Эми понятия не имела, куда они идут. Но когда, минуя причал, они выехали на шоссе, поняла, что их конечная цель — не закусочная и даже не Лаки‑Харбор.

— Куда это мы? — спросила она снова, стараясь не выказать нервозности.

— Подумал, что неплохо бы провести вечер без того, чтобы не попасть на «Фейсбук». Я подумал, что Сиэтл подойдет.

Эми немедленно согласилась. Там, в квартире, она решила, что они пропустят первую часть и сразу перейдут ко второй, но Мэтт сказал, что первая часть необходима. Сначала Эми подумала, что он старается угодить ей, но что, если он в самом деле такой заботливый?

«Ты знала это. Знала с того дня в горах, когда он остался с тобой на всю ночь».

Они были на полпути к Сиэтлу, когда его телефон зазвонил. Мэтью глянул на экран и досадливо выдохнул:

— Черт! Эми, прости, это Сойер. Я должен ответить.

Эми краем уха слушала разговор с шерифом. Судя по кратким ответам Мэтта, речь шла о работе и известия были не слишком приятные.

— Нужно ехать в Кресент‑каньон, — сообщил он, сунув телефон в карман. — Утром Сойер арестовал парня, которого давно искала полиция в связи с облавой на торговцев наркотиками. Он что‑то тявкает насчет партнеров и наркотика, спрятанного в старом заброшенном лесничестве в Кресент‑каньон. Этот северный район — моя территория. Нужно встретиться там с Сойером, чтобы все проверить. Сейчас отвезу тебя обратно.

— Разве мы не ближе к Кресент‑каньон, чем к моему дому? Не трать время. Я поеду с тобой.

— Нет. Нет, черт возьми!

Эми не впервые сталкивалась с защитным инстинктом Мэтта. Она столько лет в одиночку заботилась о себе, поэтому все еще не знала, как реагировать, когда это делают за тебя. Впрочем, невозможно отрицать, что на душе сразу стало легче.

— Ты не в своей служебной машине, — рассудительно заметила она. — Так что это не против правил, верно? Я останусь в грузовике.

В ответ на его взгляд она подняла руку в безмолвной клятве.

— Ты, никак, была герл‑скаутом? — улыбнулся он.

— Никогда! Но я редко даю обещания.

Эми подумала о последнем, данном Райли. Из‑за которого ей все еще было не по себе.

— И никогда не даю таких, которых не могу сдержать.

По крайней мере она на это надеялась…

— Никогда? — повторил он.

— До сих пор все так и было, — вздохнула она.

— Приятно слышать.

Мэтт свернул с шоссе и направился к Кресент‑каньон по грунтовой пожарной, то и дело раздваивавшейся дороге. Через три минуты Эми уже не понимала, куда они едут. Дорога сузилась и стала такой неровной, что пришлось держаться за ручку двери.

— Боишься? — коротко спросил Мэтт.

— Это зависит…

Мэтт широко улыбнулся:

— Не волнуйся, вниз не свалимся.

Она набралась храбрости и глянула «вниз». В пропасть глубиной три тысячи футов.

— Приятно слышать, — сухо повторила она, чем очень его насмешила.

Через двадцать минут они выехали на поляну, где стояло маленькое строение. В эту же минуту появился Сойер в черно‑белом служебном «бронко».

Там уже стояла машина — старый грузовик «форд» неопределенного цвета и ржавый.

— Оставайся здесь, — велел Мэтт Эми, не спуская глаз с дома, и потянулся за ремнем, на котором висели кобура и наручники. — Ни при каких обстоятельствах не выходи из машины! Если дело обернется скверно, садись за руль и удирай отсюда во все лопатки, ясно?

— Ни за что! Я не оставлю тебя! — отрезала Эми.

Он мрачно глянул на нее.

— Я сам о себе позабочусь. Дай слово, Эми.

Черт бы все побрал! Теперь из‑за ее длинного языка он знал, что она очень серьезно относится к обещаниям.

