Дочь Хранителя

Шевченко Ирина С.

Часть вторая

Эльфы и прочие неприятности

 

 

Глава 1

Эльмар

Похороны состоялись на рассвете, как и велит традиция. Едва первый луч солнца коснулся хрустального навершия Стелы Памяти, Иоллар поднес факел к погребальному костру. Когда догорел костер, пришло решение: уходить. Пока еще не поздно. Пока родственники с обеих сторон не начали рвать его на части, пытаясь втянуть в борьбу за ненужную ему власть. Уходить, чтоб не стать марионеткой в руках отца или разменной фигурой в партии, затеваемой кузенами матери.

Если бы жив был дед! Если бы оба его деда были живы, они не допустили бы этого. Но первый, которого он никогда не видел, уже пятьсот лет покоился в фамильной усыпальнице в Долине Роз. А второй, к которому был искренне привязан с детства и до последнего дня, только что обратился в прах.

Юноша оглядел толпу «безутешных» родственников. Стервятники!

Уходить. Пересечь Ничейное поле и затеряться в Диком лесу. Пусть уж лучше его окружают хищные звери, чем эти…

В сумке смена белья, новая пара сапог и немного денег. Остальное – всегда с собой.

Станут ли его искать? Смотря кто. Отец до последнего будет скрывать его исчезновение. Выиграет год-два. Возможно, опять женится, обзаведется новым наследником и сохранит княжескую корону.

Орки, те, напротив, если только узнают, постараются предать дело огласке. Самоустранение последнего представителя рода Т’арэ развяжет руки двум десяткам претендентов из других семей.

Как ни крути, Дикий лес в ближайшие годы будет самым спокойным местом на Эльмаре.

Вот только ожерелье жаль. Простое серебряное ожерелье – единственная ценность, которую унесла из отцовского дома его бабка Левина Т’арэ, младшая принцесса дома Зеолов. То самое ожерелье, которое надела в день свадьбы его мать, пусть оно и не принесло ей счастья. То самое, которое она, умирая, передала ему, чтобы он подарил его той, с кем решит соединить судьбу. Он пронес реликвию женщин своего рода сквозь десятки миров, а по возвращении на Эльмар неосмотрительно передал на хранение отцу. А тот, зная о предназначении этого скромного украшения, отослал его Триллин Каэл – дочери своего извечного соперника. Окнир Ваол, как мог, старался упрочить власть рода, если не устраняя противников, то вступая с ними в альянсы. Тогда Иоллар смолчал, сделав вид, что согласен с волей отца, но в голове уже зрел план: уходить.

Теперь можно. Теперь, когда прах Стиара, владетеля Т’арэ, развеяли над песчаной пустыней, которую орки называют Морем Высохших Слез, – пора.

К опушке леса вышел еще засветло, присел на ствол поваленного дерева. Нужно было передохнуть и подумать.

– Мое почтение, принц Ваол. Или теперь тебя следует называть владетель Т’арэ?

Иоллар вскочил на ноги, готовясь вынуть клинки, но вовремя узнал говорившего.

– Лорд Дивер. – Эльф почтительно склонился перед Хранителем своего мира.

До сегодняшнего дня он видел дракона дважды – лет сорок назад, когда отец просил для него разрешения покинуть Эльмар, и на церемонии представления наследника во время последнего Келвая.

– Ты не ответил на мой вопрос, мальчик. Ваол или Т’арэ?

– Думаю, не тот и не другой.

Хранитель взглянул на юношу с интересом. Даже так? Слишком молод. Слишком горд и честен. Опасные качества, совсем не подходящие для уготованной ему роли. Но других вариантов все равно нет.

– Возможно, ты прав. Ты слишком уж эльф, чтоб стать вождем орков. И в то же время для эльфийского принца в тебе очень много орочей крови. И не только крови, я думаю. Ты ведь уже почувствовал посмертный дар деда? Дар Т’арэ?

Иоллар пожал плечами.

– Они всегда были у меня.

– Всегда? То есть с самого рождения? Не думал, что это возможно, ранее никогда не было одновременно двух носителей. Хотя, может быть, эльфийская кровь… Я могу взглянуть?

Юноша медленно, не желая оскорбить Хранителя, резким движением развел в стороны руки. Воздух вокруг его ладоней сгустился, и в следующий миг пальцы уже сжимали рукояти мечей-близнецов из дымчатой стали.

– Призрачный клинки, – выдохнул дракон. – Они действительно прекрасны. Эту форму ты выбрал сам? Я видел мечи твоего деда, они выглядели иначе. Но, говоря о посмертном даре, я имел в виду не только это.

Мечи исчезли.

– Я пока не знаю, какие еще возможности дает кровь Т’арэ, – смешался Иоллар.

– Узнаешь со временем, – со странной усмешкой пообещал дракон. – А пока скажи-ка, куда ты собрался? Эльмар – маленький мир. А Дикий лес – лишь пятнышко на карте. Даже если тебе удастся затаиться, что потом? Через год, через десять, сто, тысячу лет? Не забывай о силе эльфийской крови, тебе предстоит прожить долгую жизнь.

– В Долину Роз я не вернусь! – насупился юноша. – В Сумрачный край – тоже.

– Понимаю. А ты не думал о том, чтобы покинуть этот мир?

На лице Иоллара отобразилась такая гамма чувств, что дракон, осознав двусмысленность фразы, поспешил его успокоить:

– Я имел в виду в прямом смысле. Уйти с Эльмара.

– Хранитель Дивер! Неужели вы сделаете это для меня?!

Позволив радости разгореться в юных восторженных глазах, дракон уныло покачал головой.

– Увы. Ты же знаешь, мы не имеем права вмешиваться в вашу жизнь. Да и как Хранитель врат на Эльмаре я был бы рад, если бы ты окончательно осел тут, женился и оставил наследника. Кровь Т’арэ слишком ценна для этого мира, чтобы позволить тебе бездарно проливать ее на каком-нибудь Раване или Навгасе…

– К чему тогда ваш вопрос об уходе? – хмуро спросил эльф.

– Понимаешь ли, я боюсь, что если на тебя начнут давить сейчас, ты можешь наделать глупостей. Возможно, ты еще не готов к принятию серьезных обязательств, и тебе нужно больше времени, чтобы осознать свое предназначение…

– Я вас не понимаю.

– Что, если бы ты ушел на время, с тем, чтобы после вернуться и попробовать все, что не удалось тебе в этот раз? А я пообещал бы тебе помощь, и никто, включая твоего отца, не стал бы уже на твоем пути. А самое главное, ты избежал бы ненужного тебе брака.

– Я не понимаю, – повторил принц. – Как я смогу уйти, пусть даже на время, если вы не имеете права помочь мне в этом?

– Ты мог бы обратиться к тому, кто однажды уже помог тебе. К Лайсу Эн-Ферро. Думаю, он не откажет. А я позволю тебе воспользоваться почтой идущих.

Что-то в голосе дракона насторожило Иоллара.

– Но услуга не будет безвозмездной? – предположил он.

– Да, – признал Хранитель. – Рад, что ты сам это понял и мы можем поговорить начистоту. Я хотел просить тебя об ответном одолжении. И поверь, это не только в моих интересах. Тебе ведь не безразлична судьба магистра Эн-Ферро?

Эльф напрягся. Сжались в кулак пальцы, заиграли желваки на скулах.

– Я так и думал, – удовлетворенно кивнул Дивер. – Так вот, твой приятель попал в весьма щекотливую историю, затронувшую даже не высшие сферы какого-то там мирка, а Совет Великого Круга Хранителей, в который, как тебе известно, вхожу и я. В настоящий момент Эн-Ферро находится на Таре по поручению одного из младших Хранителей – Рошана. Вижу, имя тебе знакомо. Действия этого Рошана давно уже вызывают недовольство Совета старейшин. И сейчас магистр Пилаг привел в мир одного из нас некую особу. Привел тайно, с Земли, где она была открывающей. Возможно, все это ничего не значит, и девица – очередная пассия твоего приятеля. Но имеется также непроверенная информация, что она затевает некую авантюру, в подробности которой я, прости, не имею права тебя посвятить. И если это так…

Тар. Марони

Январь, 1056 г.

Галла

– И ты только сейчас мне рассказываешь? – злился Эн-Ферро. – Почти две длани прошло!

Виновата, каюсь. Столько всего случилось в эти дни, что о своем последнем сне вспомнила только сегодня.

– Ты понимаешь, что это значит, Стена Матерей? Я был на Хилле, видел этот памятник – ему лет шестьдесят, не больше. А значит, в их архивах может храниться информация о работавших над ним мастерах. Имя твоя мать наверняка не меняла, идущие редко так поступают. Нужно сказать Рошану, чтобы поискал художницу Ольгу, может повезти.

– Лайс, как такое может быть? Я насчет ее возраста. Вы ведь с шефом в один голос твердили, что она была человеком. А люди столько не живут!

– Кто тебе сказал?

– В смысле? – смутилась я. – Не живут же?

– Живут. Маги живут лет по триста, а то и больше.

– Она магом не была, – сказала я уверенно. – Идущей – да, но больше ничего.

– И без ничего живут. Точнее, раньше жили. Мы ведь говорим об Изначальной крови. Древние люди жили намного дольше, чем их потомки в наше время. Ты на Земле Библию читала? Помнишь, сколько лет прожил Адам и сколько было Исааку, когда он родил Иакова. А выражение «Мафусаилов век» у вас до сих пор в ходу. Так что с этим никаких вопросов. А вот Хиллу проверить нужно. С Рошаном когда планируешь пообщаться?

– Завтра. Завтра выходной, с утра выедем в Паленку.

Эн-Ферро взглянул на меня с удивлением.

– Что случилось, Галчонок? Раньше ты готова была из-за каждой ерунды лететь поболтать с любимым дядюшкой. Даже тормозить тебя приходилось.

– Я устала, Лайс. У меня после занятий еле-еле сил хватает домой добраться. Не знаю, как я в таком темпе два года продержусь.

– Поговори с наставником.

– Уже. Он сказал, что это нормально и скоро пройдет.

– Как скоро?

– Месяца через два. Может, три.

– А ну иди сюда!

Кард сдернул меня с табуретки и потянул к окну. Долго рассматривал в свете заходящего зимнего солнца. Зачем-то оттянул вниз левое веко, пощупал пульс.

– Ты в норме. Белка больше нужно. И витамины. И спать ложись пораньше, а то сидишь со свечкой до полуночи.

– А заниматься когда? И так практикой увлеклась, что теорию почти забросила. С «Травами» более-менее. «Нечисть» с «Демонами» вообще на ура, Кьярна зачет наперед выставила – после того джевула я у нее в любимицах числюсь. А с «Начертанием» – швах.

– Что так?

– Да я даже круг ровный нарисовать не могу! А циркули у них тут не в ходу.

– Ну ты, подруга, даешь! – рассмеялся мужчина. – У тебя же мать художница. Что, никаких талантов не унаследовала по материнской линии?

Я и по отцовской немного получила. Только кассаэл и закадычного папиного дружка в качестве няньки.

Выехали рано и к полудню добрались к припорошенным снегом развалинам за Паленкой.

Магистр Пилаг всю дорогу с тревогой косился на подопечную: вчера девочка и впрямь выглядела неважно. Сегодня вроде получше – с вечера заставил лечь пораньше, отобрав книжку о нежити. Сам сидел, словно старая нянюшка, у ее постели и вместо сказочки зачитывал классификацию упырей и способы их умерщвления. Классификацию она еще слушала и, будем верить, запомнила, а на умерщвлении отключилась.

Но Рошан все равно почувствует. Стоит ей войти в круг, и Хранитель будет знать о ней все. Хорошо, что Галла за последние месяцы свыклась с таким способом обмена информацией. С самим Лайсом у дракона так не получалось: сознание карда, даже не адепта Пилаг, непроизвольно противилось проникновению ментального зонда, и говорить приходилось по старинке, на кассаэл.

– Привет, Лайс.

– Здравствуй, Рошан.

Голос у Хранителя был довольный, да и Галла покинула поле портала в хорошем настроении.

– Значит, личное ученичество? Прекрасная новость, ты так не считаешь?

– Считаю, – кивнул кард. – Ты ведь знал, что так выйдет?

– Скажем так, надеялся.

– Что еще ты забыл мне сказать? Еще какие-нибудь надежды и домыслы, о которых я не знаю? Хочется быть готовым к новым сюрпризам.

– Ты и так всегда готов, – ответил невидимый Хранитель. – Но один сюрприз у меня для тебя есть.

К ногам Эн-Ферро упал голубой конверт. Кард пробежал взглядом по аккуратным строкам.

– Мальчик разослал приветы во все миры, где ты с ним был, и в парочку тех, о которых только слышал.

– Это серьезно? – спросил Лайс обеспокоенно.

– Вполне, – с неохотой признал Рошан. – Я расспросил своих идущих. Умер владетель Т’арэ, орки буквально на части рвут стальную корону. А единственный прямой наследник – Иоллар.

– Эльф.

– Ирония судьбы.

– Он мог бы официально отречься, – предположил Эн-Ферро.

– Мог бы. Но это не спасло бы его от нового хитроумного плана Окнира. Он уже организовал заочную помолвку.

– Женить Ила?! Да тот скорей…

– Тот скорей кинулся к Диверу и добился разрешения воспользоваться почтой идущих. Без позволения Хранителя открывающие не разослали бы столько писем. Кстати, он оплатил послания из княжеской казны: сорок семь штук.

– Окнир не разорится. Скажи лучше, что мне делать. Галлу я не брошу. Но Ил…

– Вытащи его, – предложил Рошан. – Вытащи и отведи в какой-нибудь знакомый ему мир. Навгас, Каэлер, Хиллу.

– Я предпочел бы забрать его сюда.

– Плохая идея.

– А бросить парня в тяжелый момент – идейка что надо? Забрать его с Эльмара, а после сказать: извини, но у меня есть дела поважнее?

– У тебя есть дела поважнее. Или уже нет? А мальчишка притягивает проблемы как магнит.

– Я за него ручаюсь.

– Хвостом? – съязвил Хранитель.

– Головой, – ответил без шуток кард. – Проблем не будет. К тому же ты знаешь, мне пришлось подыскать работенку, и теперь случается оставлять Галлу одну на день-два.

– А лучше график выбрать не мог? – снова съехидничал дракон.

– Мог. Устроился бы дворником в школу магов! Я и так удерживаю защитные блоки круглые сутки, а в лесничестве могу хоть ненадолго расслабиться.

– Ладно, прости, я все понимаю. Думаешь, Иоллар станет присматривать за Галчонком в твое отсутствие?

– А почему бы и нет?

– С Гвейном опять говорить надо…

– Опять?

– Да. Пришлось сказать ему о тебе и девочке.

– И? – насторожился Лайс.

– Подробнее расскажу в другой раз, но не волнуйся, для вас ничего не изменится. Хранителям ход на Тар по-прежнему закрыт. Но и я, к сожалению, не пройду. Могу выйти на пару минут в зоне действия врат и только.

– Жаль. Галла тебя весной в гости ждет.

– К весне, может, что-то и изменится. А пока определись со своим другом. Просить за него Гвейна?

– Проси! Но если можно, пусть разрешит Галле поработать с этими вратами. А то два дня потеряю, если поеду к ближайшим действующим.

– Хорошо. Но эльф на Таре под твоей ответственностью. Лишнего ему не рассказывай. Не кривись, я вижу! Иоллар – твой приятель, а нам с Галчонком он никто, и причин доверять ему у меня нет. И раз уж все равно пойдешь за ним, сделай крюк, заскочи на Юули. Пять месяцев прошло, хочу посмотреть, как изменились показатели.

– Когда?

– Через длань приезжайте. Если Гвейн даст добро, Галла откроет портал. Сразу иди в колонию. Потом по обстоятельствам: или ко мне с результатами, или сначала за Иолларом, а с ним ко мне. Девочка может не ждать – бросит маячок, она знает как, и ты вернешься через ту же дверку.

– Так просто? – не поверил Эн-Ферро.

– А ты хочешь сложностей?

– Убереги небо! – поспешно возразил кард.

На том и порешили.

Галла

– Ты с ума сошел? Зачем?

Я не спорю, Лайсарин Эн-Ферро, магистр Пилаг первой степени, несомненно, умен и многоопытен, но и в его голову приходят порой бредовые идеи. Всю дорогу от Паленки глубокомысленно молчал, а дома, едва переступив порог, объявил, чтобы я готовилась принимать гостя. И кого – того самого высокомерного орко-эльфа, сыночка до дрожи в коленках памятного мне князя Окнира.

– Галчонок, пойми, Ил – мой друг и у него сейчас очень сложный период в жизни. Умер дед, единственный член семьи, с которым он был близок. Отец надумал женить его на какой-то незнакомой тетке…

– Велика проблема! Судя по тому, что шеф рассказывал, жениться по расчету на незнакомых тетках – наследственная черта их семейки.

– Ты не знаешь Ила, так что не суди заочно. К тому же последние сорок лет его воспитывал не хитроумный князь Окнир, а милый, добрый и честный Лайс Эн-Ферро.

– Хорошо, что предупредил. А то уж я почти согласилась.

– Галчонок, нужно выручать парня. Ну поживет он у нас чуть-чуть, что с того? Я же не возражал, когда на прошлой длани у нас гостила твоя подружка.

– Алатти? Да ты бы не возражал, если б она еще на ночь осталась. Причем в твоей постели. А меня приблудные эльфы в доме не устраивают. Зачем вообще его на Тар тащить? Оставь где-нибудь, найди мирок посимпатичней.

– О небо! – взревел кард. – Ты меня вообще не слушаешь! Не могу я его бросить. Не могу!

– Понятно, – небрежно обронила я. – Мы в ответе за тех, кого приручили. Антуан де Сент-Экзюпери.

– Нет, – в лицо мне рявкнул кард. – Нельзя бросать того, кто рисковал своей жизнью, спасая твою. Лайс Эн-Ферро!

Даже так? Тогда ладно.

– А сразу по-человечески мог объяснить? – спросила я уже примирительно.

– Не мог, – ухмыльнулся он. – Я не человек.

– Спать-то он где будет? У тебя?

– Ты что, Галчонок? – выпучил глаза кард. – Мы не настолько близки. В гостиной на диванчике перекантуется, а по весне чердак разберем: крыша у нас высокая, организуем ему мансарду с видом на море.

 

Глава 2

Юули

– Лайс? – удивился Клай Эн-Сотто, пропуская в дом нежданного гостя. – Второй раз за полгода. Этак ты меня совсем избалуешь.

В голосе старика звучал неприкрытый сарказм.

– Мне нужно воспользоваться твоей лабораторией, – чуть виновато признался магистр Пилаг.

– Опять? Неужели там, где ты сейчас обретаешься, совсем нет медицинского оборудования?

– Такого, как здесь, нет нигде.

– Что, так сразу и помчишься в подвал, даже келса не попьешь? – усмехнулся профессор.

– Пожалуй, выпью чашечку, – согласился идущий, сбавляя пыл.

А то и правда неудобно получается. Пришел, решил свои вопросы и скрылся в неизвестном направлении. А Эн-Сотто, между прочим, двоюродный брат его матери, последний оставшийся в Сопределье родственник. Да и сдал старик в последнее время. Восемьсот пятьдесят – даже для карда самая что ни есть старость. А живет все так же один.

Эн-Ферро скользнул взглядом по стоящему на полке фото. Герб. Единственный сын – опора и надежда. Скоро сто двадцать лет как его не стало.

Гербен шел по стопам отца, занимался исследованиями в области генетики, работал в проекте «Исток». У Клая были причины гордиться сыном: проектом интересовался сам Кадм, Хранитель врат в их новом мире. Даже выделил для работы несколько помещений в своей лаборатории, оснащенной, наверное, лучшим в Сопределье оборудованием. Лайс помнил восторженные отзывы кузена и то, как они вместе посмеивались над молодыми учеными, робевшими перед Хранителем. О драконах вечно плетут небылицы, и среди лаборантов ходили передаваемые зловещим шепотом истории о том, что из занимаемого Кадмом сектора доносятся по ночам крики и стоны, а особо чувствительные девицы слышали детский плач. Поговаривали, что экспериментатор-старейшина проводит опыты над живущими, и отчаянно боялись, что однажды их пригласят в этих опытах поучаствовать. Герб был чужд подобных страхов. Он весь погрузился в работу, мог не вылезать из лаборатории неделями. Там его и нашла смерть. Горстка людей, в чьи пустые головы кто-то вбил идеи расизма, начала с разбрасывания по городу листовок с похабными картинками и требованиями к «хвостатым выродкам» убираться с их планеты. А закончили эти ксенофобы тем, что однажды ночью взорвали стоявший на границе людских районов и поселения кардов исследовательский центр. Видимо, гнева дракона, истинного хозяина этой лаборатории, они не опасались: вокруг горящего здания валялись горы тех самых листовок, а на въездных воротах красовалась повешенная кошка – священное, неприкасаемое для кардов животное. Потом говорили, что экстремистов впустил внутрь охранник-человек, которого они тоже не пожалели, оставив гореть вместе с тремя учеными, одним из которых был Гербен Эн-Сотто. Их конечно же нашли. Был показательный суд, на котором четверо прыщавых юнцов до хрипоты доказывали свою невиновность, плакали безутешные матери и злобно щурил желтые глаза старейшина Кадм. Был мягкий, по мнению многих, приговор о пожизненной ссылке на рудники на севере континента, и обещание дракона сгноить ублюдков заживо, от которого впоследствии отговорил его Кир. Лайс тогда в первый и в последний раз ругался с другом, укоряя его в излишнем человеколюбии, а после понял, что тот был прав. Кадм как Хранитель не должен был вмешиваться в дела живущих, пусть даже они посягнули на его собственность и жизни иномирцев, которым он обещал защиту и покровительство. Те тупоголовые мальчишки в любом случае не дожили бы до этих дней, а Герба, который был бы сейчас еще молод и, возможно, завел бы семью, никакое отмщение уже не вернуло бы…

Его отцу суждено теперь доживать век в пустоте дома, слишком огромного для одинокого больного старика, которого кроме студентов и коллег никто и не навестит.

А может, и заходит кто-нибудь еще.

– Заходят, заходят, – улыбнулся на озвученный вопрос племянника Эн-Сотто. – Пришел бы на час раньше, встретился бы с ним.

– С кем?

– Да с наследничком своим.

Лайс скривился так, словно в келс вместо сахара всыпали пригоршню соли.

– Все экспериментируешь? – брезгливо выдавил он. – И как успехи? Отыскал ген-носитель Пилаг?

– Нет никакого гена-носителя, сам знаешь. На Свайле еще это проходили. А мальчик заходит иногда. Навещает старика. В отличие от некоторых, – полный укора взгляд профессора заставил Лайса опустить глаза, – большинство кардов чтят родственные связи. Пусть даже и возникшие… хм… нетрадиционным путем.

Эн-Сотто помолчал с полминуты и добавил с хитрецой:

– Я-то, конечно, не прочь заполучить образчик. Для личного пользования. Но Мариза глаза выцарапает, если след от иглы увидит или хоть коготок остриженный. Трясется над пацаном, не приведи небо.

– Не хочет делиться результатами, – презрительно бросил Эн-Ферро.

– Какими результатами? – возмутился старик. – Ни одна нормальная женщина не позволит над своим ребенком опыты проводить.

– Так то нормальная, – возразил Лайс. – А Мариза прежде всего – ученый, доктор медицины. Или уже гран-доктор?

– Уже. Только это-то тут при чем?

– Да все при том же! – не выдержал Эн-Ферро, как и всегда случалось, когда разговор касался этой темы. – Какие демоны гнали ее выставлять свою кандидатуру, когда ваши генетики полгода подыскивали моему отпрыску соответствующую родительницу? Отличиться захотелось? Взять все под контроль еще в начальной фазе? Я же ее с вот таких помню. – Отмерил рукой полметра от пола. – Я же ей…

От дочери старого знакомого, которую он знал еще ребенком, Лайс такого поступка не ожидал, и это возмущало его больше всего в этой истории.

Эн-Сотто удивленно воззрился на идущего.

– Ой, дурак! – протянул он, хватаясь за голову. – Ты что, ничего не знаешь?

Лайс замер, не донеся до рта чашку, и ошарашенно глядел на буйствующего родственника.

– Действительно, не знаешь! – нервно хохотнул профессор. – Вся кафедра знала. Да почитай, вся колония! А он – ни сном, ни духом! Да она ж по тебе, дураку, сохнет. Влюбилась, как девчонка, твоя гран-доктор.

Эн-Ферро возблагодарил небо за то, что сидит.

– В смысле – влюбилась?

– В прямом смысле! Как все влюбляются. Карды, люди, эльфы. Хранители, наверное, тоже. И только Лайсарин Эн-Ферро, хваленый магистр Пилаг, не подозревает о существовании данного чувства.

– Я подозреваю, – неуверенно начал идущий. – Точнее, я знаю. Но ведь так не бывает, чтобы на пустом месте…

– На пустом месте?! В башке у тебя пустое место! Память у него абсолютная, как же! Лет пятьдесят назад ты у меня гостил, помнишь? Я тебя еще в университет пригласил. Лайс Эн-Ферро, национальный герой, проводник через миры, прочел студентам лекцию по теории Сопределья. Было? Было. Запись этой лекции до сих пор хранится в архивах университета. А после лекции?

– Кажется, был банкет, – нахмурился Лайс.

– А кто сидел рядом с тобой на этом банкете? Кому ты весь вечер нашептывал комплименты и трепался о своих похождениях?

– Ну была какая-то студентка…

– И наутро вы проснулись в одной постели.

– Проснулся я один! – оторвался Эн-Ферро. – Я выпил тогда. Почти ничего не помню.

– Выпил он! Уши бы тебе надрать, коту шкодливому! Ты тогда, как проспался, сразу же ушел. Даже со мной не простился – записку оставил и вся недолга. А что с девочкой было, знаешь? Так я тебе расскажу. Ждала она. И через день. И через год. И через сорок лет, когда ты наконец заявился. И чего она дождалась? «Здравствуйте, госпожа доктор»? Ты не узнал ее в первый раз и даже не вспомнил во второй, мнемонический ты наш!

Лайс засопел, вперил взгляд в пол и сжал кулаки, до боли впиваясь когтями в ладони. А старик не унимался, видимо, решив вывалить на племянника все, что накопилось в душе за эти годы.

– А ты знаешь, как Мариза попала в проект? Почему именно ее отобрали из двух десятков более подходящих кандидаток? От чего ей пришлось отказаться и чем пожертвовать ради права выносить твоего сына? А чего ей стоило оставить мальчика в семье, в то время как весь Совет Народа кружил над ребенком коршунами? И после всего того, что знаю о ней я, ты являешься в мой дом и смеешь так высокомерно и пренебрежительно высказываться в адрес этой женщины? Да ты со всей своей магией и кончика ее хвоста не стоишь!

Эн-Ферро смерил дядю долгим взглядом, хотел было что-то сказать, но только крепче стиснул кулаки.

– И знаешь что? – не успокаивался старик. – Я даже рад, что ты не интересуешься ребенком. Без твоего вмешательства Мариза Гиалло сможет достойно его воспитать. Пусть мальчику никогда не стать магом, но во всяком случае он не вырастет таким же безответственным, как его отец!

Лайс с силой стукнул по столу чашкой, и недопитый келс коричневым пятном растекся по скатерти.

– Спасибо, что напомнил мне об ответственности, – процедил он, вставая. – У меня, если не забыл, к тебе дело. Дашь ключ, или мне обратиться за помощью в центр? Думаю, за новую порцию генетического материала не откажут. На Юули еще немало женщин, кончика хвоста которых я не стою!

Профессор примирительно опустил сухонькую руку на плечо идущего.

– Не сердись на меня, – высказавшись и облегчив душу, Эн-Сотто успокоился. – Можешь воспользоваться лабораторией как обычно.

Старик порылся в карманах халата и протянул племяннику тоненькую, испещренную насечками пластину ключа.

– Только не злись, – повторил он. – Просто ребенок… Это для тебя, а не для Маризы, он всего лишь результат эксперимента. Прости. Я был уверен, что ты знал…

Эн-Ферро молча принял у профессора ключ и развернулся к выходу.

– Лайс, – тихо, уже в спину, окликнул его старый кард. – А теперь, когда я рассказал тебе, может…

– Может, – глухо отозвался идущий. – Но не сейчас. У меня действительно есть дела.

Тар. Марони

Январь, 1056 г.

Галла

Не дай боже, чтобы все выходные были похожи на этот.

Встали ни свет ни заря, на улице, как назло, снег валит, а мы на керов и айда в Паленку. С вратами полчаса провозилась: лет сто, видать, ими не пользовались. Еще час ждали, чтоб проход на Юули открылся. И зачем Лайсу эти анализы? А потом еще маяк. Это Рошану легко сказать. А мне сделать? Нужно, чтобы по возвращении на Тар, при имеющихся в этом мире двенадцати регулярно используемых вратах, Эн-Ферро втянуло именно в эти, забытые, тринадцатые! Я не суеверная, но на всякий случай приготовилась ждать пару месяцев, пока братишка со спасенным эльфом доберется в Марони откуда-то с Саатара. Может, мне повезет и в дороге эльф потеряется.

Увы. Только устроилась у камина с увлекательнейшим трактатом об оборотнях, заскрипела входная дверь, и в комнату заглянул раскрасневшийся с мороза Лайс.

– Принимай гостей, хозяйка!

Принимай, это в смысле пои-корми, или достаточно поздороваться?

– Это Иоллар.

– Можно Ил, – буркнул эльф.

И как он не окоченел по дороге? Курточка на рыбьем меху, шапки вообще нет.

– А это…

В ожидании «галчонка» я поудобнее перехватила книгу: сейчас как стукну!

– …Галла, – закончил так и не узнавший о нависшей над ним угрозе кард.

– Очень приятно, – не слишком убедительно соврала я.

Приятного в навязанном братцем квартиранте было мало. Разве что внешность. Стройный, высокий, темноволосый. Ну ни капельки на Окнира не похож! Нос прямой. Подбородок сильный, волевой, но отнюдь не тяжелый – симпатичный такой подбородок с чуть заметной ямочкой. И глаза: зеленые-зеленые, в обрамлении густых черных ресниц.

Вот глаза-то мне его и не понравились. Не то чтоб я зеленоглазых не любила, с эстетической точки зрения очень даже красивые глаза. Но недобрые какие-то. Колючие. Причем именно когда на меня смотрят. Может, ему Лайс невесть что обо мне наплел?

– Запомни, Ил, – кард развесил у очага мокрую от снега куртку, – для всех на Таре она моя сестра. А для тебя особенно.

– Лайс, – обратилась я к нему на кассаэл, – что значит «для тебя особенно»?

– Я просто его предупредил. Понимаешь, Галчонок, если до сегодняшнего дня ты меня считала клиническим бабником, то после знакомства с этим милым юношей твое мнение обо мне изменится в лучшую сторону. Ил на моей памяти ни одной юбки не пропустил.

О, вот и обнаружились семейные черты Ваолов, а то я уж начала думать, что Окнир ему неродной.

– Тогда предупреди его сразу насчет некоторых правил этого дома. Женщин не водить и прочее.

– У нас что, такие правила? – притворно ужаснулся Лайс.

Эльф, внимательно следивший за нашим разговором, насмешливо фыркнул.

– Он нас понимает? – не поверила я.

– Я больше сорока лет провел с Лайсом, – на кассаэл, с чуть заметным акцентом и очень явным презрением в голосе произнес гость. – Думаешь, этого недостаточно, чтобы выучить какой-то там язык?

– Ил у нас вообще способный, – усмехнулся кард, возвращаясь к каэрро. Тон, который избрал для общения его приятель, он, видимо, не заметил. – Надо будет клавесин раздобыть, тебе понравится.

– А чего мелочиться? – Я оглядела и без того не слишком просторную комнату. – Давай уже сразу орган.

– Лютню тоже можно, – проследил за ходом моих мыслей Эн-Ферро. – Ты как, Ил?

– Без проблем! – Эльф с размаху плюхнулся на возмущенно скрипнувший диванчик. – Только парочку новых баллад сочиню, а то репертуар поистерся.

Если этот смазливый хам на чем-то и играет, так это на нервах. Причем виртуозно.

– А других способностей у него нет? – поинтересовалась я у Лайса. – Дровишек наколоть, картошки начистить? В качестве платы за проживание.

– В качестве платы за проживание, тэсс, – процедил сквозь зубы принц, – могу предложить полновесное эльмарское золото. И впредь прошу со всеми вопросами обращаться ко мне лично. Я не ребенок и не домашняя зверюшка и терпеть не могу, когда обо мне говорят так, словно меня нет рядом.

Ух, какие мы гордые. Ничего, и не таких обламывали.

– Очень жаль, – не отводя взгляда произнесла я. – Жаль, что не зверюшка. Я уже давно хочу кошечку или птичку какую-нибудь. Так нет же, братишка приволок бездомного эльфа.

«Бездомный эльф» вскочил на ноги, сжав в кулаки свои длинные музыкальные пальчики. Интересно, он способен ударить женщину? Вот я вполне способна засветить в глаз эльфу. И книжечка еще в руке. Увесистая.

– Стоп, – вырос между нами Эн-Ферро. – Только драки тут не хватало. Гал, не нападай на Ила, у него был трудный день: переход, несколько часов в седле. У тебя тоже, – поспешно добавил он, едва я открыла рот. – Так что давайте сейчас быстренько перекусим и ляжем спать. А завтра вы заново познакомитесь. Идет?

– Я не голодная.

– Я тоже.

– А я, пожалуй, что-нибудь съем, – поразмыслив, решил Лайс. – Только сначала удостоверюсь, что вы, воинственные мои, разошлись по разным комнатам.

– Куда расходиться? – Иоллар подхватил с пола тощую сумку с пожитками.

– А у тебя, гость дорогой, выбор невелик, – злорадно сообщила я от своей двери. – Диванчик вот этот и коврик в прихожей. Устраивайся поудобней.

– Спокойной ночи, Галчонок! – Кард легким пинком отправил меня в спальню. – Завтра продолжите обмен любезностями.

– Лайс!

– Гал, у меня тоже был денек еще тот. А вы сцепились, как дети малые…

Глаза у него и правда усталые, да и сам какой-то унылый, помятый – я за этой перепалкой с эльфом сразу и не заметила.

– Что у тебя стряслось?

– Ложись. Завтра расскажу. Может быть.

Когда дверь за девушкой закрылась, Эн-Ферро обернулся к эльфу.

– Давай на кухню! – скомандовал он. – И не ври, что есть не хочешь. Галчонка, вон, чуть живьем не сожрал. Что вообще с тобой творится, Ил?

Что? Этого Иоллар и сам не знал. Последние дни на Эльмаре вел себя тише воды, стараясь не вызвать у отца лишних подозрений, а сейчас чуть было не сорвался. И все из-за этой девицы! После разговора с Хранителем она у него из головы не шла. Накрутил себя, гадая, что это за ведьма такая и во что она втянула Лайса, что на того ополчился и Дивер, и весь Совет старейшин. А сегодня увидел это чудо в стеганом халате и мохнатых тапочках, и злость взяла: неужели из-за этого недоразумения весь сыр-бор?! Тощая, бледная, как в некоторых мирах говорят: ни кожи ни рожи. Зато гонору – хоть отбавляй!

– Так что случилось? – повторил кард, впуская гостя в тесную кухоньку, половину которой занимала огромная печь, а остальное пространство делили между собой шкаф, широкий деревянный стол и два табурета.

– Я тебе по дороге рассказывал, что со мной случилось, – выкрутился эльф. – Теперь твоя очередь. Какими судьбами на Таре, да еще в Восточных землях? И что за девица с тобой?

– А ты не узнал? – прищурился Лайс. – Я вас уже второй раз знакомлю.

Открывающая с Земли, всплыли в памяти слова Хранителя.

– Открывающая! – Теперь он и сам ее вспомнил. – С Земли. Мы с ней столкнулись, когда ты меня назад вел. Точно, я ее еще в тот раз запомнил. Глаза у нее такие…

– Красивые? – подозрительно уточнил кард.

– Наглые! Вы тогда всего парой фраз обменялись, прежде чем Хранитель появился, а я сразу подумал: до чего ж дерзкая особа.

– Ты у нас тоже не образчик скромности. Но язычок у Галчонка, и правда, острый.

– Я заметил. Только знаешь, если б ты не напомнил, я ее и не узнал бы. На Земле она вроде посимпатичней была, на женщину больше походила, а не на щепку.

– Устает сильно, – непритворно вздохнул Эн-Ферро. – Учится она здесь, в школе. Способности неслабые, а опыта ноль. Отсюда и худоба, и нервы. Так что ты уж будь к ней снисходительней, она вообще-то девочка хорошая. А готовит как!

Как она готовит, эльф себе уже представлял: вся кухня пропиталась ароматами тушеного с овощами мяса.

– И все-таки я не понял, что у тебя за работа?

– Какая работа? Я же тебе объяснил: Галчонок в школе учится, а я за ней присматриваю. Ты ешь, пока не остыло.

Выложенное на тарелку жаркое отвлекало, и Иоллару пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить расспросы, а не наброситься сразу на еду.

– То есть тебя наняли, чтоб ты за ней присматривал?

– Сидэ Иоллар, скажите на милость, вы тупой? – учтиво осведомился кард. – Я тебе на твоем родном языке объяснил суть дела. Могу повторить на каэрро… Мы дома, кстати, на каэрро говорим или на кассаэл. Так вот, могу повторить на всех известных тебе языках, что никто меня не нанимал. Я просто сопровождаю в этом мире одну дорогую мне девочку…

– Очень дорогую? – уцепился за последнее слово эльф. – Так у вас типа…

– Рот закрой! – прикрикнул на него товарищ. – Молодец, успел. Объясняю еще раз, делая скидку на то, что ты пять часов проехал по снегу без шапки, отморозил свои длинные уши и, наверно, мозги. Я помогаю Галле на Таре, потому что мне небезразлична ее судьба. А что до причин, могу сказать только, что был знаком с ее отцом и многим ему обязан, поэтому для Галчонка сделаю все, что в моих силах. А все предположения о наших с ней отношениях засунь себе…

– Ладно-ладно, я понял.

Ил оставил попытки в первый же день разузнать о девчонке и с удовольствием принялся за еду. Информацию можно собрать и постепенно. Кое-что уже вырисовалось: страшненькая, наглая, но готовит неплохо. Остальное – после.

Галла

Выспавшиеся эльфы не такие злобные, подумала я, выйдя с утра на кухню и услышав вполне мирное:

– Доброе утро!

– Приятного аппетита. – Я подозрительно присмотрелась-принюхалась. – А что это вы едите?

– Я картошки начистил. И пожарил. В качестве платы за ночлег, – все-таки съехидничал Ваол.

– Молодец! – похвалила я. – А жаркое, что я вчера приготовила, пусть пропадает?

– Прости, Галчонок, – вклинился Лайс, – но то, что ты вчера приготовила, мы вчера же и съели.

– Шутишь? Там же полный казанок был!

Эльф подленько хихикнул, а Эн-Ферро, судя по глубокой задумчивости, мысленно составил памятку прикупить казанок побольше.

– Ты присоединяйся.

– А как?

Лайс одним махом отправил в рот остававшуюся на тарелке еду и уступил мне место, очевидно, внеся в список покупок еще один табурет.

Эльф жевал задумчиво и неторопливо и избавлять меня от своего общества не торопился. Говорить мне с ним было не о чем: картошка оказалась не пережарена, не пересолена, и повода придраться не нашлось, а к ведению светских бесед его по-прежнему недружелюбный взгляд не располагал. Хотела было поинтересоваться причиной такого к себе отношения, но передумала. Может, у него просто с глазами что-то, а Лайс снова скажет, что я придираюсь к этому жизнью обиженному принцу.

В школу я прибыла не в лучшем настроении.

Ребята уже ждали на нашем месте. Да, у нас за это время и место свое появилось: у Северной башни, недалеко от входа в портал, пару месяцев назад бросили пострадавшую на практических занятиях скамью, да так и забыли убрать. Парни прислонили ее к стене, заменив сломанные ножки приволоченной с хозяйственного двора сучковатой колодой. По первому времени на лавочку покушались старшие ученики, но после того случая с джевулом компанию нашу в школе зауважали и на личный уголок уже не посягали.

– Всем привет!

А всем ли? Я привычно пересчитала друзей по головам. Восемь. Все.

– Привет! – вразнобой отозвалась компания.

Ферт бесцеремонно отодвинул вставшую мне навстречу Милу и под локоток оттащил меня к стене. Секреты?

– Слушай, Гал, тут Сэл сказал, что брата твоего вчера с каким-то парнем видел, вроде с эльфом.

– Сэл? И где же он их видел?

Приятель смущенно развел руками.

Все ясно, снова ошивался у нашего дома. И снег ему не помешал, и очередной беседы со строгим братом не убоялся – очень целеустремленный мальчик. «Мальчик!» – постоянно напоминала себе я. Точнее, почти двадцатисемилетняя Галина Кирилловна Иванова с планеты Земля, не давала себе об этом забыть. Кстати, при случае надо расспросить Рошана: Иванова – это шутка такая, или распространенная в русскоязычной части мира фамилия несет в себе некий сакральный смысл? А что до Сэла, то этот вопрос нужно решить поскорее. Лайс обо мне пусть что угодно думает, но не такая уж я легкомысленная, чтоб заводить интрижки с одноклассниками. Мне по возрасту больше наставники подходят.

– Так был эльф?

– Был, – призналась я. Все равно к обеду весь Рыбацкий знать будет, а к вечеру и пол-Марони. – И есть. Брата друг. Поживет у нас немного.

– С Саатара? – У парня аж глаза засветились.

Ну не скажешь же, что с Эльмара? Я кивнула.

– И как там, в Лесу?

Ферт прибыл в Марони в конце весны. Один. Семья и друзья остались в эльфийской части Западных земель, а почтовое сообщение работало из рук вон плохо: последнее письмо друг получил еще осенью. Понятно, почему он уцепился за известие о новоприбывшем эльфе.

– Если честно, мы и поговорить не успели. Они же поздно приехали, почти ночью.

А Сэллер Кантэ, значит, в это время бродил по округе? Нет, сегодня же разберусь с этим романтиком!

– А можно, я к вам вечером зайду? – умоляюще уставился на меня Ферт.

Интересный поворот. Может, пригласить его в гости, и пусть Ваол сочиняет, как и собирался, баллады на тему «Будни саатарских эльфов»?

– Ты же знаешь, брат не любит гостей. К тому же они вечером наверняка в Марони поедут.

– А куда? – не унимался полукровка. – Вдруг я их там встречу?

– Может, к «Трем Хохотушкам»? – припомнила я название, услышанное когда-то от Лайса.

Парень залился краской от укутанной шарфом шеи и до надвинутой на брови шапки: видать, наслышан об этом заведении. Любопытно, сумеет ли он ради свежих новостей преодолеть юношескую стыдливость и заглянуть в обитель платных ласк? А если сумеет? Надо Лайса предупредить, пусть придумает дружку сказочку поубедительней.

– Вы о чем тут шепчетесь? – осведомилась лисой подкравшаяся Вришка.

– Ревнуешь? – вернула я ей плутоватую улыбочку.

– Я-то нет, – усмехнулась подружка, кивая в сторону угрюмого водника.

Эх, Сэл-Сэл, и что прикажешь с тобой делать?

Братья Кантэ хоть и близнецы, но до такой степени разные, что различать их начинаешь с первой минуты знакомства. Най жизнерадостный, взрывной, сыплет направо и налево шутками и анекдотами. Сэллер, напротив, тихий, неприметный, с большими карими глазами и задумчиво-мечтательным взглядом, который становится временами просто задумчивым, но большую часть времени просто мечтательный. И мечты у него скромные. Не видит он себя, в отличие от остальных наших ребят, ни прославленным магом, ни великим воином. Из водников он один не расстраивался, что пропустил встречу с огненным демоном. Я думаю, и меня он выбрал за мою невзрачность: не хватило сыну верховного судьи герцогства смелости помыслов, чтобы прельститься аристократической красотой маркизы Весара или начать ухаживать за рыжей врединой Вришкой. А от Милы с ее всевидящим взором и самые отъявленные смельчаки шарахаются. А вот полукровка-замухрышка, не блещущая особыми талантами, – в самый раз! К тому же в начале знакомства неосмотрительно приветила застенчивого юношу, разговорила ненавязчиво, поахала-поохала, восхищаясь силой дара, – и получите! А ведь хотела всего лишь приободрить, поддержать и не заметила сразу, что полученный эффект превзошел все ожидания. Спасибо подругам, открыли глаза, только жаль, не подбросили никаких идей, как расхлебывать теперь это счастье.

– Гал, а что это к вам за эльф приехал? – поинтересовалось счастье.

И стоило Ферту тянуть меня в сторону для конфиденциальных разговоров?

– Друг брата. Будет у нас жить.

– Эльф? – плотоядно облизнулась Мила. – Красивый?

Вообще-то у провидицы нашей все мужчины либо красивые (минимум – интересные), либо – не мужчины.

– Красивый, – томно протянула я и, поймав ревнивый взгляд, для пущей убедительности мечтательно закатила глаза.

Сэл насупился еще больше и с деланым равнодушием поинтересовался:

– А на… зачем он к вам приехал?

Если б я сама знала? Видимо, жизнь мне испортить.

– Просто погостить.

– Ой, а можно на него посмотреть? – От Алатти я такого не ожидала.

Но идея хороша. Спешите видеть! Проездом на Таре знаменитый (надо только придумать чем) Иоллар Ваол! Посмотреть эльфа – две красненькие, попинать его ногами – бесплатно!

– А че на него смотреть, – вконец расстроился Сэллер. – Эльф как эльф. Длинноухий и худой. Вот к герцогу весной посольство их обещается, там-то будет на кого поглядеть, даже принц какой-то должен приехать. Галкин эльф и рядом не валялся.

Девчонки тут же набросились на проявившего неожиданную разговорчивость парня, выпытывая подробности прибытия саатарских гостей, а я почти обиделась. И за «Галку», и за «своего» эльфа: он у нас, между прочим, тоже принц!

– Идемте, что ли, – пробурчала я. – Кьярна уже пришла.

Сэллер по-своему истолковал мое недовольство и придержал меня за рукав, позволив ребятам отойти подальше.

– Прости, что так грубо отозвался об этом эльфе, – выдал он с тоской. – Если ты считаешь его достойным, я пойму…

Е-мое! Достал уже! Может, сказать, что Иоллар вполне достоин? Пусть понимает себе и оставит меня в покое. Но, с одной стороны, не хотелось врать о достоинствах эльмарского приблуды. А с другой, не изжитая еще Галина Кирилловна настойчиво напоминала о вопиющей непедагогичности подобного подхода.

– Дурак ты, Сэл.

От этих слов водник буквально просиял и осмелел невероятно:

– А можно я с тобой на «Нежити» сяду?

Ну что, Галина Кирилловна, какие еще будут идеи?

– Цела? – Тэр Марко протянул мне руку, помогая подняться.

Простенькое вроде бы заклинание, а как жахнуло!

– Твоя сила, Галла, – твоя главная проблема!

Да? Как быстротечна и изменчива жизнь. Вчера вечером я искренне полагала, что моя главная проблема – хамовитый эльф, с утра на это звание претендовал Сэл Кантэ, а сейчас, оказывается, сила моя.

– Ты совсем не умеешь ее контролировать! И, что самое худшее, даже не пытаешься.

А что? Как у нас на Земле говорили: сила есть, ума не надо!

– Ты впустую тратишь огромное количество энергии. Та формула, над которой мы сейчас работаем, достаточно проста и требует минимальных затрат. Зачем, объясни, вливать в нее столько? И что это ты вплела в исходное заклинание?

– Простите, тэр Марко. Но мне показалось, что оно не совсем законченное.

В одном месте аккуратненького плетения зияла огромная дыра, которую я и поспешила заделать и, как мне казалось, вполне удачно «подобрала рисунок».

– А ну, покажи еще раз, – заинтересовался наставник. – Только медленно.

Ну это как получится.

Ниточка за ниточкой я воссоздала описанное в учебнике заклинание, узрела знакомую дырку и не спеша, чтобы успел рассмотреть Медведь, добавила пару витков, постаравшись на этот раз ограничить вливания энергии.

– Великолепно!

Серьезно? По крайней мере, на этот раз меня не отбросило на три гиара и не приложило головой о каменную стену. Ей-то, стене, все равно, она от магических и механических повреждений защищена основательно. А моя голова – нет.

– Именно поэтому у тебя и не получается.

А что же тогда великолепно?

Наставник рассмеялся:

– Я не спорю, многие заклинания нуждаются в доработке, но прежде, чем заняться этим, тебе следует научиться видеть их суть. Ты же просто рассмотрела плетение, не удовлетворилась рисунком и, как ты думаешь, исправила ошибку. А почему бы не попробовать разобраться с элементами формулы и не проследить влияние каждого из них на конечный результат?

Почему? Да потому что их, элементов, столько, что если с каждым разбираться, я не только в обещанные два года не уложусь, но и доживу на Таре до глубоких седин. А это в мои планы не входит.

– Попробуй, – приободрил меня Марко. – Начни с канвы. Видишь, это основа плетения, на ней держится все заклинание. Теперь постепенно добавляй элементы. Только без отсебятины. Вот этот направляет потоки. Этот отвечает за их концентрацию в одной точке. А теперь мысленно вставь сюда свои загогулины и подумай, что же ты сделала.

И что же я сделала? Ой-е! Я же контур замкнула! То-то меня так шандарахнуло!

– Поняла? – не иначе как по глазам догадался наставник. – А теперь попробуй еще раз. И контролируй отдачу, а то к вечеру на ногах держаться не будешь.

Накаркал! Еще не вечер, а я не то что на ногах – на кере с трудом держусь. Сэл к концу занятий совсем расхрабрился и, пользуясь моим бессилием, точнее, используя его как уважительную причину, поперся меня провожать. Всю дорогу бормотал что-то о том, как он за меня рад.

– Ты рад, что мне плохо? – не выдержала я.

– Нет, ты что! Я рад, что тэр Марко взялся тебя учить.

– Угу. Теперь я школу раньше окончу, уеду из Марони, выйду замуж и рожу троих детей.

– Куда уедешь? За кого замуж? – встрепенулся водник.

– На Саатар. За эльфа.

По-моему, коротко и ясно.

– За этого? – обиженно оттопырил губу Сэл.

Я проследила за его взглядом. Ну уж нет! Только не за этого. Чего он вообще из дому выперся? Я-то надеялась, что меня братишка встретит, прочтет юному Кантэ еще одну лекцию – может, на этот раз подействовало бы. Так нет же, судьба в лице принца Ваола разбила мои планы!

– Добрый день. – Хорошо замаскированная под вежливость насмешка в голосе эльфа не укрылась от моих ушей.

– Добрый, – уныло отозвался Сэл.

Видимо, день перестал быть для него добрым, как только он рассмотрел Иоллара вблизи.

По внешним данным Ваол, несомненно, лидировал, но если бы из всего мужского населения в Сопределье остались только эти двое, я бы, не задумываясь, остановила выбор на невысоком большеглазом воднике…

У-у! Я бы обоих послала на фиг! Додумается хоть один помочь мне слезть с кера?!

Додумался. И, слава богу, не эльф. Сэл для начала галантно подал руку, но, заметив, что я безвольно съезжаю по покатому боку ящерки, отбросил церемонии и просто схватил меня в охапку. Пардон, заключил в объятия. Именно так, судя по гневному блеску в глазах, это выглядело для вышедшего на крыльцо Лайса. К чести братца, он не бросился с кулаками защищать мое доброе имя, а за пару секунд успел оценить ситуацию и вовремя перехватить меня у чуть было не упавшего парня.

– Ил, какого ты скалишься?! – оторвался он на дружка. – Дверь открой!

– Ребят, я сама.

– А как же! – одновременно отозвались водник и кард и, подхватив с двух сторон под руки, поволокли меня к крыльцу.

На пороге Эн-Ферро душевно поблагодарил Сэллера за оказанную помощь и даже руку пожал прощаясь.

Все, с прискорбием осознала я, братишка мне теперь в вопросах отваживания романтически настроенных юнцов не помощник.

– Лайс, я правда сама.

Стены родного дома придавали силы. Во всяком случае, опираясь на них, я смогла добраться до дивана в гостиной.

– Ил, не путайся под ногами! – опять перепало принцу.

Ваол неторопливо отошел к шкафу и, опершись на дверцу, с интересом глядел на меня. С таким же интересом кровожадные детишки смотрят на попавшую в паутину муху.

– А что это с ней?

– Спеклась, – раздраженно бросил кард, предоставляя Иоллару самому разбираться со значением этого слова.

Присел рядом, обнял меня за плечи и притянул к себе, прижавшись своим теплым лбом к моему холодному. Я отстраненно отметила обалдевший взгляд эльфа. А начхать, что он там думает! Главное, что через пару минут такого сидения мне станет лучше: магия Пилаг, только ей и спасаемся.

– Да не стой ты столбом, – не выдержал этого взгляда Лайс. – Сходи, пожрать собери чего-нибудь!

– Ей?! – В голосе эльфа даже не удивление, а священный ужас.

– Мне!

Эн-Ферро тоже выкладывается на полную, подлечивая меня таким образом после особо продуктивных занятий, так что поесть ему не помешает.

– Нельзя так, Галчонок, – с мягким укором сказал он, покончив с терапией. – Какой это уже раз? Третий? А дальше что? Меня ведь может и дома не оказаться.

Один раз уже не оказалось, только я ему об этом не рассказывала.

– У меня еще настойка есть.

Тоже неправда. Травяной эликсир, что дал мне для восстановления сил Медведь и которого должно было хватить до конца месяца, я нечаянно пролила, когда трясущимися ручонками пыталась накапать в чашку положенную дозу. А признаться ни карду, ни наставнику не решилась. Дождусь конца месяца, получу новую порцию.

– Настойка, магия – ничего тебе не поможет, пока сама не научишься контролировать расход энергии. Ты границ не видишь, и когда заканчивается резерв, начинаешь тянуть силы из собственного организма.

Есть у меня такая проблема, знаю. Когда плетения не получаются, компенсирую недостаток знаний избытком силы, а когда получаются, в такой азарт вхожу, что и не остановлюсь, пока не свалюсь.

– Спасибо, Лайс. Не знаю, что б я без тебя делала.

– Вот-вот, – улыбнулся он. – А то – настойка! Кард в доме – залог крепкого здоровья и хорошего настроения. Точно, Ил?

Я и не заметила, когда вернулся эльф.

– Точно, – нехотя согласился он. – Я там тебе супа налил.

– А суп откуда? – удивилась я.

– Мы сварили! – гордо задрал нос Лайс. – Хочешь?

– А ты и пищевые отравления лечишь?

– О, теперь-то вижу, что тебе лучше, – улыбнулся Эн-Ферро. – А суп мы уже пробовали и, как видишь, выжили.

– Тогда рискну, – решилась я.

Иоллар обернулся к вошедшему в кухню другу. Поморщился:

– Жалкое зрелище.

– Да ладно тебе, – отмахнулся кард. – Завтра она будет в норме.

– Я не о ней. О тебе. Лайс Эн-Ферро в роли няньки – не думал, что когда-нибудь увижу подобное.

– Да? А вот в моей жизни подобное уже было. – Маг был немного раздражен. – Сорок два года назад мне навесили одного капризного мальчишку. И проблем с ним было намного больше.

Иоллар недовольно скривился:

– Мне ты хоть сказок на ночь не читал.

– Это не сказки. Ей нужно учиться. Даже если сил на чтение уже не осталось.

– И зачем? – недоумевал эльф. – Честно, Лайс, я не понимаю. Вчера ты рассказывал, как она тебе небезразлична, и тем не менее позволяешь ей до такой степени изматывать себя и даже сам способствуешь этому. Зачем?

– Ты не маг, – снисходительно произнес мужчина, – иначе понял бы. Овладеть даром значит обрести свободу. Иногда это тяжело, иногда просто невыносимо, но бросить, повернуть назад уже нельзя.

– Любой дар в чем-то похож на проклятье, – проговорил принц, задумавшись о своем.

– Ты прав, – удивленно согласился кард. – Любой дар. Нелегко быть магом. Идущим – нелегко, открывающим, мне кажется, проще. Переходя в чужой мир, они перестают чувствовать зов врат. Может, поэтому так редко покидают родные планеты. Идущему же постоянно нужно идти, переходить из мира в мир. Я, к примеру, не выдерживаю больше двух-трех лет. Потом переход.

– А если нет?

– Не знаю. Безумие. Смерть. Даже пробовать не хочу.

– Однако засел здесь, с этой девчонкой, на неопределенный срок.

– Эта девчонка – открывающая, одна из лучших на моей памяти. Думаю, ее не затруднит время от времени выпускать меня на прогулку.

– Твоя великая открывающая сейчас лежит пластом и не кажется такой уж сильной.

– Дар открывающей далек от стандартного понятия магии. А Галла в самом деле творит с вратами чудеса, хоть и слаба еще как волшебница.

– Ладно, бездна с ней. Сильна, слаба – мне это безразлично. Если тебе нравится, возись с ней. А я дождусь весны и двину на Саатар. В Восточных землях задерживаться не стану.

– Хорошо, – вздохнул кард, – дело твое. Но завтра-то ты еще здесь? Меня не будет пару дней, хочу попросить тебя присмотреть за девочкой.

– Меня?! – ужаснулся эльф.

– А есть другие кандидаты? В лесничестве сейчас много дел, а Галла… Ну ты сам видел. Если завтра будет то же самое, просто уложи в постель и дай чего-нибудь поесть. Там у нее еще настойка должна быть, накапаешь. И…

– Читать я ей не буду!

– Ты и не сможешь. Ты же не читаешь на каэрро.

– Я читаю на каэрро. Но ей – не буду.

Мир драконов

– Чем порадуешь, Дивер? Мальчишка уже на Таре?

Хранитель Эльмара довольно кивнул:

– Второй день.

– Скажи, ты угробил Стиара, чтобы его внуку опостылел родной мир?

– И не думал, – усмехнулся дракон. – Старик и без того зажился. Я всего лишь подкинул Окниру идейку о женитьбе. Поверь мне, мысль о скором браке испугала юношу сильнее, чем это сделала бы тысяча чужих смертей. Главное, правильно расставить акценты.

– И он принесет тебе ее кровь?

– Думаю, он и голову бы ее принес, если бы вопрос стоял таким образом.

Кадм недоверчиво встопорщил гребень.

– Я же сказал, верная мотивация – прежде всего. Наш маленький принц не шпионить за Эн-Ферро отправился, а друга из беды выручать. С некоторыми друзьями и врагов не нужно.

Дивер пересказал разговор с эльфом, но товарищ не разделил его оптимизма:

– Уверен, что он не выложит все Эн-Ферро?

– На все сто. Мальчишка поклялся святыней орков и собственной кровью и теперь убежден, что одно лишнее слово отправит его на тот свет.

– Он верит в эти сказки?

– Это не сказки. Иоллару приходилось видеть, как Сумрак карает отступников, он не проболтается. Единственное, чего наш принц не знает, так это того, что после смерти Стиара проклятье на него не действует. Последний из рода выше любых законов.

– То есть реально его молчание ничем не обеспечено?

– Я же сказал, он об этом и не догадывается.

– Эн-Ферро может и так узнать, – напомнил Кадм.

– Нет, прочесть он его не может. Даже я теперь не смог.

– Шутишь?

– Ни капельки. И это не единственное свойство текущей в его жилах крови. Той самой крови, которую ты был бы не прочь получить для экспериментов.

Дивер поддразнивал помешанного на исследовании жизни и смерти Кадма, но тот не поддался на провокацию:

– Ты уже пообещал мне ее. После. Когда выясним все об этой открывающей.

– Кстати, ты был прав насчет Гвейна, – вспомнил Хранитель Эльмара. – Он заодно с Рошаном. Позволил девчонке работать с вратами на Таре.

– Ты спросил его об этом?

– Чтоб он сразу же заинтересовался, откуда у меня такая информация? Ты же помнишь, прибор не просто не одобрен, а запрещен советом.

– А я вот набрался смелости и спросил еще раз об Эн-Ферро и его подружке.

– И что он сказал?

– То и сказал: просто Эн-Ферро, просто с подружкой. Якобы Рошан заранее просил для нее разрешения поселиться на Таре. Цель – обучение в одной из местных школ. Школы там и впрямь неплохи, и я принял бы такое объяснение, если бы не был уверен, что когда в первый раз затронул эту тему, старик знал о Лайсе и открывающей еще меньше, чем я.

– Но теперь знает.

– Теперь знает и по-прежнему не желает снять ограничение на приход Хранителей в мир. Старый дурак! В пророчества он, видите ли, не верит, а в равновесие сил – пожалуйста!

– А ты не думал, что Гвейн, возможно, прав? – несмело предположил Дивер. – Все-таки именно его миры имеют наиболее высокий магический фон. Он оградил их от драконов, вот и эффект: девять, минимум восемь баллов по Хэмфасту – лучшие показатели.

– Ерунда! – уверенно возразил Хранитель Юули. – И у тебя на Эльмаре восемь, и что с того?

– Ну на Эльмар драконы тоже не часто приходят.

Кадм злорадно расхохотался:

– Не любят тебя братья, Дивер. Ох не любят.

– Я их тоже. – На зеленой чешуйчатой морде злобно сверкнули блеклые глаза.

– Да и у того же Кира, – продолжил прерванную тему Кадм, – была девятка на Алеузе, хоть он и торчал там почти безвылазно.

– И восемь баллов на легальной Свайле, я помню.

– Вот видишь? Теории Гвейна – полный бред.

– Или предлог не пускать посторонних.

– Или так, – с удивлением признал Хранитель Юули. – Никогда не думал об этом.

– А ты подумай. Подумай хорошенько. Это ведь твои грешки мы расхлебываем вот уже тридцать лет. Или сто двадцать? Предпочитаешь вести отсчет от откровений Кира или от своих собственных?

Кадм раздраженно сплюнул сгусток пламени:

– Как долго ты намерен напоминать мне об этом? Я ценю твою помощь, но эти постоянные упреки… Думаешь, я не чувствую своей вины? Но кто же мог знать, что она выжила? Только потом, когда Кир передал мне образцы крови, я сумел восстановить картину произошедшего тогда в лаборатории. Весьма невероятную картину. Вот ты сам мог предположить, что трехлетний ребенок окажется идущей и пройдет вслед за Эрго сначала в портал, а потом и во врата?

– Нет, – признал Дивер. – Ты, кстати, проверил потом, где она вышла?

– Проверил. И даже проследил большую часть ее пути. Где мог, зачистил следы, а наследила она немало. Болталась из мира в мир, больше года нигде не задерживалась. Единственно, так и не выяснил, где она встретилась с Киром и что было потом.

– Ну это и так ясно. Наш золотой мальчик подцепил твою лабораторную девочку в одном из миров и между ними завязался роман. Она забеременела, и Кир, быстренько сообразив, что это может значить, кинулся за помощью к тебе. Знаешь, что забавно? Наверное, он и впрямь питал к ней какие-то чувства, если поверил в свое невероятное отцовство. В противном случае мы так ничего и не узнали бы. Он решил бы, что у нее был кто-то еще, и просто вышвырнул бы эту… Как ее звали? Ольга?

– Ее звали, – с шипением процедил Кадм, – экспериментальный образец номер семь.

 

Глава 3

Тар. Марони

Январь, 1056 г.

Галла

Зрелище было завораживающим. Просто волшебным.

Серое зимнее утро. Серое небо, чуть подкрашенное розоватыми бликами поднимающегося с противоположной стороны солнца. Серое море с узкой кромкой тонкого прибрежного льда. Черная фигура на белом снегу. И танец. Стремительный и прекрасный. Взлетают, рассекая воздух, длинные клинки. Выпад. Наклон. Шаг назад. В сторону. Плавный разворот. Снова выпад. Обманчиво медлительный отход. И резко – в сторону. Разбег. Прыжок. Удар.

– Лайс!

Кард появился в дверях заспанный, помятый. Светлые волосы, отросшие за проведенное на Таре время, напоминали разворошенный стог сена.

– Что у тебя?

– Не знаю. Но это здорово.

Эн-Ферро подошел к окну, поглядел на берег.

– Да, неплохо, – зевнул он. – Рад, что тебе хоть что-то в нем нравится.

– В ком? – не поняла я.

– Это Ил. Тренируется. Давненько я такого не видел.

Эльф? Картина за окном утратила всякое очарование.

– Сейчас весь Рыбацкий сбежится, – проворчала я. – Сказал бы ты ему, пусть в лесок ходит, что ли.

– Скажу. И что ты его так невзлюбила?

– А он меня взлюбил, да? – огрызнулась я.

– Нет, – согласился Эн-Ферро. – Ваши чувства взаимны. И я вижу только одну причину столь быстро вспыхнувшей неприязни – ревность.

– Чего? – протянула я. – Это кто кого ревнует?

– Вы меня. Друг к другу. Детишки не поделили любимую нянюшку. Но ничего, я педагог со стажем, меня и на целый детский сад хватит.

– Лайс, а тебе никто не говорил, что ты невероятно скромен? Мне просто не нравится этот эльф. Безо всяких причин.

– Хорошо, пусть будет без причин. А что на завтрак?

– Рано же еще.

– Так разбудила же.

За что люблю братишку, так это за постоянство: война войной, эльфы эльфами, а обед (завтрак, ужин) – по расписанию!

– Яичницу пожарю.

– Яичницу? Ил вчера и то картошку приготовил.

– Ну так давай его дождемся, поинтересуемся, чем сегодня побалует.

Дождались. Вроде только что на берегу был.

– Доброе утро.

Надо же, даже одышки нет. И ехидства пока тоже.

– Ну интересуйся, – пихнул меня в бок Лайс.

– Чем? – насторожился Ваол, сложив на груди руки.

Стоп! Руки. Пустые руки. Не в прихожей же он их бросил?

– А где твои мечи? – поинтересовалась я.

– Вообще-то она другое хотела спросить, – влез Эн-Ферро.

– Отстань, Лайс. Так где?

– Съел, – осклабился эльф.

– Так мы тут как раз о еде, – снова Лайс. – Ты бы чего хотел?

– А он уже не голодный. Он мечи заточил.

Специально для братца последнюю фразу произнесла по-русски: должен оценить игру слов. Оценил, фыркнул.

– Ил, покажи ей.

Покажи ей что?

– Ой!

Словно из руки эльфа выросшее лезвие уткнулось мне в грудь.

– Позер! – прокомментировал кард.

Еще и какой!

– И что это?

– Призрачные клинки Т’арэ, – ответил вместо эльфа Эн-Ферро.

– Кого?

– Т’арэ, – это уже Иоллар. – Моего рода.

Ух ты, принцу Ваол мозги отшибло! Я обернулась к карду и со значением скосила глаза, мол, здоров ли твой дружок.

– Я же забыл тебе рассказать! – хлопнул себя по лбу Лайс. – Галчонок, это не эльф. Это, как бы странно ни звучало, орк.

– На четверть. Я в курсе.

Иоллар удивленно приподнял брови. Меч исчез.

– Мне Рошан говорил.

– Ну раз в курсе, позволь представить: Иоллар Т’арэ, владетель Сумрачного края.

Ах да, как же я могла забыть: всеэльмарский царский царь!

Царский царь после такого представления заметно стушевался, слегка поколебав мою уверенность в своем высокомерии.

– Хватит, Лайс, – пробормотал он, отводя в сторону глаза. – Сам знаю, что я за зверь невиданный – не эльф, не орк.

«Не дракон, не человек», – подумала я о себе.

– Теперь, когда мы выяснили, что мечи ты не ел, и вообще ничего не ел, может, выскажешь идеи насчет завтрака? – вернулся Эн-Ферро к доброму и вечному.

Ваол (или Т’арэ?), все так же пребывая в смятении, неуверенно пожал плечами:

– Я б и яичницей перебился.

Если бы магистр Пилаг обладал способностями адепта Огня, он испепелил бы эльфа одним только взглядом. А так как фокус не удался, уныло поплелся к умывальнику, бросив на ходу:

– Сговорились!

«Позднее взросление эльфов является одной из защитных функций медленно стареющего организма. Своеобразная инфантильность сознания позволяет примириться с длительной продолжительностью жизни. Если человек в семьдесят лет уже перешагнул рубеж зрелой старости и готов к смерти, то эльф, если можно так выразиться, пребывает еще в подростковом периоде, который продлится у него до 100–150 лет. В таком возрасте эльфы возбудимы, иррациональны, восторженны и порывисты, агрессивны и влюбчивы. В общем, крайне опасны для общества».

Лайс выписал это из «Справочника народов Крума» на Леазе и неоднократно убеждался в верности книжных фраз. Жаль, о драконах ничего подобного не написано.

– Галчонок, я вернусь только завтра. И хотел тебя попросить…

– Я приду вовремя, не стану читать допоздна и…

– И попытаешься найти общий язык с Илом.

Девушка недовольно скривилась.

– Гал, для меня это важно. Я ведь говорил тебе.

– Я помню, – проворчала она. – Он твой друг, он спас тебе жизнь, и вообще он неплохой парень, особенно если купить ему клавесин. И если он не станет путаться у меня под ногами, то я, пожалуй, даже накормлю его ужином. Большего пока не обещаю…

День прошел неплохо, и после занятий у меня оставалось достаточно сил, чтобы добраться домой без проблем и без провожатых.

– Надо же, живая! – Как и вчера, Иоллар бесцельно шатался вокруг дома. – А где твой воздыхатель?

– Тебе какое дело?

– Сочувствую.

– Перебьюсь и без твоего сочувствия.

Уголок его рта презрительно дернулся:

– Я не тебе, я ему сочувствую. Неплохой вроде бы парень.

Прежде чем начать разговор, я все-таки завела Яшку в сарай, распрягла, насыпала корма и, только прикрыв за собой дверь, как можно спокойней обратилась к эльфу:

– Что я тебе сделала, Иоллар? Чего ты ко мне цепляешься?

– Я к тебе цепляюсь? – с ленцой в голосе переспросил он. – По-моему, это ты на меня накинулась, как только я переступил порог этого дома.

– Переступил и с ходу принялся хамить!

– И как же я тебе нахамил?

Я задумалась. И правда, как?

– Тон у тебя был вызывающий, – вспомнила я. – И пялился на меня злобно так.

– Я? На тебя? – перекосило принца. – Я и в сторону твою не смотрел. Может, ты за это и взъелась? Так, извини, ты не в моем вкусе.

– Надо же, принц, у вас вкус имеется! – съязвила я.

– Представь себе. У меня хорошо развито чувство прекрасного, и ты в это понятие никак не вписываешься.

– Да ты же мне прямо сейчас и хамишь!

– Сейчас да, – с вызовом признал эльф. – Но ты первая начала.

– Я начала? Да иди ты…

Надеюсь, он знаком с диалектом тарских орков.

– Куда?! – сверкнули глаза, сжались кулаки – знаком.

– Ну давай, смелее! Наверное, не впервой бить женщин?

– Что? – поспешно разжал он пальцы. – Да в тебе от женщины только скелет остался! Колдунья выжатая!

– Хамло длинноухое!

Я с грохотом захлопнула входную дверь. Сейчас еще и засов задвину: пусть погуляет, поостынет! Да и самой не мешало бы. Хотела ведь просто поговорить! И почему мне с утра показалось, что он не безнадежен? Пребывала под впечатлением от этого его танца с саблями? Или прониклась сочувствием к сложной биографии? Будет урок на будущее: первое впечатление – самое верное.

Заскрипели половицы в гостиной – зашел. А мне теперь в комнате сидеть? Я же голодная, как волк. Если сейчас же не съем чего-нибудь, опять отключусь, а Лайса, между прочим, до завтра не будет.

Вышла. Эльф сидел в кресле, уставившись в окно, словно еще не все во дворе высмотрел. Тихо проскользнула мимо него в кухню и только сейчас спохватилась: у нас же есть нечего! Чудный денек! И рассчитывать на то, что эльф повторит подвиг и хотя бы начистит картошки, бессмысленно. Для этого надо его попросить, а это уж – увольте!

Я с трудом подняла обитую железом крышку погреба. А свечка где? Обшарив взглядом кухню и не обнаружив искомого, снова вгляделась в холодный полумрак хранилища. Ладно, и так найду. Картошка в ящике слева, мясо в бочонке справа. По скрипучей лестнице осторожно спустилась вниз. Мясо нашла сразу, выложила в миску два куска покрупнее – Ваол небось от ужина не откажется. Сейчас наберу в мешочек картошки… Ох! Со звуком внезапно грянувшего грома надо мной захлопнулся люк. От испуга перехватило дыхание, и я даже вскрикнуть не смогла. Отдышавшись, подняла глаза туда, где в кромешной тьме должен был находиться выход. И как эту крышку упасть угораздило? Я же вроде крючок зацепила. Или нет? Был уже прецедент, только тогда Лайс спускался – чуть было не прибило любимого братца.

Поставила миску с мясом на пол и нашарила лестницу. Поднявшись, попыталась толкнуть крышку одной рукой. Ничего. Убедилась, что ноги стоят крепко, и уперлась обеими. Никакого эффекта. Как будто держит ее что-то. Или кто-то…

Иоллар услышал, как девчонка возится с тяжелой крышкой погреба, и идея пришла мгновенно. Не самая лучшая идея, если учесть, что Эн-Ферро все-таки вернется. Но вернется завтра. А девица – вот она. Так почему бы не решить этот вопрос прямо сейчас? А потом, когда сам все узнает, будет что обсудить с Лайсом.

Проскочив на кухню – даже дверь не скрипнула – убедился, что Галла уже копошится внизу, и захлопнул крышку. Сверху поставил табурет и сел – так вернее. Через пару минут почувствовал слабый толчок. Потом еще один. Потом еще. Ни ругани, ни криков о помощи.

– А ты упертая. Не надорвешься, колдунья?

Интересно, многому она уже успела научиться? Вдруг как шарахнет заклинанием, и будут его потом от потолка отдирать.

– Что за шутки, Иоллар? – Голос из погреба звучал глухо, но не испуганно. Пока.

– Это не шутки. Хочу с тобой поговорить.

– Выпусти и поговорим.

– Нет. Сначала мы поговорим, а потом, может быть, я тебя выпущу.

– Какое «может быть»? С ума сошел? Мне поесть надо, на ногах еле держусь.

– Нормально ты на ногах держишься, – возразил он. – А если есть хочешь, отвечай быстро и честно.

– На что отвечать?

Понятливая девочка. И никаких оскорблений – век бы ее в погребе держать.

– Кто ты такая?

Тишина. Потом недоумевающее:

– В каком смысле?

– Кто ты? Имя. Возраст. Родной мир. Зачем пришла на Тар? Почему с Лайсом?

– И все? Ты же знаешь, Эн-Ферро тебе рассказывал.

– А теперь ты расскажи. Подробно.

– Подробно? Ладно, слушай. Меня зовут Галла. На Земле по паспорту: Иванова Галина Кирилловна. Возраст – двадцать шесть… точнее, почти двадцать семь лет. Работала открывающей на одной из станций. Потом у меня обнаружились способности к волшебству, и поскольку на Земле из-за низкого магического фона развивать их не получилось бы, пришла на Тар. Лайс по просьбе шефа за мной присматривает. Все?

– Твой шеф – Рошан?

– Да. Я ответила на все вопросы?

– Нет.

Но кое-что все же сказала. То, что по непонятным причинам отрицал Эн-Ферро, – это все-таки работа. Хранитель Дивер был прав, Рошан нанял Лайса. Возможно, даже не посвятил карда в подробности, велел только держать рот на замке и не сказал ничего о том, что девчонка представляет угрозу. А Лайс, как всегда, взялся за дело с энтузиазмом, носится с этой замухрышкой и, кажется, уже не на шутку к ней привязался. Эльф невесело улыбнулся: таков уж он есть, Лайс Эн-Ферро, и кому как не ему, Иоллару, это знать.

Но ничего, сейчас эта тощая ведьма-недоучка выложит все, а там уж он сумеет открыть карду глаза на его «дорогую девочку». Он слишком многим обязан Лайсу, чтобы позволить тому стать козлом отпущения в хитроумных играх Хранителей.

– Что ждет Эн-Ферро, если ваши подозрения подтвердятся?

– Все зависит от того, какую роль он играет во всем этом. Если он всего лишь наемник, то ничего ему не грозит – разбираться будем с нанимателем. Если же принимает более активное участие в заговоре, то… Он ведь единственный проводник в Сопределье и единственный оставшийся адепт магии Пилаг, было бы жаль потерять его из-за его же глупости…

– Я все рассказала!

– Зачем ты здесь? И во что втянула Лайса?

Тишина.

– Не хочешь говорить?

– Хочу. Только слова подберу повыразительней!

Еще ерепенится! Но ничего, это ненадолго.

– Как думаешь, сколько весит стол?

– Ты не посмеешь!

– Да неужели? Ты меня плохо знаешь, колдунья. Советую рассказать все как есть.

– Иди ты…

– Как невежливо с твоей стороны. И недальновидно. Стол я все-таки придвину и пойду погуляю. Час, может, два. А ты пока посидишь в холодке, подумаешь, что еще рассказать. Договорились?

Тишина.

– Молчание – знак согласия.

Он установил массивный стол так, чтобы две из его ножек стояли на крышке погреба. Прошел в комнату и опустился на диван. На душе было мерзко. Нет, не из-за того, что он запер девчонку в холодном погребе, а из-за гаденького предчувствия, что ничего она ему не расскажет и, хочешь не хочешь, придется ее выпустить. А завтра, когда ведьма в подробностях опишет свои страдания Эн-Ферро, останется только собрать пожитки и уходить из этого дома.

– То есть ты согласен?

– Да. Я поговорю с Лайсом…

– А вот это излишне. Ему не следует ни о чем знать. К тому же он может быть связан клятвой. Считаешь, он нарушит слово ради тебя? Вот и не подбивай его на сделки с совестью. Просто разузнай о девушке, которую он сопровождает: кто, откуда, чем занимается на Таре. Неплохо было бы… Нет, пожалуй, это будет обязательным условием: достань образец ее крови. Да не смотри ты на меня так, не придется тебе ее резать. Достаточно пары капель. Женщины часто ранятся, готовя еду, работая в огороде, иголкой может уколоться. На худой конец в мусоре поройся или в грязном белье – есть у женщин дни… Эк тебя перекосило! Ладно, на месте разберешься. В сроках тебя не ограничиваю, но сам понимаешь, чем быстрее, тем лучше. Когда узнаешь все что нужно, свяжешься со мной через старый портал. Я покажу на карте. Только будь осторожен, девчонка тоже его использует. Да и вообще, будь с ней аккуратнее, кто знает, чего можно от нее ожидать…

Единственная надежда на Дивера, на то, что Хранитель сдержит слово и не станет преследовать Эн-Ферро.

Решено, если больше ничего не узнает, засиживаться не станет – резанет ножом по костлявой ручке, и с кровью и той обрывочной информацией, что удалось получить, отправится к заброшенным вратам. А потом затаится где-нибудь поблизости и станет ждать, Лайсу может понадобиться его помощь.

Часа не выдержал, максимум минут сорок. Возвратился на кухню, ударил пяткой по крышке:

– Не надумала пообщаться?

Тишина.

Вот ведь упрямая стерва!

Чтобы как-то снять раздражение, вышел из дома, спустился с холма на пустынный берег и вынул клинки. Сколько прошло времени, не считал и вспомнил, что нужно возвращаться, только когда над землей уже сгустились ранние зимние сумерки.

– Не мучь ни меня, ни себя, Галла. Просто скажи мне то, что я хочу узнать.

Тишина.

Он отыскал впотьмах свечку, зажег, опустился на колени и прижался ухом к шершавым доскам: ни звука. Вернул на место стол и приподнял крышку, с опаской – а вдруг ткнет чем-нибудь? – заглянул в погреб. Полоска зыбкого желтоватого света вырвала из тьмы кусок лестницы – широкие, грубо сколоченные перекладины. Девчонки нет. Иоллар откинул крышку и опустил вниз руку со свечой.

Она лежала прямо на земляном полу и, казалось, не дышала.

– Дура упертая!

Соскочив с лестницы, оказался рядом. Приподнял за плечи невесомое тельце и резко встряхнул. Несколько раз хлестко ударил по холодным щекам, и чтобы привести в чувства, и просто потому, что очень хотелось сделать нечто подобное.

Она слабо вздохнула. Кажется, даже приоткрыла глаза.

– Говори! – снова встряхнул он ее. – Что ты делаешь на Таре? Зачем тебе Лайс?

Девушка тряпичной куклой обвисла в его руках.

Ругаясь вполголоса, Иоллар вытащил ее из погреба, внес в гостиную и положил на пол у потухающего камина. Подбросил в очаг дров и раздул огонь. Потом звонкой пощечиной снова вернул девчонку в сознание.

– Мне плевать на тебя, колдунья. Но Лайс Эн-Ферро – мой друг, и я не позволю тебе испортить ему жизнь! Что ты задумала? Зачем тебе Лайс?

В огромных серых глазах туман и ни малейшей искорки понимания. Дрянь! Что же это за тайны у нее такие, что сдохнуть готова, но не проговориться?

Парень вызвал один из мечей, прижал лезвие к узкой ладони. Хранитель сказал, хватит и нескольких капель.

– Лайс…

Он вздрогнул, услышав ее голос, голос больного испуганного ребенка, просящего о помощи, но не позволил себе дать слабину.

– Лайса здесь нет!

Обежал взглядом комнату: нужен был платок или хотя бы какой-нибудь кусочек ткани, чтобы собрать кровь.

– Лайс… я его не… Он сам…

Эльф жестко усмехнулся: ну-ну, сам, значит?

– Он друг…

Конечно. Кому в Сопределье Эн-Ферро не друг?

– Не ври мне, колдунья! – Клинок переместился с руки на голую тонкую шею. – Ты уже проговорилась, что Лайса нанял Рошан, а теперь идешь на попятную?

– Попросил, – слабо шевельнулись бескровные губы.

– Что ты там бормочешь?

– Не нанял… Попросил… Лайс, он друг… моего отца…

Иоллару понадобилось несколько долгих минут, чтобы осмыслить услышанное.

«А что до причин, могу сказать только, что был знаком с ее отцом и многим ему обязан, поэтому для Галчонка сделаю все, что в моих силах».

Идиот.

Эльф обреченно прикрыл глаза.

«Возможно, что все это ничего не значит и девица всего лишь очередная пассия твоего приятеля».

Он убедился, не пассия. И сделал вывод. Один из тех поспешных выводов, от которых всегда предостерегал знавший о его импульсивности Эн-Ферро.

Кто сказал, что есть только два варианта? Если не любовница – то враг? Дивер? Нет, этого он не говорил. Хранитель был крайне осмотрителен в высказываниях, намекал, предостерегал. Просил проверить. Просто проверить. Это он сам так решил. Демоны! Что же с ним такое?

«Что вообще с тобой творится, Ил?»

Лайс обратил внимание в первый же день. Раньше он таким не был. Больше доверял окружающим, а Эн-Ферро всегда и во всем верил не задумываясь. Так почему же теперь он решил, что кард что-то скрывает? Он ведь сразу рассказал ему и о девчонке, и о том, почему засел в этом мире. Что же помешало просто поверить?

«Эльмар», – понял он. Полгода в родном, полном интриг и заговоров мире, и прежний Иоллар уже почти превратился в точную копию отца, разделяющего окружающих на врагов нынешних и врагов потенциальных.

– Лайс…

– Не надо, – прошептал он одними губами. – Я уже понял.

Какая она бледная, почти белая. Прикрытые веки мелко вздрагивают, посеревшие губы чуть приоткрыты. На впалых щеках розовеют следы от его ладони.

– Лайс…

Она еще что-то хочет сказать? Иоллар склонился к ее лицу, не желая упустить ни слова, возможно все-таки…

– Лайс! – почти крик.

«Придурок!» – снова обругал себя эльф. Ничего она не хочет сказать. Ей плохо, она бредит и зовет того единственного в этом мире, кто может ее защитить, кто снимет боль и вернет силы.

«Меня не будет пару дней, хочу попросить тебя присмотреть за девочкой».

Молодец, присмотрел! И накормил, и уложил! Запер в ледяном погребе и продержал несколько часов, а теперь вот бросил на голом полу, словно ветошь.

Иоллар поднял на руки легкое тело, прижал к груди безвольно болтающуюся голову. Ногой открыл дверь в ее спальню, и, придерживая Галлу одной рукой, второй сдернул с кровати цветастое покрывало. Уложил, накрыл одеялом. Что еще? Пусть он не обладает способностями магистра Пилаг, но что-то ведь он может?

Накормить!

А как? Готовой еды в доме нет: вчерашний суп сам доел за час до ее прихода, намеренно выплеснув остатки в помои. Но проблема даже не в этом, а в том, что сейчас девушка вряд ли сможет поесть, в лучшем случае удалось бы ее напоить… Настойка! Лайс говорил что-то о настойке, которая должна была помочь.

– Галла, очнись! Очнись, пожалуйста!

Только тихий короткий вздох. «Она ведь так и умереть может», – с ужасом осознал эльф, прежде чем впопыхах кинулся обшаривать ее комнату в поисках чудодейственного лекарства. Ничего. Только книги, тетради, отдельные исписанные беглым почерком листы. Две баночки с кремом. В привлекшем было внимание пузырьке – духи. Зачем ей духи, если она ими не пользуется? А в шкафу – платья. В платье он тоже ее не видел. А вот настойки нет.

Зажег, наверное, все имевшиеся в доме свечи, обыскал все комнаты – ничего. В каморке Лайса обнаружилось мерзко пахнущее пойло. Дать ей глоток? А если станет только хуже?

На кухне наткнулся взглядом на стоящую в углу корзину с яйцами и вдруг вспомнил, чем откармливали ослабевших после длительной болезни детей в приюте на Каэлере. Отыскал в шкафу широкую чашку, аккуратно отделил желтки, смешал их с сахаром. Подумав, влил в смесь и белки – не помешает.

Она дышала. Слабо, едва уловимо, но все же дышала.

– Галла!

На то что она услышит, не рассчитывал и отшатнулся, увидев, как распахнулись испуганно ее глаза.

– Все хорошо. – Он мягко отстранил ее протестующе поднятую руку. – Надо выпить это, тебе станет легче.

Пересохшие губы слабо искривились в исполненной жесткого сарказма усмешке.

– Поверь мне…

И осекся. Нет у нее причин ему верить. Ни одной.

Ну и пусть! Просто навалился на слабо сопротивляющуюся девушку, силой разжал стиснутые зубы, влил в рот немного сладкой тягучей смеси и тут же зажал ей нос. Проглотила. Закашлялась.

– Поняла? Теперь пей!

Она пила медленно, делая небольшие судорожные глотки. А после откинулась на подушки, прикрыв глаза – наверное, не столько от усталости, сколько для того, чтобы не смотреть на него.

– Отдохни.

В кухонном шкафу отыскал крупу, спустившись в погреб, обнаружил недалеко от места, где она лежала, миску с мясом.

Мясо обжарил как сумел. Сварил жидковатую вязкую кашу.

Когда опять зашел в ее комнату, девушка лежала, вперив взгляд в потолок, ничем не выдав, что услышала его шаги или скрип открывающейся двери.

– Тебе лучше?

Нет ответа.

– Тебе нужно поесть.

Подхватив под мышки, усадил ее на постели, подложив под спину подушку:

– Так нормально?

И тут же со злостью спросил себя, чего он ждет. Благодарности?

Тарелку с кашей и мелко нарезанным мясом поставил ей на колени и вышел из комнаты, чтобы не смущать.

Присел на диван, обхватил руками отяжелевшую голову. Идиот! И на кого он накинулся со своими нелепыми подозрениями – на девочку, почти ребенка! Сколько ей? Двадцать шесть, двадцать семь? Для эльфов это, считай, детство. Для некоторых людей, оказывается, тоже.

Звон бьющегося стекла вывел его из раздумий. Тарелка. Гордая девчонка психанула и швырнула ее на пол: не нужны мне, мол, твои подачки. И что теперь делать? Накормить-то ведь нужно! Накормить, убедиться, что она в порядке, и, не дожидаясь утра, ехать в Паленку. Расскажет Диверу все, что сумел узнать, расскажет убедительно, отметая всякие подозрения. А потом вернется на Эльмар – там ему самое место. А Лайсу Галла сама все объяснит, после такого кард о нем сожалеть не станет.

Не самое лучшее, но все-таки принятое решение словно сняло часть груза с души. Сейчас только накормит эту упрямицу. И кровь. Нужно взять ее кровь: пусть Хранитель проверит свои домыслы и отцепится от Лайса и этой дерганой девчонки, в которой только законченный параноик узрит опасность для Великого Круга драконов.

Чтобы не пугать Галлу видом меча, взял с кухни коротенький ножичек и завернул его в найденный в ее спальне платок. Толкнул дверь и остановился на пороге. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что произошло на самом деле: ничего она не швыряла. Тарелка просто выскользнула из обессиленных рук, съехала по одеялу и упала на пол. А сама девушка закрыв лицо ладонями, сидела все так же и тихо, почти беззвучно плакала.

Он подошел к ней, осторожно коснулся вздрагивающего плеча:

– Не плачь, не надо. Я сейчас все уберу и принесу еще.

Насыпав новую порцию, рисковать не стал:

– Не сердись, но будет лучше, если я сам тебя покормлю.

Обернутый платком нож положил на столик у ее постели. Успеется…

Галла

Безумие. Весь этот день – сплошное безумие.

Сначала перепалка во дворе. Обменялись, как говорит Лайс, любезностями.

А потом этот чокнутый эльф запер меня в погребе! Все выспрашивал, во что это я втравила его дружка. Это, принц, еще разобраться нужно, кто, кого и во что втравил! Придурок!

А я и сама хороша! Почему бы не стукнуть чем-нибудь тяжелым по тупой остроухой башке, пока их владетельство мирно почивает, усевшись на пол у моей кровати и откинув на одеяло безмозглую голову. Ну и что с того, что он меня тут поил, кормил, выхаживал? А из-за кого я оказалась в таком состоянии?

Нет уж, сегодня, так и быть, пусть живет, а завтра вернется Лайс, и я прямым текстом ему заявлю: или я, или дружок его прибацнутый! Надо же было придумать такое: жизнь я Эн-Ферро порчу! А я ли? Всего два дня как этот оркоэльф у нас поселился, а Лайс словно сам не свой. Угрюмый какой-то стал, задумчивый. А этот…

Я уже в который раз взглянула на спящего эльфа. Смотрю и смотрю, все жду, когда в душе проснется лютая ненависть и негасимая злоба, а получается только наоборот. Придя в себя, еще хотела прибить мучителя, даже за канделябром с догорающими свечами потянулась и раздумывала еще: в лоб лучше бить или в висок, чтобы наверняка. А этот гад возьми и заворочайся во сне, еще и губами причмокнул, совсем как ребенок – тут я руку и опустила. Не был он спящий похож ни на оскорблявшего меня вчера грубияна, ни на державшего в подполье изверга. Эльф как эльф. И лицо не ехидное, не злобное, нормальное лицо. Может, это от того, что глазища его колючие сейчас закрыты, а проснется, зыркнет снова… Хотя с вечера он уже на меня по-другому смотрел: грустно так, виновато…

Еще бы не виновато! Чуть было не убил ведь. Нет, однозначно, у этого Иоллара с головой что-то. То орет, как потерпевший, то тут же прощения просит. Как он там сказал? За то, что плохо обо мне подумал? А с чего было плохо думать? Зачем вообще обо мне думать надо было? Из-за Лайса. Верно все же Эн-Ферро диагноз поставил: ревность. Причем патологическая. Развернул тут целую теорию заговора против ненаглядного воспитателя, а меня назначил на роль главной злодейки. Почему? Да потому что больше рядом никого не оказалось!

Если поразмыслить, по той же причине, по которой я свалила произошедшие с кардом перемены на эльмарского гостя.

Нет, определенно, я такая же чокнутая: уже ищу злобному принцу оправдания! Но с другой стороны, если подумать… Мне шеф всегда говорил: думай, Галчонок, думай! Думай, а потом действуй. И канделябром по башке – не выход. А что, если Иоллар тоже заметил, что с Лайсом что-то не так, что у него появились какие-то проблемы, а так как на Таре Эн-Ферро со мной, то, стало быть, и проблема эта – я. Логично, Галина Кирилловна? Не отзывается. Скоропостижно скончалась в погребе – не созданы земные девицы для таких жестоких испытаний, такое только тарские волшебницы выдерживают. Их и спросим. Логично, ответила тарская волшебница. Особенно если учесть, как я сама его приняла.

Передумав убивать эльфа, я попыталась взглянуть на ситуацию с его стороны. Итак, что мы имеем? Приехал парень к старому другу, а у того в доме какая-то девица хозяйничает, гостю грубит, никакого почтения не выказывая ни к эльфячьим ушам, ни к благородному происхождению (ни к возможному почтенному возрасту – он же эльф, попробуй пойми, сколько сотен ему уже стукнуло). А друг, Лайс то есть, находится у нахалки в полном подчинении, молча терпит подобное поведение, да еще и носится с этой особой, чуть ли не пылинки с нее сдувает. Вспомнить хотя бы прошлый вечер: кард меня разве что на руках не баюкал, а так и подлечил, и накормил, и чаю заварил, а потом еще и главу из «Стихий» прочел с комментариями – вряд ли Иоллар когда-нибудь видел приятеля в подобном амплуа. Вполне мог сделать выводы, что я наложила на Эн-Ферро какие-то чары, удерживаю его шантажом или еще что-нибудь в этом роде, и решил в очередной раз спасти другу жизнь. А если так, то эльфа с большой натяжкой, но понять можно. Методы у него, конечно, иезуитские, но цели благородные…

А я дура! Нет, это ж надо быть такой всепрощающей! Сволочь он, и все тут!

За окном уже светало, спать не хотелось, и осторожно, чтобы не потревожить эльфа…

Да какое там осторожно! Вставая, я «нечаянно» и очень неслабо долбанула ногой по темноволосой голове. Доброе утро, принц!

– Я сегодня уеду.

Похвальное решение. И не буду теперь ломать себе голову, гадая, какая еще замечательная идея придет в его безмозглую черепушку, и в погреб спускаться буду без опаски, и на диванчике в гостиной стану валяться вечерами, как раньше.

– Куда?

А мне не все ли равно? И как вообще можно разговаривать с ним после вчерашнего?

Молчит. Только плечами пожал. А взгляд как у собаки бездомной.

Так ведь он бездомный и есть! А намылился куда, кому он на Таре нужен? Причем уходить, судя по собранной сумке, решил прямо сейчас.

– Ты что, и Лайса не дождешься?

Вздрогнул. Кивнул:

– Хорошо. Дождусь.

Ну-ну, смотри уж, дождись. Не хватало мне потом с кардом объясняться, куда я приятеля его драгоценного задевала.

– Ты что, и Лайса не дождешься?

Ну конечно же она решила, что он хочет избежать справедливой расплаты.

– Хорошо. Дождусь.

Самому интересно, как отреагирует на ее рассказ Эн-Ферро. Наорет? Врежет пару раз? Вряд ли. Перво-наперво потребует объяснений. И что ему делать? Рассказать о договоре с Дивером и терпеливо дожидаться, пока Сумрак в его крови не восстанет против клятвопреступника?

Он уже видел такое: кровь сочится сквозь поры, мясо отслаивается от костей, сгнивая на глазах – не слишком ли высокая цена за один неосмотрительный поступок?

Не станет он ничего объяснять! Пусть Лайс что угодно о нем думает, пусть считает извергом-извращенцем, получающим удовольствие от издевательств над беспомощными девчонками, психопатом-параноиком, да кем угодно – один разговор он все же переживет. А после дойдет до Марони, наймет кера и двинет к вратам. С Дивером поговорит, но вчерашнее решение о возвращении на Эльмар с утра отверг: переберется, как и планировал, на Саатар и ни с Эн-Ферро, ни с его подопечной уже не встретится. А что до крови, которую так и не удалось достать, – ничего, обойдется дракон и без этого. Сам же говорил: не нужно никого резать, вот он и не резал. Вам надо – сами и… Нет, он так не скажет конечно же. С Хранителем нужно быть осторожнее. Но в настоящее время разговор с Эн-Ферро волновал Иоллара больше, чем последующая встреча с драконом.

Чтоб хоть чем-то занять себя в ожидании, прибрался в доме, приготовил немудреный обед – прощальный, так сказать, подарок. Пусть и не оценят.

Лайс возвратился первым, спрыгнул с кера и, поздоровавшись, сразу же спросил:

– А Галчонка что, еще нет?

Эльф и сам заметил, что пора бы ей вернуться. Наверное, сидит в школе, рассчитывает время, чтоб не попасть домой раньше карда, не хочет снова оказаться с ним, Иолларом, наедине.

– А вчера она как?

Рассказать? Нет, пускай сама. Чтобы уж наверняка.

– Ну чего молчишь, погрызлись опять?

– Вроде того.

– А дом, гляди-ка, не рухнул!

Эн-Ферро пребывал в хорошем расположении духа, и портить ему настроение загодя не хотелось.

– Лайс, ты прости, чувствую себя неважно. Пойду по берегу прогуляюсь.

Ее он заметил издали. Стоял и смотрел, как заводит в сарайчик кера, как стряхивает на крыльце налипший на сапоги снег, входит в дом. На весь рассказ дал ей полчаса – должна уложиться. Выждал положенное. А вот теперь пора!

Вошел в дом.

Странно. Из-за прикрытой двери кухни доносились обрывки разговора и смех. Решили по-быстрому его судьбу и принялись обсуждать более интересные темы?

– И понимаешь, ничего же сложного, – радостно тараторила Галла. – С первого раза, представляешь? С первого! И с ног не падаю, и чувствую себя лучше, чем весь последний месяц!

Иоллар вошел в кухню. Не хотелось нарушать такую идиллию, но пусть уж сразу его отчитают, вышвырнут из дома и вернутся к своим радостям.

– Ну что, полегчало? – поинтересовался Лайс. – Ты садись, поешь, а то лица на тебе нет. Я все!

И вскочил, освобождая ему место за столом. Тем самым столом, которым вчера он придавил крышку погреба.

Ничего еще не понимая, Иоллар тяжело опустился на табурет.

– Только без скандалов тут, я вздремну пока, – предупредил Эн-Ферро.

Галла сказала ему вслед что-то на не знакомом эльфу языке, и оба они, и кард, и девушка весело рассмеялись.

Да она ведь не рассказала ему ничего!

– Почему? – спросил, когда за Лайсом закрылась дверь.

Смелости поднять на нее глаза не хватило.

– Потому. – Галла со стуком поставила на стол перед ним наполненную до краев тарелку, и несколько капель томатной подливы растеклись по скобленым доскам кровавыми пятнами…

Галла

Вернувшись из школы, я было решила, что эльф уже смылся, опасаясь разборок с Эн-Ферро. Так нет же, пришел, герой. И судя по мрачной роже, готовится принять заслуженную кару.

– Ну что, полегчало? – обернулся к нему Лайс. – Ты садись, поешь, а то лица на тебе нет. Я все! Только без скандалов тут, я вздремну пока.

– Не слишком расслабляйся – попросила я, заглядывая в кастрюлю. – Сегодня снова твой дружок в повара играл, а у меня желудок нежный, может понадобиться помощь целителя. Или некроманта.

Кард состроил зловещую рожу, приличествующую, по его мнению, уважающему себя некроманту, и я не смогла удержаться от смеха.

А через мгновение осталась наедине со своим вчерашним мучителем.

– Почему? – пробормотал он.

Видимо, имелось в виду, почему я ничего не рассказала Эн-Ферро и позволяю ему как ни в чем не бывало рассиживаться на моей кухне.

– Потому.

Первую порцию я сунула под нос эльфу: пусть сам сначала попробует свою стряпню, чтобы я убедилась, что он не сыпанул туда пригоршню отравы. Но он не спешил начинать трапезу, а медленно поднял на меня глаза, в которых явственно читался все тот же вопрос.

– Мне плевать на тебя, Иоллар. Но Лайс Эн-Ферро – мой друг. – Я намеренно повторила его же слова. – И если ради его спокойствия мне придется терпеть в доме тупоголового эльфийского принца, то я, так уж и быть, потерплю. И не знаю, какая повитуха уронила тебя в младенчестве и какая шиза посещает тебя временами, но надеюсь, что твоих скудных мозгов хватит, чтобы понять, что никаких интриг я не плету, Лайса на Таре цепями не удерживаю и даже тебя почти уже не хочу убить за вчерашнее…

– Почти? – осмелел эльф.

– Моя доброта небезгранична. Просто не хочу лишний раз огорчать Лайса.

– Ты давно с ним знакома? – спросил Иоллар.

– Всю жизнь, – ответила я, не уточняя, что знакомство было несколько односторонним.

– Странно, мне он о тебе никогда не рассказывал.

– Зато мне о тебе рассказывал! – вышла я из себя. – Все уши прожужжал! И какой ты умный. И отважный. И веселый… Ага, прям обхохочешься с тобой! А больше всего распинался, как ты, герой недоделанный, жизнь ему спас. И что, я должна после всего этого сказать ему, что ты еще и на голову больной? И про погреб? И про то, как ты меня своим мечом тыкал? Он тебе верит, а ты… В общем, ничего я ему не скажу. Но учти, если что-то подобное повторится, я…

А что я? Определенно, прежде чем произносить такие речи, нужно продумать все хорошенько.

Но Ваол избавил меня от необходимости продолжать.

– Не повторится, – пообещал он своей тарелке. – И не переживай, я надолго не останусь. Самое большее – до апреля.

Утешил, блин! До апреля еще дожить надо…

 

Глава 4

– …Знаешь, мне нужно будет уйти. Ненадолго.

– Уйти? – спрашивает он подозрительно.

Она улыбается, грозит шутливо пальчиком:

– Не вздумай ревновать! Просто меня ждут. Там, помнишь, где мы познакомились.

– И кто, если не секрет?

– Подруга.

– Та самая, которая придумывает тебе женихов и отваживает приставучих драконов? – вспомнил он и дождался ее согласного кивка, чтобы поинтересоваться: – Она же не идущая, что может вас связывать?

– А у тебя что, нет друзей? Я имею в виду обычных, не Хранителей, не драконов, просто людей, или эльфов, или…

– Кардов, – улыбается он.

– Кого?

– Кардов. Есть такой интересный народец у меня на Свайле. Еще у Кадма на Юули. Бывала там когда-нибудь?

Она отрицательно мотает головой:

– Ни там ни там. И про кардов, честно сказать, впервые слышу.

– Да ну! – удивляется он. – А я-то думал, слава Лайса Эн-Ферро гремит по всему Сопределью.

– Эн-Ферро? – Она забавно морщит носик, припоминая. – Я считала, это вымышленный персонаж. Ну знаешь, этакий герой эпоса идущих.

Услыхав это, он не может сдержаться. Это ж надо сказать такое: вымышленный персонаж, герой эпоса! Интересно, многие думают так же?

– Нет, – сквозь смех отвечает он. – Эн-Ферро вполне реален. Если удастся его поймать, познакомлю.

– Он и есть твой друг? – догадывается она.

– Друг-друг. У меня их не слишком много. Лайс, Рошан и… Да нет, пожалуй, и все.

– А Рошан – это…

– Хранитель мира, в который ты собралась. Тоже могу познакомить.

– И как же ты меня представишь? – спрашивает она лукаво. Но за этой шуткой он отчетливо видит другой, более серьезный вопрос. Вопрос, который ни он, ни она все еще не решаются задать прямо: кто же они друг другу и значат ли что-нибудь эти два месяца на Алеузе?

– А как бы ты хотела?

И тут же корит себя: трус! Перекладываешь на нее ответственность за это решение!

– Пожалуй, пока никак, – улыбается она. А глаза погрустнели. – Мне хватает и одного знакомого Хранителя…

Галла

– Эльф где? – спросила я с ходу.

– Доброе утро, – протянул удивленно Лайс. – И зачем он тебе?

– Ни за чем. С тобой хочу посекретничать.

– Секретничай. Ил опять разминается.

Я выглянула в окно: заснеженный берег был пуст.

– Ты же сама сказала, чтобы в лес ходил. Вот я его и послал.

Странно, что послушался. Я его тоже много куда посылала – не шел.

– Так что у тебя там?

– Сон. Еще один.

Рассказала, как запомнила.

– Вымышленный, значит? – хохотнул кард. – Интересно.

Сходил к себе за тетрадью, наскоро записал мое видение, перелистал страницы, прикидывая что-то в уме.

– Выявил закономерность?

– По хронологии – нет, – огорченно произнес он. – Сюда бы лабораторию, чтобы можно было ежедневно фиксировать твои показатели…

Я мысленно возблагодарила всех известных мне богов за то, что научно-технический прогресс пока обходит этот мир стороной. Лабораторию ему! Опутать меня проводами и каждый день выцеживать кровь? Размечтался!

– Кстати, Лайс, ты же у меня кровь брал. И как?

– Что как?

– Анализы мои. Гемоглобин там, лейкоциты… Что еще есть?

– Я вообще-то магическую составляющую анализировал, – ответил он. – А вот гемоглобин у тебя как раз ниже нормы. Питаться лучше надо.

Сейчас начнется!

– Вот и Рошан говорит…

– Ой! – вспомнила я. – Ты ж его видел! Видел и ничегошеньки мне не рассказал! Как он там?

Сказал бы мне кто, пока я работала на Земле, что буду так зверски скучать по начальнику, – ни за что не поверила бы.

– Нормально. Привет передавал. Я с ним недолго и говорил. Заскочил после Юули, – при упоминании этого мира на его лицо словно тень легла, – отдал результаты и сразу за Илом.

Значит, Юули? Встретился там со старыми знакомыми, с кардами, их же ни в одном мире больше нет. Может, скучает мой магистр по своему народу – сходил вот, разбередил душу и вернулся смурной.

– Расскажи, – попросила я.

– О чем? Как Иоллара выводил?

– О Юули.

Он вздрогнул. Не ошиблась, значит.

– Ну Юули – стандартный сопредельный мир. Уровень магического фона четыре балла по шкале…

– Лайс, кончай придуриваться! Ты прекрасно понял, о чем я.

– Извини, Галчонок, – вздохнул он. – Но к нашим с тобой делам это не относится.

– А просто так рассказать? Как другу?

– А как друга не хочу грузить тебя лишними проблемами.

И тут же с обычной легкомысленностью спросил:

– Ты завтрак-то приготовишь или снова будем Ила дожидаться?

Если б мы его дожидались, так в школу голодная и поехала бы. Принц Ваол к завтраку не явился. Притаился, наверное, в лесочке и выжидает, пока я из дому уйду. Вчера тоже весь день от меня шарахался. Но оно и неплохо, сама еще не решила, как мне теперь с ним общаться. Стремительно, надо сказать, у нас отношения развиваются: в первый вечер погрызлись, во второй продержались из-за моей недееспособности, на третий я уже в погребе сижу, на четвертый эльф от меня глазки виноватые прячет, десятой дорогой обходит. Сегодня что будет, даже фантазии не хватает предположить. А завтра так вообще выходной, Лайс охоту герцогскую сопровождает, а мне опять с чокнутым этим одной оставаться. Хотя зачем? Договорюсь с ребятами, может, в городе встретимся, погуляем. Могу вообще с вечера у Алатти остаться или у Вришки. К Миле нельзя – она по ночам что-то там провидит. А у Рисы, по-моему, Дан уже вторую длань ночует. Быстро у ребят все сладилось. Как бы еще с ними беседу провести на предмет предохранения от нежелательных последствий? Данвей – мальчик наивный, небось до сих пор считает, что детей филин по ночам приносит – местная аналогия нашему земному аисту. Может, хоть у Рисы ума побольше, у нее все-таки мать эльфийка, дала, наверное, дочурке ценные указания для таких случаев, а может, и снадобий каких-нибудь – у эльфов-то вопрос контрацепции давно решен.

А вот и они оба, легки на помине! Стоят, за ручки взявшись, улыбки дурацкие, и глазами друг друга прямо-таки пожирают. Тьфу! Завидно мне, что ли? У самой-то уже: раз, два, три… скоро год как никого! Ну не везет мне с мужчинами. Одна надежда: выучиться побыстрее и пойти в какой-нибудь мир, где по статистике больше всего симпатичных холостяков.

– Галла, привет! О чем задумалась?

Ой, Сэл, узнал бы ты, о чем, стал бы цветом со школьный вымпел – порядочным семнадцатилетним девицам о таком и знать не полагается.

– Да так, о ерунде всякой. А где все? Я только Рису с Даном вижу.

– А зачем тебе все, – улыбнулся водник, – когда есть я?

Мамочки! Кто это и куда делся милый робкий Сэллер Кантэ?

– Сэл, ты извини, меня тэр Марко ждет. На «Травах» увидимся, или после занятий, если не задержусь.

– Если задержишься, я тебя подожду, – пообещал он, вызвав у меня новый приступ нервной дрожи.

Надо срочно решать что-то с этим Ромео. Или пользоваться моментом, пока Галина Кирилловна моя молчит. А что? Симпатичный парень, не дурак, волшебник выйдет неслабый. Годков, правда, маловато, а так…

Так! Не о том сегодня думаете, тэсс Эн-Ферро! А ну-ка бегом в малый испытательный и работать до седьмого пота, пока дурь из головы не выветрится!

Дурь выветрилась быстро. Еще бы ей не выветриться, когда наставник меня по самое некуда загрузил: тут тебе и прямое воздействие, и опосредованное управление, и стабилизация неустойчивых потоков – за один день узнала больше, чем за все время обучения! Выходила осторожненько, ощущение было такое, что тряхну разок перегруженной головушкой, и все новоприобретенные знания из нее вывалятся. Хорошо хоть практики не было, и сил осталось достаточно, чтоб и домой без проблем добраться, и ужин нормальный приготовить, а то, не приведи боги, эльф опять кашеварить примется.

От мыслей о вкусной и полезной пище меня отвлек благополучно забытый за время занятий Сэл, сдержавший утреннее обещание, – дождался-таки.

– Я тебя провожу?

– Да я сегодня вроде бы в порядке, – попыталась отказаться я.

– А просто так нельзя? – опустил он голову.

Горе ты мое луковое!

– Можно. Ты сегодня верхом?

– Да. Только давай подождем немного. Прямо перед тобой магистр Феаст из школы вышел, тоже к керсо пошел. Пусть уедет уже.

– Какой Феаст? – Я такого наставника не помнила.

– А, ты же не знаешь. Артефактор. Вроде консультанта со стороны по вопросам инструментальной магии. Его к старшим часто приглашают, а к нам сегодня Гейнра зазвала. Показывал амулеты: накопители, проводники, парочку одноразовых заклинаний. Говорят, у него магическая лавка в городе, нужно будет зайти при случае. Вон он, кстати, кера выводит.

Рассмотреть артефактора мне не удалось. Только теплый плащ с капюшоном да длинный посох, на который он опирался, пока не взобрался на ящерку.

– Теперь пошли, – скомандовал Сэллер.

По дороге парень болтал без умолку, пересказывая все произошедшее на пропущенных мной уроках, даже острить пытался, зародив у меня смутное подозрение, что близнецы шутки ради поменялись местами.

– О, опять тебя встречают, – набычился он вдруг, стопроцентно выдав в себе все-таки Сэла, а не Ная.

Ну, встречать не встречают, а эльф опять вдоль забора расхаживает. Тесный, видать, у нас с братцем домишко, некоторым принцам и развернуться негде.

Интересно, Лайс уже вернулся? А если нет?

– Сэл, а может, ты к нам зайдешь?

Не хочется снова с этим типом наедине оставаться. Вроде бы все решили, но кто знает, что у него в башке творится.

Упрашивать водника не пришлось, после такого предложения он аж засветился. И к дому подъехав, на эльфа взирал чуть ли не с превосходством, даже поздоровался первым и не так неуверенно, как в первую встречу:

– Доброго дня, сидэ эльф.

– Доброго дня, тэр ученик, – в тон ему ответствовал принц, не глядя в мою сторону.

