Драма в двух актах с двумя аншлагами

Действующие лица:

ВИКТОР, обыкновенный мужчина 27–30 лет.

НАТАЛИ, женщина-андроид 23–27 лет, сухощавая темноволосая красавица итальянского типа, с модельно-рекламной внешностью.

АВТОР, исполняющий трагические куплеты, они же блюзовые телеги. Похож на драматурга.

Вступление

Исполняется в темноте

Гаснет свет, и на сцене появляется Виктор

Крепостной театр теней, немой кинотеатр полусвета

На Викторе реквизит, будто купленный на avito

Но Виктор играет так живо, так глубоко, как будто бы это

Кому-нибудь видно в темном театре на пятьдесят мест

Но все делают вид, как будто бы всем все видно

– Они совсем ослепли или есть надежда?

– Пройдет время, и будет видно; а пока они будто курицы в час между

Волком и собакой. Падают со своего насеста

Они тщательно таращатся в темноту, не смыкают вежды

Снова в одну приблюзованную телегу впрягаются вежды, что прикрывают очи

Снова в одной телеге появляются длани, стыдливо ложащиеся на перси, крест-накрест на голые плечи

Я бы хотел оказаться с ней в одной темноте, где ничего не страшно, но тесно очень

Как в этом подвальчике, где Виктор талантливо меня чем-то со сцены лечит

Виктор заканчивает первый акт, слегка преждевременно, но это замысел режиссера

Все равно ведь не видно театра, сцены, теней крепостных, трех сестер, кукол, а главное, самого актера

Он рассказывает мне обо мне, как я так же стою в ванной в темноте и боюсь зажечь свет

И на мне в это время лишь тонкий слой ее испарений и выделений надет

Сгущенный запах женственности и чистоты

И наши места в постели пусты.

Тайный зритель, главный автор, смотрит на меня из темноты как на одно

Из своих причудливых произведений. Однажды он включит свет, а пока темно.

Я иду поздно ночью из театра по одетой во тьму Москве

В наушниках выгибается, извивается от вдохновения группа «Обе две»

Я сейчас приду домой и включу весь какой только можно свет; вот я и раздет

Дальше не знаю что; может быть, лягу в ванну и…; хотя нет

Вы вышли из ванной и изменили свою фотографию профиля; затем

Вы изменили ей с ее же собственной фотографией

Все это говорится лишь с тем,

Чтобы когда-нибудь стать шуточной эпитафией

Тем, кто из театра один в темноте идет, то есть – живет.

Я не против шуточных эпитафий, только включите скорее свет и начните акт

Она просыпается, переворачивается на живот, встает

После тьмы будет свет, после акта антракт

Виктор уходит со сцены, и зажигается свет; он обнаруживает, что весь спектакль был не одет

Он возвращается на поклоны, зная, что его нагота в темноте все равно была не заметна

Он обнаруживает, что в зале давно никого нет

Однако в зале тем не менее раздаются жидкие аплодисменты

Первый акт

Сцена первая

Задник сцены обклеен объявлениями о съеме и сдаче жилья, крупно, «капслоком» типичные фразы из них – «СТРОГО СЛАВЯНЕ», «БЕЗ ДЕТЕЙ И ЖИВОТНЫХ», «МОЛОДАЯ СЕМЬЯ НА ДЛИТЕЛЬНЫЙ СРОК», «СВОЕВРЕМЕННУЮ ОПЛАТУ И ЧИСТОТУ ГАРАНТИРУЕМ». Слева на сцене стоит большая двуспальная кровать, покрытая черным атласным покрывалом. Виктор произносит свой монолог, сидя на спинке кровати.

ВИКТОР. Я так и не смог купить квартиру, поэтому купил себе спальню. Я столько раз представлял «свой угол», что он для меня навсегда стал буквальным притоном, конкретным понятием. Усилием мечты я загнал себя туда: за картонной перегородкой, за шторкой, у печки, под лавкой, на сундуке, рядом с мышеловками; посмотрим варианты подешевле: можно в чулане (нашел на «Циане»), на ларе с мукой, на бочке с капустой, а можно вообще на улице, под крылечком, у будки с собакой – зато воздух у нас хороший, – и еще дальше, за самый МКАД, мрак, ад, за край возможной человеческой бесприютности: замерзающий бомж в картонных латах из-под холодильника, совсем задубелый морг – отопление у нас барахлит, так потому и сдаем задаром – и в самый конец, в могилу, хлюпающую осенней кирпичной глиной, в которую все вернемся, потому что оттуда и вышли. Много ли человеку земли нужно. Метр на два, зато свое.

Но я не умирал, я жил, работал и зарабатывал и наконец решился на оригинальный аналог греха, к которому прибегают другие усталые, потерявшиеся, в темноте на ощупь не узнающие собственное лицо мужчины, которые идут к ненастоящим, латексным, нарисованным в глянцевых каталогах женщинам. Они уже не могут жениться, потому что окончательно вросли в свой прокуренный, пропитый и проигранный уют квартир, доставшихся им в результате чудесных гальванических упражнений умирающей бабушки и прекратившегося государства. Я решил зажмуриться еще лет на пять, не подписывать пораженческих договоров о пожизненных ипотечных контрибуциях и купить себе пока что спальню. Не комнату. Просто спальню.

И вот я купил самую прекрасную на свете Итальянскую Спальню. Большой мебельный магазин, в котором я ее купил, был похож на трудолюбиво, беззаботно и бесконтрольно отреставрированный отечественными гастарбайтерами Дворец дожей в Венеции. Меня пленили эти завитые в окаменевшее пирожное столбики и ножки кроватей, позолота, как на воротах в храме Христа Спасителя, львиноподобные и гривообразные изголовья, на которых, не стыдясь, вполне можно умирать настоящему дожу, белые настольные лампы, светящиеся изнутри оттенком, который может дать только мутно-розовый профиль взволнованной девственницы на самом торжественном августовском закате – именно у такой лампы ей пристало сидеть в пеньюаре, составляя самые нежные письма о верности на самом белом, изящном, тонком «Макбуке». Короче, я решил, что беру.

Озвученная цена, однако, сразу же заставила меня подумать о том, что за эти деньги к спальному гарнитуру должно прилагаться что-то действительно бесценное, то есть не имеющее цены, например живой человек. Когда я, провинциал из нищего детства, думал о ценах на настоящую отдельную квартиру, то любил представлять, что за такую плату прилагается нечто вроде бессмертия или невидимости. Не-дви-жи-мо-сти, ударение пусть каждый ставит, как захочет. Но деньги все-таки были, и я купил спальню.

Дело было ранней весной. Как раз выкрасили подъезд, и курьеры, заносившие кровать, с угла которой сползла защитная пленка, немного запачкали ее первозданный мутно-розовый эпителий серой жэковской краской. Потом никак не получалось открыть ту вторую створку в грузовом лифте, что предназначена как раз для перевозки крупногабаритной мебели. Она всегда с таким трудом открывается, и никто не знает, зачем створка вообще нужна. Поцарапали пирожный столбик, что-то хрустнуло, как протез на параде, однако больше неприятностей не случилось, и вскоре спальня начала размещаться в единственной комнате моей съемной квартиры, которая раньше бывала гостиной и кабинетом, столовой и кухней, и всегда – спальней, периодически становившейся гостиничным номером. Но теперь ей предстояло быть только спальней, все остальные потребности и отправления, пожалуйста, не здесь. Комнату я вымерил и заранее освободил, мебельный комплект подбирал долго, поэтому через несколько часов все стало на свои места, рабочие ушли, и я остался в своей спальне. Мечта сбылась, делать мне теперь нечего.

Падает на кровать и засыпает. Свет гаснет.

Через минуту свет загорается, Виктор просыпается, поворачивается на бок и, вскрикнув, вскакивает. На кровати рядом с ним, опершись на локоть и согнув одну ногу, как в «элитарной», отталкивающей рекламе, лежит темноволосая девушка в черной ночной рубашке, с резкими скулами, дистрофическими ключицами и боксерским, неженственным животом. Она лежит неподвижно, исподлобья глядя куда-то поверх Виктора.

ВИКТОР. Ты кто?

НАТАЛИ (угрюмо). Натали.

ВИКТОР. Имбрулья?..

НАТАЛИ. Какая еще имбрулья. Спать давай.

Отворачивается к стене, засыпает в «рекламной» изящной позе. Виктор лежит около минуты, затем осторожно касается ее плеча, отдергивает руку, словно обжегшись. Затем берет подушку, встает с кровати, ложится спать на полу. Свет гаснет.

Сцена вторая

Просыпаются. Натали так же неподвижна в своей «рекламной» позе. Виктор осторожно подходит к кровати, еще раз осторожно трогает Натали за плечо, но уже не отдергивает руку. Отводя руку от ее плеча, случайно касается ее груди. Натали оживает, переворачивается на спину, приподнимает коротенькую полу рубашки, берет Виктора за руку и притягивает к себе. Сцена вновь затемняется, происходящее на кровати угадывается слегка, по силуэтам. Из-за сцены звучит монолог Виктора.

Она оказалась мутно-розовой на ощупь. Самым потрясающим было то, что по ее лицу мягко проносились тени тех, с кем я бывал раньше. С ней я был словно со всеми своими женщинами сразу. Натали оказалась идеальной подругой: как только ко мне подступило известное восторженное мужское желание смять, раздавить, от нежности задушить это слабое мокрое тело, она тоже затряслась вполне натурально. Потрясение от происходящего обессилило меня, и мы тут же заснули, на этот раз вместе, в моей итальянской спальне.

Действо заканчивается, Виктора уже нет на кровати, но по-прежнему звучит его монолог. Натали пантомимой иллюстрирует его.

ВИКТОР. Она была самым странным существом, которое я когда-либо видел. Понятие «существо» очень ей шло: она не была, конечно, живым человеком, но и не являлась куклой. Целыми днями она лежала в постели, своими фальшивыми изумрудными глазами завороженно глядя куда-то. Позы ее менялись как набор случайных заставок на рабочем столе в Windows 7 – каждый раз именно тогда, когда я отворачивался. Оживить ее можно было только одним способом: в первый наш раз она сообщила мне, что разбудить ее можно прикосновением к чувствительным местам. После этого она привлекала меня к себе, и когда все кончалось, через пару минут снова впадала в свой глянцевый ступор. Поначалу меня, давно голодавшего, все устраивало, мне чудом досталась идеальная мужская игрушка, и я по несколько раз за ночь штурмовал ее кофейную крепость, увенчанную нежным сердечком из пены. Известный женолюб Берлускони, наверное, так же никогда не мог устоять, дыша теплым, летним, пляжным запахом девичьих плеч.

Через неделю мне удалось задержать Натали в сознании на пять минут дольше, чем обычно.

Входит Виктор.

ВИКТОР. Ты не хочешь заняться чем-то другим, например просто прогуляться сегодня вечером?

НАТАЛИ. Я не знаю, что значит «просто прогуляться».

ВИКТОР. Как? Вообще не знаешь?.. Гулять – это когда выходишь из дома и просто идешь по улице, разговариваешь и дышишь свежим воздухом. Можно зайти посидеть в кафе, выпить капучино.

НАТАЛИ. Капучино?.. Что-то такое помню.

ВИКТОР. Да, нам нужно с тобой поближе познакомиться, выпить кофе.

Натали вновь «застывает», Виктор гладит большим пальцем ее губы. Свет гаснет.

Сцена третья

На сцене темно. За сценой слышен лай собак, женский крик и плач. Затем Виктор вносит Натали, обернутую его курткой, и бережно кладет на кровать. На ее ногах кровь, рубашка разодрана. Натали рыдает. Виктор обнимает ее, пытается успокоить. Через некоторое время Натали, всхлипывая, начинает рассказывать.

НАТАЛИ. Мы с тобой вчера познакомились и выпили кофе. Сегодня, когда ты ушел, я захотела опять посидеть в кафе, вспомнить, как это было в другом городе, где есть небо и море. Здесь все такое серое. Серые дома, серые стены, серые лица. Серое небо, очень серое небо. И море, которого нет, тоже серое. И как только я вышла, на меня бросились собаки. Они тоже гуляли. Было очень больно. А теперь мне не больно. С тобой не больно.

Виктор тем временем приносит перекись водорода, бинт, начинает осторожно обрабатывать раны Натали.

ВИКТОР. Но ты же была в одном белье! Тебе было холодно? И… другие мужчины… не успели с тобой ничего сделать? Ну, плохого? Против твоей воли?

НАТАЛИ. Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я всегда готова, ты же знаешь.

ВИКТОР. Натали, Натали… Что мне теперь с тобой делать…

Натали молчит. Виктор заканчивает обрабатывать ее раны, перевязывает кофейную ногу белым бинтом. Натали задумчиво смотрит на повязку.

НАТАЛИ. Ты не знаешь, что со мной делать. Ты, возможно, решишь меня прогнать. И тогда меня загрызут серые собаки, или плохие мужчины сделают со мной плохое в плохой подворотне, и я сама буду плохая, серая, мертвая. Но я не знаю, что такое «мертвая» и что значит «живая». Я только быстро учусь и уже успела узнать, что в этом сером месте, на этих серых улицах серые мужчины делают с яркими женщинами плохие серые вещи, и яркие женщины после этого тоже становятся серыми. Серый – значит мертвый, хотя я и не знаю, что такое мертвый и что такое живой. Я знаю только, что такое больно и что такое хорошо. С тобой мне хорошо, а сейчас было больно.

Я не знаю, что такое «не быть», знаю только, что такое «быть», а как «быть», я знаю только с тобой, но ты не знаешь, как быть со мной. Но я быстро учусь и знаю, что буду тебе хорошей женой, как знаю, что ты давно одинок и не мог ничего построить с женщинами, которые знали больше, чем я. Пока я не проснулась у тебя, я тоже была, но так, как я была, лучше вовсе не быть, хотя я и не знаю, что значит не быть. Внутри меня было холодно и серо, и рано темнело, и дули сквозняки, и серое небо опускалось на серые дома, серые улицы, серую землю, серых мужчин и женщин. Хотя я видела глазами, что я в прекрасном месте, где небо синее и высокое, море синее и глубокое, воздух горячий и звонкий, а люди яркие и живые. Но это было как бы внутри меня, а снаружи было серо и холодно. И то и другое было внутри меня, а снаружи как будто не было ничего. Наверное, это и есть не быть – когда все внутри тебя, а снаружи нет ничего. Но потом я уснула, и на секунду не стало вообще ничего, и я не могу представить и вспомнить, как это было, когда я не была. И вот я проснулась у тебя, ты меня обнял, и мне стало тепло и не страшно, и внутри опять появилось синее море и синее небо, хотя снаружи все только серое, низкое и холодное. Я не знаю, что такое не быть, но знаю, как перестать быть. Если ты прогонишь меня, я пойду к этим серым собакам и к этим серым мужчинам, и они сделают меня серой.

Виктор крепко, не эротическим, а скорее отеческим жестом обнимает Натали, одной рукой за спину, другой за голову, и прижимается губами к ее волосам. Свет гаснет.

Через несколько секунд свет загорается, на сцену выходит АВТОР. Он исполняет БЛЮЗОВУЮ ТЕЛЕГУ

№ 1

Искал женщину, ходил днем с фонарем и говорил: ищу женщину

Искал женщину, сидел в бочке и искал женщину

Искал женщину, набирал в рот камней и искал женщину

Искал женщину, пил разбавленное вино и искал женщину

Искал пьющую курящую женщину женщину чтобы вместе пить и курить

Искал женщину, чтобы говорить ей: ты же мать, тебе же еще рожать

Искал женщину, которая в ответ говорила бы весело: а посрать

Искал мужественную женщину, чтобы быть мужчиной

Искал женственную женщину, потому что они как правило хороши

Да что там – они божественны, божественно хороши

Искал женщину, чтобы забивать микроскопом гвозди

Искал женщину, чтобы за хлебом ходить за три моря

Искал женщину, чтобы она сточила семь посохов и изгрызла семь хлебов

Пока я хожу в магазин с посохом за хлебами

Искал женщину, чтобы накормила пятью хлебами одного меня

Искал женщину – Марию Магдалину, которая в постели страшная блудница

А на людях святая, излеченная от семи бесов

Искал Деву Марию, которая скажет не прикасайся ко мне

Хотя нет, это не она говорила, а страшная блудница, святая

Искал женщину, чтобы стать каменной стеной

Застыть и любоваться ее красотой

Стать надежным плечом, чтобы гладить ее колено

Искал женщину, чтобы стать главой семьи

Головой, которая вертит она, как шея

Искал женщину, чтобы подвести ее под монастырь

Искал женщину, чтобы повести ее под венец

Искал женщину, чтобы просто потрахаться, наконец

Искал женщину, чтобы просто влюбиться, и все

Искал женщину, чтобы скандалить по воскресеньям в «Ашане»

