Августовская жара накрыла Европу от Атлантики до Уральских гор, заставляя людей маяться от духоты. Штаб-квартира ставки фюрера, расположившаяся среди лесов и прудов Мауэрвальда в Восточной Пруссии, не была исключением. Дополнительным "бонусом" для местных обитателей служили тучи мошкары, которые вились над окрестными водоемами. Спасаться от них помогали только специальные противомоскитные сетки, которыми были затянуты все окна типовых домиков, с кустами на крышах, расположенных аккуратными рядами под сенью деревьев. Впрочем, духота и комары сейчас волновали завсегдатаев и гостей гитлеровской ставки меньше всего, ибо цена принимаемых решений была столь высока, что способна была заморозить кровь в жилах при любой жаре.

Поскольку ожидалось принятие решений, определяющих исход всей летней кампании, а возможно и войны в целом, совещание происходило в расширенном составе — помимо представителей ОКВ и ОКХ, а также Люфтваффе и Кригсмарине, были вызваны командующие всех групп армий и командующие второй и третьей танковых групп. Последние как раз заканчивали приведение себя в порядок после Смоленского сражения, находясь во второй линии группы армий "Центр", поэтому Гудериан и Гот могли себе позволить ненадолго покинуть свои войска.

Генерал-полковник Гальдер подводил итоги непрерывных, семинедельных боев на восточном фронте:

— Таким образом, можно констатировать, что все группы армий в целом выполнили свои задачи. Приграничные группировки противника разгромлены и большей частью уничтожены. Линия укрепленных районов, проходившая вдоль старой границы СССР, захвачена. Стратегический рубеж, опирающийся на реки Западная Двина и Днепр — взломан.

Войска группы армий "Север" вышли на дальние подступы к Петербургу. Их дальнейшее продвижение сдерживает лужский укрепленный рубеж и труднопреодолимая местность южнее Петербурга, затрудняющая маневр наших войск.

Группа армий "Центр", завершив ликвидацию котлов в Могилеве и западнее Смоленска, прочно обеспечила свой южный фланг со стороны Десны и в настоящий момент обороняется силами своих полевых армий на рубеже восточнее Днепра. Обе танковые группы большей частью отведены в резерв и в настоящий момент заканчивают перегруппировку. Они будут готовы к новым широкомасштабным операциям к середине августа.

Наконец группа армий "Юг" в настоящий момент ведет подготовку к широкомасштабному наступлению на левобережную Украину с плацдармов, захваченных на Днепре в районах Берислава, Днепропетровска, Кременчуга и Черкасс. На западном берегу Днепра противник продолжает удерживать только один плацдарм — в районе Киева. Сражение западнее Умани привело к разгрому и уничтожению трех левофланговых армий Юго-Западного фронта и тяжелому поражению 18-й армии Южного фронта противника. Несомненно, что достигнутый результат мог бы быть еще более значимым, если бы румынский кавалерийский корпус из танковой группы Рейнгарда сумел удержать свой участок периметра котла и не допустить прорыва крупной группировки советских войск из окружения.

Гитлер поморщился:

— Румыны, опять эти румыны! Они практически столь же не пригодны к войне, как и итальянцы.

— Боеспособность румынских войск, как и их техническая оснащенность, безусловно, оставляет желать лучшего. Но я хотел бы обратить внимание на то, что без румынских подвижных соединений полноценное окружение войск Юго-Западного фронта на правобережье Днепра было бы трудноосуществимо, если вообще возможно, в свете невозможности привлечь к этим операциям XL моторизованный корпус.

— Хорошо, Гальдер, не будем спорить — что сделано, то сделано.

Начальник штаба ОКХ, слегка кивнув, вернулся к прерванному докладу:

— В настоящий момент большая часть румынских войск, объединенных под командованием штаба 4-й румынской армии, ведут наступление на Одессу. Остальные румынские части подчинены штабам 5-й танковой группы и 11-й полевой армии и задействованы в боях на левобережье Днепра.

В целом, все три группы армий готовы к продолжению активных операций, в соответствии с разработанными директивами, или будут готовы к этому в ближайшее время. Группе армий "Север" надлежит разгромить войска противника на лужском рубеже, овладеть Петербургом и полностью очистить от войск противника территорию Эстонии. Группе армий "Центр" предстоит разгромить противостоящие ей войска группы армий Тимошенко и овладеть Москвой. Группе армий "Юг" — развивать уже начатые операции на левобережье с целью выхода во фланг киевской группировке противника и обеспечения возможности дальнейшего наступления на донбасский промышленный район.

— Нет!

— Мой фюрер?

— Наступление на севере и юге затормозилось. Войска Лееба не могут самостоятельно обеспечить наступление на Петербург по обе стороны Чудского озера, а наступление только через Лугу или через Чудово может не дать решающего результата. У русских в Петербурге слишком много резервов — они прибывают на фронт сплошным потоком. Мы должны оказать помощь группе "Север" для скорейшего взятия этого стратегического пункта. А группа армий Рундштета, не в состоянии своими силами окружить киевскую группировку врага по чисто географическим причинам, зато этого можно легко добиться с помощью войск правого крыла группы армий "Центр".