Обмен приветствиями в такой форме говорил о том, что друг другу они официально не представлены, и мне, как общей знакомой, стоит исправить эту ошибку. Но, во-первых, ошибкой я такое положение вещей не считала – незачем мне этого беженца эльмарского с друзьями знакомить. А во-вторых, просто не знала, как это правильно сделать. С Сэлом-то все ясно: Сэллер Кантэ – друг и соученик. А Ваол? Лайс хоть бы предупредил, как в этом мире его приятеля величать. Идущие, как правило, имен не меняют: мол, звать меня так-то и так-то, и глубоко мне безразлично, что у вас такие имена не в ходу. Но этот-то не идущий, может, у него и псевдоним имеется.

Не дождавшись от меня никаких действий, парни решили этот вопрос сами.

– Иоллар.

– Сэллер.

И даже руки друг другу пожали. Молодцы, смотреть любо-дорого!

Может, все же эльф какую подлянку задумал?

– Лайс дома? – попыталась привлечь я его внимание.

– Нет, – ответил он, а потом, намного тише, едко прибавил: – Води кого хочешь.

Ненадолго же его смирения хватило! Ладно, хоть Сэл не слышал.

В долгу оставаться не хотелось. Подозвав эльфа поближе, я свесилась с кера и очень-очень вежливо попросила, многозначительно прошептав:

– Ты тогда тоже погуляй пока.

Он взглянул на меня как-то странно, но согласно кивнул. Ну и хорошо, пусть померзнет! А его мнение о моем моральном облике меня не волнует.

Что делать со званым гостем Сэллером Кантэ, я не знала, но уж во всяком разе не то, о чем подумал блудный принц. Посему, напоив его чаем, попыталась приспособить в кухонные работники, торжественно вручив нож и мешочек с картошкой. Судя по безумному взгляду, дети верховного судьи герцогства картошку видели только в жарено-вареном виде.

– Ладно, – вздохнула я, – учись, пока я жива!

Наглядно продемонстрировав, как следует поступать с данным овощем, рискнула предложить:

– Теперь сам попробуй!

И следующие минут двадцать ушли на остановку крови, поиск бинтов и перевязку сразу трех порезанных пальцев.

Поняв, что толку от водника никакого, смиренно взвалила весь груз работ на свои хрупкие плечи, позволив раненому ухажеру развлекать меня беседой. Но и с этим не заладилось – видимо, Сэл на приглашение не рассчитывал, исчерпав запас красноречия по пути из школы. Но прощаться он не спешил. А я и не гнала. Зачем? У меня для таких случаев Лайс имеется.

Эн-Ферро пришел, когда я уже почти закончила с готовкой. Ворвался в дом, как торнадо, чуть входную дверь с петель не сорвал, влетел на кухню и остановился, переводя непонимающий взгляд с меня на гостя и обратно.

– А что это вы тут…

– Обед готовим, – отозвалась я. – Или уже ужин? Кстати, помнишь Сэла?

Помнить-то он помнил. И Сэл его тоже.

– Гал, можно тебя на минутку?

Я прошла за кардом в гостиную, где в смущении переминался с ноги на ногу эльмарский принц.

– И кто объяснит мне, что здесь происходит? – грозно обратился Лайс к нам с эльфом.

– А что такое? – не поняла я.

– Что? Вот это чудо остроухое тормозит меня на полдороге к дому и начинает какую-то ерунду плести о природе, о погоде и не прогуляться ли нам в поселок. А когда я ему доходчиво объясняю, что я за день уже нагулялся, просит меня не сердиться и заявляет, что ты тут… хм… не одна.

Я чуть от смеху не умерла. Ну дела! Ваол на самом деле поверил, что я притащила домой дружка! Но, что странно, я-то думала, что он меня братишке с первой минуты сдаст, а он, оказывается, еще и прикрыть решил! Ой порадовал!

Лайс недолго думая присоединился к моему веселью, причем забавляла его больше всего разобиженная физиономия эльфа.

– Да уж, Ил, выводы ты делаешь интересные!

– А что я? – насупился тот. – Она ж сама сказала…

– Что я сказала? Погулять, пока обед не готов?

– Ты про обед не говорила! – совсем уж по-ребячьи губы надул.

– Ну извини, я же не думала, что у тебя только пошлости на уме. Ты, Лайс, выгулял бы его в Марони, а то я слыхала, некоторым озабоченным товарищам длительное воздержание грозит проблемами с психикой.

Эльф безропотно снес мои обвинения и в пошлости, и в озабоченности. Либо все еще вину искупает, либо не так уж они и несправедливы.

– А мы, пожалуй, сегодня и сходим, – решил, поразмыслив, кард. – А то я завтра снова на два дня уеду.

Мы с Иолларом переглянулись, причем с одинаково испуганными лицами. Ну мне-то есть чего бояться, был прецедент, а вот эльфу-то что? Ладно, поживем – увидим, а сейчас мне на кухню пора, жаркое проверить, да и кавалер у меня там сидит, решил уж, наверное, что грозный брат меня здесь жизни лишает, а может, уже втихаря через окошко свалил.

– Лайс, а можно, Сэл на ужин останется?

Эн-Ферро пожал плечами:

– Пусть остается. Это же Сэл! – И снова рассмеялся. – Слышишь, Иоллар, это просто Сэл! Галчонок у нас, если не врет, конечно, женщина с принципами, малолетними не интересуется.

– Надо же, – протянул разобиженный эльф. – Галчонок у нас, оказывается, женщина!

– Чего?! – воспылала я праведным гневом.

– Ил, ты бы не… – попытался вступиться за меня кард.

– Какой я тебе Галчонок?! Да я этого Галчонка только от Лайса терплю, да еще от… дяди. – Рошана лишний раз поминать не хотелось. – А для тебя я Галла, запомни. Можно еще тэсс Эн-Ферро – на «вы» и почтительным шепотом! А Галчонком еще раз назовешь – убью! Понял?

По пути на кухню я задержалась в коридоре ровно настолько, чтобы успеть услышать ошарашенное эльфово:

– Н-да, интересная у нее расстановка приоритетов.

И довольный хохот Лайса:

– Я ж тебе говорю – женщина!

Иоллар был зол. На Дивера, давшего ему это нелепое поручение, на Галлу с ее глупыми шутками, на Лайса, над этими шутками смеющегося. Даже на мальчишку-мага, за весь ужин произнесшего от силы пару фраз. Иными словами, он был зол на себя самого.

«Заговоры она затевает! – думал он, переводя взгляд с растрепанной девчонки на свежий шрам на своей ладони. – По непроверенной информации… Проверять информацию надо, лорд Дивер, прежде чем Лайсу угрожать и меня в святилище Сумрака тащить! Жаль, мир недоразвитый, даже фотоаппаратов нет, а то бы я вам с кровью еще и портретик заговорщицы вашей передал бы. Посмеялись бы потом на совете».

Хотя с фотографией ладно, а вот кровь добыть придется. И каким образом?

«На кухне она поранится. Иголкой уколется. В огороде поцарапается. Здесь зима, между прочим, лорд Хранитель. Какой зимой, к демонам драным, огород?»

– Ил, что-то не так?

Галла, набросив пальто, вышла на крыльцо проводить гостя, и они с Лайсом остались вдвоем.

– Все хорошо.

– По тебе не скажешь. Как будто недоволен чем-то. Я понимаю, домик у нас маловат, условия…

– Бывало и хуже, – отмахнулся он.

– Могу уступить свою конуру. Хоть какая-то приватность.

Иоллар пожал плечами. А смысл? Тем более он знал, что Эн-Ферро в этой самой приватности нуждается больше.

– Не стоит. Разве что твою… сестру смущает, что в проходной комнате спит посторонний мужчина.

– Галлу? Не думаю. Там, где она росла, в этом не видят ничего неприличного. А здесь маги не слишком следят за соблюдением условностей. Будь мы крестьянами или простыми горожанами, с первого дня поползли бы слухи, что какой-то парень и явно не родственник поселился под одной крышей с незамужней девицей. А так… – Кард неопределенно повел рукой.

– Слухи ее не волнуют? – Эльфа это не удивляло. Да и не заботило в принципе. Просто поддержал разговор.

– Галчонок тут только на время учебы. Думаешь, есть смысл беспокоиться о репутации? – Лайс будто бы задумался, а после радостно, словно нашел решение необычайно важной проблемы, выдал: – Если будет нужно, скажем, что ты ее жених!

Шутка не удалась, но Иоллар улыбнулся.

– Конечно, – ответил он беззаботно. – Лучшей избранницы мне не сыскать. Так как я совсем недавно ослеп, оглох и тронулся рассудком.

– Кто тронулся рассудком? – участливо поинтересовалась вернувшаяся со двора Галла.

– Ил, – нимало не смущаясь, заявил Лайс. – В тот миг, когда увидел вас, тэсс Эн-Ферро.

Девушка проигнорировала веселый тон карда, уловив только смысл фразы, и нахмурилась.

– Я это заметила, – произнесла она серьезно.

Лайс налил себе еще вина и задумался. Все оказалось не так просто, как он представлял. Детишки друг другу не понравились, шутки перерастали в насмешки, а разговоры в скандалы. Странно. Он был уверен, что у них много общего.

– Передумал меня выгуливать? – напомнил о себе эльф.

– Успеем. А пока я хотел с тобой поговорить.

– О чем? – насторожился Иоллар.

– О тебе.

В комнате Галлы что-то громыхнуло, из щели под дверью повеяло холодом.

– Она дом не развалит? – В голосе эльфа не было беспокойства, только неприязнь.

– Не развалит. Пойдем, на кухне посидим.

На кухне было жарко и пахло тушеной капустой.

– Так о чем ты хотел поговорить?

Лайс спросил прямо:

– Почему ты вернулся на Эльмар?

– А, ты об этом. – Ил явно ожидал другого вопроса. – Потому что срок вышел.

– И что? Если бы ты не хотел…

– Я хотел. – Голос парня стал вдруг решительнее и жестче. – И до сих пор хочу. Просто… Еще не время.

Эн-Ферро взглянул на него с непониманием.

– Странно, да? – грустно улыбнулся эльф. – Не ожидал? Считал, что предел моих мечтаний – победа в ралли на Навгасе или покорение очередной вершины на Хилле? Или очередной девицы, без разницы в каком мире? Я кажусь настолько ограниченным? Или настолько… ребенком?

Он и был сейчас похож на ребенка, но кард отрицательно покачал головой:

– Конечно нет. Но я все равно не понимаю.

– Нечего тут понимать. Я увидел другие миры, посмотрел, как там живут, где лучше, где хуже. Кое-что сопоставил, примерил те или иные законы к Долине Роз, прикинул, что могло бы помочь, а что нет. Были сложности, но на юридических курсах в Элеври я немного…

– Где?! – Лайс решил, что ослышался.

– В Элеври. На Хилле. Это такой городок в предгорьях Пиана, не очень большой, но Республиканский университет имеет там несколько отделений…

– Ил! Ты посещал правовые курсы?!

– В каком смысле посещал? Я их окончил. Даже сертификат… был. В Долине, наверное, остался…

И снова, как в тот день на Навгасе, в самом начале их знакомства, когда он нашел его после девяти месяцев поисков и услышал о намерении участвовать в призовом заезде, магистр Пилаг растерялся. Определенно, этот парень умел удивлять.

– Когда ты успел?

– Лет десять назад. У тебя были какие-то дела на Юули, и ты оставил меня почти на год.

Девять. Девять лет назад. Тогда заварилась эта история с магом для колонии. А потом ему нужно было отвлечься, и подвернулась работенка на Таланите…

– Я был уверен, что ты увлекся альпинизмом и провел это время в горах…

– Я увлекся альпинизмом, – пожал плечами Ил. – Но весной с пика Грез сошел сель, и маршрут закрыли на три месяца. А я решил, что мне не помешало бы…

– Как будущему правителю? – наконец понял кард. – Ты это серьезно?

Эльф нахмурился:

– Думаешь, ничего не вышло бы?

– Решил сместить папашу? – усмехнулся Лайс.

– Нет. – Иоллар стал похож не просто на ребенка, а на ребенка жутко обиженного. – Я хотел помочь. Думал, он прислушается, доверит мне хотя бы…

Мальчишка! Учить законы и уклады чужих миров и стран и не знать своего отца. Окнир даже перед лицом смерти не выпустит власть из рук. И уж тем более не передаст ее сыну, чья единственная обязанность своим существованием обеспечивать роду права на престол.

– Считаешь, я не смог бы? Думаешь, я такой глупый?

– Нет, не считаю. Но помимо ума и знаний в таком деле требуется опыт. Вот его-то тебе и недостает.

– Ясно, – понурился парень. – И что предлагаешь делать, пока этот опыт не пришел?

– Как что? Одевайся. Мы же в город собирались, помнишь?

Двое мужчин шли по заснеженной улице. Они не боялись быть услышанными: поздним зимним вечером в этой части города редко наткнешься на случайного прохожего, но тем не менее говорили тихо, почти шепотом.

– Ваши сведения верны? – озираясь по сторонам, спросил полноватый коротышка в огромной меховой шапке, придававшей ему комичный вид.

– Да, – коротко ответил его спутник.

– Но ведь император против какой-либо агрессии в отношении остроухих и даже лично…

– О каком императоре мы говорим? – едко оборвал взволнованный шепот закутанный в длинный плащ человек.

– Ну… Я…

– Забудьте о Растане Втором. Ему недолго осталось. А тот, кто придет ему на смену, намерен возобновить освоение Саатара. И ему не нужны вражеские лазутчики в имперских городах.

Обладатель лохматой шапки промолчал.

– Я говорю, в имперских, – с нажимом на последнее слово продолжил мужчина, – потому что Кармол – это часть империи, чтобы там ни думал его так называемое величество Дистен Пятый. Так было и так будет. Вам же я даю выбор: перейти на сторону заведомо известного победителя или сразу признать себя побежденным. В случае согласия ваши услуги будут достойно вознаграждены…

Из-под всклокоченного меха алчно блеснули глаза.

– А что мне придется…

– Пока ничего. Сейчас я только хочу увериться в том, что могу рассчитывать на вашу помощь в дальнейшем. И предложить небольшой аванс…

 

Глава 5

Тар. Марони

Февраль, 1056 г.

– Будем мы сегодня завтракать или нет? – нудил Лайс.

– Сам же сказал, Иоллара твоего дорогого дождемся.

Эльф задерживался с разминки.

– Если б ты его в лес не отправляла, можно было бы с крыльца позвать, – все равно попытался свалить вину на меня кард.

– В лес ты его сам послал, – парировала я, не вспоминая, что послал по моей просьбе. – Давай уже без него поедим, а?

– Ну уж нет! В нормальных семьях так не делается.

– А мы что, уже семья? – удивилась я. – Да еще и нормальная?

С ответом Лайс не нашелся, но есть без эльфа отказался наотрез. Впору уж мне начать испытывать эту пресловутую ревность: шагу без драгоценного приятеля не ступит. Как появился он у нас месяц назад, так Эн-Ферро меня любимую совсем забросил, даже просто поговорить у него времени нет. Зато с Иолларом и в город, и на охоту, и в карты вечерком переброситься, и «Извини, Галчонок, у нас тут мужской разговор» через день на кухне. Напомнить, что ли, зачем он на Тар пришел? Так снова обидится, выкать начнет.

А я, между прочим, тоже проголодалась. Ладно, сам не ест, но мне-то можно было позволить?

– Сходи, позови его, что ли, – не выдержала я.

– У меня сапоги еще не высохли, с вечера забыл к печке поставить.

Он и с утра их туда не поставил, заметила я. У печи стояла только одна пара – моя.

– Может, сама сходишь?

Делать мне больше нечего.

– Ну Галчонок! – жалобно так. – Заодно веток еловых наломаешь, тебе ж на завтра надо.

Вроде и не слушал, что я вчера после занятий рассказывала, а гляди ж ты, про ветки запомнил!

– Ладно. За ветками схожу.

На эльфа нагружу – мне много надо.

Вчера днем неожиданно потеплело, и снег основательно подтаял, но ночью снова ударил мороз, превратив мерзкую слякоть в угрожающий травматизмом гололед. Я несколько раз поскользнулась и один раз все же шлепнулась, приложившись о бугристый лед тем костлявым местом, которое у прочих, не ослабленных ускоренными чародейскими курсами людей называется мягким. Телесные и душевные страдания были включены в длинный счет претензий к наглому оркоэльфу, мое отношение к которому не могло изменить даже то, что после памятной беседы он старательно строил из себя пай-мальчика, взяв на себя часть работы по дому. Память о часах, проведенных в погребе, и отравляющие жизнь издевки не давали смириться с присутствием в соседней комнате тронутого эльмарского принца, и несколько раз, штудируя пособия по прикладной магии, я серьезно задавалась вопросом, сильно ли расстроится Лайс, если я наложу на его приятеля заклятие каменного сна и превращу его в молчаливую и прекрасную статую (что ни говори, но с художественной точки зрения эльф был хорош).

Лесок от нашего дома недалеко. Именно что лесок: лес, настоящий, в котором лесничество, где Лайс работает, тот дальше намного. И больше. А этот так: парсо на север, парсо на восток. Только вот квартирант наш умудрился и здесь спрятаться, насилу нашла. Хотела сразу окликнуть, но слова в горле застряли, когда снова это увидела.

Красота!

Мнения моего об эльфе не меняет, но тем не менее…

Здорово! Движения, то резкие, то плавные, исполненные силы и грации. Длинные клинки – как продолжение рук, как крылья волшебной птицы. Взмах, и тонкое лезвие рассекает со свистом воздух. Удар, и падает поверженным невидимый враг…

– Что? – Оружие исчезло, как только он меня заметил.

– Ничего. Там завтрак стынет, Лайс бесится.

– Да? – уточнил он подозрительно. – И ты пришла меня звать?

– Заодно. Я вообще за ветками.

– За какими ветками?

– За еловыми.

– А зачем они тебе?

Нет, это ж надо быть таким параноиком.

– Для дыма!

Хорошо хоть не спросил, зачем мне дым.

– А мне показалось, ты за мной следила.

Точно паранойя!

– Не следила, а смотрела. Что, и посмотреть нельзя?

– Можно. А зачем?

Достал уже своей подозрительностью!

– Понравилось просто!

– Правда? – вдруг улыбнулся эльф.

– Правда, – проворчала я недовольно. Вот уже и комплименты ему делаю!

Иоллар помолчал немного, а потом неожиданно выдал:

– Хочешь, научу?

А… Э…

– Это несложно.

– Да ладно! Меня Лайс уже учил, остановились на грозном виде. Мне мечи противопоказаны.

– Не хочу никого обидеть, Лайс, конечно, боец неплохой, но вот как учитель…

– А ты, значит, учитель что надо? – обиделась я за карда.

– А ты проверь!

– Вот и проверю! – запальчиво пообещала я. – Что, прям сейчас?

– Хочешь, чтобы братец твой нас убил? Еще пять минут, и Лайс нас самих вместо завтрака сожрет, что я его, не знаю?

– А если знаешь, чего не шел так долго?

Иоллар пожал плечами, но о теме разговора не забыл:

– Завтра давай, после школы. Договорились?

Ну договорились. Не пожалеть бы мне. Может, он до сих пор вынашивает в отношении меня коварные планы и затеял все это обучение, чтоб прирезать меня ненароком и в лесочке прикопать?

Когда Галла отвернулась, Иоллар довольно улыбнулся. Неплохо все устроилось, девчонка практически сама напросилась. Давно следовало покончить с этим вопросом и исполнить обязательства перед Хранителем.

Галла

– Ой, а мы на чем учиться будем? На палках?

Не забыл все-таки! Только со школы вернулась, в лес потянул. И отказаться неудобно, хоть и решила уже за день, что не лучшая это идея.

– Зачем на палках? Сразу на мечах!

– А у меня меча нет, – предприняла я попытку отменить урок.

– Сейчас будет, – уверил Ваол.

В его руках тут же возникли эти самые призрачные клинки Т’арэ, один из которых он протянул мне.

– С ума сошел? Я ж им сама и зарежусь!

– Не зарежешься, – успокоил он. – Смотри.

Смотрю. Иоллар спрятал один из клинков, вытянул вперед освободившуюся руку, закатал рукав и медленно, но сильно ударил по ней вторым мечом. Я и вскрикнуть не успела. Зато успела рассмотреть, как лезвие прошло сквозь руку. Или рука сквозь лезвие?

– Вот видишь? В худшем случае одежда пострадает.

– Вижу! – Но брать предложенное оружие не спешила. – Это же твои мечи, вот тебя и не ранят. А меня…

– А тебя мы с ними познакомим.

– Как?

– Если честно, будет немного боли и немного крови.

– Все! Я передумала!

– Трусиха!

Кто? Я?

– Хорошо. Но сначала расскажи, что нужно делать.

– Просто порезать ладонь, чтобы пошла кровь, и взяться за рукоять. Тогда меч тебя «запомнит» и не причинит вреда. Я и Лайсу так делал, не веришь – спроси.

Хитренький какой! Знает же, что я об этой затее карду не рассказывала – не хотела позориться раньше времени.

– Не буду я ничего резать!

– Я же говорю: трусиха!

Кажется, принц Ваол отыскал мое слабое место и сейчас беззастенчиво этим пользуется: с детства не терплю обвинений в трусости.

– Ладно-ладно, давай. Но учти, если что, Лайс за меня отомстит!

Я протянула руку ладонью вверх и зажмурилась.

– Ты левша?

– Нет.

– А руку почему левую даешь?

Я протянула правую и зажмурилась снова. Ай!

– Теперь бери!

Рукоять у меча была холодная и шершавая, и казалось…

– Да он же кровь из меня сосет! – Я попыталась отбросить коварное оружие.

– Спокойно, так и должно быть. Ему нужно тебя почувствовать. Перестал?

Вроде бы да.

– На вот, ладонь обмотай. – Эльф протянул мне платок.

– Не надо. Я тебе тоже сейчас кое-что покажу.

Вовремя я это заклинание освоила. Я развернула руку к нему ладонью и стянула края неглубокой раны, наслаждаясь появившимся на его лице удивлением и даже… Разочарованием?

– Ну хоть кровь вытри, – все пытался он проявить галантность.

– Да ладно, платок уж не пачкай! – Я набрала пригоршню снега, растерла в ладонях и, отерев руки об и так не слишком чистые штаны, взялась за «прирученный» меч. – Ну давай, учи…

Через час, отправив девушку домой, Иоллар задержался в лесу и снова с начала до конца повторил весь комплекс упражнений – нужно было прийти в себя, снять раздражение. Казалось, что может быть проще: предложить Галле меч, провести обряд знакомства и, пользуясь случаем, добыть образец ее крови. Так нет же, колдунья решила повыделываться! И как теперь быть, если она при каждом порезе станет затягивать раны таким же способом? Не в мусоре же и впрямь рыться по совету Хранителя? И на занятиях этих, самим предложенных, не кольнешь ненароком – его клинки ее теперь не возьмут. Разве что другое оружие раздобыть.

Эльф вдруг улыбнулся. А девчонка-то загорелась! Поначалу и руку с мечом поднять не могла, видать, отродясь тяжелей кухонного ножа ничего не держала, а потом разошлась, осмелела, даже получаться кое-что стало. И не откажешься теперь, раз сам взялся. И она по своей воле вряд ли бросит – упертая. Да ну и ладно! Все равно заняться ему здесь нечем, можно хоть так развлечься. А там весна скоро, и можно будет, как и планировал, отправляться на Саатар. Только с Дивером сначала переговорить.

«В сроках тебя не ограничиваю, но сам понимаешь, чем быстрее, тем лучше».

Быстрей теперь уж вряд ли получится. Извините, Хранитель, придется вам подождать, если так уж важно ваше обязательное условие.

Мир драконов

«…И те, кто был прежде миров, создали тогда врата и поставили над ними Хранителей из народа драконов, ибо были те сильны и мудры и жизнь имели долгую, но не вечную. И вверено им было хранить закон и порядок в мирах и меж ними, оберегая врата и пути… И суждено так быть, пока не придет дитя крови дракона, но и человека… и не презрит существующий порядок и не отринет его…»

Огненные буквы, вспыхивавшие на сером камне, потухли. Рошан тряхнул головой и зажмурил начавшие слезиться глаза: читать тайные тексты – задачка не из простых.

– И из-за этого весь переполох?

Гвейн согласно кивнул.

– Ты тоже веришь, что девочка несет угрозу?

– Угрозу? – Хранитель Тара брезгливо поморщился, показав пожелтевшие от старости клыки. – Ты нашел в тексте что-то говорящее об угрозе?

– Прямо – нет, но…

– Прямо, криво. Все это домыслы. А пророчества для того и пишутся, чтобы исполняться, а иначе какой в них смысл? Кстати, видел я вчера твою девочку…

– Видел? – встрепенулся Рошан.

– Хотел убедиться, что это она.

– И?

– Да. Она дочь Кира. Тебе стоило рассказать мне о ней раньше.

– Кир не хотел, чтобы кто-либо из драконов был в курсе.

– Кир знал о пророчестве и понимал, как оно будет истолковано, проведай другие старейшины о ребенке. Он и к тебе рискнул обратиться лишь потому, что считал, что у тебя нет шансов в ближайшее время войти в совет и ознакомиться с тайными текстами.

– Но если пророчество доступно только старейшинам, как Кир узнал о нем?

– Так же, как и ты, я показал. Кир вряд ли стал бы этим хвалиться, но я готовил его в совет, себе на замену. Так что он читал не только это.

– Кира – в совет? – не поверил услышанному младший дракон.

– А что тебя удивляет? Считаешь, он был бы плохим старейшиной?

– Нет. Но я думал…

– Что в Великом Круге восседают лишь старые трухлявые пни, вроде меня или Алана?

– Я хотел сказать, что Кир был хорошим драконом. Самым лучшим. Но ведь для того, чтобы стать старейшиной, нужно еще и обладать Качеством. У Кира было такое Качество?

– У него была масса качеств. И Качество у него было. А то, что ты этого не знал, не удивительно: непосвященному сложно увидеть осколки.

– Осколки?

– Мы, старики, называем это так: осколки Изначальной силы. Считается, что те, кто был прежде нас, владыки, построившие врата, обладали невероятной силой, сочетающей в себе всевозможные таланты. И эту силу, разбитую на тысячу осколков, они передали нам, драконам. Каждый такой осколок уникален, каждое Качество – особое. Одно вызывает почтение и страх, как способность Алана лишать Хранителей их магии. Второе кажется ненужным, как моя способность читать и толковать древние тексты. Качество Джайлы – находка для совета. Это так важно, видеть суть вещей и событий. Кадм – Хранящий Кровь, дракон, способный творить чудеса с живой материей, Дивер – Вершитель Нового, и его таланты простираются в сфере создания необычайных устройств и механизмов. Но как бы то ни было, в совершенстве Качество проявляется лишь у драконов, прошедших полную инициацию и занявших место в совете. Они же и могут рассмотреть осколки в других. А впервые Качество дает о себе знать, хоть и в незначительной степени, после того, как дракон становится Хранителем.

– Гвейн, прости, но тебе известно, как называют тебя между собой драконы?

Старик поморщился. Сказочником, он знал.

– Я спросил тебя о Кире, – продолжил Рошан, – а ты прочел мне целую лекцию о Качествах.

– Хочешь знать, какое было у Кира?

– Если можно.

– Нельзя. И смысла теперь нет. Ты же ради девочки ко мне пришел? Хотел узнать причины, по которым твой друг велел ее прятать, и узнал. О чем теперь хочешь спросить?

– О многом, – нахмурился Хранитель Земли. – Если Кир знал о пророчестве и знал о том, что Кадм о нем знает, то зачем он рассказал ему о ребенке? Мне кажется, в твоем рассказе много нестыковок, старейшина.

– Нет тут никаких нестыковок. Кадм – Хранящий Кровь, и только к нему Кир мог обратиться за помощью. Видимо, возникли какие-то осложнения во время беременности, и твой друг хотел получить информацию о событиях того периода, когда пророчество еще не было написано, когда у драконов и людей еще рождались общие дети. Он искал что-то, что могло бы ему помочь: медицинские записи, рекомендации – не знаю, я ведь всего лишь Хранящий Слово. Знаю только, что Кадм отказал ему. Они поругались, Кир заперся на Алеузе, а Кадм выступил с заявлением в совете.

– И что постановил совет?

– Совет постановил не предпринимать никаких действий и дождаться естественного исхода. Три голоса против двух.

– Кадм и Дивер?

– И Дивер. Круговая порука, – вздохнул старик. – Идеи этих двоих обычно не находят одобрения у других членов совета, так что они волей-неволей держатся друг за друга. И теперь снова. Даже не знаю, что они способны натворить, если смогут подобраться к твоей девочке.

– Есть еще кое-что, чего я не могу понять. – Рошан нервно расхаживал по огромному каменному залу. – Откуда они о ней узнали? В смысле – сейчас, через столько лет? Если я правильно понял, после смерти Кира все должны были поверить, что ребенок, если он и родился, остался в одном из его миров. Проследить за Киром в его последний приход на Землю они не могли, это точно, так что…

– Точно? – прищурился Гвейн. – Я бы не был так уверен. У Дивера были идеи на этот счет, и не думаю, что он от них отказался. Хотя тот прибор появился, кажется, уже позже.

– Прибор? Какой прибор? – заинтересовался Хранитель Земли.

– Не лезь раньше времени в дела совета! – осадил его Гвейн. – Я говорю, что Дивер мог увидеть твою подопечную в момент перехода, и скорей всего, так оно и было – именно тогда у этой парочки возникли первые вопросы. А я по неосведомленности дал на них не совсем те ответы, которые могли бы развеять их подозрения. К тому же они и раньше могли на нее внимание обратить, когда она на станции у тебя работала. Не слишком ты ее и прятал.

– Я-то прятал, – смутился Рошан. – Пока у нее способности открывающей не проснулись. А открывающую к вратам не пустить, сам знаешь, нелегко. Кто бы подумал, что так получится?

– Как раз, если подумать, можно и догадаться, кем станет ребенок Хранителя врат и идущей. Открывающей. Да еще какой! Не удивлюсь, если она и карду твоему в самом деле Свайлу откроет. Но это еще не скоро, силы у нее пока не те. Пусть учится, а там видно будет. Как бы то ни было, на Таре твоя Галла в безопасности.

– Не уверен. Во-первых, эльф этот – слишком уж он не вовремя появился. А учитывая то, что Дивер ею интересуется…

– Брось! С Иолларом мы уже решили: ситуация на Эльмаре для него сейчас и впрямь не лучшая, да и с Лайсом они познакомились задолго до ее рождения.

– А во-вторых, не нравится мне то, что затевается на Таре. Неспокойно у тебя там становится, Гвейн.

– А где сейчас спокойно? – флегматично отозвался старейшина. – Ты лучше подумай, куда она после пойдет.

– Подумаю, – кивнул Рошан. И помявшись, задал все же вопрос, ради которого, собственно, и пришел: – Может, все-таки пустишь?

– Не сейчас. Сейчас я бы предложил тебе закончить разговор о Качествах.

– Разве он не закончен?

– Не думаю. Например, я бы с удовольствием обсудил с тобой тот случай, когда ты чудом остался жив, прорвав грань в Междумирье. Думал, никто ничего не заметил? Да не волнуйся ты, дело прошлое, ничего тебе, экспериментатору, не будет. А вот как тебе это вообще удалось – вопрос интересный…

Галла

Теории у меня сегодня не было, весь день провела с наставником Марко. Повторяли то, что я успела изучить за эти два месяца. Вроде бы уже неплохо получается. С простейшей стихийной магией вообще никаких проблем: оказалось, что в шутки Эн-Ферро затесалась-таки доля истины – я действительно универсал. Причем абсолютный! Абсолютней не бывает: Огонь, Вода, Воздух, Земля – все мое! Десяток тестов прошла, чтобы выявить хоть какое-нибудь смещение к одной из первозданных сил – ни фига! Аб-со-лют-на-я!

Обычно, когда я начинаю задаваться по этому поводу, мой нудный кошачий магистр щелкает меня по носу и заявляет, что моей личной заслуги в этом нет: мол, всему виной кровь предков-драконов. А как по мне, то очень даже есть. Не зря же я столько сил и времени трачу на разбор плетений, чтение мудреных трактатов и выписывание замысловатых символов? Сегодня вот снова под утро легла, зато разобралась с формулами объединения Воздуха и Огня. Теперь можно будет белье сушить, а можно будет в случае чего и мясо без костра пожарить.

Еще год в таком же темпе, драконья кровь плюс неистребимая тяга к знаниям – я выучусь и стану величайшей волшебницей Сопределья. Тогда даже Лайс не посмеет обзывать меня Галчонком, а станет именовать как-нибудь особо почтительно. Например, великой повелительницей стихий. Хотя наставник утверждает, что так не бывает.

– Стихию, Галла, нельзя подчинить, – вещает он. – Управление первозданными силами в общепринятом смысле невозможно. С ними можно взаимодействовать, отыскать точки соприкосновения, подобрать некий подход, при котором они станут тебе не слугами – это ни в коем случае, а верными товарищами, готовыми прийти на помощь, выполнить не приказ, но просьбу. Повелевание стихиями – красивые слова, придуманные менестрелями. Можно повелевать вещью, можно даже человеком, его поступками и мыслями, но стихиями – никогда!

Умный он, еще бы я его слушала. Так нет, голова, как назло, другим занята.

– Простите, тэр Марко, вы однажды говорили, что у вас есть какой-то комплекс физических упражнений. Не могли бы вы мне его дать?

– Что? – выпучил глаза Медведь. – Какое отношение это имеет к нашей теме?

– Никакого, – согласилась я. – Просто я тут пытаюсь освоить навыки владения мечом, а мой… мм… учитель говорит, что у меня подготовка недостаточная: растяжка плохая, плечи слабые, а кисть вроде как недостаточно подвижная.

– И все? – ухмыльнулся маг. – Да твой учитель тебе просто льстит! Я бы сказал, что ты вообще хилая.

Я? Хилая? Ну знаете ли!

Хотя, пожалуй, да, есть немного. Я и на Земле со спортом не дружила, а на Таре еще и отощала, так что, видимо, хилая – это про меня.

– И что теперь делать?

Он почесал голову, взъерошив волосы:

– Сам не знаю, комплекс-то у меня на парня расписан. Могу его тебе, конечно, дать, но попозже – пересмотрю кое-что, лишнее уберу. Только учти, времени с этими тренировками уйдет больше.

– Намного?

Может, я это зря? Обойдусь как-нибудь? Но, с другой стороны, так хотелось добавить к магическим талантам еще и боевые навыки. Я на историях о великих волшебницах целый собачий питомник съела: великой волшебнице без меча никак нельзя. А я так вообще на величайшую нацелилась…

– Ну час еще к занятиям прибавь.

– Так это не так уж и страшно! – обрадовалась я. – А…

– А к стихиям мы сегодня вернемся? – насупился наставник.

А что, у меня выбор есть? Главное, с отдачей не перестараться, чтобы силы на тренировку остались. Уж сегодня-то я не позволю зловредному эльфу тыкать меня мечом почем зря!

Говорят, ко всему можно привыкнуть. И в последнее время я с этим согласна.

Если чуть больше двух месяцев назад, когда Медведь только-только приступил к опробованию на мне несчастной новой учебной программы, я была твердо уверена, что жизнь моя вскорости трагически оборвется в результате нервного и физического истощения, то теперь, окрыленная первыми успехами, ходила в школу как на праздник.

Если полтора месяца назад, оклемавшись после отсидки в погребе, я решила, что вскорости не менее трагично (и не без моей помощи) оборвется жизнь одного чокнутого эльфа, по причине его склонности к немотивированному садизму и моей абсолютной несклонности к мазохизму, то теперь добровольно проводила с этим ненормальным по часу в день на уединенной лесной полянке.

И если после первых уроков фехтования у меня не было ни малейшего желания делать хотя бы одно лишнее движение, опасаясь коварной боли в отсутствующих мышцах, то теперь я навытяжку стояла перед Гейнрой, которой наставник перепоручил мою физическую подготовку, и, подобно молоку на солнцепеке, скисала под ее скептическим взглядом.

– Фехтование, говоришь? – хмыкнула она.

– Угу.

– А почему не в школе? С девушками обычно я занимаюсь. Хочешь, приходи в почин и в середку после основных занятий, включу тебя в начальную группу.

– Нет, в группу не хочу, – потупилась я. – Я в группе не смогу. Все смотрят. Я нервничать стану. К тому же персональные тренировки, они же эффективнее?

– Эффективнее, – с усмешкой согласилась магичка. – Если учитель хороший. А ну-ка, попробуй от скамьи отжаться для начала.

Попробовала.

– Н-да, – выдохнула наставница, глядя на мои трясущиеся руки, не желающие разгибаться в локтях. – Хороший, значит, учитель? Вставай уже. Ногу на брус сможешь забросить?

Нашла Майю Плисецкую!

– Ясно. Ну хоть руками до пола достанешь? Ой, не могу! Так и Триар достанет. Ты не приседай, наклонись. Колени не сгибай! Понятно. И какой ненормальный тебя в ученицы взял? Я это, кстати, не о наставнике. С волшбой у тебя как раз все в порядке. Может, на этом и остановишься?

– Не-а! К тому же мой учитель говорит, что не такая уж я и безнадежная.

«Лет через двести настоящим мастером станешь!» – вчерашняя похвала, самая свежая. Не стала его расстраивать, что двести лет, вопреки его надеждам, я проживу.

– Ну раз учитель говорит… А что за учитель? Наш, из Марони?

– Наш, с Саатара.

– Эльф? Тебя эльф учит?

На Таре считается, что круче эльфийских мечников никого нет, вот Гейнра и ошалела, заслышав, что один из них взял в науку такое немощное создание, как я.

– А что? Ему все равно делать нечего. Только спит и жре… ест. А так хоть какая-то с него польза. Мне бы только себя в форму привести, а то вчера вот спину потянула, и плечо болит… И колено еще.

– А ты настойчивая, да? – улыбнулась волшебница. – Если что решила, не отступишься?

– Точно.

– Ну тогда прав твой учитель, не такая уж ты безнадежная. Только квелая совсем. Ума не приложу, что с тобой делать. Давай с растяжки начнем, а там видно будет…

Говорят, ко всему можно привыкнуть. Выходя из школы на негнущихся ногах, кряхтя и постанывая, я почти уже в это не верила.

А еще я не верила в то, что милосердная судьба избавит меня когда-нибудь от Сэллера Кантэ.

– Ты долго. Я уже в город смотаться успел через портал. Яблок купил. Хочешь?

Терпеть не могу яблоки, но сил на отказ уже не было. Да и о витаминизации моего хлипкого организма забывать нельзя.

– Я тебя провожу. Заодно книги Илу отдам, которые обещал. По военной истории.

После того ужина у нас Сэл преодолел природную стеснительность и чуть ли не в друзья записался к Иоллару и моему братцу. Теперь, провожая меня, он уже не ограничивается прощанием у ворот, а непременно заглядывает поздороваться с новыми приятелями. И бессовестный эльф, который в отличие от Лайса всегда дома, невзирая на страшные рожи, что я ему строю за спиной у гостя, обязательно зазывает его на чай.

Сегодняшний день не стал исключением: Лайс как всегда в лесничестве, Иоллар как всегда дома, чай горячий, Сэллеру безумно рады.

– А что это с Галлой? – почти озабоченно поинтересовался эльф у моего школьного товарища.

– Не знаю, – покосился в мою сторону Сэл. – Молчит всю дорогу. Яблоко жует и молчит.

– Яблоко?! Гал, ты что, заболела?

У-у, рожа ехидная! Век бы тебя не видеть!

– Заболела. Пейте свой чай, читайте свои книжки и не вздумайте шуметь! Разбудите – убью!

– Ты правда спать собралась? – Мне показалось, что он непроизвольно хотел потрогать мой лоб на предмет обнаружения жара, но в последний момент отдернул руку. – А как же…

– Сегодня отменяется, – ответила я на недосказанный вопрос о тренировке.

И сегодня, и завтра, и может быть, вообще на веки вечные.

– А что у вас отменяется? – полюбопытствовал Сэллер.

– Ужин, наверное, – жалобно вздохнул Иоллар. – Еды нет, хозяйка дрыхнет. Пошли, я хоть погляжу, что в погребе есть.

Клоун! Запрись в этом погребе и посиди до вечера! Только смотри, все припасы не сожри!

И все же ко всему привыкаешь.

А особенно к мечте стать величайшей в Сопределье чародейкой, владеющей в равной степени и магией, и мечом. И к мечте попроще: научиться фехтовать и проучить одного нахального эльфа, изрубив его в капусту (или хотя бы одежонку ему подпортить).

Пока же получалось совсем наоборот.

Иоллар легко отбил мой удар, и в следующее мгновение его меч распорол рубашку на моем животе.

– Все, ты убита!

– Это же не смертельная рана!

– Да? – оскалился эльф. – Хорошо, ты жива, собираешь с земли свои кишки и пытаешься упаковать их обратно.

– Фу, как грубо!

– Извините, тэсс Эн-Ферро, настоящий противник наверняка проявит больше уважения к вашей особе. Например, он скажет: «Простите великодушно», прежде чем сделать так!

Он резко крутанулся и срубил кусок воротника с моей шеи.

– Теперь ты еще и безголовая!

– Так нечестно!

– Простите еще раз, но я же не настоящий враг, тот, естественно станет предупреждать вас заранее. Может, пришлет письменный план действий.

– Ха-ха. Очень смешно.

– Не смешно, – согласился эльф. – Просто приучи себя быть всегда начеку. Передохнула? Теперь нападай.

Легко сказать. Я неуверенно шагнула вперед и замахнулась. Не тут-то было: он даже не отступил, просто взметнулась рука с мечом, и сильный толчок отбросил меня назад.

– Еще раз.

Выпад, и мой меч снова отброшен. Как только руку не вывернул?

– А что это Сэл сегодня так быстро уехал? Снова отшила?

Это у их высочества манера преподавания такая, трепаться почем зря во время занятий. Скучно им, видите ли. А у меня, между прочим, одышка, я вежливую беседу поддерживать не в состоянии.

– Дела… У него…

– Жаль.

После серии безрезультатных ударов я отбросила меч и перевела дыхание.

– Слушай, Иоллар, хочу тебя попросить…

– Не стану я твоих ухажеров отваживать, – скривился эльф. – Сама разбирайся! И вообще, я бы на твоем месте не привередничал – лучше не найдешь.

Если честно, то я все чаще склоняюсь к тому же мнению: выбор, как ни крути, невелик, а близость весны уже сказывается на выработке гормонов моим молодым организмом. Но с эльфом свою личную жизнь обсуждать не намерена.

– Вообще-то я о другом. Ну о том, как ты с мечами… танцуешь, что ли…

– А, это разминочный комплекс. Есть несколько уровней сложности, самый простой могу показать. Попробуешь.

– Ты, наверное, долго этому учился.

Он же эльф, куда ему спешить? Мог потратить пару сотен лет на этакую разминку.

– Не очень, – усмехнулся в ответ Иоллар. – Только учиться начал еще в детстве. И учитель был хороший. Со мной Ромар занимался.

– Кто? – Будто бы это имя должно мне о чем-то говорить.

– Ну Ромар, – повторил Ил. – Ромар Меч. Он идущий.

– Считаешь, я всех идущих должна знать?

– Его многие знают. – Принц, казалось, обиделся на то, что я ничего не слышала о его учителе. – Он с Эльмара, орк. Был меченосцем моего деда, и когда не уходил, тренировал меня. А сам он учился искусству на Каэлере, в Школе Огненного Клинка. Наверное, лучший мечник Сопределья!

– А я-то думала, это твой почетный титул, – вставила я маленькую колкость.

– Нет, – не заметил сарказма эльф. – До Рома мне еще далеко. Вот потренируюсь еще немного и снова его вызову.

– Снова? А сколько раз вы уже сражались? И ты все время проигрывал?

– Не твое дело. – Забывшись, Иоллар разоткровенничался, а теперь спохватился.

– Ты как будто завидуешь этому Ромару, – продолжала насмешничать я. – Завидуешь?

– Завидую, – неожиданно спокойно произнес принц. – Но не потому, что он отличный боец. Этому можно научиться.

– А почему тогда?

– Я же сказал: он – идущий. Но тебе меня не понять… Открывающая.

 

Глава 6

– …И вы, как участник последней саатарской кампании, думаю, не откажетесь от моего предложения. Многого от вас не потребуют, зато дадут возможность рассчитаться с лар’элланскими выродками, за все то, что вам пришлось вынести по их вине. И небольшой аванс…

– Убирайтесь!

– Что?

– Выметайтесь из моей лавки и впредь здесь не появляйтесь!

Человек, чье лицо скрывал не столько опущенный капюшон, сколько неестественная, наведенная чарами тень, растерянно замер. На такой ответ он не рассчитывал.

– Вы забываетесь, магистр, – проговорил он медленно.

– Это вы забываетесь, – прохрипел старик. – Идите вон и не смейте являться ко мне с подобными предложениями! Или…

Он угрожающе поднял руку, и серебряная змейка-браслет на его запястье шевельнулась, злобно сверкнув рубиновыми глазками.

– Я не желаю больше видеть вас в своем доме!

– Пусть так, – со странными нотками в голосе согласился чужак, – воля ваша…

Он направился к двери, но, проходя мимо хозяина, вдруг извернулся и вцепился в плечо старика длинными бледными пальцами, на одном из которых вспыхнула бирюзовая звездочка.

Миг, и все поплыло вокруг, изменяясь: вместо свечей – тусклые звезды, глядящие сквозь разобранную кровлю, вместо уставленных коробочками и склянками стеллажей – покрывшиеся изморозью, полуразрушенные стены.

– Воля ваша, магистр. Вы теперь не в своем доме. И видеть меня вам придется. Даже больше, я последний, кого вы увидите…

Галла

За школьными занятиями, уроками фехтования, редкими вылазками в город и ставшими уже нормой чаепитиями с Сэлом я и не заметила, как пролетели последние дни зимы. И в ночь с тридцатого февраля на первое марта в Кармоле готовились встречать Новый год.

Всегда любила этот праздник! И на Земле, с елкой, оливье и мандаринами, и на Пантэ, на залитом светом двух лун теплом побережье. Казалось бы, какие еще возможны чудеса в моей насыщенной невероятными событиями жизни? Но нет, снова, как в детстве, впадаю в состояние радостного предвкушения чего-то доброго и волшебного.

Не знаю, как там с добрым, а волшебного мне в следующем году уже обещано. Наставник решил, что пора поднимать мое обучение на новый уровень, и в то время, как все мои школьные друзья две длани будут отдыхать на каникулах, выгулках по-местному, мне предстоит постигать неизвестные доселе магические умения. Тэр Марко отпустил мне лишь три выходных. А посему решено: времени не терять и праздновать, праздновать, праздновать!

Договорились с ребятами собраться в Школьном квартале. Там, на площади, уже разложены дрова для костров, сооружен для музыкантов высокий деревянный помост, с утра выставляют лотки продавцы всевозможных вкусностей, и выкатываются из погребов (а как же без них!) тяжелые винные бочки. Будут песни, будут танцы, будет веселье! Стречная ночь! Старый год с Новым встречается, встречается и прощается!

– Ты что, так пойдешь? – ужаснулся Лайс, оценив мой наряд.

И что ему не нравится? Черное, еще в Мискане шитое платье, на мой взгляд, смотрелось очень мило. Ну да, похудела я с тех пор немного, пришлось потуже затянуть шнуровку, из-за чего вырез на груди чуть шире разошелся, но все же не настолько, чтобы назвать это неприличным, скорее уж соблазнительным. Во всяком случае, я именно на такой эффект и рассчитываю.

– Так и пойду, только пальто накину, а что?

– Что?! – Кард за руку вытянул меня в гостиную. – Ил, ты только посмотри на нее!

Глаза у эльфа чуть ли на лоб не вылезли.

– Кто это?

– Кто? Я тоже хотел бы знать, кто это, и куда подевалась добропорядочная девица, проживавшая до сих пор в этом доме?

А хрен ее знает! Очень надеюсь, что больше она не появится – устала я от этой добропорядочности.

Принц Ваол обошел меня по кругу, оценивающе рассматривая со всех сторон, и глубокомысленно потер подбородок.

– Знаешь, – обратился он к Лайсу, – эта мне нравится больше.

Не ахти какой комплимент, но на первых порах удовольствуемся малым.

– Какое там «больше»! – переключился на эльфа Эн-Ферро. – Никуда она в таком виде не пойдет, да еще и одна!

– Я не одна!

– Она не одна, – подтвердил Иоллар. – Ее уже Сэл под дверью дожидается.

– Как дожидается? Тогда все, я пошла, пока он там не замерз и я не осталась в одиночестве в такую ночь!

– В какую «такую ночь»?! – снова взорвался Лайс.

Я помахала ему рукой от двери и послала воздушный поцелуй:

– Я тоже тебя люблю, братишка!

Юули

Дивер не любил это место. Его раздражала стерильная белизна стен, бесконечные стеклянные перегородки и запах: едкий, кисловатый запах холодной крови. Куда как лучше пахнет кровь горячая, живая, пульсирующая, бьющая струей из разодранной шеи врага, тонкой струйкой стекающая по недвижимому телу жертвы. Но этот дух припозднившейся смерти, витавший в лаборатории Кадма, его бесил.

– Есть новости от мальчишки? – Второй дракон, пребывая сейчас в человеческом обличье, не замечая раздражения товарища, продолжал возиться с пробирками. – Нет. Мне следовало дать ему более жесткие сроки.

– Следовало, – задумчиво проговорил Кадм, смешивая содержимое двух сосудов. – Но мы ведь не спешим? Успеем приготовиться.

Он повертел пузатой колбочкой с бледно-розовой жидкостью перед лицом гостя.

– И что это? – скривился тот.

– Стандарт, для сравнения. Изначальная кровь имеет в структуре принципиальные отличия от крови живущих, и когда твой принц передаст образец, мне будет проще выявить соответствия, имея наглядное пособие.

– Ты сохранил кровь? – не поверил Дивер. – Ту самую кровь?

– Я же Хранящий Кровь, – усмехнулся он. – Так что еще мне хранить?

– А образцы? Живые образцы, их ты тоже сохранил?

– Ты же знаешь, что нет, – с сожалением ответил Кадм. – Ни образцов, ни оборудования – мне не нужны лишние вопросы со стороны совета.

– Поздно ты забеспокоился о мнении совета.

– Ты вообще о нем не беспокоишься, – не остался в долгу второй дракон. – Взять хотя бы это устройство для наблюдения за вратами.

– Плохое сравнение. Мои проекты не превращаются в героинь древних пророчеств. Зачем вообще было нужно оживлять Изначальную кровь – возомнил себя Творцом?

– Не самое плохое ощущение, – усмехнулся Кадм. – Но если честно, сам не знаю. Материалы залежались без дела. Да и не верилось, что это Изначальная кровь, слишком сказочно все представлялось, в духе Гвейна. Первые четыре образца вышли с браком, прожили от трех до девяти дней. Потом удалось воспроизвести две мужские особи: один экземпляр препарировал в возрасте семи лет, второго намеревался вырастить до стадии половой зрелости, проследить некоторые физиологические и биохимические процессы. А вот номер семь – это был успех – ее я собирался попридержать до достижения репродуктивного возраста, чтобы проверить этот миф об абсолютной совместимости…

– С драконами неплохо получилось, – съязвил Дивер.

– Не знаю, не знаю, – все в той же задумчивости проговорил Хранящий Кровь. – Учитывая, сколько мне пришлось повозиться, имея совершеннейшее оборудование и регулируемые инкубаторы, естественный процесс воспроизводства представляется мне крайне проблематичным. Отказав Киру в помощи, я уже практически свел шансы на рождение этого ребенка к нулю.

– Молодец! – злорадно прокомментировал это замечание гость. – То есть ты уже тридцать лет как решил эту проблему, а сейчас мы от нечего делать портим себе нервы, рискуя испортить еще и отношения с прочими членами совета.

– В данном случае ничего не стоит исключать, даже чудо, – жестко произнес Кадм. – И если тогда, двадцать семь лет назад, это чудо произошло, я хотел бы видеть его результат. Здесь. На этом столе.

– А после?

– А после не видеть вообще.

Тар. Марони

Март, 1057 г.

Галла

О, боги, земные и тарские, какая замечательная была ночь, и каким паскудным выдалось утро! Даже банальное приветствие эльфа прозвучало как издевка.

– Какое оно доброе? – огрызнулась я, держась за раскалывающуюся голову.

– У-у, – протянул Иоллар. – Праздник удался!

Не обращая внимания на его ехидную рожу, прошла на кухню, зачерпнула из ведра ковш воды и попыталась утолить жажду. Затем вернулась в спальню, стянула халат и снова завалилась в постель.

И как я еще домой добралась? А главное – зачем? Я же в городе собиралась остаться, у Алатти.

Ничего не помню. Встретились с ребятами – помню. Пили – помню. Танцевали – помню. Снова пили. Снова танцевали. Снова пили. Стоп! А что мы ели? Ничего мы не ели. Вот вам и причина – закусывать надо!

И все же, почему я домой пошла? Потерялась? От компании отбилась и вернулась сюда? Не помню же ничегошеньки! А Сэл? Мы туда вместе шли. А назад? Сэл, Сэл…

Память вернулась внезапно, и я взвыла, вцепившись в волосы. Я же с Селом поссорилась! Даже не поссорилась, а еще хуже…

Сначала все было хорошо: гуляли, танцевали. А потом я его поцеловала. Первая. Потом он меня. Потом мы просто целовались в каком-то проулке, куда и шум с площади доносился едва-едва…

А потом я невесть с чего заявила, что ничего у нас с ним не выйдет, что он для меня слишком молод, и вообще мне нравятся совсем другие мужчины. И даже подробно (ой, дура!) описала, какие именно. И из описания этого следовало, что мужчины мне нравятся похожие на моего дорогого братца, на брюнетистого наставника Эвила и даже на зловредного эльмарского эльфа, но только не на стоящего передо мной в полной растерянности парнишку, которого сама практически уже соблазнила и…

– Ты жива? – просунулся в дверь Иоллар.

– Да. Но лучше убей меня.

Эльф шагнул в комнату, вгляделся в лицо:

– Совсем плохо?

– Хуже не бывает.

– Принести что-нибудь?

– Веревку и мыло.

Ну и чего так на меня смотреть? Как будто их высочество способны понять, что творится сейчас у меня в душе.

– Иоллар, будь другом, сгинь!

Скривился, но вышел.

Мамочки, что же мне делать теперь? Как я в школу ходить стану, с ребятами встречаться? А Сэлу как теперь в глаза смотреть? И зачем я вообще все это затеяла? Платье специально напялила, волосы в кои-то веки уложила! Подумала, а почему бы и нет, вдруг что у нас и выйдет? Дура! Что, что могло выйти? Я же на Таре, пока школу не закончу, а потом только меня и видели! Ищи-свищи по всему Сопределью! Да и если бы не это – не настолько он мне нравится, чтобы строить подобные планы. Мне вообще другие нра… Стоп! Сэллеру уже вчера рассказала какие.

Да уж, встретила Новый год, начала новую жизнь. Я и старую испортила окончательно!

– Гал, ты не спишь? Может, чаю тебе заварить?

Блин, откуда он такой заботливый взялся? Лучше бы за старое принялся, наорал, в погребе запер – мне бы сейчас не помешало голову остудить.

– Гал?

– Ну чего ты от меня хочешь? – не выдержала я. – Дай хоть умереть спокойно!

– Умирай. Только Лайса дождись, а то в его отсутствие я за тебя отвечаю.

– Да?

Интересно получается. Братишка вверил заботу обо мне любимой верному боевому товарищу?

– Да! – передразнил боевой товарищ. – И хватит тут разлеживаться, день на дворе! Быстро вставай!

Я демонстративно накрылась с головой.

– Хорошо, – зловеще произнес Ваол, прежде чем выйти из комнаты.

Не знаю, какую гадость он замыслил, но тон его ничего хорошего не сулил, и выбираться из-под одеяла я не торопилась.

– Ты просила тебя убить? – вернулся эльф. – Я подумал и решил: пожалуй, я тебя утоплю!

И в тот же момент эта остроухая сволочь стянула с меня одеяло, чтобы вылить сверху ведро воды.

– А-а-а! Придурок! – Я не вскочила – скорее взлетела с постели. – Она же ледяная!

– Ты что, не утонула? – удивился эльмарский изверг. – Тогда схожу, еще водички принесу!

