Проклятие золота

Шклярский Альфред

Шклярская Кристина

Как и первый роман «Орлиные перья» из этой трилогии, книга представляет собой широкое литературное полотно о жизни индейцев Северной Америки. В книге много батальных сцен и других приключений. Роман продолжает повествование о дакота и молодом герое по имени Техаванка. Обуреваемый жаждой подвигов, он быстро завоевывает авторитет в своем родном племени вахпекуте. Кроме того, у него обнаруживается сверхприродный дар и он становится шаманом племени. В то же время, в жизнь индейцев все упорнее вторгаются белые колонисты, изгоняющие индейцев с родной земли и заключающие их в резервации. Особое место в романе — как в этом, так и в предыдущем — занимают обширные комментарии, которые должны бы значительно дополнить содержание достоверной информацией, но ужасающего качества дилетантский перевод портит и это важное приложение.

 

I. ЗАПОВЕДЬ ВОЕННОГО ПОХОДА

Между западными окраинами Верхнего Озера и рекой Миссисипи, среди усеянного болотами леса, поблескивало небольшое озеро. Близился вечер. Золотисто-пурпурные лучи заходящего солнца еще горели на темно-зеленых кронах деревьев и ласкали гладь озера, но в глубине чащи уже сгустились сумерки.

На берегу озера раскинулся большой поселок, окруженный рвом и частоколом, многочисленные бойницы которого свидетельствовали, что обитатели поселения вынуждены часто защищать свою жизнь и имущество.

В поселке жили индейцы-вахпекуты, принадлежащие к племени санти дакотов, называемых также восточными дакотами . В ту пору они представляли наиболее придвинутую на восток часть народа дакотов , который, вытесняемый племенем чиппева, уже владевшим огнестрельным оружием, вынужден был постепенно оставлять край лесов и озер и переселяться на расположенные на западе Великие равнины. Из всех дакотов лишь санти дакоты вели еще полуоседлый образ жизни, дольше других оставаясь на земле праотцов, простиравшейся в то время на территориях нынешнего штата Миннесота и частично штатов Южная и Северная Дакота. В этой обстановке вахпекуты являлись как бы тыловым охранением мигрирующих на запад дакотов, ожесточенно сражаясь с наступавшими чиппева.

Однако в тот день вахпекуты чувствовали себя в безопасности: бойницы в частоколе были открыты, а вокруг слышались веселые голоса.

Поселение составляли хаотично разбросанные хижины с остроконечными крышами, построенные из земли и дерна. У многих землянок лежали легкие переносные лодки из шкур бизона, натянутые на прутья вербы, кое-где белели черепа бизонов. Рядом с хижинами стояли высокие треножники или вбитые в землю колья, на которых висели эмблемы, знаки отличия и оружие славных воинов — кожаные щиты с волшебными рисунками, луки, колчаны со стрелами, копья и свертки со святыми предметами.

Женщины уже вернулись с близлежащих полей, где выращивались кукуруза, фасоль и дыни. Из отверстий, проделанных в овальных крышах хижин, поднимались струйки серого дыма. По деревне разносился запах готовящейся пищи: был вечер — пора обеда.

Приготовление пищи, как и другая тяжелая хозяйственная работа, входило в ежедневные обязанности старых женщин. Всюду можно было слышать их сварливые хриплые голоса. Старухи с небрежно опущенными на плечи волосами и увядшими телами, прикрытыми лишь лохмотьями кож, вертелись, подобно трудолюбивым муравьям, одновременно пытаясь привлечь к работе женщин помоложе.

Мужчины же, взвалив на женщин заботу о хозяйстве, отдыхали. Они либо лежали на шкурах, расстеленных прямо перед хижинами, либо искали уединения в беседках, сооруженных из веток, покрытых листьями. Эти беседки построили для них женщины, чтобы в жаркие летние дни мужчины не парились в перегретых душных землянках. Как и всегда в минуты отдыха, они вспоминали необычные события, играли в «мокасины» или забавлялись с сыновьями. Славные воины сидели рядом со своими любимыми молодыми женами, увешанными побрякушками, и вели тихие веселые беседы.

Брюзжащие голоса старух и хохоток здешних красавиц сливались со смехом, доносившимся со стороны озера. Это парни и девушки, купаясь вместе с молодыми женщинами, среди общего веселья брызгали друг в друга водой. Мальчики бегали за птицами, стреляя в них из детских луков, либо гоняли своры лающих собак.

Среди мужчин, наблюдавших за игрой в «мокасины», были два молодых человека — Техаванка и Ша'па. В их волосах торчало по одному орлиному перу. Это свидетельствовало о том, что они были воинами. Парни вполголоса обменивались замечаниями, пытаясь угадать, в котором из мокасин была спрятана цветная косточка. Вдруг они замолчали и начали прислушиваться. Игроки также оставили свое развлечение: неподалеку послышался треск погремушки глашатая. Минуту спустя треск прекратился и раздался призыв:

«Воины-вахпекуты, слушайте! Уважаемый всеми нами славный воин Смелый Сокол отправляется в военный поход. Кто хочет сопровождать его, пусть подойдет сегодня на восходе луны к дому Рваного Лица!»

Техаванка, Ша'па и игроки в «мокасины» внимательно слушали глашатая. Мужество Смелого Сокола было всем известно. О его необычном поступке до сих пор вспоминали во время вечерних бесед, и не только среди дакотов.

Смелый Сокол был пауни. Он был сыном вождя и носил имя Петалешаро. Это он спас от неминуемой мученической смерти сестру Техаванки, Утреннюю Росу. Девушку захватили пауни, собираясь отдать ее в жертву Утренней Звезде. Это он среди толпы изумленных пауни освободил ее от пут во время совершения обряда жертвоприношения и увез на своем коне в поселок вахпекутов. Уже в пути к нему присоединились Техаванка и Ша'па, безуспешно пытавшиеся освободить несчастную пленницу. Своим благородным поступком Петалешаро снискал признание и благодарность вахпекутов. Поэтому совет старейшин, не колеблясь, удовлетворил просьбу воина о приеме в племя, дав ему при этом новое почетное имя Смелый Сокол, что символизировало мужество и отвагу.

Однако не только спасение пленницы вызывало удивление вахпекутов. Петалешаро был единственным в поселке обладателем коня, на котором он убежал от пауни. В ту пору у вахпекутов еще не было лошадей. Этим они отличались от побратимов, тетон и джанктон дакотов2, вынужденных под натиском чиппева отказаться от оседлого образа жизни и переселиться на запад, в открытые Великие равнины. На новых землях, получив сунка вакан, или таинственных быстрых собак — так дакоты называли лошадей, — они вели кочевую жизнь, следуя за большими стадами бизонов, которые были их единственным средством к существованию .

Лошади давно восхищали вахпекутов. Они жадными глазами смотрели на великолепного скакуна, привязанного к столбику перед домом Рваного Лица, где жил Смелый Сокол после того, как был принят в племя.

Смелый Сокол убеждал вахпекутов в необходимости как можно быстрее обзавестись сумка вакан. Он учил их ухаживать за лошадью и ездить на ней. Среди его самых прилежных учеников был и Техаванка, которому Смелый Сокол часто разрешал садиться на коня. Это никого не удивляло. Смелый Сокол полюбил Утреннюю Росу — сестру Техаванки и собирался взять ее в жены. Известно было и то, что Ша'па, друг Техаванки, тоже украдкой вздыхал по Утренней Росе, но то обстоятельство, что Смелый Сокол спас девушку от неминуемой смерти, давало ему преимущество. Когда глашатай объявил о его намерении отправиться в военный поход, все догадались, что отважный воин собирается добыть ценные подарки, которые, по стародавнему обычаю, должен был вручить семье или опекунам избранницы в знак уважения к ней и ее близким. Приготовления Смелого Сокола свидетельствовали, что этими подарками должны быть вожделенные вахпекутами лошади.

Мужчины, развлекавшиеся игрой в «мокасины», уже не думали о забаве. Игроки и болельщики продолжали внимательно вслушиваться в слова глашатая, доносящиеся пока издалека:

»… кто хочет сопровождать Смелого Сокола, должен на восходе луны подойти к дому Рваного Лица!».

Техаванка и Ша'па, обменявшись понимающими взглядами, медленно вышли из поселка. Оказавшись в лесу, где их никто не мог слышать, Ша'па первым прервал молчание:

— Что собираешься делать, Друг?

— Пойти к дому Рваного Лица! — подумав, ответил Техаванка. — Смелый Сокол собирается добыть сунка вакан. Я тоже хочу иметь своего коня. Самое время, чтобы вахпекуты обзавелись сунка вакан. Тогда наши шансы в борьбе с чиппева возрастут.

— Мне кажется, что ты говоришь верно, но стоит ли нам быть обязанными этим Смелому Соколу? — спросил Ша'па, в голосе которого звучала откровенная неприязнь.

— Почему ты затаил на него зло? — сурово посмотрев на друга, возразил Техаванка. -Это мужественный и благородный мужчина! Помни, он уже вахпекут!

— Правда на твоей стороне, — нахмурившись согласился Ша'па. — Ведь он не знал и до сих пор не знает, что перечеркнул мои планы. Я говорю об Утренней Росе…

— Я всегда помогал тебе, — перебил друга Техаванка, — но в этом деле решающее слово будет за Утренней Росой. По нашим древним обычаям…

— Первенство у Смелого Сокола, поскольку он спас ее, рискуя жизнью! — страстно воскликнул Ша'па. — Не надо напоминать мне об этом. Кроме того, Утренняя Роса расположена к нему, и это решает спор в его пользу!

Некоторое время они шли молча. Наконец Техаванка спросил:

— Так что ты решил?

— Встретимся на восходе луны у дома Рваного Лица, — ответил Ша'па и быстро удалился.

Техаванка даже не пытался удержать его. Он тоже хотел все еще раз хорошенько обдумать в одиночку. Лошади могли кардинальным образом изменить судьбу вахпекутов.

Дед Техаванки — шаман и вождь Красная Собака — несколько раз ходил на запад к братьям тетон дакотам, где и узнал их новый образ жизни. В глубокой тайне Красная Собака рассказывал о нем любимому внуку, в котором видел своего преемника. Красная Собака признался ему, почему не поведал всем вахпекутам о новой жизни тетон дакотов на широких равнинах. Седой шаман больше всего любил страну лесов и больших озер — землю праотцов и по-прежнему жаждал любой ценой не допустить проникновения в нее чиппева.

«Эта земля — наша мать. Здесь покоятся кости славных предков вахпекутов, — говорил Красная Собака. — Кто бросает могилы своих близких, тот не достоин ходить по этой земле. Придя сюда, чиппева уничтожат эти могилы. Не могу и не хочу бросать землю праотцов! Как я буду смотреть им в глаза, когда мой дух перенесется в Край Вечной Охоты?»

Слова деда всегда оказывали большое влияние на молодого Техаванку. Родную землю он любил и почитал не меньше Красной Собаки. Но на лошадей смотрел иначе. Техаванка считал, что сунка вакан могли бы увеличить шансы вахпекутов в борьбе с чиппева и позволили бы охотиться вдалеке от дома. Владение лошадьми не обязательно означало бы необходимость покинуть землю лесов и озер.

Из рассказов шамана он узнал о бескрайних степях Великих равнин', где охотились на бизонов тетон дакоты и другие племена, уже имевшие лошадей. Именно Красная Собака говорил, что сунка вакан помогали жителям степей уходить на дальние промыслы и привозить в свои поселки больше мяса и шкур, чем удавалось вахпекутам, использовавшим в качестве вьючных животных только собак. Лошади могли тянуть за собой волокуши с удлиненными полозьями, что в свою очередь давало возможность строить более высокие и вместительные типи во время продолжительных переходов. Благодаря лошадям, жители бескрайних степей передвигались значительно быстрее. Это не только повышало их шансы на благополучный исход охоты, но и позволяло молниеносно атаковать противника.

Убеждая самого себя в необходимости заполучить коней для вахпекутов, Техаванка принял твердое решение принять участие в походе Смелого Сокола.

Лес был спокоен и тих. Ветер мягко шумел в кронах деревьев. Сквозь ветви еще проглядывали лучи заходящего солнца. Щебетание птиц, готовившихся ко сну, свидетельствовало, что поблизости ничего опасного не происходило.

Техаванка шел медленно, слушая извечную волшебную песнь пущи. В этом прекрасном краю лесов и озер он появился на свет, стал мужчиной. Земля, деревья, животные, птицы и ветер говорили на понятном ему языке. И сам Техаванка ощущал себя частицей этой земли. Молодой воин хотел добыть лошадей для вахпекутов, чтобы они могли успешно защищать ее. Было ли бы вокруг так спокойно, если где-то таилась опасность? Нет-нет, природа предостерегла бы его. Продолжая идти, он обратил молитвы к Духу-Покровителю, который уже несколько раз посещал его в образе золотистого орла.

Успокоившись, Техаванка вернулся в поселок и сразу же увидел мужчин, оживленно говоривших о чем-то. Женщины тоже шептались по углам. Несмотря на сумерки, детвора все еще играла в войну. Все были необыкновенно взволнованы.

Техаванка вошел в самую просторную в поселке хижину, где могли разместиться несколько десятков человек. Именно здесь он и жил вместе с сестрой и шаманом-вождем Красной Собакой. В отличие от шумной улицы в хижине царила тишина. Техаванка остановился, пытаясь освоиться с темнотой. Между четырьмя столбами, подпиравшими овальную крышу, едва тлел огонь. От дыма в землянке казалось еще темнее.

