Джейми не пришел в нашу квартиру в тот день. Он не позвонил. Не удивительно, учитывая то, что я опустила его до уровня короткой интрижки. После того, как постоянно отталкивала его. После того, как сказала ему, что он должен уехать в Техас. После того, как жаловалась на его лучшего друга.

Я была никудышной девушкой.

Забота не была частью моей натуры. Я была соткана из рваных кусков эгоистичных амбиций и разрушенных мечтаний. До сих пор я так глупо гордилась этим. Гордилась тем, что не позволяла себе таких простых вещей как любовь или мужчина, который мог очаровать меня.

Но теперь, когда мое сердце было разбито и болело так, как будто его разорвали на мелкие кусочки, я поняла, чего я была лишена. Даже боль в туманной дымке любви казалась слаще.

На следующий день, я пришла, чтобы преподавать литературу и думала о самоубийстве, когда шла на свой третий урок. Предупреждение Джейми больше не имело силы, и мои ученики больше хорошо себя не вели. Они смеялись, кричали и разговаривали. Казалось, даже больше, чем раньше. Последний час для меня был самым худшим. Дин и Милли хранили молчание, но Трент Рексрот из кожи вон лез и пальцами ублажал под столом Кили, которая сидела рядом с ним, громко разговаривая с Вишесом о будущем «Рэйдерс».

Моя просьба о том, чтобы Трент положил руки туда, где я могла бы их видеть, только привлекла к нему и девчонке, с которой он развлекался, еще больше внимания, и я услышала хихиканье, когда повернулась, чтобы достать книгу из сумки, скорее всего, потому что он засунул свой язык ей в рот, как только покинул мое поле зрения.

Это был ад, и это было именно то, чего я заслуживала.

Джейми отсутствовал в классе, хотя это был и последний раз, когда я вела у него урок. Это только подтвердило то, что мне и так уже было известно: Трент делал все это специально и от имени Джейми.

Они все ненавидели меня.

Мое сердце сжалось от разочарования. Я старалась сосредоточиться на преподавании, но мой разум продолжал возвращаться к нему.

Я облажалась.

Я даже не дала ему возможности объясниться после встречи с его матерью. Естественно, я решила, что он меня предал. Но это был Джейми. Джейми никогда никого не предавал. Он всегда поддерживал тех, о ком заботился. Даже Вишеса…

Вишес.

Когда прозвенел звонок, я встала со своего места, лучшей друг Джейми пронзил меня взглядом.

— Бэрон, — я сделала ему знак подойти ближе.

Он фыркнул, но сделал то, о чем я его попросила. Класс уже опустел, оставив только нас двоих, с подозрением посматривающих друг на друга.

— Где Джейми? — спросила я, потирая свои уставшие глаза. Я едва ли спала прошлой ночью.

— Какая, нахер, тебе разница? — Он зажал сигарету между губами, обыденно поджигая ее в кабинете. — Ты приглядываешь за всеми, с кем у тебя были интрижки? — пробормотал он, с сигаретой в зубах.

Кто-то был обижен.

— Мне нужно поговорить с ним, — сказала я, не обращая внимания на его колкость.

— Я тебя останавливаю?

— Скажи мне, где он.

Он пожал плечами.

— Я не долбанный секретарь. Позвони ему.

— Он не снимет трубку, — раздраженно воскликнула я.

Вишес провел по щеке пальцем той руки, в которой держал сигарету, погруженный в свои мысли.

— Да, он не ответит. — Его голос звучал пугающе спокойно. — Он у меня дома. Дуется, как маленькая сучка. Я бы пригасил тебя, чтобы поднять ему настроение, но я не совсем уверен, хочешь ли ты произнести напускную тираду, чтобы спасти свою задницу или отсосать ему за то, что облажалась.

— Мне нужно поговорить с ним. — Настойчивость в собственном голосе испугала меня. Нужно сделать все правильно, быть просто ошеломляющей. Я просто хотела, чтобы мы решили эту проблему.

— Я не он. — Безжизненные глаза Вишеса удерживали мой взгляд, опустошая меня. — Я не прощаю, поэтому, если ты снова сделаешь ему больно, последствия будут катастрофичными.

Я сглотнула.

— Я просто хочу все исправить, Бэрон.

— Мое имя Вишес, — огрызнулся он.

Черт побери. Что за ребенок.

— Позволь мне увидеть его. Я обещаю, что у меня самые благие намерения.

Братство «СексиЗасранцев» было почти трогательным, если бы не тот факт, что у этих мальчиков было слишком много власти. Надо мной. Над этим городком. Над всеми.

Вишес склонил голову в сторону двери, и я последовала за ним в его фамильный особняк из кирпича и камня, мой «Форд» следовал за его «Мерседесом».

Это было самым длинным путешествием, что у меня было, за исключением моего обратного рейса из Нью-Йорка и Джульярда.

Но это был самый короткий путь к безумию. Моя любовь была наваждением.

И я была готова сражаться за нее.