– Только посмей!

– Неужели передумала? – прищурился он.

– Передумала, – с волос и ночной рубашки на пол закапала вода.

– А муки похмелья и совести?

– Какой еще совести?

Откуда он знает?

– У тебя что, совести нет?

– Есть у меня совесть! – возразила я, пытаясь отжать волосы. – У меня мук нет!

– Да ну? А как же Сэл?

– А что Сэл? – пробурчала я.

– Вы же вместе уходили? Вместе. И что бы там у вас ни произошло, раскаиваться ты все равно будешь. Если ничего не было – из-за того, что не было. Если было – из-за того, что было. У вас, у женщин, это в порядке вещей.

– Надо же! – встала я напротив него, уперев руки в боки. – Я и не знала, что ты такой знаток женской психологии! Не было вчера ничего, и совесть моя чиста!

– Что? – спросила после паузы, так как взгляд у эльфа стал какой-то странный.

– Ничего. Хорошо выглядишь. Личико после вчерашнего, конечно, так себе, но мокрая рубашка с лихвой компенсирует недостатки.

– Ах ты… – Я чуть не задохнулась от возмущения, глазами подыскивая что-нибудь поувесистей.

Не успела: с гаденьким хихиканьем эльф выскочил из комнаты, оглушительно (для моей больной головушки) хлопнув дверью.

Добралась до зеркала. Оценила. Личико, еще мягко сказано – рожа, и не то что так себе, а ужас несусветный. А что до мокрой ночнушки, так не сильно она и просвечивается. Правда, облипла чуть-чуть, местами. Ладно, все равно сейчас переоденусь, найду этого нахала и выскажу все, что о нем думаю.

Эльф отыскался на кухне, где он с явно преувеличенным удовольствием поглощал яичницу с ветчиной.

– Я и тебе оставил.

Хорошо, так и быть, поем, а потом выскажу. Надо же, как раз как я люблю: ветчина зажарена до хрустящей корочки, а яичные желтки, наоборот, жидкие, полусырые. Желудок вопреки опасениям сопротивления не оказывал.

– Ешь и собирайся! – командирским тоном произнес Иоллар.

– Куда? – заподозрила я недоброе.

– В лес.

– Зачем?

– Тренироваться, естественно. Научу тебя, и ты меня убьешь. Ведь хочется же?

– Безумно, – согласилась я.

Все-таки психолог из эльфа получился неплохой: по дороге в лесок я с удивлением осознала, что практически не думаю уже о вчерашнем происшествии с Сэллером, и даже испытала к Иоллару некое чувство благодарности, которое могло бы быть сильнее, если бы не непрерывно отпускаемые в мой адрес колкости.

– Считай, отзанимались, – недовольно скривился Ил, увидев, во что превратилась наша тренировочная площадка-полянка. – Весна пришла!

Весна в Марони и впрямь наступила словно по календарю: вчера еще лежал снег, а сегодня он растаял, оставив после себя лишь воспоминания, грязь и слякоть. А полянка так и вовсе являла собой одну сплошную лужу.

– Да ладно, я сейчас высушу. Я умею.

– Высушишь? – недоверчиво спросил он. – А что ж ты тогда постель свою не высушила, а заставила меня матрас на печку переть?

– А ты представь, что б с ним было после такого, – усмехнулась я, ладонью направляя тепловую волну в центр лужи.

Эльф аж присвистнул, когда от земли с хлопком поднялось облако пара. Вообще-то есть методы поделикатнее, одежду же я по-другому сушу, и постель могла бы, только побоялась, что в утреннем своем состоянии не рассчитаю сил и спалю все к троллевой бабушке. А с полянкой церемониться не стала.

– Начали?

Он подождал, пока я повешу на сук куртку, и вынул мечи:

– Убивай.

Следующие полчаса я честно пыталась пусть не убить, так хотя бы испортить Иоллару рубашку – моя-то уже после этих тренировок шитая-перешитая, пора бы и ему с иголкой подружиться.

– Уже лучше, – прокомментировал эльф мои жалкие потуги. – Давай внесем дополнительный стимул? К примеру, если ты меня хоть раз зацепишь, я вместо тебя ужин приготовлю?

– Уберегите, пресветлые боги! Давиться твоей стряпней я не собираюсь! В качестве мотивации можешь торжественно пообещать избавить меня от издевок.

– Не пойдет! У нас свобода слова.

– В местной конституции нет такой статьи, – усмехнулась я, готовясь к новой атаке. – У них тут и конституции нет.

– А я живу по законам того мира и той страны, которые меня больше всего устраивают, – парировал он и мой ответ, и мой удар.

– А родные, эльмарские, чем не устроили?

– Я не сторонник монархической формы правления.

– Странно. Для монархов там предусмотрены весьма интересные вольности.

– Ты на что намекаешь? – Эльф снова отбил мой удар и следующим движением распорол рукав моей многострадальной рубахи.

– А на тот милый закончик, – продолжила я разговор и бой, – который позволяет мужчинам правящего дома тащить в постель любую понравившуюся женщину. Есть такой?

– Есть, – снова со звоном встретились клинки. – Не думал, что это известно за пределами Долины Роз. Лайс рассказал?

Вовремя заметив его маневр, я успела уклониться от следующего удара.

– Нет, принц. – Мне удалось оттеснить его к краю поляны. – В последнее посещение Эльмара ваш почтенный родитель доходчиво мне все объяснил!

Вообще-то я не собиралась Иоллару на папашу жаловаться, само вылетело.

– Как? – опешил эльф, в растерянности опустив руку с мечом, и мой клинок разрубил его новейшую рубашку от правого плеча до левого бока.

Нужно было соглашаться на ужин!

Но мой соперник на условно-смертельную рану даже не глянул.

– Ты что с ним… того?!

– Чего того? – Ишь ты, снова глазища выпучил. – Это батюшка ваш, принц, того! А на меня нечего так пялиться, я девушка порядочная.

– Угу, – промычал он с сомнением. – Порядочные девушки держатся от моего отца подальше!

– Видимо, как и от тебя. Судя по тому, как ты в город зачастил, у вас с папой много общего.

– Кто бы говорил! – вспылил достойный наследник князя Окнира. – Я, между прочим, всякими дурацкими законами не пользуюсь, силой в постель никого не тяну, достаточно и тех, кто и сам не против. А ты, как я погляжу, как раз из их числа!

– Что?!

Жаль, не зарубишь наглеца его же мечом!

– Что слышала! Какого ты вообще во дворец тогда приперлась? Закончик-то лишь в пределах княжеской резиденции действует и в вечернее время! Хочешь сказать, сама пришла к папочке на ночь глядя, и ничего у вас не было? Расскажи кому другому, а я отца хорошо знаю! И не нужно мне про свою порядочность заливать, тэсс Эн-Ферро! Или, может, мне тебя теперь мамой звать?

– Да пошел ты… сыночек! Это ты папашу своего хорошо знаешь, а не меня!

Я отбросила ставший ненужным клинок. Зачем нам оружие, не причиняющее боли, когда это легко можно сделать парой слов?

Выбравшись на тропинку, зашагала к дому. На душе было так гадко! И к чему я об этом вспомнила? Хотела эльфа подколоть, а вышло так, что сама на грубость нарвалась. И зачем вообще я с ним в лес пошла? Нужна была мне эта тренировка, когда с утра уже день не заладился?

Снова вспомнился Сэл, и настроение испортилось окончательно.

Когда я перестану быть такой дурой? С Сэлом у меня могло получиться! С эльфом у нас уже отношения нормальные! Все! Пора кончать с глупыми иллюзиями: не получилось, не нормальные!

Серая тень метнулась из кустов, и я слишком поздно заметила преградившего мне дорогу зверя. Или не зверя. Существо, похожее на собаку или волка, которого я видела только на картинках, приветствовало меня злобным рычанием. Бурая шерсть, рваными клочьями висевшая на его боках, топорщилась на загривке, а из зубастой пасти тягучими струйками стекала слюна.

Наверное, я могла бы попробовать создать огненный шар, наподобие тех, которые получаются у Алатти. Или собрать достаточный разряд для молнии. Или хотя бы попытаться телепортироваться, настроившись на какой-нибудь видимый объект…

Но я поступила проще.

Я закричала…

Глаза цвета неба. Самые красивые и самые грустные. Единственные, что всегда глядели на него с любовью и нежностью.

– Пора спать, Лар. Уже поздно.

– А… он не придет?

– Нет, малыш, у твоего отца много дел…

Он знал, что это были за дела.

Они приходили каждый вечер. Одни сами, других привозили отцы или даже мужья. Десятки женщин, ждавших, что правитель воспользуется правом выбора, и мечтавших стать княгиней, пусть даже на одну ночь. Десятки самых красивых женщин Долины, каждая из которых – слезинка в глазах цвета неба…

Зачем она это сказала? Чего хотела добиться?

Брошенный глупой девчонкой меч теперь был в его руке, как и второй, и Иоллар возблагодарил богов за то, что его оружие теперь не причинит Галле вреда. Он мог и не сдержаться.

Злость он выместил на кустарнике, плотным кольцом окружавшем полянку. Клинки со свистом срубали ветку за веткой, кровь пульсировала в висках, заглушая неровным биением все звуки мира. Но крик он услышал.

Сначала бросился на этот крик, а только потом, не сбавляя, впрочем, шага, подумал: а стоит ли спешить на помощь… этой?

Она стояла на тропинке неподвижно, словно боялась шевельнуться.

– И чего разоралась? – Поняв, что никакой опасности нет, эльф убрал оружие.

– Я… Тут собака… была…

– Галлюцинации с похмелья? Или бедный песик испугался твоего визга и сбежал?

Трусливая дура! Или она это специально придумала? Сейчас еще скажет, что боится идти одна из-за этой мифической…

Огромная грязная собака выпрыгнула откуда-то справа. Неожиданно настолько, что он не успел вызвать клинки и лишь в последний момент выставил руку, а иначе дюймовые клыки сомкнулись бы уже на горле. От резкой боли потемнело в глазах, а зверь и не думал отпускать добычу, с глухим рычанием вцепившись зубами в предплечье. Однако стоило вернуть мечи, как пес разжал челюсти, враз оказавшись на безопасном расстоянии. Но убегать не спешил: зарычал и припал к земле, готовясь к новому броску. На девушку он внимания не обращал, не отводя желтых глаз от эльфа, как будто тот был здесь один.

Иоллар, стиснув зубы, смотрел на зверя, силясь не перевести взгляд на прокушенную руку, чувствуя, как течет из раны кровь. Пусть прыгнет, пусть только прыгнет…

Пес не заставил себя долго ждать. Думая, что выбрал удачный момент, он оттолкнулся от земли всеми четырьмя лапами, как и в первый раз метя в горло. А в следующую секунду взвыл: один из мечей вошел в бок, пройдя насквозь, второй – в грудь. Тяжелое тело рухнуло в грязь, из раззявленной пасти вместе с хрипом вышла кровавая пена, но следующий удар эльфа, быстрый и точный, прекратил страдания животного.

Теперь можно было подумать и о себе. Иоллар посмотрел на начинавшую неметь руку. Мокрый от крови рукав скрывал рану, и эльф воспользовался призрачным клинком, ударив несколько раз так, чтобы лезвие прошло насквозь, разрубая ткань.

– О боги! – Галла в ужасе расширила и без этого огромные глазищи, увидев следы укуса. – Надо… надо перевязать…

Она так отчаянно завертелась на месте, озираясь по сторонам, что эльф, несмотря на боль, не смог сдержать улыбки. Аптеку она тут высматривает, что ли?

– Вот. – Девушка наконец-то остановилась и вытащила из кармана платок. – Он чистый, правда. Нужно зажать, чтобы кровь остановилась.

Голос ее все еще дрожал. Девчонка – что с нее взять?

– Ты только потерпи, ладно, – бормотала она, осторожно касаясь его руки. – Потерпи. Сейчас домой дойдем, я рану обработаю, бинты нормальные найду. Ой! – вскрикнула, когда он непроизвольно вздрогнул от прикосновения к ране шероховатой ткани. – Больно, да?

Как с ребенком сюсюкается! Мамочка!

Его снова передернуло, и девушка, только что закончившая с перевязкой, испуганно отпрянула назад.

– Все… нормально, – выговорил эльф через силу.

– Пойдем, да? – Она развернулась в сторону опушки. – Ай!

Наверное, он слишком крепко сдавил ее руку, но нужно было разрешить все раз и навсегда. И так хватает недомолвок.

– Гал, скажи мне, только честно, у тебя с ним правда ничего не было?

– Чего? С кем? – пролепетала она растерянно.

– С моим отцом.

Уже по ее глазам он понял ответ.

– Ил, ты совсем дурак? Тебе домой нужно, рану обработать, а ты мне очередной допрос устраиваешь. Не было ничего, понял! – Она взглянула в сторону мертвого пса и испуганно замигала: – А это собака, да? А если она бешеная была?

– Ну и что?

– Ты тоже можешь… взбеситься…

– Куда уж больше, – вздохнул он, отпуская ее руку. – А гидрофобии у эльфов не бывает, у эльмарских, по крайней мере, так что не волнуйся…

– Она одичала, наверное, за зиму, – объяснял Иоллар по дороге домой. – Изголодалась. Вот и стала на прохожих кидаться. А собака хорошая. Породы не знаю, но натасканная, сразу видно. Кидалась как, заметила? В горло целила.

Странный он. Как будто восхищается зверюгой, которая чуть было его не загрызла. Да и вообще странный.

– Раздевайся. Я пока бинты достану.

– Хорошо.

И послушный такой, а в лесу, казалось, зарубить готов был, как ту собаку. Точно чокнутый, а еще и… Мамочки-и… С головой у него, конечно, проблемы, но вот все остальное… Тьфу ты! Эльф как эльф. Только без рубашки.

– Водой надо сначала промыть…

– Хорошо.

Угу. Хорошо ему. А через минуту перемкнет, и знать не буду, чего от него ждать.

– Гал, ты прости, пожалуйста. Я дурак, наверно, только это, – его снова перекосило, – ненавижу! Всю свою жизнь ненавижу! Он ведь всегда таким был, даже когда мать была еще жива! Скотина! Все что угодно могу простить, только не это!

Медленно, но до меня все же дошло, что он говорит о своих родителях.

– Ты не представляешь, каково ей было видеть все это чуть ли не каждый день! Всех этих женщин! Я и их тоже ненавидел, за то, что они сами к нему приходили, за то, что она плакала из-за них. И если бы ты… Я бы и тебя, наверно, возненавидел, понимаешь? Я бы не смог больше жить в этом доме.

– Стоило сказать, что все у меня с ним было, чтоб наконец-то избавиться от тебя, – с трудом улыбнулась я. – Ты же абсолютно чокнутый!

– Знаю, – так же невесело усмехнулся он. – Наверное, сказывается дурная наследственность. По отцовской линии.

– Да уж, – вздохнула я. – Руку давай.

– Гал, – эльф посмотрел мне в глаза, – он тебя обидел тогда?

– Да нет, – пожала плечами я. – У него не было времени: я не стала дожидаться кульминации и сбежала.

– Сбежала? Мм…

– Печет? – Подуть, что ли? – Ну да. Назад сбежала, к вратам. Я тогда на экскурсию пришла, как открывающая – мы в легальные миры часто ходим. Князь меня и пригласил дворец посмотреть. А потом как бы между делом просветил в вопросах действующего законодательства. В общем, я быстренько сообразила, чем это грозит, и смылась. А по дороге… – Я запнулась. – Там у вас в холле ваза стояла… и я ее разбила. Нечаянно. А потом в архивах наткнулась на ее описание, какая она древняя и бесценная. Помню, переживала, что он за эту вазу счет Рошану выставит… Кровь не идет уже. Но перевязать все равно надо.

– Ну раз надо. А какая ваза? Большая такая, в форме лилии?

– Ага. Не туго?

– Нет. И зря переживала, – весело сверкнули зеленые глаза. – Она поддельная. Настоящая была очень дорогая. Только я ее еще в детстве разбил!

Надо же, я рассмеялась.

– Ты очень странный тип, Иоллар Ваол. Временами просто не знаю, как себя с тобой вести.

– Да как хочешь. Только, если не трудно, не называй меня Ваол. Я это имя, сама понимаешь, не очень люблю.

– А как же тогда? Т’арэ?

– Можно и Т’арэ. От деда у меня хотя бы клинки. А от отца, надеюсь, ничего. Но обычно меня зовут просто Лар… То есть Ил.

– Ил, Лар. А Иоллар тебе тоже не нравится?

– Да нет, нормальное имя.

– Оно же орочье? – вспомнила я рассказ шефа. – А означает что-нибудь?

– Это как бы… пожелание удачи.

Я представила, как эльмарские орки, отправляясь, к примеру, на охоту, кричат друг другу: «Иоллар!», и захихикала.

– Так я и знал! – обиделся эльф.

– Извини. Просто подумала…

– Дай, угадаю: охота или рыбалка?

– Охота, – созналась я. – И у многих такая реакция?

– Да почти у всех, – вздохнул он обреченно.

На днях как бы между делом выведала у Эн-Ферро, сколько его приятелю лет. Оказалось, и шестидесяти не исполнилось! «Ранняя молодость, как для эльфа», – говорил кард. А мне иногда кажется, что детство. Особенно, когда Ил вот так, как сейчас, обиженно надувает губы.

– Что тут происходит?! – донеслось от входа возмущенное, и мы с эльфом одновременно уставились на застывшего в дверях Лайса.

– Вот. – Ил помахал перевязанной рукой.

Кард шумно выдохнул:

– Фух. А я… я там оленину свежую привез. Пойду, сумки разгружу…

Даже не спросил, что у Иоллара с рукой. Странно. Иногда мне кажется, что вирус странности поразил всех обитателей этого дома.

– Так что у тебя с рукой?

– Собака укусила. Ходил в лесок размяться, а она из кустов выпрыгнула. Дикая, наверное.

– Сильно цапнула? Ты подожди, переоденусь и займусь твоей раной. И прости, что я так…

– Как? – не понял Иоллар.

– Ну я зашел, а вы с Галчонком стоите, почти обнявшись, ты полуголый…

– Это в смысле, мне очень повезло, что у тебя в руках заряженного арбалета не было? – усмехнулся эльф.

– Вроде того, – сконфузился Эн-Ферро. – Просто я тебя знаю…

– Видимо, плохо знаешь, – нахмурился парень. – Во-первых, неприкасаемость твоей дражайшей сестрички мы еще в первый вечер обсудили. А во-вторых, она не в моем вкусе. Абсолютно.

– А в-третьих?

– А в-третьих, я уже знаю, где найти девушку по душе, и у которой нет таких бдительных братьев.

В кабачке «У трех хохотушек» работала Миласа. У нее были густые каштановые волосы и наивные глаза олененка. А еще Милли играла на старой дребезжащей гитаре и знала немало песен. У нее был на диво приятный голос…

– Почему ваша собака бросилась на него, магистр? Мы ведь договаривались, что она лишь будет следить за эльфом и его подружкой.

Человек в кресле испуганно сжался и зажмурился, чтобы не смотреть во тьму, заменявшую гостю лицо.

– Я… подумал… Раз уж мы все равно будем убивать эльфов…

– Тупица! Нам не нужно убивать эльфов так, чтобы это выглядело нападением взбесившегося животного! Нам нужны громкие убийства! Чтобы в Лар’эллане запомнили: «Кармол – страна, где убивают эльфов и их детей!» Это вам понятно? И никакой инициативы в дальнейшем, будете действовать строго по инструкциям…

 

Глава 7

– Я так рад, что ты вернулась!

– Я же обещала. А я никогда не обманываю. Тебя.

Как же хорошо, что она снова здесь, рядом…

– Потом мне снова нужно будет уйти.

– Снова?

Кивает задумчиво.

– Я боюсь оставлять ее надолго.

– Свою подругу? Но почему?

Глаза у нее делаются грустными-грустными.

– Ты вряд ли поймешь.

– А ты объясни, попробуй.

– Ну знаешь, – она садится на кровати, поджав к подбородку колени, – у Любы очень непростая жизнь. Несколько лет назад…

Взглянула на него с сомнением, раздумывая, стоит ли говорить, но все же решилась.

– Несколько лет назад она забеременела. Обычная история: ребята молодые, о последствиях не задумывались, парень, как это часто бывает, узнав обо всем, попросту сбежал и от нее, и от ответственности. Любаша решилась на аборт, на Земле это законно, но операция прошла неудачно, возникли осложнения… В общем, теперь у нее не может быть детей. Когда она это узнала, то даже хотела…

Она не закончила, но он догадался.

– Вы тогда и встретились?

– Да.

– Жизнь взаймы.

– Никогда о ней так не думала. К тому же не уверена, что справилась: вытащить из петли и вытащить из беды – разные вещи. Люба сейчас в таком возрасте, когда все друзья-ровесники заводят семьи, детей, а она… С мужчинами не везет, да она и не верит им теперь. А ребенок… Мне кажется, Любаша была бы чудесной матерью. Но не судьба…

Наверное, не стоит рассказывать Лайсу все сны. По крайней мере, этот не стоит. Пусть он будет моим секретом.

А ты молодец, папа, хорошо придумал: оставить меня единственному человеку в Сопределье, которому я была действительно нужна. Спасибо.

Согласно учебникам заклинание называлось «магнит Капарра», в среде учеников именовалось просто «цып-цып», а заумный магистр Эн-Ферро обозвал его простейшим проявлением направленного телекинеза. Как бы то ни было, у меня оно получалось, и я была безмерно счастлива.

– Теперь попробуй что-нибудь потяжелее, – предложил Медведь, заменяя глиняную чернильницу бронзовым канделябром.

Ха! Как будто в весе все дело. Главное, с формулой я разобралась. Теперь при необходимости могу и шкаф передвинуть.

– Так? – поймала я бросившийся на меня подсвечник.

– Именно. Еще что-нибудь?

А почему бы и не шкаф? Цып-цып…

Тэр Марко вовремя заметил надвигающуюся на него мебель и отскочил в сторону. Кажется, я снова перебрала с отдачей энергии, так как притормозить разогнавшийся шифоньер оказалось сложнее, чем сдвинуть его с места.

– Перестановка? – обрадовался влетевший в кабинет магистр Багур. – Давно пора. А лучше выбросьте это старье к хорам.

Я поглядела на наставника и с намеком перевела взгляд на окно. Тот шутки не понял и строго погрозил пальцем.

– Что у вас, Багур?

– Вот, предварительные списки на летние курсы.

Пока наставник просматривал бумаги, я раздумывала над тем, как вернуть старье на место, не причинив ему непоправимого ущерба, а заодно разглядывала притаившегося у стеночки Багура. Прелесть несусветная. Не в том смысле, что красавец, но на Пушкина нашего похож до обалдения! Если б ему еще кто присоветовал бакенбарды отпустить. А так – один в один создатель Лукоморья: невысокий, смуглый, со сбитой шапкой черных кудряшек. И если у Александра Сергеевича в роду числились африканцы, то главе отделения Воды я бы приписала предков рейланцев.

– Спасибо, магистр. Можете идти, чуть позже обсудим каждого кандидата в отдельности.

Багур кивнул и удалился.

Шкаф скрипнул и потащился в знакомый угол.

– Не делай так больше, – велел Медведь. – У меня там знаешь, что лежит?

Я испуганно замотала головой.

– Вот и не делай. Вон, на курильнице потренируйся… Леший бы тебя…

В таких случаях в земных телепередачах пускают протяжное «Пи!», а я просто закрыла уши руками и вжала голову в плечи. Откуда я знала, что эта железяка к полу прикручена?! Шутить изволите, наставник? Вот сами теперь и думайте, как дырку в паркете заделывать!

– А что это за летние курсы? – полюбопытствовала я в попытке отвлечь Медведя от раскуроченного пола.

– Обычные летние курсы, – отрешенно проговорил он, не отводя взгляда от злополучной дыры. – На каждом отделении набираются группы из особо одаренных ребят второго года обучения и проводят занятия… Все равно паркет менять пора было! В общем, по итогам этих занятий у некоторых учеников появится возможность сократить срок обучения на год, перейдя сразу на четвертый курс.

– Здорово! А потом еще одни летние курсы, и перстень мага?

Наставник с улыбкой покачал головой.

– А для чего мы программу на семь лет готовим? Нет, Галла, не все так просто. Чем дальше, тем труднее, и за лето всего не выучишь. Третий год еще не самый сложный, кто постарается, за три месяца осилит. Но так, чтобы все, кого на лето отобрали, итоговые испытания прошли, на моей памяти еще не было. Так что… К слову, приятелей твоих тэр Багур отметил.

– Всех? – обрадовалась я. – И Дана, и Ная, и Сэла?

– О Сэллере я бы и не спрашивал. Если бы мне водник в ученики нужен был, а не универсал, то он бы сейчас вместо тебя… полы мне дырявил. Способный парень. Кстати, полчаса уже внизу стоит. Не тебя дожидается?

Меня? Может, и меня. Хотя после той ночи…

– Наставник, я…

– Иди уже, иди. Достаточно на сегодня разрушений.

Он ждал меня, как и обычно, у высокого витражного окна в пустующем по случаю выгулок холле, и впервые за все время я была действительно рада его видеть. Рада настолько, что с трудом сдержалась, чтоб не сбежать навстречу, прыгая через две ступеньки.

Только вот с чего это я решила, что он ждал меня?

– Тэсс Эн-Ферро. – Легкий поклон, незнакомый холодный взгляд.

– Тэр Кантэ. – Все-таки дрогнул голос.

А чего я хотела, после всего, что наговорила ему тогда? Видимо, следует привыкать: теперь так будет всегда.

Стараясь не сбиться с шага, спиной ощущая его взгляд, дошла уже до двери и взялась за массивную ручку, намереваясь выйти во двор, как вдруг сама себе сказала: ну уж нет! Плевать, что на Таре я всего-навсего гостья, плевать, что скоро сама все забуду, но для этого мальчика я не хочу навсегда остаться в памяти бездушной стервой, посмеявшейся над первым юношеским чувством. Не такая уж я и сволочь, не такая уж и гордая – могу и извиниться!

Резко развернувшись, подошла к парню, не давая шансов ни ему, ни себе уйти от этого разговора. В голове уже сложилась короткая проникновенная речь, которую в случае неудачи можно будет заменить словами: «Мало ли, что пьяная женщина наговорит!» Кстати, на Земле это пару раз сходило за извинение.

– Сэл, прости, что отвлекаю, ты, наверное, пришел к кому-то из наставников…

– Вообще-то я к тебе пришел.

Заготовленные ранее фразы рассыпались бессвязными словами.

– Сэл…

– Гал, давай лучше выйдем.

По школьному двору носился свежий весенний ветерок, приятно охладивший вспыхнувшие щеки. Абсолютно не умею просить прощения.

– Я хотела сказать…

– А ты разве не все еще сказала?

Если бы это были мои слова, они прозвучали бы с ехидством, со злой иронией, а так – только грусть.

– Я ерунду тогда наговорила, сама не знаю, что на меня нашло. Ты прости меня, пожалуйста.

Глупо прозвучало, по-детски. Еще бы добавила, что больше так не буду.

А делать-то что? Ведь не в одном только Сэле проблема: там, где он, там и Най, за Наем – Ферт, Дан, а значит, и Риса, и все наши девчонки. Только теперь я с убийственной ясностью осознала, что если не помирюсь сейчас с этим мальчишкой, то потеряю не только его уважение, но и всех школьных друзей. А я так привязалась к ним за эти, казалось бы, недолгие месяцы, что даже не представляю жизнь на Таре без кособокой лавочки у Северной башни, без уютного дома на Приречной улице…

– Сэл? – Еще немного и расплачусь. Вот уж правду говорят: что имеем, не храним.

– Знаешь, Галла, – заговорил наконец он, – я думал о том, что ты сказала. Не так уж это и бессмысленно. Но возвращаться к тому разговору не хотел бы. И пришел не за тем. Ты тогда ушла так быстро и у Алатти на следующий день не появилась… И я подумал, что если это из-за меня, то не стоит. Без тебя скучно. И не только мне. Девочки собирались приехать к тебе на днях, узнать, что случилось, но я пообещал, что сам с тобой поговорю. Тем более я уже знаю, что случилось. Так что если ты не приходишь только из-за того, что не хочешь встречаться со мной, я не стану там появляться. В отличие от тебя я не слишком и нужен…

– Нужен. – Я сглотнула подступивший к горлу ком. – Ты мне нужен. Ты мой самый лучший друг в этом мире, честно. И я очень-очень по тебе скучала.

Наверное, все это совсем не то, что он хотел бы услышать, но это большее, что я могла ему сказать. А самое главное – это была правда, которую я поняла только теперь.

И он улыбнулся. Грустно, но все-таки…

– Друг это ведь тоже неплохо? – спросил он то ли у меня, то ли у самого себя.

– Это то, что мне сейчас нужно, – ответила я. – И… Прости меня… я…

– Ничего. Просто не будем об этом, хорошо? И девочки просили передать, чтобы ты вечером приходила. К Алатти, как всегда. А там, может, по городу погуляем. В Школьном квартале таверна новая открылась, «Крылатый волк». Говорят, неплохая…

– Я приду. Обязательно.

И никаких открытых платьев!

После перепалки с заботливым родственником Галла все-таки уехала в Марони с ночевкой, пообещав вернуться к обеду следующего дня. Ужинали уже без нее.

– Слушай, Лайс, – снова не удержался Иоллар, – сколько ты собираешься ее контролировать? Ты не думал, что девочка-то уже взрослая, а по людским меркам и вовсе перестарок, пора бы ей личную жизнь обустроить. Замуж выйти, детей нарожать…

Судя по тому, как округлились его глаза, о таком Эн-Ферро не думал.

– Замуж? Галчонку?

– А почему бы и нет? Ну закончит она школу, станет сильной волшебницей, а потом?

– Не знаю, – пожал плечами кард. – Потом она, наверное, и без моей опеки обойдется. Когда закончит и станет. Вот тогда пусть выходит и рожает, а пока мне в этом доме и двоих детей хватит.

– Знаешь, Лайс, – насупился эльф, – я тут по глупости стал считать себя твоим другом, а не воспитанником.

– Воспитанником? – рассмеялся магистр Пилаг. – Да какой из тебя воспитанник? Так же, как из Галчонка. Воспитанники – это те, кого воспитывают, а вы двое воспитанию не поддаетесь. А насчет дружбы, то кто же мне друг, если не ты? Особенно после той истории на Раване. Так что уж прости, если не к месту вспоминаю, сколько тебе лет, а сколько мне, только вот я действительно постарше и, смею думать, поумней.

С этим Иоллар спорить не стал.

– И как старший и более опытный друг, – продолжал Лайс, – хочу с тобой поговорить.

– О чем?

– О тебе, конечно. Ты на Саатар ехать не передумал?

– С чего бы? В империи эльфу делать нечего, ты же тут, как я понимаю, надолго, так что уеду, как и планировал.

– Жаль, – нахмурился кард. – Я надеялся уговорить тебя остаться. Кармол не империя, я это в этот приход очень хорошо понял. К тому же если бы ты остался, мне было бы…

– Не так скучно? – предположил эльмарец.

– Спокойнее.

– Успел привыкнуть, что я всегда дома и есть кому стеречь твою ненаглядную сестричку?

– Нет, Ил. Я за Галлу в данной ситуации меньше переживаю, чем за тебя. Девочка в школе, делом занята. А ты… Я же тебя знаю. Ты ведь на Саатар не древними городами любоваться поедешь. Наверняка в какую-нибудь свару влезешь.

– И что предлагаешь? – рассердился эльф. – Тут остаться, в лесничество твое устроиться или, может быть, вообще в герцогскую стражу? Или домработницей у вас заделаться? Прибрать там, ежели чего, обед сварганить?

– Нет, – жестко отрезал кард. – Без домработницы мы с Галчонком обойдемся. Хочешь ехать, отговаривать не стану. Но мой тебе совет, как друга и как старшего, не спеши. Дождись хотя бы мая, к герцогу должны приехать послы Леса, разузнай, что и как, а там, если не передумаешь, с ними и уедешь. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Иоллар.

Все равно до отъезда нужно еще выполнить поручение Хранителя и раздобыть образец крови. И к чему драконам вся эта суета – самая обычная же девчонка? Видать, не такие уж они и мудрые, эти старейшины, раз вбили себе в головы невесть что. А ему теперь выполняй их нелепые задания.

– Эй, ты о чем задумался? – щелкнул пальцами перед его носом Лайс.

– Да так, о ерунде всякой. Вино вот закончилось, в Марони нужно ехать.

– Нет, в город сегодня не хочу, можно и дома отдохнуть. А вина бутылочка у меня в комнате припрятана, сейчас принесу.

– Свечку возьми! – крикнул вдогонку эльф. В кардах, конечно, много чего от кошки, но в темноте они видят ничуть не лучше людей или эльфов.

Раздавшийся в гостиной грохот это подтвердил.

Лайс не возвращался долго, а когда пришел, то без бутылки и в очень расстроенных чувствах.

– Все, я покойник, – сказал он, падая на табурет. – Она меня убьет.

И выложил на стол крупные осколки бледно-голубого фарфора.

– Лучше б ты башку себе расшиб, придурок!

Слезы катились сами собой. Мало он мне крови попортил с момента приезда? Мало мне было оскорблений, погреба мне не хватило? Так нет, их прибацнутое высочество умудрилось лапами своими размахаться, сбить полочку и разбить мою чашку! Ту самую чашку, которой лет почти столько, сколько и мне, которая на Земле у меня хранилась, которую я через врата на Тар принесла, протащила без единой трещинки через полмира и которая шесть месяцев простояла в гостиной, никому не мешая. Ту самую чашку, которая была единственным вещественным напоминанием о моей прошлой жизни.

– Ненавижу тебя!

– Гал, я правда случайно.

– Убирайся, видеть тебя не могу!

Зараза остроухая! Как специально все делает. Только я успокоюсь, только подумаю, что все у нас с ним уже утряслось-уладилось, как тут же новая подлянка!

– Хочешь, я тебе другую куплю, еще лучше?

– Отстань от меня!

– Истеричка! Нашла из-за чего скандал устроить!

Я истеричка?

– Это я истеричка?!

– Нет, я, – передразнил меня эльф. – А кто тут ревет из-за куска дешевой глины? Придумала себе горе, пострадать ей захотелось! В зеркало посмотрись, найдешь повод получше!

Вот снова он, снова. И не хотела, а разрыдалась пуще прежнего. Что же это такое делается, сколько мне еще терпеть? Я же раньше почти никогда не плакала, а теперь, чуть что, и сразу в слезы – все нервы вымотал, гад эльмарский.

– Гал, ну прости, пожалуйста. Я действительно не хотел.

Ну как тут можно: то оскорбляет почем зря, то тут же прощение просит?

– Уйди! Слышишь, Иоллар, оставь меня в покое. Ты не чашку разбил, ты двадцать шесть лет моей жизни разгрохал вдребезги, понимаешь? Это память была.

– Память, она вот тут должна быть. – Эльф несильно постучал костяшками пальцев по моему лбу. – А у тебя там дурь!

И вышел.

Минут через двадцать заявился Эн-Ферро. И куда он вчера смотрел, пока его дружок мои вещи громил?

– Галчонок, это ты из-за чашки расстроилась?

Нет, блин, от нечего делать реву!

– Прости, пожалуйста, просто так получилось.

– У твоего Иоллара все просто так получается. Хвала богам, сложно он еще не умеет!

– А Ил тут при чем? – растерялся Лайс.

– А что, она сама с полки спрыгнула?

Эн-Ферро потоптался еще немного в моей комнате и вышел в гостиную.

– Ил, ты что ей сказал? – услышала я его обращенный к эльфу вопрос.

– Сказал, что я чашку ее бесценную разбил.

– Зачем? – Удивление в голосе карда было искренним.

– Ты ж сам говорил, что она тебя убьет, – со смешком отозвался эльф. – Вот я и подумал, пусть уж лучше меня: и ты жив, и ей приятно – сбудется заветная мечта.

Ах он сволочь!

– Так кто из вас это сделал? – ворвалась я в гостиную.

– Я, – сознался кард.

Иоллар только плечами пожал.

Я почувствовала себя полной дурой: на эльфа ругаться не за что, а на Лайса поздно – все претензии уже высказаны, хоть и не по адресу.

– Я точно тебя убью, – пообещала я остроухому, когда братец вышел на кухню.

– Завтра после школы, – согласился он. – Как обычно.

– Готовь иглу, столько шить тебе еще не доводилось!

Насчет иглы, положим, погорячилась. С мечом я, конечно, стала управляться лучше, чем месяц назад, но до вредного эльфа еще ой как далеко: всего один раз ему гардероб попортила, да и то случайно, когда папочку его не к месту помянула.

– У тебя такое лицо, – усмехнулся Иоллар, – что мне страшно представить, что бы со мной сталось, будь на то твоя воля.

– И не представляй, фантазии не хватит!

По задумке предполагалось по очереди отрубить наглецу руки и ноги, с полчасика попинать по полянке обездвиженное тело, а после милостиво лишить его головы. На деле вышло предпринять короткую атаку, закончившуюся очередным повреждением одежды. Моей.

– Знаешь, Гал. – Иоллар спрятал клинки. – Нужно раздобыть для тренировок другое оружие. Обычное.

– Зачем?

– Этого, – он на мгновение вернул в руку призрачный меч, – ты не опасаешься и не защищаешься как следует.

– А обычными ты меня в куски изрубишь! – запаниковала я.

– Не изрублю. Ты что, мне не доверяешь?

– Вообще-то не очень.

– Как знаешь.

Он с оскорбленным видом отвернулся.

Это как понимать: их высочество обиделись и прекратят теперь наши занятия? И это тогда, когда у меня наконец-то стало получаться?

– Ил! – Я догнала его уже на тропинке. – Не готова я еще к настоящим мечам! Давай попозже чуть-чуть, я приемы запомню получше…

– Нормально ты уже все запомнила! – И чего он нервный такой? – Только отрабатывать осталось! А калечить я тебя и не собирался, очень мне надо потом перед Лайсом отчитываться.

Похоже, не врет. К тому же он и без оружия меня до смерти доведет при желании.

– А если случайно?

– А если случайно, это мне нужно тебя бояться. Ну?

– Да я к твоим уже привыкла…

– Не переживай, – успокоил меня Иоллар. – Съездим в город, есть там несколько неплохих оружейных, подберешь себе меч по руке. Но тайком от Лайса уже не получится: весна, у охотников затишье. Видишь, как он рано возвращаться стал? Так что, может, расскажешь ему или даже покажешь? У тебя правда уже неплохо выходит.

– Нет! – замотала головой я. – Пока не расскажу.

Я с самого начала решила: Эн-Ферро обо всем узнает только тогда, когда я научусь чему-нибудь стоящему, и неплохо – это еще не хорошо. Мне нужно так, чтоб у братца от удивления челюсть отвисла и глаза из орбит вылезли!

– А как же тогда?

Я на мгновение задумалась.

– Может, сам подберешь мне что-нибудь? Ты же лучше в этом разбираешься.

– Могу и я, – согласился он. – Только тогда на камешки-гравировки не рассчитывай, я тебе настоящее оружие куплю, а не довесок к выходному платью.

– Ой, можно подумать, я платья ношу, – поморщилась я. – Покупай то, что посчитаешь нужным. Только чтоб был не тяжелей твоего.

– Понял, – кивнул Иоллар. – А почему ты платья не носишь? Ты ж это, вроде как женщина, и в платье тебе очень даже…

– Что? – опешила я.

– Ничего! – окрысился эльф. – Я хотел сказать, что тебе в платье очень даже ничего! Так ты и комплименты нормально не воспринимаешь!

– Комплименты? «Вроде как женщина» – это у тебя комплимент? Очень даже ничего, – передразнила его я. И, переведя дыхание, попросила: – Иоллар, пожалуйста, съезди в город, купи мне меч, научи драться и постарайся больше никогда не делать мне комплименты!

Оружие он купил. И не только оружие.

Вернувшись из школы, стянув в прихожей сапоги, приоткрыла двери в коридор, да так и осталась стоять у стеночки, боясь шаг ступить, чтоб скрипнувшая половица не выдала моего присутствия.

Минут через пять вышел Лайс, свернул было в направлении кухни, но тут заметил меня:

– Галчонок!

Я поспешно приложила палец к губам и подманила его рукой.

– Что это? – спросила шепотом.

– Где? – огляделся кард.

– Музыка.

– А, – заулыбался он, – так это друг твой заклятый лютню настраивает. Купил-таки, в Марони съездил, не поленился.

– Настраивает?

Это ж как он тогда играет, если так настраивает?

– Да ты заходи, чего стала?

Зашла. Как и предполагалось, при моем появлении работы по настройке струнного инструмента прекратились.

– Привет!

– Привет. – Эльф отложил лютню. – Под кровать загляни.

– А?

Иоллар многозначительно перевел глаза в сторону вернувшегося в гостиную Лайса. Все ясно.

В моей комнате под кроватью обнаружился тяжелый длинный сверток. Слишком уж тяжелый. Аккуратно, стараясь не бряцать металлом, я развернула серую холщевую ткань, и причина излишнего веса стала ясна: мечей было два. А зачем мне два? Ах да, один же для эльфа!

Взяла один из мечей, повертела, ловя лезвием пробивающиеся сквозь шторы солнечные лучики: может, только чуть-чуть тяжелей, чем призрачный, рукоять удобная, как раз по моей ладони, туго обмотана чем-то шероховатым, похожим на грубо обработанную кожу, не скользит. «Неплох, – сказала сама себе, – очень неплох». Я в таких вещах не специалист, но если надеть узкие штаны, кожаную безрукавку на голое тело, распустить по плечам волосы и вот так вот им замахнуться, получится очень похоже на картинку с обложки одной из моих любимых книг…

Я покрасовалась с обновкой перед зеркалом, подобрав несколько эффектных поз. Когда закончу школу, нужно будет заглянуть в какой-нибудь мир, где есть фотоаппараты, сделать парочку снимков на память.

Спрятав мечи обратно под кровать, переоделась в домашний халат.

Когда вышла из комнаты, эльфа в гостиной уже не было, и Эн-Ферро тоже. И на кухне их не оказалось.

Оставив поиски таинственно исчезнувших мужчин на потом, с радостью обнаружила на плите уже разогретый обед, с которым расправилась в считаные минуты. И когда уже облизывая ложку, раздумывала, не насыпать ли себе добавки, прямо над моей головой что-то громыхнуло, и в тарелку бухнулся кусок отвалившейся от потолка штукатурки. Первая мысль была: дом рушится! Эта тревожная мысль вползла в разомлевшее после сытной трапезы сознание неспешно, не затронув ни одного нервного окончания и не побудив меня к немедленному побегу. Потому я преспокойно слизала с ложки остатки подливы и вспомнила то, что обсуждали вчера за ужином. Чердак. Мансарда с видом на море для нашего эльмарского квартиранта.

– Да там работы минимум на две длани, – жаловался Лайс, вернувшийся с чердака весь в пыли и паутине. – Дня три только хлам выносить будем.

– А что за хлам? – заинтересовалась я. В детстве я гостила в селе у дальних родственников и обожала лазить, как там говорили, на горище. В завалах старья обнаруживались порой интересные вещи. – Может, там что полезное есть?

– Ага, – отозвался спустившийся вслед за Эн-Ферро не менее «чистый» эльф. – Там есть прялка. Тебе нужна прялка?

Разве что в качестве дизайнерской заморочки. А что? Прялка в девичьей спальне должна создавать ее хозяйке положительный имидж прилежной рукодельницы. По-моему, неплохо: под кроватью мечи, в уголочке прялка и пяльцы с неоконченной вышивкой.

– А пяльцы там есть? Ну чтоб ткань крепить для вышивания? – спросила я, вызвав немалое удивление на двух чумазых физиономиях.

– Можно поискать, – опомнился первым Ил. – Но что-то вроде ткацкого станка там точно есть.

Я мысленно представила свою комнатушку и поняла, что ткацкий станок туда не влезет, а если и влезет, то туда не влезу я, и решительно отказалась:

– Станок не надо. Только прялку и пяльцы.

Серьезный тон, которым я произнесла эти слова, добил их окончательно. Иоллар задумчиво почесал припорошенную пылью макушку.

– Готовит, прядет, вышивает, – стал он загибать пальцы. – Знаешь, Лайс, есть как минимум два десятка миров, где ты как брат сможешь без проблем выдать ее замуж и получить богатый выкуп.

Я и возмутиться не успела, как Эн-Ферро прикинул что-то в уме и тоже стал перечислять мои достоинства:

– Упрямая, ехидная…

Этого я не стерпела и, чтобы не пачкать (в прямом смысле) руки, пнула карда ногой.

– Ай! Еще и дерется, – продолжил он, отскочив подальше. – Не возьмут!

Эльф с сожалением вздохнул:

– А так хотелось денежку заработать.

Для моих ног он был недосягаем, и с учетом этого и двух лежащих под моей кроватью мечей, я решила его простить.

А на следующий день, вернувшись из школы, обнаружила в комнате прялку. И пяльцы.

Полутемная комната в старом доме на границе Торгового города и Чернолюдской слободы. Из мебели лишь длинный деревянный стол да жесткие стулья вокруг него.

– Присаживайтесь, магистры, нам сегодня о многом нужно поговорить.

Тот же плащ, та же тьма под широким капюшоном и голос, похожий на гул ветра в печной трубе, нечеловеческий и неестественный. Тот, кто собрал в этом убогом жилище семерых чародеев Марони, явно не желал быть узнанным или стать узнаваемым.

– Итак, – начал он, когда все расселись, – цели наши вам уже известны, потому повторяться не стану. А вот методы стоит обсудить…

– Позвольте, – робко прервал говорившего щуплый молодой человек в ветхом пальтишке. – А разве никого больше не будет?

– А кто еще вам нужен?

– Я считал, что раз уж вас послали такие влиятельные… силы, то и участников в нашем… мм… мероприятии будет больше…

– Нет, – отрезал безликий. – Здесь собрались все, кого я смог найти в Марони.

– Но серьезность поставленной задачи… – вступил было крупный чернобородый мужчина, но продолжить ему не дали.

– Основная задача возложена сейчас на оставшихся в Каэре – именно там будет решаться судьба империи. Мы же должны сделать все возможное, чтобы сорвать запланированные на май переговоры с Лесом.

– Нас слишком мало, – покачал головой бородач. – И я не знаю, каким резервом располагаете вы лично, но с большинством из присутствующих здесь знаком достаточно, чтобы утверждать, что их силы на многое не хватит.

– А многого нам и не нужно, – уверил голос из тени. – Мы не будем вступать в открытое противостояние с магами школы или с герцогской гвардией. Все, что нам нужно, – несколько громких диверсий в период пребывания в Марони эльфийского представительства, кульминацией которых станет смерть посла. Вот и все.

– И все?! – вскочил со стула краснощекий коротышка. – Вы говорите так, словно это ничего не будет нам стоить. Остроухие прибудут во всеоружии, с магами и охраной. Дистен выделит почетный эскорт, Катара подсуетится. А вы говорите: все! Я согласен с магистром Пельном, нас мало, и все мы, положа руку на сердце, не лучшие чародеи в этом городе. И я…

– Отказываетесь?

От того, каким тоном прозвучал этот вопрос, коротышка оторопел:

– Н-нет, конечно же…

– Вот и славно. А силу, которой вам недостает, мы позаимствуем у тех, у кого ее с избытком. И это будет наш первый вклад в развитие дружеских отношений Кармола и Лар’эллана…

 

Глава 8

Галла

В первый учебный день после незаметно пролетевших выгулок Сэл предложил проводить меня домой. И я совсем не была против. Не скажу, что превращение из пылкого поклонника в верного друга далось ему легко, но положительный эффект имелся, и стоило закрепить его небольшой прогулкой, непринужденной беседой и, возможно, приглашением на чай. Лайс все равно сейчас сидит дома, и тренировки на полянке временно прекращены. К тому же была у меня одна мыслишка: попросить эльфа что-нибудь сыграть, в надежде, что при госте Ил ломаться не станет – а то лютня вот уже несколько дней валяется на шкафу без дела. Хотя подозреваю, что, когда я в школе, он ее все-таки достает. А когда возвращаюсь, прячет инструмент и начинает доставать меня, когда же я наконец порадую их с Эн-Ферро возможностью созерцать процесс пряжения… Или пряния? Или прядения?..

По пути Сэллер рассказывал, как проходит практика на отделении адептов Воды – после каникул всех наших перевели на специальность. Вот уж действительно был повод гордиться: кроме моих друзей такой чести удостоились только пятеро ребят из первогодок!

– Так что мы теперь тоже школу окончим раньше, – подвел итог парень. – Не так, как ты, конечно, но хотя бы на год. А если и с летними курсами выгорит, то и на два.

– Здорово будет, – согласилась я. – Ты уже думал, чем потом займешься?

– Пока не знаю. Най хочет в армию. А мне бы лучше на флот. Для водника самое оно – корабельным магом, хоть на «торговец», хоть на военное судно. Я вообще море люблю.

– Я тоже, – улыбнулась я.

Я, правда, море люблю. Любое. И то маленькое и грязное, на берегу которого жила на Земле, и то большое и холодное, к которому однажды, скопив денег, возила меня тетя. А больше всего, наверное, я люблю море на Пантэ: с золотыми песчаными пляжами, со спускающимися к изумрудной воде скалами. Люблю полежать на отмели или заплыть далеко за огороженную предупреждающим лучом границу купальной зоны, на глубину, туда, где, даже задержав дыхание на целую минуту, не донырнешь до дна…

– Гал?

– Прости, задумалась.

Видимо, сильно задумалась. Вспомнила Пантэ, и тело словно качается в теплой воде, а в ушах – шум волн…

– Галла! – И Сэл как в тумане, и глаза у него такие испуганные. – Галла! Ты в порядке? У тебя кровь…

– Кровь? – И тут же почувствовала на губах солоноватый привкус. – Что за…

Провела рукой под носом – действительно, кровь.

– Как ты? – Сэл прижал кера вплотную в Яшке и придержал меня за плечо.

– Голова закружилась, – соврала я.

Навалившаяся вдруг слабость заставила рухнуть вперед, и я едва успела обхватить руками шею ящерки.

– Домой…

Дома Лайс, он поможет…

Сэллер оставил меня на кере и забарабанил в дверь. С трудом развернув непослушную голову, я увидела, как из дома вышел Иоллар. Друг сказал ему что-то, указывая на меня рукой.

– Опять? – подскочил ко мне эльф. – Переучилась?

– Все нормально было, – оправдывался Сэл. – Мы уже сюда ехали…

Ил стянул меня с кера, попытался поставить на землю, но, заметив, что ноги у меня подгибаются, подхватил на руки.

– Я сам, Сэл. Дверь придержи.

«Надо же, какой он сильный», – пронеслось в затуманенном сознании.

– И Лайс, как назло, уехал!

«Куда уехал?» – подумала я отстраненно. Безумно хотелось закрыть глаза и…

– Галла!

…и я уже на диванчике в гостиной.

– Ты меня слышишь?

Ну слышу я тебя, слышу…

– Гал, что делать? Я не знаю, а Лайс еще не вернулся.

Какие у него глаза красивые. Зеленые-зеленые. Как море на Пантэ.

Кажется, я даже сказала это вслух, прежде чем изумрудные волны накрыли меня с головой…

Иоллар положил девушку на диван, кое-как снял с нее куртку, стянул перепачканные весенней грязью сапожки. И надо же, чтобы это случилось сегодня, когда он сам подбил Лайса на поездку в Марони: думал выкроить часок для похода в лес, испытать купленные мечи. И что теперь делать? Давненько с ней такого не было, весь последний месяц – точно.

– Галла! Ты меня слышишь?

Открыла глаза, кивнула.

– Гал, что надо делать? Я не знаю, а Лайс еще не вернулся.

Губы едва шевельнулись, и, чтоб разобрать ответ, Иоллар склонился к ее лицу.

– Глаза у тебя красивые, – прошептала она на кассаэл. – Зеленые-зеленые… Как море на Пантэ…

Эльф и удивиться не успел, заметив, что ее веки снова сомкнулись и голова откинулась назад.

– Галла. – Он несильно потряс девушку за плечо. – Гал…

Дыхание еле уловимое, но ровное – отключилась. Пусть поспит, а там вернется Эн-Ферро и что-нибудь придумает.

– А что она сказала?

Ил только теперь вспомнил о стоявшем за спиной встревоженном мальчишке.

Что сказала? Бред какой-то.

– Не знаю. – Он передернул плечами.

– Ну да, – кивнул Сэл. – Я тоже ничего не разобрал.

Еще бы! Откуда ему знать древнейший язык Сопределья? Это Иоллару повезло в свое время повстречаться с единственным идущим из народа кардов, да и то для изучения кассаэл потребовалось почти пять лет. Интересно, за какое время Галла освоила язык? Она ведь с Эн-Ферро недолго. Хотя она вообще быстро учится: тот же меч лишь недавно впервые в руки взяла, а уже делает успехи…

– Может, в школу съездить? – снова напомнил о себе водник. – За целителем?

– Не нужно, – решил Ил. – С ней такое уже бывало. Поспит, потом поест, и все пройдет. Ты сам-то голодный?

Юный маг пробормотал что-то невразумительное, из чего Иоллар понял, что от обеда тот скромно отказывается, но не против задержаться, чтоб дождаться, когда Галла придет в себя.

– Пошли отсюда, на кухню.

Эльф заварил чай, нарезал хлеба, сыра, выложил на тарелку полколечка колбасы.

– Так что все-таки случилось?

Сэл пожал плечами:

– Не знаю. Ехали, разговаривали. Смотрю, она вдруг закачалась как-то, глаза сделались такие, пустые, что ли. И кровь из носа пошла. А потом вообще завалилась, чуть с кера не упала…

Ясно, что ничего не понятно. Мало ли с чего ей плохо стало? Может, по-женски что-нибудь, у них же бывают все эти головокружения, тошнота. Только это, кажется, в других случаях. Или?

Иоллар с подозрением покосился на жующего бутерброд парнишку. «Да нет! – рассмеялся собственным мыслям, – и придет же такое в голову?»

Разговор сегодня не клеился. Сидели на кухне, пили остывающий чай, думали каждый о своем и ждали.

Лайс пришел часа через полтора. Иоллар встретил его в прихожей, принял из рук тяжелую сумку с покупками – кард ездил в Марони за какими-то инструментами для предстоящего ремонта на чердаке.

– Там с Галлой, опять…

Закончить не успел, как Эн-Ферро, оттолкнув его, вошел в гостиную. Посмотрел на лежавшую на диванчике девушку и резко приказал:

– Выйди!

Через десять минут он появился на кухне. Оглядел сидевших в молчании парней, кивком поприветствовал Сэла.

– Вода теплая есть? – обратился он к эльфу. – В миску налей и салфетки чистые в шкафу возьми.

– Что с ней? – встрепенулся водник.

– Спит, – успокоил его Лайс.

– А это зачем?

– Умою, у нее кровь на лице.

Иоллар закусил губу: упустить такой момент! Всего-то нужно было обтереть девчонку платком – и заботу проявил бы, и поручение Хранителя выполнил. Может, потом получится незаметно стянуть салфетку?

Не вышло. Воду Лайс выплеснул на улицу, а перепачканные тряпочки бросил в печь, прямо на угли. Была у магистра Пилаг такая привычка: не оставлять ни крови, ни волос, ни даже состриженных ногтей – говорил, что через эти частички, хранящие в себе крупицы сущности владельца, магу можно ощутимо навредить. Наверное, и Галлу к такому приучил.

– С ней правда все хорошо? – спросил Сэл.

– Правда, – заверил его кард.

– А вы тоже маг? Целитель?

– Нет, – немного поспешно среагировал Эн-Ферро. – К сожалению. Но свою сестру знаю неплохо. Так что можешь не переживать. Завтра в школе увидитесь.

Последняя фраза прозвучала как прощание, и мальчишка намек понял: отставил чашку, встал и поплелся к выходу.

Закрыв за парнем дверь, Иоллар возвратился на кухню.

– Зачем ты его выставил? – спросил он у друга. – Ну посидел бы еще чуть-чуть, дождался бы, пока Галла проснется.

Кард взглянул на него с раздражением:

– Во-первых, сегодня она вряд ли проснется. А во-вторых, ты что, не понял, что он меня видит?