Некоторое время Техаванка стоял на пороге. Когда его глаза освоились с темнотой, он осмотрелся. Обе жены шамана притаились в углу, а Утренняя Роса и Мем'ен гва — девушка, которую он увел с собой, убегая из племени чиппева, — сидели съежившись на подстилке у стены. Женщины глядели на Техаванку и жестами просили молчать. Юноша понял: происходило что-то необычное. И напряг зрение, чтобы увидеть деда.

Шаман стоял на коленях перед домашним алтарем, находившимся напротив костра. Голову он наклонил назад, будто смотрел в потолок, а руки опустил на сверток со святыми предметами, лежавшими на алтаре. Как только Техаванка увидел неподвижную фигуру шамана, то сразу же понял, почему женщины просили его молчать. Шаман беседовал с духами.

Техаванка осторожно подошел к алтарю и, опустившись на колени у ног деда, начал с набожным почтением разглядывать его окаменевшее лицо, казавшееся теперь серым. Он всегда терял уверенность, оказываясь рядом с любимым и могущественным шаманом. Техаванка знал, что, не колеблясь, исполнит волю Красной Собаки.

Много времени прошло, прежде чем неподвижный шаман, глубоко вздохнув, начал проявлять признаки жизни. Медленно убрав руки со свертка со святыми предметами, он поднялся. Видимо, шаман почувствовал близость внука, ибо обернулся к нему, не выразив удивления. И долго еще смотрел в глаза молодому воину. Под воздействием этого сурового проницательного взгляда Техаванка съежился еще сильнее и молчал до тех пор, пока дед не заговорил первым.

— В поход со Смелым Соколом возьми, сын мой, сверток со святыми предметами, принадлежавший твоему отцу. Ты отобрал его у чиппева, и теперь он твой.

Техаванка был потрясен. До этой минуты он ни с кем, кроме Ша'па, не делился своими планами. Таинственная, мимолетная улыбка проскользнула по губам шамана.

— Мне ничего не надо объяснять, мой сын, -сказал он. — Я знаю все.

— Уважаемый отец, если ты против похода, я подчинюсь твоей воле, — взволнованно прошептал Техаванка.

— Иди, сын мой, иди, — мягко напутствовал внука Красная Собака. — Я уже стар. Духи предков ждут меня в Стране Вечной Охоты. Вахпекутам нужен мужественный и мудрый вождь. Страшная буря огромными шагами надвигается с востока. Ты считаешь, что сунка вакан умножат наши силы. И веришь, что получение сунка вакан еще не означает, что мы покинем земли праотцов.

— Тебе известны мои самые сокровенные мысли, — испуганно шепнул Техаванка.

— Мне известны не только твои мысли, сын, — сказал шаман. — Я знаю твое будущее. Твоя судьба свершится на земле наших отцов. И ты ее никогда не покинешь. Тебя ждут слава и почетная смерть воина. Я горжусь тобой, мой сын.

— Твои пророческие слова, отец, глубоко запали в мое сердце, — взволнованно проговорил Техаванка. — Я выполню твою волю и буду защищать нашу землю до последнего дыхания.

— Я сказал тебе, что знаю обо всем. Берегись белых людей, никогда не верь им. Хорошо запомни мои слова.

Склонившись над Техаванкой, шаман обнял его и прижал к груди.

— Я горжусь тобой, внук, — прошептал он.

Техаванка был слишком взволнован и удивлен пророчеством шамана, чтобы что-то сказать. Опустив голову на грудь деда, он долго оставался в его объятиях. Наконец, шаман ослабил руки и подвел внука к огню. Как только они сели, Красная Собака хлопнул в ладони. К ним сразу же подбежали Утренняя Роса и Мем'ен гва, а жены шамана начали готовиться к ужину.

Строгий с посторонними шаман в повседневной жизни в кругу семьи был мягким и понимающим человеком. Он любил слушать болтовню женщин и сам охотно шутил с ними. И не вмешивался в хозяйственные дела. Укладка типи перед дорогой, утварь и вообще все, что было связано с домом, входило в обязанность женщин, которые могли поступать так, как сочтут нужным. Поэтому в быту они чувствовали себя свободно, но седой шаман вызывал в них страх и уважение. Вот и сейчас они терпеливо ждали, когда Красная Собака обратится к ним.

А шаман смотрел на женщин и улыбался. Наверное, они слышали его беседу с внуком и горели от нетерпения, чтобы узнать подробности.

Старшая жена тем временем подбрасывала в огонь дрова дерева гикори, дым которого наполнял хижину ароматом и придавал пище специфический вкус. Младшая начала резать мясо на длинные куски. К женам присоединились Утренняя Роса и Мем'ен гва. Вскоре хижина наполнилась запахом жаренного мяса.

Мужчины молча ели мясо и испеченный в пепле дикий картофель, который подали им женщины. Потом они принесли свежие фрукты — дикую смородину, ежевику и черешню. Утолив голод, шаман набил табаком короткую трубку. Младшая жена услужливо разожгла ее угольком от костра.

Несколько раз затянувшись, Красная Собака спросил:

— Ты обратил внимание, мой сын, что сегодня наши женщины не очень словоохотливы?

— Да, они что-то молчаливы.

Женщины, с трудом сдерживавшие любопытство, засмеялись, а Утренняя Роса, любимица шамана, неожиданно сказала:

— Мем'ен гва, спроси моего брата, правда ли, что он собирается в военный поход вместе со Смелым Соколом?

Утренняя Роса не могла разговаривать с Техаванкой. Обычай запрещал братьям и сестрам непосредственно обращаться друг к другу с того времени, когда они начинали взрослеть.

— Вижу, что должен успокоить твое любопытство, — ответил Техаванка. — Да, собираюсь. Если Смелый Сокол согласится, я пойду вместе с ним!

— Он наверняка согласится! — прошептала Утренняя Роса и сразу замолчала, смутившись.

— Раз ты это говоришь, то так, наверное, и будет.

— А что это вам так нужно, чтобы именно эти два молодых человека отправились в военный поход? Вы связываете с этим какие-то свои надежды? — вмешалась в разговор младшая жена шамана.

Девушки смутились и покраснели. Жены шамана рассмеялись, а старшая добавила:

— Я слышала, что Смелый Сокол собирается добыть как можно больше сунка вакан.

— Смелый Сокол поделился с тобой своими планами? — пошутил Техаванка.

— Не смейся! — ответила она. — Так говорят жены Рваного Лица. Они подслушали разговор мужа со Смелым Соколом.

— Женщины с их длинными языками слишком любопытны, — не без укора заметил шаман. — Поэтому мужчины и оставляют их дома, отправляясь в военный поход.

— Вот всегда так… Мужчины часто жалуются на женщин, но без них им трудно обойтись, — проворчала старшая жена.

— Именно поэтому Смелый Сокол должен жениться, — сказала младшая. — Это отважный воин и прекрасный охотник. Жене будет хорошо с ним! Самое время ему создать семью.

— А может сунка вакан нужны Смелому Соколу для свадебного подарка? — предположила старшая.

Утренняя Роса снова покраснела и опустила голову, стараясь избегать любопытных взглядов жен. Мем'ен гва беспокойно слушала разговор. Она опасалась, как бы болтливые жены Красной Собаки не начали выспрашивать Техаванку, для чего он хочет заполучить сунка вакан. К счастью, старшая жена в этот момент вышла из хижины. Вернувшись через минуту, она сказала:

— Восходит луна!

Техаванка посмотрел на шамана. Старик улыбнулся и сказал:

— Пора, сын мой!

Техаванка поднялся и ушел.

Темно-желтая луна поднималась из-за леса на противоположном берегу озера. Техаванка решительно направился к дому Рваного Лица.

 

II. ША ХИ'ЙЭ, ИЛИ ГОВОРЯЩИЙ НА НЕПОНЯТНОМ ЯЗЫКЕ

Смелый Сокол сидел на шкуре, постеленной у костра. На нем была лишь набедренная повязка. На плечах и груди все еще кровоточили свежие раны. Он сидел, задумавшись, с той минуты, когда этим утром вернулся в поселок. Четыре дня Смелый Сокол в одиночестве находился в лесу, где просил совета у Духа-Покровителя и взывал к добрым богам оказать помощь в военном походе. Четыре дня во рту у него не было ни крошки. Он страстно молился и калечил ножом тело, чтобы продемонстрировать готовность к жертвам. За помощь в походе молодой воин обещал божествам четыре мягко выдубленные кожи бизонов.

Судя по всему, просьбы Смелого Сокола и обещанные дары благожелательно настроили духов, поскольку они приоткрыли перед ним завесу тайны, покрывавшей предстоящее событие. Во время страстных молитв Смелый Сокол услышал шум битвы. Вокруг раздавались испуганные голоса и незнакомая речь. Хлопки огнестрельного оружия мешались с ржанием коней. Потом топот копыт начал удаляться.

Вернувшись в поселок, Смелый Сокол долго размышлял, что означало посланное духами видение. Почему не было слышно боевых кличей вахпекутов? В вихре борьбы он улавливал лишь непонятный ему язык. Однако воин успокаивал себя тем, что слышал топот коней, покидавших поле битвы. Это, наверное, он вместе с другими вахпекутами убегал на добытых сунка вакан. Значит, поход должен завершиться удачно.

И теперь он, скрестив ноги, сидел у огня в ожидании тех, кто захочет разделить с ним тяготы похода. В любую минуту в небе должна появиться луна. Поверят ли ему вахпекуты, увидят ли в нем командира? И кто пойдет с ним? От этого в значительной мере зависел успех операции. Смелого Сокола охватывало все большее беспокойство. Он в первый раз со времени вступления в племя вахпекутов выразил желание отправиться в военный поход.

Рваное Лицо, у которого жил Смелый Сокол, первым сел по правую руку от него. Рваное Лицо был офицером товарищества «Сломанной Стрелы». То, что он согласился принять участие в походе, было большим успехом Смелого Сокола. К радости молодого воина пришел и другой офицер-Черный Волк, за ним явились Хвост Быка, Ном'па па или Два Удара, Длинный Коготь, большой любитель азартных игр Зеленый Лист, Серые Глаза, Длинные Волосы, Желтый Живот, Два Лица, Ша'па и Техаванка. Все сели у огня. Потом к ним присоединились Парящая Птица, Длинное Копье, Сломанное Весло — брат шамана, Крик Филина, Маленький Медведь и Мигающий Глаз.

Сияя от радости, Смелый Сокол пересчитал добровольцев — девятнадцать. Они были известны как опытные мужественные воины.

Смелый Сокол взглянул на Рваное Лицо, тот кивнул.

— Приход моих славных братьев очень обрадовал мое сердце, — начал Смелый Сокол. — Я собираюсь в поход, чтобы заполучить сунка вакан. Сначала я расскажу вам о своем плане, затем выскажитесь вы. Я участвовал во многих походах против команчей, когда мы добывали сунка вакан. У команчей их много, и они утверждают, что пеший мужчина — это вообще не мужчина. У воина на коне значительное преимущество. Вахпекуты не раз ощутили это на себе.

— До команчей дорога далека, — перебил его Черный Волк. — Путь нам преградят много враждебных племен.

— Мой брат говорит верно, — согласился Смелый Сокол. — Поэтому я и предлагаю отправиться на северо-запад, в поселок ша хи'йэ. Они живут, правда, как вахпекуты, но лошади у них есть. Пауни часто совершали походы против шайенов.

— Хорошая мысль, — похвалил его Черный Волк. Остальные согласились с ним.

Предложение Смелого Сокола организовать поход против ша хи'йэ — так на языке дакотов называлось племя шайенов — сразу же пришлось вахпекутам по вкусу. Дакоты, вытесняемые чиппева, в свою очередь заставляли покидать родные места западных соседей, шайенов, с которыми все еще вели войны.

— Кое-кто их вахпекутов участвовал в походе против ша хи'йэ, когда они жили в районе озера Траверсе, — сказал Длинный Коготь. — Вместе с нашими братьями, тетон дакотами, мы изгнали их оттуда.

— Ша хи'йэ поселились на берегу реки Шайен, — заметил Длинное Копье. — В тех местах мне еще не доводилось сражаться с ними, но дорогу я знаю.

— В таком случае предлагаю совершить поход на реку Шайен, — заявил Смелый Сокол. — До поселка ша хи'йэ мы должны дойти за пятнадцать дней. Обратный путь будет короче, поскольку возвращаться будем на добытых сунка вакан.

— Когда Смелый Сокол хотел бы отправиться в дорогу? — спросил Желтый Живот.

— Завтра на восходе луны, если успеем подготовиться. Тропинки, пролегающие через наши земли, нам хорошо известны, поэтому можно отправиться ночью, когда прохладней.

— Мы успеем подготовиться, — кивнул Маленький Медведь.

После того, как план в общих чертах был утвержден, Смелый Сокол перешел к деталям. Сейчас каждый должен был ответить, принимает ли его предложение. Поднявшись, Рваное Лицо взял с домашнего алтаря сверток с церемониальной священной трубкой и мешочек с табаком . Сверток с трубкой, который по индейским традициям никогда не должен касаться земли, он положил на специальную деревянную крестовину. Потом на краешек чистой кожи насыпал немного табака, смешал его с мелко натертой корой вербы и жиром бизона, чтобы табак лучше горел. И наконец осторожно вытащил трубку из свертка. Чашечка трубки была вырезана из темно-красного камня с белыми жилками, а длинный простой деревянный чубук украшали перья птиц и колючки дикобраза. Приготовленной смесью Рваное Лицо наполнил трубку и подал ее командиру. Смелому Соколу. Тот прикурил ее от уголька и первым начал церемониал курения. Сперва он выпустил дым к земле, потом к небу и поочередно во все четыре стороны света, благодаря тем самым Великие Духи земли, неба и четырех ветров за уже полученную помощь.

