Ретта не могла даже вдохнуть, когда Ралука открыла дверь, в которую с надменным видом вошел Вэлкан. Ростом шесть футов четыре дюйма, он казался ей гигантом, когда она была человеком. И она снова вспомнила, когда увидела его в первый раз. Эти черные доспехи покрывала кровь. Кровь пришедших изнасиловать и убить ее. Она до сих пор могла воскресить в памяти звук стали, царапающей сталь, когда он двигался. Его ловкость, даже притом, что каждый дюйм его тела был закован в броню.

Более того, Ретта помнила красоту его лица… нежность его загрубевших рук, ласкающих ее обнаженную кожу. То, как Вэлкан обнимал ее, словно она была несказанно любима, словно он боялся, что она может разбиться вдребезги в его руках и снова оставить его в одиночестве.

Эти воспоминания нахлынули и похоронили всю злость и ненависть, что она лелеяла. На мгновение ей захотелось вернуться к началу их брака. В те дни, когда она жила и умирала ради этого мужчины. Когда она доверяла ему, не задавая вопросов.

Он был всем ее миром.

Ретта знала, что этот момент настанет, и в своем воображении повторяла тысячи слов, чтобы сказать ему.

Тысячи и еще несколько.

Но каждое из них исчезло из ее памяти, когда он приблизился к ней, и какая-то чужая часть ее захотела обнять его после стольких столетий. Она хотела броситься в его объятия и просто почувствовать, как он вновь обнимает ее.

Ретта ожидала, что Вэлкан проклянет ее или поцелует. Будет смотреть на нее так, словно не верит, что она здесь. Попытается задушить. Что-нибудь. Что угодно. Но во всех воображаемых ею сценариях ничто и близко не походило на то, что он сделал.

Вэлкан прошел прямо мимо нее, словно не узнал, и сжал Франческу в неистовом объятии, прежде чем провальсировать с ней по комнате.

Сбитая с толку, Ретта положила руки на бока, чувствуя, как ее захлестывает волна гнева. Как он посмел тискать другую женщину и даже не поприветствовать ее, свою жену! Она открыла рот, готовая излить свое возмущение, только чтобы замолчать, когда рыцарь разразился смехом, не имевшим ничего общего со смехом Вэлкана. Он был легким и почти «мальчишеским».

— О, моя маленькая сестричка! Как давно я тебя не видел. Как ты жила все это время?

— Виктор, — сказала Ралука с улыбкой. — Опусти Франческу на землю, пока не наставил ей синяков.

Франческа стащила с его головы шлем в виде птицы, открыв смеющиеся черты, которые были полной противоположностью серьезному выражению лица Вэлкана. Виктор — обладатель каштановых волос и дразнящих голубых глаз — быстро подчинился приказам своей матери и поставил Франческу на пол. Смеясь, она крепче сжала его в объятиях, в то время как Ретта глубоко вздохнула.

Близко. На самом деле слишком близко, и это заставило ее осознать, что она не хочет встретить Вэлкана на его условиях. Она должна быть уверена, что будет контролировать их первую встречу. Что ее чувства и тело не предадут ее вновь.

— Так приятно увидеть тебя, — Франческа улыбнулась брату. — Я ужасно соскучилась.

Эти слова тронули сердце Ретты, она увидела ту любовь, что ее лучшая подруга делила со своей семьей. Родные братья Ретты умерли сотни лет назад, как и весь их род. Возвращение домой не принесло ей радости. Ни родителей.

Ни мужа.

Ничего.

Это ранило сильнее всего.

Виктор остановился, когда понял, что они не одни.

— Принцесса Эсперетта?

— Да, — ответила за нее Ралука.

В его голубых глазах промелькнула паника.

— Мы должны увести ее отсюда, пока ее не увидел принц.

Наконец-то хоть кто-то проявил благоразумие.

Ралука не придала значения его словам.

— Он не приходит сюда так рано.

Виктор отрицательно покачал головой.

— Она может остаться на ночь, но ей необходимо уехать до завтрашнего дня, прежде чем он поймет, что она здесь.