Искал женщину, чтобы чесать пузо перед телевизором на диване

Искал женщину, чтобы выносить мусор, словно выходя в открытый космос

Искал женщину, чтобы она ходила на йогу и сидела в позе лотоса

Искал женщину, которая растягивала бы себе йогой мышцы

Искал женщину, чтобы она растягивал себе родами мышцы

Искал женщину, которая растягивала бы рот в зевоте,

Когда я рассказываю о своей работе

Искал женщину, которая растягивала бы рот в улыбке

Когда я начинал целовать ее в ухо (ей там щекотно) по ошибке

Искал женщину, чтобы целовать ее от гребенок до ног

Искал женщину, с которой бы я часто и много мог

Искал женщину, после которой я был бы весь мокр

Искал женщину, у подъезда которой под дождем с букетом бы мокнул

Искал женщину, чтобы кусала мне губы, как я люблю

Искал женщину, чтобы любила странное, о чем не принято говорить

Искал хорошо пишущую женщину, чтобы ей восторгаться

Искал хорошо и крепко спящую женщину, чтобы с ней спать

В фильме «Ищите женщину» телефонистку, которая завязывает сюжет, зовут Алиса Постик

Такой вот получается постик

В животе у женщины завязывается жизнь, то есть происходит завязь

И я испытываю зависть

Искал женщину, которая, в отличие от меня действительно может творить

Да и просто поговорить

Сцена четвертая

На экране демонстрируется художественный фильм пять – семь минут длиной. Фильм выдержан в стилистике модного показа и рекламы дизайнерской одежды. Фильм без слов; звучит типичная для модного показа мажорная поп-музыка.

Эпизод 1. Лифт со стеклянными стенами в торговом центре медленно ползет вверх, как поршень огромного шприца, набирающего жидкость из декоративного бассейна внизу. Виктор и Натали выходят из него и идут по этажу мимо бутиков. Походка у Натали, как у профессиональной модели. В руках у нее несколько пакетов с одеждой, Виктор также несет покупки.

Эпизод 2. Герои заходят в магазины, где Натали прикидывает на себя платья. В монтажной нарезке они внезапно и часто оказываются в примерочных, где Натали сбрасывает с плеч тоненькие черные бретельки, а Виктор прижимает ее к стенке кабинки и целует в шею и грудь. Натали ласково отталкивает его, оба смеются, она прогоняет его из примерочной, у входа в которую уже поджидает угрюмая продавец-консультант.

Эпизод 3. Заходят в обувные магазины. Виктор становится перед Натали на одно колено и помогает ей примерять разные, но непременно роскошные туфли. Планы здесь крупные, контрастирующие по длительности с динамичным монтажом предыдущих сцен, откровенно эстетские, отсылающие к стилистике Квентина Тарантино в подаче подобных образов. Голая ступня Натали с легкомысленным педикюром задерживается в руке Виктора. Натали смеется, запрокидывая голову и широко раскрывая губы, как типичная счастливая потребительница из рекламы.

Эпизод 4. Герои, нагруженные пакетами с покупками, заходят в кафе. Натали бросает пакеты на диван, сама падает на него и, не глядя в меню, что-то говорит подошедшей официантке. Натали и Виктор целуются. Официантка приносит обоим пасту и капучино.

После демонстрации фильма на сцену выходит АВТОР. Он исполняет БЛЮЗОВУЮ ТЕЛЕГУ

№ 2

Красивая тридцатилетняя женщина смотрит на себя в зеркало и думает: да я же, я же вообще

Красивая тридцатилетняя женщина красива, привлекательна и желанна

Красивая тридцатилетняя женщина редко так думает, но когда все же думает, ей нечем выразить эту мысль

Как сказать про саму себя, что ты (то есть я) красива, привлекательна и желанна?

Красивая тридцатилетняя женщина – ты, то есть я. Ты – это я

Но красива, привлекательна и желанна – это какая-то фигня

Красивая тридцатилетняя женщина, глядя на себя в зеркало, превращается в Эллочку-людоедку

Красивая тридцатилетняя женщина думает: я еще ничего, да я же еще вообще, хо-хо, занятно, зачетно, заметно

Возможно, какая-то остроумная красивая тридцатилетняя женщина подумает: я бы сама себе вдула

Потом: нет, я бы сама себе дала

Фуу, фее, думает следом красивая тридцатилетняя женщина

Эллочка-лесбиянка

Красивая тридцатилетняя женщина: зачетная сучка?

Красивая тридцатилетняя женщина: горячая штучка?

Красивая тридцатилетняя женщина: симпотная телка?

Красивая тридцатилетняя женщина: мимимишечка, няшечка, прокурор Республики Крым?

Поклонимся всем им.

Кокошненько

Фуу, фее, подумает следом красивая тридцатилетняя женщина

И это прекрасное чувство пропадает

Когда у красивой тридцатилетней женщины это прекрасное чувство пропадает

Красивая тридцатилетняя женщина невольно вспоминает

Как ее часто кидали на бабки, кидали на чувства, кидали на обещания

Как ее обижали, обманывали и не обнимали

Как ей, в конце концов, не давали, и как такое вообще возможно

В одну телегу впрячь не можно

Красивая тридцатилетняя женщина помнит, как ее не целовали, не гладили

Как с тем козлом в первом браке в тесной квартире они не ладили

Красивой тридцатилетней женщине не говорили, что у нее тонкие пальцы и классная попа

Душистые волосы, в которые хочется зарыться

Прекрасные мудрые глаза, которые никогда не должны закрыться

Хрупкие ключицы, хрупкие плечи, хрупкий воздушный стан

Короче, все такое хрупкое и воздушное, что у меня на тебя немедленно встал

Нет, ты худенькая, тебя надо откармливать

Конечно, мы купим, тебе совсем нечего надеть

О, как ты сегодня выглядишь, офигеть

Мне нравится эта родинка

Ты моя обожаемая уродинка

Ты, и только ты, ну и что-нибудь еще про мечты

Ну и конечно изящные бедра и стройные длинные ноги

И все остальное. Ну, в смысле, когда мы делаем 69

Ты тоже очень прекрасна

Не стесняйся

– Женщина должна уметь делать семьдесят вещей: завязывать галстук и 69

– Ах как ты мило шутишь дорогой. Мне хорошо с тобой

Вот это вот все красивой тридцатилетней женщине не говорили

Попросту говоря, ее по-настоящему не любили

И красивая тридцатилетняя женщина может сказать теперь только какое-нибудь хо-хо

Ну или кокошненько

Красивая тридцатилетняя женщина заходит в Инет и забивает в поиске: красивая тридцатилетняя женщина

И что же она там видит?

Ничего хорошего она там не видит, нам нельзя цитировать это здесь

Фуу, фее, думает красивая тридцатилетняя женщина и закрывает Инет

Хотя на деле она была бы не против вот этого вот всего

Но зачем же так сразу, ведь должна быть сначала романтика, свечи, розы, стихи

Ну а потом можно и как «секс-машина», и «сразу с двумя», и «mother I’d like to fuck»

Красивая тридцатилетняя женщина не знает, что это штампы из порно

Которое придумали некрасивые и не тридцатилетние мужчины

Они, в отличие от красивой тридцатилетней женщины, знают, как рассказать о чувствах

Вот Пушкин прекрасно писал о чувствах, мол, я любил вас, любовь еще может быть

Пушкин – наше все

Саша идет по шоссе и сосет

Вот это вот все

Ей исполняется двадцать пять

Опять

Но красивая тридцатилетняя женщина вряд ли знает, что было потом в письме

«Дыдыды с божьей помощью Анну Керн», вот что было в письме

Пушкин ведь черный парень, трахался сразу с двумя, кончал (им обеим) на грудь

Такое вот что-нибудь

Ведь он не забывал о романтике, розах, свечах, стихах

Ну а потом можно и вот это вот все, причем куда угодно.

Куда удобно.

Как господу будет угодно.