Затем Смелый Сокол подал священную трубку соседу, сидевшему по левую сторону. Тот, совершив обряд, передал ее следующему участнику совета. Когда последний в левом ряду кончил курить, трубку тем же самым путем вернули Смелому Соколу, который вручил ее Рваному Лицу, сидевшему по правую сторону.

Церемониал курения подходил к концу. Все, кто хотели принять участие в походе, совершали обряд, кто отказался от своего замысла, передавал трубку соседу. Только Длинные Волосы и Голова Совы не выкурили трубку. Они сразу же покинули хижину.

Рваное Лицо спрятал трубку в сверток и положил ее обратно на алтарь.

— Мы выкурили священную трубку , — сказал Смелый Сокол. — Духи будут благоприятствовать нашим планам. Священный дым прояснил наши мысли и наполнил их мудростью.

По знаку Рваного Лица его жены подали длинные миски, до краев наполненные собачьим мясом. Угощение собачиной участников военного похода было обрядом, имевшим символический смысл. Собака со стародавних времен была верным и послушным другом индейца. Потребление мяса этого животного во время военного совета было присягой на верность и послушание командиру.

Участники совета, зная о предстоящем угощении, принесли с собой по деревянной миске. Сейчас они положили посуду перед собой, а Смелый Сокол начал накладывать мясо, пользуясь деревянным черпаком. Индейцы ели медленно, стараясь не оставить ни кусочка, затем вылизали жир с мисок и поставили их вверх дном в знак того, что все съедено. Трапеза была завершена.

Курение табака в компании друзей было чрезвычайно распространено в прериях. Правда, для этой цели у индейцев были другие трубки, изготовленные из костей животных. Своим видом они напоминали длинные пробирки. Индеец, куривший трубку, должен был держать ее вертикально, чтобы не высыпался табак. Поэтому такие трубки называли по-английски cloud blower, то есть, «выдуватели дыма».

Именно такую трубку и вытащил Смелый Сокол. Набив ее табаком, он несколько раз затянулся и подал соседу. Когда последний из присутствовавших выпустил струйку едкого дыма, вахпекуты начали обговаривать подробности операции, сосредоточенно слушая Смелого Сокола. Он один знал, как обуздать сунка вакан, сесть на него и ездить. Посыпались вопросы. Совет затянулся почти до рассвета.

Техаванка вернулся в дом деда под утро. Все еще спали, было темно и тихо. У стен хижины находились лежанки, отделенные кожаными покрывалами. Техаванка на ощупь дошел до своей постели. Вдруг из-за занавески появилась рука и придержала его за плечо.

— Не спишь, Мем'ен гва? — удивленно шепнул Техаванка.

— Мы обе не можем заснуть. Все ждали твоего возвращения, — также шепотом ответила девушка. — Скажи, ты идешь в поход?

— Отправляемся завтра на восходе луны, — прошептал Техаванка.

Девушка мягко провела ладонью по его лицу. Потом рука исчезла.

Минуту спустя Техаванка уже лежал. Но заснуть не мог. Любопытное предсказание шамана, первый в его жизни военный совет и связанные с походом опасности необыкновенно взволновали молодого воина. Дед сказал, что его ждут слава и почетная смерть на родной земле. Каждый индеец мечтал о такой судьбе. Гордость распирала грудь Техаванки. Как всегда, в ответственные минуты жизни он непроизвольно обратил молитвы к Духу-Покровителю. И уже в полудреме слышал шум крыльев золотистого орла. Наконец короткий сон сморил его, но и тогда разгоряченный ум юноши не находил покоя. Ему снились поход в поселок ша хи'йэ, обуздание непослушного мустанга… Наконец, он открыл глаза…

День был уже в разгаре. Жены шамана готовили Техаванке еду в дорогу. Во время военного похода нельзя было ни охотиться, ни разделывать убитого зверя. Малейшая неосторожность насторожила бы противника. Индейцы брали с собой провиант, который легко и быстро можно было съесть. Поэтому жены Красной Собаки собрали два кожаных мешка — один с тертой кукурузой, другой — с пемиканом.

Утренняя Роса и Мем'ен гва тоже не сидели без дела. Они приготовили для Техаванки несколько новых пар мокасин. В те времена, когда вахпекуты не знали лошадей, они брали в дальнюю дорогу запас мокасин, а также шило и жилы для ремонта обуви.

Проснувшись, Техаванка начал осматривать оружие. В северной части Великих Равнин дакоты и кроу принадлежали к лучшим изготовителям луков. Оружие мастерили из всех пород дерева, но преимущественно из ясеня, кедра, тиса и белой сливы. К внутренней стороне луков часто подклеивали жилы бизонов, чтобы укрепить их и придать эластичность. Однако Техаванка выбрал лук из рога горной козы, который был подарен ему на торжествах «Танца Солнца» по случаю приема в ряды воинов. В свое время Красная Собака получил его от тетон дакотов, а они добыли оружие в сражении с шошонами. Именно шошоны , черноногие , не персе и шайены были мастерами в изготовлении луков из рогов лосей и горных коз. Лукам из рога они придавали эластичность, подклеивая жилы к внутренней стороне. Это великолепное оружие высоко ценилось, ибо на выработку одного такого лука уходило около трех месяцев.

Выбрав лук, Техаванка начал подбирать стрелы. Их было у него около тридцати, но не все подходили. Изготовление стрел требовало много времени, терпения я старания. Древко стрелы должно было быть идеально прямым, гладким и округлым, чтобы она не вибрировала во время полета. Для этого деревянный пруток протягивали через отверстие соответствующей величины, просверленное в кусочке плоского рога или камне. Процесс волочения продолжался до тех пор, пока пруток не приобретал требуемую форму. Наконечники для стрел делали в ту пору из камня, который обрабатывали примитивным острием из рога, что требовало большого мастерства и терпения. Таким образом, не только высококачественные луки, но и стрелы служили индейцам предметом обмена, поэтому их хранили особенно тщательно. Изготовлением луков и стрел занимались пожилые мужчины, которые уже не могли участвовать в войнах и охоте. Оружие они уступали молодым воинам за мясо и шкуры.

Техаванка долго осматривал стрелы, особое внимание уделяя тому, чтобы древко было прямым и гладким, чтобы три пера были верно насажены на толстый конец стрелы, что повышало точность полета. Столь же тщательно оглядел и каменные наконечники. Наконец, он отобрал двадцать стрел, которые уложил в колчан из собачьей кожи, украшенный волшебными рисунками. Довольная улыбка появилась на его лице. Лук и стрелы были отличными. Это имело большое значение: от выбора оружия зависела жизнь воина. Кроме лука и стрел, он решил взять с собой короткую дубинку с круглым камнем на конце и стальной нож, захваченный при побеге из плена чиппева. Закончив с оружием, Техаванка приготовил длинный аркан из ремня.

Солнце уже клонилось к западу. Техаванка как раз завершил осмотр оружия. Утренняя Роса поставила перед ним пузырь животного, наполненный жиром, взятым с хребта бизона, и маленькие кожаные мешочки с красками в порошке. Техаванка, одетый лишь в набедренную повязку, погрузил в жир ладони, после чего начал натирать им всего себя, в том числе и лицо. Индейцы всегда делали это перед походом, чтобы обезопасить себя от воздействия солнца, ветра и холода. Натеревшись, Техаванка опустил пальцы в мешочек с краской и равномерно покрыл ею лицо. Далее ногтем начертил три полосы на каждой щеке. И, наконец, вставил в волосы на затылке орлиное перо.

Женщины тем временем приготовили кожаную сумку с широким ремнем, чтобы ее можно было носить на плече. Туда они положили три пары мокасин на твердой подошве, которые носили индейцы Великих равнин, шило и жилы для ремонта обуви, арканы, кожаную рубашку, мешочки с жиром, красками, тертой кукурузой и пемиканом. Техаванка перебросил сумку через правое плечо, а колчан со стрелами через левое, причем так, чтобы, не снимая, можно было вытаскивать из него стрелы. Дубинку и нож заткнул за пояс, державший набедренную повязку. Приготовившись к дороге, он подошел к домашнему алтарю и с огромным почтением взял сверток со святыми предметами, приложил его ко лбу и сердцу, после чего повесил на шею. Святой сверток покоился теперь на груди воина. Затем Техаванка направился к шаману. Оглядев внука, Красная Собака удовлетворенно кивнул и сказал:

— Пусть твой Дух-Покровитель поможет тебе, мой сын! Иди и благополучно возвращайся!

Техаванка низко поклонился деду, попрощался с женщинами и вышел из хижины.

Перед землянкой Рваного Лица уже собрались воины, участвовавшие в походе. Одеты они были только в набедренные повязки. Это не затрудняло движения во время похода и схватки с предполагаемым противником.

Техаванка с нетерпением ждал своего друга, Ша'па. Наконец подошел и он, но, к удивлению Техаванки, совершенно не готовый к дороге.

— Ша'па, что случилось? — воскликнул Техаванка, видя грусть на лице приятеля.

— Увы, я не могу пойти с вами. У меня сильно заболел живот, — ответил Ша'па, не глядя Техаванке в глаза.

— Не говори глупостей! — пристыдил его Техаванка. — Вечером ты был здоров и выкурил священную трубку. Говори прямо, почему раздумал?

Ша'па тяжело вздохнул и ответил:

— Как мне сказать, чтобы ты не упрекнул меня в трусости? Когда я после совета лег спать, то увидел духов мертвых, бросавших в меня камнями.

Услышав о злой ворожбе, Техаванка встревожился, а Ша'па продолжал:

— Теперь ты понял, почему я не могу пойти в поход? Мне очень жаль и стыдно, но я не могу!

— Да, Ша'па, — прошептал Техаванка. — Каждый на твоем месте поступил бы так же. Никому нельзя пренебрегать предостережением духов. Возвращайся домой, я все объясню Смелому Соколу.

— Спасибо, друг, — тихо сказал Ша'па и исчез.

Вскоре семнадцать вооруженных, готовых к дороге воинов собрались перед хижиной Рваного Лица. По индейским обычаям объявляющий поход брал на себя и командование. Остальные обязаны были выполнять его приказы до возвращения в поселок. Командир-организатор нес полную ответственность за результаты похода. Организаторы, которым не сопутствовала удача, впоследствии не. находили желающих принять участие в их акциях. В этом походе командовал Смелый Сокол. Техаванка шепнул ему несколько слов о причине отсутствия Ша'па, которого все еще ждали. Вождь кивнул и пересчитал воинов. Вскоре он поднял правую руку, державшую лук. Это был знак, что можно отправляться в путь.

Жители поселка повыбегали из домов. Всюду были слышны взволнованные голоса. По традиции перед боевой операцией ее участники совершали торжественный марш вокруг лагеря, чтобы все могли видеть и приветствовать их. И теперь они шли среди блеска огней один за другим. Этот строй индейцы держали и в пеших походах, и позднее, на лошадях. Передвигаясь таким образом, они оставляли меньше следов. Противник, выследив воинов, не мог точно определить их число.

Первым ступал Смелый Сокол. Его левое плечо и спину покрывала целая шкура белого волка, которой он пользовался для маскировки, участвуя в разведывательных операциях. Смелый Сокол уже отказался от обычая пауни брить голову. Как и остальные вахпекуты, он отрастил длинные, до плеч волосы, закрепив их сейчас повязкой на лбу. Из волос на затылке торчали три орлиных пера. Лицо, как и другие участники похода, он покрыл красной краской. Лоб пересекала белая полоса . Это свидетельствовало о том, что он вождь.

За Смелым Соколом шагал Техаванка. Столь почетному месту молодой человек был обязан свертку со святыми предметами, взятому в поход. Эту святыню когда-то похитили у его отца чиппева, но Техаванка, который позднее сам попал в их плен, не только сумел убежать из неволи, но и вернуть святой сверток, увести с собой женщину из враждебного племени — Мем'ен гва, дочь вождя. Вахпекуты приписывали успех волшебной силе свертка, полагая, что святыня поможет им и в настоящем походе.

Воины с гордо поднятыми головами шли гуськом через поселок. Хриплыми голосами они громко пели ратные песни. Пламя отражалось в их нагих блестящих телах. От этого покрытые боевыми красками лица казались еще страшнее.

Наконец под сопровождение криков и собачьего воя бойцы вышли из ворот поселка. Некоторое время они еще ступали хорошо знакомыми тропами, но как только участники похода углубились в лес, Смелый Сокол доказал, что не впервые руководит военным походом. Остановившись, он подозвал Серые Глаза и Два Лица.

— Теперь мои братья пойдут первыми. Вы разведчики и потому ваши глаза и уши должны быть хорошо раскрыты, — сказал он. — Идите прямо на северо-запад. Если не встретите препятствий, на рассвете увидите берега Отца Вод и там подождите нас. Мы будем следовать за вами на расстоянии нескольких стрел из лука. Паролем будут три следующих друг за другом крика койота. Ну, идите!

После того, как разведчики исчезли в темноте, Смелый Сокол выждал некоторое время, потом возобновил путь, по-прежнему возглавляя колонну. Воины шли молча, внимательно прислушиваясь. Они скользили по пуще незаметно, как духи, которых просили об удаче в походе. Иногда тишину леса нарушал крик ночной птицы, но ни одна сухая ветка не хрустнула под ногами путников.

