В течение по меньшей мере двух недель со времени матча, закончившегося не в пользу слизеринцев, напряжение понемногу спадало. После нескольких столкновений в коридорах, закончившихся транспортировкой пострадавших в больничное крыло, и выволочек от деканов обоих факультетов (особенно когда пару рэйвенкловцев по ошибке превратили в желтых сусликов), все более или менее улеглось. Локхарта из команды, конечно же, вышибли. И не только из команды: Северус ухмыльнулся, вспоминая, как три ночи подряд он безуспешно пытался проникнуть в свою комнату, которую Розье и Уилкс запечатали заклятьем. Локхарту пришлось спать в гостиной, он не делал домашнюю работу и несколько пал духом. Кроме того, засыпая каждый вечер на диване, утром он просыпался почему‑то на полу — оттого, что кто‑нибудь о него спотыкался.

Однажды в среду в конце урока защиты от темных искусств, когда даже Миранда Сильверстоун без всяких проблем отразила заклинание Лэнса, Северусу пришла в голову мысль как‑нибудь заколдовать метлу Поттера, чтобы тот проиграл следующий матч. Он уставился в окно. Идея, конечно, была очень соблазнительная, но, поразмыслив, Северус от нее отказался. Во–первых, метлы, как и весь спортивный инвентарь, тщательно проверялись. Во–вторых, вряд ли это останется безнаказанным.

Из размышлений его вывел голос Лэнса, произнесший его фамилию. Северус вздрогнул и повернулся к преподавателю.

— Я говорю, мистер Снейп, — мягким тоном повторил Лэнс, — что на моих уроках не следует отвлекаться. Приходите отбывать наказание… так, когда я буду свободен от гриффиндорцев?.. скажем, сегодня в семь часов вечера.

Северус возмущенно и с обидой посмотрел на профессора. Это нечестно, он ведь давно уже это умеет! Никуда он не пойдет! Самым ужасным было то, что гриффиндорцы тут же стали перешептываться и смотреть на него с издевкой, явно обрадовавшись новости. Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю повернулись друг к другу и о чем‑то яростно заспорили. Нет, он все объяснит Лэнсу, тот должен понять… да он и не сделал ничего ужасного, просто посмотрел в окно!

— Явка строго обязательна, мистер Снейп, — отрезал Лэнс, будто прочтя его мысли. Некоторые ученики захихикали, но сразу же осеклись, когда Лэнс молниеносно развернулся к ним.

— Урок окончен, освобождайте кабинет!

Северус вылетел в коридор, не удостоив Лэнса взглядом. Он все еще был сильно обижен, как будто профессор его предал.

Защита была в этот день последней. Северус задумался, где бы ему провести несколько часов, оставшихся до наказания. Почему‑то в библиотеку ему идти не хотелось, да и мысли о гостиной его не прельщали. И Северус пошел по направлению к Астрономической башне, где они были только сегодня ночью. Он и не помнил, когда в последний раз был там днем…

Выйдя на открытую площадку башни, он закутался поплотнее в мантию: наверху дул довольно сильный ветер. Перед ним расстилались окрестности замка, на которые он редко когда обращал внимание. Северус облокотился на край стены и посмотрел вдаль. Сумрачное небо отражалось в озере, Запретный лес тянулся до горизонта, с запада надвигалась большая туча. Ветер трепал его волосы, бил по лицу, рвал мантию, но Северус не уходил. Он чувствовал себя здесь единственным человеком во вселенной. И он оставался на площадке до тех пор, пока туча не приблизилась вплотную к Хогвартсу и первые капли дождя не упали ему на лицо.

***

Северус шел по коридору на третьем этаже к кабинету Лэнса. Он продрог до мозга костей и мечтал только о том, чтобы выпить чего‑нибудь горячего. Было без десяти семь, когда он постучал в дверь кабинета. Конечно, лучше было бы опоздать в знак протеста, но Северус хотел покончить с этим как можно скорее.

— Войдите, — послышался голос Лэнса.

Северус вошел, мрачно посмотрел на профессора, закрыл за собой дверь и скрестил руки на груди.

— Садитесь, мистер Снейп, и не смотрите на меня так, пожалуйста, — улыбнулся Лэнс. — Я не собирался назначать вам наказание, у меня были другие причины вызвать вас сюда. Не бойтесь.

