Напоминающей днями слова салонной болтовни, Кто-нибудь произнесет (Для того, чтоб посмеяться Иль показаться грустным) - Любовь! Эти буквы сливаются во что-то круглое,отвлеченное, Попахивающее сплетнями... Но все хватаются за него, Как ребенок за мячик. А мне делается не по себе, Нестерпимо радостно.      Хотя сердце сжимается, как у рыдающего горло,      Хотя воспоминанья впиваются в мозг      Холодеющими пальцами умирающего,      Вцепившегося в убийцу.      И, застегнутый на все пуговицы спокойствия,      Я молчу...      Впрочем, кто же не услышит в таком молчании      Возгласов, криков, стонов,      Если даже воздух золотится      Огненными знаками препинаний! И не так ли озарялся Христос на кресте, Когда звучало: - Отче наш! Ибо из всех произносивших это, Только ему было ведомо, Что именно значит это страшное имя, И того, которого называли окрест понаслышке, Он видел воочию.      Так молчу о любви,      Потому что знакомые что-то другое      Называют любовью      (Словно мохнатой гориллой - колибри).      И хочется долго, до самой могилы      (И пожалуй даже дольше)      О моей настоящей любви      Думать без строф, без размера, особенно без рифм,      До мудреного просто, другим непонятно,      И завидовать,      Что не я выдумал это простое слово: