Я проснулась в холодном поту и посмотрела на мирно посапывающего рядом со мной Лешку. Почувствовав, что я уже не сплю, он тут же открыл глаза и притянул меня к себе.

– Доброе утро, солнце.

– Доброе утро.

– Как тебе спалось?

– На такой кровати плоховато. Мне даже кажется, что у меня на щеке эта проклятая железная сетка отпечаталась.

Лешка промолчал, и мы оба, почувствовав какую-то неловкость, начали одеваться. Увидев, что Лешка надевает дорогие трусы, я напомнила ему о том, что их нужно отдать, но он махнул рукой и сказал, что ничего страшного не случится, если он их еще один день поносит. Надев свои поношенные брюки и старенький пуловер, он подошел к зеркалу и стал приводить себя в порядок. Я собрала взятые напрокат вещи в большой пакет, поставила рядом с ним дорогой портфель и спросила:

– Тебе сегодня все это надо отдать?

– Сегодня.

– Может, тогда и трусы сразу отдашь. Надень свои старые.

– Да что ты прицепилась к моим трусам! Позволь, я с этим сам разберусь, – вспылил Лешка и пошел на кухню.

– Как знаешь. А я хотела как лучше.

Я тоже отправилась на кухню, разогрела солянку, и мы с Алексеем сели завтракать. Обстановка производила удручающее впечатление: давно не беленные стены, грибок на потолке, сохранившаяся с давних времен общепитовская посуда…

Лешка долго рассматривал солянку, принюхивался и наконец с осторожностью попробовал мою стряпню.

– Ешь, это очень вкусно, – обиженно сказала я.

– Я что-то не понял, что ты туда набросала? Я вижу там и колбасу, и рыбу, и мясо. Никогда не пробовал солянку из таких несовместимых продуктов.

– А ты попробуй. Это на первый взгляд кажется, что они не сочетаются, а на самом деле получается очень вкусно.

И все же Лешка оценил солянку по достоинству и, съев свою порцию, попросил добавки. Как только мы сели пить чай, Лешка взял меня за руку и посмотрел на меня проникновенным взглядом.

– Мне было хорошо с тобой. Спасибо.

– Мне тоже, – немного смутилась я.

– Не жалеешь, что переспала с другом?

– Нет, – я отрицательно покачала головой.

– А ты вообще никогда не жалеешь, что переспала с тем или иным мужчиной?

– А я никогда и ни о чем не жалею.

– А перед своим генеральным директором совесть не мучает?

– Нет.

– Странная ты. Значит, для тебя переспать с мужчиной – раз плюнуть.

– Леша, а почему меня должна совесть мучить? Мой любимый мужчина сказал мне о том, что, пока мы не живем вместе, любой из нас может вести себя, как ему вздумается. А вот когда мы поженимся, тогда другой разговор.

– Правильный у тебя мужчина. Мудрый, – скривился в усмешке Лешка. – На коротком поводке тебя держит. Хочет – оттолкнет, хочет – притянет, хочет – под конкурента подложит. Да никогда он на тебе не женится, потому что так мужики не любят!

– Леша, что ты сейчас от меня хочешь? – спросила я его виноватым голосом. – Он меня любит, но только по-своему. Да и какая тебе разница?

– А такая, что из-за тебя я вчера ушел со своего дня рождения. Сегодня ночью мы были близки, и нам хорошо было вместе. Неужели потрясающая близость и восхитительная ночь – это не повод для продолжения отношений?

– Я даже не знаю, – растерялась я еще больше. С чего ты сейчас бесишься?

– С того, что я свободен и ты свободна, и с того, что нам хорошо вместе.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Не уезжай в Москву. Оставайся у меня, – Лешка притянул меня к себе и заглянул мне в глаза.

– Где? Здесь? – На моем лице появился настоящий испуг. – Леша, ты это серьезно?

– Куда уж серьезнее, – взорвался Лешка. – Давай попробуем построить что-то вместе. Я уверен, что у нас все получится.

– И как мы будем здесь жить?