Северус удивился было, но, уязвленный последней фразой, негодующе воскликнул:

— Я и не боюсь!

— А почему же тогда вы так дрожите? — поинтересовался Лэнс.

— Не думайте, не из‑за вас! — дерзко выкрикнул разозлившийся Северус. — Я просто замерз на открытом воздухе!

Лэнс посмотрел в окно, за которым уже бушевал ливень, перевел взгляд на Северуса и совсем другим тоном сказал:

— По–моему, чашка горячего чая вам сейчас не помешает, мистер Снейп.

На некоторое мгновение Северус потерял дар речи. Нет, никто из преподавателей его еще так не удивлял! Когда Лэнс уже разливал чай, Северус вспомнил кое‑что и сказал:

— Вы… не собирались назначать мне наказание, сэр? Зачем же вы тогда меня позвали?

— Берите чай, мистер Снейп. Зачем я вас позвал? Ну, на это у меня было целых две причины, — улыбнулся Лэнс. Северус продолжал смотреть на него недоуменно, и Лэнс пояснил: — Одна из них — это ваши «приятели» с Гриффиндора, которые собирались устроить каверзу сегодня вечером. Теперь она, конечно, не состоится. Думаю, Поттер сочтет, что без вашего участия проводить ее нет никакого смысла.

— Откуда вы узнали об этом, сэр? — вспыхнув, спросил Северус и сделал последний глоток из чашки. Тепло разливалось по его жилам, дрожь унялась.

— Скажите, мистер Снейп, вы слышали когда‑нибудь о таких вещах, как окклюменция и легилименция? — вопросом на вопрос ответил Лэнс.

Северус задумался.

— Я читал про какого‑то волшебника, что он хорошо владел легилименцией, но что это такое, в той книге не было написано, — сказал он.

— Неудивительно, вряд ли это будет в школьной библиотеке, — пробормотал Лэнс. Северус подумал, что это как раз ни о чем не говорит. По собственному опыту он знал, что в библиотеке можно было обнаружить вещи, вовсе не предназначенные для школьников. Разумеется, в Запретной секции.

Лэнс прикрыл глаза, будто подбирая слова, и сказал:

— Легилименция — это довольно малоизвестная область магии, посвященная извлечению образов, чувств и воспоминаний из ума других людей.

— Это что, чтение мыслей? — заинтересованно спросил Северус.

— Ну, «чтение мыслей» — слишком поверхностная формулировка, но в целом смысл ухвачен верно, — подтвердил профессор.

— Так Поттер, значит, думал об этом, и вы… — начал Северус, но тут же осекся, сраженный ужасной догадкой. Лэнс может читать мысли! Значит ли это, что все, о чем он сейчас думает, лежит перед профессором как на ладони? Северус поежился, моментально ощутив себя голым и беззащитным, и внутренне ощетинился.

— Чтобы догадаться, о чем вы думаете сейчас, не требуется никакая легилименция, — неожиданно сказал Лэнс. — Успокойтесь, мистер Снейп. Вы наверняка представили, что я могу читать мысли человека, как раскрытую книгу? На самом деле все гораздо сложнее. Без использования волшебной палочки я могу уловить только очень яркие образы и мысли.

Северус недоверчиво посмотрел на профессора.

— Вы понимаете теперь, почему эта область магии не очень известна? — продолжил Лэнс. — Как только люди узнают, что имеют дело с мастером легилименции, они реагируют… ну, примерно как вы. Поэтому обычно эти способности не афишируются…

Это Северусу было понятно. У него уже был богатый опыт по части некоторого сокрытия своих способностей от других.

— И какие же мысли вы смогли прочитать у меня, сэр? — хмуро спросил он.

— Возможно, вы мне не поверите, но — самые обыкновенные! — воскликнул Лэнс. — Те, о которых мог бы догадаться любой хоть сколько‑то проницательный человек, не более того! Я никогда не встречал раньше человека со столь сильными способностями к окклюменции!

— Окклюменция — это нечто противоположное легилименции? — уточнил Северус, пытаясь более или менее собраться с мыслями. Все‑таки когда тебе говорят о твоих необычайных способностях в чем‑то, о чем ты раньше никогда не слышал, чувствуешь себя несколько странно.

