2010 год. Я живу в Берлине, заехал в Финляндию на пару дней и вот возвращаюсь — зарегистрировался в аэропорту Хельсинки, сдал багаж. Я оказался в аэропорту задолго до вылета, выход на посадку через несколько часов, я сажусь в кафе на балкончике. Сверху виден весь зал вылета, я открываю ноутбук, работаю и поглядываю на часы в углу компьютерного экрана. Аэропорт небольшой, нешумный — я же услышу, когда объявят мою посадку? Проходит положенное время (часа три), я спускаюсь в зал, проверяю номер выхода (оказалось, сидел прямо над ним), и — здравствуйте! — там никого нет. Самолет улетел. Вечер, девятый час, рейсов все меньше, закрываются магазинчики дьюти-фри, аэропорт стремительно пустеет. Что вообще происходит? Где самолет, где мой багаж?

Наконец ловлю кого-то в справочной. Оказывается, у меня на компьютере осталось берлинское время (среднеевропейское время на час позже финского) и я пропустил свой вылет. Опустим подробности того, где я ночевал, как покупал билет на следующий день, как разыскивал улетевший в Германию чемодан (авиакомпания «Эйр Берлин» по крайней мере компенсировала часть денег за новый билет, а аэропорт Хельсинки только извинялся). Главное, что я не мог понять, — почему ничего не объявили? Где вот это все — «заканчивается посадка на рейс такой-то», «пассажиров просят срочно пройти…»?

Сотрудница справочной службы выслушала мою историю, подтвердила, что багаж улетел без шума и без меня, и вежливо объяснила: «У нас — тихий аэропорт». То есть о посадке узнают только те, кто совсем рядом, объявляют ее один раз и, что называется, «не настаивают». Вот тогда я вспомнил все: формулировку «роскошь тишины» в туристических буклетах, призывы съездить в страну Суоми «отдохнуть от городского шума» и даже социальную рекламу в городских автобусах Хельсинки, призывающую не болтать в поездке по мобильному, потому что это может помешать другим пассажирам.

Тихая Финляндия. Тихо. Это первое, что говорят про страну туристы со всего мира. Дальше мнения расходятся: спокойная, говорят одни; скучная, признают другие. «В мирном финском болотце», — подшучивают в соцсетях. «В тихой Финляндии…» — начинают редкие финские новости на российском телевидении, мол, ну надо же, и там что-то случилось, хотя, казалось бы… В мире немало тихих провинциальных стран, но финны сделали тишину брендом — они тишины не то что не стесняются, они ею гордятся, продвигают ее как местную особенность.

Я же говорю, страна-дача. В самом деле, кто едет на дачу за городской суетой? За шумом, за ритмом, за жизнью, бьющей через край? Как раз наоборот. И это очень по-фински, очень честно: не строить из себя что-то, чем не являешься, а выражаться прямо и ясно. Сидим, никого не трогаем. У нас спокойно. Тихо. Размеренно. Тише едешь — дальше будешь.

Эту пословицу разобью на две части для удобства, потому что, имея дело с финнами, нужно помнить о двух местных понятиях. Одно из них — про «дальше будешь». Прославленное в литературе, в названиях машин и ледоколов, кочующее по статьям о финском характере, это описание и стойкости, и упорства, и непреклонности в достижении цели, и спокойной уверенности, обозначенное по-фински одним словом «sisu». В фильме Александра Рогожкина «Кукушка» прикованный к камню финн демонстрировал именно «сису», когда, сжав зубы, старался избавиться от оков и наконец добился своего.

А другое очень финское понятие как раз про «тише едешь», и, мне кажется, оно заслуживает больше внимания, чем ему уделяют. По-фински это «rauha», в буквальном переводе «покой», «спокойствие», то, что соблюдают, уважают и поддерживают, причем это больше не про себя, а про отношение к другим. Короче, «Не шуметь!».

В Рождество объявляют «Joulurauha» («рождественский мир»), в библиотеке нужно соблюдать «kirjastorauha», в сауне «saunarauha», за едой «ruokarauha», за работой «työrauha», а еще вас могут попросить не беспокоить того, кто сидит в туалете, потому что у него «vessarauha».

О тишине финнам напоминают три женских имени: Хилья (Молчащая), Тюне (Тихая) и опять же Рауха (Спокойная), а еще Рауха есть на карте, это район Лаппеенранты всего в 13 километрах от границы с Россией, на озере Сайма. Российская фармацевтическая компания недавно открыла там производство — наверняка рядом расположились и дачи россиян, в этом финском Покое.