— Даю.

Мэтью и Сойер вышли из машин и вынули оружие. Переглянулись, словно что‑то сказали друг другу без слов. Сойер сделал знак рукой и направился ко входу. Мэтт исчез за углом здания.

Не успел Сойер подойти ближе, как дверь распахнулась. Из дома вылетели трое громил, сбив шерифа на землю. Почва успела просохнуть, и пыль полетела в разные стороны, почти скрыв от глаз всех четверых. Видно было только, что шла борьба. Эми испуганно охнула и села прямее, отчаянно пытаясь рассмотреть Сойера во всей куче‑мале.

Первым ее порывом было броситься на помощь. Эми обернулась в поисках чего‑нибудь, что сошло бы за оружие. Хорошо бы иметь бейсбольную биту, но ее не было. В рюкзаке был нож, но сегодня она захватила только маленькую сумочку с мелкими деньгами и телефоном. Вряд ли ей понадобилось бы еще что‑то, кроме разве презерватива.

И тут она вспомнила про данное Мэтту слово.

Как же мерзко на душе! Как же противно сидеть, наблюдать, как избивают Сойера, и быть не в состоянии помочь!

Из‑за дома, спотыкаясь, выполз еще один парень, руки которого были скованы наручниками за спиной. Сзади маячил Мэтт. Едва увидев потасовку, он толкнул парня на землю.

— Попробуй только встать! — прорычал он и ринулся в бой.

Один из дерущихся кое‑как вырвался и поковылял к своему грузовику. Мэтт рванул за ним и сбил подсечкой. Эми снова охнула и тут же зажала рот, словно боясь отвлечь Мэтта, оставив его тем самым беззащитным. Мужчины дважды перекатились по земле, и наконец Мэтт оказался сверху, прижав колено к пояснице противника. Отцепил от ремня наручники, надел на парня и без оглядки бросился спасать Сойера. Схватил одного из оставшихся за шиворот, поднял, что было нелегкой задачей, учитывая рост парня, шесть с половиной футов, и вес около трехсот фунтов.

— Лечь! — приказал Мэтт, показывая на землю. Тон был до того холодным и спокойным, что громила без лишних слов рухнул на землю.

К этому времени Сойер уже успел скрутить последнего и надевал на него наручники. У Сойера была разбита губа и порвана одежда, но других повреждений не наблюдалось. Зато задержанные стонали и жаловались на увечья, на что ни Мэтт, ни Сойер не обращали внимания. Оба звонили по телефону.

Минут через двадцать прибыл черно‑белый минивэн. Мэтт поговорил с полицейскими и с Сойером, после чего парней препроводили в автобус и увезли.

Покрытый грязью Мэтт направился к грузовику. Одежда на коленях и локтях разорвана, лицо мокро от пота.

Ничего прекраснее она в жизни не видела.

Он сел за руль и повел грузовик обратно, словно ничего не случилось. Словно он каждый день задерживал плохишей, вступая с ними врукопашную.

И скорее всего так оно и было.

Он явно знал, что делал. Защищал себя и Сойера, да и ее тоже, и подобные поступки были для него так же естественны, как дыхание. И Эми уже не впервые гадала, что он успел в жизни увидеть и как все это вылепило из него того человека, каким стал сейчас. Добродушного, улыбчивого и готового в любую минуту ринуться в бой.

И еще: почему она так нервничает, словно умрет, если он немедленно ее не поцелует? Не разденет? Не возьмет?

— Ты в порядке? — привычно спросил Мэтт. Эми от неожиданности вздрогнула. Он повернул голову, и их глаза встретились. В кабине неожиданно исчез воздух, а напряжение все росло. Напряжение того рода, что заставило ее стиснуть бедра. А с ним? С ним все в порядке? Она понятия не имела, но внутри все тряслось, а руки зудели от нетерпения коснуться его.

— Вообще‑то это я хотела тебя спросить о том же, — выдавила она.