— Можно и так сказать, — задумчиво протянул Лэнс. — Это защита своего ума от постороннего магического вмешательства. Во время своего знакомства с классом я смог уловить некоторые образы и обрывки мыслей у всех… за исключением вас. — Он усмехнулся. — Правда, у Петтигрю я тоже не смог ничего прочесть, но у меня сильное подозрение, что дело не в его способностях, а попросту в отсутствии каких‑либо мыслей…

— Сэр, — вдруг сказал Северус, — если вы не афишируете свои способности, то почему тогда рассказали об этом мне?

— Дело в том, — с серьезным видом ответил Лэнс, — что я сравниваю себя с вами, и сравнения выходят не в мою пользу. Вы делитесь со мной глобальными идеями, а я вас ничем удивить не могу — ну как тут не пожертвовать конспирацией?

Ошарашенный Северус подумал, что профессор глубоко ошибается насчет своей неспособности его удивить.

— А если серьезно, — продолжил Лэнс, — то это и возвращает нас ко второй причине, по которой я вас позвал сюда. Что вы скажете, мистер Снейп, если я предложу вам заниматься дополнительно окклюменцией и легилименцией?

Вспомнив свои подсчеты за первым ужином в Хогвартсе, Северус осторожно спросил:

— А у вас достаточно свободного времени для этого, сэр?

Лэнс поморщился и сказал:

— Свободного времени всегда недостаточно, так что немного больше, немного меньше — неважно, не в этом суть. Главное — вы согласны?

Северус представил себе, что он в совершенстве овладел легилименцией и может в любой момент читать мысли окружающих, узнавать их планы, выявлять ложь… Перспектива была довольно заманчивой. Но тем не менее что‑то внутри него ощущало беспокойство, мешая принять предложение профессора. Он словно упустил какую‑то незначительную деталь, но она не вписывалась в общую картину. Поразмыслив несколько секунд и так ни до чего и не додумавшись, Северус кивнул в знак согласия.

— Utmärkt! — обрадовался Лэнс. — Что ж, думаю, сегодня начинать занятие уже поздно, так что… может быть, в пятницу? Если не ошибаюсь, у вас этот день загружен несколько меньше, чем остальные?

— Да, сэр, — подтвердил Северус. — Давайте в пятницу. У меня занятия до обеда.

— Тогда приходите в мой кабинет после обеда, — сказал Лэнс. — Договорились? Отлично! Можете считать, что ваше наказание закончилось. — Он ухмыльнулся. — Да, кстати, я не возражаю, если вы отвлекаетесь после того, как выполнили мое задание… но только именно после того! Вы меня поняли?

Несколько смутившись, Северус кивнул. Он уже предвкушал следующую встречу с профессором и уроки, обещающие быть очень интересными. На секунду у него промелькнула испугавшая его мысль: «А вдруг у меня ничего не получится?» — «Да нет, не может этого быть!»

…Через несколько часов, уже забравшись в постель и до подбородка натянув одеяло, Северус понял, что именно не давало ему покоя при принятии решения. Зачем это нужно профессору Лэнсу? Вряд ли директор будет платить ему за дополнительные часы… Впрочем, какая разница!

***

И вот прошел четверг, не принесший никаких интересных для Северуса событий, и наступила долгожданная пятница.

Северус нервничал перед первым занятием с профессором Лэнсом так, как иные студенты перед экзаменами. Лэнс уже многого от него ожидает, и будет просто ужасно, если эти ожидания не оправдаются. А вдруг на самом деле его способности не так уж и велики? Вдруг он не сумеет их развить? С другой стороны, было так интересно, что же ему предстоит — Северус не мог представить, как вообще будут проходить их занятия. Он был охвачен каким‑то нервным возбуждением, и это не могло не сказываться на его внимательности.

— Не витайте в облаках, мистер Снейп! — строго обратился к нему Кеттлберн на занятии по уходу за магическими животными. — Они кусаются!

Облака кусаются? Нет, разумеется, Кеттлберн не это имел в виду… Вздрогнув, Северус попытался сосредоточить внимание на уроке, но вскоре его мысли опять вернулись к тому, что предстояло ему после обеда. Даже Поттер не мог отвлечь его, хотя обычно редко какой урок у Кеттлберна проходил без ущерба для нервной системы Северуса. Животные и гриффиндорцы сразу — это было слишком.

