Голод и желание бились в венах Эми, но к ним примешивалась неловкость. И страх. Она боялась не того, что Мэтт попросит от нее чего‑то такого, что она не захочет дать. Она боялась, что даст ему все. С готовностью. По доброй воле.

Он опустил голову и прошептал ее имя ей в губы, прежде чем поцеловать неспешно и пламенно. В эту минуту Земля перестала вращаться.

— Мэтт…

— Все еще тут, — пробормотал он, обрушив на нее дождь поцелуев. — Ммм… ты пахнешь как рай, Эми!

— Тебе нужно спешить, — напомнила она, вжимаясь в него, пытаясь заставить его установить ритм. — У тебя совсем немного времени.

— Не люблю спешить!

Он не шутит!

Его язык обвел ее сосок. Мэтт одобрительно промычал что‑то, когда сосок послушно сжался.

Эми дернулась, и он снова обвел ее сосок, одновременно потянувшись к ящику тумбочки, где лежали презервативы. Слава Богу!

Он пришел в себя, надел презерватив и развел ее бедра. Она застонала, но он не торопился, жадно разглядывая все, что только было открыто его глазам.

— Я так скучал по этому, — услышала Эми тихие слова, отчего сердце едва не проломило грудную клетку.

Мэтт нагнул голову и стал целовать ее, лизать, сосать, пока она не кончила с шокирующей легкостью.

И все еще вздрагивала, когда он коснулся губами ее забинтованного бока.

— Болит?

Но тело Эми пело от восторга. В голове поселилась блаженная пустота.

— Я отплачу тебе тем же!

— Согласен, — прохрипел он и скользнул в нее.

Она вскрикнула и выгнулась.

«Жестко и быстро!» — требовала ее плоть. Каждая мышца напряглась в безмолвной просьбе овладеть. Взять…

Но Мэтт не услышал ее призыва. Взял в ладони ее лицо, словно у него была впереди целая вечность. Поцеловал и стал двигаться, глубоко и ритмично вонзаясь в ее тело, словно волна, бьющаяся о берег. Каждое движение посылало ток по ее телу, отчего она выгибалась еще сильнее, готовая врасти в него.

— Еще, Мэтт. Пожалуйста, еще!

— Все на свете, — пообещал он, целуя ее груди. И то место, где билось ее сердце.

Которое едва не ударилось о его губы. Никогда в жизни Эми не чувствовала себя такой беззащитной, такой уязвимой. Это шокировало ее. Ошеломляло.

Потому что это не только секс. Мэтт занимался с ней любовью страстно и пылко. Пробравшись сквозь все ее барьеры. Заставляя чувствовать себя желанной.

ЛЮБИМОЙ.

Он положил руки на ее бедра, не давая им двигаться. А она и не сознавала, что бесстыдно извивается под ним. Он входил в нее медленно, уверенно, все глубже.

Эми окончательно потеряла голову, лихорадочно лаская его. Спину. Лицо. И хотя сердце по‑прежнему билось быстро, но теперь уже по‑другому. Только для него.

Только для него.

Неожиданно Эми запаниковала. Застыла.

— Ты моя, — пробормотал он, сжимая ее в объятиях.

Мэтт вторгался в нее снова и снова, и чувства захлестнули ее. Вид его яростно сосредоточенного лица, восхитительный мужской запах, грохот крови в ушах и звуки его тяжелого дыхания… Вместе с ним Эми стремилась к ошеломляющему оргазму. И когда он настиг ее, она выкрикнула имя Мэтта потрясенно, изумленно, уносимая волнами экстаза. Он был с ней все это время, последовал туда с грубым прерывистым стоном, прижавшись к ее бедрам своими в последнем жестком выпаде. В глазах Эми вспыхивали звезды, она льнула к нему. Единственной опоре в этом ненадежном мире.

Она все еще дрожала, покорная последним блаженным конвульсиям, когда Мэтт отвел прядь волос с ее мокрого лба.

Эми не открыла глаз.

Господи, она влипла!

Влюбилась!

Эми понятия не имела, что Мэтт испытывает к ней в этот момент, когда прижимает к себе. И это к лучшему. Зная, что опасно близка к тому, чтобы выставить себя круглой дурой, она повернулась на живот, пытаясь сползти с кровати, но он пригвоздил ее к матрацу своим телом.