— Но это поставит крест на наступлении группы армий "Центр" на Москву! — Гальдер впервые за очень долгое время утратил свою знаменитую невозмутимость.

— Сейчас это не так важно. Нашей приоритетной целью до наступления зимы должны стать захват Петербурга и Донбасса — это решающим образом подорвет способность советов к сопротивлению.

— Разрешите, мой фюрер? — Гудериан, уже примерявшийся в мыслях к победному параду во вражеской столице, не выдержал такого надругательства над своими планами.

— Да, Гудериан, говорите.

— Мой фюрер, главный принцип стратегии, сформулированный еще Клаузевицем, гласит: первоочередной целью военной кампании должно быть уничтожение вражеских войск, после этого захват всех ресурсов противника произойдет автоматически. Все разведывательные данные свидетельствуют о том, что противник подтягивает все возможные резервы именно на московское направление. Значит, именно здесь у нас имеется наивысший шанс нанести решающее поражение Красной армии. Кроме того, Москва не только столица, но и крупнейший транспортный узел СССР, ее захват сильно затруднит противнику маневр силами между фронтами и переброску резервов из глубины. В таких условиях захват Украины и Петербурга будет произведен намного легче и с меньшими потерями, чем при нынешних условиях.

Для удара на Москву уже практически всё готово — планы наступления, графики движения колонн, инструкции войскам, даже дорожные указатели заготовлены! Такая цель воодушевит наших солдат, а потеря столицы наверняка произведет удручающее впечатление на противника. Отдайте приказ, мой фюрер, и мы возьмем ее!

Гитлер слушал эмоциональную речь лучшего панцергенерала вермахта спокойно, и не перебивая. Командующий группой "Центр" — Федор фон Бок согласно кивал, он тоже явно за наступление на Москву. А вот Рундштет и Лееб хмурятся — эти вовсе не прочь получить дополнительные силы за счет соседней группы армий. Мнения разделились, но решение должно быть принято.

— Вы вспоминаете Клаузевица. Я тоже его читал. Данные, которыми мы располагаем, свидетельствуют: именно в районе Киева сейчас располагается крупнейшая группировка русских войск. Там же сконцентрированы и остатки их кадровых дивизий, еще довоенного формирования. У нас есть уникальный шанс уничтожить разом всю группу армий Буденного! А вы предлагаете вместо этого авантюрный рывок на столицу с необеспеченными и растянутыми флангами! И после этого вы еще будете упрекать меня в непонимании стратегии? — Гальдер недовольно поджимает губы, фюрер сумел уязвить высший генералитет их же оружием.

— Но дело не только в киевской группировке. Сейчас я в очередной раз убедился — мои генералы ничего не понимают в военной экономике! Нам нужно украинское зерно! Донбасский уголь и сталь не должны оставаться у Сталина, промышленность Петербурга должна быть уничтожена. Вы, помнится, сетовали на сверхтяжелые русские танки? Их выпускают в Петербурге! Как и многое другое… А еще Петербург это база советского флота, который угрожает стратегическим поставкам железной руды и прочих товаров из Швеции. А Крым, с его аэродромами, является прямой угрозой жизненно-важным для нас нефтепромыслам Плоэшти.

Мы должны лишить противника всех этих преимуществ, разгромить группы армий Буденного и Ворошилова и тем самым высвободить дополнительные силы. Лишь после этого наступление на Москву может быть продолжено. 3-я танковая группа будет переподчинена группе армий "Север" и развернута на петербургское направление. 2-я танковая группа и 2-я полевая армия будут развернуты на юг. Все это будет отражено в директиве ОКВ в ближайшее время. Пока что это всё, господа.

* * *

Ганс Нойнер, в отличии от высшего генералитета, бременем выбора не терзался и груза ответственности не ощущал. Его волновали совсем другие вопросы, главный из которых заключался в следующем: когда же вернется Геро с ожидаемым подарком и успеет ли он до выступления батальона? Вопрос был отнюдь не праздным.

С тех пор, как батальон, вместе со всей дивизией, переправили на кременчугский плацдарм, чтобы постучаться с черного хода в двери столицы Украины, особых проблем у них не было. Обычная рутинная работа в наступлении — марши по бескрайним полям и нивам Украины, стычки, снова марши… Приятное разнообразие наступило сегодня около полудня. Приближалось время привала, когда вблизи какого-то безымянного хутора, который они проезжали, передовой дозор вездесущего Руста обнаружил несколько вражеских полевых кухонь. Как их сюда занесло и к каким частям они относились — бог весть. Главное, что дополнительная разведка не выявила поблизости никаких боевых частей русских. Ганс, пребывая в хорошем настроении после состоявшегося два дня назад вручения ему железного креста первого класса, ухмыляясь, приказал роте построиться и организованно приступить к приему пищи.