– Да обживемся потихоньку. Заработаем на хорошую кровать, а там, глядишь, и шкаф со столом купим. Ты уволишься из обеих фирм. Если хочешь, то можешь устроиться куда-нибудь на работу, только с одним условием, чтобы твоим начальником была женщина. Если не хочешь работать, то сиди дома, создавай уют.

– Здесь? Уют?? – Я не понимала, то ли Лешка говорит со мной серьезно, то ли он надо мной издевается. – Да разве в этой трущобе можно создать уют?

– А почему нет? – не соглашался со мной Лешка.

– Леша, у меня в Москве приличная квартира. Зачем нам с тобой жить в коммуналке?

– Вика, меня не интересует, что есть у тебя. Я никогда иждивенцем не был и не буду, – отрезал Лешка. – Я за счет женщины жить не хочу.

– Тем не менее ты здесь редко появляешься, а живешь у какой-то женщины, – заметила я.

– Вика, ты можешь вообще не работать, – не обратил внимания на мое замечание Алексей. – Родишь ребенка. Баба Люся будет тебе во всем помогать. Научит тебя вязать и вышивать. У нее это хорошо получается. Ты не думай, мы не будем затворниками. Мы будем ходить в кино, изредка посещать ресторанчики и кафе. Есть масса недорогих, но достаточно приличных кафе.

– Леша, я не хочу есть в недорогих забегаловках, – обреченно сказала я.

– Но пока я не могу тебя водить в дорогие рестораны. Я буду стараться заработать больше.

– Значит, это все, что ты можешь мне предложить?

– Пока – да. Но я тебе говорю, что это только пока. Если ты останешься со мной и согласишься стать матерью нашего будущего ребенка, то я буду из кожи лезть, чтобы сделать нашу жизнь насыщеннее и интереснее.

– Леша, я что-то не пойму. Ты делаешь мне предложение? – перебила я молодого человека.

– Я предлагаю тебе пожить в гражданском браке. Нужно посмотреть, сможем ли мы жить вместе, ведь совместная жизнь – это очень тяжелая штука. В ней нужно уметь уступать и идти на компромиссы. В общем, Вика, бросай к чертовой матери своих мужиков и будь со мной, – выпалил Лешка и покраснел.

– Леша, о чем мы сейчас говорим? Я же люблю другого человека. Понимаешь, люблю!

Лешка заметно побледнел и уточнил:

– Ты уверена, что ты его любишь?

– Очень.

– Ты любишь его за то, что он генеральный директор?

– Я люблю его за то, что он есть.

– Но ведь он-то тебя не любит.

– Откуда тебе знать?

– А кто тебе еще скажет правду, если не я? Даже если ты его любишь, то он-то тобой откровенно пользуется.

– Ну и пусть пользуется, – проговорила я с глазами, полными слез. – Пусть. Я-то его люблю.

– Значит, ты не хочешь начать строить семью со мной?

– Нет, – покачала я головой.

– Тогда то, что случилось сегодня ночью, мне просто приснилось? Почему мы были вместе? Потому, что ты не умеешь отказывать?

– Сама не знаю. Это было какое-то наваждение.

– Наваждение, говоришь?

– Наваждение, – вновь повторила я. – Лешка, ты мне очень симпатичен. Ты замечательный друг и вообще ты классный мужчина, но я люблю другого. Пойми меня правильно.

– Я никак тебя не пойму, Вика. Как можно, любя одного, ложиться в постель с другим?

– Я и сама себя не пойму.

В этот момент на кухню вошла баба Люся и, посмотрев на пирог, восхищенно развела руками:

– И кто ж это такой испек?

– Я, – не скромничая, ответила я.

– Ай да молодец! Ай да умница! Алексей, повезло тебе с девушкой.

– Да не мне повезло, а кому-то другому. Одному генеральному директору, – пробурчал себе под нос Лешка и ушел в комнату.

Я посмотрела на бабу Люсю растерянным взглядом и быстро проговорила:

– Вы на него внимания не обращайте, он не в себе. Баба Люся, я тут столько всего наготовила, а есть некому. Вы не стесняйтесь, ешьте и солянку, и пирог.