Лес редел, становился все просторней. Теперь деревья росли уже кучно, уступая все больше места буйной траве. Лунный свет рассеял ночную мглу. Воины могли уже ускорить шаг. Вскоре над ними распростерлось усеянное звездами небо, а впереди, подобно бескрайнему океану, колыхался на ветру огромный край высоких трав. Они были в прерии, широким поясом вторгавшейся в лес.

Смелый Сокол облегченно вздохнул. В поисках добычи и бизонов пауни уже давно организовывали конные вылазки в прерии, чувствуя себя в безопасности; их не пугало гигантское пространство. Смелому Соколу казалось, что он дома. Остановившись, воин взглянул на небо, чтобы по звездам определить направление. Потом поднял правую руку и устремился вперед. Шумевшая на ветру трава заглушала шаги. Она доходила взрослому человеку до груди и позволяла надежно укрыться в случае опасности.

Вахпекуты шли без отдыха, пока звезды не начали бледнеть. Короткая летняя ночь подходила к концу. Небо на востоке розовело. Светало. Смелый Сокол протянул руку к западу, указав на черную полосу деревьев на горизонте. Река Миссисипи была уже близка.

 

III. ДВОЙНОЕ НАПАДЕНИЕ

Смелый Сокол привел воинов к зарослям на берегу реки, где они притаились в ожидании разведчиков. В отличие от выжженной солнцем прерии здесь, у воды, воздух был более сырым и прохладным. Вахпекуты, устав от ночного марша, горящими глазами смотрели на противоположный берег Миссисипи. Там вели новую жизнь побратимы, тетон дакоты; там паслись бесчисленные стада бизонов и диких лошадей.

Столетиями реки, текущие с крутых восточных склонов Скалистых гор на расстоянии в сотни миль от Миссисипи, наносили ил и грязь, которые постепенно образовали спускающееся с запада на восток огромное плоскогорье — более высокое, чем окружающая их местность. Так появились Великие равнины, протянувшиеся от Скалистых гор до восточной оконечности прерий и от дельты реки Мак-Кензи в Канаде до Южного Техаса в Соединенных Штатах. Это был легендарный, лишенный леса край складчатых равнин с ковром травы, который разрезали широкие и мелкие реки, берущие начало в Скалистых горах; среди этого океана зелени скрывались похожие на башенки горы и испеченные солнцем пустыни.

Вахпекуты отдыхали, наслаждаясь этим буйством природы. Однако вскоре они с беспокойством начали осматриваться: разведчики все не подходили. Осмотр местности неподалеку не принес результатов. Только около полудня послышался трехкратный вой койотов. Рваное Лицо тотчас же ответил. Вскоре разведчики уже стояли перед Смелым Соколом.

— Севернее, уже на рассвете мы обнаружили многочисленные следы. Пришлось выяснить, кто их оставил, — начал Два Лица.

— Мои братья поступили очень разумно, — похвалил их Смелый Сокол.

— Хорошо знакомая нам форма мокасин свидетельствовала о том, что это были чиппева, — вступил в разговор Серые Глаза. -Однако часто мокасины, используемые другим племенем, надевают для того, чтобы сбить с толку противника. Поэтому мы пошли по следу.

— Моим братьям удалось узнать, что это за люди? — продолжал расспрашивать Смелый Сокол.

— Удача сопутствовала нам, — ответил Серые Глаза. — Мы близко подошли к ним и некоторое время наблюдали за ними. Это чиппева. Они присоединились к большой группе воинов, разбивших лагерь в излучине озера Миль Лак.

— Может, они собираются охотиться на бизонов? — заметил Черный Волк.

— Нет, не для охоты они пришли сюда. Среди них нет ни одной женщины, которые во время охоты обязательно помогают снимать шкуру, делить мясо и доставлять их в лагерь. Там находятся, воины, покрашенные в боевые цвета.

— Мои братья установили, сколько их? — спросил Смелый Сокол.

— Много, очень много! — ответил Длинный Коготь и одновременно двумя ладонями произвел жест, выражающий на языке знаков «сотни».

— Раз их так много, то это боевой поход, — озабоченно сказал Два Удара.

— У нас сложилось впечатление, что они собираются напасть на кого-то, -добавил Два Лица. — Мы подкрались к ним очень близко. Они чувствуют себя так уверенно, что не подумали об охране. Из укрытия мы слышали, как чиппева разговаривали, но ни один из нас не знает их языка.

— Мои братья принесли очень важные вести, — подвел итог Смелый Сокол. — Если бы мы могли только знать, что они собираются предпринять… Надо созвать совет.

Неожиданная новость обеспокоила вахпекутов. В обычных военных походах, устраиваемых индейцами равнин, чтобы снискать славу, добыть трофеи, заполучить невольников или нанести ответный удар, участвовало, самое большее, несколько десятков воинов. Их тактика основывалась на нанесении неожиданно быстрого удара и немедленном отходе без потерь. В том же случае, если противник превышал нападавших численностью, атаки не предпринималось. А непосредственные столкновения чаще всего напоминали европейские рыцарские турниры, поскольку индейцы ставили себе задачу не уничтожить врага, а проявить доблесть и мужество. Захват новых земель никогда не был целью подобных походов. Войны и военная тактика индейцев равнин принципиально отличались от войн и тактики их ведения европейцами. У индейцев не было ни постоянной армии, ни профессиональных командиров, они вообще не вели продолжительные войны. Участие большей части или всего племени в одном боевом походе было явлением очень редким, имевшим место только тогда, когда нужно было защитить собственные территории, где велась охота. Именно в такой исключительной ситуации и находились вот уже много лет санти дакоты, которые оказывали сопротивление чиппева, мигрирующим с востока на запад. И ничего удивительного, что вести, принесенные разведчиками, встревожили вахпекутов. Столь большое сосредоточение воинов чиппева могло означать очередную грозную атаку на дакотов.

Смелый Сокол долго совещался со своими воинами, однако окончательное решение принять было трудно. Большинство считало, что нужно отказаться от нападения на шайенов и немедленно возвращаться в поселок, чтобы организовать его оборону. И тем не менее нашлись смельчаки, утверждавшие, что следует, не спеша, дождаться, пока чиппева не проявят своих намерений. Среди последних был и известный своей доблестью Черный Волк.

— Почему мы должны сразу убегать от смердящих койотов? — возмутился он. — Давайте выясним сперва, что они собираются предпринять. Если чиппева действительно намерены напасть на наш поселок, то одного человека достаточно, чтобы предупредить братьев. Мы же можем пойти за ними и в решающий момент ударить с тыла.

— Я поддерживаю Черного Волка, — сказал Рваное Лицо. — Стыдно убегать при виде врагов.

Вахпекуты, которые предлагали вернуться в поселок, замолчали. Им было не по себе. Черный Волк и Рваное Лицо входили в товарищество «Сломанной Стрелы», членам которого вменялось в обязанность выполнять самые опасные операции и всегда находиться на передней линии.

— Наш молодой брат Техаванка долгое время был в неволе у чиппева и привел пленницу из этого племени. Он наверняка изучил их язык.

Все сразу же посмотрели на юношу, который сказал:

— Я не смел говорить перед моими старшими братьями, поэтому Черный Волк и опередил меня. Я хотел просить Смелого Сокола позволить мне сходить на разведку. Я понимаю язык чиппева.

— Совет моего брата. Черного Волка, достоин мужественного воина, — отозвался Смелый Сокол. — Мой младший брат Техаванка отправится на разведку, а Два Лица и Черный Волк будут охранять его.

Обрадованный Техаванка тотчас же встал, но Два Лица, который вместе с Серыми Глазами выследил чиппева, остановил его:

— Пойдем только перед наступлением сумерек. Чиппева разбили лагерь неподалеку. Подкрасться к ним будет легче всего в темноте. А пока надо отдохнуть после ночного перехода.

Смелый Сокол кивнул, потом расставил караульных и только после этого улегся под деревом.

Вахпекуты, как и обычно в военном походе, соблюдали осторожность. Объяснялись только на языке знаков, не разводили огня, чтобы дым и чад не выдал врагам их присутствия. Ели мало: сытость вызывает сонливость и притупляет бдительность, голод обостряет чувства. Поев, они тотчас же заснули, бодрствовали лишь караульные. В прибрежных кустах слышалось беззаботное щебетание птиц. Даже пугливые антилопы-вилороги не заметили вахпекутов, пробежав к находившемуся рядом источнику.

Время шло медленно. Наконец, солнце начало клониться к западу. Два Лица поднялся, кивнул Черному Волку и Техаванке. Втроем они начали готовиться к дороге. Натерли тела жиром, покрыли лица красной краской и начертили по три вертикальные полосы на каждой щеке.

Смелый Сокол подошел к разведчикам.

— Уже уходим, — шепотом сообщил ему Два Лица.

— Идите, — согласился Смелый Сокол. — Пусть мои братья будут благоразумны. Ненависть к чиппева глубоко упрячьте в свои сердца. Нельзя, чтобы неосторожный шаг выдал бы нас.

— Смелый Сокол верно говорит, — сказал Черный Волк. — Ни один из нас не дотронется пальцем до чиппева. Зато наши глаза и уши будут широко раскрыты.

— Идите, уже смеркается. Нашим паролем будут три следующих друг за другом крика койота, — напомнил Смелый Сокол.

Разведчики, одетые в набедренные повязки и мокасины, взяли только ножи, которые засунули за ремни на поясе. Не теряя времени, они направились берегом, скользя сквозь заросли. Группу возглавлял Два Лица: он знал место, где разбили лагерь чиппева. Они шли быстро, но когда спустились сумерки, замедлили шаг,, опасаясь неожиданной встречи с караульными чиппева, которых к этому времени могли уже расставить.

Дорога казалась Техаванке слишком длинной. Он сгорал от нетерпения. Удастся ли подслушать, о чем говорят чиппева, разгадать их намерения? Наконец Два Лица остановился. Подняв голову, он начал глубоко втягивать воздух, будто пытаясь что-то разнюхать. Потом шепотом обратился к товарищам.

— Чиппева не покинули лагерь. Они уже близко. Я чувствую дым костра.

— Я тоже, -кивнул Черный Волк. -Они уверены в себе и в своих силах.

— Пусть мои братья подождут меня здесь. Я проверю, нет ли поблизости караульных, — прошептал Два Лица и исчез в кустах.

Черный Волк и Техаванка присели под деревом и замерли. Они закрыли даже глаза, чтобы блеск их не заметили враги. Вахпекуты превратились в слух. Вдруг наверху зашелестели ветви, потом послышался писк птицы. Это разыгралось драматическое сражение не на жизнь, а на смерть, закончившееся неприятным криком совы. В прибрежный лес уже прокрался лунный свет. Кусты и деревья начали приобретать фантастические очертания.

Черный Волк положил руку на плечо Техаванке. Оба прижались к стволу дерева. Кто-то крался к ним. Тихий вой койота повторился три раза. Техаванка и Черный Волк выглянули из-за дерева. В кустах появился Два Лица.

— Они расставили караульных, но можно проскользнуть, — шепотом сказал он. — Я провожу моих братьев. Когда мы пройдем их, мой молодой брат должен пробраться в лагерь один, а мы будем охранять его с тыла. Если возникнет опасность, я дважды прокричу совой. И тогда мой брат Техаванка пусть немедленно уходит.

— И не забывай советов Смелого Сокола, — напомнил Черный Волк. — Этой ночью чиппева для нас неприкосновенны. От этого зависит судьба похода против шайенов, а может и судьба нашего поселка.

— Я не забуду об этом, Черный Волк, — ответил Техаванка. — Постараюсь оправдать доверие моих старших братьев.

— Действуй разумно, не спеши! — добавил Черный Волк.

— Пошли, — повторил Два Лица и двинулся первым.

Ни одна ветка не сломалась под их ногами, ни один кустик не прошелестел. Вскоре Два Лица, шедший первым, осторожно опустился на землю и начал ползти. Черный Волк и Техаванка сделали то же самое. На востоке со стороны степи послышался вой койотов. Разведчики остановились и начали прислушиваться, однако вскоре Два Лица снова двинулся вперед. Его товарищи ползли за ним, стараясь не оставлять следов.

Вскоре они увидели стражника. Он стоял на невысоком пригорке, прислонившись к дереву. Обе руки стражник держал на вбитом в землю коротком копье. Он смотрел на серебристый щит луны.

Разведчики удвоили осторожность. От стражника их отделяли какие-то сорок шагов. К счастью, высокая трава представляла собой идеальное укрытие.

Наконец, они прошли караульного. Вскоре Два Лица поднялся, вслед за ним то же сделали Черный Волк и Техаванка. Теперь они скрытно перебегали от дерева к дереву. Им был хорошо слышен шум реки.

Два Лица остановился. Черный Волк и Техаванка встали рядом. Деревья здесь росли редко, и это давало возможность хорошо видеть местность. Было полнолуние, казалось, огромный серебряный диск касался раскидистых крон.

Языком знаков Два Лица сообщил Техаванке, что теперь он должен идти один, напомнив пароль — крик совы.

Под прикрытием деревьев Техаванка медленно пробирался к берегу реки. Вскоре он увидел слабый блеск индейских костров. Тогда он лег на землю и ползком добрался до края зарослей, за которыми тянулась широкая поляна до берега Миссисипи.

Укрывшись за деревьями, Техаванка осмотрел вражеский лагерь. Он сразу узнал воинов чиппева, поскольку на лицах многих из них, покрытых киноварью, были характерные узоры, означающие степень посвящения в тайное братство «Мидевивин», распространенное среди чиппева.