Русские повара и кашевары не сразу разобрались, что это за колонна мотоциклов выкатилась к ним из клубов пыли, а когда разобрались, пытаться бежать было уже поздно. Когда же эсесовцы чинно выстроились перед дымящими кухнями в очередь, гремя кружками и котелками, то нонкомбатанты и вовсе впали в ступор. Впрочем, профессиональные навыки вскоре взяли свое и, срочно добавив в кашу дополнительную порцию сливочного масла, кухонные боги бодро приступили к раздаче горячего питания. Более того, новоявленные кормильцы доложили, что неподалеку — в соседнем селе — по слухам имеется склад с продукцией какого-то винзавода, эвакуировавшегося толи из Молдавии, толи из Крыма. Операция, по всей видимости, сорвалась. Транспорт, на котором производилась эвакуация, был конфискован военными, а продукцию заперли под замок в местном сельпо. Информация показалась столь интригующей, что на разведку немедленно был отправлен Геро с отделением мотоциклистов.

Так что теперь Ганс восседал на штабеле бревен за сараем и наворачивал жидкую гречневую кашу, обильно сдобренную домашней свиной колбасой, заедал это все белым хлебом и, глядя на волнующееся море спелой пшеницы, предавался радостным мечтам о бочонке красного вина, который увенчает этот обед. Короткий отдых и хорошая жратва, что еще надо на войне?

Через минуту Ганс чуть не выронил ложку при виде картины, представшей перед ним при очередном осмотре окрестностей. Три странные, но несомненно гуманоидные фигуры, плотно замотанные в пятнистые плащ-палатки, в перчатках и противогазных масках, обвешанные гремящими котелками и ведрами, с карабинами и несколькими сигнальными дымовыми шашками в руках, не спеша брели в его сторону.

— Какого…?!!!

— Командир, тут рядом на лугу — пасека. Может, запасемся медом, пока время есть? Все равно до выхода еще пара часов. — Голос, доносящийся из-под маски, принадлежит Крамеру. Кажется.

— Verdamt! Михель, ты бы еще на обратном пути у меня разрешения спросил! Какого хрена ты тут передо мной марсианина изображаешь? Я из-за тебя чуть не подавился этой чертовой размазней!

— Э-э, а… Прошу прощения, оберштурмфюрер! Разрешите заняться реквизицией продовольствия с целью обеспечения снабжения роты дополнительным питанием в период ведения активных боевых действий, в соответствии с предписаниями службы снабжения группы армий!

— Разрешаю.

— Jawohl!

— Стоять! Что у вас там за шашки?

— Это для люфтов — сигнал "свои". Даже если заметят дым — ничего страшного. Если что — мы аккуратно. Это так — на всякий случай взяли. Вдруг пчелы какие-то неправильные будут — черт их знает этих русских пчел.

— Ладно, валите. Час вам на все — потом никаких походов.

Проводив, предприимчивого взводного задумчивым взглядом, Ганс продолжил систематическое уничтожение дармовой каши, прерванное столь экстравагантным образом.

— Кажется вечерний кофе можно будет несколько разнообразить… Если еще и Геро не подведет…

Геро не подвел.

* * *

Увы, столь веселые деньки выпадали не всегда. Уже на следующий день, разведчикам "Тотенкопф", игравшим роль подвижного заслона, пришлось срочно выдвигаться на встречу прорывающимся из котла частям Красной армии. Отражать вражескую атаку пришлось прямо "в поле", времени на то, чтобы полноценно зарыться в землю — не было.

Ганс стоял на обочине проселка посреди не убранных хлебов, окидывая хозяйским взглядом расстилающийся перед ним пейзаж. Слева виднеется старая, помещичья усадьба. За ней заросшая лесом балка с обрывистыми склонами. Справа течет ручей с заболоченными берегами. На его берегах расположилась небольшая рощица… Августовское, полуденное солнце греет бритый затылок. Длинный, выгоревший на солнце, чуб кажется еще более светлым на фоне загоревшего лба. Над левым ухом белеет свежий шрам. Рукава камуфляжной рубахи, одетой прямо на голое тело, закатаны до локтей, на груди железный крест, знак за ранение и штурмовой знак пехотинца. В левой руке бинокль, на плече МП, на поясе подсумки с магазинами, кобура с "Парабеллумом", штык в ножнах и еще куча всякого барахла. Рядом стоит Геро, похожий на Ганса как родной брат, только волосы у него темные и наград поменьше. За спиной маячит туша Клинсманна, а впереди старательно окапываются и маскируются солдаты…

Представив себе всю эту картину со стороны, Ганс остро пожалел, что поблизости нет военных корреспондентов или хроникеров Геббельса, снимающих "Вохеншау" — такие шикарные кадры пропадают! Эх, не быть ему кинозвездой… А жаль. Вздохнув еще разок и покачав головой, Ганс вернулся к жизненным реалиям.

— Значит так: противотанковый взвод вон в той рощице разместить и окопать. И замаскируйтесь получше, особенно с запада и северо-запада. Если иваны пойдут напролом — будете их с фланга обстреливать. Огня не открывать пока не подойдут метров на 400. А одно орудие оттянуть назад и окопать у дороги, вон в тех кустиках. Если танки развернуться на рощицу — подставят ему борт. Геро, поставишь свои минометы за фольварком, оттуда должны все подходы простреливаться. Куно, проследи, чтобы подготовили связки гранат и эти трофейные бутылки с "Коктейлем Молотова" раздай — летуны докладывают, что в русской колонне есть танки. Всё, по местам, времени у нас — в обрез.

Противник не заставил себя долго ждать. Не прошло и получаса, с момента, когда усиленная рота мотоциклистов развернулась в дефиле между балкой и ручьем, как появился авангард вражеской колонны. Передовой отряд русской пехоты был без проблем выбит перекрестным пулеметным огнем прямо на дороге. Уцелевшие солдаты, в выцветшей светло зеленой форме, шустро отступили. Но "иваны" и не подумали успокоиться. Спустя полчаса, подтянулись их основные силы, и Ганс в очередной раз пожалел, что идея Бестманна обзавестись тяжелой артиллерийской батареей провалилась. По всему выходило, что сейчас она была бы очень кстати, так как осмотр в бинокль, готовящегося к атаке противника, показал наличие у него не просто танков, а тридцатьчетверок — новейшей разработки советских инженеров — уже успевших попортить бойцам "Тотенкопф" изрядно крови. Эти новые русские танки отличались завидной стойкостью к снарядам стандарных "дверных колотушек", составлявших основу противотанковой обороны немцев. Определенно, длинноствольные трехдюймовки с бронебойными снарядами пришлись бы сейчас к месту. — Ганс скрипнул зубами от досады и, опустив бинокль, бегом ринулся с чердака фольварка вниз по лестнице. Оказаться в усадьбе во время артподготовки к неизбежно предстоящей вражеской атаке ему совсем не улыбалось — уж слишком заманчивая цель для артиллеристов противника.

Так оно и получилось. Русские не стали мудрить, а просто пустили свои немногочисленные танки на позиции мотоциклетной роты. За танками нестройными цепями бежала пехота. Артиллерия русских ограничилась тем, что прямо перед атакой выпустила с десяток снарядов по фольварку — видимо с боеприпасами у них было туго. Двенадцатисантиметровые снаряды ощутимо перепахали двор усадьбы, развалили одно крыло главного здания и пару хозяйственных построек, но наблюдатели минометчиков, разместившиеся в приусадебном саду, — уцелели, а больше там и не было никого.

С танками было хуже. Шесть бронированных машин, урча моторами и лязгая гусеницами, уверенно приближались к, замаскировавшимся на своих ненадежных позициях, гренадерам. 800 метров…, 600…, 400… Противотанкисты не подвели. Пара пушек, замаскированных на вынесенной вперед фланговой позиции, дружно ударили по русским танкам. Легкий танк, находившийся ближе всех к роковой рощице, почти сразу остановился и задымил. Старенький "русский виккерс", ехавший чуть поодаль, просто остановился, будто наткнувшись на невидимую преграду — хорошее начало! Тут же ожили и минометы четвертого взвода, развивая достигнутый успех. Хозяйственный Геро неплохо прибарахлился уманскими трофеями, полностью перевооружив свой взвод минометами (станковые пулеметы были переданы стрелковым взводам), так что теперь у него было 2 легких пятисантиметровых и аж 4 трофейных восьмисантиметровых миномета. И сейчас его парни поставили настоящий рекорд скорострельности, буквально разметав русскую пехоту. Ну а пулеметы довершили дело, скосив не успевших вовремя залечь пехотинцев. Уцелевшие теперь ползком и перебежками поспешно оттягивались назад.

Всю прелесть этой картины изгадили оставшиеся русские танки. Два из них повернули к рощице, а два других продолжили двигаться к основной позиции. Легкий "виккерс" был подбит без труда, а вот тридцатьчетверка продолжала переть на рощу не смотря на пару прямых попаданий в лоб. Даже получив снаряд в башню от резервного орудия, она продолжала двигаться и даже дважды выстрелила по опушке, не сбавляя хода. Только второй снаряд в борт в районе моторного отделения заставил ее остановиться и загореться. Порадоваться победе не удалось. Гаубичная батарея русских не зевала. Едва только загорелся четвертый танк, как на рощицу один за другим обрушились тяжелые снаряды, и засевшим там артиллеристам резко стало не до противотанковой борьбы. К счастью, со снарядами у русских, по-видимому, действительно плохо, поэтому продолжения банкета не последовало. Выпустив дюжину снарядов, русские артиллеристы угомонились.

Между тем, две оставшиеся тридцатьчетверки продолжали продвигаться вперед, нимало не смущаясь отступлением своей пехоты. А может они этого даже и не заметили? Замаскированная у дороги пушка выпускала в надвигающийся прямо на нее русский танк снаряд за снарядом. Ганс даже без бинокля ясно видел, как один снаряд срикошетил от башенной брони, а другой, выбив сноп искр, отлетел от покатого лба тридцатьчетверки.

— Arsch mit Ohren! Когда ж ты уже загоришься?!