Красивая тридцатилетняя женщина с божьей по мощью заходит опять в Интернет

На сайте знакомств такого, как в поисковике, наверное нет

Красивая тридцатилетняя женщина регистрируется бесплатно, пишет в анкете: ищу мужчину для отношений

И получает в ответ поток откровений

ДАВАЙ ВЫЙДЕШЬ В СКАЙП А Я НА ТЕБЯ ПО ДРОЧУ

ДАВАЙ ТЫ БУДЕШЬ МОЕЙ ГОСПОЖОЙ Я ТВОЕЙ ВЕРНОЙ ШЛЮШКОЙ

А ТЫ В ПОПКУ ДАЕШЬ

А ТЫ В РОТ БЕРЕШЬ

ПОШЛИ МНЕ СВОИ ИНТИМНЫЕ ФОТО А Я ТЕБЕ СВОЙ ЧЛЕН

ПОБУДЬ СО МНОЙ НЕМНОГО, МНЕ ПЛОХО, ВСЕ В ЖИЗНИ ТЛЕН

ДА НУ ЕГО НА ФИГ, думает красивая тридцатилетняя женщина

И закрывает Интернет

Нет

Короче, пройдя через все, оставив горы придурков

Оставшись наедине, с горкой кровавых окурков

Красивая тридцатилетняя женщина с божьей помощью понимает, что она часть его замысла

Божьего умысла, помысла, промысла. Если хотите, проекта

Если хотите про это

Про это вот все

То вот

У женщины есть живот

Красивая тридцатилетняя женщина замысливает сама там жизнь, как маленький легкий бог

Из ничего, из слизи какой-то, из капли белковой жидкости, над которой носится дух

Вначале была темнота, и дух над ней носился

Вначале была темнота, и мужчина над ней возносился

И она с ним сама возносилась

Вознесение было выражено в двух словах: Ах

И

Ооо

Ведь это же как молитва

В ванной забыта бритва

Которой она поспешно подбрила себе лобок

И стала как маленький легкий бог

Господи как хорошо Ты придумал

Как клево Ты намутил эту тему

Сотворение мира ВИДЕО 18+

Я ничего не боюсь.

Сотворение жизни ИНТИМНЫЕ ФОТО ЖМИ

Главное, меня дождись.

Сотворение счастья из натуральной вагины

Искусственная – от дьявола

Дьявол дрочит на «Прадо»

Нам этого не надо.

У красивой тридцатилетней женщины есть она сама

Красивая тридцатилетняя женщина думает: я у себя одна

Красивой тридцатилетней женщине скоро скажут: ты у меня одна

Красивая тридцатилетняя женщина очень, очень нужна

Красивая тридцатилетняя женщина – это жизнь

Красивая тридцатилетняя женщина – это смысл

Красивая тридцатилетняя женщина – это мысль

Красивая тридцатилетняя женщина – это все

Осмысленная приблюзованная телега превращается в набор слов

Все, надо кончать

Я готов

Подожди, я скоро, давай вместе

Красивая тридцатилетняя женщина чувствует это в себе

Красивая тридцатилетняя женщина присутствует как бы везде

Читатель ждет уже рифмы. Ага, сейчас

Ладно, так и быть: в нас. Блюз превратился в джаз

Красивая тридцатилетняя женщина знает все про себя

Красивая тридцатилетняя женщина знает, что она красивая тридцатилетняя женщина

Красивая тридцатилетняя женщина смотрит в зеркало и думает что-то вроде хо-хо, зачетно, да я же еще ничего, я же вообще

Он бы вдул

Я бы дала

Кокошненько

Сцена пятая

Натали и Виктор лежат на кровати и едят пиццу из коробки. Виктор одет по-домашнему, в шорты и рубашку без рукавов, Натали в короткой ночной рубашке, но уже в белой. Пьют колу из пластмассовых стаканов. Сэмплом доносится авиационный вой стиральной машины. Доев кусок, Виктор встает и достает из прикроватной тумбочки коробку, распаковывает, там «Макбук».

ВИКТОР. У меня для тебя подарок. Ты хотела такой же, как у меня. Я научу тебя пользоваться, и ты сможешь найти друзей.

НАТАЛИ (глядя в экран и водя пальцем по тачпаду.) А я уже немного умею. Сфотографируй меня на аватарку для Фейсбука.

Натали быстро убирает с кровати коробку с пиццей и «Макбук», принимает свою коронную развратно-рекламную позу. Чуть оголяет бедро.

ВИКТОР. Ну хватит.

Натали поигрывает бретелькой рубашки.

ВИКТОР (прицеливаясь айфоном). Натали! Сядь нормально.

Натали достает из-под подушки собственный айфон и пытается сделать селфи.

ВИКТОР. Ладно, ладно! Только прикройся немного…

Натали детским порывистым движением обеими руками тянет вниз рубашку, пытаясь прикрыть ноги, при этом бретелька сползает с плеча, обнажается грудь.

ВИКТОР. Натали!!!

НАТАЛИ (капризно.) Ну что?!

Виктор склоняется над ней, поправляет бретельку, закрывая грудь; бедро обнажается. Он со вздохом встает и фотографирует Натали.

ВИКТОР. Откуда ты только этого понабралась? Я фотку обрежу по пояс, учти.

НАТАЛИ (капризно.) Я хочу чтобы красиво!

ВИКТОР. Ты и так красивая! Я тебе постоянно это говорю.

НАТАЛИ. Ты же сказал, что я должна найти друзей.

ВИКТОР. Друзей – да! Но для этого не нужно себя голую на аватарку ставить! Откуда, откуда в тебе это…

НАТАЛИ. Тебе же нравится, когда я голая.

ВИКТОР. Мне – да! Но перед другими раздеваться нельзя.

НАТАЛИ. Почему?

ВИКТОР. Что значит почему! Просто нельзя, и все.

НАТАЛИ. Перед тобой я ведь раздеваюсь?

ВИКТОР. Передо мной – да! Но перед другими нельзя.

НАТАЛИ. Почему?

ВИКТОР. Ну пойми: мы живем вместе. Мы спим вместе…

НАТАЛИ. Мы не только спим вместе. Когда мы ложимся спать, ты меня так крепко обнимаешь, и мне становится тепло-тепло, и хочется чувствовать тебя, твою тяжесть…

ВИКТОР. Это примерно и называется «спим». Ты не должна спать с другими.

НАТАЛИ. Почему?

ВИКТОР. Помнишь, как ты говорила, что будет, если я прогоню тебя?

НАТАЛИ. Почему?

ВИКТОР. Примерно то же будет и со мной, если ты мне изменишь.

НАТАЛИ. Почему прогонишь?

ВИКТОР. О, боже! Никуда я тебя не прогоню.

Натали застывает в своей обычной позе.

ВИКТОР (присаживаясь рядом с Натали на краешек кровати, как врач к больному). Изменить нельзя, потому что это то же самое, что убить. Когда мужчина любит женщину, он отдает ей свою жизнь. Целует ее и через свое дыхание передает ей свою энергию. Входит в нее и через свое семя вливает в нее свою энергию. Ласкает ее и через свою кожу напитывает своей энергией.

(Берет Натали за руку, та не реагирует, по-прежнему глядя немигающими глазами в потолок.)

А когда женщина изменяет, она отдает энергию, данную ей любящим мужчиной, чужому человеку. Ревность – это жадность к собственной энергии, но ее можно понять.

(Наклоняется и гладит Натали по волосам, та по-прежнему не реагирует.)

А любовь – это когда ты хочешь съесть женщину, чтобы она стала частью тебя, ибо ты не можешь стать ее частью. Когда ты хочешь раздавить женщину в объятиях, чтобы она впиталась в тебя, ибо ты в нее впитаться не можешь. Когда ты хочешь задушить женщину, через поцелуй выпить ее дыхание, чтобы оно стало частью твоего дыхания, ибо наоборот опять же не получится. Когда во сне ты неприличным, младенческим движением прячешь голову на груди женщины, сквозь тонкую кожу, сквозь мягкую грудь, сквозь хрупкие ребра, сквозь алые легкие целуя ее сердце – чтобы ее сердце принадлежало тебе, так, как твое давно принадлежит ей. Все это внешне похоже на смерть: когда ты любишь, ты перестаешь быть собой и становишься другим, лучшим, высшим. Любовь – это изнанка смерти, то есть настоящая жизнь. А изменить – значит выжать себя из плоти мужчины, выдохнуть себя назад из дыхания мужчины, вырвать свое сердце из сердца мужчины. То есть убить.