– Как видит?

– Демоны его знают, как! Силен мальчишка. Неопытный еще, но сила так и прет. У Галчонка вообще все приятели такие, словно она их специально собирала. Хотя так часто бывает, сначала дар к дару тянется, а потом уже и маги между собой знакомятся. Она однажды их всех сюда притащила, думал, с ума сойду! У них в компании еще одна девица – ясновидящая…

– Высокая такая, русоволосая? – припомнил эльф виденных как-то друзей Галлы.

– Нет. Запомнившаяся тебе красотка – Алатти Весара – огневичка. Провидица – маленькая брюнеточка, тоже, кстати, ничего. А глазища черные, огромные, словно насквозь видят… Бр-р. В общем, хорошие ребята, но встречаться бы с ними пореже, пока не начали задавать лишних вопросов.

– Ты есть хочешь? – спохватился Иоллар. – Тебе ж надо после…

– Да ничего мне не надо, – скривился кард. – Не лечил я ее! Это не упадок сил – совсем другое.

– Что?

– Точно не знаю, – произнес маг задумчиво, – но похоже на разрушающее заклинание. Незаконченное, к счастью. Если бы ты мог видеть, понял бы, о чем я. Такое ощущение, словно из внешней оболочки ее ауры вырвали кусок и оставили дыру, через которую вытекает сила.

– И что теперь? – испугался Ил. Вдруг вся сила вытечет?

– Ждать, – вздохнул кард. – Она восстанавливается, сама. Галчонок девочка сильная, справится. Я постоял там, посмотрел: еще чуть-чуть и дыра затянется. Потом нужно время пополнить резерв, и все. Так что Сэла я не обманывал, завтра в школе встретятся.

– А это заклинание разрушающее, ты думаешь, его кто-то специально сделал? А если да, то там же только Сэл и был. Думаешь, это он ее так?

Эн-Ферро посмотрел, словно придурком обозвал.

– Ил, когда ты говоришь о магии, мне становится страшно. Это чтоб мечом рубануть, нужно подойти поближе, а сильный маг свою жертву и на другом краю мира отыщет. И на парня не наговаривай, не его работа, точно. А вот чья – вопрос. След есть, но слабый, даже если нос к носу с этим гадом столкнусь, не узнаю.

– А если подумать, – предложил эльф. – Может, у нее враги есть?

– Враги? На Таре? – задумался Лайс. – Завистники могут быть. Она же только в школу поступила, а ее сам Марко в ученицы взял – вполне вероятно, что не всем это понравилось.

– Будешь искать?

– Я бы поискал, – зло процедил кард. – Нашел бы и колдуну этому недоделанному голову оторвал бы. Только к магам не сунусь: и сам подставлюсь, и Галчонка подведу. Лучше пусть она завтра с наставником поговорит. Марко – лучший маг в Марони, ученицу свою защитить сумеет. А тебя попрошу присмотреться. Шансов мало, но вдруг заметишь кого-нибудь подозрительного у дома. Или в Рыбацком поспрашивай ненавязчиво, не интересуется ли кто нашей семейкой.

– Ясно. А…

Чушь ведь полная, даже спрашивать неудобно.

– Так что? – спросил Эн-Ферро, не дождавшись продолжения.

– Ерунда! Просто… Море на Пантэ, оно какое?

Уже поздно вечером, закрывшись в своей комнате, Эн-Ферро достал тетрадь.

«17 марта 1057 г. по времени Тара. Сегодня Галла подверглась атаке неизвестного мага. Деструктуризующее заклятие частично разрушило внешний защитный слой биополя, вызвав резкий отток энергии, на физиологическом уровне сопровождавшийся слабостью, головокружением, потерей сознания. Через два часа состояние стабилизировалось. Галла самостоятельно восстановила разрушенную оболочку, в течение следующих четырех часов пополнив энергетический запас до уровня необходимого минимума.

Интересное замечание: не решаюсь делать окончательных выводов, но просматривающаяся в месте разрыва структура поля существенно отличается от человеческой. Не могу с уверенностью утверждать, что аура у девочки становится драконьей, но отдельные элементы безусловно совпадают…»

Галла

С утра чувствовала себя значительно лучше. Еще немного подташнивало, в теле ощущалась легкая слабость, но в целом – неплохо. Тем не менее предприняла попытку прогулять уроки:

– Лайс, может, я сегодня в школу не пойду? Отлежусь денек.

– Пойдешь. – Братец был непреклонен. – Тебе с наставником поговорить нужно, я же объяснял.

Наверное, Лайс думал, что я с ходу кинусь к Медведю, но я первым делом пошла как обычно на наше место: с наставником по-любому встречусь, а с друзьями если до занятий не увижусь, может и за весь день случая не представиться.

Пришла я, видимо, рано – из всей компании только близнецы и Алатти с Милой. Ребята развлекались тем, что огневичка подбрасывала вверх небольшие пылающие шарики, а парни поочередно тушили их, сбивая в полете струйками воды. Не самый простой трюк. Для пламенной маркизы Весара, конечно, не составляет труда превратить собственную энергию силы в огонь, а вот братья Кантэ выкачивают влагу из окружающего воздуха, выполняя как минимум на два действия больше, чем Алатти. У Ная пока плоховато выходит, а Сэл еще в нашу первую встречу продемонстрировал, что способен и на большее.

– Ты как? – бросился он ко мне, едва заметив.

– Спасибо, уже лучше.

Видимо, он уже рассказал друзьям о моем вчерашнем недомогании, так как дополнительных вопросов не поступило.

Вскоре появились и Вришка с Фертом.

– Дана и Рисы сегодня не будет, – мрачно сообщил универсал. – Риска заболела. Вчера даже целителя звали.

– А что с ней? – озвучила Милара наши общие домыслы.

– Не то, на что вы, девчонки, надеетесь! – усмехнулся Фертран.

Вришка разочарованно вздохнула. Наша целительница уже успела заручиться обещанием подруги, что она и только она примет у Рисы первенца, хотя полуэльфка сразу предупредила, что будет это еще нескоро.

– И все же что? – переспросила я.

– А кто его знает, – скривился Ферт. – Может, после практики обессилела. Нас вчера Гейнра будь здоров погоняла! Сам еле до квартиры дошел и тут же вырубился. Не поверите, полдня проспал и всю ночь, а все равно с утра еле глаза продрал.

Поверим, еще как поверим.

– Ладно, – подхватилась я. – Мне пора. После занятий увидимся.

И бегом, бегом, протискиваясь между столпившимися школярами, через огромную входную дверь и вверх по широкой лестнице…

Тэр Марко нахмурился, выслушав мой сбивчивый рассказ. Жаль, нельзя сообщить ему, что заметил вчера Лайс, не объясняя, откуда у меня такие познания. Но если я правильно все описала, выводы Медведь сделает верные: вчера на меня кто-то напал. И, как выяснилось, не только на меня.

Губы наставника беззвучно шевельнулись, и через полминуты из пахнувшего грозовой свежестью облачка в кабинет шагнула наставница отделения целителей.

– Тэр Марко, – учтивый поклон. – Галла, – легкий кивок.

– Тэсс Мара, я хотел спросить, к кому из ваших целителей обращалась вчера Риса Ал-Сини.

– Так вы уже знаете?

– Нет. Но хочу узнать.

Не дожидаясь приглашения, наставница присела в одно из стоящих у стены кресел. И я, пользуясь случаем, решила рассмотреть главную травницу и врачевательницу Марони поближе. На вид Маре было лет сорок, хотя я слышала что-то о шестидесяти пяти, а то и семидесяти годах (подозреваю, что точного возраста преподающих здесь волшебниц не знает даже руководство школы), невысокая, полноватая. Каштановые волосы коротко острижены, вьющиеся пряди аккуратно убраны за уши, открывая приятное доброе лицо. Вокруг глаз, голубых, как весеннее небо, тонкие лучики морщинок – такие рано появляются у людей веселых и смешливых. Только вот сегодня целительнице было не до веселья.

– У Рисы побывала одна из младших наставниц нашего отделения, Анара Шераф. Но она не смогла определить причины недомогания и послала за мной…

Женщина умолкла и настороженно покосилась в мою сторону.

– Можете говорить при Галле, у меня нет причин ей не доверять, тем более речь идет о ее близкой подруге.

– Риса потеряла большое количество чистой энергии в результате наведения какого-то непонятного заклятия. Я вначале решила, что девочка самостоятельно пробовала создать плетения недоступного для нее уровня и ненамеренно исказила потоки, но…

– Это было воздействие извне, – закончил за нерешительную целительницу Медведь.

– Да.

– И конечно же вы не обнаружили никаких следов составившего это заклинание мага? Почему не вызвали меня?

– Простите, тэр Марко. Я сообщила Гейнре… тэсс Гейнре, – Риса одна из ее учениц, – но она тоже ничего не увидела. Заклинание было как будто оборванным, нестабильным, и мы решили, что, скорей всего, это дело рук кого-то из учеников. Завистник. Соперница. Да мало ли поводов для неприязни у молодежи!

– Тэсс Мара! – В гневе Медведь был страшен. – Вчера подобной атаке подверглось несколько наших учащихся! И в их числе моя личная ученица!

Он так и гремел, возмущенно выделяя каждое слово: моя! личная! ученица! Казалось, это задело его больше всего: неизвестный злопыхатель бросил старшему наставнику вызов, покусившись на жизнь и здоровье его личной меня.

Целительница поглядела на меня с недоверием.

– У Галлы похожий след, но вряд ли повреждения были такими же сильными. И нанесены, судя по степени восстановления, не вчера.

– Вы сомневаетесь в моих словах? – снова взревел тэр Марко. – Я вижу побольше вашего и утверждаю: это было именно вчера. А касательно того, что Риса Ал-Сини до сих пор лежит в постели, а Галла Эн-Ферро сидит здесь в полном здравии, так повторю еще раз: это – моя ученица! А вы, вместо того чтоб пререкаться, возьмите своих лучших адептов и обойдите классы. Обязательно взгляните на Фертрана Ридо, с вечера ему тоже нездоровилось. Узнайте, кто из учеников и по каким причинам не пришел сегодня на занятия.

Телепортироваться еще раз Мара не стала и покинула кабинет через дверь.

– Практических занятий у нас сегодня не будет, – обратился ко мне Медведь. – Разберемся с твоими вопросами по начертанию символов. Подождем результатов.

Результаты не заставили себя долго ждать. И часа не прошло, как мы с наставником, уткнувшись в толстенную книгу, обсуждали преимущества и недостатки тройного рунного контура, когда в кабинет без стука ворвалась одна из младших наставниц целительского отделения.

– Тэр Марко, у нас несчастье…

Целительница оставила в коридоре открытый портал, и наставник шагнул за девушкой в туманное облако. Я поймала ускользающий след и пошла следом.

Тэр Марко удивленно свел брови, обнаружив меня рядом с собой на одной из улочек Школьного квартала, но вопросов задавать не стал. Вот и хорошо. До телепортации мы с ним еще не доходили, а рассказывать о том, что, как у открывающей, у меня с этим разделом магии никаких проблем, мне бы не хотелось.

У одного из домов собралась небольшая толпа: о чем-то шептались мужчины, негромко причитали женщины. На крылечке, усевшись прямо на холодные каменные ступени, взахлеб рыдала молоденькая девушка.

Зря я сюда пришла.

Хотела улизнуть, хоть назад в портал, хоть бегом по улице, но наставник положил руку мне на плечо и подтолкнул к дому:

– Заходи уж, раз сама увязалась.

Квартирка была такая же, как у Вришки на Школьной: тесная прихожая, узкий коридор, кухонька-столовая и небольшая комната. Стол, заваленный книгами, два колченогих стула. В углу скрытая пологом кровать.

До кровати не добралась.

Я чуть было не закричала от ужаса, увидев лежащее на полу тело: до того похожа была незнакомая девушка на мою подругу. Такие же темные волосы до плеч, молочно-белая кожа, четко очерченные высокие скулы и чуть заостренные ушки полуэльфки. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и напомнить себе: это не Риса! С Рисой все хорошо, она у себя дома, с Даном. Это не Риса.

Но это могла быть она. Или я. Или любой из ребят, испытавший вчера силу разрушающих чар.

– Хватит, не смотри, – одернул меня Марко.

– Кто это? – Я запомнила ее лицо, теперь я хочу узнать ее имя, чтобы, встретившись с тем, кто все это творит…

Снова накатило что-то странное, как при той встрече с джевулом: не страх, не желание убежать и спрятаться подальше от неведомого злодея, а напротив, отыскать его, схватить гада и… Убить? Не знаю. Раньше я никогда о таком не думала. Но раньше на меня, на моих друзей и знакомых не насылали убийственных чар.

– Алия Каро, ученица четвертого года обучения. Адептка Земли. Приехала с Саатара, как ты.

Как Ферт. Как Риса. Вряд ли это было случайностью.

– А остальные? Наверняка были еще.

Мы выбрались на улицу уже в компании Мары.

– Она не пришла сегодня в школу, – сбивчиво рассказывала целительница. – Наставники не кинулись, в последнее время ей часто нездоровилось. Алия ждала ребенка, – на глазах у женщины выступили слезы, – она приходила ко мне на прошлой длани… Была такая счастливая. Лита, – кивок в сторону плачущей на крыльце девочки, – сестра ее мужа, дала нам ключ от квартиры… Сам он уехал к родным в Бруг, те обещали помочь с деньгами на покупку собственного дома…

– Мара! – встряхнул ее наставник. – Я понимаю ваши чувства, но вы не о том говорите. Что вы смогли выяснить?

– Ничего! Слышите, ничего!

Женщина, не выдержав напряжения, разрыдалась, и Медведь прижал ее огромной ручищей к своей груди:

– Я найду его, Мара, я тебе обещаю!

Поняв, что ничего больше от нее не добиться, тэр Марко оставил расстроенную целительницу на попечении подоспевших младших наставниц.

– Все наши ученицы, готовясь к материнству, приходят к Маре, – пояснил он мне. – Она помнит каждую поименно вот уже много лет. Помнит, кто родился, мальчик или девочка, как проходили роды…

– Тэр Марко, – к нам подошел Гират – полуэльф-целитель, читавший у нас «Травы и Зелья». – Мы проверили всех учеников. Фертрана Ридо, как вы и сказали, в первую очередь. У парня и еще у пяти ребят те же следы.

Я, Риса, Ферт, покойная Алия, еще пятеро – всего девять.

– Девять? – уточнил проделавший такие же вычисления Медведь. – И исключительно полуэльфы?

– Да.

Кто-то очень не любит полукровок.

– Гират, составьте мне перечень обучающихся в нашей школе полукровок. – Мысли тэра Марко определенно совпадали с моими.

– Уже.

Целитель пришел к тем же выводам и даже успел подготовить список.

– Всего двадцать восемь. – Старший наставник пробежал взглядом по листку. – Тэсс Гейнра здесь? Позовите ее.

Гейнра подбежала буквально через минуту.

– Наставник. – Не так давно она сама была ученицей, и до сих пор обращалась к Марко так.

– Отбери десяток из своих помощников и старших учеников пусть присмотрят за ребятами из этого списка.

– На что следует обратить внимание? – Наставница боевых магов не задавала лишних вопросов, только по существу.

– На все. Я не знаю, кого мы ищем. Но найти должны.

В синих глазах Гейнры сверкнул опасный огонек.

– Найдем.

– И еще. Когда Мара придет в себя, пусть составит отчет о смерти Алии, не указывая истинных причин. Семью девочки не стоит лишний раз беспокоить. И горожан тоже. Герцогу я сообщу лично.

Магичка кивнула и умчалась выполнять полученные задания.

– А что со мной, наставник? – решилась спросить я, когда мы остались одни. – Мои занятия, вы их не отмените?

– Отменю? Нет, Галла, теперь я их только усилю.

– Значит, к тебе приставили боевого мага? – уточнил Лайс, когда я закончила рассказ.

– Ко мне – нет. Из меня самой этого боевого мага будут делать, причем в спешном порядке.

– А как твоя подруга?

– Риса? Уже лучше. Ты не представляешь, как я испугалась, когда увидела эту девушку, Алию, – они так похожи!

Я будто снова пережила тот момент и вздрогнула: долго теперь не забуду маленькую комнатку в Школьном квартале и лежащее на полу тело. И слезы Мары. И гнев Гейнры. И бессильную ярость наставника.

– Галчонок, нужно ехать в Паленку, поговорить с Рошаном. Возможно, нам стоит уйти отсюда. Поискать другой мир и другую школу.

– Нет, Лайс, – покачала я головой. – Если я буду бежать от каждой опасности, то никогда и ничему не научусь.

Не скажу, что Эн-Ферро мое решение обрадовало, но вступать со мной в бесполезные дискуссии он не стал, и все осталось как прежде.

Почти как прежде. Я так же ходила в школу, где наставник гонял меня, как некромант упыря, заставляя осваивать сложные и неведомые до сих пор приемы. Но в учебе снова наметился кризис: плетения не давались, речевые формулы выговаривались с ошибками, а пассы выходили настолько нескладными, что иногда приходилось потратить несколько часов, чтобы сложить наконец-то пальцы в нужный знак. После недавних успехов такое положение дел выглядело полной катастрофой.

– Сконцентрируйся, – командует мне Медведь. – Я знаю, что это сложней, чем то, что мы делали раньше, но все же попробуй.

Щит Виаль – защитное заклинание, призванное отражать чары, подобные тем, которым подверглась я и мои товарищи. Мы работаем над ним уже третий день. Не выходит.

– Начинай.

Начало простое. Стандартная канва: замкнутый круг, сходящиеся к центру линии силы. Концентрация потоков в точке пересечения. Я вижу это так же четко, как если бы кто-то подвесил в воздухе передо мной рисунок с изображением всего перечисленного. Но увы, рисунок так и остается рисунком, который очень скоро истаивает – плетение рассыпается до того, как я успеваю наложить замок.

– Не то, – вздыхает тэр Марко. – Твой щит не продержится и десяти секунд. Если бы сейчас была реальная угроза…

– Вам нужна реальная угроза?

Нет, я не вздрогнула. Скорее подпрыгнула от неожиданности. Человек, возникший в дверях зала, был закутан в широкий темный плащ, лицо скрывал опущенный капюшон, а рука уже взметнулась в мою сторону.

– Вот вам угроза! – Поток слепящих искр устремился ко мне с такой скоростью, что невозможно было даже определить, чары какого типа задействовал незнакомец.

Круг. Линии. Центр силы. Ладонь вперед, чуть согнут большой палец, мизинец отведен в сторону. И резко – толчок от себя…

Воздух зарябил, или просто в глазах помутилось от мгновенной отдачи такого количества энергии. Но щит стоял! Странное плетение незнакомца разбилось об него, не причинив мне вреда.

– Так лучше, не правда ли, тэр Марко? – Маг откинул на спину капюшон, открывая смуглое лицо и ежик черных волос, и шагнул к замершему в стороне наставнику.

– Тэр Салзар? Вот уж кого не ожидал…

Щит стоял. Прошло уже больше десяти секунд, а он стоял. И я стояла, не рискуя опустить ладонь и не зная, чего ожидать от незваного гостя, с порога швыряющегося заклятиями.

– Ваша ученица не устанет? – участливо поинтересовался он у Медведя. – Судя по мощности выставленной защиты, надолго ее не хватит.

– Хватит, – усмехнулся Медведь. – Но Галла действительно иногда перегибает с отдачей.

Щит стоял. Я немного ослабила подпитку, выйдя на оптимальный, как мне казалось, уровень, и опустила руку.

– Непрямое управление? – Салзар, или как там его, по-птичьи склонил голову к плечу. – Неплохо. Третий год?

– Более чем неплохо, – гордо выговорил наставник. – Первый.

На худом горбоносом лице гостя отразилось недоверие.

– Позвольте представить: Галла Эн-Ферро, моя личная ученица. Тэр Салзар… мм… Вы к нам в каком качестве?

– Полномочный представитель его величества Дистена Пятого, – отрекомендовался маг. – Рад знакомству, тэсс Галла.

– Взаимно, тэр Салзар.

Я слегка поклонилась. Щит стоял.

– Не желаете снять защиту?

– Не желаю. Сначала скажите, чем вы в меня кинули.

Он снова удивился. Видимо, с королевским магом редко беседуют столь дерзким образом сопливые первогодки. Только плевать я хотела на субординацию.

– Ничего страшного, – снизошел он до ответа. – Маленькая шутка со школьных времен. Если бы вы не справились с заданием, ваши волосы стали бы розовыми. Или зелеными – я уже не помню. Это было бы вашим наказанием за невыполненный урок.

Шикарно. Тут же вспомнился зловредный эльф. Хорошенький у него был бы повод поупражняться в красноречии, подтрунивая над моей розовой головой. Или зеленой.

– Галла, ты можешь идти. Я думаю, магистр Салзар пришел, не только чтобы помочь тебе с установкой защиты.

– Помочь? Швырять магической раскраской называется помочь? Вроде того, как плавать учат: выкинут с лодки на глубине, а там инстинкты подскажут?

– Галла! – одернул меня наставник. – Ты не с приятелями говоришь, прояви уважение.

– Как скажете, наставник, – сыграла я робкое почтение.

Пойду-ка я, правда, к приятелям. Ферту щит покажу, может, он разберется. А попозже нужно будет у Медведя формулу «раскраски» выпытать. Интересная штука, можно будет на ком-нибудь попробовать. На ком-нибудь наглом и остроухом.

– Тэсс Галла! – окликнул меня азгарец уже в дверях. – А вы хорошо плаваете?

– Я прекрасно плаваю.

– Значит, способ с лодкой работает?

Это была не лодка. Это был мостик, с которого мальчишки ловили рыбу. И никто меня не толкал, сама упала. Но способ работает.

– Иногда да. Но я слышала, он не всем подходит.

– Он не подходит тем, кому не дано плыть.

Странный тип.

– Странная девушка, – тэр Салзар проводил ученицу взглядом. – Но я понимаю, почему вы взяли именно ее. Щит Виаль на первом году обучения выставит один из тысячи. Если бы она была чуть сдержанней, то я мог бы переквалифицироваться из некромантов в провидцы и предсказать ей отличное будущее. Должность мага в одном из высочайших семейств, например. Но, боюсь, дерзость у нее – это врожденное.

– Когда в нее не бросаются заклинаниями, она мила и скромна.

– Однако какая отдача! Кто она вообще такая, откуда?

– Приехала с Саатара. Полукровка. Точнее даже – квартерон. Но вы ведь не ради моей ученицы здесь?

– К сожалению, нет. Его величество просил меня разобраться с теми проблемами, что возникли недавно в вашей школе.

– Проблемы школы – забота самой школы.

– Не в этом случае, магистр, – покачал головой некромант. – Подумайте сами: накануне прибытия в ваш город эльфийского посольства совершается покушение сразу на нескольких полукровок. Причем не на тех, кто тихо и мирно живет в Марони на правах рядового жителя, а на будущих магов. На девятерых будущих магов Кармола или, что более вероятно, на будущих волшебников Лар’эллана. А вы знаете, как они ценят магов-полукровок, сочетающих в себе силу эльфийской крови и людскую способность к боевой магии.

– Среди попавших под заклятие ребят боевиков немного. Два целителя. Телепатка. Иллюзионистка. Алия, погибшая ученица, специализировалась на камнях, потенциальный зодчий… Была.

– Один маг Огня и три универсала, – дополнил тэр Салзар. – Кстати, у вас был хороший набор в прошлом году: три универсала на курс – невиданная удача. Абсолютные?

– Только один, – ответил старший наставник.

– Даже не стану спрашивать кто, – усмехнулся гость. – Но все же сразу трое – это удивительно. Хотя эльфийская кровь конечно же дает преимущества в управлении стихиями. Кстати, давно хотел спросить: у вас в роду не было эльфов? Вы ведь тоже универсал?

– Абсолютный, – хмуро признал Медведь. – И эльфов среди моей родни не числится. Но вы забыли, с чего начали этот разговор.

– Да, простите, дал волю любопытству. Так вот, суть проблемы в том, что когда в Марони ожидается приезд послов Лар’эллана, в вашей школе убивают полуэльфов. А вы и герцог Катара пытаетесь скрыть это и от его величества, и от орденского верховенства. Считаете, будет разумнее все замять, вместо того чтобы провести расследование и ликвидировать угрозу вашим ученикам и планам наших правителей?

– Я не уверен, что нужно рассматривать это дело под таким углом. Возможно, совершивший это руководствовался другими целями.

– Возможно, – кивнул азгарец. – Расследование покажет.

– Собираетесь создать орденскую комиссию? – помрачнел Марко.

– И сделать школу объектом всевозможных сплетен? Вы слишком плохо обо мне думаете. Нет, я планирую тихо, без лишней суеты провести дознание, найти и наказать виновного и со спокойной душой готовиться к встрече с эльфами. Таков приказ его величества, но если вы имеете что-то против, можете высказать свое мнение. Или докажите мне, что дело не стоит того, чтобы я взял тройной каскад?, даже не позавтракав.

Представить посланнику короля подобные доказательства магистр Марко при всем желании не мог.

– Тогда приступим немедленно, – заявил некромант. – Рассказывайте все, что удалось выяснить, а затем определимся, как быть дальше.

Для разговора перешли из испытательного зала в кабинет старшего наставника. Медведь вынул из сейфа несколько папок.

– Здесь то, что нам удалось собрать. Слишком мало для полноценного расследования. Использованное плетение было нестабильным, след сотворившего его мага распознать не удалось. Единственное, что мы знаем наверняка, – это время создания чар. Все жертвы попали под удар практически одновременно, что говорит о том, что это было или одно разнонаправленное заклинание, или же девять быстро повторяющихся попыток.

– И то и другое доказывает, что мы имеем дело с очень сильным магом.

– Не обязательно. Всегда можно прибегнуть к энергии накопителей. Это мог быть посредственный колдун. Ведь и сама структура плетения, точнее те ее остатки, что нам удалось выявить, неустойчивы. Мы в нашей школе не изучаем запретную магию, и мне трудно было с чем-либо это сравнить, поэтому я поднял старые архивы и наткнулся сразу на три похожих плетения. Смертельные заклинания. Если бы наш злодей сделал все, как следовало, жертв было бы намного больше. Его ошибки наводят на мысль, что мы имеем дело либо с недоучкой с мощным природным даром, либо с магом средней силы, воспользовавшимся заряженными амулетами.

– А область действия чар вы определили?

– Весьма условно. К сожалению, кроме Рисы Ал-Сини, никто из пострадавших не обратился за помощью к целителям, и мы не можем сказать, у кого из них повреждения были более сильными, и следовательно кто находился ближе всех к разыскиваемому нами магу.

– Это записи бесед с пострадавшими? – Тэр Салзар ткнул пальцем в стопку бумаг. – Позвольте, я взгляну.

Пока королевский дознаватель пролистывал исписанные страницы, Медведь, вспомнив его слова о переходе без завтрака, отлучился из кабинета, отыскал одного из прислужников и отослал того в город, купить чего-нибудь к столу. С кулинарными пристрастиями гостя Марко знаком не был, а потому велел взять всего понемногу. И бутылку вина – если разговор затянется, сухое калларское придется кстати.

Когда он вернулся, Салзар как раз дочитывал последний лист.

– У вас есть карта Марони и окрестностей? – поднял он на миг глаза. – Разверните, посмотрим вместе.

Наставник разложил на столе цветную рельефную карту.

– Вот Школьный квартал, – обвел он пальцем. – Тут проживает большинство наших учеников из числа приезжих. Томас Элфи, целитель, живет с семьей вот здесь, рядом с Храмовой площадью. Айна Такал – здесь, на Искусном круге.

– А ваша ученица?

– В этой стороне. На плане виден поселок рыбаков, а дом Галлы немного дальше. Где-то тут.

– Вдали от людей, но рядом со школой, – одобрил столичный колдун. – Значит, область воздействия включает в себя полгорода и кусок побережья?

– Да. Если исходить, что создававший плетение маг находился где-то посредине, то попадаем сюда. В Портовый город. Удобное место для прокручивания темных дел любого рода. Улицы, соединяющие порт и центр города, еще вполне благопристойны, но район за складами и несколько кварталов у въездных ворот оставляют желать лучшего: бордели, притоны, нищенские халупы. Герцог слишком мягок с этим отрепьем. Будь моя воля, несколько наставников нашей школы выжгли бы эту грязь всего за длань.

– А еще через длань она расплодилась бы снова. Думаете, в Азгаре нет подобных трущоб? Всех магов Каэтара не хватит, чтобы изничтожить нищету и преступность в наших городах. Но оставим проблемы глобальные и вернемся к нашему вопросу. Так полагаете, что тот, кого мы ищем, плел чары где-то здесь?

Тэр Салзар ткнул пальцем в район порта и скептически скривился:

– А мне кажется, вы ошибаетесь. Или недостаточно вникли в имеющуюся информацию, или просто не хотите признавать неприятный для вас факт. Смотрите. – Азгарец подхватил лежащие на столе листы. – «Пришел домой и почувствовал слабость», «Зашла в лавку, как вдруг закружилась голова», «Очень хотелось спать». Это все – ваши ученики, проживающие в городе. Умершую полуэльфку я в расчет не беру, так как, насколько я знаю, она была беременна, и погибла не оттого, что попала под более сильный удар, а потому что из-за своего положения была не в состоянии оттянуть необходимый резерв на восстановление разрыва. А теперь читаем это: «Ехала из школы… сильная слабость, не могла пошевелиться… кровь пошла носом… потеряла сознание…» Ваша личная ученица, между прочим. И судя по описанным признакам, ее зацепило сильнее остальных. Или она любит приврать и пожаловаться? Нет? Я так и думал. А значит, предположительное местонахождение нашего колдуна смещается из Портового города примерно сюда. Верно?

Старший наставник тяжело вздохнул:

– Верно.

– И я так понимаю, что учеников в это время в замке уже не было.

– Да. Занятия уже закончились, Галла обычно уходит последней. Оставалось, конечно, несколько целителей, они дежурят по очереди в нашей лечебнице, но, сами понимаете…

– Мне нужен список наставников и личное дело каждого. Вас я по старой дружбе сразу же исключаю…

Галла

На обед у нас был тушеный кролик. Пристрелил несчастную зверюшку и приволок ее из лесу единственный в Сопределье проводник и по совместительству последний оставшийся адепт Пилаг. Готовил ушастого эльмарский наследный принц (тоже ушастый). А мне оставалось только высказать свое мнение о самой себе: это какая же я невероятно важная особа, если мне прислуживают столь исключительные личности! Исключительные личности в один голос пригрозили отобрать у меня тарелку. Пришлось срочно менять тему, и я рассказала об экспресс-методе изучения заклинаний, который организовал мне магистр Салзар, а заодно поразмышляла вслух о возможных причинах его визита.

Лайса известие о прибытии королевского мага не заинтересовало. Мол, как приехал, так и уедет, а любопытство сгубило не только кошку, но и пару сотен несознательных девиц. Куда больше братишку обрадовала бы информация о поимке колдуна, промышляющего убийствами полукровок. Но у меня такой информации не было.

– Гал, – позвал меня эльф, когда Эн-Ферро, расправившись с едой, нас оставил. – Мы теперь заниматься совсем не будем?

– А как? – отозвалась я уныло.

Мало того что я из школы приползаю еле-еле, так и братец безвылазно дома сидит. И если с усталостью, надеюсь, вскоре решится – войду в новый ритм, привыкну, то избавиться от Лайса не представлялось возможным. После того случая он грозился уйти из лесничества и со мной бесценной находиться неотлучно.

Иоллар вздохнул с сожалением. Вот уж не думала, что ему эти тренировки нравились, как и ученица.

– И зачем мечи покупал? – спросил он у потолка.

За мечи самой обидно, сколько уже без дела лежат.

– Слушай, Ил, – осенило меня, – ты же все равно на полянку ходишь?

– Естественно.

– А что, если мы прямо там будем встречаться? Ты из дома, я из школы – занятия у меня приблизительно в одно и то же время заканчиваются.

– Завязывала бы ты с конспирацией, – поморщился эльф. – Если ты сейчас Лайсу все расскажешь, он только обрадуется. Может, и волноваться за тебя меньше будет.

– Нет. Не сейчас. Ты пойми, я хочу хорошо научиться. Он же меня неумехой считает, а потом увидит…

– Лайс тебя неумехой считает? – удивленно переспросил парень. – Да он мне все уши прожужжал, какая ты способная, как быстро всему учишься и какая из тебя волшебница сильная выйдет!

– Так это тебе. Мне про тебя он тоже много чего хорошего рассказывал.

– И что, – подался вперед эльф. – Все неправда?

Вообще-то в последнее время я склоняюсь к мысли, что большая часть из расписываемых кардом достоинств приятеля все же наличествует. Только вот восхваляя дружка, Эн-Ферро забыл упомянуть о его недостатках.

– Не все, – ответила я уклончиво.

Иоллара такой ответ, судя по разочарованной физиономии, не удовлетворил, но петь ему дифирамбы я не собиралась.

– Так как тебе моя идея?

 

Глава 9

После нападения неизвестного мага на девятерых учащихся полукровок из нашей школы, повлекшего за собой смерть одной из девушек, старший наставник был встревожен и озабочен. Но на занятиях тэр Марко на посторонние вопросы не отвлекался и грузил меня по полной (да еще и усиленной) программе.

– А скажи-ка мне, Галла, как тебе удалось пройти тогда в Школьный квартал?

Все-таки не забыл, спросил.

– Просто за вами пошла. В две… в облачко.

– В облачко? – усмехнулся он. – Это притом, что портал я, пройдя, закрыл, чтоб никто случайно не провалился?

– След сильный остался. Я знаю, наставник, вы говорили, что мне еще рано, но я книгу купила, почитала. Кое-что попробовала.

Книгу я действительно купила. Несколько раз «перепрыгнула» из угла в угол в своей комнате, дважды телепортировалась из дома во двор и однажды во время тренировки эффектно ушла от удара эльфа.

– По книжке пробовала? – улыбнулся Медведь. – Неплохо, скажу тебе, совсем неплохо. Пару месяцев учебы себе сэкономила. А что ты еще за книжки читаешь?

– Еще оборотку… «Оборотную магию».

Эту литературу он мне сам рекомендовал.

– Оборотку? – наиграно насторожился маг. – Ну-ка, ну-ка, удиви меня.

Я бы и сама удивилась, получись у меня хоть что-нибудь.

– Нечем, – созналась я.

– Не расстраивайся, – отечески похлопал меня по плечу маг, – со временем, может, и научишься в кого оборачиваться, а нет, так всегда можно личину наложить, морок. А у настоящих магов-перевертышей это само собой выходит, как и у врожденных оборотней. И зависит больше не от дара, а от того, какой зверь в них живет, какая кровь течет.

Какая кровь? Я тогда этот предмет пока отложу, а то на Таре драконов давненько не видали.

– Тэр Марко, а вы кем оборачиваетесь? Медведем?

Не на пустом же месте его так прозвали?

– Могу и медведем, – ухмыльнулся он. – Если очень постараюсь. У меня своего зверя нет, как и у тебя.

Это да. Дракон не зверь – а мудрейшее и древнейшее существо Сопределья.

– Если не устала, можем сейчас что-нибудь попробовать, – предложил маг.

– Простите, наставник, но мне брат велел не задерживаться.

– Переживает? – понимающе качнул он головой. – Ну тогда беги, завтра увидимся.

Добраться до лесочка можно было двумя дорогами. По первой, пролегающей мимо нашего домика, я, естественно, не поехала, а, двигаясь по второй, потеряла минут двадцать.

Иоллар уже был на полянке. Дожидаясь меня, эльф зря времени не терял, проделывая все те невероятные трюки, от которых у меня дух захватывало. И я снова, как в первый раз, притаилась за деревцем, наблюдая этот прекрасный и одновременно пугающий танец.

– И чего не выходишь? – обратился он ко мне, спрятав оружие.

– Привет, – смутилась я. – Давно меня заметил?

– Давно. Ты уже не такая тощая, чтобы спрятаться за этой осинкой. Что так долго, полчаса уже жду, в школе задержали?

– Нет. Мы, когда договаривались, не учли, что объездной путь длиннее.

– Завтра учтем, – отметил эльф. – Ну что, готова?

Я повесила куртку на знакомый сучок.

– Готова.

Эльф достал из-под куста сверток с оружием и подал один из мечей мне.

После безопасных, «прирученных» клинков Т’арэ было непривычно и страшно держать в руке этот – и самой пораниться можно, и учителя зацепить ненароком. Второго даже сильнее боюсь: фехтовать-то я учусь, а вот о том, чтоб ранить кого-нибудь или, не приведите боги, убить, не думала. Да и не смогу, наверное…

Хотя нет. Может, и смогу. Того урода, который на прошлой длани силу из меня вытянул. Из меня, Ферта, Рисы и еще пятерых ребят. А Алия Каро, адептка Земли, молодая жена и будущая мать вообще умерла по вине этого гада. И если я буду вспоминать ее, лежащую на полу в маленькой квартирке симпатичную двадцатилетнюю девочку, у которой впереди была полная радостей и любви жизнь и у которой эту жизнь незаслуженно отобрали, если стану думать о ней, взяв в руки оружие, то тогда, наверное…

– Эй, стой! Ты ж меня так и убьешь!

Глаза у Иоллара не то чтобы испуганные, но удивленные – это точно.

– Извини, задумалась.

– Ну и мысли у тебя. Как с цепи сорвалась…

Он вдруг осекся, опустил меч, подошел ко мне и взял за подбородок, заглядывая в глаза:

– Ты о нем думаешь, о том маге, который тебя…

– Нет, – тряхнула я головой, отбрасывая его руку. – О той девочке, которую он убил.

– Это правильно, – неожиданно сказал эльф. – Ярость это хорошо. – И тут же добавил: – А слепая ярость – плохо. Можно накручивать, подстегивать себя, но никогда не теряй контроля – твое возбуждение может обернуться во вред. Я сейчас просто отбивал твои удары, а мог ведь и ударить сам, воспользовавшись твоей отрешенностью. Поняла?

Поняла.

– Тогда давай сначала и чуть медленнее. Не забывай, это уже не мои мечи.

В занятиях с новым оружием было свое преимущество: зная, что можно повредить не только одежду, но и очень хрупкую меня, Иоллар сдерживал удары, ограничиваясь легкими касаниями, символизирующими нанесенные мне ранения, и сегодня у меня впервые был шанс вернуться с тренировки в целой рубашке. А то две предыдущие после ежедневной штопки все же пришлось выкинуть.

– Сейчас отрабатываем удар с разворота, – скомандовал мой учитель. – Только руку не сильно отводи, теряешь время и открываешься во время замаха. А когда выпад делаешь, немного отклоняйся назад и в сторону.

Стали в позицию. Мне этот прием не очень дается. Когда с призрачными клинками тренировались, Ил меня именно на развороте и подлавливал, один раз полностью рукав отрубил, но сегодня-то…

– А-а-ай!

– Что? – сам испугался эльф.

– Ничего, царапина, – сквозь зубы выдавила я.

Действительно царапина. Сморгнула, стряхнула с ресниц выступившие от первой резкой боли слезы и аккуратно затянула недлинную и неглубокую ранку-черточку на плече. Надежды потерпели крах – теперь не только шить, теперь и стирать придется – кровь успела испачкать разодранный рукав.

– Извини, не смог сдержать удар, – пояснил Иоллар. – Вроде бы сам остановился, а меч еще движется.

– По инерции.

– Что?

– Есть такое понятие – инерция, – с умным видом пояснила я. – Она зависит от массы… кажется…

– И от приложенной силы, я в курсе. Формулу расписать или продолжать будем?

– Будем, – пробормотала я, в растерянности от познаний «дикого» эльмарского эльфа.

С рукава свисал окровавленный клок, при движении он мешал, и это жутко раздражало, а иногда и отвлекало, так как я периодически придерживала это безобразие рукой.

– Да убери ты его! – не выдержал Ил.

– Как?

– Вот так! – Он шагнул ко мне и одним движением оторвал болтавшийся кусочек, оставив на плече дыру.

– Ты что творишь! Теперь же рубашку только выкинуть осталось!

– Ну и выкинешь, – невозмутимо заявил он. – У тебя их в шкафу целая стопка.

– Ты что, роешься в моих вещах? – опешила я.

Неужели, пока я в школе, этот наглец лазит по моей комнате?!

– Рылся… Один раз. – Он даже покраснел как будто. – Тогда… Лайс говорил, у тебя лекарство есть. Я искал.

– Тогда, это после погреба? – с деланым равнодушием уточнила я, сыпанув пригоршню соли на рану эльфийской совести.

– Угу, – еще больше стушевался он.

– Ладно, забыли! Продолжим?

И сколько она еще станет поминать ему тот злосчастный случай? До сих пор он чувствовал себя идиотом.

– Ладно, забыли! – махнула рукой девушка. – Продолжим?

– Продолжим.

Иоллар поднял меч, приготовившись отбивать ставшие уже достаточно уверенными удары своей ученицы.

Кусочек окровавленной ткани незаметно положил в карман.

– Что случилось?

– Ничего. – Она отвернулась, пряча заплаканные глаза.

Он подошел, опустился на корточки рядом с креслом, в котором она сидела на тенистой террасе его дома… Их дома, поправил он себя. Теперь это их дом.

– Что случилось? – повторил он мягко, взяв ее за руку.

– Я же сказала, все хорошо, – попыталась улыбнуться она.

Он укоризненно покачал головой.

– А еще говорила, что никогда меня не обманываешь.

От этих его слов она вдруг разрыдалась, бросившись ему на грудь.

– Не обманываю. Правда, не обманываю, – всхлипывала она. – Никогда-никогда не обманывала… И никого, кроме тебя, у меня не было…

А это-то тут при чем? Разве он хоть раз говорил о чем-нибудь подобном, выражал недоверие?

– Ну что такое, что ты за глупости говоришь? – шептал он, гладя ее по голове, целуя спутавшиеся волосы. – Милая моя, любимая… Ну что ты, скажи, себе придумала?

Она несколько раз шмыгнула носом, успокаиваясь, пару раз глубоко вздохнула, прежде чем решиться заговорить.

– Я знаю, что это невозможно… В принципе невозможно. Ты дракон, а я человек… Но, по-моему… я беременна.

Произнеся это, она зажмурилась, словно ожидая удара.

Но разве бы он смог? Даже если бы она и солгала, изменила ему? Нет, никогда. Никогда-никогда он ее не обидит. И другим не позволит.

Тем более что всему случившемуся есть и другое объяснение. Теперь-то он в этом уверен. Если с первой их встречи были только догадки, сомнения, то теперь, если она не ошиблась, он знает это наверняка…

И вдруг, словно током ударило: о чем он только думает? У них будет ребенок!

– Родная моя, – притянул он ее к себе, – милая. Это же замечательно! Это просто замечательно…

Галла

– Лайс, я хочу с тобой поговорить!

– Лайс, я хочу уехать ненадолго!

Я вышла в гостиную из спальни, а эльф ввалился из коридора, и стоящий в центре комнаты Эн-Ферро теперь переводил взгляд с меня на Иоллара, пытаясь разобраться, кто из нас и что сказал. Не разобрался.

– Давайте по очереди.

– Я первая! – успела я. – Мне надо с тобой поговорить.

– Сейчас?

Я посмотрела на застывшего в дверях эльфа.

– Можно позже.

– Хорошо. У тебя что, Ил?

– Хочу уехать на день-два.

– Куда? – озвучила я удивление Лайса и свое собственное.

– Да, – поддержал меня брат. – Куда?

– Просто, – пожал плечами парень. – Потеплело, снег сошел. Поезжу по округе, погляжу, что и как.

Делать ему нечего!

– Один? – уточнил кард.

– Один. А что?

– Ничего, – прищурились серые глаза. – Эльф. Один. В империи. Наверное, не стоило бы.

– Ты сам говорил, что Кармол не империя. – Иоллар обиженно поджал губы.

– Видимо, ошибался. И случай с полукровками в школе лишний раз доказывает, что не так уж здесь и любят ваш народ.

– Так что мне теперь, в четырех стенах сидеть? – взбесился Ил. – За зиму уже насиделся!

– Да езжай ты куда хочешь! – в том же тоне ответил ему Лайс. – Только не сегодня. И не завтра.

– Почему?

– Потому. Пока вы оба дрыхли, посыльный из лесничества приезжал: к герцогу гости из Северных баронств пожаловали, и по этому поводу организовывают охоту.

– А я тут при чем? – не понял Иоллар.

– При том. Если я уеду, кто за Галчонком присмотрит?

– А зачем за мной присматривать? – напомнила я о своем присутствии. – Оба и езжайте. Я хоть пару деньков от вас отдохну.

– Отдохнешь, – мрачно усмехнулся кард. – Объявится этот любитель полукровок, и отдохнешь.

– Если этот гад снова объявится, то ни ты, ни Иоллар мне ничем не поможете. Будто в прошлый раз от вас много толку было.

– В прошлый раз было кому в дом тебя занести, – привел Лайс неоспоримый аргумент. – А если, не приведи небо, совсем плохо станет, то Ил и в школу за целителем сгоняет.

В общем, спорить бесполезно, и мне, и эльфу.

– А чего ты тогда не собираешься, если тебе в лес? – спросила я.

– Так я уже собрался, ждал, пока вы проснетесь. Сейчас позавтракаем и поеду.

– А поговорить? – вспомнила я.

– Поговорим.

– Поговорим. Ил, ты извини, мы с Галчонком уединимся по-семейному.

Да пожалуйста! Эльф только плечами передернул: родственнички!

И зачем он только начал у Лайса отпрашиваться? Паленка ведь рядом, на кере часов пять-шесть туда, столько же обратно. Выехал бы после завтрака, сказал бы, что в Марони. Ну и что, что вернулся бы поздно, придумал бы что-нибудь: в кабак зашел, девицу подцепил – мало ли что!

Так нет же, не хотел, чтоб Эн-Ферро беспокоился из-за его отсутствия, ему сейчас волнений за Галлу хватает. Переживает друг за девчонку, бесится, что помочь ничем не может. И школьные маги тоже ничего еще не выяснили, даже следов той сволочи, что полукровок изводит, не нашли.

Нет, прав все-таки кард, нельзя сейчас ее одну оставлять, вдруг этот маг-эльфоненавистник снова что-нибудь натворит. Помощи от него, Иоллара, и впрямь немного, но хоть, как Лайс сказал, в дом занести. И то дело.

Ладно, пару дней подождет – больше двух месяцев ждал, так что еще немного потерпит. Хоть временами казалось, что сил мириться с неопределенностью уже не осталось.

«Когда передашь мне образец и информацию, можешь быть абсолютно свободен».

И пока он это не сделает, свободы своей не получит. На ладони осталась лишь тонкая белая черточка, но совсем не она напоминала о принесенной дракону клятве. Сумрак, принявший кровавую жертву, требовал сдержать обещание и выполнить поручение Хранителя. Каким бы нелепым оно ни было.

Но ничего, завтра вернется Лайс, и он тут же двинет к старым вратам. Встретится с драконом. Пусть выслушает Дивер его рассказ, проверит полученную кровь и придумает себе другое развлечение, оставив в покое и Эн-Ферро, и Галлу, а следовательно и его, Иоллара.

О последнем, так и не заданном вопросе вспомнила уже, когда седлали керов: Эн-Ферро отправлялся в лесничество, я – в школу.

– Лайс, а что такое разделенное сердце?

– Это во сне было? – призадумался он.

– Не совсем. Уже после, как будто со стороны кто-то сказал, что он разделил с ней сердце. Может, бред какой-то?

– Нет, не бред. И это могло бы многое объяснить в смерти твоего отца. Но ты о разделенном сердце лучше у Ила спроси, он с этим понятием не понаслышке знаком. А то я и впрямь опаздываю.

Заинтриговал. Хорошо, после школы у эльфа спрошу, за обедом. Раз уж братишка уезжает, можно будет после уроков домой зайти, перекусить, а не бежать натощак в лесочек. Вот за обедом и поговорим.

За обедом Иоллар был непривычно немногословен – видно, дулся из-за того, что сорвалась его прогулка по герцогству.

– Ил, – попыталась я переключить его внимание с супа на свою персону, – расскажи мне про разделенное сердце.

– Что? – поднял он на меня непонимающий взгляд.

– Разделенное сердце. Лайс сказал, ты знаешь.

– Лайс тоже знает, – пробурчало его высочество. – Вот вернется завтра, у него и спросишь.

– Э-э… – как бы ему потактичней сказать, чтоб вообще в депрессию не впал? – Знаешь, завтра он вряд ли вернется. Как и послезавтра.

О, снова глаза сделал с золотую монету.

– У меня подружка есть, – начала объяснять я, – она племянница герцога. Только это секрет. Так вот она сказала, что охотиться будут не в окрестностях Марони, а где-то на границе с графством Кавала. Граф, естественно, устроит в честь гостей из баронств прием, после которого те еще день-два будут отходить. Потом, собственно, выезд. А после либо празднование удачной охоты, либо просто пьянка. В общем, герцог предупредил домашних, чтобы раньше следующего выходного не ждали…

– Что?! Это же целых восемь дней! И что мне все это время делать?

– Меня охранять, по-видимому.

Хорошо все-таки, что я не все языки в Сопределье знаю, а то, судя по интонации, принц только что самым грубым образом выругался.

– Так расскажешь о сердце или снова скажешь Лайса дожидаться?

– Расскажу, – обреченно произнес он. – Мы же в лес пойдем? Вот по дороге и расскажу.

Утром прошел дождь, и под нашими ногами сочно чавкала жирная черная жижа.

– Гал, а ты б не могла дорожку подсушить? – попросил меня Иоллар, поглядев на свои заляпанные грязью сапоги.

– Всю? Аж до леса? – растерялась я.

– Cлабо́?

Ничего и не слабо́!

– Ладно, только идти придется медленней.

– А мы что, торопимся? Ты суши пока, а я тебе про разделенное сердце расскажу.

Я прикинула в уме ширину тропинки и степень влажности, чтоб не тратить на сушку лишнюю энергию, и подобрала соответствующее плетение, связующее Огонь и Воздух. Будь на моем месте Сэл или другой водник, он бы, наверное, просто забрал бы из земли воду и отбросил подальше, но мне легче нагреть воздух и направить горячий поток на дорожку. Ладонью. Взглядом тоже могу, но лучше не рисковать, а то вдруг забудусь и погляжу, к примеру, на идущего рядом эльфа. И кто меня тогда охранять будет?

– Ну рассказывай. Я вон путь уже гиаров на двадцать высушила.

Иоллар недоверчиво ступил на прогретое пространство, потоптался, проверяя качество работы, и лишь после начал:

– Разделенное сердце, если коротко, это когда двое так сильно любят друг друга, что как бы объединяют свои два сердца в одно общее, а потом делят его пополам. И когда умирает один, умирает и другой, потому что нельзя жить, имея только полсердца. Понятно?

– В целом – да. А почему Лайс сказал, что ты об этом знаешь не понаслышке, ты что…

Видимо, пришла моя очередь удивленно таращить глаза: не верилось, чтобы легкомысленный эльф, коротающий вечера «У трех хохотушек» мог так кого-то полюбить. Хотя, кто его знает – жизнь полна чудес.

– Не я, – с грустной улыбкой развеял мои сомнения Иоллар. – Ты же, наверное, знаешь, что незадолго до того, как Лайс вытащил меня с Эльмара, у меня умер дед. Ему было две с половиной тысячи лет.

– Да, возраст приличный.

– Возраст невероятный для эльмарского орка.

И правда. Ведь не только на Эльмаре, по всему Сопределью орки живут от силы триста-пятьсот лет, в очень редких случаях – тысячу. А здесь – две с половиной!

– Его жена, моя бабушка, была эльфийкой. Она разделила с ним сердце и отпущенный ей срок жизни, – пояснил Ил, и, заметив мой скептический взгляд, продолжил немного резко: – Я знаю, что написано в ваших учебниках по истории моего мира: мол, династический брак в знак подписания мирного договора. Но это не так. Точнее, вначале это было действительно так. Владетель Сумрачного края Стиар Т’арэ встретил Левину Зеол во время визита в Долину Роз и влюбился в нее буквально с первого взгляда. И не кривись, такое бывает! В общем, он в нее влюбился и поставил брак с ней обязательным условием для заключения мира.

– И она, естественно, тоже резко воспылала к нему страстью.

– Не резко! – обозлился на мою насмешку Ил. – Пять лет она прожила в его замке, а он и пальцем к ней не прикоснулся, хоть как законный супруг имел на это все права. Она сама пришла к нему… И не делай такие глаза, я не открываю тебе семейных тайн: на Эльмаре все знают эту историю.

– Значит, твоя бабушка тоже умерла?

– Да, два года назад. Она прожила намного меньше, чем эльфы моего мира. Тогда-то в первый раз и заговорили о разделенном сердце. Это ведь не какой-то специальный ритуал – все случается само собой, когда двое любят друг друга настолько, что не могут друг без друга жить.

– Подожди, – заметила я несоответствие в его рассказе, – а разве они не должны были умереть в один день? В моем мире нет понятия разделенного сердца, но подобное явление описано в литературе, в разных легендах, и в них влюбленные умирали обязательно в один день, а то и в один час.

Я больше не пыталась опровергнуть его слова, не насмешничала, поэтому и он ответил без раздражения:

– Один из разделивших сердце может жить еще какое-то время, если у него есть очень важное незаконченное дело.

– А какое дело было у твоего деда?

– Он ждал, – вздохнул эльф. – Меня. А когда дождался и передал все, что хотел…

Теперь ясно, что имел в виду Эн-Ферро, говоря, что это может объяснить смерть отца. Если он любил маму так сильно, что разделил с ней свою жизнь, это могло стать причиной. Но как же тогда незаконченное дело? Разве я не была для него этим делом? Неужели я не стоила того, чтобы жить ради меня, быть рядом, растить, воспитывать? Неужели я так мало для него значила?

– Эй, что случилось? Ты… плачешь?

– В глаз что-то попало. – Я смахнула с ресниц слезы, но голос меня выдал.

– А ну-ка стой. – Ил схватил меня за руку. – Что произошло? Только не говори, что тебя так растрогала история моей семьи – ты первая этот разговор завела, и явно неспроста.

– Тебе какое дело? – огрызнулась я, вырывая руку.

– Никакого, – пожал плечами он. – Но пока ты в таком состоянии, я с тобой заниматься не стану.

– Я в порядке, – всхлипнула я. – Сейчас буду в полном порядке.

Нужно успокоиться и перестать, в конце концов, себя жалеть. Если отец посчитал меня незначительной и ненужной, у него были на это причины – он ведь был не кем-нибудь, а драконом, великим и мудрым Хранителем врат, и ему лучше было знать, чего я стою.

От этих мыслей я разрыдалась еще сильней.

– Гал, – вконец оторопел Иоллар, – ну не надо. Терпеть не могу, когда при мне женщины плачут. Ну успокойся, пожалуйста.

За слезами и всхлипываниями я не сразу заметила, что он прижал меня к себе и теперь растерянно гладит по волосам.

– Ну что у тебя случилось? Расскажи, может, легче станет. Неужели я такой дурак бесчувственный и ничего не пойму?

Не такой и дурак. Не такой уж, как оказалось, бесчувственный.

– Это из-за моего отца, – выдавила я сквозь плач.

Ил терпеливо дождался, пока у меня пройдет очередная волна рыданий.

– Он маму очень любил… А она умерла, когда меня рожала. И он потом у-у-умер!

Вот дура. Сама знаю, что дура, а успокоиться не могу.

– И никто не знал, отчего… А потом кто-то сказал: разделенное сердце… И Лайс сказал, что, может, от этого… А ты сказал, что если есть дело важное, то можно жить… А я, значит, не дело? Меня, значит, можно бросить и умирать?

Не знаю, что можно было разобрать из такого рассказа, но эльф понял:

– Так ты сейчас отца жалеешь или себя?

И очень хорошо понял.

Естественно себя: такая уж у меня натура. Все мне кажется, что меня бедную обделяют и вниманием, и заботой. А отец даже жить ради меня не захотел, словно знал, какой я никчемной вырасту, – и чего ради такой стараться!