Словно в ответ на его слова, русский танк резко развернуло в бок буквально в тридцати-сорока метрах от позиции противотанкистов. За танком в пыли осталась валяться стальная лента перебитой гусеницы. Закрутившийся на месте танк тут же получил еще один снаряд под башню и один в корму. После этого последнего его мотор смолк и грозная машина, наконец, замерла на месте, впрочем, так и не загоревшись.

— Есть! — Ганс победно усмехнулся.

— Куно, гранаты! Пора прикончить последнего.

Клинсманн молча протягивает ему увесистую связку из шести обычных гранат без рукояток, плотно примотанных к седьмой (с рукояткой). В это же время прямо перед носом последнего танка грохнул взрыв, почти сразу же еще один раздался на броне, за башней — гранатометчики, затаившиеся в высоких хлебах, вступили в дело. Правда, стальной монстр напрочь проигнорировал эти нападки, если не считать того, что, резко развернувшись, направился вдоль немецких позиций, намереваясь, по-видимому, раздавить стоящее у дороги орудие, прикончившее двух его собратьев. Ганс, пригнувшись и придерживая левой рукой пистолет-пулемет, припустил наперерез последнему уцелевшему врагу.

В голове вертелась схема с изображением мертвых зон и наиболее уязвимых мест из инструкции по борьбе с новыми танками русских. Размахнуться и забросить связку гранат под гусеницы накатывающейся стальной громады. Упасть мордой вниз в заранее примеченную канавку. Рядом за кочкой приземляется Куно, синхронно запустивший свою "упаковку" под танковое брюхо. Взрыв. Второй. Есть! Перебитая гусеница стальной змеёй соскальзывает с продолжающих вращаться катков. Правда вторая связка, брошенная гауптшарфюрером, только подпалила танку брюхо, но всё равно не плохо.

— Бутылки!

Но танк не собирается признавать себя побежденным. Башня начинает разворачиваться, гремит выстрел и практически одновременно в поле встает фонтан земли. Слишком далеко. Башенный пулемет начинает бить короткими очередями. Одна из подбирающихся к танку пятнистых фигур резко опрокидывается — кому-то из гренадер не повезло. Зато почти тут же, вылетевшая из золотистых волн колышущейся пшеницы, бутылка разбивается об башенную броню, и жидкое пламя начинает нехотя стекать по покатой броне вниз. Ганс, уже отползший назад, молча берет бутылку у одного из гренадеров и, примерившись, запускает ее на мотор, стоящего к нему боком танка. Попал! Клинсманн кидает одну за другой еще две бутылки. Кто-то из солдат попадает прямо в лобовую броню, заставив смолкнуть, стрелявший до сих пор курсовой пулемет. Всё, этот танк — уже не жилец.

Массивная крышка башенного люка откидывается вперед. Танкист в черном комбинезоне и черном же резиновом шлеме пытается выпрыгнуть из горящей машины. Выстрел из карабина и русский повисает на броне, наполовину высунувшись из башни. Пламя от горящего на броне "Коктейля Молотова" начинает жадно лизать свесившиеся вниз руки. Почти сразу же загорается и комбинезон. К обычной гари, витающей в воздухе, примешивается вонь горелого мяса. Кто-то из уцелевших танкистов, слегка высунувшись из открытого люка, пытается отстреливаться из пистолета. Метко брошенная одним из солдат, граната влетает внутрь танка, её взрыв ставит финальную точку в этом бою.

— Du hast den Arsch offen! Придурок! Еще раз такое сделаешь — руки с корнем повырываю! Хорошо, что боезапас не сдетонировал, а то бы никому мало не показалось. — Ганс устало проводит грязной ладонью по мокрому от испарины лицу, оставляя на нем серые разводы.

— Ну что, Куно, кажется, я только что заработал нашивку за уничтоженный танк. Как закончим с уцелевшими иванами, это дело надо бы отметить. Надеюсь, у тебя еще остался тот бочонок красного, что Геро раздобыл на брошенном складе?

* * *

В Москве в здании, занимаемом генштабом, царила обычная деловая суета — снующие взад-вперед штабные офицеры и работники связи, звонки телефонов, равномерный гул голосов, топот ног, шелест бумаг. Обычный рабочий шум большого, напряженно работающего коллектива, но в последние дни этот фоновый шум звучал тревожно. Что-то неуловимо изменилось в его звучании, которое внушало теперь не уверенность и надежду, а растерянность и тревогу — немецкие войска вновь наступали…