В путешествиях по миру часто встретишь компании шумных русских, но не только — я не раз слышал жалобы на шумных американцев, шумных немцев. Бывают ли «шумные финны»? Разве что пьяные — но это отдельная история, о ней поговорим подробнее в главе «Выпить или напиться».

У англичан, как известно, «мой дом — моя крепость». Финский вариант поговорки был бы такой: «Мой дом — это мои соседи». Не в том смысле, что «близкий сосед лучше дальнего родственника», как на Кавказе. Соседей не принято приглашать в гости, к соседу не зайдут за мелочью или за советом. О соседях заботятся по-другому: что скажут соседи, что подумают, как отреагируют? — слышу я от финнов постоянно.

Кто мешает соседскому покою — должен быть наказан. Закон запрещает шуметь с 10 вечера и до 7 утра (это «yörauha») — и люди этот закон горячо поддерживают. Более того: каждый финн, которого я спрашивал, подтверждал, что он лично жаловался на соседский шум в полицию (обычно речь идет о вечеринках). С одной стороны, это говорит о том, что многие нарушают этот «закон тишины». Но с другой, если вы, находясь в Финляндии, начнете шуметь (и не на улице, а именно что в квартире) — знайте: соседское возмездие настигнет вас.

Журналистка Оксана Челышева рассказывает, как ездила по Хельсинки с полицейским патрулем, получившим «шумный» вызов. Приехали на место и обнаружили, что в одной из квартир жилого дома и вправду очень весело. Никто не дерется, не орет благим матом, «но спать они не давали всему подъезду. На стук полиции отреагировали не сразу, открыли притихшие и сконфуженные».

Спорить с полицейскими никому в голову не приходит: если ты нашалил, финское государство из доброй няни превращается в строгую воспитательницу. И все же шумной компании дали шанс: полицейские ничего серьезного предпринимать не стали, только предупредили, что если в течение часа получат еще одну жалобу, приедут, сломают дверь и увезут всю компанию разбираться.

Но шум по финским законам — это не только музыка и гул большой компании. Знакомая студентка, снимающая жилье в Финляндии, рассказывает: «Дома можно мыться, но только до 10 вечера. А потом нет: если соседи услышат, это им будет мешать. И стиральную машинку нельзя включать, и посудомойку, даже смывать в туалете — все это шумно, нельзя». Соседи другой моей знакомой жаловались, услышав слишком поздно работающий у нее телевизор. Закрадываются подозрения, что дело не в любви к тишине, а в плохой звукоизоляции — все-таки телевизор это не дрель, его надо расслышать. Нет, объясняют мне, уши не у стен, а у людей — кто-то не обратит внимания, а кто-то будет прислушиваться.

И что произойдет, если все-таки пошумишь? Вряд ли будут вызывать полицию, но в домоуправление пожалуются. Студентка рассказывает, как ей пришло такое письмо: «Уважаемая, не включайте микроволновую печь в неположенное время, она издает громкие звуки, вы мешаете людям спать».

О разбирательствах с соседями я слышал не раз, но история с микроволновкой закончилась благополучно, потому что студентка попалась не из робких. Она пошла разбираться в домоуправление, потом к соседке, написавшей жалобу, — и выяснила, что женщина работала в ночную смену, соответственно, днем спала и шум услышала днем. Ага! Днем-то можно! Такой шум пусть и неприятен уставшему человеку, но совершенно законен. И студентка продолжила пипикать микроволновой печью.

«Почему же вы не могли мне в глаза это сказать?» — спросила она соседку. «Это был выходной, я не хотела вам мешать», — и вот это, между прочим, еще одна весьма финская особенность. Финн действительно вряд ли сам пойдет ругаться и разбираться, он скорее позвонит или напишет в соответствующую инстанцию, будучи уверен, что инстанция отзовется.

Невежливым это совсем не считается — так сказать, «это их работа, пусть они и разбираются». Подобные службы и в самом деле реагируют на все сигналы и разбираются. Если вы не квартиросъемщик, а владелец жилья, это вас не спасет: предупреждение придет из другой конторы и будет называться иначе, но смысл останется тот же.

Тут, конечно, возникает вопрос: вот я, например, что же, не пользуюсь душем после 22 часов и до 7 утра, и в туалете не смываю за собой, если зашел туда ночью? Когда я узнал про это правило, вспомнил родной город Нальчик: все девяностые годы, да и нулевые, там выключали воду на ночь. Если не припас пару ведерок — до рассвета не помоешься и не смоешь за собой. Но я в Финляндии диссидентствую: если приспичит — в любое время иду в туалет, а перед ранней командировкой могу и помыться в 5 утра. Стараюсь действовать потише, в душе не пою, это правда. Сам ни на кого не жаловался и на меня пока жалоб не поступало. Везет.