Хоть и медленно, время все же доползло до обеда. Северус одним из первых вошел в Большой зал и метнул взгляд в сторону преподавательского стола. Профессор Лэнс уже сидел на своем месте, разговаривая с профессором Вектор. Северус принялся за обед, время от времени украдкой поглядывая в их сторону.

«Интересно, что это он ей говорит? — подумал Северус с любопытством. — Жалко, нельзя подслушать…» Тут он испугался, вспомнив, что скоро Лэнс, может быть, прочтет его мысли и узнает об этом. У него до сих пор не сформировалось четкое отношение к этой способности профессора: она вызывала у него как уважение, так и страх.

Однокурсники Северуса болтали о всякой всячине, радуясь окончанию учебной недели и предстоящему походу в Хогсмид, первому в этом году. Миранда о чем‑то препиралась с Долишем — Северус не вникал в их разговор. Съев примерно половину порции, он почувствовал, что больше не в состоянии проглотить ни кусочка, и со вздохом отложил вилку. Хорошо, что здесь не было его матери, которая всегда следила, чтобы он все доедал. В такие моменты Северус думал о еде просто с отвращением.

Ну почему Лэнс до сих пор не закончил обедать? Не может же он, Северус, прийти на занятие раньше преподавателя! Нужно дождаться, пока Лэнс выйдет из Большого зала, подождать минуты две и только потом идти следом. Не посвящать же однокурсников в свои дела!

Наконец, через бесконечные пять минут, профессор покинул Большой зал.

***

— Итак, мы приступаем к изучению окклюменции…

— Простите, сэр, а может быть, начнем с легилименции? — несмело спросил Северус.

Они сидели друг напротив друга за письменным столом Лэнса. Кабинет казался Северусу как никогда умиротворяющим, хотя в обстановке вроде ничего и не изменилось: тот же стол из полированного светлого дерева, тот же стул с высокой спинкой, то же высокое и узкое окно с частым свинцовым переплетом. Тем не менее, Северус чувствовал доброжелательное отношение профессора, поэтому и решился вставить слово.

Услышав вопрос Северуса, Лэнс усмехнулся, в глазах его блеснули искорки.

— Что, мистер Снейп, вам не терпится как следует порыться в мыслях у Поттера с приятелями? Вы думаете, что окклюменция может и подождать? А я‑то думал, вы запомнили, что я ответил мисс Эванс, когда она пыталась вносить коррективы в план моего преподавания!

— Это было здорово, сэр! — выпалил Северус. — Она такая выскочка! А насчет легилименции… Простите, пожалуйста, я вовсе не думаю, что…

— Ладно, не берите в голову, — прервал его извинения Лэнс, слегка взмахнув рукой. — Ваше нетерпение, в общем, понятно. Просто я считаю окклюменцию более важной наукой… — Северус посмотрел на преподавателя с некоторым недоумением, и Лэнс пояснил: — Легилименция — это не ключ ко всем проблемам, мистер Снейп. Кроме того, довольно опасно для начинающего погружаться в чужой рассудок. Можно узнать много неприятного и еще больше бесполезного. Люди не всегда властны над своими мыслями, и часто они никогда не будут делать того, о чем думают. Например, «Убить его мало!» — кто так не думал хотя бы однажды?

Профессор улыбнулся, а Северус смутился, вспомнив, сколько раз он ловил себя на подобной мысли в отношении Поттера и его компании. Лэнс тем временем продолжал:

— Трудно при недостатке опыта отличать мысли, продиктованные эмоциями, от тех, что действительно могут повлечь за собой что‑либо. Поэтому защита собственного разума и является более важной задачей. Не ставьте перед собой задачу выиграть — лучше сосредоточьтесь на том, чтобы не проиграть.

При этих словах Северус отвел свой взгляд от пола и посмотрел на профессора, решив удвоить свое внимание, если это возможно. Конечно, он по–прежнему изнывал от нетерпения научиться поскорей легилименции, но не мог не прислушаться к доводам Лэнса. Северус сосредоточенно кивнул в знак того, что готов слушать.