Для стороннего наблюдателя, сплошная двухмесячная череда успехов германских войск могла создать впечатления непобедимости немецкой военной машины. Но для опытного штабиста ситуация выглядела менее однозначно. Немецкое наступление, при ближайшем рассмотрении, теряло свою монолитность и необратимость. Первый бросок врага был поистине молниеносным. Преодолев за три недели 700 километров по прямой, а на самом деле куда больше, немцы одним феноменальным броском достигли Днепра. Но затем они встали и почти месяц не могли тронуться с места! Снабжение отстало, колонны растянулись, окруженные советские войска сковывали значительные силы. Немецкое наступление потеряло поступательный импульс и остановилось, хотя достаточно мощных войск между вражескими танками и Москвой в тот момент не имелось. А остановившись, немецкие войска сразу же утратили большую часть своих преимуществ, заключавшихся в первую очередь в подвижности и маневренности. Резервные советские армии, подтягиваясь из внутренних районов страны, перешли в наступление, стремясь деблокировать войска, окруженные под Смоленском и Могилевом в первой половине июля и отсечь вырвавшиеся вперед танковые части противника от его пехоты. К сожалению, все эти атаки закончились неудачно — немцы не только смогли завершить ликвидацию окруженных группировок, но и отрезали многие соединения, пытавшиеся пробиться к ним в тыл. Так, например, была окружена и разгромлена в боях под Рославлем и Кричевом 28-я армия. Аналогичным образом — то ускоряясь, то практически останавливаясь, развивались и наступательные операции немцев на флангах восточного фронта.

И, тем не менее, главное было достигнуто — наступление противника на Москву было прекращено. Выигранное время было использовано для наращивания группировки советских войск. Рядом с Западным фронтом появился Резервный, а затем и Центральный — превосходство в силах и инициатива на данном направлении прочно перешли к РККА. Кульминацией усилий, направленных на достижение перелома на этом решающем направлении, стало наступление на ельнинский выступ, предпринятое войсками Резервного фронта. Бои здесь продолжались неделями, заставляя немецких офицеров — ветеранов Первой Мировой, вспоминать про позиционные мясорубки Соммы и Вердена. После на редкость упорных и кровопролитных боев, этот важный плацдарм, выдвинутый в сторону Москвы и нависающий над левым крылом Западного фронта, был, наконец, ликвидирован. Это был первый несомненный успех РККА в этой войне, что было подтверждено преобразованием наиболее отличившихся в боях за Ельню дивизий в гвардейские. И хотя успех был локальным, он все же дал многим бойцам и командирам Красной армии надежду на перелом в войне, стал важной моральной победой.

Еще одним несомненным успехом РККА в августе явилось вторжение в Иран. Подготовка к нему велась практически с самого начала войны, причем инициаторами этой акции выступали британцы. Жители туманного Альбиона имели свои резоны: Иран был одним из главных поставщиков нефти для Британской империи и в тоже время поддерживал весьма дружественные отношения с Германией. Причем германо-иранские отношения становились чем дальше, тем теплее. Рисковать дальше британцы были не намерены. Зондировать почву на предмет совместной оккупации Ирана британцы стали сразу после нападения Германии на СССР. Основания были представлены железные — открыть путь для снабжения Советского Союза лендлизовскими грузами через порты Персидского залива. Перед такими аргументами ГКО не устоял.

Утряска формальностей и подготовка заняли еще месяц, но все же неизбежное случилось. В августе Ирану был предъявлен ультиматум с требованием разрешить транзит британских грузов в СССР через свою территорию, что означало бы отказ от нейтралитета. Ультиматум был ожидаемо отвергнут, после чего советские и британские войска с чистой совестью приступили к оккупации Ирана. Причем если СССР ссылался хотя бы на договор 21-го года, позволяющий РККА вступить в Иран для обеспечения безопасности СССР, то подданные британской короны формальностями не заморачивались, творя форменный произвол.

В течении нескольких дней, легко преодолев символическое сопротивление иранской армии, англичане заняли нефтяные промыслы на берегах Персидского залива. Советские же войска из 44-й и 47-й армий Закавказского и 53-й армии Среднеазиатского округов, оккупировали север страны, включая столицу — Тегеран. Дорога для поставок вооружений и стратегических материалов была открыта, а войска, задействованные в операции, высвободились для переброски на советско-германский фронт.

К середине августа немецкое наступление прекратилось практически повсеместно. Анализ предыдущих операций противника показывал, что затишье должно смениться очередным всплеском взрывной активности. Местом приложения основных усилий, как и в начальный период войны, должно было стать центральное — западное направление. Именно здесь, на пути к столице, были сосредоточены наиболее мощные вражеские группировки. Именно сюда Ставкой Верховного Главнокомандования подтягивалась основная масса резервов. Вместо слабого и уже основательно потрепанного боями Центрального фронта был образован новый — Брянский во главе с генералом Еременко. Задачей этого фронта было не допустить прорыва танковой группы Гудериана на Москву с юга. Западный и Резервный фронты укреплялись на смоленском направлении — в их тылу частями народного ополчения и мобилизованными жителями столицы возводились тыловые рубежи обороны…

Все оказалось напрасно. Немцы вновь ударили там, где их не ждали.