– Да я-то не стесняюсь, – чуть слышно произнесла баба Люся. – Я у себя дома. Чего мне стесняться? А вот ты зря парня доводишь. Лешка парень-то ой какой хороший, – принялась заступаться за своего соседа бабулька. – Сейчас таких парней еще поискать нужно. Он ведь из-за тебя к своей не пошел, а здесь ночевать остался, чтобы к тебе поближе быть.

– Да и пусть идет к своей, я-то здесь при чем? – недоумевала я, глядя на стоящую передо мной бабушку.

– Я вот тоже такая самонадеянная в молодости была, а когда тот, кого я всегда от себя отодвигала, на другой женился, локти кусала. Вот и осталась одна в старости.

– Я в старости одна не останусь.

– Не зарекайся, – махнула рукой бабулька. – Хорошими мужиками раскидываться нынче нельзя. Их и так мало осталось.

– А я и не раскидываюсь. Просто мы с Алексеем не пара.

– А этого ты знать не можешь. Это только время покажет.

Войдя в комнату, я с болью в сердце посмотрела на стоявшего у окна Лешку и, обняв его сзади, прижалась к его спине.

– Лешка, прости меня, пожалуйста.

– Это ты прости меня за мою слабость, – тут же ответил он. – Знаешь, у меня к тебе только одна просьба. Обещай, что ты ее исполнишь.

– Я даже не знаю… – замешкалась я. – Смотря какая просьба.

– Она несложная. Просто мы больше с тобой никогда не увидимся, и не ищи со мной встреч.

– Как, вообще никогда? – не ожидала я такого поворота событий.

– Никогда. Я так решил. И сюда не приезжай. Я здесь редко появляюсь.

– Ты в основном живешь у нее?

– У кого у нее? – не сразу понял меня Алексей.

– У своей настоящей.

– У нее.

– Знаешь, а мой начальник умер не своей смертью, – задумчиво произнесла я.

– Ты его убила?

– Не говори ерунды. Я-то здесь при чем? Представляешь, мне вчера позвонила Жанна…

– Какая еще Жанна?

– Сотрудница нашей фирмы. Мы с ней подружились. Так вот, она сообщила мне о смерти шефа и рассказала, что уже установлено, что он умер насильственной смертью. Его отравили сильнодействующим ядом, который вызывает остановку сердца. Получается, что прошлой ночью мы были не одни в квартире. Там еще кто-то находился.

Посмотрев на молчащего Лешку, я встала так, чтобы видеть его лицо, и спросила:

– Леша, ты меня слышишь?

– Слышу, – сказал Алексей, но было заметно, что он думает о чем-то своем.

– И что?

– Ничего.

– Тебе все это безразлично? – Признаться честно, я не ожидала такой реакции Алексея.

Я была уверена в том, что он не будет таким безучастным, а начнет вместе со мной анализировать, что же произошло той ночью. Но Алексей стоял с безразличным, скучающим видом, смотрел в окно и показывал, что ему нет до всей этой истории никакого дела. Еще вчера я хотела ему рассказать о шантаже, показать письмо и фотографии, посоветоваться, но после нашей с ним близости и утреннего разговора я подумала о том, что мой рассказ еще больше настроит его против меня.

– Вика, ну почему я должен вникать в твои дела? Ты бы посоветовалась по этой части со своим генеральным директором. Я уверен, что он бы обязательно тебе что-нибудь дельное подсказал. Обычно в эти вопросы вникает и уж тем более их решает близкий человек.

– Но ведь ты же мой близкий человек, – все больше и больше недоумевала я, чувствуя, насколько в дурацкое положение я попала.

– Я никогда не был близким тебе человеком, – отрезал Лешка. – Вернее, я хотел им стать, но ты меня отвергла.

– Ты мой друг. Разве мы больше не друзья?

– Нет.

– Ну почему?

– Потому что друзья не занимаются по ночам любовью.

– И что, это повод для того, чтобы расстаться?

– Конечно. С друзьями не спят, а если мы с тобой переспали, значит, мы уже не друзья.