Наблюдения Техаванки подтвердили сообщения Двух Лиц и Серых Глаз. В лагере были одни воины, без женщин и детей. У многих было огнестрельное оружие, которое помогло им одержать победу над дакотами. Чиппева вели себя свободно. Их было много, и они не боялись нападения. Некоторые уже готовились ко сну, другие готовили пищу в котелках над огнем, разговаривали, курили трубки, приводили в порядок оружие.

Техаванка с огромным вниманием осматривал лагерь, ломая голову над тем, как выполнить задание. Он заметил, что время от времени тот или иной чиппева уходил в кусты для удовлетворения естественных нужд. Это и подсказало безумную идею. Он быстро стер боевые узоры на лице и свободно вышел из зарослей на поляну.

Сердце в его груди билось как молот, когда он приближался к первой группе воинов, сидевших у костра. Вот юноша прошел их… Никто не обратил на него внимания. Техаванка рассчитывал, что при таком скоплении людей каждый не мог знать друг друга лично. Однако не исключалось, что он мог натолкнуться на кого-то, кто уже видел его. Ведь он долго находился в плену у чиппева, а потом, убегая, увел дочь вождя. Вскоре молодой воин был уже в центре поляны.

Волнение Техаванки непомерно возросло. Поблизости от раскидистого дерева сидели у огня вожди отдельных групп чиппева. Они беседовали и курили трубки. Техаванка, невзирая на риск, подошел к дереву и лег на траву спиной к говорящим. Стальной нож за поясом он передвинул чуть вправо, чтобы оружие было хорошо видно. Этот нож Техаванка взял у чиппева, убегая из плена. Чиппева уже давно покупали стальные ножи у белых людей, в то время как вахпекуты ими еще не располагали. Поэтому стальной нож у бока Техаванки мог убедить противника, что «спящий» — чиппева. Правда, его могли выдать мокасины, отличные от тех, которые носили чиппева, помня об этом, он укрыл ноги в траве.

Делая вид, что спит, Техаванка внимательно вслушивался в разговор. Некоторое время чиппева делились впечатлениями об охоте на бизонов. Потом установили срок проведения обрядов братства «Мидевивин», после чего кто-то из них пожаловался на своих старых жен, а другой принялся советовать ему взять еще одну, молодую.

Техаванка начал было уже сомневаться, сумеет ли он выполнить опасное задание, как вдруг услышал:

— У вождя Черной Тучи тоже, наверное, трудности с женами. Говорят, он недавно взял очередную, помладше.

— Почему мой брат Холодная Вода считает, что у Черной Тучи трудности?

Послышался гортанный смех:

— Так, подумал. Что-то не торопится он встретиться с ней.

— Пусть мой брат не шутит. Черная Туча поведет своих воинов завтра перед заходом солнца, так, как и договорился с нами. Он знает, что от этого похода зависит будущее чиппева…

— Поэтому завтра вечером я собираю военный совет. Мы обсудим подробности нападения на гнездо шайенов.

— Мы должны полностью разрушить их поселок и раз и навсегда прогнать их оттуда, тогда равнины за Красной рекой будут для нас открыты. И можно будет спокойно охотиться на бизонов.

— Мой брат Хитрый Бобр выражает наши мысли. Так мы и должны поступить. Духи мертвых устами наших шаманов предсказали нам победу. Завтра вечером мы проведем общий военный совет, а на рассвете разведчики отправятся по направлению к реке Шайен. На следующий день мы все пойдем за ними несколькими группами, чтобы ни один шайен не ушел живым.

— План Холодной Воды очень хорош. Завтра вместе с Черной Тучей мы обсудим подробности.

Холодную Воду поддержали и другие. Затем разговор зашел о былых победах и необычных приключениях.

Техаванка с трудом сдерживал волнение. Чиппева собирались атаковать тот же поселок шайенов, что и вахпекуты. Что в этой необычной обстановке решит Смелый Сокол? Рискнет ли он совершить двойное нападение? Сомнения мог разрешить только Смелый Сокол, вождь в этом походе. Нужно как можно быстрее передать ему полученную информацию.

Техаванка лежал спиной к вождям, беседовавшим друг с другом. Только бы кто-нибудь из них не обратил на него внимания. Из-под полуопущенных век молодой вахпекут посмотрел в сторону зарослей. Он удивился, как далеко были кусты. И понял, что подслушивание продолжалось слишком долго. Луна, которая висела тогда над самой поляной, теперь скрывалась за ветвями высоких деревьев.

Техаванка незаметно поднял голову. Костры между ним и зарослями уже почти погасли. Большинство чиппева погрузилось в сон. Техаванка, по-прежнему делая вид, что спит, сперва лег на спину, а потом повернулся на другой бок. Наконец, он увидел вождей. Их было шестеро. Они все еще разговаривали, но видно было, что их постепенно охватывает сонливость. Продолжая притворяться спящим, Техаванка терпеливо ждал, когда луна. полностью спрячется за деревья. Ему казалось, что это продолжается бесконечно, но вот, наконец, поляну окутала темнота.

Техаванка повернулся на живот. Потом начал медленно отодвигаться от дерева. Когда их отделяли уже несколько десятков шагов, он, не спеша, поднялся и через плечо взглянул на вождей. Они в эту минуту поднимались, чтобы разойтись по своим воинам. Техаванка ускорил шаг. Оказавшись в зарослях, он вздохнул с облегчением. Грудь молодого разведчика распирала гордость. Он был в лагере врага, добыв важную информацию не только для Смелого Сокола и его спутников, но и для всех санти дакотов. Это будет высоко оценено советом старейшин. Чувство радости чуть было не погубило его.

— Остановимся на минуту, — вдруг почти рядом с Техаванкой послышался чей-то голос.

Только теперь он заметил силуэты, маячившие в темноте. Он инстинктивно замер у дерева, но сразу же опомнился, присел на корточки и прижался к стволу. Кто-то стоял у самого дерева, находясь так близко, что Техаванка мог дотронуться до его бедра. Техаванка прикрыл глаза, затаил дыхание. Несколько секунд ничего не происходило, потом струя горячей жидкости брызнула ему прямо в лицо. Техаванка вздрогнул, как от удара бича, судорожно стиснул губы. Горячая жидкость стекала с лица на плечи и грудь. Наконец, чиппева глубоко вздохнул и сказал:

— Теперь мы можем немного отдохнуть перед рассветом. Всю ночь в листве шуршали совы, будто кто-то их беспокоил. Я даже не мог вздремнуть.

Они ушли. Техаванка еще некоторое время сидел, не двигаясь, будто пораженный неприятным событием, но упоминание о совах дало понять, что товарищи, наверное, призывали его вернуться. Скорее всего они беспокоились и указывали место своего укрытия.

Техаванка поднялся и отряхнулся, словно выходя из воды. Вокруг было тихо. Он начал пробираться сквозь заросли. Спустя некоторое время он остановился и дважды крикнул, подражая уханью совы. Ответ последовал немедленно. Через несколько десятков шагов кто-то остановил его за плечо. Это был Черный Волк. Два Лица тоже появился из-за дерева. Положив ладонь на губы Техаванки, он дал знак молчать. Два Лица пошел первым, поведя за собой юношу. Группу замыкал Черный Волк. Вскоре они опустились на землю и поползли. На этот раз обход стражников продолжался значительно дольше. После только что произведенной смены караула надо было соблюдать большую осторожность.

Небо на востоке начинало розоветь. Два Лица все чаще давал товарищам знак остановиться и прислушаться. Наконец, когда забрезжил день, он поднялся и повел их дальше, храня молчание. На берегу Миссисипи они не задержались ни на минуту. Только после того, как разведчики обошли излучину реки, Два Лица сделал привал.

— Теперь нам уже ничто не грозит, — сказал он. — Можно отдохнуть.

— Наш младший брат обеспокоил нас своим долгим отсутствием, — обратился к Техаванке Черный Волк. — Удалось ли пройти в лагерь чиппева?

— Да, я был в их лагере, — ответил юноша. — И мне известны их планы. Они решили уничтожить поселок шайенов, лежащий у реки Шайен.

— Наш брат хорошо понял, о чем они говорили?! — удивленно воскликнул Черный Волк.

— Для чего им нужно уничтожить поселок? — недоверчиво вторил Два Лица.

— Чиппева хотят прогнать шайенов, чтобы беспрепятственно охотиться на бизонов на равнинах за Красной рекой.

— От кого мой брат это услышал? — спросил Черный Волк.

— Мне удалось подслушать разговор шести вождей, среди которых были Холодная Вода и Хитрый Бобр. Еще они ожидают прихода Черной Тучи.

— Хо! — воскликнул Черный Волк. — Я хорошо знаю этих трех чиппевских собак. Это они возглавляли самые опустошительные нашествия на дакотов.

— Хо? — вторил ему Два Лица. -Я тоже их знаю. Мы можем верить сообщению нашего молодого брата.

— Мы собирались забрать у шайенов лошадей, — сказал Техаванка. — Как поступит Смелый Сокол в этой обстановке?

— Как поступит? — повторил вопрос Черный Волк и зловеще рассмеялся. — Во время двойного нападения мы легко заберем лошадей. Наш молодой брат вел себя, как опытный воин. Скорее к Смелому Соколу с хорошими новостями.

 

IV. НА ВОЕННОЙ ТРОПЕ

Известие, что чиппева собираются уничтожить лагерь шайенов, обрадовало вахпекутов. Выслушав сообщение разведчиков, Смелый Сокол сказал:

— Наш младший брат Техаванка совершил доблестный воинский поступок. Он проявил мужество и осмотрительность. Только змея может незаметно проскользнуть в лагерь врага и разузнать о его планах. Участники военных походов имеют право взять себе новое имя в память о своем геройстве. Наш младший брат, Техаванка, заслуживает поощрения. Как командир, я даю моему брату имя Хитрый Змей. После возвращения в поселок глашатай известит об этом всех.

— Хо! Наш младший брат заслужил боевое имя! — воскликнул Черный Волк.

— Хо! Хо! — вторили ему другие.

Техаванка наклонил голову и закрыл глаза, чтобы скрыть радость и гордость. Боевое имя, данное таким славным воином, как Смелый Сокол, было большой честью. Воин, получающий боевое имя, становился человеком, с которым надлежит считаться.

Смелый Сокол тем временем продолжал держать речь:

— Хитрый Змей развеял наши опасения. Если мы сейчас же отправимся в путь, то придем к реке Шайен на две ночи раньше, чем чиппева. Мы ознакомимся с обстановкой, высмотрим сунка вакан, которых уведем перед нападением чиппева. Шайены, сражаясь сразу с двумя противниками, не смогут нас преследовать.

— Чиппева намереваются окружить поселок шайенов, поэтому они могут отрезать нам обратный путь, — заметил Зеленый Лист.

— Чиппева идут пешими, мы же будем уходить на добытых сунка вакан. А потому должны легко проскочить. Мои братья убедятся, какое большое преимущество перед пешим имеет воин на коне! — уверенно ответил Смелый Сокол.

— Мне об этом хорошо известно, — пробурчал Черный Волк. — Если бы пауни не напали бы на нас на сунка вакан, они не увели бы Утреннюю Росу.

Смелый Сокол нахмурился, после чего посмотрел Черному Волку прямо в глаза и сказал:

— Мой отец и я были противниками кровавых жертвоприношений Утренней Звезде. Поэтому Утренняя Роса получила свободу, а я сейчас с вами.

— Я не хотел обидеть Смелого Сокола. Ты сейчас вахпекут, мы все уважаем тебя, — поспешил сказать в свое оправдание Черный Волк. — План Смелого Сокола нам нравится, не будем терять время.

— Хо! План хорош! — согласился Рваное Лицо.

— Возьмем сунка вакан прямо перед носом этих смердящих койотов! — воскликнул Длинный Коготь. — Мы застигнем ничего не знающих о нас чиппева врасплох. Нам же, благодаря Хитрому Змею, известны их планы.

— Мы достанем сунка вакан и уйдем от погони шайенов, -добавил Зеленый Лист…

— Так и будет, — согласился Ном'па апа.

— Неподалеку я видел поваленное вихрем дерево. Мы можем воспользоваться им, чтобы переправиться через реку, — предложил Зеленый Лист.

— Мы последуем этому совету. Река широкая, видимость хорошая. Надо укрыться за стволом дерева, чтобы чиппева случайно не заметили нас, — предложил Смелый Сокол.

Много времени потребовалось, чтобы столкнуть большое дерево с крутого откоса в воду и замести следы. Солнце было почти в зените, когда вахпекуты, прячась за стволом дерева, начали переправляться на другой берег Миссисипи. Сильное течение не пугало их: это были привыкшие к воде жители страны озер, почти все они хорошо плавали.

Дерево, подхваченное течением, постепенно приближалось к противоположному берегу. Вахпекуты спрятали дорожные сумки и оружие среди ветвей, выступавших над водой, сами же они, держась за ствол, плыли рядом, давая дереву нужное направление. Наконец, воины были уже в нескольких шагах от берега. По знаку Смелого Сокола они начали по очереди отплывать от дерева, которое уже цеплялось о каменистое дно корнями и ветками. Вскоре все были на берегу.

Длинный Коготь, Желтый Живот и Длинное Копье, хорошо знавшие местность благодаря предыдущим походам против шайенов, повели товарищей на северо-запад. По словам проводников, семь дней марша через прерию отделяли их от реки Буа де Сиу, впадавшей в озеро Траверсе. Эта река, текущая на север, соединяла далее свои воды с рекой Оттер Тэйл, которая, беря начало на востоке, создавала при соединении Северную Красную реку, устье которой было в озере Виннипег в Канаде. Река Шайен — цель похода вахпекутов — была притоком Северной Красной реки .