– Глупая ты, – прошептал мне в ухо Иоллар. – От него ничего не зависело. Я же тебе объяснил: это не специально делается. Может, он и не знал, что так выйдет, может, и думал, что будет жить теперь только ради тебя. Только, знаешь, ничего бы из этого не получилось – он все равно был бы как мертвый в душе. Трудно жить с половиной сердца. Невозможно. Так что ты не думай, что он тебя совсем не любил. Просто маму твою любил сильнее.

Он так просто все объяснил, так искренне, что мне стало намного легче. Настолько легче, что я вырвалась из непрошеных объятий, гордо шмыгнув носом.

– Хочешь, домой пойдем? – предложил эльф.

Ну вот, решил, что я совсем разнюнилась, еще передумает с такой заниматься: зачем слюнтяйке меч?

– Нет, – снова шмыгнула я. – Будем тренироваться. Я что, зря тропинку сушила? Только давай к родничку свернем, мне умыться надо.

– И высморкаться, – усмехнулся Ил. – А то ты дважды пыталась вытереть нос об мою куртку.

– Можно подумать, она от этого грязней бы стала!

– В отличие от твоей, моя хотя бы не рваная.

– Это пока. Вот сейчас выйдем на полянку!

…Все-таки хорошо, что он не уехал. Есть с кем по душам поговорить. Есть с кем попререкаться. Красотища!

Собрались в том же доме, за тем же столом.

Таинственный безликий маг долго молчал, и хоть глаза его, как и прежде, скрывал мрак, каждый присутствующий ощутил на себе тяжелый взгляд.

– Ворон в Марони, – произнес он наконец. – Наверное, все уже в курсе.

Кто-то опустил голову, кто-то вздрогнул, кто-то вздохнул.

– Но он один.

– Пока один, – вставил нервный прыщавый юноша.

– Вообще один. Дистен не хочет лишнего шума. А значит, план остается прежним. Магистр Пельн, у вас все готово?

– Да, – сдержанно кивнул бородач.

– Тогда нам остается дождаться благополучного расположения светил.

– Вы уверены, что сможете сделать все как нужно? – поинтересовался доселе молчавший темноволосый тэр с аккуратной бородкой и в дорогой шубе, весьма странно смотревшийся как в этом убежище, так и в этой компании.

– Абсолютно. И надеюсь, ни у кого больше не возникает подобных сомнений.

– Нам не помешала бы помощь, – нерешительно начал сидевший на противоположном конце стола толстяк. – Я говорю не о магах, но можно было бы…

– Помощниками я вас обеспечу.

– И…

– И руки вам марать не придется. Еще вопросы?

Повисшую над столом напряженную тишину разорвал уверенный голос, принадлежавший тому самому магистру, в котором не только одежда и внешность, но и манеры выдавали аристократа:

– Только один. Вы знаете, с кем имеете дело. А мы этого знания лишены.

– Хотите знать, кто я? Что ж, не вижу причин скрывать это и далее.

Он откинул на спину капюшон, и несколько удивленных возгласов слились в один.

– Неожиданно, не правда ли? – лишенный защитных чар голос звучал хрипло и сдавленно. – Зато теперь никаких недомолвок…

– Никаких недомолвок, – повторил он, оставшись один. Откашлялся, избавляясь от чуждой хрипоты, и еще раз сказал, на этот раз своим настоящим голосом: – Никаких недомолвок…

Треснувшее зеркало отразило худое старческое лицо: узкие губы, высокий морщинистый лоб, на который спадали редкие седые пряди, и впалые щеки. А через секунду этот образ смазался и оплыл, приобретая совсем иные черты…

Галла

В первый с отъезда Эн-Ферро выходной предложила Иоллару съездить в Марони. Нужно было закупить продуктов на длань вперед, а еще я хотела зайти к портнихе, перешить одно из моих мисканских платьев. Я хоть в последнее время и поправилась, до прежних форм еще не дотягивала. А платье мне понадобится уже в следующий выходной – в Марони будут праздновать Чародейкину ночь, местный аналог земного Международного женского дня (и тоже в марте, правда, тридцатого). Забавно получается: на Земле «день», а на Таре «ночь»! Здесь вообще все торжества отмечают ночью, видимо, из-за того, что на длани в отличие от обычной недели всего один выходной – вот и гуляют в ночь с четверика на весел, чтобы осталось время отдохнуть и в себя прийти.

– А что у тебя там? – Ил ткнул пальцем в привязанный к седлу моего кера сверток.

– Это ужасная тайна, – сделала я страшные глаза.

Хотя какая уж тайна – сейчас свернем с рыночной площади в Торговый город, сам увидит, куда я этот баул потащу.

– Ты мне лучше скажи, – перевела я разговор на другое, – что это за девица уже минут пять на нас пялится от рыбных рядов? Причем на тебя с немым обожанием, а на меня так, словно я ее любимую кошку отравила.

– Где? – обернулся эльф. – А эта. – Он расплылся в улыбке и приветственно помахал замеченной мной красотке. – Это Миласа. Знакомая.

– Угу. Из Портового города.

– И как это ты догадалась? – усмехнулся он.

– Как будто я не знаю, где ты в Марони бываешь и с кем знакомства водишь. И у нее такие выразительные… хм…

– Глаза? – невинно предположил Ил.

– Нет. Ниже. Тулупчик едва сходится.

– Тебе не говорили, что завидовать нехорошо?

– Завидовать? Ха! Было бы чему! Как бы я с такими принадлежностями с мечом управлялась, не рискуя отрубить себе что-нибудь?

– Знаешь, Галла, большинство женщин справедливо полагают, что созданы не мечом махать, и предпочитают несколько иные развлечения.

– Это ты на что сейчас намекаешь? – прищурилась я, обдумывая, сумею ли я вытащить из седельной сумки картофелину, а лучше кочан капусты, и метнуть в нахала.

– Только на то, что ты не похожа на других женщин, – спешно ответил он, видимо, сердцем почуяв опасность. – И не подумай, что это комплимент – я слово держу!

Вот сволочь остроухая! На его счастье мы уже въехали на неширокую улочку, заполненную народом, и кидаться овощами я не рискнула.

– За Яшкой присмотри. – Бросив наглому принцу поводья, я отвязала от седла сверток с платьем.

– Ты надолго?

Я неопределенно пожала плечами: понятия не имею, сколько времени займут все эти примерки-подгонки.

– Может, я тогда прогуляюсь, а керов привяжу к… Слушай, – спросил он шепотом, озираясь на прохожих, – ты не знаешь, как называется коновязь, только для керов?

– Понятия не имею, – призналась я. – Поинтересуйся у народа. Сними капюшон, покажи ушки и начни со слов: «Извините, я не местный».

От портнихи, пообещавшей, что через два дня платье будет готово, я вышла минут через сорок. Керы скучали у неведомо как называемого деревянного приспособления в начале улицы, а Иоллара нигде не было видно. Поразмыслив, куда бы он мог пойти, я направилась к оружейной лавке. Там эльфа не видели. У сапожника и мужского портного – тоже. Заподозрив у вредного эльмарца наличие интеллекта и тяги к его дальнейшему развитию, заглянула к букинисту, и там мне ответили, что данный юноша у них был, приобрел две книги и удалился в неизвестном направлении. Прекратив бесцельные поиски, я решила поступить разумно и вернуться к керам – сам подойдет, никуда не денется.

Пока ждала, успела рассказать какой-то тетке, на каком ряду купила яйца, отшить желающего познакомиться с «милой девушкой» волосатого и воняющего потом мужика, поругаться со сторожившим ящерок молодым нахалом, утверждавшим, что пошел уже второй час как они здесь «припаркованы», а стало быть, нужно приплатить. Спор наш прекратил вернувшийся эльф, молча отвязав керов и сунув под нос вопящему о несправедливости жлобу вместо вожделенной денежки увесистый кулак.

– И где ты шлялся?

– Странно, – глубокомысленно заметил он, – почему, когда ты куда-то уходишь, это называется «делать покупки», а когда я – «шляться»?

– Хорошо, – частично признала я его правоту. – И где же ты шлялся, делая покупки? И что это за покупки?

– Это ужасная тайна, – повторил он мой трюк со страшно-загадочным взглядом, приторачивая к седлу сумку, в которой помимо книг лежало что-то еще.

С телепортацией у магистра Салзара было из рук вон плохо. Для открытия проходов приходилось использовать специальные амулеты, но и с ними редко когда удавалось прямое перемещение. Он и про тройной каскад тогда соврал: до Марони он добирался аж в пять этапов! Но признаваться в этом никому не собирался, как и отчитываться в истинных причинах того, почему вместо ежедневных прыжков в столицу и обратно решил снять комнату в недорогой гостинице на границе Школьного квартала и Торгового города.

Он затянул завязки плаща и в последний раз взглянул в зеркало. От бессонных ночей под глазами залегли темные круги, черная щетина покрыла впалые щеки, и как-то особенно сильно стал выделяться тонкий длинный нос с горбинкой, делая его похожим на птицу. Ворон и есть. Только назвали его так не из-за носа. Ворон – умная черная птица, не брезгующая падалью. Ворон всегда прилетит туда, где уже побывала Неизбежная. А иногда он сам несет ее дух на своих крыльях. Колдун не любил это прозвище, но не считал его несправедливым.

Дойдя до связующего город и школу портала, он в который раз мысленно посетовал, что нет такого же между Азгаром и Марони. Из столицы Кармола вообще не было прямых телепортационных каналов – это якобы ослабляло оборону, а в какую-то давно забытую войну вражеские маги умудрились взломать запечатанный портал и проникнуть в город.

На школьном дворе, куда некромант вышел все еще погруженный в размышления, его едва не сбила с ног толпа спешащих с уроков школяров, а уши заложило от звона молодых голосов. В той школе, где когда-то обучался он сам, было намного тише. Просто школа была меньше, и учеников в ней было не так много: там было всего одно отделение, и принимали на него лишь молодых людей, обнаруживших в себе темный дар мастеров Смерти. И обучали их только этому искусству и основам стихийной магии, не тратя время на прочие науки. А тут некромантию преподает дряхлый старец, забывший все, что когда-либо знал, и умеющий лишь превратить покойника в зомби, чтобы потом уложить его «тленом». Естественно, что при подобном подходе отдельного курса для некромантов не было, хотя Салзар и замечал кое в ком из учеников соответствующие таланты, которые за годы такой учебы померкнут, не найдя должного выхода. А несостоявшийся мастер Смерти станет средненьким стихийником или даже целителем, ведь целительство и некромантия – всего лишь разные стороны одной монеты, как жизнь и смерть есть неразрывное целое.

В кабинете старшего наставника не оказалось. Он, как и в первый визит азгарца, отыскался в испытательном зале, где так же муштровал свою ученицу, ту самую дерзкую девицу с мощным запасом силы и поразительной способностью к восстановлению.

– Тэр Салзар! – заметил его Марко. – Вы вовремя, мы как раз закончили.

Девушка при этих словах недовольно поморщилась.

Ворон знал таких. Дай ей волю, и занятие затянется до поздней ночи, а усердную ученицу придется выносить на носилках.

– Иди, Галла. Основное мы разобрали. Если захочешь, попробуешь дома самостоятельно.

– А жить я потом где буду? – усмехнулась саатарка, снова забывая о правилах поведения в обществе старших чародеев.

Но ее наставник к таким манерам, похоже, привык.

– Главное, что жить будешь. Если откатом не накроет. Иди. Завтра с утра тэсс Лона ждет тебя на своем курсе, поработаешь над пространственными иллюзиями с ее старшими. Если сдашь зачет, закроем эту тему вообще.

Ученица опять скривилась, видимо, считая создание мороков балаганными чарами, шутовством, предназначенным для развлечения. Салзар и сам так думал до тех пор, покуда один такой «шут» не сотворил фантом, стоивший десятка человеческих жизней. Шута он после нашел и убил, а тот урок запомнил на всю жизнь: не бывает магии бесполезной и безопасной.

– Простите, тэсс Галла, – спохватился он, когда девушка уже открыла дверь в коридор. – Задержитесь ненадолго. С позволения магистра не могли бы вы оказать мне одну услугу?

Судя по ее лицу, нет, не могла бы. Все же нельзя начинать знакомство с хорошенькой девушкой со швыряния магической краски – никогда не забудет.

– Если вы не очень устали, конечно, – добавил вкрадчиво.

Расчет оказался верным. Подобные особы легко поддаются на такие провокации: лучше оказать услугу противному некроманту, чем отказом признать свою слабость.

– Я не устала. Что нужно делать?

– Я покажу вам одно плетение, точнее, его часть. Повторите по возможности.

Вчера, когда Медведь в очередной раз показывал ему элементы разрушающих чар, которые удалось зафиксировать, родилась смутная догадка. За ночь, проведенную за чтением специальных книг, эта догадка окрепла и теперь нуждалась в небольшом наглядном подтверждении, для чего требовалась женщина, волшебница.

– Вот так. – Он неспешно вывел несколько знаков.

– Лучи в одну сторону? – уточнила девушка. – И без основы? Оно же рассыплется.

– Поверьте, так будет лучше для всех. Просто попытайтесь воссоздать эти элементы.

Она вскинула руку, чуть прищурилась. Воздух посерел вокруг ее пальцев, как будто с их кончиков срывалась в пространство Предвечная Тьма. Хотя почему «как будто»? Это ведь и есть Тьма.

– Похоже. Но не совсем. Видите, тэр Марко?

– Вижу, – насторожился Медведь.

– Я еще попробую, – взвилась юная чародейка. – Сейчас получится!

Она развеяла предыдущие знаки и начала выплетать все элементы заново.

– Чтоб меня хоры драли! – оценила полученный результат. – Простите. Но я же все правильно делаю! И все равно вот в этой части… Я сейчас повторю.

– Не стоит, Галла. – Медведь уже понял. – У тебя все равно не выйдет. Твое плетение ничем не хуже, и будь оно законченным, сработало бы так же, как и чары магистра Салзара. Просто то, что отличает вашу работу, – один из элементов аватэ. Мы с тобой еще не изучали этого. У мужчин и у женщин такие знаки всегда получаются по-разному, это обусловлено нашей природой.

– А как…

– Мы разберем это позже. Когда ты сдашь практику у тэсс Лоны и зачет по «Травам»… И вернешь Тедару Соли прежний цвет лица. Да-да, я уже знаю.

Укор наставника девушку не смутил.

– Я же у вас спрашивала раскраску для волос? – Она выразительно стрельнула глазами в сторону некроманта. – А вы не дали. Пришлось самой. Я же не знала, что оно к коже пристанет. Но дня через три само сойдет… Наверное…

Подхватила с лавки сумку и направилась к двери.

– До свидания, магистры. – Почтение в голосе было почти искренним. – Спасибо за очередной урок, тэр Салзар.

– Значит, женщин исключаем? – переспросил Марко после ее ухода.

– Да. Это сужает круг поиска.

– Пойдемте ко мне в кабинет. Я тут подумал и составил список маронских магов, которые, не будучи нашими наставниками, часто наведываются в школу. Консультанты, торговцы амулетами. Кое-кто приходит в библиотеку…

– Все еще надеетесь, что ваши подчиненные ни при чем?

– Да, – не стал юлить Медведь. – Мы все знакомы не первый год, общаемся и встречаемся за пределами этого замка, многие дружат семьями. Тяжело думать, что среди нас убийца…

 

Глава 10

Галла

Три первые дня новой длани пролетели однообразно и стремительно: подъем, завтрак, школа, обед, занятия с Иолларом, кое-как переделанные рутинные домашние дела, старательно выполненное домашнее задание, ужин, вполне дружеская перепалка с эльфом на одну и ту же тему: «А когда я услышу, как ты играешь?» – «А когда я увижу, как ты прядешь?», крепкий здоровый сон, подъем. На второй день я ненадолго заскочила в город, чтобы забрать у швеи платье. На третий не выдержала и для разнообразия призналась вредному принцу, что не умею прясть, и в ответ на откровенность он, нет, не сыграл мне на лютне, а тоже признался, что давно подозревал, что прялка мне нужна только повыпендриваться.

Начался четвертый день – двадцать девятое марта, день, предваряющий праздник Чародейкиной ночи.

Очень невесело начался. С утра я впервые за последнее время серьезно поругалась с Илом – очень уж близко к сердцу некоторые эльфы воспринимают возложенные на них обязанности по охране вверенного объекта. Мне в официальной форме было заявлено, что никуда меня на ночь не отпустят, а если я решу смыться втихаря, их сумрачное владетельство не поленится объехать город, где обязательно меня отыщет и сделает со мной что-то ужасное, описываемое в разговоре исключительно на незнакомых мне языках и, как я догадалась по тону, в исключительно нецензурных выражениях.

– Я с вами не иду, – чуть не плача объявила я друзьям, придя в школу.

Компания отреагировала бурно. «Как?», «почему?» и «что случилось?» понеслось со всех сторон. Я оглядела волнующееся общество и остановила взгляд на Сэле, как на единственном, кто регулярно бывал у меня дома и был знаком с царящими в семейке Эн-Ферро строгими нравами.

– Меня Ил не пускает, – попыталась объяснить ему я. – Все из-за этого чокнутого мага. Лайс уехал и велел ему за мной следить…

Я еще не договорила, как водник легкомысленно предложил:

– Так, а в чем проблема? Бери его с собой, пусть следит.

И рот раскрыть не успела, как Сэл громко поинтересовался у компании:

– Никто не возражает против общества эльфа?

Никто не возражал. Оставалось узнать мнение самого эльфа.

Иоллара я застала на кухне. Эльф сидел за столом и что-то малевал, шурша грифелем по картону, так увлекся, что и меня не сразу заметил. А когда заметил, растерялся, как мальчишка, и поспешил упрятать листок в лежавшую тут же папку. Дернулся неловко, и на пол посыпались рисунки.

– Это… это ты? – обалдела я, подняв один.

– Это – кентавр, – буркнул Ил, отбирая у меня листок.

– Но это ты рисовал?

Я бросилась собирать другие рисунки в надежде еще хоть что-то рассмотреть. Успела урвать два. На одном был изображен какой-то странный автомобиль, мчащийся по трассе. Даже не знаю, как у него получилось такое нарисовать, но одного взгляда хватало, чтобы ощутить движение, скорость, услышать свист ветра…

– Это эктокар, – с неохотой просветил меня эльф.

– А это? – На втором листе было что-то ужасное: развалины, огонь и корчащееся в пламени тело.

– Ночной кошмар. – Иоллар выдернул рисунок у меня из рук. – Еще чего-то хотела?

– Нет… То есть да. Пойдешь со мной на праздник?

– Чего? – обалдел он, услышав мое приглашение. – Мне делать больше нечего?

– А что ты собирался делать? – вкрадчиво спросила я. Может, поход в Марони нарушит некие архиважные планы сиятельного квартиранта?

– Ничего!

– Ну так идем – там тоже ничего делать не нужно. Знай себе пей, танцуй и веселись.

Иоллар обдумал мое предложение еще раз.

– И где намечается торжество?

– Вообще-то по всему городу, но мы собираемся в Школьном квартале – в прошлый раз там здорово было.

– Помню я твое «здорово» на следующее утро. Завтра Лайс вернется, и как я ему объясню твое состояние?

– Какое состояние? – обиделась я. – Считаешь меня законченной алкоголичкой? Я сегодня, если хочешь знать, вообще пить не буду!

– Честно? – уточнил он.

Или мне кажется, или для жесткого и окончательного отрицательного ответа слишком много вопросов.

– Честно-честно! – пообещала я. И, подумав, привела последний имеющийся в запасе аргумент: – Я даже платье надену по такому случаю.

– Это хорошо, – усмехнулся эльф, – а то когда на тебе эта драная курточка и потертые штаны, мне за тебя даже перед портовыми девицами стыдно.

Я проглотила оскорбление, сочтя его за знак согласия. Но все же решила убедиться наверняка:

– Так мы идем?

– Идем, – милостиво соизволило их высочество. – Во сколько все начинается?

– Мы договорились встретиться в восемь.

– Значит, успеем сходить в лес, потренироваться?

– Вообще-то, если ты не хочешь снова краснеть за меня перед портовыми девицами, мне нужно время на сборы.

– Пять часов? – опешил Иоллар.

– Маловато, конечно, – взгрустнула я, – но надеюсь, успею!

В платье, как выразился однажды Иоллар, мне очень даже ничего. Но сегодня из этого ничего я постаралась выжать все самое лучшее. Перед продажными девками ему за меня стыдно! Хам! Ну ладно-ладно, посмотрим, что он скажет, когда увидит меня в новом жемчужно-голубом платье, да еще и с достаточно глубоким вырезом, да еще и с завитыми в крупные локоны и собранными наверх волосами, да если я еще глаза посильней подведу, и немного румян добавлю, и губы поярче подкрашу, и…

Вроде бы все.

Посмотрелась в зеркало, повертелась так и этак. До Алатти, конечно, далеко, но эта его… Как ее там? В общем, девица эта грудастая и рядом не валялась!

– И как я тебе? – с ходу спросила я, входя в гостиную.

– Неплохо, – без особых восторгов отозвался эльф. – Надеюсь, я соответствую?

Ой, мама! Я предусмотрительно прикрыла рот и постаралась как можно равнодушнее оглядеть стоящего в центре комнаты парня. Да все девчонки на Школьной площади слюной истекут, когда я заявлюсь туда с таким кавалером! Расшитый серебром камзол из темно-лилового бархата, белоснежный ворот рубашки в тон ослепительной улыбке и начищенные до блеска сапоги – понятия не имею, из какого загашника он вытащил этот наряд, но все было просто идеально.

– Сойдешь! – безразлично брякнула я.

– Тогда идемте, тэсс Эн-Ферро, – протянул он мне руку.

Пальцы у него были обжигающе горячими.

До школы дошли пешком, на счастье, в последние дни стояла солнечная погода и дорога успела просохнуть. Шли молча: о чем беседовать с этим обновленным Иолларом, я не знала, да и он не спешил начинать разговор.

– Здесь я учусь, – зачем-то сказала я, когда уже подошли к замковому мосту.

Эльф рассеянно кивнул, и я мысленно обозвала себя идиоткой: будто он не знал, где я учусь – школа от нашего дома прекрасно видна.

– А здесь портал, – еще раз невпопад произнесла я. – Ты через порталы ходил?

– Врата считаются? – с ухмылкой уточнил он, и я снова прикусила язык.

Вышли в маленьком скверике. По случаю теплой весенней погоды и праздника из-под посоха гранитного мага выбивалась струйка воды.

– А знаешь, откуда пошел обычай отмечать Чародейкину ночь? – неожиданно спросил он.

Я не знала.

– Когда-то, очень давно, у местных магов бытовало мнение, что девица, то есть девственница, не может в полной мере использовать дар. Девичество считалось у волшебниц преградой на пути овладения силой. Поэтому они назначили одну ночь в году, когда чародейка могла выбрать любого мужчину, чтоб он помог ей, скажем так, решить эту проблему. После милую традицию подхватило практически все охочее до развлечений женское население Каэтара, и в течение пятидесяти лет в эту ночь царил форменный разврат. Властям это надоело, к тому же маги доказали отсутствие связи между девственностью и уровнем способностей, и праздник официально запретили. Но отобрать у людей праздник не так-то просто, и еще лет через тридцать его вернули в местный календарь, но уже без прежнего фривольного смысла. Просто по традиции считается, что в этот день, а особенно ночью, мужчина ни в чем не должен отказывать женщине.

– То есть ты по определению не имел права отказываться от моего приглашения?

– Да. Только ведь ты этого не знала.

Будет мне урок: историю выучила, официальное законодательство тоже, теперь следует разобраться с местными традициями.

– Смотри, ребята нас уже ждут, – указала я на собравшуюся у входа в сквер компанию.

– У меня в глазах двоится, – несколько раз сморгнул эльф, – или там два Сэла?

– Нормально у тебя с глазами, это его брат – Най. Ты быстро научишься их различать.

– По-моему, я их уже различаю: тот, что восторженно на тебя пялится, это точно Сэл, а тот, который треплется о чем-то с патлатым полуэльфом – его брат.

– Угадал. А как ты узнал, что Ферт полуэльф? Отсюда и ушей не видно.

– Голос крови, – загадочно улыбнулся он.

– Всем привет! – радостно возвестила я о нашем прибытии. – Знакомьтесь, это Иоллар. Это Алатти, Милара, Вришка…

– Верилья, – поправила меня порозовевшая целительница.

– Верилья, Риса, Фертран, Данвей, Найар. С Сэллером вы знакомы.

Представив эльфа друзьям, я с удивлением наблюдала за творящимися с ними метаморфозами. Из парней наиболее естественно вел себя Сэл. Остальные же, глядя на Иоллара, подобрались, приосанились, втянули животы и расправили плечи. Ферт пятерней зачесал назад длинные вьющиеся волосы, гордо выставив на всеобщее обозрение острые уши. С девчонками и вовсе творилось нечто невообразимое: Алатти в напускной задумчивости накручивала на палец русый локон, Вришка краснела и бледнела попеременно, Мила так и вовсе не сводила с эльфа глаз. И только Риса ограничилась игривым подмигиванием, и то не Илу, а почему-то мне.

– Ну идемте уже, – не выдержала я.

А то, что это получается? Там праздник начинается, а вся компания здесь эльфом любуется. Есть чем, не спорю. Но нельзя же так беззастенчиво глазеть, как сейчас Мила.

– Твоя подруга ясновидящая? – шепотом спросил у меня Иоллар и, получив утвердительный ответ, произнес: – Ты ей скажи, пусть не напрягается – меня она не «увидит».

– В каком смысле?

– В прямом. Меня даже Лайс не читает.

– Шутишь? – обалдела я.

Лайс даже меня читает, если не закроюсь, хотя по идее драконы магическому воздействию волшебников подобных миров не поддаются. Видно, не так уж много во мне драконьей крови, и недавний случай с разрушающим заклятием тому пример. А эльф, выходит, ментальному сканированию не поддается?

– Я серьезно, – подтвердил он. – Дар крови Т’арэ, так же, как и клинки.

– И много у тебя таких секретов?

– Не очень, – пожал он плечами. – Да это и не секрет.

Милара сама уже поняла, что эльф для ее всевидящего взора недоступен, но глаз все равно не отводила.

– Мил, ты чего? – Я оставила Иоллара рядом с Алатти и подобралась к идущей в окружении близнецов провидице. – Совсем парня засмущаешь!

– Ой, Галла! Ты не представляешь, как это здорово! Он такой непредсказуемый… То есть непредсказываемый!

И непредсказуемый тоже.

Хотя это вот можно было предсказать, даже не будучи ясновидящей: сама оставила его в обществе нашей прекрасной маркизы, так что теперь удивляться, что их высочество даже в сторону мою не смотрит, оживленно болтая с утонченной аристократкой-огневичкой, вполне корректно придерживая ее под локоток. И при этом умудряется время от времени одаривать вниманием идущую слева Вришку, отчего тэсс Каронга непременно вспыхивает и озаряется смущенной улыбкой.

Вот и все, пришла, называется, на бал с прекрасным принцем! Теперь хоть бы жаба какая-никакая перепала.

Праздник на площади был в разгаре. На привычном месте возвышался помост с музыкантами, по краям, образуя широкий круг для танцующих, были выставлены лотки с винами и всевозможными яствами.

Стоило только вступить в шумную толпу веселящейся молодежи, как Алатти, не дожидаясь начала нового танца, потащила Иоллара в гущу кружащихся пар, воспользовавшись правом этой ночи самой выбирать партнера: белый танец до утра – дамы приглашают кавалеров, не имеющих ни малейшей возможности призреть вековые традиции и отказать чародейке. Но, судя по довольной улыбке, эльф и так был не против. Упустившая момент целительница удовлетворилась пойманным за рукав Фертом. У Рисы с Даном проблем с поиском пары, естественно, не было. А Милара упорно игнорировала прогуливавшихся с делано скучающим видом парней, видимо, решив дождаться возвращения непредсказываемого красавчика. Ну что ж, удачи! Я за этим остроухим воплощением девичьих грез бегать не стану!

Решила прибегнуть к беспроигрышному варианту и пригласить Сэла, но покуда обдумывала, уместно ли это после приснопамятных событий Стречной ночи, их с Наем заарканили две ушлые девицы.

Вот так всегда!

Я уныло оглядела веселящуюся толпу: всех более-менее пристойных представителей мужской ее части уже расхватали самые бойкие девчонки, а те юные волшебницы, которым поначалу не хватило смелости или удачи, взбодрив себя стаканчиком разливаемого повсеместно вина, уже поглядывают в сторону невостребованных юнцов. Может, и мне «осчастливить» какого-нибудь неказистого паренька? Таковых было не так уж и много, и при желании за ночь можно было облагодетельствовать вниманием каждого. Но что-то не хотелось.

Я сюда, между прочим, с нормальным парнем пришла! А теперь должна удовольствоваться второсортными экземплярами, в то время как милые подружки будут развлекаться в обществе красавца-эльфа? Ну уж дудки!

А Иоллар тоже хорош! Охраняет он меня, а как же – время от времени бросит взгляд, а потом снова устремит его в синие бездонные глаза маркизы Весара или пониже, в вырез глубокого и весьма «содержательного» декольте. А чего я хотела? Мне с Алатти не сравниться, даже если я влезу в ее роскошное платье из пурпурного атласа, а она натянет мою драную куртку, все равно она будет сиятельной аристократкой, а я – убогой замухрышкой. Нужно было еще по приходе хватать эльфа под руку и держать мертвой хваткой, может, и не вырвался бы. А теперь поздно.

– Угощайтесь, красавица! – заорал мне в ухо толстощекий торговец. – Лучшее игристое вино с лучших герцогских виноградников! Первый стаканчик на пробу – бесплатно!

Судя по красному носу и заплетающемуся языку, мужичок и сам уже не раз угостился.

Вообще-то я обещала Илу сегодня не пить, но от одного стаканчика халявного игристого ничего со мной не станется. Он и не заметит.

Он вообще меня не замечает!

Я приняла из рук лоточника до краев наполненный стакан с поднимающимися от дна золотистыми пузырьками. Шампанское. Один в один наше земное шампанское. Я его не очень-то жалую: пьянею быстро, и голова потом кружится. А так неплохо – холодненькое, не слишком сладкое. Интересно, что эльф с Алатти на том краю пьют? Пьют же что-то, разговаривают, смеются. Весело им. О, вспомнил, обернулся, рукой машет. Я скривилась в «радостной» улыбке и тоже помахала. А что? У меня все прекрасно, просто замечательно. Развлекаюсь здесь.

– А если не на пробу, сколько стоит?

– Всего три красненьких, тэсс чародейка! Пейте и не жалейте – это ж ваша ночь!

Ага. Моя. Моя лучшая ночь, чтоб ее!

А это что за долговязое недоразумение передо мной вертится? Надеется, что я его на танец приглашу? Пшел вон, жердь прыщавая! Эльфа мне башкой своей взъерошенной загородил. Хоть посмотреть…

Танцует он хорошо. Поначалу видно было, что с танцами местными не знаком, но разобрался быстро, движения запомнил и ведет теперь партнершу так легко и уверенно, что просто загляденье. Вот я и загляделась. Смотрела, смотрела, пока не наткнулась на взгляд зеленых глаз. Поспешно изобразила на лице полнейшее счастье и отвернулась.

Медные монеты закончились, придется серебрушку менять.

– Ты здесь не скучаешь? – Иоллар возник неожиданно. Появился из ниоткуда в тот момент, когда я проводила ревизию кошелька.

– Да нет. А ты там?

– В общем, тоже.

Постояли друг напротив друга в галдящей толпе, обменялись парой ничего не значащих фраз. Видимо, со стороны эльфа это была плановая проверка охраняемого объекта. Или необходимая передышка, а то вон раскраснелся, разгорячился, рубашку на груди расстегнул, нарушив строгость костюма. Хотя так ему даже лучше. А вот волосы не мешало бы пригладить. Просто подойти и провести рукой, разглаживая топорщащиеся на макушке вихры…

– Право чародейки! – Довольная, что успела, Милара подхватила эльфа под руку и утянула в круг танцующих.

Право чародейки! А я, значит, не чародейка? И прав у меня никаких?

Серебряную монетку все же разменяла: выпила еще стаканчик вина и купила пакетик мятных пастилок. Последнее в Школьном квартале являлось товаром ходовым и предлагалось молодым людям в качестве освежающего дыхание средства для романтического завершения праздника – ну, поцелуи там и прочее. Мне это в любом случае не грозило.

Иоллар танцевал уже с Милой, и, видимо, по причине отсутствия на ее скромном черном платье глубокого выреза рассеянно глядел по сторонам. Несколько раз наши взгляды встречались, и каждый раз я отворачивалась, находя более интересный объект для созерцания, как то: сломанный ноготь или жарящуюся на вертеле курицу.

– Есть хочешь? – Эльф снова незаметно очутился рядом, оставив в сторонке разомлевшую провидицу.

– Нет.

– А ребята там мяса взяли. Дан с Рисой, кажется, уже совсем ушли, и близнецов нигде не видно, – проинформировал меня он. – Как же ты Сэла упустила?

– А я сюда не с Сэлом пришла! – огрызнулась я и тут же прикусила язык. Не хватало еще сцену ему устроить.

Ил взглянул на меня с удивлением, но сказать ничего не успел – внезапно объявившаяся Алатти утащила его к стоящим поодаль Ферту и Вришке, мимоходом бросив мне:

– А ты что, не с нами?

Действительно, с кем я здесь? С друзьями, развлекающимися в свое удовольствие и напрочь обо мне забывшими? Или с прекрасным зеленоглазым принцем, от которого и толку-то было – лишь наше эффектное появление?

Нет, я здесь сама по себе. Стою в сторонке, загрызаю каэтарское шампанское мятными конфетками, смотрю исподтишка на Иоллара. Вздыхаю. Снова смотрю. И почему он дома вредный такой, колючий, только и знает, что шуточки в мой адрес отпускать, а здесь просто веселый, общительный парень, без труда нашедший место в нашей тесной компании? Почему нельзя и со мной говорить вот так легко, как сейчас с Вришкой? Мне отсюда не слышно, но наверняка же о какой-то ерунде болтают, но так просто и непринужденно, словно старые знакомые. Почему нельзя и мне улыбаться так же, как ей, без издевки, без ехидства?

А я? Почему бы не подойти сейчас к нему, не положить руки на плечи и не заявить свое право чародейки? И не на один танец, а на всю оставшуюся ночь. И чтоб он смотрел только на меня, пусть бы даже и не в глаза, а в пресловутый вырез платья, раз уж ему так нравится! Ну и что? Если я не давешняя девица с рынка, так и смотреть не на что? Очень даже есть!

Сейчас вино допью, так чтоб совсем уж расхрабриться, и пойду, и приглашу! Только пусть он сначала отвернется. А то глядит на меня так странно. Да отвернись ты, чудо остроухое! Я же так никогда не решусь. Никогда-никогда не осмелюсь под взглядом этих безумно красивых глаз преодолеть десяток разделяющих нас шагов и сделать то, о чем думаю вот уже битый час, наблюдая за ним украдкой.

Отвернулся. Почему отвернулся? Конечно же куда приятней смотреть на Алатти, чем на меня. И зачем только временя тратила на все эти сборы? Целый час платье утюжила, а с волосами сколько провозилась! Думала, увидит меня и обалдеет. Дура! Нашла на кого впечатление производить. Да он же только на своем Эльмаре столько красоток перевидал, куда уж мне! И не только перевидал. И не только на Эльмаре…

А куда мужичок с вином запропастился? Вроде только что здесь был. И бочка, огромная такая. Он что, и бочку с собой утащил?

О, мальчик! Иди сюда, мальчик!

– Право чародейки! – Под ошалевшим взглядом отвлекшейся на миг девицы я обняла за шею растерявшегося парня.

Вот так-то, милая моя, не зевай! И не хнычь. Я, между прочим, уже полночи так, и ничего – жива. А тебе твоего ненаглядного скоро верну. Тем более он и танцевать-то не умеет. Да и такие щуплые лупоглазые шатены мне абсолютно не нравятся. Мне другие нравятся – высокие, темноволосые, со спортивной фигурой, ироничной улыбкой и зелеными-зелеными глазами…

Свободен, юноша!

Ой, бочечка, нашлась милая! И мужик на месте. Сейчас выпью еще немного вина с пузырьками… Да, в игристом вине весь смысл в пузырьках. Выпиваешь, жидкость опускается в желудок, а пузырьки поднимаются вверх – в голову. И там, в голове, они лопаются. А что в пузырьках? Правильно – ничего, пустота. То есть когда в мозгу лопается тысяча тысяч пузырьков, голова постепенно наполняется пустотой. И это здорово! Потому что в пустую голову не придут мысли о бросившем меня на произвол судьбы эльфе, которого я уже минут пятнадцать как не вижу.

И куда он подевался? Вон Вришка с Фертом, Мила, даже близнецы Кантэ обнаружились у лотка со сладостями вместе с новыми подружками. А Ила нигде нет. И Алатти тоже.

Все ясно, его высочество времени даром не теряет. Это какой подъем по социальной лестнице за одну только ночь: от продажных девиц из «Трех хохотушек» до дочери маркиза! Сволочь похотливая! Урод! Как там Лайс говорил? Ни одной юбки не пропускает? А я, значит, не «юбка»?..

Стоп! Это я уже о чем-то не о том. С пузырьками, видимо, перебрала. Ну и пусть себе развлекается с кем хочет – мне-то что?

– Галла! – кто-то резко схватил меня за руку и развернул.

Нашелся!

– Куда ты подевалась? – набросился на меня Иоллар. – Мы сюда вместе пришли или как? Так чего ты меня одного бросила?

– Я тебя одного бросила? – опешила я. – Да ты хоть на минуту один оставался? На тебе же все девчонки перевисели по очереди, а ты и рад!

– Рад не рад, а в эту ночь женщинам не отказывают.

– Прекрасно! А я что должна была делать, пока ты там не отказывал?

– Ну если б хотела, могла и сама меня пригласить, – надулся парень.

Он что, обиделся? На меня?

– Я хотела, – пролепетала я. – Только как?

Краем глаза отметила приближающуюся к нам Милу: успеешь тут!

– Научить? – усмехнулся Ил, обнимая меня за талию. – А теперь скажи: «Право чародейки» и все.

– Право чародейки, – пробормотала я, нерешительно кладя ему руки на плечи.

– Несложно, правда?

Несложно. Сложно перебирать ватными ногами в такт музыке, сбиваясь с ритма и наступая на ноги партнеру. Но все равно здорово! Здорово обнимать его, практически положив голову на широкую грудь, и вдыхать аромат трав, исходящий от его рубашки. А когда он неожиданно остановил меня посреди танца, сильнее прижав к себе, и взял рукой за подбородок, заставив поднять вверх лицо, кровь прихлынула к щекам и сердце забилось часто-часто…

Иоллар весь вечер, а точнее ночь, чувствовал себя не в своей тарелке.

Начиналось все неплохо. Когда Галла после продолжительных сборов появилась в гостиной, он с трудом сдержал вздох восхищения: превращение вздорной девчонки в царственную красавицу казалось порождением магических чар. Хотя всех-то отличий – лишь то, что длинные светлые волосы собраны в замысловатую прическу да глаза обведены перламутровыми тенями. И платье. Изящное голубое платье, плотно облегающее соблазнительно приоткрывающуюся в глубоком вырезе грудь и тонкую талию, спадая до пола свободными складками.

А он еще пытался отказаться от этого приглашения! Да любой мужчина сочтет за счастье провести ночь с такой женщиной, пусть это и будет всего лишь ночь на сверкающей кострами площади.

Ил и сам немало постарался, наводя внешний лоск. Очень уж хотелось произвести впечатление на строптивую девчонку. Только явившаяся на смену этой девчонке великосветская львица стараний не оценила, ограничившись снисходительным:

– Сойдешь!

Потом всю дорогу молчала, лишь изредка, видимо из вежливости, бросая редкие бессмысленные фразы. Да и сам он не знал, как к ней подступиться: в отличие от той Галлы, с которой можно было обмениваться шутками во время занятий фехтованием или дома за ужином, эта прекрасная незнакомка вгоняла обычно неробкого эльфа в ступор. А когда он наконец-то решился заговорить, выяснилось, что они уже пришли.

И здесь, в Школьном квартале, все лучшие ожидания развеялись окончательно. Наверное, девушке не терпелось вырваться из дома, и, сделав это, она бросила навязчивого сопровождающего на растерзание подругам, мгновенно исчезнув и лишь время от времени появляясь в его поле зрения, очевидно, чтоб он не волновался.

Будущие волшебницы, пользуясь неоспоримым в эту ночь правом, измотали отвыкшего от шумных сборищ Иоллара. Несколько раз он отыскивал в толпе Галлу, пытаясь напомнить о себе, но жестокосердная красавица всякий раз встречала его с безразличной миной, неизменно позволяя пришедшим в восторг от встречи с настоящим эльфом подружкам заявлять на него свои чародейские права.

Чем была занята в это время сама девушка, он так и не понял. Она мелькала то там, то тут, нигде подолгу не задерживаясь. Один раз он увидел ее танцующей с каким-то смазливым колдунишкой, и скулы свело от досады. Значит, он, наследный принц Долины Роз и владетель Сумрачного края на Эльмаре, мастер Огненного Клинка в школе мечников на Каэлере, троекратный победитель континентального ралли на Навгасе и прочее, и прочее, недостаточно для нее хорош? И можно вот так вот, брезгливо морща носик, отводить глаза всякий раз, когда он пытается поймать ее взгляд?

Воспользовавшись отлучкой Алатти, он с трудом нашел Галлу в шумной кутерьме.

– Куда ты подевалась? Мы сюда вместе пришли или как? Так чего ты меня одного бросила?

Он старался сдерживаться, но в голосе прорезалась мальчишеская обида.

– Я тебя одного бросила? – неожиданно огрызнулась девушка. – Да ты хоть на минуту один оставался? На тебе же все девчонки перевисели по очереди, а ты и рад!

Так значит, он сам во всем виноват?

– Рад не рад, а в эту ночь женщинам не отказывают, – попытался оправдаться он.

– Прекрасно! – еще больше завелась она. – А я что должна была делать, пока ты там не отказывал?

– Ну если б хотела, могла и сама меня пригласить, – с головой выдал свои чувства Иоллар, не сдержав горечи.

– Я хотела, – пожала плечами она. – Только как?

Что значит как? Видимо, так сильно хотела!

И заметив, что она снова собирается уйти, Ил мысленно послал ко всем демонам хорошие манеры, права всех чародеек этой площади, Лайса, грозящего неминуемой расплатой за один только нескромный взгляд на его сестру и, сказав себе: «Была не была!», решительно обнял девушку за талию.

– Научить? – спросил он и, пользуясь ее растерянностью, скомандовал: – А теперь скажи: «Право чародейки» и все.

– Право чародейки, – не успев опомниться, пролепетала Галла.

И он, радуясь, что его задумка удалась, закружил ее в быстром танце. Видимо, слишком быстром, так как девушка несколько раз споткнулась и пару раз наступила ему на ногу. Зато когда заиграла медленная и красивая мелодия, она вопреки опасениям не вырвалась и не исчезла, а лишь обняла его крепче, неожиданно прижимаясь всем телом. И он, все еще не слишком веря в происходящее, стиснул ее еще сильнее, с каким-то несвойственным ему волнением ощущая исходящее от нее тепло.

Но когда нежные тонкие пальцы пробежали по его шее и запутались в волосах, когда случайный ее вздох прозвучал так недвусмысленно призывно, Иоллар словно очнулся. Не может так быть. Не может! Или решила подразнить, заметив его чувства, что вполне в ее духе, или…

Эльф чуть склонил голову и принюхался. Сквозь тонкий аромат ее духов пробивался запах мяты. И вина. Вот вам и внезапно вспыхнувшая страсть! А он и растаял!

Парень резко остановился и все так же обнимая ее одной рукой, второй взял за подбородок и, едва встретив подернутый туманом взгляд, уже понял ответ:

– А ну дыхни!

Галла удивленно моргнула.

– Ты что, пила? Ты же обещала!

– Я чуть-чуть… Игристого…

Оно и видно. Уже обниматься лезет, скоро песни орать начнет!

– Какое там «чуть-чуть»! Ты же на ногах еле держишься! Сейчас же домой!

За какими демонами он вообще пошел на этот праздник? Настоял бы на своем, остались бы дома. Ну подулась бы Галла на него для порядка, а потом сходили бы в лесок, и после часа фехтования и беззлобных взаимных подначек забыла бы обо всем. И было бы все как раньше. И не видел бы он ее в этом платье, не терялся бы под равнодушным взглядом, и не полезли бы в голову всякие ненужные мысли.

Он за руку выволок девушку из круга.

– Ил, миленький! Не нужно домой! Давай пройдемся, а? К речке сходим, здесь рядышком.

И не дожидаясь его согласия, она вырвалась вперед и свернула в какой-то переулок. Нет, однозначно домой!

На выходе с площади он лицом к лицу столкнулся с Сэлом.

– Уже уходите? – удивился тот.

– Нужно, – объяснил эльф. – Галла, по-моему, немного с вином перебрала. Домой ее отведу. Попрощайся за нас с ребятами.

Сэллер понимающе кивнул.

– Ты только на нее не обижайся, Ил. Она, когда выпьет, много чего лишнего наговорить может. Ей, наверное, вообще вина нельзя.

Эльф с горечью обернулся вслед спешащему к друзьям парнишке: собрат по несчастью! И его она, наверное, так же обнимала, прежде чем наговорить «много чего лишнего».

Он догнал Галлу уже в переулке, но приближаться не стал. Просто пошел следом.

Дурак! И я дура! И на что только надеялась? Ну пусть подошел он ко мне. Пусть практически сам, в обход всех традиций праздника, пригласил на танец. Ну и что? Зачем нужно было вешаться ему на шею? Какой черт дернул меня гладить его по волосам? «А ну дыхни!» И это когда я чуть ли не зажмурилась, представляя, как он сейчас наклонится и поцелует меня прямо там, под завистливыми взглядами девчонок.

А теперь бредет сзади, охранничек, ищет удобный момент, чтоб сграбастать меня за шкирку и утащить домой…

Речка оказалась не так уж и близко. Иоллар уже стал опасаться, что девушка не туда свернула, когда наконец-то услышал негромкое журчание воды. И чьи-то тяжелые нетвердые шаги.

Вышедший из проулка мужик преградил Галле дорогу и, расплывшись в пьяной улыбке, потянул к ней ручища:

– Не хочешь воспользоваться правом, красавица?

В следующий миг эльф оказался рядом:

– Руки от нее убери!

– А то что? – осклабился гуляка.

– Отрублю, – мрачно пообещал Иоллар, вызывая один из клинков.

– Простите, тэр маг, не признал, – разом протрезвел мужичок, спеша убраться куда подальше.

Во избежание подобных ситуаций дальше он пошел рядом с ней, по-прежнему не говоря ни слова. Так же молча взошли на узенький пешеходный мостик через неширокую речушку-ленточку. Галла долго смотрела на переливающуюся в лунном свете воду, пока неожиданно не обернулась к нему с полной непонятной печали просьбой:

– Скажи что-нибудь.

Он посмотрел на нее, на изящные тонкие руки, лежащие на перилах, на грациозно выгнутую спину, на выбившийся из прически длинный локон, чуть приоткрытые губы, остановил взгляд на отливающих в свете звезд серебром глазах и, отогнав ненужные мысли, устало произнес:

– Пойдем домой.

Она не спорила. Кивнула и, спустившись с мостика, пошла вглубь квартала к маленькому скверику. У входа в портал Иоллар взял ее за руку, и на школьный двор они вышли одновременно.

Не говоря ни слова, прошли по подъемному мосту, вышли на ведущую к дому дорогу.

А на полпути она вдруг остановилась:

– Я тебе совсем не нравлюсь, да?

Вопрос застал Иоллара врасплох. Пришлось напомнить себе и о выпитом ею вине, и о способности в таком состоянии говорить «много чего лишнего». И о Лайсе, который вернется завтра. Особенно о Лайсе, потому что другое помогало слабо.

– Нравишься.

– А почему тогда…

Он заставил себя усмехнуться в ответ:

– Нашла новый способ от меня избавиться? Соблазнить, а на утро сдать лютому братцу?

– Дурак!

Не глядя больше на него, она чуть ли не бегом бросилась к дому.

Не сумев остановить ее на крыльце, Иоллар влетел в прихожую и, споткнувшись о сброшенные девушкой туфли, распахнул дверь в коридор как раз вовремя, чтоб успеть поймать ее за руку, не дав войти в гостиную. Она оступилась и наверняка бы упала, не придержи он ее. А в следующий миг Галла вырвала у него руку и устало, запыхавшись от быстрого бега, прислонилась к стене.

Ночь была ясной, луна и звезды заглядывали в окно, и их серебристый свет ложился бликами на ее лицо и рассыпавшиеся по плечам волосы. Одна прядка свесилась через лоб на щеку, и он заправил ее за маленькое ушко, с трепетом едва-едва касаясь прохладной кожи…

К демонам Лайса! Да и что он ему сделает? Да и за что? Он просто обнимет ее сейчас, прижмет к себе, как там, на площади. И, может быть, поцелует. Нет – наверняка поцелует, заставив разжаться стиснутые от обиды губы. А потом… Это уже от нее зависит, будет ли что-нибудь потом.

В любом случае, Эн-Ферро вернется только завтра…

Дверь в комнату распахнулась, едва не ударив его по плечу.

– Что здесь творится? – услышал Иоллар раздраженный голос карда, заставивший его отступить от девушки на шаг назад.

– Ничего, – нашел в себе силы ответить он. – Мы из города вернулись, с праздника.

– А тихо вы вернуться не могли? – пробурчал Эн-Ферро. – Обязательно дверями хлопать, будить?

– Мы не знали, что ты дома. Думали, утром приедешь.

– А я вечером приехал, а утром опять уезжаю. Так что будьте людьми, эльфами, или кто вы там еще, и дайте выспаться!

Оттолкнув Иоллара, Галла нетвердой походкой прошла в комнату. Над ее головой тут же вспыхнул зажженный магом шар света. Чувствительный нос карда с шумом втянул воздух.

– Галчонок, ты что, пила?

– Нет, блин, ванную с шампанским принимала!

– Ил, а ты-то куда смотрел? – спросил Лайс с укором.

– А он на меня вообще не смотрит, – криво усмехнулась девушка. – Я не в его вкусе. Не соответствую, видите ли, обостренному чувству прекрасного, – припомнила она его давние, брошенные в запале ссоры слова, прежде чем громко хлопнуть дверью своей комнаты.

– О, небо! – схватился за голову Лайс. – Да когда ж вы перестанете вести себя, как маленькие дети!

И по примеру Галлы захлопнул за собой дверь.

Если бы у Иоллара была комната и дверь в нее, он бы тоже ею хлопнул, отводя душу, а так просто завалился на диван, не раздеваясь и не расстилая постель, пробурчав обиженно:

– А по-взрослому у нас не получается.

 

Глава 11

Мир драконов

Гвейн нашел Джайлу у пруда рядом с ее пещерой. Драконица лежала на песчаном берегу, вытянувшись под теплыми лучами полуденного солнца, словно ленивая кошка. Когда-то она предпочитала пребывать в человеческом облике, блистая изысканной красотой в самых высоких обществах сопредельных миров. Но молодость прошла, за ней и возраст зрелости, и теперь, когда к ней подобралась неизбежная и затяжная драконья старость, Джайла практически перестала оборачиваться и покидать мир драконов. Моделировать облик она считала ниже своего достоинства, а созерцание в зеркалах и витринах раздавшихся форм и испещренного морщинками лица, еще хранящего следы былой привлекательности, приводило ее в уныние.

– Добрый день, Гвейн, – приветствовала она его, не поднимая век.

Третья в совете была Видящей Суть, и чтобы заметить подошедшего дракона, ей не обязательно было открывать глаза.

– Добрый день, Джайла. Я не слишком тебя отвлеку – хотел бы поговорить.

– Говори, – разрешила она. – Я не так уж и занята.

Гвейн присел рядом, по-стариковски кряхтя, потянулся, разминая ноющие к скорому дождю суставы и топорща колючий гребень.

– Ты помнишь Кира? – спросил он.

– Я помню Кира.

– А ту историю с ребенком, что так возмутила Кадма и Дивера?

Она кивнула.

– А что бы ты сказала, если бы узнала, что девочка жива?

– Девочка? – Драконица открыла глаза лишь для того, чтобы в следующий миг хитро сощуриться. – Если ты наверняка знаешь о том, что это девочка, значит, она наверняка жива.

– И что скажешь?

– Я все уже сказала на том совете, двадцать семь лет назад.

– Я рад, что ты не изменила мнения.

– А я рада, что спустя столько лет ты все же решил рассказать мне правду.

– Я сам узнал обо всем лишь недавно, – признался Гвейн.

Драконица недоверчиво вскинула голову, но после как будто ухватилась за какую-то мысль и улыбнулась своей догадке:

– Рошан?

– Рошан, Эн-Ферро. Все как в старые добрые времена.

– Но ты ведь проверял их, и неоднократно.

– У них хватило ума не держать малышку при себе. Как я понял, она жила в семье, где-то на Земле, и сама об этих двоих не слышала до тех пор, пока в ней не проснулась сила открывающей…

– Открывающая?

– Не только. У девочки мощнейший дар истинной магии. Но, правда, человеческой. Драконья кровь в ней практически не ощущается, если не знать, то сразу и не поймешь. Но это она, точно.

– Постой-ка, Гвейн, – оборвала старика Джайла. – Но ведь Эн-Ферро сейчас у тебя на Таре, и, как я слышала, не один. Значит, девушка, о которой настойчиво расспрашивал Кадм… О небо! А недавно он еще и Иоллара перетащил. Так это твоих лап дело?

– Не понимаю, о чем ты. Да, девочка с Лайсом на Таре, учится в одной из школ. Я же сказал тебе, у нее есть способности. А что до эльфа, то он сам просил Эн-Ферро вывести его с Эльмара: извечные проблемы отцов и детей, ты должна знать…

– Не заговаривай мне зубы, сказочник, – прорычала Видящая Суть. – Ребенок дракона и человека – само по себе немало. А то, что вместе с ней в твоем мире обосновался единственный в Сопределье проводник, да еще и последний из магов Пилаг, и один очень интересный эльф… Или хочешь уверить меня, что тебе безразлично, что Иоллар Т’арэ несет в себе еще и кровь орков? Причем тоже весьма примечательную кровь. Ты собрал в своем мире самую необычную компанию в Сопределье и говоришь, что это случайность?

– И тем не менее это так. Ты вольна думать все, что тебе угодно, Джайла, но никого из них я на Тар не заманивал. И удерживать не собираюсь. Когда девочка выучится, сможет уйти куда угодно. От предназначения все равно не уйдет.

Гвейн тяжело поднялся.

– Я рассказал тебе все, что хотел. А с Аланом поговорю позже. В нем я уверен, но нужно решить, как поступить с Кадмом и Дивером. Боюсь, если не остановить их сейчас, они могут многое испортить.

В этом Джайла была с ним согласна.

– И как ты думаешь от них избавиться? Не морщься, Гвейн, я называю вещи своими именами. Ведь под «остановить» ты подразумевал именно «избавиться». Ребенок жив, и я полагаю, Кадм тебе больше не нужен.

– Да, – признался он. – Но думаю, достаточно будет исключить их из совета.

– Для этого нужны веские основания. И два подходящих кандидата. Места в Совете Великого Круга не должны пустовать.

– Знаю, – кивнул Гвейн. – Причины есть, сейчас я как раз занимаюсь поиском доказательств того, что Дивер продолжает использование устройства, ущемляющего права идущих, открывающих, да и самих Хранителей тоже. А Кадм его покрывает.

– А кандидаты? В последнее время трудно найти дракона, сохранившего в себе осколки Изначальной силы. У тебя есть на примете Хранитель, обладающий Качеством?

– Да. Я еще не уверен, но думаю, он Разрушитель Границ.

– Интересно, – улыбнулась Видящая Суть. – Очень редкое Качество. И я, кажется, догадываюсь, кого ты имеешь в виду. Ты проявляешь удивительную сентиментальность, Гвейн, ставя на него. До сих пор не можешь забыть о Кире?

– Чушь, я просто не вижу других достойных. Расскажи лучше о своем кандидате.

– Кандидатке.