Франческа заспорила с ним.

— Я привезла ее сюда, чтобы защитить. Она должна остаться.

— Нет, — вмешалась Ретта, начиная уставать от того, что они говорят о ней так, словно она была потерявшимся щенком, который отправился на экскурсию в гараж. — Я приехала сюда только потому, что Вэлкан планирует выставить напоказ останки моего отца.

Они обменялись недоуменными взглядами, а Франческа несколько притихла.

Абсолютный гнев пронзил все существо Ретты.

— Только не говори, что ты солгала.

Франческа сжалась.

— Совсем чуть-чуть. Я знала, что если скажу так, это будет единственной причиной, которая заставит тебя покинуть Чикаго.

За всю свою жизнь Ретта не испытывала большей ярости.

— Невероятно! Абсолютно, чертовски невероятно! Как ты могла так поступить?

Франческа ни капельки не раскаивалась.

— Я сделала это, чтобы защитить тебя.

Ретта подняла руку, чувствуя как ее заполняет чистое раздражение.

— Спасибо, Фрэнки. Не то чтобы у меня была жизнь, но у меня есть клиенты, которым я нужна.

— У тебя не будет клиентов, если ты умрешь. И потом, Триш справится с ними. Они даже не будут скучать по тебе.

— Избавь меня от этой чепухи, — она посмотрела на Виктора. — Вызови мне такси, и я уберусь отсюда. Прямо сейчас.

Он направился к стойке.

— Виктор, — сказала Ралука с хриплым тянущимся акцентом. — Дотронешься до этого телефона и будешь жалеть об этом до конца своих дней.

Он выгнул брови, застыв на месте.

— Но мама… принц…

— Я поговорю с принцем. Тебе необходимо подготовиться к туру. Теперь иди.

Ретта могла бы сказать, что он хотел поспорить, но не посмел. Вместо этого он бросил сердитый взгляд в ее сторону, прежде чем повиноваться приказам своей матери.

— Где Вэлкан? — спросила Ретта у Ралуки.

— Не хочу показаться непочтительной, Принцесса, но он там, где захочет быть.

— Ты не скажешь мне?

Ралука поколебалась, прежде чем ответить.

— Я не позволю вам ударить его исподтишка в собственном доме после всего того, что он вынес ради вас, Принцесса. Я знаю о ваших чувствах к нему от своей дочери.

— И ты до сих пор на его стороне?

Ралука пристально посмотрела на затупленный наконечник кола на стене.

— Я буду защищать Его Высочество с каждым своим вздохом. Ради него я и на колу побывала.

Произнеся эти слова, она повернулась и оставила Ретту наедине с Франческой и Андреем.

Ретта бросила выжидающий взгляд на Андрея.

— Позже он будет в «Кровавой Темнице».

— Где?

— Это клуб, — пояснила Франческа. — Один из тех, где даймоны обычно выбирают туристов, желающих встретить настоящих вампиров.

Что ж, это не лишено смысла.

— В какое время он обычно там бывает?

Андрей пожал плечами.

— В любое время, начиная с текущего момента и до рассвета.

— Ты так любезен, Андрей.

— Стараюсь, Принцесса.

— И потерпишь неудачу, так рисуясь.

Он проигнорировал ее сарказм.

Вздохнув, Ретта взглянула на Франческу.

— Мне не стоит рассчитывать на то, что я смогу просто уговорить тебя перенести меня домой, не так ли?

— Тебе не нравится перемещаться. От этого тебя тошнит. И потом, я думала, что ты больше не жалуешь меня.

— Я близка к этому. Но ты — единственная семья, которая у меня есть. Хорошая или плохая, а прямо сейчас определенно плохая. Отпусти меня домой, и я прощу тебя.

— Я не могу, Ретта. Прости. Но, поверь мне, это для твоего же блага.

Что ж, ладно. Наступит утро, и она ускользнет от них, так или иначе. Она оглянулась назад, на Андрея.

— Мы стопроцентно уверены в том, что Вэлкан не придет в этот отель, не так ли?

— О, я могу полностью гарантировать это. Он не хочет иметь ничего общего с вашей семьей. И появляется здесь очень редко.

Это только подогрело и разгорячило ее изнутри.

— Тогда почему вы управляете этим местом?

Он ухмыльнулся.

— Деньги. Мы получаем большую прибыль.

Отлично, просто великолепно.

— Неважно. Я немедленно отправляюсь в постель. Дай мне ключ и позволь оставить весь это кошмар позади.

Франческа нахмурилась.

— Разве ты не голодна?

— Нет. Мне просто необходимо выспаться и забыть, что этот день вообще случился.

Андрей зашел за стойку, чтобы зарегистрировать ее прибытие.

— Не желаете ли апартаменты Дракулы?

Ретта сузила глаза.

— Продолжай в том же духе, Андрей, и мы с тобой поиграем в игру.

— И что это за игра, Принцесса?

— Найди шар в моей руке.

Он нахмурился.

— Я не вижу шара, Принцесса.

— О, ты увидишь, сразу же, как только я вырву его из твоего тела.

Он вздрогнул.

Франческа рассмеялась.

— Она дразнится, Андрей. Ее лай всегда страшнее ее укусов.

Жалея, что не оставила подругу дома, Ретта взяла карточку-ключ из его рук.

— Где комната?

— Верхний этаж.

Не произнеся ни слова, Ретта схватила свой чемодан и направилась к лифту. Она вошла внутрь и, повернувшись, наблюдала за тем, как Франческа и Андрей поддразнивают друг друга, пока двери лифта не закрылись. Боль резала ее сердце на кусочки. Как бы она хотела иметь возможность вернуть свою семью. Она обожала двух своих младших братьев. Они были одной из самых больших радостей в ее человеческой жизни. И ее пронзило чувство вины от того, что она лишила Франческу ее братьев. Ей была ненавистна мысль о том, что они были разлучены все эти столетия.

Но это было решение Франчески, не ее.

Вздыхая, она поднялась на лифте до комнаты и как только открыла дверь своего номера, то почувствовала необходимость спуститься вниз и ударить Андрея и Ралуку. Сказать, что номер был вульгарен, было бы оскорблением вульгарности. Номер был большим и просторным, с кроваво-красными стенами, украшенными всеми вообразимыми видами гравюр на дереве, изображающих сажание на кол.

Она закатила глаза, а достигнув спальни, замертво остановилась в дверях. В отличие от гостиной эта комната была выдержана в черных, белых и серых тонах и была копией спальни из «Дракулы» Беллы Лугоши, где он укусил свою прекрасную деву.

— Больные люди, — простонала Ретта, радуясь тому, что хотя бы здесь не было напоминаний об ее отце.

Поставив чемодан на пол, она сняла пальто, скинула туфли, а затем направилась к кровати. Она решила немного вздремнуть, чтобы ослабить истощение от сегодняшнего дня, а потом она займется поиском автомобиля на прокат, чтобы вернуться в аэропорт. Так или иначе, Ретта собиралась выбраться из этого места и вернуться домой.

Она откинула покрывало и забралась на большую кровать, пружинившую под ней подобно облаку, и прежде чем она поняла это, крепко заснула.

Но ее сон был далек от мирного. В своих снах она могла слышать голос отца, зовущий ее. Она могла видеть мужа, наносящего смертельный удар, который оборвал жизнь ее отца. Эмблема змеи Вэлкана перемещалась в ее воображении через все образы.

Ты дочь Дракона… Смерть Данести.

Вздрогнув, она проснулась. Ретта лежала тихо, вслушиваясь в яростные удары ветра в ее окна. Но не это беспокоило ее.

Она ощущала присутствие чего-то постороннего в своей комнате. Оно было могущественным и пугающим.

Реагируя чисто инстинктивно, она быстро скатилась с кровати и ударила в том направлении, где ощущала чье-то присутствие. Но там не было ничего, кроме воздуха.

Теперь присутствие ощущалось позади нее.

Ретта повернулась, готовая противостоять незваному гостю, только чтобы оказаться лицом к лицу с последним человеком, которого ожидала здесь увидеть.