— Разум и эмоции человека, образно говоря, имеют какую‑то форму, как и тело, — начал объяснение Лэнс, сцепив свои пальцы. — Человек, переполненный эмоциями, сравним с телом неправильной формы с огромным количеством выступов и впадин на поверхности. Поверхность этого тела — это… как бы сказать… точки соприкосновения внутреннего мира человека с окружающей его реальностью. К примеру, есть мой кабинет, — Лэнс обвел рукой вокруг, словно приглашая Северуса оценить обстановку, — есть мое восприятие этого кабинета и есть мои мысли по поводу этого кабинета, основанные уже на восприятии. Первое — это реальность, последнее — мой внутренний мир, ну а восприятие как раз и есть та самая поверхность. Это понятно?

— Да, — подтвердил Северус.

— Прекрасно, — профессор поднялся из‑за стола. Красноватые лучи солнца, проходя через слюдяное окно, окрашивали его мантию в какой‑то ирреальный оттенок.

Лэнс вышел на середину комнаты и принялся мерить шагами каменные плиты пола.

— Чем более неправильной является форма нашего разума, — пояснял он, — тем легче пробить защиту. Стало быть, в идеальном случае наш разум не должен быть замутнен посторонними эмоциями, то есть, продолжая аналогию, форма разума должна быть шарообразной. Нетрудно видеть, что из всех предметов, сделанных из одного и того же материала, сложнее всего повредить именно шар. Но само по себе отрешение от эмоций является довольно сложной задачей. Защиту абсолютно спокойного человека пробить практически невозможно, но вот добиться этого спокойствия…

— Сэр, — в замешательстве перебил его Северус, пытаясь уследить за ним взглядом, — вы говорили, что у меня есть способности к окклюменции… Но мне трудно добиться спокойствия! Честно говоря, меня очень часто обуревают эмоции, хотя лучше бы их не было!

— Что вы, мистер Снейп, — мягко возразил Лэнс. — Человек без эмоций — это уже не человек. Просто нужно научиться контролировать свои чувства… — он вздохнул. — Ладно, думаю, разговоров достаточно. Давайте приступим к практической части.

— А… что я должен делать? — нерешительно спросил Северус.

— Прежде всего расслабьтесь. Так, вроде уже лучше… Успокойтесь и постарайтесь отрешиться от всех эмоций. Det blir bra. Теперь я попробую пробить вашу защиту…

Северус изо всех сил пытался успокоиться, но полного успеха так и не добился. На дне сознания все еще мелькали разные тревожные мысли, которые только усилились при виде профессора Лэнса, доставшего палочку.

— Легилименс! — взмахнул палочкой Лэнс.

Все вокруг потеряло четкость, словно по комнате расползся странный туман. Нет, не туман… Дым. Горький дым над городом. Черное небо, на фоне которого четко выделяются заводские трубы. Темная вода.

…Два маленьких мальчика стояли на старом мосту через затхлое, затянутое тиной озеро. Один был повыше, черненький, худой. Другой, ростом первому по плечо, — светловолосый, пухленький, с огромными голубыми глазами. Он осторожно теребил первого за край курточки и испуганно шептал: «Пойдем, Се–е–еверус. Здесь… страшно… И дождь скоро пойдет. Мама поругает… Пойдем…»

Но Северус не отвечал. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль. Наконец он с раздражением бросил младшему:

— Перестань. Ты как маленький. Не видишь, как это красиво?

И он зачарованно посмотрел на грозовые тучи. Первая дальняя вспышка молнии отразилась в блеснувших глазах. Он глубоко вдохнул, пытаясь полнее ощутить аромат приближающейся стихии. На его лице мелькнула удовлетворенная, но пугающая улыбка. Настолько пугающая, что мальчик отпустил край его курточки и отступил на пару шагов. Наверное, он наступил на прогнившие доски — в ту же секунду настил моста под ним провалился, и мальчик рухнул в черную воду. Все произошло так быстро, что он не успел даже закричать — толща сомкнулась над ним.

— НЕТ!!!

Северус продолжал кричать даже тогда, когда понял, что Лэнс уже несколько секунд бьет его по щекам, стараясь привести в чувство.

— Нет, нет, нет!!!

— Северус, успокойтесь, все хорошо! — Это прозвучало донельзя глупо, что, очевидно, профессор понял и сам. Но он продолжал трясти Северуса за плечо, а потом бросился к шкафчику, открыл дверцу, выхватил какую‑то бутылочку. Выдернув пробку, он протянул бутылочку лежащему на каменном полу Северусу и сказал:

— Выпейте это, пожалуйста.