Несмотря на изматывающую напряженную работу, длившуюся порой по 18 часов в сутки, кое-кто из штабистов все же умудрялся находить время и возможность отстраниться ненадолго от рутинной штабной работы и взглянуть на складывающуюся ситуацию как бы со стороны. А ситуация складывалась безрадостная: после длительного трехнедельного топтания на месте, немецкие ударные группировки вновь перешли в наступление. На этот раз угроза нависла над колыбелью революции — Ленинградом. Немцы бросили в наступление дополнительную танковую группу с центрального участка восточного фронта, усилили авиацию на севере еще одним авиакорпусом, также изъятым с московского направления. Противостоять такому натиску войска Северо-Западного и Ленинградского фронтов оказались не в состоянии. Новгород — пал, лужский оборонительный рубеж — рухнул. Немцы взяли Волхов и Шлиссельбург, отрезав Ленинград от остальной части страны. Финны еще раньше овладели Карельским перешейком, замкнув блокаду с севера. Падение города и уничтожение Ленинградского фронта и Балтийского флота — вопрос дней. Ближайших дней — на этот счет в генштабе никто не питал иллюзий.

Для экстренного исправления ситуации были приняты авральные меры. Командование Северо-Западного направления было расформировано, зато был создан новый — Волховский фронт, который немедленно получил задачу восстановить сухопутную связь с Ленинградом. Командующим Ленинградским фронтом был назначен генерал армии Жуков, снятый с должности начальника Генерального штаба. Было принято решение о срочной эвакуации войск из Эстонии, с Ханко и отовсюду, откуда только возможно. Был также произведен дополнительный набор рабочего ополчения. Увы, но все эти меры дали лишь временный результат.

Ничуть не лучше складывались дела и на юго-западном направлении. Вместо ожидавшегося удара к Черному морю, немецкая танковая армада устремилась с плацдармов в излучине Днепра на север — в тыл войскам Юго-Западного фронта. Причем немцы "обманули" советское командование дважды: во-первых — с направлением наступления, а во-вторых — с местом нанесения главного удара (командование Юго-Западного фронта ожидало наступления с черкасского плацдарма, расположенного ближе к Киеву, немцы же перебросили свою танковую группу на кременчугский, находящийся на стыке Южного и Юго-Западного фронтов, где оборона была совсем хлипкой). Если бы дело ограничилось только этим, то катастрофы можно было бы избежать. Киев бы пришлось оставить, но основную часть войск фронта скорее всего удалось бы отвести за Псёл… Как и на северо-западе, все спутал поворот войск группы армий "Центр". Гудериан устремился не на восток, а на юг — в практически неприкрытый разрыв между Брянским и Юго-Западным фронтами на соединение с танковой группой Клейста.

Выход танковой группы Гудериана на тылы Юго-Западного фронта и её соединение с группой Клейста, не оставляли войскам Кирпоноса никаких шансов. Гот, вместе с Гепнером и 18-й армией Кюхлера, обрушился на Ленинград. Остановить их было нечем. Расформирование командований направлений и прямое подчинение фронтов Ставке практически ничего не дало. Атаки Брянского и Волховского фронтов на внешний фланг наступающих танковых групп — провалились. 4-я танковая группа Гепнера форсировала Неву. Пехотинцы Кюхлера ворвались в сам город на Неве. Танки Гудериана и Клейста соединились под Лохвицей, а на Киев уже накатывал серый вал пехоты 6-й армии Рейхенау…

В конце августа Ленинград и Киев были потеряны. Погибли войска Юго-Западного и Ленинградского фронтов. Погибли и их командующие — генерал-полковник Кирпонос и генерал армии Жуков. В Кронштадте были взорваны корабли Краснознаменного Балтийского флота. Германская пропаганда просто упивалась этими успехами. Кадры немецких солдат марширующих по улицам Киева и Ленинграда, фотографии взорванных и затопленных остовов кораблей Балтфлота облетели весь мир.

Но! Не смотря на все успехи немцев, стратегическая победа, по мнению советской Ставки Верховного Главнокомандования, все же осталась за Советским Союзом! Враг вынужден был отказаться от решения захватить столицу и главный политический и транспортный центр советского государства до наступления зимы. Какие бы успехи ни были достигнуты немцами на Украине и в Прибалтике, они не в состоянии перечеркнуть того факта, что наступление на Москву захлебнулось и, следовательно, попытка сокрушить СССР в рамках одной молниеносной компании, как это получилось у фашистов во Франции, — провалилась. Собрать достаточные силы для еще одного удара до наступления осенней распутицы противник уже не успеет.

Противник, впрочем, имел на этот счет свое собственное мнение.

* * *

Адъютант, дежуривший в приемной Гейдриха на Принц-Альбрехтштрассе, при виде входящего в приемную оберфюрера, машинально вскочил из-за стола, вскидывая руку в нацистском приветствии, и только после этого обратил внимание на лицо вошедшего. Вальтер Шелленберг заместитель начальника и фактический руководитель шестого управления РСХА, недолюбливавший униформу и любые связанные с ней формальности, вроде отдания чести, при виде рвения адъютанта недовольно поморщился и проследовал в кабинет, изобразив по дороге жест рукой, который при желании можно было трактовать и как ответное приветствие и как выражение крайней досады от происходящего.

— Приветствую, экселенц! Прошу прощения за небольшую задержку.

— А, Вальтер. Проходи. Мне доложили, что ты задержишься из-за канители со своим повышением. Кстати, мои поздравления по поводу получения звания оберфюрера.