— Что? — выдавила она, хотя ей очень не понравилось, что дыхание тут же перехватило. Почему ее тянет слиться с ним и никогда больше не расставаться?

Мэтт перевернул ее на спину и заглянул в лицо, словно ища чего‑то, возможно, намека на то, что она все еще продолжает ему верить. И то, что он увидел, заставило его улыбнуться.

— Это уже лучше, — удовлетворенно сказал Мэтт, олицетворяя сплошное мужское самодовольство. Большой секси‑олух.

— Отодвинься, — велела Эми, пытаясь сбросить его.

— Почему? Спешишь куда‑то?

— Да, и ты тоже. Назад в лесничество.

— Еще рано.

Он перекатился на бок и стал медленно целовать ее, пока она не прильнула к нему так, словно всегда тут была.

— Рана болит?

— Нет.

— Хорошо.

Она ждала, что он снова возьмет ее. Но он прижался губами к ее виску и не спешил ласкать.

— Прошлой ночью тебе пришлось нелегко, — тихо начал Мэтт наконец.

Эми сжалась:

— Ну… да.

— Ты была напугана.

— Смертельно. За Райли.

— Знаю. Но кроме этого, было что‑то еще.

Сердце Эми почему‑то оказалось в самом горле.

— Тебя не так легко запугать, — продолжал он. — Ты бросилась девчонке на помощь. И ты чертовски отважна.

Ей не понравилось, куда он клонит, поэтому она попыталась его оттолкнуть.

— Тебе в самом деле пора на работу.

— Скоро поедем.

Он держал ее осторожно, но очень крепко.

— Что тебя тревожит, Эми? Что‑то пробудило дурные воспоминания? Что именно? Что над Райли издевался ее брат?

— Сводный.

Мэтт кивнул.

— Ты рассказывала о бабушке, о том, как после ее смерти ты переехала к матери. Но там долго не продержалась и в шестнадцать лет ушла из дома.

— Да. И что?

— Так почему ты сбежала оттуда?

Его взгляд был спокойным, тело сильным и теплым, но последний вопрос был похож на выстрел:

— И что тебе напомнил тот эпизод со сводным братом Райли?

Эми открыла было рот, чтобы убедить Мэтта в том, что никакой связи между ее прошлым и нападением на Райли нет, но задохнулась.

Она закрыла глаза, прижалась лицом к его шее, находя утешение в знакомом запахе. От него пахло лесом, мылом, мужчиной, и все это удивительно успокаивало.

Мэтт оттянул ее голову за волосы и нежно поцеловал, давая знать, что он с ней. Рядом.

С ним она в безопасности. Как никогда прежде. Ему все можно сказать.

Но в его глазах она сильна, неукротима и может со всем справиться. Ей нравилось, что он считал ее такой, а не жертвой. Если она расскажет о своей юности, о том, кем была раньше, все изменится, и это разобьет ее сердце.

Ладонь Мэтта скользнула по ее спине. Такой обманчиво хрупкой. Но на самом деле она — скала.

Он приподнял ее подбородок.

Она встретила его взгляд.

— Я… я была кошмарным подростком.

— «Кошмарный» — это определение любого подростка.

— Нет, в самом деле кошмарным. И после смерти бабушки вообще стала неуправляемой.

— Ты грустила по ней?

— Да, и вела себя ужасно. Так, словно бабушка специально меня бросила. У мамы был новый муж, очень богатый. Я и не представляла, как мы были бедны, пока не перебралась к маме. У нас вдруг появилось все, я оказалась в совершенно другой среде и не знала, как себя вести. Я была отвратительной и, кажется, все делала назло.

— Возможно, чтобы привлечь внимание.

— Да.

Эми отвела взгляд, и Мэтт понял: она что‑то скрывает. И наверняка что‑то скверное.

— Моя мать никогда не умела выбирать мужчин. Но этот тип… он отличался от ее обычных… Он был членом совета эксклюзивной школы, так что меня устроили туда. Я не вписалась в тамошний круг, как и во все остальные. Воровала, пропускала уроки. Прятала ворованное. Лгала. То и дело попадала в неприятности и каждый раз уверяла, что я ни при чем.

— Вполне естественно для такого возраста, — заверил Мэтт.

— Нет, — покачала она головой, и волосы мягким шелком рассыпались по руке Мэтта. — Я действительно была настоящей гадиной. До мозга костей. Девочки ненавидели меня, и не без основания. Зато мальчики… относились иначе. Я для этого сделала все. Водила парней за их эго, которое в этом возрасте находится у них между ног.