Вэлкан.

Он смотрел на нее глазами столь черными, что она не могла даже сказать, где заканчивалась радужка и начинался зрачок. Он был одет в джинсы и облегающую черную рубашку, а его длинные, волнистые волосы были собраны в «конский хвост». У него были все те же заостренные, точеные черты лица. Тот же беспощадный взгляд, объявлявший миру о том, что этот мужчина мог не только забрать вашу жизнь, но и насладиться убийством.

Боже, он был невероятно сексуален. Высокий и властный, он заставлял каждую ее частичку пылать и затаивать дыхание. И пока они стояли лицом к лицу, ее мучили воспоминания об этих сильных руках, державших ее, пока он занимался с ней любовью. Об этих совершенных губах, целовавших ее. О прикосновениях к длинному шраму, что тянулся от наружного уголка его левого глаза до подбородка. Шраму, ни в коей мере не умаляющему красоты его мужественного лица. Если не прибавляющему.

Она не могла даже думать, когда волна еле сдерживаемых эмоций иссушила ее до капли.

Вэлкан не мог дышать, вглядываясь в глаза столь голубые, что они напоминали ему о летнем небе, которое он не видел вот уже более пяти сотен лет. Ее запах мучил его ноздри своей насыщенностью, напоминая о том времени, когда этот аромат льнул к его телу. Ее кожа до сих пор была такой же бледной, как и заснеженные луга. Ее волосы насыщенного темно-рыжего цвета, как у лисы.

Ни разу за все эти века он не забывал ее красоты. Ее аромата. Звука ее голоса, зовущего его.

Звука ее голоса, проклинающего его на смерть.

Прийти сюда было ошибкой. Он знал это.

Но, тем не менее, он был здесь, пристально глядя на женщину, которую отчаянно хотел поцеловать.

Женщину, которую хотел убить. Он отдал ей все, что у него было и даже больше, а взамен она наплевала на него. Он ненавидел ее за это, даже когда похороненная часть его до сих пор ее любила. Он жил и умер ради нее. Умер смертью, которой не должен быть подвергнут ни один человек. И для чего? Чтобы она могла сбежать от него и отказаться от того, что они когда-то любили друг друга.

Его отец был прав. Женщины бесполезны за пределами спальни, и только глупец отдаст свое сердце одной из них.

— Что ты делаешь в моей комнате? — выдохнула она, окончательно разрывая напряженную тишину, насыщенную их горькими эмоциями.

Его внутренности напряглись от звука ее мерного голоса, неотличимого от того, что он помнил, и в то же время другого. У нее больше не было природного акцента. Теперь она звучала как женщины из американских ТВ шоу, которые смотрит Виктор.

Вэлкану до боли захотелось протянуть руку и дотронуться до нее, но, если честно, он не был уверен, что не задушит ее, если попытается. Гнев, вожделение и нежность боролись внутри него, и он даже не представлял, кто из них в итоге победит. Но ни одно из этих чувств не предвещало ничего хорошего женщине напротив.

— Я хотел убедиться в твоем приезде собственными глазами.

Ретта подняла руки вверх в насмешливом жесте.

— Очевидно, я здесь.

— Очевидно.

Она отступила назад, ее глаза не выражали никаких эмоций.

— Что ж, тогда ты можешь идти. — Она указала на дверь.

Было тяжело стоять здесь, когда все, чего он хотел, — заключить ее в свои объятия и попробовать эти дразнящие губы. Воздух между ними был наполнен их взаимной ненавистью. Их взаимным желанием. Он до сих пор не знал, как до этого дошло. Как мужчина мог так отчаянно любить женщину и в тоже время желать убить ее.

Это не имело смысла.

Миллионы мыслей сталкивались в его голове. Он хотел сказать ей, что скучал по ней. Хотел сказать, что желал ее смерти. Что глаза бы его не видели ее.

Больше всего он просто хотел остаться здесь и купаться в красоте ее черт, пока не опьянел бы от них. Ты больной ублюдок. Это — та женщина, которая бросила его пятьсот лет назад.