— Ты дрожишь, — заметил он, не спуская с нее глаз.

Да. Она дрожит. Внутри и снаружи.

— Я боялась за тебя, — призналась Эми, обхватив себя руками. — Что, конечно, абсурдно, поскольку, как было сказано, ты сам прекрасно о себе позаботишься.

Хоть что‑то у них общее.

Они оставались на пустынной дороге, скрытой со всех сторон деревьями. Такими густыми, что сквозь них ничего не было видно. Все еще дрожа и крайне этим раздраженная, Эми выглянула в окно и ахнула от удивления, когда Мэтт свернул с дороги и положил ладонь ей на шею.

— Все хорошо, Эми. Все хорошо.

Посчитав, что ведет себя глупо, она кивнула и прерывисто вздохнула. Потому что от его прикосновения сердце забилось еще чаще. Она не знала, что делать и что чувствовать. Хотелось перегнуться и лично проверить, не ранен ли он. Хотелось сбросить одежду и вскарабкаться ему на колени.

— Мэтт.

— Что?

— Мне нужно…

Она осеклась и закрыла глаза.

— Что именно тебе нужно?

— ТЕБЯ.

Тихое рычание было ей ответом.

Мэтт рывком притянул Эми к себе.

Она так и не поняла, что было потом. Сделала ли она то, что намеревалась, и вскарабкалась на приборную доску, или он поднял ее. Но она оседлала его, а больше ничто не имело значения.

Он держал ее над собой, пытаясь не дать коснуться себя.

— Погоди, я грязный и потный.

— Мне все равно.

Он со стоном стал целовать ее.

Мэтт действительно был грязным и потным. И настоящим. Более настоящим, чем все мужчины, которых она знала, и это, в свою очередь, заставляло ее тоже почувствовать себя настоящей.

Она забыла, что они теснятся вдвоем на пассажирском сиденье, что руль впивается ей в спину, что кто‑нибудь в любую минуту может на них наткнуться. Ощущала лишь безумную потребность в человеке, прижимавшем ее к груди. В его запахе, вкусе губ.

И она врастала в Мэтта.

Клаксон громко загудел, когда она нажала на него. Эми испуганно подскочила и ударилась головой о защитный козырек.

Мэтт с тихим смехом потер ее макушку ладонью, уткнулся ей в шею и пересадил на пассажирское сиденье.

— Эй! — запротестовала она.

— Не здесь.

— Почему нет? У нас свидание.

Мэтт, с сожалением улыбнувшись, стал приводить себя в порядок.

— Ты считаешь, что свидание заключается именно в сексе?

— Ну… да.

Мэтт покачал головой:

— Даже будь это правдой, здесь слишком тесно для того, что я хочу с тобой сделать.

Ее соски напряглись еще больше.

— Издеваешься?

— Милая, когда я начну над тобой издеваться, ты сразу поймешь.

Она вздрогнула от предвкушения. Теперь она знала его, знала волшебство его прикосновений. Знала, с какой легкостью он может осуществить все свои обещания.

— Мне нужно переодеться, — заметил Мэтт.

— Расскажешь, что случилось в том доме?

Он оценивающе глянул на нее, и она увидела в его глазах тревогу. Боится, что она слишком чувствительна, чтобы услышать о его работе. Его жена была именно такой?

Потому что Эми никак нельзя назвать чувствительной.

— Я хочу знать, — повторила она.

— Не так давно мы проводили облаву на торговцев наркотиками. Нашли главарей и то, что считали имевшимися у них наркотиками. Но ошибались в обоих случаях.

Все прозвучало так обыденно, но Эми видела, что обыденного ничего не было. Все происходило как в боевике.

— Ты и Сойер скрутили четырех бандитов. Настоящих громил!

— Бывало и похуже.

От этих слов Эми передернуло.

Мэтт подъехал к своему дому.

— Прости, что испортил свидание, — вздохнул он.

Эми покачала головой:

— Вовсе нет.