– Еще одна женщина в совете? – ужаснулся Гвейн. – Лучше я спрошу мнение Палача, возможно, и он присмотрел кого-то.

– Алан не станет возражать против моей избранной, – усмехнувшись, оборвала его драконица. – Речь идет о Селасте. Ты же не думаешь, что второй в совете будет иметь что-то против собственной дочери? Селаста – Не имеющая Тени. Не самое плохое Качество для того, что ты задумал, как считаешь?

– Хорошо, – согласился он. – Я поддержу твою кандидатку. Осталось только найти доказательства темных делишек этой парочки.

– И это все? – возмутилась Джайла. – Ты даже не расскажешь мне о дочери Кира?

– Ты же не удовлетворишься рассказом, – хмыкнул Хранящий Слово. – Завтра у тебя будет пять минут, можешь взглянуть на нее. Школа в Марони. Девочку узнаешь сразу. Ее зовут Галла.

Галла

Лайс, наверное, уже уехал. Не так уж я много вчера выпила, чтобы не помнить сказанных кардом слов. Утром уехал. А сейчас полдень. И я давно проснулась. Лежу теперь, глядя в беленый потолок, и думаю, думаю…

Боги пресветлые, что же со мной творится? Еще недавно, кажется, век бы его не видала, а теперь… Даже ночью вставала, чтобы на него посмотреть. Это когда уже наплакалась, когда убедилась, что времени прошло достаточно и он наверняка уже спит, вышла на цыпочках в гостиную. Шторы он не задернул, а ночь была такая ясная, что без труда можно было рассмотреть его лицо. И так хотелось в ту минуту подойти, провести рукой по высокому гладкому лбу, убирая наверх спутавшиеся волосы, и просто поцеловать. В губы, в щеки, в тот же лоб. В слабо пульсирующую на открытой шее жилку…

Сумасшествие какое-то.

Неужели так одичала без мужского внимания, что готова наброситься на первого же симпатичного парня? Или уже на второго, если Сэла считать? Хотя с Сэлом глупая была идея, я это сразу же осознала.

Хорошо бы и сейчас что-нибудь осознать, и пусть все будет, как раньше… А когда он с Лайсом будет уходить вечерами в Марони, в гостеприимный кабачок «У трех хохотушек», я волосы буду на себе рвать и выть, как побитая собака, до слез завидуя грудастой девахе, которой он так радостно махал рукой на рынке…

Встала. Плеснула в лицо водой из стоявшей на столике чашки, утерлась подолом ночной рубахи. Хотелось надеть какое-нибудь платьице, обозвав его домашним, а не появляться перед ним в халате или потертых штанах. Но я сдержала этот порыв, напомнив себе о вчерашней провалившейся попытке произвести впечатление. Надела штаны, выбрала самые новые, из черного бархата, и черную же рубашку с высоким воротником. Волосы заплела в две косы, а чтоб не мешали, подняла их сзади, сколов крест-накрест крупными, украшенными бирюзой заколками. А когда рука потянулась к баночке с помадой, поймала себя на том, что вроде бы и не сознательно, но все же усердно прихорашиваюсь перед выходом.

Губы красить не стала. Но не сдержалась и вынула из коробки флакончик с духами.

Иоллар ждал. Ждал и надеялся. И вся надежда была на то, что выйдет сейчас из комнаты заспанная девчонка, пробурчит что-нибудь угрюмо, держась за раскалывающуюся после выпитого ночью голову, и он, увидев ее такой, забудет про ту, вчерашнюю, рассмеется своим несуразным мыслям, и все снова будет как раньше.

Надежды не оправдались. Едва она открыла дверь, он понял: как раньше уже не будет. И дело не в строгом, подчеркивающем ее фигуру наряде, не в аккуратно убранных волосах, не в легком, едва уловимом запахе духов…

– Доброе утро, – обронила она сухо.

– Добрый день, – уточнил он.

Когда девушка, пройдя через комнату, скрылась в коридоре, он отложил книгу, которую безуспешно пытался читать вот уже второй час, и закрыл лицо ладонями.

Невозможно. Просто невыносимо. А главное – почему, зачем?

Галла

Зачем мне все это?

Я даже мимо пройти теперь спокойно не могу. А ему хоть бы что! Оторвался на миг от чтения, брякнул свое ехидное «добрый день!» в ответ на мое «утро», и снова в книжку уткнулся! А что, разве что-то случилось? Ну помимо того, что я хотела его соблазнить и сдать Лайсу, чтоб избавиться? Он ведь именно так сказал. Хотя вряд ли, чтоб так и подумал. Подумал он, скорее всего, что некоторые девицы в состоянии алкогольного опьянения ведут себя крайне вульгарно, вешаясь на шею мужчинам. Так что, наверное, стоит назвать его сегодняшнее поведение весьма корректным и поблагодарить, что с ходу не стал отпускать по этому поводу едких шуточек.

А мне-то что делать? Разве я смогу говорить с ним как раньше, делая вид, что не было этой ночи, не было глупых мыслей и внезапных страстных желаний? И что все эти мысли и желания не возникают вновь, стоит мне только увидеть его или даже просто вспомнить? Смогу?

Смогу. Потому что надо. И нельзя, чтобы он заподозрил что-нибудь хотя бы на миг, потому что сгорю со стыда от одного только насмешливого, а еще хуже сочувствующего взгляда.

Забыть. Забыть об этой ночи. Вычеркнуть из памяти, словно ее и не было…

А получится ли? Если от одного только взгляда, от звука ее голоса бросает в жар. Если мысли в голову лезут такие, что впору возблагодарить богов за посмертный дар деда, потому что, прочти их ревностно следящий за названой сестрой кард, убил бы однозначно, причем убивал бы долго и мучительно – такие они были, эти мысли.

Но нужно хотя бы попытаться избавиться от ненужных иллюзий. Он же прекрасно понял, что произошло: вчера она просто выпила, сделала и сказала «много чего лишнего», а сегодня, протрезвев и отоспавшись, обо всем пожалела. Хорошо еще, что Лайс оказался дома, а то неизвестно, о чем еще им обоим пришлось бы сожалеть…

Галла

О боги, я и не думала, что это будет так трудно. Но нельзя же все время прятать глаза и молчать.

– Ты Лайса с утра видел? – заставила я себя начать разговор.

– Да. Сказал, что дня на четыре уезжает.

– Опять?

Четыре дня! Значит, еще четыре дня Эн-Ферро не будет дома, и Ил никуда не уедет, а будет здесь, со мной…

Даже не знаю, хорошо ли это – видеть его каждый день, говорить с ним. А может, лучше было бы, если б он уехал? И не как собирался, на день-два, а хотя бы на длань. И за это время все как-нибудь улеглось бы, забылось. Я, наверное, слишком долго была одна, а он такой… Вот и лезет в голову всякое…

– На полянку пойдем? – спросил он, тактично опуская вопрос о моем самочувствии после вчерашнего.

– Пойдем.

Это в смысле, все со мной в порядке и не вижу причин отменять тренировки. Только сразу после еды заниматься нежелательно, а поэтому пусть он идет и читает свою книгу, а я запрусь на кухне, вымою посуду, начищу на вечер картошки и сделаю еще что-нибудь общественно полезное, чтоб убить как-то эти пару часов. А уже там, в лесочке, под все эти «парируй удар» и «короче замах» не останется места для ненужных мыслей…

И почти так оно и получилось. Не было только обычных шуточек и язвительных замечаний, а так, можно сказать, жизнь вернулась в привычное русло.

А после ужина он вдруг сам, безо всяких просьб с моей стороны, предложил:

– Хочешь, я тебе что-нибудь сыграю?

Неподалеку от Саела, в стороне от главного тракта располагалось маленькое и не очень популярное в здешней местности керсо. Желавшие сменить или приобрести тягача или подседельную ящерку ехали в город: там и выбор больше, и условия лучше. Но бывали и такие, что сворачивали именно сюда. И часто случалось, что, войдя в широкие деревянные ворота, путник из них больше не появлялся, ни верхом, ни пешим, навсегда исчезая в домике управляющего.

Выехав поутру, Лайс добрался сюда к вечеру следующего дня. Привязав во дворе кера, поднялся на невысокое крылечко, миновал первую комнату, вежливо поздоровавшись с сидящим за конторкой усачом, и прошел в неприметную маленькую дверку.

– Тэр Эн-Ферро! – обрадовался ему находившийся там мужчина. – Знал, что вы на Таре, но на такую скорую встречу не рассчитывал.

– Здравствуйте, Трим. Простите, что сразу к делу, но поговорим, если будет время. Земля, Пантэ или Вилиль.

– Увы, – искренне огорчился открывающий, – видимо, поговорить не удастся. Прямо сейчас есть окно на Пантэ.

– Замечательно. Сколько оно продержится?

– Около часа.

– Тогда еще пообщаемся, – улыбнулся идущий. – Заваривайте чай, а я постараюсь уложиться по времени.

Золотоволосый эльф на Пантэ приветствовал его менее эмоционально, но весьма велеречиво, в лучших традициях своего народа.

– Отставь эту чепуху, Майл, – раздраженно махнул на него кард. – Я тоже рад тебя видеть, но мне нужен Рошан.

– Сожалею, но Хранитель находится за пределами этого мира…

– Так позови его, – разозлился Лайс. – Или у тебя нет инструкций на мой счет?

– Есть у него инструкции, – усмехнулся материализовавшийся в углу комнаты дракон. – И он их выполнил, едва тебя заметил. Спасибо, Майл. Пошли уже, нетерпеливый ты мой.

Когда они уединились в отдельном кабинете, Рошан отбросил шутливый тон:

– Почему пришел? Почему не позвали меня из Паленки? Что-то с Галлой?

– Нормально с ней все, – поспешил успокоить его Лайс. – Но говорить с тобой она отказывается. Боится, что решишь забрать ее с Тара.

– А у меня есть для этого причины? – нахмурился дракон.

– Да полно! – Кард вынул из сумки помятую тетрадь. – Здесь подробно, прочтешь потом, а я тебе сейчас на словах все обрисую, чтоб ты понял, во что мы там вляпались. Только кофе сделай, если не трудно, – восемь месяцев уже его не пил, скоро и вкус забуду.

– Не забудешь, у тебя абсолютная память.

– И развитое логическое мышление. Так что слушай, что я запомнил и какие выводы сделал.

Эн-Ферро коротко пересказал дракону историю нападения на полукровок и с наслаждением принялся за кофе.

– И она собиралась от меня это скрыть? – рассердился Рошан.

– И скрыла бы, не сомневайся. В последнее время она такое творит в своей голове, что готов спорить, и ты не разобрался бы.

– Я заметил, – вздохнул Хранитель. – Она давно уже не все мне показывает. У девочки появились секреты.

– Яйца выеденного ее секреты не стоят, – отмахнулся кард. – Прячет свои гульки с друзьями и те скандалы, что дома устраивает. Пока. А что дальше будет, не знаю. Колдуна этого так и не нашли, а надеяться на то, что он сам откажется от своих планов, глупо. Как и на то, что он действует один. В империи назревает смена власти, и если инцидент в Марони каким-то образом связан с этим, то он был далеко не последним.

Рошан с минуту молчал, обдумывая его слова, а затем спросил:

– Чему она успела научиться?

– Многому, если учесть, что всего три месяца Марко ее гоняет. Он составил для нее интересную программу, посмотришь в записях. На первый взгляд никакой системы: работа со стихиями перемежается то с целительством, то с основами ментального воздействия, потом они вдруг приступают к магии крови или созданию иллюзий… Полная чехарда, но как ни странно, такой метод дает хорошие результаты. С нагрузками тоже непонятно. Я помню, как учили меня, подбирали задания в соответствии с уровнем силы, а Марко грузит Галчонка, пока она не начинает с ног валиться, и держит такой темп до тех пор, пока он не становится для нее нормальным, а еще через пару дней нагрузки снова возрастают.

– Он ее подстегивает. Заставляет контролировать и восстанавливать резерв, каждый раз давая толчок к увеличению накапливаемой силы.

– Палку бы не перегнул, – пробурчал кард. – Иногда чуть ли не до слез ее жалко. Сейчас хоть выглядеть стала нормально, а за первый месяц такой учебы от нее только кожа и кости остались.

– А на встречи с друзьями и ночные гуляния силы у нее остаются? – улыбнулся Хранитель. – Может, наоборот, недогружает ее наставник?

– Иди ты, – хмуро отмахнулся Лайс. – Я б на тебя посмотрел, как бы ты вокруг нее бегал, когда она еле живая из школы приезжает. Небось не выдержало б любящее сердце…

– Ты не язви, – оборвал его дракон. – Я за нее тоже волнуюсь. Потому и тебя с ней отправил, знаю, что присмотришь. Только не переусердствуй с этим. Судя по тому что девочка мне показывала, ты с роли старшего брата уже давно переключился на образ строгого папаши! То не делай, туда не ходи! А она ведь уже не маленькая – двадцать семь лет через неделю. Кстати, у меня для нее подарок. Возьми, в день рождения отдашь, с наилучшими пожеланиями.

Дракон вынул из пустоты небольшой сверток. Лайс ощупал его, прикидывая содержимое, и улыбнулся:

– Дописал все-таки.

– Дописал. Скомканно вышло, голова, сам понимаешь, другим забита. Но хотелось девочку порадовать.

– Конец хоть счастливый?

– Как положено, – усмехнулся Рошан. – Зло повержено, добро торжествует, все женятся и живут долго и счастливо.

– Нам бы так, – вздохнул Лайс. – Так что мы с Галчонком решим, разумно ли оставлять ее на Таре?

– Неразумно, – согласился дракон. – Но других вариантов нет. Гвейн прозрачно намекнул, что у Дивера имеется какой-то способ следить за переходами, и я не хотел бы, чтоб Галла мелькала в его поле зрения до тех пор, пока не войдет в полную силу. Обучение нужно заканчивать. Только поговори с ней серьезно, пусть будет осторожнее и не вздумает ничего скрывать ни от тебя, ни от меня. Но общаться из-за того же Дивера следует пореже. Договоримся так: если все в порядке, выходите на связь не чаще чем раз в месяц, а то и в два. А если что пойдет не так – сразу к вратам, и я вас вывожу. Хотя бы и сюда, на Пантэ. Понятно?

– Понятно. Записи все же почитай.

– Почитаю, – пообещал дракон. – А ты, пока время есть, обрисуй мне политическую ситуацию в Кармоле и в империи. Из Гвейна и слова не вытянешь, тот еще конспиратор!

С удовольствием выпив еще одну чашку кофе, Эн-Ферро рассказал дракону все, что сумел узнать о состоянии дел на Каэтаре, и поглядел на висящие на стене часы.

– Пора.

Когда уже шел к вратам, небрежным тоном поинтересовался у Хранителя:

– На Юули в последнее время не заглядывал?

– Нет. Не горю желанием встречаться с Кадмом.

Дракон выдержал паузу:

– А если сам решишь сходить, Лайс, иди. Только Галлу к этому делу не привлекай, через действующие врата иди, официально. Будет хоть какая-то гарантия, что Хранящий Кровь тебя не остановит.

Эн-Ферро хотел сказать, что никуда не собирается, но вместо этого кивнул.

Галла

Несмотря на то что Кармол расположен на севере материка, климат тут достаточно мягкий. Хребты Северных гор преграждают путь холодным ветрам, а теплое течение даже в морозную зиму не дает заливу замерзнуть. Видимо, по тем же причинам так уверенно и стремительно вступила в свои права весна. И кто знает, не ее ли вина в том, что случилось теперь со мной…

– Как ты удар парируешь? Ты ж все лезвие зазубрила уже, скоро править придется! На плоскость удар принимай, на плоскость! О чем ты вообще думаешь?

Знал бы ты, о чем. О том, что, когда ты сердишься, у тебя глаза сверкают зелеными молниями, о том, что вот уже как полчаса я хочу подойти и вынуть из твоих волос запутавшуюся в них сосновую иголочку, о том, что тебе безумно идет эта светлая рубашка с широким воротником…

– Ранняя здесь весна, – проговорила я, пропуская мимо ушей его упреки. – И быстрая. Еще месяц назад снег лежал, а теперь трава растет, деревья зеленые. У птиц, по-моему, уже и птенцы вылупились.

– Ты без куртки ходишь, – в том же тоне продолжил Ил. – Лайс вернется – убьет.

Лайс. Я о нем и забыла.

– Он когда приедет: сегодня или завтра?

Иоллар пожал плечами:

– Сегодня или завтра.

– И ты сразу же уедешь?

Видно, не так как-то спросила, выдала себя, а иначе с чего бы еще он так странно взглянул?

– Не дождешься?

Не понял. Ничего он, дурак, не понял. Да если бы он сразу уехал после той ночи…

– Нет, – ответила я на его усмешку. – Просто думаю, успеешь ли ты вернуться до седьмого.

– А что у нас седьмого? – заинтересовался он.

– Да так, маленький семейный праздник.

Мог бы и догадаться.

– День рождения у меня! Двадцать семь лет. В смысле – восемнадцать.

– А, – протянул он. – И я приглашен? В качестве менестреля на банкете в вашу честь?

О, боги! Пусть уезжает! Уезжает и никогда не возвращается!

Но он не уехал.

Лайс вернулся на следующее утро, а Ил, казалось, напрочь забыл о том, что куда-то собирался. Может быть, просто передумал и отменил намеченную от нечего делать поездку. А может быть – и мне нравилось так думать – остался из-за меня, из-за того, что я сказала ему о приближающемся дне рождения. Конечно, не было никаких оснований считать именно так… Но мечтать ведь не запретишь?

К демонам Дивера! Столько времени уже прошло, что, может, Хранители и сами уже отказались от своих нелепых подозрений или давным-давно решили все между собой. С Рошаном тем же поговорили. Лайс, между прочим, как-то обмолвился, что на Таре они с официального разрешения Гвейна, так что вполне вероятно, что вопрос уже улажен. Да и если бы была такая срочность, разве не нашел бы дракон способа напомнить ему о поручении? Нет, он, конечно, его выполнит, нельзя же просто проигнорировать просьбу Хранителя своего мира. К тому же не на словах обещал, Сумраком клялся, а от такой клятвы не откажешься. Так что будет дракону и кровь, и информация. Но попозже. После седьмого…

 

Глава 12

…Он долго думал, прежде чем решиться на это, но других вариантов не видел…

Два месяца они были счастливы как никогда, строили планы, выбирали имена, спорили, в каком крыле дома оборудовать детскую. Ольга непременно хотела сама все обустроить и обязательно расписать стены лучшими картинами самых красивых из виденных ею миров…

А потом был первый приступ. Он нашел ее лежащей на полу в столовой. Она отшучивалась после, говорила, что с женщинами в ее положении обмороки случаются постоянно. Он не поверил. И правильно сделал: результаты анализов, которые, никому не доверяя, провел сам, были ужасающими. Ее организм не принимал происходящих с ним перемен – все биохимические процессы будто бы обратились вспять, рушились связи между клетками, деформировалась их структура… А те изменения, которые он заметил в ее ауре…

Он предложил ей выход. Жестокий, болезненный, но все-таки выход. Прервать беременность, не подвергать опасности ее жизнь. Она отказалась, и впервые за все время они чуть не поссорились. Он сдался, принял ее решение и стал искать другие пути.

Все дороги вели сюда, на Юули. Только Кадм сможет помочь, только у него сохранились записи и образцы прежних эпох, эпох, когда не было еще понятия Изначальной крови, и кровь эта была одна и у драконов, и у людей. Только захочет ли четвертый в совете, наверняка знакомый с тем путаным пророчеством, помочь?

Но другого выхода не было, и он решительно отворил дверь.

– Кир! – радостно поприветствовал его старейшина. – Хорошо, что сам пришел, а то я уж собирался тебя разыскивать.

– Что-то случилось?

– Да твой хвостатый народец совсем меня извел! Столько лет прожили в этом мире, а тут вдруг спохватились, что в колонии нет мага. Эн-Ферро их приходами не балует, вот и требуют, чтоб я сказал тебе привести какого-никакого магистра Пилаг на постоянное место жительства.

– Самому привести? – усмехнулся он. – В обход законов? Подбиваешь меня на нарушение «Договора о переходах»? Лайса нужно найти – пусть сам поговорит с магами, сам и проведет. Я займусь.

– Займись-займись, – улыбнулся Кадм, – а то скоро мне в собственном мире житья не будет!

Сейчас нужно спрашивать, пока он в хорошем настроении.

– Я к тебе тоже с просьбой. Вот взгляни. – Он протянул дракону крохотную пробирку.

Тот принял ее, поглядел на свет. Улыбка мгновенно слетела с его лица. А когда, капнув немного крови на приборное стекло, он рассмотрел ее в микроскоп, так и вовсе скривился от ярости.

– Решил меня шантажировать, сопляк!

– Шантажировать?

О чем он? Какой может быть шантаж?

– Откуда это у тебя? – прорычал Кадм. – И чего ты хочешь?

– Ей нужна помощь, – выдавил он сквозь силу, уже понимая, что помощи здесь не получит. – Она беременна, срок около восемнадцати недель, три недели назад начались осложнения…

– Кто отец ребенка? – резко прервал его старейшина, глядя прямо в глаза.

По глазам и понял ответ.

– Идиот! Мальчишка! – Казалось, он убить его готов. – Ты хоть соображаешь, что наделал? Да ты и представления не имеешь, во что влез!

– Если ты о том глупом пророчестве, – он заставил себя говорить спокойно, – я о нем знаю. И не позволю, чтобы из-за двусмысленных обрывочных текстов погибла моя любимая женщина!

– Твоя женщина? – вдруг зло рассмеялся Кадм. – Это, – он помахал перед его лицом пробиркой, – твоя женщина? Это ничто! Не женщина. Даже не человек. Это – выращенное в инкубаторе нечто, выращенное из заплесневелой стотысячелетней крови из старой консервной банки!

– Ты?!

В голове не укладывалось!

– Я! – злорадствовал дракон. – Я! Я делал ее и таких, как она, и резал на части, чтобы понять, чем же так хороша Изначальная кровь! И я скажу тебе: ничем! Это просто грязь! И ты, дракон, смешал свою кровь с этой грязью и теперь хочешь, чтобы я помог тебе вылепить из этой смеси ублюдка, который разрушит власть Хранителей над Сопредельем?

– Подонок, – процедил он, готовый сам теперь убить его. – Ты не смел делать этого! И если совет узнает…

– Совет узнает? – прошипел Кадм. – Нет, мой мальчик, Совет не узнает. Ты им не скажешь. У тебя для этого есть очень много причин. Примерно пять тысяч хвостатых причин, живущих, пока еще живущих, в моем мире. А это, – он снова взмахнул пробиркой, – должно исчезнуть. И если она так тебе дорога, ты сделаешь это сам, быстро и безболезненно. А иначе я выступлю на совете, и твой добрый учитель Гвейн первым отдаст приказ Алану. А ты знаешь, что случается, когда за дело берется Палач…

Никогда! Слышите вы, дрожащие за свою власть старейшины, никогда! Вы и пальцем к ней не прикоснетесь. Он закроет Алеузу. И Свайлу. Вы не войдете в эти миры!

Если от вас не дождаться помощи, то и помешать вы не сможете…

Тар. Марони

Апрель, 1057 г.

Темно. Страшно. Холодно.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что я лежу на постели в своей комнате, а солоноватый привкус во рту – это кровь из прокушенной губы. И сердце колотится так сильно. Сильно-сильно. И слезы текут по щекам.

Вот оно как, оказывается. Драконы, пророчества. Изначальная кровь. Заплесневелая кровь из старой консервной банки. Грязь.

Грязь, смешанная с кровью дракона. Это я.

Иоллар спал. В гостиной было темно, но я все равно видела его запрокинутую назад голову, свесившуюся с дивана руку. Если бы можно было подойти сейчас к нему, присесть рядом и, ничего не говоря, не объясняя, спрятаться от всех страхов и тревог в теплых объятиях. Если бы можно было…

Тихо, боясь разбудить Ила, открыла дверь в комнату Эн-Ферро.

– Галчонок? – Сон у Лайса чуткий. – Что случилось?

– Прости. Можно к тебе. Я…

– Да ты же вся трясешься! Иди сюда.

Он усадил меня на постель, укутал одеялом, а после еще и обнял, словно пытаясь унять бившую меня дрожь.

– Все хорошо, Галчонок. Все хорошо.

– Все плохо, Лайс. Очень плохо.

Он слушал молча, не перебивая, не переспрашивая, ничего не уточняя. Совсем не так, как выслушивал предыдущие мои сны. А когда я закончила, обнял меня еще сильнее.

– Значит, Кадм? Он убил их.

– Нет, Лайс, – всхлипнула я. – Ты не понял. Это я их убила. Меня не должно было быть. Это я убивала свою мать, будучи еще в утробе. И отец умер из-за меня. Почему она его не послушалась? Почему не избавилась от меня?

– Нет, – сказал он зло. – Это он, Кадм. Из-за какого-то дурацкого пророчества или просто для того, чтобы скрыть от совета свои жуткие эксперименты. Он мог помочь, но отказал. Да еще и запугал Кира другими старейшинами, чтобы тот не посмел к ним обратиться.

– А может, он был прав? – со слезами предположила я. – Может, отцу нужно было его послушать? Нет, не маму убивать, конечно. Меня. Может, я действительно монстр какой-то?

Он потрепал меня по волосам.

– Какой ты монстр? Ты – маленький глупый Галчонок. А Кадм – сволочь. И единственное хорошее, что он сделал, – твоя мама. Потому что, как бы печально все ни кончилось, с ней твой отец был счастлив. А еще от этого получилась ты.

– А может, не нужно было ее делать? И мне не нужно было получаться? Это ведь неправильно. Как он сказал: не женщина, не человек – нечто, выращенное из старой крови. Получается, она была ненастоящая? А я тогда кто? Вылепленный из грязи ублюдок?

– Не будь дурой, – встряхнул меня кард. – Ты же видела воспоминания Кира, чувствовала то же, что и он в тот момент. Разве, когда Кадм рассказал ему, он подумал что-нибудь похожее на ту ерунду, что говоришь сейчас ты? Перестал любить ее после этого? Нет? Вот и не говори глупостей. Иногда в некоторых мирах Сопределья появляются на свет дети… – Он запнулся. – Дети, зачатые или рожденные не так, как другие. Даже у вас на Земле, там же достаточно распространено и искусственное оплодотворение, и суррогатное материнство. Разве такие дети ненастоящие?

– Нет, – искренне ответила я. – Я так не думаю.

– Вот и молодец, что не думаешь. А я, знаешь, когда-то именно так и думал.

– Почему?

– Да потому, что придурком был, – бросил он раздраженно.

Посидели. Помолчали.

С Лайсом хорошо даже молчать. Он добрый. И очень умный. И все-все, что со мной случается, может понять и самой мне потом объяснить так просто и правильно, что и сомнений в его словах не возникает. Рядом с ним я верю, что все будет хорошо.

– Ты спать хочешь? – спросил он у меня спустя несколько минут тишины.

– Нет. Но ты ложись, я к себе пойду.

– Подожди, – придержал меня Лайс. – Я тоже давно хотел кое о чем тебе рассказать. А тут и сон твой, и разговор почти в тему вышли.

Он умолк ненадолго, словно собирался с духом, прежде чем начать.

– Ну ты из сна поняла уже, что в колонии не было магов. А когда твой отец погиб, и врата на Свайлу закрылись, в Сопределье вообще не осталось адептов Пилаг, кроме меня. И когда лет девять назад я появился на Юули…

Говорил он долго, путаясь в словах, косясь иногда в мою сторону, будто пытался в темноте прочесть на моем лице реакцию на свой рассказ. А какой она должна была быть, эта реакция? Он сам сказал, я выросла в мире, где к искусственному оплодотворению давно уже не относятся, как к чему-то невероятному. Невероятным казалось его собственное отношение к случившемуся: через столько лет осознать, что ребенок, которого он никогда не видел, да и видеть не хотел, считая его лабораторным воплощением своего гражданского долга, все-таки его сын, – вот это было удивительно.

– Сколько ему лет? – поинтересовалась я, когда по затянувшейся паузе поняла, что рассказ окончен.

– Точно не знаю. Семь-восемь. Галчонок, скажи, я дурак?

– Да, – честно ответила я. – Тебе в жизни проблем мало, как еще этим грузиться? Иди в колонию, встреться с ним, поговори, посмотри хотя бы. От тебя ведь ничего не требуют, ни участия в его воспитании, ни алиментов… Слушай, а у кардов есть такое понятие, как алименты?

– Есть, – вздохнул он. – У кардов все есть, даже алименты. Но с меня их действительно не требуют. Им нужен был только носитель крови Пилаг – будущий маг для колонии.

– Ну так и иди смело.

– И Рошан так говорит: сходи! Не пожалеть бы потом.

– Вот если не пойдешь, тогда жалеть будешь однозначно.

– Хорошо, – кивнул Эн-Ферро, – схожу. Только попозже, когда здесь, в Марони, все утрясется.

– Знаешь, Лайс, – сказала я, подумав, – мне кажется, что нескоро здесь все утрясется. Ты лучше сейчас иди, пока ничего новенького не началось. Только на мой день рождения останься, а то… Ой!

– Что? – не меньше моего испугался братец.

– Пушистый кто-то по ноге пробежал, – прошептала я. – Мышь, наверное!

– Фух, – выдохнул он. – Пугаешь только. Это не мышь, это я нечаянно. Хвостом.

– Ой, а можно на него посмотреть? – загорелась я.

Лайс притянул меня к себе и звонко чмокнул в лоб.

– Знаешь, за что я тебя люблю, Галчонок? Ты – единственное существо в Сопределье, которое способно заявиться среди ночи, разбудить, выплакаться, меня заставить вывернуть перед тобой душу наизнанку, а после всего этого вот так запросто попросить показать хвост.

– Ну покажи, – заныла я.

– Да смотри уже. Который год меня достаешь.

Обожаю, когда он так делает – легкий пасс рукой, и под потолком вспыхивает идеальной формы светящийся шар. Ни в какое сравнение не идет с тем кособоким уродищем, которое я сотворила на прошлой длани.

С минуту глаза привыкали к свету. М-да, пижама у братишки явно не местного производства: майка с гротескной эмблемой и короткие штанишки а-ля семейные трусы. Не слишком эстетично, зато удобно – из короткой и широкой штанины свободно свисал хвост. Длинный, почти до пола, и гибкий, покрытый короткой светлой шерстью, в тон взъерошенной шевелюре карда. Совсем как у кота. Если конечно бывают коты размерами с Лайса.

– Здорово! А потрогать можно?

Эн-Ферро мученически вздохнул. Я пару раз опасливо ткнула в хвост пальцем, прежде чем осторожненько погладить по мягкой шерсти. Сбылась мечта идиотки!

– Все, просмотр окончен. – Он, даже не поднимая руки, погасил свет. – Спать пора. Тебе с утра в школу.

Иоллар сидел на берегу, прямо на холодном песке, смотрел на лениво перекатывающиеся волны и думал о миражах.

Миражи. Странное явление. Насмешка богов. Обманчивая дымка, в которой каждый может рассмотреть то, что желал бы увидеть. Бредущий по пустыне путник – зеленый оазис и прохладное озеро. Заблудившиеся на бескрайних океанских просторах моряки – кромку долгожданного берега. А уставший от вереницы продажных и легкодоступных женщин мужчина встречает гордую красавицу, достойную самых светлых и искренних чувств…

Но потом наступает прозрение. Тянущиеся к воде руки загребают пригоршни горячего, утекающего сквозь пальцы песка. Корабль пронзает иллюзорный берег и вновь разрезает морскую гладь. А один чрезмерно романтичный юноша наблюдает сквозь прикрытые веки, как девушка, о которой он непрестанно думал вот уже который день, ночью тайком пробирается в спальню его друга.

С вечера Иоллар долго не мог уснуть. А едва задремал, как тут же сквозь сон услышал скрип половиц и шаги в ее комнате. Когда дверь открылась и она встала на пороге, сердце замерло от невероятной догадки. И сам понимал, что есть десяток причин, по которым могла она вот так среди ночи выйти из спальни, но все-таки чувствовал ее взгляд, слышал легкое прерывистое дыхание и не мог уже сдержать неуемной фантазии. Она простояла так долго, очень долго, наверное, целую минуту. А потом сделала первый шаг. И он, поняв, что ступила она не в сторону коридора и не назад в комнату, готов был уже вскочить ей навстречу, каким бы безумным это ни казалось. А безумным в тот миг это не казалось ничуть – ведь если он до сих пор не спал и думал о ней, то что мешало и ей тоже…

Миражи.

Но потом она сделала следующий шаг, крадущийся, осторожный. А потом еще. И еще. Он уже понял, куда она идет, и с трудом сдержал готовый сорваться с губ стон. Никогда до этого, ни в той аварии, когда его кар вылетел с трассы и ноги едва не раздробило, зажав смявшимся от удара металлом обшивки, ни тогда, когда клинок рованского крипса вонзился в грудь, пробивая ребра и легкое, он не испытывал такой боли. Он и не знал, что такая бывает – глухая, ноющая, невыносимая, словно сказочный ледяной демон сжал когтистой лапой сердце и давит, давит, стремясь размять пульсирующий комок плоти в своих холодных пальцах. И каждый долетающий до него звук: негромкий скрип рассохшейся деревянной кровати, тихий, прерываемый то ли стонами, то ли всхлипываниями шепот, одинокий приглушенный возглас – каждый этот звук вонзался в грудь раскаленной иглой. И он с каким-то мученическим наслаждением продлил и усилил эту боль, вспоминая то, на что прежде не обращал внимания: как бросается она навстречу возвращающемуся из поездок Лайсу, как восторженно внимает его словам, как трется доверчиво щекой о его плечо в то время, как он шепчет ей что-то на ухо, и как уединяются эти двое порой на маленькой кухне или как обрывают разговор, едва он, Иоллар, входит в комнату. Надо же, а ведь до этой ночи он, дурак, видел во всем этом нечто невинное, действительно родственное. Брат и сестра Эн-Ферро! Дивные нравы в этой семейке.

Только ему что теперь делать? Одно дело зажмурить глаза и притвориться спящим, когда спустя время она шла назад, к себе, и совсем другое – встретиться с ней, с ними обоими после этой ночи. Пожелать доброго утра, пережить завтрак, а когда она уедет в школу, коротать время в компании Лайса, а после…

Не будет никакого «после», решил он. Дожидаться, пока они проснутся, не стал, только-только небо за окном посветлело, ушел сюда. Здесь было свежо, прохладный, пахнущий йодом и солью ветерок остужал разгоряченную голову, и можно было успокоиться и обо всем подумать. Демоны с ними! Пусть остаются и живут, как хотят. Не нужно будет ждать ночи, не нужно будет ни от кого таиться, проходя мимо пустого дивана в гостиной. Он уедет. Еще до того, как она вернется, простится с Эн-Ферро, поблагодарит за помощь, за то, что вытянул его с Эльмара и дал приют на эти несколько месяцев, оставит для нее подарок – пусть Лайс сам отдаст завтра…

Странно, а ведь даже не знал еще о ее дне рождения, и не было еще той ночи, Чародейкиной ночи, а подарок был. Просто подумал вдруг, что, если для нее это так важно, ей будет приятно. Хотел порадовать. Значит, это еще тогда началось? Задолго до голубого открытого платья, обнимающих его рук и дурманящего запаха щекочущих шею волос. Не тогда, когда она вышла из своей комнаты прекрасной незнакомкой, а когда маленькой обиженной девчонкой плакала, сидя на полу. Может быть. Может быть, именно тогда, а может, и еще раньше. Теперь уже неважно. Главное, что сегодня все закончится.

Вернуться в дом – наверняка она уже уехала, – поговорить с Лайсом. Эн-Ферро ведь здесь ни при чем. Да и она тоже. Сам придумал себе эти дикие мечты, и не нужно теперь винить кого-то в том, что они не сбылись. Просто уехать. Не портить жизнь им, не отравлять ее самому себе, видя ее ежедневно…

– Ил? – Неслышно подошедший Эн-Ферро опустился на песок рядом с ним. – Что случилось, куда ты подевался?

– Сюда подевался, – отозвался он, не глядя на товарища.

– Да я уже понял. Стряслось что? Просыпаюсь – тебя нет. На завтрак не пришел. Галчонок даже…

Даже – что? Он резко развернулся к карду.

– Бездна! – Тревога в глазах Эн-Ферро была неподдельной. – Что случилось, Ил?

– Ничего.

«Ничего, – подумал он, – кроме того, что девушка, которую я, глупец, уже возомнил своей, была с тобой этой ночью. И будь на твоем месте другой, вцепился бы сейчас ему в глотку и убил бы прямо здесь, голыми руками, даже не вынимая клинков».

– Меня-то хоть не обманывай, – проговорил Лайс укоризненно. – У тебя же на лице все написано.

Сказать? Выставить себя на посмешище? Хуже-то уже, наверное, не будет.

– Ночью…

И умолк. Зачем? Нужно же иметь элементарную гордость, а не высказывать смехотворные претензии тоном обиженного мальчишки.

– Что ночью? – пытливо вгляделся в глаза кард.

– Ерунда! – отвернулся Иоллар. – Просто глупый сон.

– Сон? И у тебя сон? – нахмурился маг. – Ночь, наверное, такая, это бывает. Всем снятся кошмары.

Эльф поглядел на него недоверчиво:

– Тебе тоже?

После того как она пришла к нему, он видел кошмары, вместо того, чтоб парить на радужных облаках?

– Не мне. Галчонку бред всякий наснился, пришла в слезах…

Тише! Тише ты, глупое сердце, это еще ничего не значит!

– И что?

– А что ты думаешь? – вздохнул Эн-Ферро. – Сидели, говорили. Ее вроде бы успокоил, а самому в голову такая дрянь полезла… Что? – уставился он на парня непонимающе. – Я что-то смешное сказал?

– Нет. – Но улыбку прятать даже не пытался.

– Демоны, Ил! – взорвался Лайс. – Что ты все-таки за сволочь бесчувственная? Сам только что сидел с такой физиономией, что краше в гроб кладут, а когда я тебе говорю, что девочке ночью было плохо, лыбишься, как идиот!

– Прости. Не буду. Сейчас же с ней все в порядке?

– В порядке, – пробурчал кард. – Нет, Иоллар, ты все-таки полный придурок! Ну с чего, скажи, так скалиться?

Эльф, не глядя уже на него и не в силах сдерживать распирающую грудь радость, откинулся назад, завалился на влажный песок.

– Ил?

– Ничего, Лайс. Ничего. Это просто миражи.

– Миражи?

– Да. Говорят, природное явление. Но это не так. Это не природа, это мы сами. Вот здесь, – ткнул себя пальцем в горящий лоб. – Сами. Видим то, что хотели бы видеть. Или то, что увидеть боимся…

«Старею, наверное, – думал Лайс, наблюдая за тем, как Иоллар с улыбкой выводит пальцем на песке какие-то загогулины. – Совсем перестал понимать эту молодежь».

Чем дальше, тем чаще Эн-Ферро чувствовал себя чужим и ненужным и в жизни Галлы, и в судьбе Ила. Его печалило это, но ничего менять кард не хотел. Все верно, все правильно. Еще месяц, и Иоллар уедет на Саатар. Еще год с небольшим, и Галла окончит школу. Еще несколько столетий, за которые эти двое успеют разве что повзрослеть, и его, Лайса, не станет. Так стоит ли привязываться и привязывать, чтобы оставить по себе лишь слезы и воспоминания?

Даже Рошану он не решился признаться, что устроился в лесничество не столько для того, чтобы не попадаться на глаза местным магам, сколько для того, чтобы реже проводить время дома. Вымышленная история брата и сестры становилась до боли похожа на правду, и он не желал, чтобы однажды эта боль коснулась Галлы. Девочка еще не осознавала, сколько потерь и разочарований ожидает ее в длинной драконьей жизни. Наверное, его попытки были смешны и наивны, но он стремился оградить ее от сильных привязанностей и глубоких чувств, стараясь сократить количество встреч с друзьями, пристально следя за каждым парнем, появляющимся рядом с ней, боясь, что случайное увлечение перерастет в нечто большее, в то, что непросто будет забыть. Конечно, это глупо и когда-нибудь она все равно полюбит… Но пусть лучше это случится позже. Когда она уже будет готова к потерям. Еще бы знать, что к этому можно быть готовым…

«Ей бы на Пантэ, – думал кард мечтательно. – И мир спокойный, и живут почти одни только эльфы. Долго живут. Может, и приглянулся бы какой-нибудь длинноухий…»

Да, эльф был бы, наверное, лучшим вариантом. Жаль, что сейчас поблизости был только один представитель этого народа, и при всей своей любви к этому парню его кандидатуру Лайс отмел сразу же. И хоть переживал поначалу, что подопечные не сошлись характерами, теперь видел в этом только хорошее. Ила он предупредил, конечно, но мало ли что могло бы…

– Эй, ты что творишь?! – воскликнул он удивленно, заметив, что Иоллар снял сапоги.

– Искупаться хочу, – заявил тот с беззаботно-идиотской улыбкой.

Может, правда, пусть лучше на Саатар едет? Плохо на него спокойная жизнь действует.

– Простудишься, я тебя лечить не стану, – без особой надежды на успех пригрозил магистр Пилаг.

– Не простужусь!

«Старею, – заключил Эн-Ферро. – А когда-то ведь тоже так мог».

Он поднялся с песка и пошел к дому. Нужно было заварить чай и нагреть воды – не хватало еще, чтобы этот чокнутый мальчишка в самом деле заболел…

Дифран

Дифран. Кадм брезгливо поморщился. Красивейший мир: дивная природа, причудливая растительность, потоки раскаленной лавы, смертоносными реками спешащие к берегам Жемчужного моря… И посреди всего этого великолепия резиденция Дивера – уродливая стеклобетонная башня, выбросившая в окружающее пространство щупальца антенн и датчиков, с подвала до крыши напичканная электроникой, населенная прекрасными мороками. Чудовищный монстр, сумевший обмануть богов и забраться в райские кущи.

Но Дивер прав, встречаться в родном мире не стоит. Косые взгляды Гвейна не сулят ничего хорошего, Видящая Суть всегда начеку, а Палач немногословен и угрюм как никогда раньше. Эти трое были заодно на том совете. Видимо, заодно и теперь.

Снова поднялся на лифте. Снова проигнорировал улыбчивую секретаршу.

– Рассказывай!

– Нечего, – выдал Дивер нервозно. – Мальчишка молчит. Эн-Ферро мотался на Пантэ, успел войти и выйти в одно окно – не иначе как с докладом. Что у тебя?

– Все то же.

– Спишь спокойно?

Хранящий Кровь зло сощурился: что за намеки?

– В каком смысле?

– В прямом, – поежился пятый старейшина. – Я, например, стал мерзость всякую видеть.

– Нечистая совесть? – попробовал было усмехнуться Кадм.

– Совесть у нас с тобой одна на двоих, – огрызнулся Дивер. – И уже давно.

– Ладно, угомонись! – оборвал его гость. Не хватало еще, чтоб он истерику устроил. – Позови лучше свою куклу, пусть кофе принесет или что покрепче.

Дождавшись, пока дракон, нажав кнопку переговорного устройства, озвучит приказ, со всеми этими безумно нервирующими «Лайли, милая» и «будь добра», словно и впрямь говорил с живым человеком, Кадм с трудом скрыл раздражение, чтобы не вызвать у товарища новый приступ паники, и поинтересовался:

– Ну и с чего эти твои ночные видения? Если это дочь Кира, то мне и только мне нужно опасаться. Если совет получит образцы девчонки, смогут и заподозрить, откуда в Сопределье взялась Изначальная кровь. Поднимут опять ту историю со сгоревшим центром на Юули и неведомо что еще смогут раскопать. Могут. Но не факт, что раскопают. Так что даже я пока спокоен, а тебя это в любом случае не коснется. Ты ведь не думаешь, что я стану рассказывать, кто помог мне организовать тот милый костерок?

Дивер скептично хмыкнул, и визитер понял, что именно так он и думал.

– Не переживай. Мне нет смысла тянуть тебя за собой. Как и тебе нет смысла бросать меня на полпути. Ведь еще неизвестно, кто займет мое место в совете. И как этот новый старейшина отнесется к твоим маленьким шалостям. Лучше скажи, у тебя есть выход на Иоллара?

– Можно попробовать. Я еще не отработал эту функцию. Если бы устройство было установлено легально и имело связь со всеми действующими вратами…

– Забудь, – отмахнулся Кадм. – Первые никогда этого не допустят. Вмешательство в жизнь идущих, нарушение приватности переходов и прочая чушь. Ты же помнишь их выводы, когда они ознакомились с твоим изобретением. Но связаться с эльфом ты сможешь? Тогда поторопи его. Намекни на страшный и ужасный Сумрак, который явится за ним… Или чем там пугают эльфов на Эльмаре?

– Орков, – поправил Дивер. – И ты зря так несерьезно относишься к этому.

– Главное, чтоб мальчишка отнесся к этому серьезно.

Сказав это, он развернулся и вышел из кабинета, напрочь позабыв о заказанном кофе и не обратив внимания на то, что застывшая в дверях с подносом в руках девушка смотрит ему вслед, сощурив голубые, невероятно разумные для иллюзорного создания глаза.

Тар. Марони

Апрель, 1057 г.

– Галчонок, а когда у нас праздничный ужин?

Началось. Только пообедали, а ему уже ужин подавай. Между прочим, это у меня сегодня праздник! Это он мог бы в качестве подарка что-нибудь приготовить! А что, у них же с Иолларом иногда неплохо получалось. Хотя, подозреваю, это у Ила получалось, а его-то как раз дома нет. А где он?

У меня, дурехи, столько надежд было на этот день. Загадала себе в подарок зеленоглазого красавца с огромным букетом цветов, который он вручит мне, бросая пылкие взгляды, нашептывая нежные слова. А можно и без цветов. Просто с взглядами и словами. И без Лайса. Представляла, как Эн-Ферро вызовут посыльным в лесничество, и мы останемся дома одни…

Глупые-глупые мечты. Лайс дома. Подарил мне букет роз, видимо, из герцогских оранжерей – такие только там растут – и скромненький браслетик из бирюзы. Непростой браслетик. Не знаю, как долго он его заряжал, но незатейливое на первый взгляд украшение было просто переполнено целебной силой кошачьей кардовской магии. Снимает усталость и улучшает настроение – следовало из приложенной на словах инструкции к применению.

А Ила нет. С утра поздравил меня на словах без особых эмоций, сказал, подарок позже. И все. Ни эльфа, ни подарка.

– А где наш квартирант? – осведомилась я у братца.

– Шляется где-то, – пожал он плечами. – Но ты не переживай, к ужину явится.

Конечно. К ужину.

И с чего я решила, что он ко мне неравнодушен? Это ведь не он, это я с той самой ночи только о нем и думаю. Хотя с той ли ночи? А за длань до того, когда я заметила, как эта девица на рынке на него смотрит, и что-то неприятное шевельнулось в груди, что-то до ужаса похожее на ревность? И когда он нес меня на руках после того нападения на полукровок, а я смотрела в его глаза и сквозь убивающую меня слабость думала, что ничего в Сопределье прекрасней этих глаз нет…

Да какая разница? Да, он мне и раньше нравился. Нравился, только не хотела себе в этом признаваться, видя его ко мне отношение. А когда там, на площади, мне спьяну показалось, что отношение это изменилось…

Глупо. Когда же я перестану быть такой глупой? Надеяться непонятно на что, мечтать? Ну придет он к ужину, и что с того?

Он пришел задолго до ужина.

Я как раз месила тесто (Лайс, чтоб ему, обжоре, лопнуть, заявил, что пирог на праздничном застолье обязателен), когда в кухню, держа в руках туесок с неплотно прикрытой крышкой, вошел Иоллар.

– Аккуратней! – прикрикнул он на налетевшего на него карда. – Я же специально щелку держу, чтоб он не задохнулся.

– А что у тебя там? – полюбопытствовала я.

– Это тебе. Подарок.

Пока я в предвкушении невероятного оттирала от муки руки, Лайс успел заглянуть в туесок и хмыкнул, подавив улыбку.

– Где достал? – деловито поинтересовался он у эльфа.

– В Рыбацком купил, у мальчишек.

– И много дал?

– Две красненькие. И еще одну за коробочку.

Да уж, королевский, видать, подарок, за такие-то деньжищи! А я-то, дура, до последнего надеялась на что-то. Ладно, дают – надо брать. Я приподняла крышечку и заглянула внутрь. Следующие несколько мгновений мы с подарком молча смотрели друг на друга, пока злорадное хихиканье Эн-Ферро не вывело меня из ступора.

– Ты же хотела зверюшку какую-то, – начал Иоллар и тут же осекся, видимо, прочтя в моих глазах что-то о себе нелестное.

– Ил, ты издеваешься? Ты кого мне принес?

От обиды я готова была разрыдаться, но предпочла разозлиться. Лайс хохотал уже в полный голос. Эльф совсем растерялся, так и застыл, переводя изумленные глаза с довольной рожи карда на мое разгневанное лицо.

– Это же галчонок!

– Это галчонок? – переспросил недоверчиво он.

– А ты думал кто? Голубь, птица мира?

– Дьери, – пробормотал он.

– Кто? – Мы с Лайсом одинаково удивленные уставились на парня.

– Это дьери, – сказал он смущенно, но вполне уверенно. – Птенец птицы дьек. По крайней мере, у нас на Эльмаре их так называли. Я вообще и не знал, что галчонок – это тоже птица, и насмехаться даже не думал. Я тебе обычного дьери нес.

– А, ну раз дьери… Спасибо.

Не самый желанный подарок, но хоть не издевка, как я было решила.

– А выпустить его можно?

– Выпускай. Он все равно еще летать не умеет. Но чтоб по всему дому не прыгал, можно где-нибудь в уголке за лапку привязать.

– Вот и займись. – Я сунула ему в руки туесок и вернулась к столу.

– Гал, – не дал мне снова схватиться за тесто Иоллар. – Может, второй подарок тебе понравится больше?

– Есть еще и второй?! – с ужасом воскликнула я. – Слушай, Ил, может, не стоит? Еще одну зверюшку я просто не вынесу.

– Это не зверюшка. Пойдем, я покажу. Она у меня там, в комнате.

Он умчался вперед, а я поплелась следом. И едва перешагнула порог гостиной, эльф протянул мне…

– О, боги! Ил, как ты…

Это было невероятно. Какой там букет цветов!

– Я не думаю, – сказал он тихо, – что из нее можно будет пить. Но ты говорила, это – память.

Память. Голубая чашка в скромненький белый цветочек. С датой выпуска на донце. Теперь еще и опутанная паутинками-трещинками, из которых выступают кое-где капельки янтарного клея.

– Спасибо, Ил. Огромное. Это самый чудесный подарок.

Я вернула реликвию на ее законное место. Теперь это будет память еще и об одном зеленоглазом эльфе.

– Спасибо, – повторила я. Не сдержалась и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку.

– С днем рождения… Дьери.

Дьери? А что, неплохо. Намного лучше, чем…

– Галчонок! Так будет у нас сегодня ужин или нет?

«Вам будет интересно узнать, что отделом дознаний известного Вам ведомства была раскрыта преступная группа, состоящая из пятнадцати человек различных сословий, в том числе трех мелкопоместных дворян и шести магистров низших и средних рангов. Как выяснилось в ходе расследования, злоумышленники планировали сорвать пребывание в Азгаре посольства Лар’эллана с целью помешать установлению дружеских отношений Кармола с Лесом. Намерения свои преступники мотивировали личной неприязнью к эльфам и прочим народам Саатара. Следует отметить низкий уровень организации заговора, отсутствие в группе единого руководства и цельного плана действий, что косвенным образом подтверждает слова задержанных о непричастности к этому делу кого-либо из высоких чинов Кармола или империи…

…Это уже второе подобное сообщество, раскрытое нами с начала года. Первый случай, если помните, имел место в Тарее. Примечательно, что вступают в них, как правило, люди, участвовавшие в последней Саатарской кампании и пострадавшие в ходе ее или же потерявшие ряд благ и привилегий в связи с ее окончанием…»

Ворон отложил полученное из столицы письмо и потянулся к распухшей за последние дни папке. Нужно еще раз всех перепроверить, выяснить, не участвовал ли кто из учителей и частых гостей школы в последней войне. Если в Марони, как и в других крупных городах королевства объединилась под знаменем общей ненависти кучка саатарских ветеранов, жаждущих не допустить на свою землю заокеанских гостей, лучше найти их как можно раньше.

«Но на дополнительную помощь в ближайшее время не рассчитывайте. Все силы брошены на охрану гостей, двигающихся от побережья в столицу, и обеспечение безопасности посольства в период его пребывания в Азгаре».

 

Глава 13

Галла

Рубашка на нем сегодня старая – своеобразный комплимент мне: вчера я все-таки его зацепила, слегка оцарапав плечо и безнадежно испортив ту рубаху с широким воротником, которая так нравилась самой.

– Упор сильней делай, – отбивает он очередную мою атаку. – Ты слишком маленькая и легкая, Дьери, тебя одним ударом с ног сбить можно.

После моего дня рождения он иногда зовет меня так. Дьери. А мне и нравится. Вроде бы все тем же Галчонком обзывает, только ласково так, по-доброму. И все. В остальном у нас, как и раньше. Только взгляд чуть теплее и улыбка совсем другая. И вот это Дьери. Или мне снова все только кажется? Пять дней уже прошло, целая длань, а ничего не изменилось. Только воскресшая из осколков чашка стоит на полочке в гостиной, и прыгает с жердочки на жердочку в обустроенном уголке у печки маленький безымянный галчонок.

– Не отступай, лучше просто уклонись! – советует он мне, видя, как я, едва не оступившись, попятилась назад.

Не отступать. Это правильно. В конце концов, чем я рискую, если сама сейчас к нему подойду? Просто отброшу в сторону меч и подойду?

И от одной этой мысли вдруг закружилась голова и земля ушла из-под ног.

Или не от мысли? Слабость, похожая на ту, что я испытала, попав под заклятие так и не найденного мага, заставила разжать пальцы, и меч упал на смятую траву.

– Ил…

А следом за мечом падаю и я, успевая заметить недоумение в глазах эльфа и то, как он медленно опускается на колени, прежде чем рухнуть лицом вниз рядом со мной. И перед тем как полностью отключиться, когда тело стало уже непослушным, а глаза обессиленно закрылись, чувствую (все-таки я открывающая!), как распахивается над нашими головами холодная пропасть портала…

– Руки ей крепче привяжи!

Не самое приятное пробуждение. Виски ломит, во рту гадкий сладковатый привкус. И насколько крепче еще можно привязать мои и без этого туго скрученные и неестественно вывернутые конечности?

– Брыкается мразь!

Я? Я спокойно лежу на чем-то твердом и холодном, и брыкаться у меня сил нет.

Кое-как разлепила глаза. Небо. Синее весеннее небо с редкими рваными облачками. Значит, еще день и прошло не так уж и много времени, как нас… А что с нами сделали? Усыпили какой-то дрянью, связали и притащили сюда. А куда сюда? Развернула голову влево. А там, примерно в пяти гиарах от меня, связанный по рукам и ногам, лежал на каменной плите какой-то парнишка. Лежал, закусив губу, и безучастно смотрел в лазурную высь. Я же его знаю! Имени не помню, но он точно из нашей школы, со старших курсов, целитель, кажется. И полуэльф.

Вот оно что! Друг наш объявился. И, судя по раздающимся вокруг голосам, не один.

– Эй, – позвала я парня. – Что здесь происходит? Где мы?

Он развернулся ко мне, в обреченных глазах блеснула слезинка. И все. Только губы плотнее сжал.

– А, тэсс Эн-Ферро! – раздался с противоположной стороны сухой приглушенный голос. – С пробуждением! Вы пропустили мою приветственную речь, а потому специально для вас я вкратце объясню, что же здесь происходит. Вы сейчас умрете. Ваши товарищи уже успели это осознать, а потому ведут себя тихо, выказывая присущую носителям древней эльфийской крови гордость. Хотите проявить оригинальность и немного поорать?

– Да пошел ты…

Я проявила оригинальность, воспользовавшись диалектом Огненных орков. Почерпнутых из путешествия с Каином и его командой выражений хватило минуты на три проникновенной речи, по завершении которой связанный полукровка слева от меня злорадно расхохотался, давая понять обладателю мерзкого голоса, что полностью меня поддерживает. Откуда-то не очень издалека послышалась еще пара не использованных мной оборотов. Сколько же нас здесь?