У него было не так много в этой жизни, но у него осталось его достоинство. Будь он снова проклят, если позволит ей отобрать и это.

Резко кивнув ей, он отступил назад и повернулся к окну, чтобы уйти.

— Я хочу развода.

Эти слова заставили его замереть.

— Что?

— Ты слышал меня. Я хочу развода.

Он горько усмехнулся, посмотрев на нее через плечо.

— Как пожелаете, Принцесса. Но убедитесь, что вы взяли видеокамеру в здание суда, так как я хотел бы увидеть выражение их лиц, когда вы покажете им наш брачный договор, и они заметят его дату.

— Это не то, что я имела в виду, — холодно произнесла она. — Я хочу быть свободной от тебя. Навсегда.

Эти слова пронзили его как горячее копье и удвоили травмы. Стиснув зубы, он смотрел из окна в темную ночь, бывшую его единственным утешением на протяжении всех этих веков.

— Тогда забирай свою свободу и убирайся. Я не хочу видеть тебя снова. Никогда.

Ретта не знала, почему его слова разрывали ее сердце на части, но это было так. Эти слова преуспели даже в том, что вызвали слезы на ее глазах, пока она наблюдала, как Вэлкан обратился в летучую мышь, прежде чем вылететь в открытое окно.

Несмотря ни на что, она хотела позвать его назад, но ее гордость не позволила. Это было лучшее из решений. Теперь они оба будут свободны…

Свободны для чего?

Она все еще бессмертна. И независимо от того, насколько сильна была ее ненависть, она до сих пор любила своего мужа. Слезы стекали по ее щекам, когда Ретта осознала истину. Она никогда не должна была возвращаться сюда. Никогда.

Но теперь было слишком поздно. После всего этого времени она знала правду. Она любила Вэлкана. Даже со всей этой ложью и предательством. Он до сих пор держал ее сердце в заложниках.

Как она могла быть настолько глупой?

Закрыв глаза, Ретта увидела его таким, каким он был в тот день, когда они поженились. Это был небольшой монастырь в горах. Впервые, начиная с детства и чтобы оказать ей честь, Вэлкан отложил свои доспехи в сторону и надел простой камзол из черного бархата. Вэлкан все еще был грубоват даже несмотря на то, что был принцем; он распустил свои длинные волосы, и они свободно струились по его плечам. Ретта была одета в платье из темно-зеленой парчи и бархата, отороченное соболем и подходящим к ее меховой мантии.

Это был единственный раз, когда она видела его чисто выбритым. Его темные глаза опаляли ее, пока он смотрел на нее и произносил слова клятвы, которая связала бы их навсегда перед Богом.

Но она не знала, что мать Вэлкана была колдуньей, которая хорошо обучила своего сына. И в то время, когда он и Ретта обменивались святыми клятвами, он связал ее с собой темнейшим из искусств.

Не сказав ей об этом.

То, что он сделал, было непростительно. Так почему же часть ее страстно жаждала простить его?

Ретта наклонила голову, когда услышала легкое царапанье за дверью.

— Вэлкан? — прошептала она. Ее сердце подпрыгнуло от возможности того, что это снова был он. Прежде чем она смогла остановить себя, Ретта бросилась к двери и открыла ее. У нее отвисла челюсть при виде последнего человека, которого она ожидала здесь увидеть.

Высокий и белокурый, он сильно отличался от ее мрачно-зловещего мужа. И впервые она поняла, что он был блеклым по сравнению с мужчиной, которого она оставила.

— Стивен? Что ты здесь делаешь?

Его светло-голубые глаза было наполнены жалостью.

— Мое имя не Стивен, Ретта. Меня зовут Стефан.

Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, мужчина распылил что-то ей в лицо.

Ретта отшатнулась назад, ее сознание притупилось. Вокруг нее все поплыло. Действуя инстинктивно, она лягнула его, нанеся удар прямо меж его ног. Он тут же согнулся пополам.

Но пока Ретта пыталась закрыть дверь, перед ее глазами все померкло, и она упала на пол.