По мере того, как вахпекуты отдалялись от берега Миссисипи, деревья и кустарники исчезали. Переход через прерию был очень тяжел, ибо вопреки своему названию Великие Равнины не были краем плоскостей. Бескрайние прерии были образованы бесчисленными невысокими холмами, оврагами и лощинами, которые местами пересекались руслами давно высохших рек и малых озер. Только благодаря травяному ковру, испещренному люпином и подсолнечниками, выравнивающими на первый взгляд углубления в земле, прерия производила впечатление плоской и однообразной. Трава, местами достигавшая мужчинам на лошадях до колена, с закрученными в колечко кончиками стебельков, под дуновением ветра колыхалась, подобно огромному, вечно зеленому океану. Когда путник останавливался, то видел перед собой круглый горизонт, будто находясь на небольшой возвышенности. А там, где земля была лишена растительности, к небу, словно оборонные валы, вздымались месы — высокие холмы с плоскими вершинами и почти вертикальными склонами.

Вахпекуты, не отдыхая, шли на северо-запад. Пот блестел на их нагих, натертых жиром телах. Солнце безжалостно жгло с безоблачного неба. Поэтому воины высматривали болотистые овраги, где можно было найти хоть немного мутной, густой воды. Им повезло. Весной и осенью здесь обычно шли дожди, летом же преимущественно стояла сухая жаркая погода. Случались такие лета, особенно в западной части равнин, когда дождей вообще не было. И тогда наступал период ужасной засухи, во время которой безумствовали песчаные бури. На востоке же равнин, наоборот, осадков выпадало слишком много, что приводило к наводнениям. Этой весной дожди были обильны: в глубоких оврагах сохранилось еще немного воды.

Влага, накопившаяся во время весенних ливней, оказывала благотворное влияние на жизнь животных и птиц, обитавших в прериях. Из бесчисленных подземных нор прериевых собачек раздавался предупреждающий, лающий свист. То здесь, то там пробегали кролики с ослиными ушками или вдруг появлялся барсук, потревоженный появлением людей. Иногда вспыхивал предупредительный сигнал стройных антилоп-вилорогов, убегавших с головокружительной быстротой. Неподалеку от болотистых оврагов пели воробьи и жаворонки, появлялись дрозды, глухари и прериевые куры. А на фоне ясного неба можно было видеть силуэты сокола, орла или сипа.

Проголодавшиеся вахпекуты с тоской смотрели на безумствующую в траве живность, но во время военного похода охотиться не полагалось. Лишь иногда им удавалось схватить ящерицу, которую они ели сырой, либо находили в гнездах прериевых голубей яйца и пили их, не останавливаясь.

Солнце клонилось к западу. Длинное Копье шел впереди, высматривая большое болото, которое, по его заверениям, должно было находиться где-то неподалеку. Вдруг он наклонился и припал к земле.

— Хо! Недавно здесь прошло стадо бизонов! — закричал он товарищам.

— Большое стадо! — согласился Смелый Сокол, осмотрев широкую полосу вытоптанной травы и следы на гравийной земле.

— Бизоны, наверное, пошли на водопой туда, куда направляемся и мы, — озабоченно заметил Длинное Копье. — Плохо будет, если они останутся там на ночь.

— А нет ли поблизости другого источника? — спросил Смелый Сокол.

Длинное Копье задумался.

— Другого нет.

Издалека послышался протяжный вой волков, ему сейчас же ответили койоты.

— Волки и койоты кружат вокруг стада, — сказал Ном'па па.

— Мы должны удвоить осторожность, — заметил Маленький Медведь. — Наступает пора охоты. Где есть животные, там могут оказаться и охотники.

— Маленький Медведь правильно предостерегает нас, — согласился Черный Волк. — Кроме шайенов и чиппева здесь часто бывают презренные ассинибойны и их нынешние союзники кри . Смелому Соколу следует выслать разведчиков.

— Так и сделаем, только сперва проверим, остановились ли бизоны у водопоя, — принял решение Смелый Сокол. — На дороге, вытоптанной животными, врагам трудно будет обнаружить наши следы. Пошли.

Как только они приблизились к небольшому возвышению, Длинное Копье, идущий впереди, припал к земле. Остальные вахпекуты тотчас же укрылись в траве и только потом осторожно поползли к проводнику.

В широком овраге волчья стая раздирала лежавшего на земле большого бизона, который — то ли ослабленный болезнью, то ли немощный от старости — плелся за стадом и пал жертвой прожорливых, вечно голодных хищников. Бизон еще кричал от боли, когда волки извлекли из его распоротого клыками брюха внутренности и начали бешено драться из-за них. Но сил, чтобы защищаться, у жертвы уже не было. В нескольких шагах от пировавших волков притаились койоты, жадно вытянув остроконечные морды в сторону кровавой трапезы.

Вахпекуты отошли и обогнули овраг, решив не тревожить хищников. Вскоре они начали подходить к обещанному Длинным Копьем водопою. С вершины холма воины увидели бизонов.

Их были сотни. Из-за волков и койотов, круживших поблизости, бизоны соблюдали осторожность. Рослые быки — головное охранение — окружали стадо. Внутри круга, образованного «стражниками», паслись самки, окружив в свою очередь молодняк. Болотистый водопой кишел бизонами. Одни пили мутную желтоватую воду, другие плавали в болоте, стараясь спастись от докучливых оводов.

У края трясины ожесточенно сражались два быка. Несколько молодых самок, из-за которых дрались бугаи, безразлично наблюдали за схваткой. Низко наклонив мощные кудлатые лбы, быки бросались друг на друга. Каждую минуту раздавался глухой стук ударов. Вокруг ристалища вздымались грязные брызги, облепляя и ослепляя животных. Наконец, один из быков поскользнулся в болотистом месиве и упал на бок, а разогнавшийся противник перевернулся через него. Враги лежали неподвижно, тяжело дыша, после чего поднялись снова. Передними копытами они начали бить по грязной жиже, а затем, наклонив головы, с мрачным рыком бросились друг на друга.

Смелый Сокол подошел к Длинному Копью.

— Бизоны не собираются уходить отсюда, -прошептал он.

— Они пробудут здесь еще долго, — согласился Длинное Копье. — В это болото вливается подземный ручеек солоноватой воды, которую животные очень любят.

— Значит придется отказаться от воды и обойти стадо, — сказал Смелый Сокол.

— Так будет безопасней, — признал его правоту Длинное Копье. — Если мы их сейчас потревожим, взбешенные быки могут повести стадо прямо на нас. Тогда мы погибнем. Никогда нельзя предугадать, как поведет себя стадо обеспокоенных бизонов.

— У нас нет выбора, надо обходить стадо, — вмешался в разговор Черный Волк. — Быки могут драться еще очень долго за первенство над стадом. Я однажды уже видел такую схватку. Она продолжалась две ночи, прежде чем побежденный бык ушел в одиночестве, жалобно порыкивая.

Вахпекуты еще некоторое время наблюдали за бизонами. Куда ни глянь, можно было видеть темно-коричневые спины огромных животных.

— К счастью, мы шли против ветра, поэтому они не учуяли нас, — шепнул Смелый Сокол. — Обойдем стадо с юга. Ну, идем, близится вечер.

Только когда спустились сумерки, Смелый Сокол устроил привал. Они остановились в котловине, поросшей пучками короткой травы. Смелый Сокол расставил охранников, после этого все довольствовались скромным холодным ужином. Они легли спать, укрывшись от холодного вечернего ветра за откосом. Из-за необходимости соблюдать осторожность, воины не разжигали огня, хотя вокруг было предостаточно сухого навоза бизонов, который в прериях заменял дрова.

Всю ночь Смелый Сокол следил за сменой караула. Поблизости кружили волки и койоты. Как только забрезжил рассвет. Смелый Сокол разбудил воинов, которые осмотрели свои мокасины. Порванные они заменили новыми. Использованные мокасины вахпекуты закопали, чтобы случайно найденная обувь не выдала их присутствия врагам, уничтожили следы стоянки и продолжили путь.

Подходил к концу восьмой день похода. Воины, выжженные солнцем, исхлестанные ветром, голодные и мучимые жаждой, походили на хищных сипов, кружащих над прерией. Они упорно двигались на северо-запад, питаясь только раз в день, вечером, не разводя огня. Утомительный поход затрудняли глубокие волчьи логова и норы барсуков, а также разбросанные поселения прериевых собачек. Твердая, потрескавшаяся от жары земля уничтожала мокасины, сухая высокая трава калечила тело.

Только на рассвете двенадцатого дня проводники вахпекутов повернули прямо на запад. Около полудня вдали показалась темная полоса деревьев. Воины приближались к реке Буа де Сиу. Вскоре по приказу Смелого Сокола они притаились на небольшом возвышении в высокой траве. Длинный Коготь и Желтый Живот пошли на разведку. Длинный Коготь считал, что от поселка шайенов их отделял лишь день пути.

Воины молча ждали возвращения разведчиков. Молодой Техаванка, или в настоящее время Хитрый Змей, исподволь посматривал на товарищей. На их лицах, словно выбитых из камня, не было ни волнения, ни страха, «хотя в любую минуту они могли встретить врага. Хитрый Змей, самый молодой среди них, тоже не боялся сражения.

Борьба не на жизнь, а на смерть вообще не пугала индейских воинов. С ранних лет их воспитывали в убеждении, что смелость и мужество, проявленные в военных походах, были для мужчины единственной возможностью для достижения успеха, получения отличий и обретения славы. Преклонный возраст не добавлял чести воину и, наоборот, смерть молодым на поле брани всегда была славна и почетна. Мальчишки с детства наблюдали за мужественными воинами, которые у вечернего огня или в дни торжеств рассказывали о своих необыкновенных ратных делах и даже воссоздавали их в пантомиме. Дети были свидетелями почестей, воздаваемых героям, они обожали их, видели блага, гарантируемые славой. Поэтому Хитрый Змей уже давно тосковал по необычным военным приключениям, мечтал об успехе. Сражение, пленение врага и захват добычи он считал прекрасной возможностью для проявления мужества. Военные походы для большинства племен Великих равнин являлись своеобразными спортивными состязаниями, где ставкой была собственная жизнь. Хитрый Змей был индейцем по плоти и крови и оттого жаждал проявить геройство.

Наконец вернулись разведчики.

— Мы не обнаружили ничего подозрительного поблизости, — сообщил Желтый Живот. — Были на противоположном берегу реки. Видели лишь тропинки, протоптанные животными, которые шли к водопою.

— Река не слишком широка, — добавил Длинный Коготь. -Неподалеку отсюда, на север находится брод. Мы сейчас можем направиться берегом в сторону верховья реки. Оттуда уже недалеко до места соединения Шайен с Буа де Сиу.

— Переправимся на другой берег реки и там отдохнем до рассвета. Потом пойдем так, как предложил мой брат, — решил Смелый Сокол.

Вахпекуты перешли бродом на западный берег реки Буа де Сиу и сделали привал. После многодневного изнурительного похода через выжженную солнцем прерию они, наконец, почувствовали облегчение, оказавшись в живительной тени деревьев.

По берегам реки буйствовала степная растительность. Среди карликовых кустов дикой черешни, вишни, сливы росли черная смородина, брусника, черника, боярышник, прериевая репа, которая повсеместно встречалась в высоких степях, сладкий картофель и дикий горох.

Некоторое время в прибрежных кустах раздавалось характерное хрумканье, поскольку оголодавшие и жаждавшие перемены пищи вахпекуты объедались излюбленными ими дикими вишнями, которые они ели вместе с косточками . Потом воины приступили к ремонту мокасин, разговаривая друг с другом только на языке знаков. Перед наступлением сумерек они съели скромный ужин из запасов, взятых в дорогу, после чего легли спать. Только стражники, поочередно назначаемые Смелым Соколом, бодрствовали всю ночь, внимательно вслушиваясь в протяжный вой волков и койотов.

Как только на востоке заалел рассвет, Смелый Сокол дал знак отправляться в дорогу. Они пошли по левому берегу Буа де Сиу, текущей на север. Обилие воды облегчало поход. Около полудня Длинный Коготь остановился и сказал:

— Река Шайен плывет к Буа де Сиу широкой дугой, сильно изогнутой в южном направлении. Если сейчас мы повернем прямо на запад, то должны дойти до берега Шайен, а это совсем недалеко от поселка, который находится почти на половине той дуги, что образует русло реки.

— Мы можем пойти и на север берегом Буа де Сиу До того места, где она соединяет свои воды с Шайен и только потом повернуть на запад и направиться вдоль русла реки, но это более длинный путь, — объяснил Желтый Живот.

— Пойдем более короткой дорогой, — сказал Смелый Сокол. — Мы должны иметь запас времени, чтобы ознакомиться с обстановкой, прежде чем подойдут чиппева.

Они пошли на запад через открытую равнину. Задолго до наступления вечера воздух стал более сырым. Вахпекуты приближались к реке Шайен. Желтый Живот и Длинный Коготь снова отправились на разведку. Принесенные ими вести обрадовали всех. Поселок шайенов должен находиться где-то поблизости. Об этом свидетельствовали вытоптанные у реки тропинки, где можно было видеть многочисленные следы ног мужчин, женщин и детей. Встречались и отпечатки копыт лошадей.