— Сейчас приму душ и переоденусь, — пообещал он, исчезая в спальне.

Сидя в гостиной, Эми услышала стук сброшенных ботинок, а потом шум воды. Она пыталась не думать о раздетом Мэтте, но ничего не выходило. Пытаясь отвлечься, она огляделась. В тот раз у нее не было времени все рассмотреть, потому что они сразу друг на друга набросились.

Туфли наполовину засунуты под диван, газеты разбросаны по журнальному столику. Рядом с входной дверью — бейсбольная бита и перчатка. На диване остался ноутбук.

Это не то место, где можно просто оставлять вещи. Он здесь ЖИЛ.

И любил кого‑то?

Она была поражена своим желанием узнать.

Шум воды смолк. Послышались скрип выдвигаемого ящика и шуршание.

— Мы опоздали в ресторан. Я заказывал столик, а время вышло. Но может, они согласятся нас принять.

До ресторана было не менее сорока пяти минут езды, и наверняка у входа вьется очередь. Эми решила, что еда стоит любого ожидания, но не хотела затейливого ужина. Не хотела толпы, свечей и танцев.

— Мы могли бы поесть здесь, — предложила она.

Последовала секунда молчания. Мэтт появился на пороге в низко сидевших джинсах.

И ничего, кроме…

Он поднял рубашку и только после этого спросил:

— Хочешь остаться здесь?

Волосы у него были мокрыми и небрежно приглаженными, отчего завивались на концах. От него пахло мылом, шампунем и Мэттом. И он не слишком хорошо вытерся, потому что грудь была влажной.

Эми тоже была влажной.

— Я что‑нибудь приготовлю, — пробормотала она, подумав, что в ней уже все кипит.

Вообще Эми любила готовить, но стряпня ей не слишком давалась. Тем не менее у нее было фирменное блюдо.

— Если у тебя есть сковорода, хлеб и сыр, значит, я в деле.

Он натянул рубашку, о чем она немедленно пожалела. Нет лучше десерта к поджаренному сыру, чем созерцание его великолепной груди!

Он подступил ближе и обдал ее жарким взглядом.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

— Я высказалась вслух? — растерялась она.

— Нет, но они были написаны у тебя на лице.

Он прижал ее к стойке и заглянул в глаза.

— Ты хочешь меня.

Она шумно выдохнула.

Глупо отрицать, особенно еще и потому, что она так и сказала в грузовике. А его глаза темны, глубоки, прекрасны и полны нежности и сжигающего огня. Он выглядел таким… живым, и его улыбка мощностью в тысячу мегаватт…

Мэтт обхватил ее талию и усадил на стойку.

— Э…

Вежливым наклоном головы он дал понять, что слушает, но одновременно раздвинул ее ноги и встал между ними.

Эми молчала, не в силах вспомнить, о чем шла речь. Тогда Мэтт поцеловал ее. И целовал до тех пор, пока она не забыла собственное имя. Только потом он подошел к холодильнику.

Она смотрела ему в спину, пытаясь вновь собраться с мыслями.

— Почему ты решил стать лесничим? Спецназ был для тебя недостаточно волнующим? Решил, что предпочитаешь спасать прелестных дев и сражаться с драгдилерами?

Он вытащил из холодильника масло и сыр, схватил буханку дрожжевого хлеба и нож.

— Это сложно объяснить.

— Да ну?

Мэтт поставил сковороду на плиту, включил газ и принялся намазывать маслом ломти хлеба, но Эми отобрала нож и взялась за дело.

— Я обещала готовить. А ты рассказывай.

— Вот уж не думал, что разговоры — твое любимое времяпрепровождение.

Он бросал мяч ей. Она прекрасно понимала его методы. И он прав. Она не слишком разговорчива и раньше никогда не проявляла любопытства относительно какого‑либо мужчины. Сегодня у нее вечер открытий!

— Я хочу знать, — просто сказала Эми. — Хочу больше знать о тебе.