Северус словно его не слышал. Тогда Лэнс попытался немного приподнять его и влить зелье в полуоткрытый рот, но Северус резким движением выбил бутылку и оттолкнул профессора.

— Не смейте меня трогать! — прошипел он.

— Мистер Снейп, но вам нужна помощь… — начал Лэнс.

— Не нужна! — отрезал Северус, поднимаясь с пола и отряхивая мантию. Он чувствовал себя просто ужасно. А сейчас еще и Лэнс скажет что‑нибудь вроде: «Простите, мистер Снейп, я переоценил ваши способности к окклюменции»!

— Простите, мистер Снейп, я…

Северус метнул на профессора такой бешеный взгляд, что тот осекся и значительно тише закончил:

— …не хотел, чтобы так получилось…

Северус ничего на это не ответил и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью на прощанье. Он до сих пор не мог прийти в себя после такого неожиданного погружения в воспоминание, которое он изо всех сил пытался стереть из памяти. А какое оно было яркое… словно он вернулся в свои семь лет. Северус шагал по коридору, постепенно успокаиваясь, и мысли его от гибели Энтони плавно перешли в другое русло.

У него ничего не получилось. Более того, он сдался после первой же попытки, фактически расписавшись в своем полном бессилии.

«Я никогда не встречал раньше человека со столь сильными способностями к окклюменции!»

Лицо профессора Лэнса возникло перед его внутренним взором так внезапно, что Северус даже немного сбился с шага. И что же теперь Лэнс думает про него? Что думал бы сам Северус на его месте? Ужас. Мало того, что у него ничего не получилось — все‑таки в первый раз, — он еще и вел себя так отвратительно… Лэнс‑то ни в чем не виноват…

Северус остановился, развернулся на каблуках и почти бегом кинулся обратно, не обращая внимания ни на возмущенные взгляды и реплики портретов, не привыкших, чтобы по коридорам кто‑то бегал с такой скоростью, ни на Пивза, который попытался опрокинуть на него пузырек с чернилами, но промахнулся. Перед дверью кабинета Лэнса он помедлил, собрался с духом и, постучав, вошел.

— Это вы, мистер Снейп? — Лэнс быстро встал из‑за стола, на лице его, как показалось Северусу, мелькнуло облегчение. — В чем дело?

Северус набрал в легкие побольше воздуха и, нахмурившись, произнес:

— Простите меня, профессор. Я был немного не в себе… Пожалуйста, давайте продолжим занятие.

Лэнс подошел к нему ближе.

— Я рад, что вы уже успокоились. Я тоже должен попросить у вас прощения, — вздохнул он, — видимо, я слишком сильно пробил защиту… Я не предупредил вас, что именно воспоминания, которые мы пытаемся забыть — как правило, неприятные или страшные — легче всего извлечь с помощью легилименции, потому что мы отдаем им очень много энергии…

Северус перевел дух. Похоже, его извинения приняты.

— Значит, мы продолжим? — решил удостовериться он.

— Ваше упорство достойно восхищения, — улыбнулся Лэнс. — Поверьте, я бы с удовольствием продолжил бы сейчас занятие, но, боюсь, мы вряд ли чего‑нибудь добьемся. Вы волнуетесь и, скорее всего, не сможете очистить сознание от посторонних мыслей.

— Я постараюсь! — воскликнул Северус и сам удивился, с чего это вдруг он ведет себя так, словно изучать окклюменцию ему жизненно необходимо.

— Знаете что? — сказал Лэнс. — Давайте вы в течение недели потренируетесь очищать сознание, а в следующую пятницу мы и посмотрим, что получится! Это будет ваше домашнее задание. Verstehen?

— На хаффлпаффца я вроде не похож, — ухмыльнулся Северус.

— Да уж, не похож, — согласился Лэнс. — Хотя, конечно, мы не должны забывать о том, что каждый факультет хорош по–своему, — улыбнулся профессор, слегка наклонив голову. — Итак, жду вас в следующую пятницу.

Северус понимающе кивнул — а что ему еще оставалось делать? Жаль, что придется ждать целую неделю, но, с другой стороны, теперь ему есть чем заняться на выходных. Покинув кабинет профессора Лэнса, Северус подумал о предстоящих тренировках. Нет уж, в следующий раз все должно пройти успешно, не будь он Северус Снейп!