Смелый Сокол повел воинов к реке, где они притаились в прибрежном буреломе. На рассвете вахпекуты искупались в реке, после чего покрыли лица боевыми красками и проверили оружие. Когда они были готовы, Смелый Сокол начал давать задания:

— Мои братья Длинное Копье и Желтый Живот направятся сейчас вниз реки Шайен до ее соединения с Буа де Сиу. Там они будут ждать подхода паршивых чиппевских собак. Когда они появятся, один из вас должен поспешить к нам и уведомить об этом, другой будет продолжать наблюдение, однако он также обязан явиться сюда перед нападением на поселок. Длинный Коготь и Маленький Медведь пойдут обратно той же дорогой, по которой мы пришли, и тоже доберутся до берега Буа де Сиу. Если противник не подойдет с той стороны с утра до полудня, мои братья быстро вернутся к нам. Я и Хитрый Змей пойдем тем временем на разведку к поселку шайенов, чтобы на месте составить план увода лошадей. В мое отсутствие командование принимает Черный Волк. Если возникнет необходимость поменять укрытие, он должен найти возможность предупредить об этом нас.

Отдав распоряжения. Смелый Сокол вручил Рваному Лицу на хранение свою дорожную сумку и оружие, оставив себе только нож, который заткнул за пояс. Перебросив через плечо цельную шкуру волка, он подошел к Хитрому Змею, заканчивавшему готовиться к вылазке.

— Пусть мой брат тоже возьмет волчью шкуру, пригодится, — сказал Смелый Сокол. — Рваному Лицу она сейчас не нужна, может одолжить ее тебе.

Вскоре три пары разведчиков покинули место стоянки. Одни направились на восток, другие — на юго-восток, третьи — на запад.

Хитрый Змей поспевал за Смелым Соколом. Некоторое время они шли по тропкам, вытоптанным вдоль берега, круто спускавшимся к воде. Оба внимательно смотрели на запад. Вдруг Хитрый Змей остановился:

— Пусть Смелый Сокол посмотрит на юго-запад. Виден дым костров!

Смелый Сокол тотчас же остановился и взглянул туда, куда указывал Хитрый Змей. Он морщил лоб, напрягал глаза, но только через некоторое время заметил несколько тусклых полосок на ясном фоне неба.

— Хо! У тебя очень острое зрение, — одобрительно сказал он. — Я только сейчас разглядел дым! Поселок шайенов лежит значительно южнее, чем утверждали разведчики.

— Наверное, он так изгибается в излучине реки, — добавил Хитрый Змей. — Теперь мы можем пойти прямо в сторону дыма, дорога вдоль берега будет длиннее.

— Мой брат верно советует, — сказал Смелый Сокол. — К поселку шайенов мы должны подойти со стороны прерии, на берегу реки наверняка много женщин и детей.

Они углубились в степь. Благодаря близости реки то здесь, то там росли карликовые кусты, которые могли облегчить подход и укрытие в случае опасности. Смелый Сокол и Хитрый Змей шли на юго-восток до тех пор, пока дымки поселка не остались за ними. И только тогда повернули на север, к поселению. Теперь они подходили к обиталищу шайенов со стороны степи. Вдруг оба одновременно остановились. Между ними и поселком над степью поднялся туман пыли.

— Хо! Прямо на нас двигается большая группа людей! — первым нарушил молчание Смелый Сокол.

— Это шайены или, быть может, чиппева опередили нас и теперь окружают поселок.

— Нет, это не чиппева, они, как и мы, идут пешком, — возразил Смелый Сокол. — Эти люди приближаются к нам слишком быстро. Копыта лошадей и волоки, которые они тянут по земле, поднимают такую пыль! Это шайены, отправившиеся из своего поселка в открытую степь.

— Надо быстро найти укрытие, они двигаются прямо на нас. Если с ними собаки, то мы погибли! — предостерег Хитрый Змей.

— Надо укрыться против ветра, — осмотревшись, сказал Смелый Сокол.

— Ветер дует с востока, значит надо укрыться в кустах на западной стороне.

Низко нагнувшись, они побежали к карликовым кустам, где и притаились, сев на корточки. Вахпекуты успели вовремя. Глухой топот копыт усиливался с каждой минутой, в облаке пыли уже можно было разглядеть отдельных наездников. Находясь вблизи поселка, шайены не держали защитный строй. Это была неорганизованная группа воинов и несколько мальчиков.

Во главе кавалькады галопировали на пегих мустангах три рослых воина, держа поднятые палки для удара, характерные для товарищества шайенов, называвшегося «Солдатские Собаки». Чтобы продемонстрировать свою отвагу или для бравады. Солдатская Собака, будучи безоружным, должен был в пылу сражения дотронуться палкой до вооруженного противника, не нанося ему вреда. За такое достижение индейцы Великих равнин удостаивались наивысших воинских почестей.

За Солдатскими Собаками скакали вооруженные воины. Почти у всех были длинные копья, полированные наконечники которых сверкали на солнце. Кроме луков у некоторых шайенов было и огнестрельное оружие. Позади воинов ехали несколько десятков мальчишек. Они сидели на лошадях, тянувших волоки. Между мустангами, на которых восседали подростки, бежала стая диких собак.

Группа вооруженных шайенов, хриплыми криками погонявшая лошадей, промчалась, как вихрь, рядом с притаившимися вахпекутами и начала постепенно исчезать вдали, поднимая в степи огромные облака пыли.

 

V. «ХОККА-ХЕЙ!»

Долго еще Смелый Сокол и Хитрый Змей сидели не двигаясь и смотрели на исчезающее облако пыли на юге. Им казалось, что они все еще слышат хриплые крики шайенских наездников, которые мчались, словно ветер, почти касаясь их. Хитрый Змей, впервые увидевший такую большую группу воинов на лошадях, пришел в восторг, забыв об осторожности. Он охладел немного, когда почувствовал руку на своем плече.

— Хо! Счастье было на нашей стороне! Шайены на своих землях чувствуют себя в безопасности. Гнали, как сумасшедшие. Если бы они ехали медленней, то наверняка бы почуяли нас! — сказал Смелый Сокол.

— Только бы сейчас они не встретили подходящих чиппева. В таком случае им удастся вовремя предостеречь поселок. Тогда рухнут и наши планы, — озабоченно заметил Хитрый Змей.

— Напрасное опасение! Шайены поехали на юг. Наверное, отправились на охоту. И не вернутся быстро! В то время как чиппева, по нашим расчетам, должны прибыть сюда двумя вечерами позже нас, то есть послезавтра. Они не будут медлить с атакой. Такое большое число чужаков вблизи поселка могло бы выдать их присутствие. Чиппева должны совершить нападение на рассвете следующего дня. На то, чтобы разобраться в обстановке, у нас целый вечер. А теперь подберемся к поселку.

Они шли очень медленно. Быстроглазый Хитрый Змей шагал первым, внимательно присматриваясь к территории. Смелый Сокол следовал за ним, уничтожая следы. Только около полудня они добрались до холма, откуда смогли с близкого расстояния осмотреть поселок шайенов. Укрывшись в скупых зарослях, они начали наблюдение.

Большой поселок был выстроен на берегу реки, которая в этом месте создавала нечто вроде полуострова, выдвинутого на север в обширной излучине Шайен. Остро срезанные края берега спускались в воду почти перпендикулярно. Откосы были очень высокими. Благодаря этому доступ в поселок был почти полностью перекрыт природой. Только южная часть полуострова переходила открытой равниной в широкую волнистую степь, но в этом месте шайены предохранили себя высоким земляным валом.

Поселок состоял из нескольких десятков больших округлых многосемейных землянок с овальными крышами . Рядом находились погреба, где хранилось продовольствие. Между оборонным валом и холмом, на котором притаились вахпекуты, были разбросаны поля, засеянные кукурузой, дынями, фасолью и подсолнечником. На полях кое-где можно было видеть маленькие платформы на столбиках. С них женщины или дети криком либо треском погремушек отпугивали птиц, ищущих легкую добычу. Вдоль берега реки росли карликовые фруктовые кусты. Там женщины и дети собирали урожай.

— Большой, очень большой поселок, — шепнул Смелый Сокол. — Прекрасное место для обороны. Чиппева будет нелегко.

— Большой и красивый поселок, — повторил Хитрый Змей. — Они суетятся, но отсюда слишком далеко, чтобы все хорошо рассмотреть.

— Мы подойдем ближе, когда женщины уйдут с полей, -сказал Смелый Сокол. -Взгляни! Поля кукурузы доходят почти до вала, окружающего поселок. Укрывшись в них, мы легко проберемся в него.

— Кукуруза уже подоспела. Хорошо, что они не приступили к сбору урожая , — прошептал Хитрый Змей.

— Еще до наступления ночи мы должны узнать, где шайены пасут сунка вакан, — сказал Смелый Сокол. — А пока будем наблюдать за поселком.

Время тянулось медленно. Наконец, солнце начало клониться к западу. Поля постепенно пустели. Женщины возвращались домой. Они шли, низко наклонившись. Почти каждая несла на спине корзину из ивовых прутьев, наполненную плодами. Корзинки держались на поясе, протянутом через голову на уровне лба. Молодые индеанки несли колыбельки с младенцами. Дети постарше шли рядом с дынями в руках.

Смелый Сокол коснулся плеча товарища.

— На полях остались лишь пугала, — пошутил он. — Давай накинем волчьи шкуры и попытаемся подойти ближе к поселку.

Вскоре два «волка» уже спускались с холма к ближайшим зарослям кукурузы. Они шли крадучись, припадая к земле всякий раз, когда раздавался треск погремушек, отпугивавших птиц, которые кружили над посевами.

Смелый Сокол первым добрался до гущи зелени, осмотрительно раздвинул свисающие длинные листья, после чего проскользнул в кукурузу. Минуту спустя Хитрый Змей был уже рядом с ним. Они ползли медленно, не касаясь стеблей. Много времени прошло, прежде чем воины увидели большой поселок вблизи.

Им сразу же бросилось в глаза, что женщин и детей здесь значительно больше, чем взрослых мужчин. Немного воинов находилось в поселке. Оставаясь дома, шайены держали под рукой своих любимых лучших лошадей на случай необходимости. Они привязывали животных к жердям у землянок. Сейчас жерди были пусты.

Вернувшись с полей, женщины занимались хозяйством. Готовились к вечерней, основной трапезе, лепили посуду из глины или плели корзины из ивовых прутьев. Женщины постарше шили одежду и мокасины, украшая их коготками, волосками и колючками дикобраза, что отличало шайенов среди жителей Великих равнин. Пожилые мужчины перед землянками делали луки и стрелы, наблюдая за игравшими детьми.

Вахпекуты, укрывшись в зарослях кукурузы, медленно ползли вдоль вала. Через некоторое время они еще раз убедились, что в поселке взрослых мужчин не так уж и много. Наконец, разведчики увидели, что насыпь обрывается. Высокие бревна, уложенные сбоку, вероятно, служили для того, чтобы перекрыть вход в случае опасности. Однако сейчас он был открыт, через него можно было наблюдать за поселком. Не успели разведчики притаиться, как послышались ржание и фыркание лошадей. Тотчас же появилось несколько наездников. Это были юноши. Их было двое. Они сидели на лошадях, тянувших волоки с поклажей. Наездники проскакали мимо разведчиков и направились на северо-восток.

Смелый Сокол сразу же прекратил наблюдение за поселком. Взмахом руки он приказал товарищу идти за ним. Они пробирались по краям полей, издалека обходя сторожевые посты. Только когда наступили сумерки, разведчики вышли из зарослей кукурузы в открытую степь. После того, как холм заслонил поселок и поля, Смелый Сокол поднялся и перебросил через плечо волчью шкуру. Хитрый Змей последовал его примеру.

— Молодые шайены, наверное, отправились на пастбище, где пасутся сунка вакан, с провиантом для сторожей. Мы должны отправиться за ними. Они приведут нас к лошадям, — решил Смелый Сокол.

— Они направились вдоль берега. Шайены держат сунка вакан где-то поблизости от воды, — сказал Хитрый Змей. — Если бы мы не пришли сюда кратчайшей дорогой, то сами бы обнаружили пастбище.

— Зато теперь нам известно, что большинство мужчин находится на охоте. Это значительно облегчает захват сунка вакан.

Разведчики спустились к берегу прежде, чем степь окутала ночная мгла. После этого они пошли вниз по течению реки. Звезды уже блестели на небе, из-за горизонта показался серебряный месяц. Вскоре вахпекуты увидели горящие костры. Теперь они повернули на юг. Отойдя от берега и снова надев волчьи шкуры, разведчики начали подходить со стороны степи, двигаясь против ветра. Вскоре их отделял от табуна мустангов один выстрел из лука.

При виде нескольких десятков вожделенных лошадей глаза разведчиков заблестели радостью. Присев в скупых карликовых зарослях, вахпекуты сперва присмотрелись к пастухам, сторожившим лошадей. Они, расположились на берегу реки. Это были мальчики постарше. Сев у огня, юные шайены развлекались игрой в «мокасины». Каждую минуту раздавались веселый смех и вздох разочарования. Несколько сильных и худых собак — помесей овчарок с волками — кружили у огня, рыча, скалясь и жадно вытягивая морды к большим кускам мяса, которые жарились над костром.

На губах Смелого Сокола появилась презрительная улыбка. Повернувшись к Хитрому Змею, он сказал:

— Если бы я был шайеном, то приказал бы их высечь, а потом погнал бы работать вместе с женщинами.

Хитрый Змей кивнул:

— Опасны только собаки. Мы должны внимательно следить за ними.

— Ветер дует от них. Собаки не чуют нас, — успокоил его Смелый Сокол. — Не получив объедков, они не уйдут от костра. Собаки злые, потому что их раздражает запах мяса.

Разведчики замолчали. Хитрый Змей с любопытством наблюдал за пастухами. Потом прошептал, заинтригованный:

— Хитрые эти шайены. Никто не следит за мясом, которое само вертится над огнем.