– Я думала, мы сейчас вместе поедем ко мне домой, чтобы мне не было так страшно одной. Мне кажется, что если хорошенько покопаться, то в этой квартире можно найти множество тайн и загадок, – я все же пыталась заинтересовать Лешку. – Понимаешь, в этой квартире погиб один человек… Его отравили. Убийцу так и не нашли. Теперь погиб шеф «Ориона». Я не знаю, связаны ли эти события между собой, но я бы очень хотела докопаться до сути.

– Вика, ты что, русский язык не понимаешь? – перебил меня Алексей. – Я же сказал тебе, что мне это неинтересно.

– Как неинтересно?

– Вот так. Неинтересно, и все.

– Леша, я что-то не пойму, что случилось?

– Пусть приезжает твой генеральный директор из Москвы, копается вместе с тобой в этой квартире, открывает для себя множество тайн и загадок, а у меня своих дел по горло.

– И ты даже не проводишь меня до вокзала? Не посадишь на поезд?

– Нет, – категорично заявил Лешка. – Вика, как же избаловали-то тебя мужики. Один в Москве на поезд сажает, другой – в Питере. Это же уму непостижимо! Попроси об этом кого-нибудь другого, а я в этом мероприятии участия принимать не буду. У меня своих дел по горло. Извини. – При этом Лешка посмотрел на висящие на стене часы и сказал: – Мне на работу пора. Вика, было очень приятно с тобой познакомиться и хорошо провести время. Ты очень интересная, красивая и доступная девушка. И вообще с меня взятки гладки. Я вчера слишком пьяный был. День рождения – уважительная причина. Так что можно сказать, что у нас с тобой все вчера по пьяной лавочке произошло. Ладно, молодые, горячие, расслабились немного. С кем не бывает. Спасибо тебе за все.

– Сволочь. – Не удержавшись, я отвесила Лешке пощечину и отправилась в коридор.

Лешка пошел следом за мной и, надев дорогие ботинки, вышел вместе со мной из квартиры.

– Ты зачем чужие ботинки надел? – принялась возмущаться я. – Тебе же сегодня нужно вещи отдать. Что-то не очень к твоему одеянию подходят такие ботинки.

– Я сам разберусь, – пробурчал Лешка и принялся спускаться по лестнице. – Сегодня заеду и за вещами, и за портфелем.

– Или ты опять решил произвести впечатление на свою девушку?

– Представь себе, решил.

– Тогда разденься и останься в навороченных трусах и ботинках. Она это оценит.

У подъезда Лешка взял меня за руку и дружески поцеловал в лоб.

– Ну все, прощай.

При этом он достал свой недешевый мобильный телефон, вытащил из него сим-карту и выкинул ее в ближайшую мусорную корзину.

– Зачем ты это делаешь? – опешила я.

– Затем, чтобы у нас с тобой больше не было точек соприкосновения.

– А если мне понадобится тебе позвонить? – с болью в голосе спросила я.

– Считай, что меня никогда не было в твоей жизни и звонить некуда.

– А ты жестокий!

– Ты тоже.

– А мобильный телефон-то у тебя последней модели. Тоже одолжил?

– Выгодно иметь обеспеченных друзей, которые с радостью дадут попользоваться даже трусами, – рассмеялся Алексей.

– Значит, тебе совершенно безразлично, что будет со мной дальше?

– Вика, о тебе есть кому позаботиться. Ну все, будь здорова. Я тебе не говорю «до свидания», а говорю «прощай». Звонить мне не стоит: ты же видела, что я карту выкинул. Приезжать сюда тоже не стоит. Я здесь почти не бываю. И вообще, я скоро женюсь! У меня свадьба не за горами. Так что пожелай мне счастливой семейной жизни и кучу очаровательных малышей!

– Счастливой тебе семейной жизни. Видишь, какое впечатление ты произвел своим гардеробом, взятым напрокат, на свою девушку, что она даже согласилась выйти за тебя замуж, – с горечью произнесла я и посмотрела, как Лешка надел свои солнцезащитные очки, остановил такси и уехал прочь… Прочь из моей жизни…

Я долго смотрела ему вслед, пока такси не превратилось в маленькую черную точку и не исчезло вообще. На улице поднялся сильный ветер. Я поежилась и ощутила, что замерзла. А еще я почувствовала, как леденящий холод пронзил мое сердце.