Я хочу показать тебе один фильм, «Терминатор-2»…

НАТАЛИ (очнувшись). Меня тоже нельзя убить, и мне тоже нельзя умереть.

Привлекает Виктора к себе, целует, гладит его спину под рубашкой. Свет гаснет.

Второй акт

Сцена первая

Натали сидит на кровати по-турецки в черной ночной рубашке, на коленях у нее «Макбук». Изображение с монитора проецируется на экран на заднике сцены. Натали пишет пост в Фейсбук.

ТЕКСТ ПОСТА

Интересно, может ли Терминатор Т-800 заняться сексом с женщиной? Как научил меня Виктор, первым делом я набрала этот вопрос в Google и…

Набирает соответствующий запрос, нет ни одного результата (Нет ни одного результата. – Авт.).

…Поняла, что никто этим до меня не интересовался =D. А странно: мне так нравится (нравилось) чувствовать на себе тяжесть Виктора. Даже когда он ничего не делал. Иногда мы просто лежали, болтали, и я просила его: полежи на мне)) Он ложился на меня, и мы продолжали болтать, но во мне все как будто сжималось. Тело сжималось, и внутри тоже сразу становилось так тесно, плотно, безопасно. Так не страшно:=)

А это мне, и с обычным живым мужчиной!! А представьте, как обычной живой женщине было бы с Терминатором Т-800??))) Во много раз тяжелее, плотнее, теснее, приятнее! Еще он может крепко-крепко обнять. Он всегда защитит. Он не ударит, не закричит, не напьется. Не будет целыми днями сидеть за компьютером, ибо он сам компьютер =D. Он сможет быть с женщиной когда угодно и сколько угодно. Он ляжет сверху, и женщина будет в безопасности. Невыносимая легкость Терминатора, как говорится =DDD

Да я и сама хотела бы с Терминатором. С Виктором-то у нас уже давно ничего нет (

Ставит статус «Друзья» (т. н. подзамок), нажимает отправить. Затем набирает в поисковике «Терминатор», переходит в раздел Картинки. Рассматривает одну за другой, задерживаясь на тех, где Шварценеггер с голым торсом. Фоном начинает звучать монолог Виктора. Натали ложится на кровать на живот перед ноутбуком, болтает голыми ногами.

ВИКТОР. Натали, как выздоравливающий больной, начала понемногу вставать. Долго смотрела в окно, потихоньку бродила по комнате, а однажды даже приготовила нехитрый ужин: отваренные, небрежно откинутые макароны, в которых плавало слегка поджаренное яйцо. Все чаще, возвращаясь вечером домой, уже из тамбура я слышал авиационный вой стиральной машины. Наша жизнь становилась все больше похожей на обычную. Я работал, она, что называется, вела хозяйство, поразительно быстро этому учась.

Натали набирает в поиске «паста баветте с генуэзским соусом песто рецепты».

Постепенно мы начали ходить куда-то вместе, я показывал ей город и я даже знакомил со своими друзьями. Они, естественно, не догадывались, кто перед ними. А Натали очеловечилась настолько, что стала с ними флиртовать! Конечно, им это нравилось.

Натали набирает в поиске одной фразой «секреты флирта и соблазнения русские заговоры на любовь».

И мне было жутко интересно, как она работает… то есть живет… то есть существует… под «Андроидом»?.. «Под «Андроидом» звучит как описание наркотической зависимости, да у нас с ней именно так и было – она была подо мной, я бывал под нею. Нежная, горькая жалость к этому крепостному, постельному, бесправному существу захватывала меня.

Натали набирает в поиске «Android или iOs сравнение».

Так мы жили. Квартира тем временем словно оказалась моей фактически: хозяин, живший в Лондоне, возвращаться в страну не собирался. Наши договорные отношения напоминали американскую аренду сроком на девяносто лет. Много ли пространства нужно человеку и сколько времени ему отпущено Господом Богом и квартирным хозяином?

Когда при мне Натали, карамельное мое солнце, тонкой рукой перебирала мелкое свое, слабенькое, жалкое женское хозяйство: косметику Mary Kay, пакетики с колготками, какие-то бусинки, веревочки и разноцветные оберточные бумажки, мне было так жалко, так жалко ее. Женщина напоминает зверька, который тащит в свою норку разную нужную и ненужную дрянь, чтобы построить гнездо, где можно скрыться от ревущих и свистящих ветров внешнего мира. А потом приходит мужчина и все это разрушает. Ложь, что гнездо строят двое. Наше начало портиться, едва было создано. Можно догадаться, что выйдет из союза человека и андроида…

Натали, на минуту перестав болтать ногами, еще раз набирает в поиске «может ли Терминатор Т-800 заняться сексом с женщиной»

Победоносные штурмы кофейной крепости случались у нас все реже. Обычные признаки женского увядания сопутствовали Натали без тех причин, что вызывают обычно охлаждение первой свежей любви. Например, зернистую суть своей спутницы я ощущал все слабее, словно она родила и не смогла восстановиться после родов.

Натали набирает в поиске «восстановление после родов сужение влагалища»

Эти призрачные роды отразились и на ее поведении. Натали уже не относилась ко мне с беззаветным вниманием, как тогда, когда я нашел ее в нашей Итальянской Спальне. Словно между нами появился кто-то третий, беспомощный и невидимый, чье благополучие она готова была оберегать любыми средствами, в ущерб мне. Женщина превратилась в мать, но ребенка у нее отняли, и она повредилась умом. Все чаще в Натали проявлялись те грубые отталкивающие черты подростка из неблагополучной семьи – а наша как раз в таковую и превращалась, – с которыми я застал ее впервые и которые казались поначалу случайным глюком в первый раз запущенного андроида. Бесплатный андроид только в нашем магазине итальянской мебели… «Андроид» заглючил. Кем же она все-таки была? Google, через который я нашел сайт магазина итальянской мебели, скоро анонсирует свои мутно-розовые гуглоочки. Затем появится беспилотник «гугломобиль». Затем появится гуглодом, где можно будет разговаривать со стенными панелями, кухня будет готовить вам завтрак, исходя из ваших предыдущих предпочтений, и по полу будут ездить непре рывно убирающие роботы – пьяный еще спотыкайся об них. Ну а потом – вершина человеческой инженерной мысли – гугложена. У меня она уже есть в тестовом экземпляре. А может, она была обычной гопницей-терминаторшей из третьего фильма, способной взять за яйца любого мужчину?..

Натали набирает в поиске «Терминатор 3», переходит в раздел Картинки

Натали много и без причины ругалась, вспыхивала и обвиняла меня в каких-то абсурдных проступках. Живые и мертвые души боролись в моей итальянской подруге, и худшие женские черты проявлялись с жестокой, нерассуждающей механической прямолинейностью. В магазинах и кафе она всегда устраивала скандалы, придираясь к персоналу с требованием особенного к себе отношения. Постоянно выпрашивала новые тряпки. Отпускала презрительные комментарии в адрес моей платежеспособности. Я же, подобравшись к возрастной границе, за которой человек уже перестает удовлетворяться самим собой и начинает ощущать космическую тоску, прекращаемую лишь настоящей семьей, детьми, страдал от одиночества.

Натали набирает в поиске «как уберечь любимого мужчину от пьянства».

Но я уже понимал, что больше не смогу без моей Натали. Мы слились окончательно. Я понял, что это и есть великий вселенский проект: и да прилепится жена к мужу, в горе и в радости, одна плоть, по образу и подобию своему, из ребра, из осенней хлюпающей кирпичной глины – из глины же или из чего там? Слишком много людей были бы одинокими, если всю жизнь капризно выбирали бы кого-то подходящего им окончательно, и Великая OS дала мне ту, с кем я гарантированно проживу всю жизнь.

Натали набирает в поиске «пафосные статусы для соцсетей».