Эми крепко зажмурилась.

— Я постоянно искала неприятностей, а потом любым способом выползала и выскальзывала из них, виня кого‑то другого.

Она помолчала.

От ее мрачного тона по спине Мэтта прошел озноб.

— Что случилось?

— Наконец я нарвалась на одного субъекта… более сильного, умного и взрослого. Того, кем я не могла управлять или манипулировать. Он хотел… хотел того, что я не могла ему дать.

— И что это? — напрягся Мэтт.

— Себя.

Он ощутил, как ударило ему в ладонь ее сердце.

— Он…

Она осеклась и покачала головой.

— Не надо, Эми! Не надо!

Он крепко прижал ее к себе, горько жалея, что не может вести эту битву вместо нее.

— Он тебя изнасиловал?

— Нет.

Эми с трудом сглотнула, и Мэтт подумал, что, возможно, она ничего больше не скажет, но она с трудом выдавила:

— Я сумела помешать ему.

— Слава Богу! — яростно прошипел он.

— Я знала, чего он добивается. Конечно, я была совершенно неразборчива в связях и меняла одного парня за другим. Все это знали.

— Да плевать мне, даже если ты себя продавала! Ты была ребенком! Скажи, ты сдала его? Рассказала кому‑нибудь?

— Рассказала. Матери.

Что‑то в голосе Эми подсказало Мэтту, что услышанное ему не понравится.

— Она посчитала, что это очередная глупая выдумка.

Да, он был прав. Ему не понравилось. Ни на секунду. Мэтт открыл было рот, но Эми прижала пальцы к его губам.

— Я та самая девочка, которая кричала: «Волк!» Так долго лгала, что никто мне не верил.

— Кто это был? — спросил Мэтт, догадываясь, что она знала негодяя. — Кто тебя домогался?

Эми поколебалась:

— Мой отчим.

Мэтт с шумом втянул в себя воздух. Эми погладила его по руке. Пытается успокоить его? Иисусе!

Все еще крепко держа Эми, он вжал ее голову в свою шею. Потому что нуждался в минуте‑другой, чтобы взять себя в руки.

— Это было давно, — пробормотала она.

— Знаю. Так же как знаю и то, что при виде Райли и ее сводного брата ты сразу вспомнила обо всем, пусть это было сто лет назад. Я рад, что ты мне рассказала. Мне жаль, что это случилось с тобой.

— Ничего, теперь я поумнела и вижу, что была не совсем безгрешна.

— Тебе было шестнадцать лет!

— Да. А следующие пять лет я использовала секс как средство манипулирования мужчинами.

— Ты делала то, что должна была.

— Хоть ума хватило на защищенный секс, — вздохнула она.

— Ты молодец, Эми.

— Нет. Секс мне был нужен как оружие. Как власть. Как сила. — Она крепче прижалась лицом к его горлу. — По крайней мере сначала. Я остановилась, когда поняла, что приобрела иммунитет к эмоциям, особенно во время…

— Секса?

— Да, — тихо выдохнула Эми, так и не подняв головы.

— Пока не появился я.

Она ничего не ответила, и он отстранился, чтобы увидеть ее лицо.

— Пока не появился я, — повторил он.

— Пока не появился ты. Но может, все потому, что у меня долго не было…

— Чушь!

Мэтт чувствовал, какой взрыв происходит каждый раз, когда они вместе. До, после и во время того, как был с ней, он не мог дышать, и черт возьми, если она не испытывала того же самого. Он готов голову прозакладывать!

Они так сливались в одно целое, когда он находился глубоко в ней, что нельзя сказать, где кончается он и где начинается она.

Она целовала его с таким отчаянием, будто тонет и он единственный способен ее спасти.

Выражение ее глаз, когда она льнула к нему. Непередаваемо чувственные стоны, когда он уводил ее туда, где она мечтала оказаться.

В ее объятиях он нашел все, о чем мечтал, и она испытывала то же самое, когда они обжигали друг друга губами, когда ее тело, мягкое, теплое, извивалось под ним с отчаянным голодом и желанием.

Черт возьми, дело не в том, что она давно не была с мужчиной.

— Сама знаешь, дело не только в этом. Совсем не в этом, — покачал он головой.