– Галла!

– Ферт?!

– Я и не знал, что ты умеешь так ругаться! – с неуместным для ситуации весельем отозвался приятель. – Мы тут с Риской лежим…

В голове уже прояснилось, и я смогла отодрать ее от камня и оглядеться. Бред какой-то: среди белого дня на обширной площадке в ложбине среди зеленеющих холмов между выставленных кругом на расстоянии пяти-шести гиаров друг от друга серых плит с привязанными к ним ребятами как ни в чем не бывало расхаживают какие-то уроды в черных балахонах с надвинутыми на лица капюшонами. Развернувшись вправо, наткнулась взглядом на стоящего рядом чернорясника: длинная мантия, лицо скрывает черный клобук с прорезями для глаз.

– Э-э… любезнейший, – обратилась к нему я. – Здесь неподалеку расположились мои товарищи, не могли бы вы меня к ним оттащить? Вам, я подозреваю, все равно, а нам было бы приятно пообщаться перед смертью.

И что за чушь я несу? Но нужно потянуть время, чтобы эти гады не начали нас убивать прямо сейчас. А там из башки выветрятся остатки той гадости, которой нас одурманили, и я или кто-нибудь из ребят придумаем, как освободиться и навалять этим козлам, чтоб в другой раз неповадно было… Или хотя бы освободиться.

– Тэсс Эн-Ферро, – судя по голосу, это был тот же тип, который обратился ко мне, когда я очнулась, – я уже учел ваши возможные пожелания и разместил поблизости одного из ваших друзей.

Он отошел в сторону, предоставив моему взору безжизненное тело.

– Ил! – рванулась я так, что опутавшие меня веревки с болью врезались в кожу. – Что вы с ним сделали, сволочи?!

Эльф был неестественно бледен, глаза, снившиеся мне не одну ночь, закрыты, а из рассеченной брови стекала струйка крови.

– Не волнуйтесь, тэсс Эн-Ферро, – сухая, но крепкая рука в черной перчатке с силой толкнула меня назад на плиту, – ваш друг жив. Пока. Он не вовремя решил прийти в себя, и один из моих помощников вынужден был утихомирить юношу.

Один из помощников? Значит, этот здесь главный? То-то я смотрю, кроме него, никто с пленниками не заговаривает.

– Признаюсь, вы меня удивили, – продолжала со смешком склонившаяся надо мной маска. – Мне доложили, что вы и сидэ Иоллар ежедневно уединяетесь в лесу, и отправившиеся за вами люди рассчитывали застать вас несколько за иным занятием. Но это! Нет, не понимаю. Такие молодые, красивые мужчина и женщина не придумали ничего другого, как тратить бесценное время на уроки фехтования?

Слушая его сухой кашляющий смех, я почувствовала, как на глаза набегают слезы. А ведь он прав, и ничего у нас с Илом не было, кроме этих уроков, и ничего уже, наверное, не будет.

«Не будет?!» – вдруг возмутилось сознание. Что значит, не будет? В кои веки встретила нормального парня, как какой-то занавешенный урод решил все испортить! Ну уж нет. Сейчас я распылю держащие меня веревки, а потом испробую на этих недоделанных убийцах одно заклинаньице…

Веревки распыляться не хотели ни в какую. Видимо, нужно больше времени.

– Эй, постойте, – окликнула я уже отошедшего от меня колдуна.

– У вас еще какие-то вопросы? – спросил он удивленно.

– И не один.

Демоны, какие же у меня вопросы?

– Зачем вам нас убивать? – По-моему, очень уместно. – Вы просто эльфов и полукровок не любите или еще что-то есть?

Вернулся.

– Еще что-то есть, – прошипел мужчина из-под закрывающей лицо ткани. – Хотите узнать?

– Хотим! – неожиданно откликнулся привязанный слева целитель. – Мы все хотим.

– Да! – поддержал звонкий девичий голос. – Раз уж приходится умирать, то хоть объясните, ради чего!

Видать, все недоумки, возомнившие себя гениями зла, склонны напоследок произносить перед жертвами длинные речи. Я боялась, что этот окажется исключением и велит своим холуям заткнуть нам рты, но, хвала богам, этого не случилось.

– Ну что ж, – хриплый голос зазвучал громче, – не вижу причин отказать вам в последнем желании. Все дело в этом маленьком камушке. – Он помахал перед моим лицом прозрачным кристаллом величиной с орех.

– Нам не видно! – возмущенно прокричал с противоположной стороны Ферт.

– А так? – Злодей поднял руку с кристаллом над головой и желчно осведомился: – Все рассмотрели? Так вот, когда вы, любопытные мои, умрете, ваша сила перетечет в этот амулет. А судя по подобравшейся здесь компании, сила эта будет немалой и ее вполне хватит одному преданному империи магу, чтоб, отправившись с этим камушком на ваш родной Саатар, сжечь Эльфийский Лес на пару сотен парсо вокруг. Я достаточно понятно все объяснил?

– Сволочь! – процедил сквозь зубы целитель.

Это было наиболее пристойное из определений, со всех сторон полетевших в адрес нашего пленителя. Высказавшись в начале разговора, я на этот раз промолчала, пытаясь сосредоточиться на своем освобождении. Речь «злого гения» оказалась слишком короткой, и я даже не успела дотянуться к источнику, не говоря о том, чтоб сплести соответствующее заклинание.

– Еще вопросы, тэсс Эн-Ферро? – Из прорезей сверкнули черные, как ночь, глаза.

– Да. – Я перевела взгляд на все еще пребывающего без сознания эльфа. Срочно нужен еще один вопрос! – А… А разве такие ритуалы проводятся не по ночам? – нашла я подсказку в безбрежном небе. – Ну расположение звезд и прочее?

– По ночам? – прохрипел он. – Начитались сказок? Или вас так плохо учили, и вы не знаете, что звезды пребывают над нами постоянно, и то, что их невозможно рассмотреть при свете дня, не мешает определить их расположение? А оно сегодня как нельзя более благоприятное, уверяю вас.

Ничего. Абсолютно не чувствую источник.

– А разве жертвы не должны быть девственниками? – долетел со стороны заданный нарочито смущенным девичьим голосом вопрос.

Риса!

– Нет! – отрезал колдун.

– А голыми? – это уже Ферт. – В смысле – обнаженными? А то тут Риска рядом, я б посмотрел. И еще одна… Простите, тэсс, мы не знакомы. Фертран Ридо.

– Лейна Тило. Очень приятно с вами познакомиться, тэр Ридо.

Похоже, ребята делают то же, что и я. Тянут время. Значит, у них такие же проблемы с использованием дара.

– Тэр Ридо, – усмехнулся неизвестный, – должен вас разочаровать. И я, и мои помощники с немалым удовольствием полюбовались бы обнаженными телами присутствующих здесь дам. – Помощники, не менее десяти, как я уже успела подсчитать, поддержали вожака невнятными смешками. – Но необходимости для обряда в этом нет. Достаточно будет перерезать вам запястья, а они у вас как раз обнажены.

Действительно, один из рукавов моей рубашки закатан чуть ли не до плеча, второй – попросту оторван.

– А желоба? – в последней попытке призвать недоступную силу выкрикнула я.

– Какие желоба? – удивился маг.

– Наша кровь по желобам должна стекать в огромный чан, в котором будет плавать эта ваша стекляшка, и напитывать ее силой. Разве не так?

– Боюсь даже предположить, – процедил он, снова склоняясь надо мной, – где вы видели подобный ритуал…

На Земле, по телевизору я такое видела.

– …но желобов тоже не будет. И серебряных чаш. И торжественных песнопений. – Он почти перешел на крик. – Думаете, я не понимаю, к чему эти дурацкие вопросы? Дети! Тянете время, пытаясь обратиться к магии? И у вас конечно же ничего не получается? И не получится! Вы не заметили, что я внес кое-какие дополнения в ваши наряды? Скромненькие кулончики, что висят на ваших тощих шейках?

Ой-е! И правда, болтается какая-то грязно-серая висюлька на шнурке.

– Это «слезы демонов». Слышали о таком? Маленькие камушки, которые находят иногда на Саатаре неподалеку от холмов тэвков. Одного такого украшения хватит, чтоб отрезать от источника и более сильного, чем все вы здесь вместе взятые, мага. Так что не стоит тратить драгоценное время. Я неплохо повеселился в вашем обществе, но пора заканчивать. А дабы в полной мере удовлетворить ваше предсмертное любопытство, я расскажу вам, как все случится. Сейчас я помещу накопитель в центр круга, а мои помощники по очереди перережут вам вены на руках. И чтоб выброс энергии был одновременным, мы начнем с наиболее сильных из вас – они будут умирать чуть дольше. Под более сильными, – он опять нагнулся ко мне, – я подразумеваю вас, тэсс Эн-Ферро, и вашего приятеля-эльфа. Крайне жаль, что вам не удалось проститься, но я не настолько сентиментален, чтоб ради пары фраз приводить сидэ Иоллара в сознание. Мне он нравится и таким.

И мне. Я смотрела сквозь слезы на красивое бледное лицо. Мне он нравится любым. Но только живым. Пусть бы этот гад в балахоне убил меня, но Ил…

– Ил!

Если бы он хотя бы открыл глаза, я бы все ему сказала, нимало не заботясь о том, что меня услышит еще и целая толпа соучеников, и десяток черных убийц. А если бы и он мне сказал, то тогда не так страшно было бы умирать. Хотя, наверное, еще обидней.

Хриплоголосый маг прошел в центр образованного плитами круга, вернувшись, махнул одному из сообщников:

– Начинайте.

Надо, может быть, Рисе и Ферту крикнуть что-нибудь напоследок, попрощаться, сказать, что я обоих их очень люблю.

– Ферт!

– Заткнись! – Подошедший ко мне человек наотмашь ударил меня по лицу, в кровь разбивая губы.

Да пошел ты!

– Риса! Увидимся, – вместо прощания заорала я, не обращая внимания на злобное сопение вынувшего нож мужчины.

– Увидимся, Галла, – глухо отозвался Фертран.

– Увидимся, – всхлипнула подруга.

Увидимся. В каждом мире, у каждого народа существует вера в загробную жизнь. Жаль, не поинтересовалась когда-то у Рошана, верят ли в это драконы. Может, они не только верят, но и знают, что есть в Сопределье, Запределье или Междумирье уголок, куда все мы уходим после смерти и где меня обязательно встретят. Отец, мама, тетя, мои друзья. Иоллар. И там уж я теряться не стану и все-все ему скажу…

– Увидитесь, – со зловещей усмешкой пообещали мне из-под скрывающего лицо капюшона, одной рукой сжимая мое запястье, а второй занося над ним нож.

Вот и все…

– Руки от нее убери! – раздался за спиной человека уверенный и такой родной голос.

– А то что? – развернулся тот к очнувшемуся эльфу.

И я вспомнила.

Чародейкина ночь. Темный переулок. Подвыпивший мужик заступает мне дорогу.

– Не хочешь воспользоваться правом, красавица?

– Руки от нее убери! – так же спокойно командует подоспевший эльф.

– А то что? – ухмыляется пьянчуга.

– Отрублю. – И призрачный клинок рассекает воздух.

– А то что?

Знакомая ситуация. Но в этот раз все намного серьезнее, судя по тому, что он успел услышать, придя в себя после удара по голове. А потому отвечать на вопрос замахнувшегося на него ножом человека не стал – вызвал одновременно оба клинка, легко вспорол веревки и одним резким ударом отсек занесенную над собой руку. В лицо брызнула чужая кровь, истошно завопил несостоявшийся убийца.

– Цела? – Через миг он уже стоял рядом со связанной девушкой.

На то, чтобы освободить ее, ушли секунды – разодранной одежды он не жалел, попросту перерубая путы «знакомыми» с Галлой клинками.

– Ил, сзади!

Он развернулся как раз вовремя: откинув с лица мешающий ему капюшон и обнажив меч, на него стремительно надвигался красномордый здоровяк. Отбив первый, сильный, но неумелый удар, Иоллар резко отступил в сторону, и следующий удар противника пришелся по плите, с которой мгновение назад, сдергивая с шеи блокирующий магию амулет, соскочила Галла. Чужой меч выбил из камня сноп искр, в то время как призрачный клинок развернувшегося эльфа легко вошел в незащищенный бок. Мужчина слабо вскрикнул, на побледневшем лице застыло удивление, а когда Ил, провернув лезвие, резко выдернул его из раны, обмякшее, истекающее кровью тело повалилось на траву.

– Брать живыми! – хрипло заорал стоящий у подножия холма колдун.

Но сам предпринимать что-либо не спешил, наблюдая, как подчиняющиеся ему люди медленно и осторожно, не желая разделить участь излишне самоуверенного товарища, обступают со всех сторон чудесным образом освободившихся пленников. Некоторые из них сбросили с лиц капюшоны и вынули из ножен мечи. Этих Иоллар не слишком опасался: вероятно, вояки-наемники или уличные головорезы. А вот трое физиономий по-прежнему не показывали и оружия не доставали. Их и стоит бояться в первую очередь – скорее всего, маги. Эти трое плюс главарь – выходило четверо.

Четверо магов и около десятка бойцов. Немало…

– Ил, – успевшая было отбежать девушка при виде смыкающегося вокруг них кольца противников быстро вернулась к эльфу, – если нас сейчас убьют…

– Не убьют, – уверил он ее.

Но сам никакой уверенности в благополучном исходе дела не испытывал. До ближайшего из окружающих их людей было не больше десяти гиаров, и расстояние это сокращалось с каждой секундой. Был бы он один, без сомнений ринулся бы вперед и, возможно, прорвался бы за границу черного круга. Но оставлять ее одну, безоружную…

– Держи. – Эльф протянул девушке один из мечей.

– Нет, – покачала она головой. – У тебя свое оружие, у меня свое.

Судя по тому, как сощурились ее глаза, как несколько раз сжались и разжались тонкие длинные пальцы, она уже что-то задумала.

Стихли вопли однорукого, то ли от боли лишился сознания, то ли успел истечь кровью, так или иначе Иоллар не видел, чтоб кто-либо из сообщников оказывал ему помощь – все они здесь, вокруг них. Наступают в полнейшей тишине.

Парень выбрал себе двух грузных бритоголовых мужиков: при той сноровке, с которой они размахивают мечами, управиться с ними должно быть несложно.

– Держись поближе ко мне! – велел он девушке.

Она снова покачала головой, глядя ему за спину. В серых глазах разгоралась ярость.

– Держись подальше от меня, – тихо прошептала одними губами.

– Берите их! – скомандовал хриплый голос.

– Подальше, Ил, слышишь? – Еще и в спину подтолкнула…

Галла

Щит стоял. Я выставила защиту, как только избавилась от блокирующего магию «украшения». Кто-то из колдунов пытался опробовать мои чары на прочность – я почувствовала легкий толчок и пробежавшую по контуру купола дрожь – но щит стоял. Простейшим решением было бы сейчас попытаться открыть портал и перепрыгнуть куда-нибудь подальше, прихватив с собой Ила. Но эта мысль лишь вскользь коснулась сознания, уже всецело охваченного другой идеей.

– Держись поближе ко мне!

Я до конца жизни хочу быть рядом с тобой… Но не в ближайшие три минуты.

– Держись подальше от меня.

И верь мне, все получится.

Я потом разберусь с этим альтер-эго, в самые неудачные моменты напоминающим мне о том, что драконам, пусть даже наполовину, негоже бежать с поля боя, и заставляющим вступать в схватки с огненными демонами и колдунами-маньяками, а сейчас нет времени. Сейчас нужно действовать.

– Берите их! – прохрипел со стороны колдун, видимо, слишком трусливый, чтобы заняться нами лично.

– Подальше, Ил, слышишь?

Прорвав оцепление и уйдя на достаточно безопасное расстояние, Иоллар уже вполне успешно отбивался от троих типов с бандитскими физиономиями, а остальные плотным кольцом окружили безоружную меня. Ну-ну. Надеюсь, тэр Марко не напрасно тратил на меня время.

Похоже, что-то заметили резко остановившиеся маги. Поздно, милые мои, поздно…

Противников у него оказалось не двое, как он рассчитывал, а трое, и их действия были неожиданно слаженными, а приемы – хорошо отработанными. Даже с учетом того, что схлестнувшиеся с ним люди не преследовали цели убить, а лишь захватить, обездвижить, максимум ранить, Иоллару приходилось нелегко. И еще хуже было от мысли, что, вырвавшись вперед, он оставил девушку одну, и теперь широкие черные мантии, сомкнувшись вокруг нее, скрыли Галлу из вида.

Как бы быстр он ни был, один удар все-таки пропустил. Лезвие скользнуло по бедру, и штанина в несколько мгновений пропиталась кровью. Боль заставила ослабить защиту и упасть на одно колено. А в следующую секунду по глазам ударила яркая белая вспышка.

Он даже задумываться не стал о причинах подобного явления и отчего так радостно завизжала привязанная к ближайшей плите девушка, и почему крик этот подхватили со всех сторон плененные полукровки. Зрение еще не успело восстановиться, он видел рядом лишь темные пятна, собрав силы, он ударил по этим пятнам. Сначала, не поднимаясь, снизу вверх по ближайшему из соперников, и сдавленное хрипение дало знать – он не промахнулся. А после, в то время как мир вокруг приобретал естественные очертания, вскочил на ноги и, разворачиваясь настолько быстро, насколько позволяла рана, обрушил на ошеломленных, слабо отбивающихся людей град стремительных ударов. И лишь когда последний из них упал с разрубленной шеей, остановился и огляделся.

Там, где еще недавно стояла Галла, на выжженной до черноты траве лежали три дымящихся тела. Еще один человек сидел на земле чуть поодаль. Одна его рука безвольно болталась, вторую он со стонами прижимал к обожженному лицу. Остальные участники действа уже пришли в себя и со злобной решимостью двинулись на него.

Девушки нигде не было.

Иоллар приготовился к новому бою. В висках шумело, раненая нога подкашивалась, но сдаваться эльф и не думал. Судя по злым, перекошенным рожам, ее они не поймали. А если она смогла уйти, если сейчас она в безопасности, то остальное уже неважно. Жаль лишь связанных ребят – обряд сорвался, но в живых их вряд ли оставят. И зря этот взъерошенный парнишка, вывернув шею, глядит на него с такой надеждой, со всеми он не справится, в лучшем случае прихватит с собой одного-двух.

Снова подогнулась нога – нет, двух уже вряд ли.

– Сидэ Иоллар. – Перед эльфом, преграждая путь надвигающимся на него людям, возник тот самый главный маг, и он, не раздумывая, направил оба клинка в незащищенную грудь.

Ощущение было таким, словно мечи ударили в кирпичную стену. Хотя нет, и стена, должно быть, содрогнулась бы от такого удара, а колдун даже не шелохнулся. А вот сам парень, истратив на этот бросок остатки сил, пошатнулся, и даже боги не знали, каких усилий стоило ему удержаться на ногах.

– Ну что же вы, сидэ Иоллар? – прохрипел маг. – Я ведь хотел всего лишь поговорить. Ваша подруга оказалась на диво сильной. И быстрой. Я даже не подозревал в ней мастера телепортации. А вы?

Эльф усмехнулся, глядя в зло сверкающие из прорезей глаза колдуна. Открывающая. Одна из лучших, как говорил Лайс. Она врата между мирами открывает, так что ей стоит открыть портал куда-нибудь подальше от этого недружелюбного местечка. Куда-нибудь…

Галла

Заклинание, которое я использовала, потребовало слишком много сил и не принесло желаемых результатов: трое, в том числе один маг, мертвы, один ранен, остальных сумели закрыть щитом колдуны. Где-то на задворках сознания пронеслась мысль, ужаснувшая бы меня еще с утра: «Я убила трех человек!» Но сейчас беспокоило другое: лежа на вершине холма, я видела, как уцелевшие враги медленно, но уверенно надвигаются на только-только расправившегося со своими противниками Ила. А я ничего не могла сделать! Ну почему, почему я не телепортировалась вместе с ним еще в самом начале?! Теперь не получится – при той скорости, с какой я сейчас раздвигаю окно, на выходе меня наверняка встретит меч или заклинание – времени прицелиться в медленно расползающееся облачко у врагов будет достаточно. А мне остатков энергии хватит самое большее на слабенькое атакующее заклинание, которое легко отобьет любой из магов. Если бы я точно знала, где мы сейчас находимся, то, просчитав координаты, телепортировалась бы в кабинет наставника и привела тэра Марко сюда, а уж Медведь разобрался бы с этими эльфоненавистниками в два счета! Но я и понятия не имею, что это за поросшая травой площадка-кладбище, а прыгать наугад слишком рискованно. Но там внизу Иоллар! А еще Ферт, Риса…

Идея созрела мгновенно. На открытие еще парочки проходов меня хватит, а там ребята придумают что-нибудь.

Не имея возможности с такого расстояния рассмотреть лица связанных учеников, открыла портал так, чтобы оказаться за спинами уже вплотную приблизившихся к эльфу людей. Где-то в этой стороне и мои друзья.

Хвала богам, лежащей на плите полуэльфке не пришло в голову приветствовать меня радостными криками. Я сорвала с ее шеи полупрозрачную серую капельку и отбросила подальше.

– Справишься сама? – спросила шепотом и, получив утвердительный ответ-кивок, переместилась к следующему жертвеннику.

– Галла, – улыбнулась, увидев меня, Риса.

Она-то точно освободится, избавившись от этой штуковины.

– Помоги, кому сможешь, – попросила я ее, в то время как сдерживающие ее веревки уже рассыпались в мелкую труху.

Сил почти не оставалось. А что еще хуже, заправлявший сорвавшимся обрядом маг уже стоял напротив Иоллара.

Рассудив, что на этой стороне управится и сползшая с камня Риса, приготовилась перепрыгнуть подальше, как вдруг мое внимание привлекло возникшее вокруг стоящего рядом с Илом колдуна свечение. До этого мне редко удавалось увидеть создаваемые другими плетения, только когда наставник специально показывал мне формулы. А теперь вот рассмотрела. Неизвестный маг собирал заклятие быстро, как будто из заранее заготовленных элементов: в каждом витке боль, страдания, в основании смерть.

А затем он направил это на Иоллара…

Ил спешно перевел взгляд обратно на мага, моля богов, чтоб тот не прочел ничего по его лицу и не оглянулся себе за спину. Туда, где из зыбкого облачка, выросшего около одной из плит, вынырнула на мгновение Галла, сдернула с шеи связанной девушки «слезу демона» и снова исчезла.

– Молчите, сидэ Иоллар? Разве не в традициях вашего народа произносить перед смертью возвышенные речи?

Эльф увидел недобрые ухмылки на лицах подошедших людей. Порадовать их вдохновенным последним словом? Словами. Вроде тех, которыми Галла их поприветствовала. Он ведь все слышал, очнувшись привязанным к камню еще раньше нее. Лежал, не открывая глаз, слушал, оценивал ситуацию, ждал подходящего момента. Дождался. Теперь нужно дать ей больше времени. Краем глаза заметил ее у следующей плиты. Ребята на той стороне, возможно, спасутся, а может, и сумеют отбить у поредевшей компании врагов своих товарищей.

– Речи не будет, – понял колдун. – Тогда я скажу вам несколько слов напоследок. Сейчас вы умрете. Это будет не слишком быстро и очень-очень неприятно. Я держу одно особое плетение для тех, кто сумел вызвать мое неудовольствие. А когда будете корчиться в агонии и вопить от боли, вспомните о том, что, когда я найду эту девку, то заставлю ее испытать в сотни раз более сильные муки. Пусть в тот момент вам и покажется, что сильнее быть уже не может…

Резкий взмах затянутой в черную перчатку руки отбросил его на несколько гиаров назад, и, проваливаясь в темноту, Иоллар успел услышать отданный хриплым голосом приказ:

– Убить всех.

А умирать было не так уж и больно. И совсем недолго: уже через несколько секунд он перестал слышать чей-то пронзительный, полный отчаяния крик…

 

Глава 14

– А потом она закричала. – Ферт болезненно поморщился. – Никогда не слышал такого крика. Риска… Риса как раз сняла с меня эту дрянь, я сжег веревки и смог подняться… Только ее рядом уже не было. Я даже следа от портала не увидел, словно она просто перепрыгнула туда…

Старший наставник выслушивал уже третьего ученика. После рассказа Рисы Ал-Сини он решил, что перенесшая сильное потрясение девушка утратила на какое-то время связь с реальностью, оттого и говорит сейчас о чем-то сказочном и немыслимом. Ведь он сам побывал на месте и видел оставшуюся после белого огня воронку. Удивительно, что после заклинания такого уровня и мгновенной телепортации из очага у Галлы вообще остались силы на открытие еще двух проходов. Хотя как иначе спаслись бы связанные ученики? А вот продолжение истории казалось невероятным…

– Потом мы увидели ее среди этих, черных. Самый главный велел всех убить и тут же ушел через портал. А те, что остались…

Двоих из них невозможно будет даже опознать: от голов – только разлетевшиеся на несколько гиаров кровавые ошметки. Он ее такому не учил.

– Маги закрылись. Один даже швырнул в нее чем-то, но то ли не попал…

Риса говорила, что маг попал, но заклинание отчего-то рассыпалось.

– А она засмеялась. Страшно так. И они бросились от нее. А потом он вдруг поднялся. А она увидела и вроде бы обрадовалась… И упала.

Упала. И теперь неизвестно, встанет ли вообще.

– Наставник, – вырвал его из раздумий голос парня. – А почему эльф не погиб? Я ведь видел, что использовал тот колдун. Не думал, что после такого можно выжить.

– «Слезы демонов», – пояснил Марко. – Надетый на мага амулет блокирует его силу. А для того, кто сам даром не обладает, становится отражателем направленных на него чар. Эльф ведь не снял кулон – тот ему не мешал, он же не волшебник…

– А как же его мечи? – удивился парень. – Мы же видели, как они появлялись и исчезали. Разве это не магия?

– Это дар крови. Очень древней и очень сильной крови. Я слышал о таком, но до встречи с сидэ Иолларом, признаться, не видел. Но это действительно не магия.

Он и не слышал о таком. Те случаи, о которых было известно из старых книг да по рассказам побывавших на Саатаре путешественников, в сравнении с появляющимися из ниоткуда клинками казались детскими забавами: кто-то мог менять цвет волос, кто-то – бежать быстрее левенской антилопы. Самой невероятной до сегодняшнего дня волшебник считал историю о том, как одного из лордов Высочайшего дома во время прогулки укусила змея, и он, не имея при себе противоядий, для того, чтобы не дать яду распространиться по телу, собственноручно отрубил себе ногу, которая затем снова выросла. История имела печальное продолжение: в то время шла очередная война между Лар’элланом и империей, и эльф угодил в плен к человеческим волшебникам, наслышанным о его чудесных способностях. Неизвестно, сколько ног или рук он успел отрастить до того, как ему отрубили голову. А голова была только одна.

Наверняка в империи еще остались подобные исследователи. И узнай они об удивительном даре поселившегося в Марони эльфа, захотели бы с ним познакомиться. Только вот сидэ Иоллар вряд ли будет рад этому знакомству…

– Можешь идти, Фертран. И скажи ребятам, чтобы не ждали. Я не буду ни с кем больше говорить.

Зачем? Остальные расскажут то же самое. А продолжение истории он уже знал. После того как Галла упала, оставшиеся в живых маги решили все-таки выполнить приказ предводителя и уничтожить несостоявшиеся жертвы кровавого ритуала, но освободившиеся полукровки дали колдунам достойный отпор. Одного из них убил Рейлан, не зря он считается одним из сильнейших адептов Огня среди учеников их школы. Что сокрушило второго, теперь не определит и орденская комиссия: на него было направленно как минимум три действенных заклинания одновременно, и теперь невозможно разобраться: умер ли он от удавки Кари, светового клинка или сердце остановил ледяной поцелуй. Но злодей все же успел нанести один, но весьма болезненный удар…

– Наставник! – Вновь погрузившись в собственные мысли, Медведь не обратил внимания, что отпущенный им ученик все еще остается в кабинете.

– Что-то еще, Ферт?

– Когда мне… нам можно будет ее увидеть?

Увидеть? Увидеть можно было хоть сейчас. Только вот…

Видимо, ученик прочел ответ в усталых глазах мага, молча кивнул и вышел.

Иоллар сидел на жесткой скамье, облокотившись на холодную каменную стену, и это его абсолютно не беспокоило. Так же как зудящий ожог на груди от рассыпавшегося амулета, который принял на себя мощь заклятия. Так же как наскоро заживленная школьными целителями нога. Волновало другое. И только оно имело сейчас смысл.

– Идите домой, сидэ, – склонилась к нему невысокая полноватая женщина. – Вам нужно отдохнуть.

– Мне нельзя быть здесь? – поднял он на нее глаза.

– Можно, но…

– Тогда я останусь.

Целительница смутилась.

– Это может продолжаться не один день, – попыталась объяснить она.

– Мне некуда спешить, – отрезал эльф.

Лайса известят – об этом он не забыл, отправил посыльного сразу же, как попал в школу. Написал коротенькую записку, обещал, что не оставит ее. И неважно, сколько придется ждать, без Галлы он отсюда не уйдет.

А потом пришли они. Заходили молча. Так же молча рассаживались вдоль стен. На него старались не смотреть, а, взглянув, тут же отводили глаза. Пришли все. Ферт. Риса. Иоллар только их знал по именам. Напротив сидел парень, сжегший мага. Слева девчонка-телепатка, сумевшая позвать наставников. И еще четверо – два парня, две девушки. Между Фертом и парнем-целителем, который первым бросился помогать раненым товарищам, как будто специально остались пустые места. Для тех двоих, что так и не встали с каменных плит. Позже, пообещал себе эльф, когда с Галлой уже все будет в порядке, он узнает их имена. Для нее. Пусть добавит их к тому, которое у нее уже есть. А потом…

Но это уже потом. Иоллар в который раз перевел взгляд на закрытую дверь…

У старшего наставника давно уже не было таких трудных дней. Началось все после занятий: около двух часов дня в школу обратилась подруга Лейны – девушки шли через портал вместе, но на выходе обнаружилось, что полуэльфка исчезла. Наставники поначалу решили, что та попросту разыграла друзей, отводить глаза тэсс Тило, бывшая одной из лучших на курсе иллюзионистов, умела. Но уже через десять минут набралось еще четыре подобных обращения. Ученики входили в портал, но не выходили из него. А что больше всего настораживало, это были те самые ученики, которые в прошлом месяце подверглись воздействию странных чар. Полуэльфы. Еще через час выяснилось точное число пропавших полукровок – десять.

К дому Галлы Марко, предчувствуя самое плохое, отправился лично и без промедлений. Но никого там не обнаружил. Замка на дверях не было, а вход преграждало охранное заклинание, составленное, судя по почерку, самой девушкой. Такие заклинания не пропускают чужих, и хотя Медведь отчетливо помнил, что на занятиях ничего подобного ей не давал, удивляться не стал: Галла и до этого пробовала некоторые плетения самостоятельно. Оберегающее жилище заклинание было цело, а в сарайчике у дома стоял ее кер. И никаких следов нападения или хотя бы присутствия посторонних. Уже выйдя со двора, старший наставник заметил слабенький след на ведущей к лесу тропинке. С момента наведения чар прошло не меньше длани, но работу своей ученицы он опознал сразу. Создавалось впечатление, что в свое время девушка попросту подсушивала дорожку, и Марко не поленился проверить, не пошла ли она по ней и сегодня. Пошла. Пропетляв по лесочку, тропинка вывела его на небольшую поляну. Через ветку одного из окружающих пятачок утоптанной травы деревьев была перекинута ее куртка, а в центре площадки обнаружились брошенные мечи. Уроки фехтования – всплыло в памяти. Когда-то Галла добавила себе курс физической подготовки ради этих уроков. Значит, продолжает, не бросила. Только вот гордиться упорством личной ученицы у наставника времени не было – в свежем весеннем воздухе еще витал запах «Алого дурмана», а над поляной истаивал след портала. Слишком слабый след, чтобы определить, куда открывали проход, но он сделал тогда невозможное – подцепил тонкую нить и вышел на пустынном морском берегу. След оказался ложным. Это потом он опознает в сожженном Рэем Дари колдуне магистра Пельна, мастера телепортации, для которого не составило труда изменить траекторию выхода. А тогда в полном отчаянии вернулся в школу и не придумал ничего лучше, чем объявить общий сбор и, объединив силы, попытаться накрыть окрестности сетью ментального поиска. Однако любые попытки заканчивались неудачей.

От ужасной догадки о том, зачем кому-то понадобилось собрать талантливейших ребят их школы, Медведю становилось не по себе. Немного утешало общее число пропавших. Одиннадцать. Вот если бы двенадцать…

– Вы знаете, что в доме Галлы с зимы гостит какой-то эльф? – шепнула ему тэсс Дэвина. – Мне рассказывала Милара, одна из моих девочек…

Старший наставник не считал нужным скрывать под защитными щитами свои мысли, и глава отделения прорицателей прочла их без труда. И подтвердила страшные подозрения. Эльф. Учитель фехтования. Все складывалось – двенадцать.

– Магистр Триар, мне нужна карта небесных светил и прогноз на сегодняшний день.

Вернувшийся из библиотеки старик сокрушенно покачал головой:

– Подходит.

– Все наши здесь?

Как оказалось, трое отсутствовали.

Келай, Эвил, Багур. Все они покинули школу сразу же по окончании занятий и до сих пор не появились, хоть на их амулеты связи был направлен сигнал о созыве.

Первым пришел распорядитель. Скромно присел в углу, как бы не желая мешать, но и помогать не спешил. Практически следом явился Эвил: судя по покрасневшим глазам и помятому лицу, огневика подняли с постели, лишив послеобеденного сна. Этот сразу подключился к ментальному поиску. Багур прибыл спустя еще десять минут, невзначай шепнул Гейнре, что был в море. Что ж, после можно будет попытаться проверить его слова. А сейчас главное – найти ребят.

– Гейнра, пошли кого-нибудь за магистром Салзаром, он остановился в пансионе тэсс Глико…

Прошел целый час с того момента, как они собрались, когда тэсс Дэвина услышала взволнованный зов Айны, своей старшей ученицы. Настроившись на эмоции девушки, Марко сумел открыть проход. И перед ним и еще несколькими пошедшими следом учителями открылась страшная картина.

Зеленеющие холмы (как выяснится потом, совсем недалеко от школы), а между ними широкая ложбина. Когда-то здесь было кладбище, сохранились даже древние, исписанные словами на забытых языках надгробия. Эти надгробия, вывернутые из земли и перевернутые на манер огромных каменных столов, были сейчас расставлены кругом, образуя гигантский и зловещий циферблат в двенадцать плит-делений. И там…

Уже перешел в рыдания крик Мары, узнавшей в распростертом на одной из плит теле своего ученика. Отвернулся, задавив приступ тошноты, ступивший в лужу растекшихся мозгов и крови Эвил. Гейнра бросилась к поддерживаемой другом Рисе. А старший наставник все еще не мог оторвать взгляда от того, самого страшного в этом мрачном месте. Там, куда он смотрел, в стороне от выжженного черного круга, среди изуродованных трупов, над хрупким, измазанным кровью и копотью телом, в котором Марко не сразу узнал свою ученицу, припав на одно колено, держа на изготовке длинные, тонкие, как лезвие, клинки, стоял незнакомый ему эльф. И пугающим в нем были отнюдь не эти мечи, не испачканное кровью из рассеченной брови лицо, не разодранная на груди рубаха, обнажившая обожженную кожу. Страшно было смотреть в полные ярости и отчаянной решимости глаза, перебегавшие с одного появившегося из портала человека на другого в ожидании того, кто первым рискнет подойти, кто осмелится подступиться к нему. Или к ней.

Марко решился. Медленно разведя в стороны пустые руки, сделал шаг.

– Я не враг, сидэ. Я вам не враг. Разрешите мне забрать ее. Я смогу помочь…

И тут же подумал, глядя на безжизненное тело, не обманул ли он этого все еще настороженного, опасно сощурившего горящие глаза, но уже опускающего оружие эльфа…

– Мы с вами глупцы, – сокрушался магистр Салзар. – Так опростоволоситься! Не заметить очевидного! Никакое это было не покушение, никого из них не собирались убивать… В тот раз не собирались. Это была проба сил. А заодно у ребят взяли образцы, чтобы потом перенастроить портал на избирательное искажение. Они ведь все, кроме вашей Галлы, покидали школу телепортом. Ну ладно вы, а я-то должен был сразу подумать об этом!

– Вы практикуете подобные ритуалы? – резко оборвал поток самоедства Медведь.

– Нет, но обязан знать все тонкости… Правда, ваши целители тогда не обнаружили всех отмеченных. Или их недостаточно сильно зацепило, или…

«Сейчас еще скажет, что наши целители плохо знают свое дело!» – раздраженно подумал Марко.

Но что бы ни хотел сказать Ворон, закончить фразу он не успел.

– Наставник! – Гейнра появлялась с докладами каждые полчаса. – Мы закончили.

Все маги-практики школы совместно с городской стражей и бойцами личной гвардии герцога последние три часа проводили рейды в Марони и близлежащих поселках. Обошли всех зарегистрированных магов, как практикующих, так и просто обретающихся здесь. Отслеживали возмущение силы, фиксировали и перехватывали открывающиеся порталы. Успех был невелик.

– Двое покинули город задолго до нашего появления, – рассказывала молодая наставница. – Двоих удалось задержать. Еще трое признались, что к ним обращались в течение последнего месяца, пытались предложить какие-то сомнительные дела якобы на благо империи. Они отказались, но в орден не сообщали.

– Кто обращался? – уточнил Медведь.

– Он же, – хмуро кивнула Гейнра. – Феаст.

– Значит, все же Феаст? – переспросил сидящий в кресле у окна тэр Салзар.

– Феаст, – подтвердила волшебница. – Ребята не видели лица державшего их мага, но слышали его голос. Хриплый сдавленный голос. Магистр Феаст участвовал в боях на Саатаре, там же и повредил гортань. И, видимо, приобрел ненависть к эльфам и их отпрыскам.

– И его-то вы как раз и не нашли!

– Не нашли, – понурилась Гейнра. – В его доме обнаружили запрещенные книги с описанием подобных обрядов, несколько образцов неиспользованных накопителей, шкатулку со «слезами демонов». Можно с уверенностью говорить, что это он все организовал, хотя мы и не обнаружили следов его магии на кладбище. Спасшиеся ученики говорят, что единственное свое плетение он использовал против эльфа. А в элементах запретной магии, как вы знаете, тяжело отыскать след создававшего чары волшебника. Но зато эти элементы полностью совпадают с первым наведенным на полукровок заклятием.

– А что скажете об остальных магах? – продолжил расспросы Ворон.

– Их уже опознали, – сообщил Марко, – и в данный момент собирают подробную информацию. Но от себя скажу: все они были довольно посредственными чародеями. Кроме магистра Пельна. Кстати, он был в числе тех, кто устанавливал наш телепорт. В свое время у него была неплохая репутация, но лет десять назад его уличили в преступных пристрастиях… К-хм, Гейнра…

– Я уже не ученица, наставник, – хмыкнула в ответ на его смущение женщина. – И хорошо помню ту историю. Магистр Пельн частенько захаживал в один притон в Чернолюдской слободе, где за небольшие деньги предлагали развлечения на любой вкус: женщины и мужчины, мальчики и девочки. Даже длинношерстные нуланские козы. Когда стража и маги сопровождения накрыли это местечко, прославленный мастер телепортации пребывал в одной из комнат в обществе зареванного пацаненка. Наши волшебники установили блокаду, перепрыгнуть он не смог. Найти достоверное оправдание своему присутствию там – тоже.

– Несколько лет его не было в городе, – продолжил старший наставник. – Года три назад он возвратился, но тот скандал еще не забылся, и вернуть былое положение ему не удалось. По крайней мере, школа к нему больше не обращалась. Остальные маги, участвовавшие в обряде, тоже были небезупречны. Один, как я знаю, подозревался в том, что обокрал нанимателя, но против него не нашлось доказательств. Второй был пристрастен к играм и всегда нуждался в деньгах. Таких людей несложно соблазнить легкой наживой.

– А сам магистр Феаст? – поинтересовался некромант.

– Скажу честно, его я и не подозревал. Да, я знал о его участии в последней саатарской кампании, но это был приказ империи, и мало кто мог тогда отказаться. А по возвращении он вел тихую жизнь, открыл магазинчик чудес, изготовлял и продавал амулеты для магов и простых обывателей. Я даже предлагал ему место наставника у инструменталистов, но он отказался. Говорил, что с больным горлом ему сложно будет вести ежедневные лекции. Завтра утром вы получите подробный отчет и о нем, и о погибших магах, и о тех, что так поспешно покинули Марони.

– А с двумя задержанными можете пообщаться прямо сейчас, – добавила от себя Гейнра. – Они в темнице ордена. «Слезы демонов» пришлись кстати.

– Пообщаюсь, – пообещал Ворон, – хотя и не думаю, что узнаю от них что-либо новое. В самом обряде, как я понял, они участия не принимали, лишь в подготовке к нему. Но все же пообщаюсь.

Раскланявшись с привставшими наставниками, он покинул кабинет.

– Следовательно, нет никаких сомнений, что все организовал именно Феаст? – спросил Марко, прислушиваясь к его удаляющимся шагам.

– Сомнения остаются всегда, – покачала головой Гейнра. – Но я бы предпочла, чтобы это все же был он.

– Ты никогда не любила инструментальную магию, – вздохнул мужчина. – Но я согласен с тобой. Я тоже был бы рад удостовериться, что все это дело рук полоумного мстительного старика, чем подозревать кого-либо из наших.

– Багур и Эвил?

– И Келай, он тоже опоздал.

– Ну тогда уже и Гират, и Лона, и половина младших наставников.

– У младших не хватило бы опыта, – без улыбки ответил Марко. – А подозревать в организации подобного ритуала травника-полуэльфа и иллюзионистку – просто смешно.

– Мы можем проверить эти троих, если хотите.

– Пожалуй, да. Хотя бы для того, чтобы полностью очистить их от подозрений. Насчет Келая я справлюсь сам. Возможно, он был занят в книгохранилище, там амулеты связи сбоят из-за общего фона. Наверняка магистр Триар знает. А ты отдохни. Завтра продолжим.

– Наставник, – уже от двери обратилась к нему женщина. – Я забыла спросить, как Галла?

– Все так же, Гейнра. Все так же.

– Она справится.

– Справится, – уверенно кивнул он.

Ил никогда не умел излагать мысли на бумаге – в этом Эн-Ферро в очередной раз убедился, получив от товарища маловразумительную записку. Куда больше удалось вытянуть из школьного служки, это послание принесшего.

Первым побуждением после услышанного было сломя голову мчаться в школу.

Вторым – ехать в школу, но уже основательно подготовившись. Риск был велик, но дожидаться новостей дома не позволяла ни тревога за жизнь и здоровье подопечных, ни здравый смысл: не насторожатся ли наставники, если брат пострадавшей ученицы не явится узнать, как она?

Даже проезжая в иные дни мимо замка, Лайс отмечал невероятную силу этого места, силу чуждую ему, а значит, опасную. А сегодня, после всего случившегося, маги будут особенно подозрительны, и любого чужака, прошедшего по замковому мосту, ожидает проверка.

Но он ее выдержит. Должен.

Одежду подобрал со всей тщательностью – ничего не должно бросаться в глаза. Приготовил перчатки, чтобы спрятать когти. Штаны взял самые плотные. Подумав, достал из аптечки широкий бинт и примотал хвост к ноге – неприятно, но в данном случае не помешает. Пусть хвост карда не настолько подвижен, как кошачий, но если иллюзию поддерживать не удастся, одно нечаянное движение может его выдать. От меча отказываться не стал – подозрительнее будет, если после случившегося он выйдет из дому безоружным. Не побрезговал и ножом.

Перед выходом еще раз проверил защиту. Вроде бы неплохо. Если не станут специально прощупывать, обнаружить ничего не должны. А если станут?

Отогнав прочь тревожные мысли, Эн-Ферро решительно шагнул за порог.

На побережье опускались сумерки. В крохотных окошках Рыбацкого уже загорались желтые огоньки свечей, и не видно было поселковой детворы, обычно сновавшей по округе дотемна. Наверное, их матери уже прослышали о случившемся на старом кладбище и от греха подальше разобрали ребятню по домам. Странно было проезжать мимо притихшего враз поселка, когда только собаки лениво перегавкивались во дворах, да еще ветер доносил со стороны моря крики чаек и голоса возившихся на пристани рыбаков.

У школы, недалеко от въезда на мост, собралась небольшая группа людей: около десятка мужчин, оставив керов обдирать молодую листву с росшего вдоль рва кустарника, тихо о чем-то переговаривались. На него взглянули лишь мельком. Лайс тоже старался не смотреть в их сторону, но одного беглого взгляда хватило, чтобы отметить, что все они почти одинаково одеты и неплохо вооружены. Похоже на маленький отряд, но не гвардии и не городской стражи, чью форму кард хорошо знал. На этих вояках были плотные темно-зеленые куртки вроде той, что сам Эн-Ферро носил в лесничестве, с витым черно-белым шнурком у левого плеча. Подобная одежда ни о чем ему не говорила, а думать о чем-нибудь кроме раненой, обессилевшей девочки, которая в этот момент, возможно, находится на волосок от смерти, не получалось. Потому, мгновенно выбросив из головы эту компанию, Лайс спешился, подхватил под уздцы ящерку и повел любопытно вращающее глазами животное по деревянному мосту – въезжать в обитель волшебства верхом он отчего-то счел невежливым по отношению к хозяевам этого места.

Он был слишком занят тем, чтобы ненароком не выдать себя, без конца проверяя скрывающие отблески дара щиты, и кер почувствовал приближение чужака раньше него. Ящер отшатнулся в сторону, издав негромкий свистящий звук, а на плечо карда легла чья-то ладонь. Лайс хотел обернуться, но тот, кто стоял сзади, перехватил второй рукой его запястье, выворачивая за спину руку – не сильно и не так уж больно. Пока не двигаешься.

– Спокойно, Эн-Ферро, спокойно. Из этого захвата не так просто вырваться…

Когда-то давно, когда страну раздирали смуты, голод и болезни, при школе создали лечебницу, чтобы помочь расположенному в городе госпиталю Белых Сестер, который уже не справлялся с потоком больных и раненых. Те времена давно уже миновали, а лечебница так и осталась. Пациентов в ней было немного, в основном жители близлежащих поселков. Но иногда попадали сюда и свои…

– Тэр Марко, – встретила его у дверей наставница Мара. – Хоть вы им скажите, чтоб шли уже по домам.

– Как Галла? – Просьбу целительницы он, казалось, не расслышал.

– Без изменений, – вздохнула женщина. – Но этим-то хоть скажите.

– Все здесь?

– Все. И эльф.

В том, что эльф не уйдет, старший наставник не сомневался ни минуты. Даже удивился, что сидэ Иоллар сидит вместе со всеми в коридоре, а не там, за наглухо закрытой дубовой дверью, у ее постели.

– Рей, Лейна, Фертран, – позвал он нарочито резко. – Будете нужны мне завтра с утра. Верлан и Риса, пожалуй, тоже.

А поймав недоуменные взгляды, посмотрев в уставшие, слезящиеся глаза, сделал вид, что задумался на миг:

– Давайте уже все. Приходите до занятий в мой кабинет, нужна будет ваша помощь. Так что сейчас – все по домам. Портал уже безопасен и под наблюдением.

Среди учеников прошел недовольный ропот.

– Можете не уходить, но, кого я сочту недостаточно отдохнувшим и восстановившимся, отстраню от дела.

– А что за дело, наставник? – подал голос Верлан, старший ученик отделения практической магии.

– Организовываем чистку в Портовом городе, – объяснил Марко. – Наемники, помогавшие магам на обряде из тамошних банд. Участвуете?

Никто не отказывался.

– Тогда немедленно отдыхать! – скомандовал Медведь.

Там, где не помогли уговоры, подействовал жесткий приказ и обещание хоть какого-то возмездия за сегодняшний день, за погибших друзей. Бросая робкие, будто бы виноватые взгляды на никак не отреагировавшего на появление наставника эльфа, ученики вставали со скамей и шли к выходу.

– Мы с Фертом утром сразу сюда придем, – пообещала Риса, остановившись перед Иолларом.

Он ответил ей еле заметным кивком.

Дождавшись, пока последний из ребят покинет лечебницу, тэр Марко присел рядом с уставившимся в одну точку юношей.

– Вам тоже не мешало бы отдохнуть, сидэ.

– Мне сказали, я могу остаться, – тихо отозвался тот, не глядя на обратившегося к нему мага.

Другого ответа старший наставник и не ожидал.

– Тогда вы не будете против, если я посижу с вами?

– Из этого захвата не вырвешься, – с наслаждением растягивая слова, повторил человек, и Эн-Ферро невольно улыбнулся такому бахвальству.

– Захват хорош, – согласился он. – Ведь я сам тебя ему научил, Брайт.

– Узнал, – довольно произнес мужчина. – Тогда давай-ка без глупостей. Я тебя отпущу, а ты медленно развернешься и обнимешь старого друга.

Эн-Ферро послушно выполнил указания, не забыв ткнуть «старого друга» кулаком под ребра.

– Что ты тут делаешь? – зло прошипел в самое ухо поморщившегося от боли здоровяка.

– Гвейн просил за тобой присмотреть, – так же тихо шепнул тот. – Чтобы ты глупостей не наделал. А ты, смотрю, как раз на глупость и отважился. В замке два десятка опытных магов, и у них разве что ядерной бомбы нет. Какого лешего на рожон лезешь? Забыл, что в прошлый раз было?

– Не забыл. – Лайс отступил на шаг, рассматривая витой шнурок на плече человека. – Но других вариантов нет.

– Варианты есть всегда. – Брайт кивнул в сторону маленького отряда. – Идем.

В голове все смешалось: Гвейн, Брайт, зеленые куртки, школа с ее давящей на сознание карда силой…

– Вот, тэр Алез, я о нем говорил.

– Охотник? – спросил у Лайса отделившийся от компании человек.

Все еще не понимая, что к чему, он рассеянно кивнул.

– Мы тоже, – с мрачной улыбкой произнес мужчина. – Алез Марега. Пояснения, надеюсь, не нужны?

Пояснений не требовалось. Кто же не слышал о капитане Марега и его охотниках? Но увидеть человека, о котором в Марони ходили самые невероятные слухи, Эн-Ферро довелось впервые.

Тэру Марега было около пятидесяти. Невысок, полноват, лысоват – редкие темные волосы, зачесанные набок, умело скрывали обозначившуюся плешь. Лицо некрасивое, но не отталкивающее: густые, словно вечно насупленные брови, из-под которых сверкают узкие черные глаза, орлиный нос, тонкие губы и гладко выбритый квадратный подбородок.

– Моим ребятам поручено прочесать окрестности, – продолжил мужчина, убедившись, что его собеседник понимает, с кем говорит. – Есть вероятность, что кто-то из участников обряда, в котором пострадала ваша сестра, скрылся в лесу. Шансы, конечно, небольшие, но и ими пренебрегать не стоит.

Он умолк, оценивающе оглядел карда, прикидывая что-то в уме, а затем спросил:

– Не хотели бы принять участие… в охоте?

Варианты есть всегда.

– Не откажусь, – кивнул Эн-Ферро. – Но я хотел бы повидать сестру. Нужно передать вещи…

Он снова рискнул – капитан мог согласиться подождать. Но на этот раз расчет оказался верным.

– Теряем время. Передайте с прислугой, вон парнишка у ворот. А с утра уже приедете…

– Ничего не хочешь объяснить, Брайт?

– Позже.

– А ты разве не с нами?

– Не сейчас. С Алезом поедешь. Только на рожон не лезь…

Эн-Ферро вскочил в седло и направил кера вслед за капитаном.

В успех затеваемого мероприятия он, как и Марега, особо не верил. Но зато появилась уважительная причина не показываться в школе.

И новые вопросы, на которые мог ответить только погнавший кера в противоположную сторону Брайт…

 

Глава 15

Часы в коридоре лечебницы давно отсчитали полночь, но спать Иоллар не собирался. А о том, что все же заснул, догадался, уже открыв глаза и судорожно глотая ртом воздух. Ну и сон! С детских лет не случалось подобных кошмаров. Виделись потоки лавы, похожие на реки кипящей крови, непроходимые джунгли, кишащие хищными зверьми и скользкими гадами. И будто бы он шел по этим джунглям, продираясь через сплетения тугих стволов и колючих ветвей, уворачиваясь от цепких когтистых лапок бросающихся в лицо гигантских летучих мышей, к побережью мутно-зеленого моря, туда, где вырастала над пышной зеленью нелепая и пугающая башня. И рад был бы развернуться и бежать прочь от этого места, хоть обратно в дикий тропический лес, хоть с обрыва в море, а то и вовсе броситься в раскаленную лаву – лишь бы не слышать мерзкого скрипучего голоса, зовущего его с верхнего этажа блестящего зеркальными стеклами небоскреба. Так нет же – распахнулись широкие двери, подкатила услужливо прозрачная кабина лифта, и понеслись перед глазами полоски-этажи. И нет спасения, как и нет сочувствия в прекрасных и безразличных глазах фальшиво улыбающейся девушки: «Господин Дивер ждет вас». А в светлом, обитом деревом кабинете, когда, кажется, даже сердце перестало биться, тот же зловещий голос, что привел его сюда: «Ты забыл о своей клятве, мальчик?»

Сон? Или напоминание? И оборвалось все так внезапно, что не успел ничего и сказать, объяснить, что хоть и просьба эта нелепая, ничего он не…

– Ил!

…забыл.

Забыл обо всем и сразу.

Галла

Видимо, неприятные пробуждения теперь станут нормой. В предыдущий раз очнулась на холодном камне, скрученная по рукам и ногам, сейчас с трудом продрала глаза на чужой кровати в чужой же комнате. Хвала богам, не связанная и относительно живая. Сквозь высокие, ничем не занавешенные окна лился тусклый утренний свет, а на маленьком столике все еще трепетали лепесточками желтого пламени несгораемые магические свечи. Поднапряглась и села, уже более-менее понимая, где нахожусь: только в одном замке Марони на межкомнатных дверях висят такие вот звукоизолирующие заклинания. Ну и герб школы на украшающем стену гобелене – тоже подсказка. Но я отчего-то первым делом заметила именно это заклинание – аккуратненькое, как по учебнику, плетение. Странно, до этого ведь спокойно через такие двери проходила и никаких чар не видела. Я вообще их раньше не видела, до того как…

О боги, Ил! Он же…

Нет. Глубокий вдох. С ним все хорошо. Выдох. Хорошо. Я сама видела, как он открыл глаза, а потом поднялся. Даже сказал мне что-то, кажется. Ведь не приснилось же мне все это? Не приснилось?!

Только начала паниковать, как тихо, без скрипа приоткрылась дверь.

– Наставник!

Тэр Марко еще более взъерошенный, чем обычно. Глаза уставшие, покрасневшие. Но в целом вид вполне довольный. Даже улыбка на губах.

– Выспалась? – Он прикрыл за собой дверь и опустился на стул рядом с постелью. – Как себя чувствуешь?

– Живой, – сказала я честно. – А как там… ребята?

Хотелось расспросить об Иле, но я не решилась.

Медведь нахмурился, отвел взгляд.

– С твоими друзьями все в порядке, – произнес он медленно.

От этих слов мне стало не по себе, потому как четко в тот момент осознала, что под моими друзьями учитель подразумевает только Рису и Ферта.

– А с остальными?

Он снова опустил глаза. И я поняла.

– Сколько? – Голос прозвучал глухо и сдавленно.

– Двое. Кайт Неви и Томас Элфи.

Томас Элфи, так его и звали. Томас. Парень-целитель, первый, кого я увидела, очнувшись на затерянном в холмах кладбище. Еще имя его вспомнить не могла, хотя, казалось бы, что может быть проще – Томас – имя, принесенное на Саатар из другого мира, с родимой моей Земли, Томасом из Эрсилдуна, которому в не прочитанных мной до конца «Запи