— Благодарю, экселенц.

— Ну же, Вальтер, больше энтузиазма! Ведь не каждому дано сделать такую карьеру в тридцать один год! Или это все из-за того, что тебе пришлось в кои-то веки надеть форму? — Горестный вздох Шелленберга был ему ответом — В таком случае ты напрасно переживаешь. Заявляю со всей ответственностью, что наша форма тебе определенно идет. И не надо делать страдальческое лицо! Я вовсе не требую, чтобы ты являлся в ней на службу постоянно. Но форма тебе все же идет, так что можешь особо не переживать, если тебе придется вдруг ее носить.

Впрочем, мы отвлеклись, а время не ждет. На восточном фронте, как ты знаешь, наши дела идут великолепно: Петербург и Киев — взяты, группы армий Ворошилова и Буденного — уничтожены. Балтийский флот русские затопили сами перед падением Петербурга, так что теперь Балтийское море превратилось в немецкое озеро. Сейчас наши бравые генералы готовят наступление на Москву — последнюю решающую битву компании. Не будем им мешать — тут Гейдрих снисходительно усмехнулся — у нас есть и другие дела.

Британцы наконец-то взяли Триполи, итальянцы удрали в Тунис. Французы по нашей "просьбе" — Гейдрих еще раз ухмыльнулся — не стали интернировать остатки армии Грациани. Так что теперь, когда англичане вышли на границу Туниса, столкновение между ними и французскими войсками становится практически неизбежным. Ты понимаешь, что это означает?

— Это означает, что наши шансы втянуть Францию в "Ось" и ускорить создание Европейского союза резко возрастают.

— Именно. В ближайшее время Риббентроп отправится в Париж на встречу с Пэтэном. Да, да, Вальтер, именно в Париж, а не в провинциальный Виши. От этого rendez-vous будет зависеть очень многое. Скажу по секрету, что для того чтобы Франция наконец-то окончательно перешла на нашу сторону и активно выступила против Британии, фюрер согласился пойти на большие уступки. Беспрецедентно большие! Правительству Пэтэна будет позволено вернуться в Париж, вся административная власть во Франции, кроме районов, находящихся севернее Соммы и приморской полосы, перейдет к французской администрации. Наши войска во Франции изменят статус. Теперь они будут не оккупационные, а союзнические. Французская "армия перемирия" будет увеличена, с нее снимут также ограничения на современные виды вооружений. Мы даже согласны передать французам часть техники, захваченной у них в 40-м году. Большую часть.

Если французы клюнут, то можно будет считать, что главный шаг на пути к объединению Европы нами уже сделан. Если же нет…

— Я понимаю, экселенц.

— Не сомневаюсь. Именно поэтому, Вальтер, ты немедленно отправишься в Париж. Растряси жирок, не всё же мне одному болтаться между небом и землей.

Я хочу, чтобы каждый шаг французов был под контролем. Отныне и вплоть до подписания союзного договора. На время проведения этой операции тебе будут напрямую подчинены все наши службы во Франции. Я даю тебе карт-бланш на любые действия, которые ты посчитаешь нужными. Вплоть до ликвидации высокопоставленных лиц, если таковые будут мешать нашим планам. Неожиданностей не должно быть!

— Все будет как надо, экселенц. Французские лидеры давно под нашим наблюдением. Единственное, что меня волнует — это позиция фюрера. Он уже отказался от весьма перспективного проекта с созданием украинского марионеточного государства. Если он в последний момент изменит свое решение…

— Не думай об этом, Вальтер. Об этом буду думать я. Твоя же задача заключается в том, чтобы французы не смогли в последний момент изменить своего решения и подтвердили бы то, что, как ты помнишь, обещали нам на предварительных переговорах.

Что же до Украины… Знаешь, это ведь по сути не наша неудача. Бандера был креатурой абвера, так что его выходка во Львове с провозглашением независимой Украинской республики — это в первую очередь удар по Канарису. И вот теперь Бандера сидит в "Заксенхаузене" под НАШИМ контролем, а Канарис кусает локти — как видишь, все к лучшему.

— Да, но на Украине нам теперь почти наверняка придется иметь дело с сопротивлением нашим оккупационным властям.

— В первый момент это неизбежно в любом случае — у большевиков большой опыт подпольной и партизанской борьбы. А потом — посмотрим. В конце концов, нам удалось продавить Вехтера на должность гауляйтера. Поглядим, как у него получится сладить с местным населением. Что же до проекта создания украинского государства, то к этому у нас еще будет возможность вернуться — кандидат на должность диктатора всегда найдется.

Сейчас же у нас на повестке дня совсем другие задачи. Мы уже выбили один из краеугольных камней вражеской стратегической концепции, на которой мы споткнулись в прошлый раз — Петербург пал! Теперь очередь за Виши. Если удастся склонить французов на нашу сторону, то можно будет считать, что война уже наполовину выиграна. Ты вылетаешь завтра, а я буду ждать вестей из Парижа. ХОРОШИХ вестей, Вальтер!