Однажды к нам все-таки пришел хмурый сосед снизу — после того, как дети уронили на пол что-то очень тяжелое. Мы, конечно, извинились. Писем из домоуправления не последовало. Спасибо тебе, дорогой сосед! А другой сосед, из квартиры, расположенной под нами сбоку, как-то в субботу поймал меня во дворе дома и, извиняясь, предупредил, что с понедельника целых четыре недели у них будет ремонт (разумеется, в разрешенное время) и он просит прощения, если нас это будет беспокоить. «Ничего, — успокоил я соседа, — у нас тоже будет ремонт!» Это было правдой, только мне не пришло в голову никому об этом рассказывать.

Такой же совет — предупредить соседей о грядущем шуме (даже недолгом, например, о приходе гостей) — дает мне журналист Константин Ранке. «Лично или объявлением, да хоть через Google Translate перевести или написать по-английски… Я так перед днем рождения сделал: написал, что вечером с 7 до 12 у меня будут гости. Извините, если немного пошумим». Ранке раскидал такие открытки по всем квартирам в подъезде (почтовые щелочки у финнов прямо в дверях).

Представьте сцену на следующее утро: вчерашний именинник сидит во дворе на стульчике у своей машины, мимо проходит сосед и по-английски интересуется: «Пивка выпил?» Оказалось, еще нет, и тогда один сосед достал из своей машины бутылку пива и дал, так сказать, на опохмел, а заодно спросил, как прошло вчерашнее мероприятие. Вот и поговорили. «Будучи в Риме, веди себя как римлянин. Иногда не обязательно и язык знать, просто смотри, как люди себя ведут, — и веди себя так же. Им это нравится», — заключает Ранке.

«Знаете, чем отличается финский интроверт от финского экстраверта? — спрашивает финский премьер-министр Стубб в газетной статье о национальном характере. — В разговоре с вами интроверт смотрит на свои ботинки, а экстраверт на ваши».

В рассказе о тихой Финляндии не обойдешься и без самих тихих финнов. Холодный климат, хмурое небо, длинные зимние ночи, низкая плотность населения — чем только не объясняют их неразговорчивость и замкнутость. Моя жена говорит, что финны застенчивы и часто смущаются — может, так и есть.

Невозмутимый, спокойный, медлительный финн — он такой не только в наших глазах. На интернет-форуме для англоязычных экспатов человек шутит: «У меня в супермаркете рядом с домом — сцены из „Рассвета мертвецов“». Такие представления о финнах — банальность и клише, сами финны про них знают и особо не спорят. Ну а какие они — взрывные, суетливые и шумные, что ли?

Тишина для финна — понятие безусловное. Если человек спрашивает: «А почему так тихо?» — он явно не местный. Дома будет слышно соседям, на улице вообще всем! Единственный допустимый звук в местах скопления людей — крик недовольных младенцев. Что с ними поделаешь, они еще не научились быть финнами. «Вести себя спокойно и говорить они начинают одновременно» — так перефразирую известную поговорку.

Гуляя с ребенком на немецких, французских и финских детских площадках и сравнивая их, я не раз удивлялся, как у финнов сдержанно, почти беззвучно играют дети. Сын заметил, как в советских фильмах дикие школьники шумят на переменах — у него в школе так не принято.

Одна финка с горячим характером и бурной для Финляндии жестикуляцией рассказывает мне, что одноклассники дразнили ее «вертолетом» — мол, постоянно машет руками, что это вообще такое? В этом смысле финнами не рождаются, финнами становятся. Воспитывая ребенка, его, как и везде, приучают к местным правилам поведения. Судя по тому, что девушка-«вертолет» по-прежнему бурно жестикулирует, характер нордический выходит не у всех.

«Я сажусь в полупустом автобусе рядом с другим пассажиром — а он встает и отходит, садится отдельно. От меня что, плохо пахнет?» — удивляется знакомый британец. А финну и в голову не придет подсесть к другому пассажиру, если есть места подальше. А такие места обычно есть: народу немного, транспорт ходит по расписанию, давки не бывает. «Talo elää tavallaan, vieras kulkee ajallaan» («Гости приходят и уходят, а дом живет своей жизнью»). Оставьте меня в покое, кажется, говорит миру типичный финн. У него гораздо более «островное» мышление, чем у многих жителей настоящих островов.