Мы жили эту жизнь. Натали быстро старела. Секса у нас не было, по вечерам мы ужинали жареной картошкой с грибами (в Италии, наверное, запивают красным вином пасту). Натали писала что-то в Фейсбуке на своем тонком, изящном «Макбуке». Из прихожей доносился авиационный вой стиральной машины, прокручивающей атласные простыни нашей Итальянской Спальни. А мне хотелось сбежать наружу, за самый МКАД, мрак, ад, за край возможной человеческой бесприютности: замерзающий бомж в картонных латах из-под холодильника, совсем задубелый морг – отопление у нас барахлит, так потому и сдаем задаром – и в самый конец, в могилу, хлюпающую осенней кирпичной глиной, в которую все вернемся, потому что оттуда и вышли. Много ли человеку земли нужно. Метр на два, зато свое.

Натали набирает в поиске «квартиры в Подмосковье недорого без отделки».

Я слишком быстро и сильно ее очеловечил, и человеком она оказалась гораздо более худшим и слабым, чем была андроидом. Хотя если есть отдельная «она», которая может быть и андроидом, и человеком, значит, у нее есть все-таки душа?

Похороните меня в Италии, желательно заживо. Я сжег второй том, и души наши мертвы.

Умирая, Натали завещала мне спальню. Это было поздней весной. К тому времени спальни здорово подорожали. Говорят, что скоро их можно будет сдавать в аренду. Теперь я сохраняю полную неподвижность. Недвижимость.

Натали набирает в поиске «делирий».

На сцену выходит АВТОР. Он исполняет БЛЮЗОВУЮ ТЕЛЕГУ

№ 3

Потом она этими губами детей целует

Потом она этими губами милого милует

Потом она этими губами выговаривает невозможные для женщины слова:

– Знаешь, я, возможно, была неправа

Потом она этими губами бережно облизывает мороженое

Потом она этими губами делает невозможное

Потом она этими губами облизывает соску для малыша

Я, честно говоря, не понимаю в этом ни шиша

Потом она этими губами слизывает капельку жира

С лопатки, которой она проверяла зажариваемого в духовке праздничного гуся

Потом она этими губами целует все, что умещается в ее большой рот, а именно меня и еще заодно полмира

Потом она с этими губами идет, беззаботно, как девочка, леденец сося

Потом она этими губами нежно и застенчиво говорит мне: нет

Я сегодня не могу; давай лучше я подумаю и напишу тебе ответ

А ты потом этими вот губами съешь приготовленный мной обед

Потом она этими губами говорит сыну: похолодало, идет снег, ты слишком легко одет

Потом она этими губами увлажняет нитку, чтобы в ушко засунуть иголку

Потому что она с этими губами одевает, собирает дочку на елку

Потом она этими губами делает такое энергичное, эротичное движение, распределяет ровно помаду

Потом она этими губами дышит жарко, пустынно, перегарно; вместе вчера напились, больше так не надо

Потом она этими губами ловко

Откусывает головку морковки на ужин, о фигуре своей волнуясь, несмело, робко

Потом она этими губами заглатывает банан

Морковка, банан, как банальна моя фантазия, я пьян

У нас с ней роман

И поэтому потом она этими губами дышит мне в ухо: милый, я тебя так хочу

Потом она этими губами больно кусает мне ухо, как я люблю, пока я невольно одной свободной рукой слегка дрочу

Потом она этими губами целует меня в шею, и я куда-то лечу

Потом я своими губами шепчу ей в губы: я тоже тебя хочу

Потом к этим губам я испытываю опасение, потому что потом этими губами она обкладывает меня страшными словами

Потом она этими губами извиняется, чувствует, что была неправа

Потом она этими губами на протяжении многих лет на прощание прикладывается к моей щеке по утрам

Потом она этими губами говорит мне слова: мы прожили вместе жизнь, мне было классно с тобой, но дай я сначала тебя оближу всего и как следует трахну сперва

Потом она этими губами обиженно поджимает губы, уверенная, что я ей не люб

Потом она этими губами посылает мне такой легкомысленный и женственный воздушный поцелуй, что я страшно жалею, что бывал с ней груб

Потом она этими губами говорит мне, что все это было возможно в будущем, но осталось в прошлом

Потом я этими губами ищу ее губы и прошу о невозможном.

Сцена вторая

Виктор лежит в верхней одежде и в ботинках поперек кровати. Рядом с ним закрытый «Макбук», на полу бутылки. Звучит монолог Натали. В ее голосе иногда неожиданно пробиваются «провинциальные» грубоватые нотки.

А по-моему, все дело в том, что он оказался просто алкаш и мудак. Не, он не был таким, когда мы встретились, он хороший был парень, думала, надежный. Вообще как все началось-то. Сначала думала домой к маме уеду. Ну а чё: из пиццерии меня хозяин выгнал по сокращению, за квартиру платить нечем. Я сама же не с Москвы. На панель, что ли, идти? Потыкалась-помыкалась, туда-сюда, работы нет. А чё-то тогда в торговом центре была, не помню зачем, ну и зашла в этот сраный мебельный. Дай, думаю, хоть последний раз посмотрю, как люди-то живут. Кровать эта была конечно даааа. У мамы такую даже поставить нехде (Натали произносит здесь фрикативно, «нехде»), не то шо купить. Прилегла чё-то и заснула, видать.

А потом просыпаюсь – он рядом! Тока я почему-то в одной ночнушке и нифиха не помню. Помню башка болела и спать хотелось. Я его послала сначала, но боялась выгонит. А потом проснулась, он опять рядом, и давай мне какие-то телеги красивые задвигать, очень романтично было, помню. Мне мужики никогда такие слова красивые не говорили. Типа, ты робот, говорит. А мне чё-то так жалко себя стало, лежу такая вся в красивом белье реально как робот, ни фига не чувствую, деревянная вся. Устала. Несу ему пургу какую-то. Ну как пургу. Мне ж пожаловаться-то некому, а мужики они ведь знаете какие скоты. Обиды сколько за всю жизнь натерпелась…

Натали начинает всхлипывать, говорит с «застольной» «бабьей» хрипотцой.

Ну и рассказывала ему все как умела. Как отец пил. Как одноклассник Коля которого любила думала из армии буду ждать на выпускном изнасиловал. Как первый муж на шее сидел, хорошо детей не нажили. Ну как хорошо… Как всех девчонок в классе портфелем били а меня не били, это я потом когда выросла красивая стала. Как Сашка из 9Б меня под сиренью на скамейке посадил думала сейчас поцелует а он жвачку достал и говорит жуй сначала. Как в техникуме когда училась Васе говорю Вася у меня задержка пять дней а он не волнуйся любимая у меня есть знакомый врач. Как у первого мужа все просила просила туфли те синенькие с открытым мыском неделю вокруг ходила так хотела так хотела а потом сама зарплату получила пришла а их уже нету. Плакала…

Да что я вам говорить тут буду, сами все знаете. Как кулинарный закончила. Как чебуреки на вокзале пекла. Как Ашот домогался угрожал всему городу про меня рассказать что я мол шалава. Как с матерью в однушке вдвоем жили – отец-то, когда уходил, квартиру разменял. Как в Москву собралась как деньги на дорогу собирала, как в поезде обокрали как по общагам потом моталась и как жизнь вроде налаживаться начала в пиццерию хорошую устроилась, соседку приличную по квартире нашла подружились с ней деньги начала потихоньку от кладывать – и все все опять…

Натали выходит на сцену, садится на спинку кровати спиной к Виктору, лицом к зрительному залу.

И тут еще собаки эти…

Плачет, долго. Утирается платком, успокаивается.

А он такой ведь хороший парень поначалу казался, я же как собачка перед дверью прыгала, когда он вечером с работы приходил! И нежный такой, и внимательный, и образованный, и такие интересные вещи рассказывает, и все мне, все для меня. Я и не думала, что мужики такие бывают. А мне что, мне ничего не надо, лишь бы с ним рядом. Любила я его. И готовила, все по программе вспомнила, что в техникуме учили. И всегда уют и тепло очага. И слушала его, в рот заглядывала, на груди у него спала. Любила…

Замолкает, некоторое время молча смотрит в зал, выражение лица становится холодным и жестким.

Даже за границу ни разу не свозил, сука.

Комкает платочек, склонив голову.

Ну и стали вместе жить. Сначала думала, шутит он насчет робота, ну я ему типа подыгрываю, эротическая фантазия у человека такая. То так застыну, то этак. Прикольно. Ну а потом: мне с ним так хорошо, так хорошо было. Никогда не думала, что так приятно просто чувствовать мужчину в себе. Мужики, им ведь лишь бы поскорее. А с ним первый раз поняла, как это круто – чувствовать мужчину в себе и на себе. Просто когда он лежит сверху, и дышать даже немного трудно.