Я выхожу из своего многоквартирного дома в Финляндии и оглядываюсь. Двор, как обычно, пустой — только иногда в песочнице возятся со своим малышом мама или папа (вряд ли бабушка или дедушка). Лавочек у подъезда нет, да если бы и были, так сидеть не принято: во-первых, большую часть года холодно, особо не посидишь, а во-вторых, пенсионеры заняты своими хобби по расписанию. Ну и потом — все же на тебя смотрят, а оставаться на всеобщем обозрении финну некомфортно, лучше спрятаться от чужих глаз.

Устроиться в кресле в садике у своего дома, за оградой — другое дело, хотя и там лучше постричь кустики или газон. Во дворе на качелях может качаться пара подружек, у частного дома ребенок будет прыгать на батуте, но больших групп играющих детей на улице, во дворе я не встречал ни разу, «ватага ребятишек» — это совсем не по-фински.

Мой сын однажды, гуляя у дома, обнаружил заснувшего дрозда — вот ведь символ местного природного спокойствия! Он даже снял птичку на мобильный телефон: уже не маленькая, она стоит, словно игрушка. Потом он коснулся пальцем ее хвостика, глазки открылись, еще мгновение — птица опомнилась и юркнула в кусты.

Если в Голландии окна сплошь и рядом оставляют незашторенными так, что поражаешься этой буквальной открытости, то в Финляндии, наоборот, окна часто закрыты жалюзи или плотными занавесками. Невысокие многоквартирные финские дома часто прячутся от посторонних глаз за деревьями или стоят так, чтобы окна не смотрели друг на друга. Выйти на балкон и не видеть никого по соседству — один из критериев удачного расположения квартиры. «Лучший сосед — это тот, которого не видно».

Ну вот такие они, финны.

Столичная газета «Хельсингин саномат» как-то написала про американцев, три года проживших в Финляндии. Их оскорбило то, что финны не здороваются с незнакомцами. (Я привожу этот пример еще и потому, что в России часто рассказывают, как иностранцев поражает неулыбчивость и угрюмость русских — вот в чем мы, оказывается, похожи с финнами!) Одни объясняли это тем, что люди переехали из деревень в города, где нравы пожестче, другие вспоминали высокомерие столичных жителей — но читатели на американцев не обиделись и согласились, что в Финляндии с незнакомцами здороваться не принято. Перекинуться словом на парковке, придержать дверь идущему вслед за тобой, вообще заметить незнакомого человека рядом — этого действительно нет. «Надо взять себя за шкирку и начать обращать внимание на других», — резюмировали журналисты.

Оксана Челышева рассказала мне, как знакомые финны объясняли ей местные традиции: «Никогда не жди, что мы предложим тебе какую-то помощь. Если тебе плохо — подойди и сама скажи. Финны боятся вмешаться в чужую жизнь. Вдруг человеку не понравится, что ты что-то заметил? Вдруг он не хочет, чтобы замечали, что ему плохо?» Тут, конечно, зависит от отношений, не хочется обзывать финнов бессердечными, просто стоит иметь в виду, что просьбу о совете или помощи не стоит сдерживать, нашей гордости в Финляндии не место.

Человеку, привыкшему к тесному стилю общения — с объятьями, поцелуями при встрече, хождением за руку, похлопыванием по плечу — финны кажутся особенно холодными. Они не любят, когда их трогают.

Мне показалось очень занятным исследование одного финского специалиста, женщины, изучающей эту особенность национального характера. Тайна Киннунен рассказывает, что многие финны не помнят, чтобы в родительском доме их обнимали или целовали — и, повзрослев, люди так и не решаются прикоснуться к родителям.

В шестидесятые годы в Финляндии детей не баловали, а плачущего ребенка не считали нужным утешать, в местной педагогике царило мнение, что так человек станет сильным духом (с тем самым «сису»). Киннунен написала книгу «Сильные — в одиночестве, слабые — в объятиях», в которой анализирует эту финскую черту и шутит, что Финляндии нужна гуманитарная помощь, что надо научить финнов прикасаться друг к другу, а близких людей — обниматься. «Если людей держать побольше в объятиях, то они, пожалуй, меньше пьянствовали бы».

Правда, речь идет о людях, родившихся полвека назад, а следующее поколение финнов рассказывает уже другие истории: родители их обнимали и целовали, и самим им с детьми делать это гораздо легче.

Ну что я могу сказать? Финны, конечно, не южане (со знакомыми итальянцами и испанцами я обнимаюсь уже на второй встрече). Помню, как была шокирована одна подруга жены, которую я после нескольких лет знакомства как-то слишком искренне обнял при встрече. Но все же с родителями и детьми мои финские друзья очень даже обнимаются. Я привожу дочь-первоклассницу в школу и вижу, как рядом мама или папа целует своего ребенка, желая ему хорошего дня.