Он меня научил Фейсбуком пользоваться, я там, типа, по приколу писала что я робот. Чуваки какие-то подтянулись, заценили прикол. Друзья, лайки, перепосты… Общались много, интересно было. У меня же не было этого ничего никогда! Ну и заигрались. Сама не поняла, когда заигрались.

Месяца три, наверное, так прошло, он начал всякие странные вещи предлагать. Ты же, говорит, робот, тебе все должно нравиться. Извращенец херов. Нет, я этого тоже, может быть, хотела, но ведь тока когда по любви! А не так что попользовался и оставил до следующего раза. Как куклу. Я на все согласная, в рот ему заглядываю, а он как будто так и надо. Как будто замечать меня перестал. Попользует и потом ноль внимания. А я-то уж привыкла к хорошему! Не понимаю, не понимаю, почему, дура, нормально с ним нельзя было поговорить. Мол, кончай придуриваться, какой я тебе робот. Видишь, любовь у нас, хорошо нам вместе. Давай поженимся как люди, ребеночка родим. Я так ребеночка хотела, так хотела… Ну и начались у нас скандалы, скандалы. Один раз чуть не убила его – утюгом запустила, так я его любила, так любила. Жалко, что не попала. А потом как перегорело все, лопнуло внутри. А он бухать начал. Как время пролетело, не помню. А теперь ничего не чувствую, как деревянная. Робот я и есть. Это он меня сделал роботом, поиграл и сломал. Теперь не попользуешь.

Замолкает, некоторое время молча смотрит в зал, выражение лица становится равнодушным, каменным.

Всегда мной все пользовались. Всегда только я всем, а мне ничего. Отец пользовался, злость на мне вымещал. Мать пользовалась, старость ей обеспечивать. Все мужики пользовались – пожрать да потрахаться. А мне что? – а мне ничего, я же робот!

Робот и есть. Они сделали меня роботом.

Замолкает, некоторое время молча смотрит в зал, выражение лица становится растерянным, беспомощным.

Я читала где-то, что жизнь из кремния какого-то зародилась, ну, типа, из камня, из неживого, короче, получилось живое. Наверное, так и было. А как еще?

Еще «Секретные материалы» смотрели с ним постоянно. Он любил, говорил, привет из детства. Ну а мне чё, лишь бы рядом с ним.

Оборачивается на Виктора, толкает его.

Вставай, слышишь? Вставай давай! Хоть бы ботинки снял, скотина.

Начинает стягивать с Виктора ботинки. Виктор слабо мычит.

Свет гаснет. Через несколько секунд свет загорается, на сцену выходит АВТОР. Он исполняет БЛЮЗОВУЮ ТЕЛЕГУ

№ 4

Исполнительный продюсер Крис Картер исполняет свою последнюю телегу

Исполнительный продюсер Крис Картер очень не исполнительный, необязательный человек

Исполнительный продюсер Крис Картер машет ручкой, шепчет на ушко какому-то человеку:

– Моя любовь осталась в двадцатом веке.

Исполнительный продюсер Крис Картер просит Господи сделай пожалуйста, чтоб отпустило

Исполнительный продюсер Крис Картер выпивает мужскую таблетку, и в нем проявляется мужская сила

Она же меня вчера вечером практически изнасиловала

Пока она меня искала, она семь пар классных лаковых туфель сносила

– Я. Искала тебя. Ночами-чами-чами-чами-чами

Исполнительный продюсер Крис Картер придумывает новую серию и задумчиво говорит: Малдер, ты стой здесь, а здесь будет бежать Скалли

Сняв прекрасные туфли, с прекрасными ногами, в прекрасных руках со снятыми прекрасными туфлями

Снято; ну и где наш обед; что это со всеми нами

Моя любовь говорит, что ее будоражит поэтический мой стриптиз

Я действительно в этих своих телегах обнажаюсь, что твоя Дита фон Тиз

Исполнительный продюсер Крис Картер не разделяет духовный верх и телесный низ

Я боюсь высоты, какой это скользкий карниз

Исполнительный продюсер Крис Картер недоумевает: что это со всеми нами

Исполнительный продюсер Крис Картер исполняет свою последнюю телегу и задумчиво говорит: несмотря ни на что, я с вами

Исполнительный продюсер Крис Картер медленно нажирается, шатаясь, домашние шорты снимает, нетвердой рукой свет выключает

Исполнительный продюсер Крис Картер страдает, в одну харю сидит и как мудак бухает

Исполнительный продюсер Крис Картер выключает свет невечерний

Исполнительный продюсер Крис Картер верит в спасение, но не верит в бога,

– Хватит про бога, его и так уже много

– Философский вопрос: а есть ли секс с богом?

– Ооо, в сексе ты просто бог.

Исполнительный продюсер Крис Картер не выпил сегодня мужскую таблетку, и поэтому он не смог

Исполнительный продюсер Крис Картер говорит: ты меня склеила

Я был разбит совсем, а ты меня склеила на вечеринке

Зачем ты расстегиваешь мне ширинку, что ты делаешь, прекрати, мы же на вечеринке

Исполнительный продюсер Крис Картер говорит: мне так нравится все в тебе, я хочу чтобы ты вспотела, чтобы твоим запахом на меня веяло

Исполнительный продюсер Крис Картер приходит на работу и говорит: привет, Малдер и Скалли

Исполнительный продюсер Крис Картер шепчет на ушко: скажу вам по секрету, мы снимаем «Секретные материалы»

Исполнительный продюсер Крис Картер хочет спать с ней под одним одеялом

Она говорит ему, застегивая чемодан: я тебе все сказала

Исполнительный продюсер Крис Картер исполняет давнюю свою мечту

Исполнительный продюсер Крис Картер находит и выходит замуж за ту, ну, в смысле, женится на той, за ту

Которая исполняет давнюю его мечту

О боже, все тело болит, ты меня вчера практически изнасиловала под песни «Тату»

Исполнительный продюсер Крис Картер задумчиво спрашивает: есть ли секс после смерти?

Если она ответит «да», вы все равно ей не верьте

Исполнительный продюсер Крис Картер вопрошает, руки к небу воздевает, ропщет, трясет кулаком: есть ли секс на Марсе?

– Ты на мои прелести не особенно-то и зарься

– Да ладно, мы же просто друзья, не парься

Она тоже ропщет, она исполнительного продюсера Криса Картера не особенно-то и хочет

Она нажирается в одного как мудак и с помощью душа в душе дрочит

Исполнительный продюсер Крис Картер медленно бредет сквозь московский снег

Исполнительный продюсер Крис Картер провожает этот неважный век

Исполнительный продюсер Крис Картер спрашивает отчаянно: Господи, Ты есть?

Господи, отвечай, когда Тебя спрашивают, говори со мной, пожалуйста, не молчи

В ответ с небес раздается насмешливое, в рифму…. но мы не будем это цитировать здесь

Отвечает Александр Друзь

Я боюсь высоты, как я всего вот этого я боюсь

Я боюсь, что сегодня я таки нажрусь;

Александр Друзь уже ни за что не отвечает Она включает воду погромче и нормально так, на четверочку кончает

Потом он идет на работу, дочку на тренировку ведет в бассейн в субботу

Потом она этими губами озабоченно трогает лоб сыну, у него ангина

Исполнительному продюсеру Крису Картеру не нужно пить мужскую таблетку, он возбуждается, просто зная, что она богиня

– Дорогой мой, помой посуду

– Да чё-то вообще не охота

– А я влажная по колено вообще всюду

Исполнительный продюсер Крис Картер идет со своею любовью в душ

Исполнительный продюсер Крис Картер – прекрасной женщины муж

Исполнительный продюсер Крис Картер сочиняет новую серию про переселенье душ

Исполнительный продюсер Крис Картер всякой там мистике, надо признаться, не чужд

Исполнительный продюсер Крис Картер хочет верить: I Want to Believe

Несмотря ни на что, он все еще жив

Друзья подарили, у него дома висит такой же плакат

Он хочет верить, и несмотря ни на что, он весьма всему этому рад.

Сцена третья

Натали спит одна. Виктор сбоку сцены, наклонившись и пьяно покачиваясь, как будто бы пытается отодрать доску сцены. От шума возни Натали просыпается.

НАТАЛИ. Ты чем там занят, придурок?

ВИКТОР. Я хочу деконструировать театр.

НАТАЛИ. Ты придурок. Ты понимаешь, что ты просто придурок?

ВИКТОР (продолжая возиться с доской). Еще скажи, что я тебе всю жизнь испортил. Или что там у вас можно испортить… Процессор?

Виктор пьяно смеется, падает на колени, рассматривает сцену.

НАТАЛИ. Нет. Ты мне эту жизнь дал. Я ведь до тебя не жила по-настоящему. А потом да, испортил. Тем, что не захотел со мной эту жизнь жить.

ВИКТОР. Молчи там, дура железная.

НАТАЛИ. Кретин недоделанный.

Некоторое время молчат. Затем Виктор наконец оставляет в покое сцену, поднимается, подходит к кровати. Находит недопитую бутылку, отпивает.

ВИКТОР. Дорогая, я пришел.

НАТАЛИ (помедлив). Дорогой, я так соскучилась. Ммммо! (Имитирует звук поцелуя.) Раздевайся скорее, сейчас будем ужинать.

Далее говорят с издевательскими пародийными интонациями стандартной «идеальной» пары.

ВИКТОР. А что у нас сегодня на ужин?

НАТАЛИ. А хрен собачий сегодня у нас на ужин, любимый.

ВИКТОР. Нет, дорогая, серьезно.

НАТАЛИ. Паста баветте с генуэзским соусом песто!

ВИКТОР. О, дорогая, какая ты у меня кудесница-прелестница!

НАТАЛИ. И еще отдельно для тебя, любимый, куча говна.

ВИКТОР. Давай скорее сядем за стол, я проголодался как волк!

НАТАЛИ. Как прошел твой день?

ВИКТОР. Ты представляешь… ммм, как вкусно! Пальчики оближешь. Представляешь, бюджет так и не утвердили.

НАТАЛИ. Да ты что?

ВИКТОР. Да. Причем я говорил Потапову, что нужно идти напрямую к акционерам. Так нет же. А теперь вот в новый проект входим без плана и сильно рискуем. Так коммерческий отдел-то при этом…

НАТАЛИ. Достаточно, дорогой. Лучше ешь.

ВИКТОР. Ммм… вкуснотища какая. А этот соус магазинский, что ли? Или сама приготовила?

НАТАЛИ. Сама, все для тебя, любимый. Ешь, не обляпайся.

ВИКТОР. А как прошел твой день?

НАТАЛИ. Ну… Сначала я сходила на укладку. Потом на маникюр…

ВИКТОР. Кстати, когда я говорю «пальчики оближешь», я имею в виду твои пальчики, милая. Хохохо.

НАТАЛИ. Я сейчас просто вся растаю от вожделения, милый. Неси меня скорее в спальню и да! да! да! возьми меня! Он такой большой!

ВИКТОР. Так что дальше-то?

НАТАЛИ. Дальше я съездила купила новое постельное белье для нас с тобой, любимый. То хорошее, шелковое, что нам подарили на свадьбу, ты ведь уже изгадил, милый.

ВИКТОР. Налей чаю, пожалуйста, дорогая.

НАТАЛИ. Вот, дорогой, пожалуйста. Может, кучу говна к чаю?

ВИКТОР. Нет, спасибо, милая. Не хочу переедать. Нас ведь ждет ночь любовных утех, я хочу быть на вы соте.

НАТАЛИ. Ну а потом встречалась с Викой. Сидели в кафе, я ей рассказывала, какой ты мерзкий, никчемный тип, милый.

ВИКТОР. Какой насыщенный у тебя был день, дорогая.

НАТАЛИ. С твоим не сравнится, не спорю, любимый. Ты так много работаешь. Мне кажется, тебе нужно больше отдыхать, милый. И побольше уделять времени мне, тебе не кажется?

ВИКТОР. А хрен на рыло тебе побольше не надо, любимая?

НАТАЛИ. Мне кажется, нам уже пора подумать о маленьком. Как думаешь, милый? С тобой я чувствую себя как за каменной спиной, любимый. Мне хотелось бы, чтобы наша семья стала наконец полноценной, счастливой семьей.

ВИКТОР. Знаешь, я много думал об этом…

НАТАЛИ. Было бы чем тебе думать, идиот недоделанный, милый.

ВИКТОР. А ты кого бы хотела – мальчика или девочку, овца тупая, любимая?

НАТАЛИ. Я бы хотела сварить для тебя, дорогой, большую кастрюлю наваристого горячего борща и надеть ее на твою безмозглую голову, милый. Девочку.

ВИКТОР. И я тоже девочку, дорогая. Обычно считается, что мужчины хотят сына, а я вот хочу девочку, представляешь?

НАТАЛИ. А больше ты ничего не хочешь, дорогой? Твой генофонд не должен распространяться по планете, милый.

ВИКТОР. Да, хочу еще вот что. Хочу, чтобы ты раз и навсегда закрыла свою поганую варежку, дорогая. Иначе я сам тебе ее заткну.

НАТАЛИ. О, какой ты у меня самец, милый. А как бы ты мне ее заткнул? Связал бы и делал со мной все что хочешь?

ВИКТОР. Нет, любимая. С вещами на мороз – вот как бы я тебе ее заткнул, дорогая.

НАТАЛИ. Жалко. Я уже так возбудилась, любимый. Отнеси меня в спальню.

ВИКТОР. В какую, милая?

НАТАЛИ. В какую, тупица. В итальянскую.

ВИКТОР. А, так бы сразу и сказала, дорогая. Не зря ведь говорят, что мужчины не понимают намеков!

НАТАЛИ. Хорош базарить, кретин. Неси уже, милый, я вся горю.

ВИКТОР. Да ты у меня легкая, как перышко, дорогая. А все говоришь, что тебе надо худеть!

НАТАЛИ. Неси, неси скорее, брось меня на эти черные атласные простыни, свидетели нашей страсти!

ВИКТОР. Да, любимая, я тоже весь горю! Вот она, наша итальянская спальня!

Внезапно Натали дает Виктору пощечину. Хлопок резко обрывает диалог. Виктор стоит перед кроватью на коленях, ошеломленно притрагивается к щеке.

ВИКТОР. Наташка, ты чего?

Натали дает еще одну пощечину, замахивается для другой, Виктор перехватывает ее руку, забирается на кровать. Начинается борьба. Свет плавно гаснет, в полутьме непонятно, что именно происходит на кровати.

Сцена четвертая, плавно перетекающая в пятую

Натали и Виктор спят на кровати мирно обнявшись, лицом друг к другу.

АВТОР исполняет БЛЮЗОВУЮ ТЕЛЕГУ без номера, заключительную.

В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань

В одну телегу впрячь не можно ланиты, перси, очи, длань

В одну телегу впрячь не можно когда вставать в такую рань

В одну телегу впрячь не можно когда вокруг господня срань

В одну телегу впрячь не можно, квартира только для славян

В одной телеге невозможно с тобой; опять сегодня пьян

В одну телегу лечь не можно с тобой, когда такая брань

В одну телегу впрячь возможно вино, хлеб, пасту, пармезан

В одну телегу впрячь не можно любовь, морковь, кредит, «Ашан»

В одной телеге мне с тобой не страшно; ляг рядом на диван

В одну телегу впрячь не можно один существенный изъян:

В одной телеге без тебя я гол, я пуст, я мертв, я пьян

В одну телегу впрячь не можно идет трансляция онлайн

В одну телегу невозможно я вас любил, без всяких там

В одну телегу впрячь не можно я встретил вас; десятый тайм

В одной телеге двое спят; в одной телеге столько тайн.

В одну телегу впрячь не можно, а за окном реально срань

В одну телегу невозможно, а надо мной господня длань

В одну телегу впрячь не можно меня и трепетную лань

В одной телеге невозможно не рань меня, прошу, не рань

В одну телегу впрячь не можно твои ланиты, перси, стан

В одну телегу впрячь не можно, ты мне не нравишься, отстань

В одну телегу впрячь не можно, а ты-то смог, смотрика, глянь

В одну телегу невозможно и жизнь, и слезы

Перестань

Автор уходит. Натали переворачивается к Виктору спиной, ищет его руку, он обнимает ее. Спят.

Конец.

2015 г.