— Это старый обычай шайенов, особенно живущих к югу от Миссури, — объяснил Смелый Сокол. — Они хвастливо утверждают, что «хитрый мужчина должен уметь заставить солнце и ветер работать на него» .

Тем временем у костра начался неописуемый переполох. Полудикие собаки, устав ждать еду, вцепились друг другу в глотки. Ожесточенно сражаясь, они перевернули деревянную миску, в которую стекал жир от поджариваемого мяса. Горячий жир попал на взбешенных зверюг. К ожесточенному рычанию добавился жалобный вой.

Шайены прервали игру в «мокасины». Несколько мальчиков схватили бичи, сделанные из ремней. Сильно побитые псы разбежались по степи. Сторожа не возобновили игру. Кое-кто схватил лошадей, две из которых были запряжены в пустые волоки. Вскоре группа пастухов помчалась в поселок. Остальные уселись вокруг вертела. Старший разрезал мясо на равные части и разделил между товарищами. Они ели молча. Вечно голодные собаки подошли к пастухам. Помня о хлестких ударах, они расселись в нескольких шагах от мальчишек, жадно следя за их движениями.

Разведчики не спускали глаз с пастбища. Прежде всего они пересчитали оставшихся сторожей. Двенадцать-тринадцать мальчиков и юноша, должно быть, вожак. Они были вооружены луками и ножами, только у старшего было ружье.

Ржание лошадей заставило разведчиков обратить внимание на табун. Только сейчас они заметили, что два мустанга, пощипывая траву, подошли слишком близко к их укрытию в зарослях. Один находился буквально в нескольких шагах. Он проявлял заметное беспокойство: поминутно вытягивал шею, поднимал голову, шевелил ушами и втягивал воздух огромными ноздрями. Вдруг мустанг поднялся на задние ноги и начал сильно бить копытами о землю. Потом громко заржал. Остальные лошади, услышав пароль, бросились врассыпную, направившись к реке и увлекая за собой весь табун.

Смелый Сокол тотчас же начал отходить. Время торопило. Сторожа, обеспокоенные поведением мустангов, прервали еду. Они схватили оружие и принялись звать собак, которые прожорливо набросились на остатки мяса. Крики сторожей и лай постепенно стихли. Разведчики повернули на север, направившись берегом к убежищу вахпекутов. Только на рассвете они услышали ответ на уханье степной совы. Минуту спустя разведчики оказались среди товарищей. Они сразу же увидели Длинное Копье, который вместе с Желтым Животом должен был проследить за появлением чиппева на берегах Шайен и Буа де Сиу.

— Хорошо, что Смелый Сокол вернулся, — приветствовал их Черный Волк. — Длинное Копье принес очень важные вести.

— Пусть мой брат Длинное Копье говорит, — сказал Смелый Сокол.

— Мы не успели подойти к месту слияния Шайен с Буа де Сиу, — начал свой рассказ Длинное Копье. — Намного раньше нам встретились чиппева. Наверное, они шли быстро деньги ночь. Вскоре чиппева будут здесь. Желтый Живот следит за их передовым отрядом. Надо дождаться его возвращения.

— Значит, чиппева появятся на один вечер раньше, чем мы полагали, — сказал Смелый Сокол. Надо ускорить захват сунка вакан. Чиппева, должно быть, атакуют завтра на рассвете. Они не могут позволить себе терять время, если хотят застать шайенов врасплох. Мы уведем сунка вакан сегодня ночью, опередив нападение чиппева на поселок.

— Пока мы не получили известий от Длинного Когтя и Маленького Медведя, — заметил Черный Волк.

— Может, чиппева идут одним отрядом? — предположил Два Удара.

— Если они собираются окружить поселок, «то должны разделиться, — ответил Смелый Сокол. — Только бы Длинный Коготь и Маленький Медведь не дали бы себя отрезать от нас. Когда солнце будет в зените, мы отправимся на пастбище.

— Длинный Коготь и Маленький Медведь не позволят застать себя врасплох, — успокоил товарищей Черный Волк. — Если они не успеют вернуться, то присоединятся к нам на обратном пути.

— Пусть Черный Волк расставит караульных, — распорядился Смелый Сокол. — Нам надо обдумать план действий.

Длинный Коготь и Маленький Медведь вернулись еще до полудня. Они также не дошли до Буа де Сиу. Разведчики встретили чиппева, следовавших на запад. Вскоре прибыл и Желтый Живот, который в свою очередь сообщил, что противник притаился в прибрежных кустах неподалеку от убежища вахпекутов. Чиппева отправили разведчиков в сторону поселка. В доказательство Желтый Живот принес два выброшенных мокасина врага.

Смелый Сокол сразу собрал вокруг себя всех вахпекутов, потом, рисуя пальцем план местности на песке, начал говорить:

— Это излучина Шайен. Здесь находимся мы. На этом отвесном мысу лежит поселок, отгороженный валом со стороны степи. Почти до самого вала раскинулись поля кукурузы. Шайены еще не приступили к основному сбору урожая. Здесь, на восток от поселка они держат сунка вакан. Несколько десятков мустангов. Их охраняют двенадцать подростков и один юноша. Вооружены они луками и ножами. У старшего есть ружье. Это недотепы, у нас с ними трудностей не будет.

— Легко добудем тринадцать скальпов, — обрадовался Зеленый Лист.

Смелый Сокол укоризненно посмотрел на горячего воина и сказал:

— Нет, мальчиков мы убивать не будем. Отберем у них оружие и позволим уйти, чтобы они подняли тревогу в поселке.

— Хо! Разве Смелый Сокол забыл, что чиппева ударят только на рассвете? — напомнил Рваное Лицо. — Смелый Сокол хочет забрать сунка вакан ночью, поэтому шайены успеют отправить за нами погоню.

— Нет, погоню они за нами не отправят! — уверенно ответил Смелый Сокол. — Большинство воинов-шайенов отправились на охоту. Мы видели, как в полдень они поскакали в открытую степь. Вернутся они не скоро. В поселке остались пожилые мужчины, женщины и дети. Мы можем легко увести сунка вакан. Дав возможность молодым пастухам убежать с пастбища, мы позволим им поднять на ноги всю округу, затруднив тем самым нападение чиппева на шайенов. Так мы оставим с носом обо, их наших врагов.

— Хо! Хо! Хо! — раздались крики удивления и радости.

Отважный план нападения, представленный Смелым Соколом, прямо-таки ошеломил вахпекутов. Как и всем индейцам Великих равнин, им нравились боевые операции, которые отличали мужество, хитрость и быстрота, граничащая с дерзостью.

Смелый Сокол из-под полуопущенных век с удовольствием наблюдал за энтузиазмом вахпекутов. Спустя минуту, он сказал:

— А теперь пусть мои братья внимательно слушают. От точного выполнения моих заданий зависит успешное окончание нашего похода. Неопытные мальчики, стерегущие лошадей, нам не страшны. Мы должны их обезоружить и прогнать. Это я поручаю Рваному Лицу. С ним пойдут Хвост Быка, Ном'па апа, Зеленый Лист, Порхающая Птица, Сломанное Весло, Крик Филина, Моргающий Глаз, Два Лица и Серые Глаза. По мере возможности мальчиков надо пощадить. Куда опаснее их собаки. Убейте их, чтобы не мешали. Рваное Лицо поведет воинов на запад пастбища и притаится в прибрежных кустах. Они совершат нападение только после того, как услышат трехкратный крик совы. Это будет знак, что остальные уже захватили табун. Это задание я беру на себя. Мустанги очень пугливы, легко начинают паниковать. Со мной пойдут Хитрый Змей, Желтый Живот, Длинное Копье и Маленький Медведь. Они проследят за тем, чтобы сунка вакан не разбежались бы по степи. Когда мы овладеем табуном, Рваное Лицо обезоружит пастухов. Черный Волк и Длинный Коготь останутся здесь. Они будут охранять нас со стороны степи. Ваши глаза и уши должны быть широко открыты. Чиппева уже близко. Они не должны застать нас врасплох. После того, как табун будет захвачен, а пастухи обезоружены, все сядут на мустангов. Табун поведу я, мои братья будут следовать по бокам и сзади. Рваное Лицо и Черный Волк все хорошо запомнили?

— Хо! Я готов! — подтвердил Рваное Лицо.

— Хо! — эхом повторил Черный Волк.

— Теперь старательно уничтожьте следы стоянки. Мы сейчас уходим! — приказал Смелый Сокол, стирая нарисованный на песке план местности.

Они шли один за другим, внимательно всматриваясь в степь и в заросли. Черный Волк, идущий последним, заметал следы. Только перед наступлением сумерек вахпекуты оказались поблизости от пастбища и притаились в овраге. Смелый Сокол снова отправился на разведку. На этот раз он взял с собой Рваное Лицо и Черного Волка. На период своего отсутствия Смелый Сокол передал командование Желтому Животу.

Хитрый Змей сидел, не двигаясь, среди молчавших товарищей. Он закрыл глаза. В воображении юноша видел себя на вожделенном сунка вакан, мчавшимся наперегонки с ветром по широкой степи. Как мечтал он о скакуне, которого не смог бы обогнать ни один конь! Неужели же сегодня исполнится его самое страстное желание? Взволнованный, он начал молиться:

«Всемогущий Ви! Мне нужна Твоя помощь! Прошу Тебя, помоги мне сейчас! Я хочу добыть великолепного сунка вакан! Если Ты выслушаешь мою просьбу, Ви, то во время обряда „Танец Солнца“ я совершу священный жертвенный танец!»

Он молился долго и горячо, но на этот раз напрасно ждал шума крыльев золотистого орла, в облике которого уже несколько раз появлялся его Дух-Покровитель.

Движение, начавшееся среди участников похода, вернуло его к действительности. Он открыл глаза. И еще не вполне придя в себя, увидел перед собой Смелого Сокола. Он понял, что вернулись разведчики. И сбросил с себя сонливость. Лунный свет серебрил степь. На небе мерцали звезды.

Смелый Сокол присел на корточки перед Хитрым Змеем, рядом с командиром были Маленький Медведь, Желтый Живот и Длинное Копье.

— Ты спал? Это хороший знак. Значит, ты не волнуешься перед операцией, — тихо сказал Смелый Сокол. — Теперь слушай внимательно. Я выследил вожака стада. Это горячий жеребец со светлой шерстью, усеянной темными пятнами. На его заду с левой стороны нарисован красный знак — открытая ладонь с растопыренными пальцами. Ты поможешь мне обуздать его. Помнишь, как я учил тебя? Нижнюю челюсть надо перевязать ремнем. Не будешь бояться?

— Постараюсь выполнить задание, — ответил Хитрый Змей.

— Ты умеешь обходиться с сунка вакан, — сказал Смелый Сокол. — Мой конь быстро проникся к тебе доверием. Ты будешь хорошим наездником. Однако сейчас нам придется иметь дело с чужими лошадьми. Надо подходить к ним уверенно, без опаски. Они это сразу чувствуют. Если нам удастся завладеть вожаком стада, с остальными все пройдет гладко.

— Я не подведу Смелого Сокола, — прошептал Хитрый Змей, гордый тем, что его выделили.

— Я верю в тебя, приготовь арканы! Рваное Лицо и Черный Волк уже отдают приказы воинам. Сейчас приступаем!

По сигналу Смелого Сокола первой отправилась группа Рваного Лица, которая должна была обезоружить молодых шайенов. Ей предстояла самая длинная дорога: нужно было пробраться к берегу реки с запада.

Хитрому Змею ожидание казалось бесконечным. Его охватило беспокойство. Почему Дух-Покровитель не дал знать, что просьба молодого воина была выслушана? Неужели обещанная жертва оказалась недостаточной? А может…

Размышления Хитрого Змея прервал Смелый Сокол:

— Мы можем идти! Черный Волк и Длинный Коготь пусть идут позади и предохраняют нас со стороны степи. Когда услышите топот табуна, приготовьтесь. Хитрый Змей будет скакать последним с сунка вакан для вас.

Они быстро, гуськом пошли через степь и вскоре услышали ржание лошадей. Припав к земле, вахпекуты крались далее на четвереньках. Наконец, они оказались в карликовых кустах на краю пастбища.

Неподалеку несколько мустангов щипали траву. Чуть дальше лошади паслись уже группами. Рядом с самками резвились жеребцы. Некоторые мустанги кувыркались в траве, бесились.

Как и прошлой ночью, на берегу горел костер. Одни молодые шайены беседовали у огня, другие, завернувшись в попоны, спали. Судя по всему, пастухи только что поужинали. Собаки лежали поблизости от костра.

Смелый Сокол тронул за плечо Хитрого Змея и кивком показал на табун. Оба поднялись, не спуская глаз с шайенов у огня. В эту минуту один из стражников поднялся, подошел к дереву, у которого лежало ружье, взял оружие и свистнул собакам. Потом медленно отправился на обход.

Смелый Сокол и Хитрый Змей укрылись в зарослях. На языке знаков Смелый Сокол поручил Хитрому Змею и Маленькому Медведю надеть волчьи шкуры, сам же внимательно следил за стражником. Спустя минуту, он дал знак Желтому Животу и Длинному Копью отойти глубже в заросли.

Стражник медленно шел вокруг пастбища. За ним лениво брела собака. Они все ближе подходили к кустам. Смелый Сокол наклонился к «волкам».

«Вы — собаку, я — стражника» — сказал он на языке знаков, потом с величайшей осторожностью начал пробираться сквозь кусты, правее от «волков».

Стражник спокойно прошел мимо зарослей. Но собака, которая плелась за ним, вдруг остановилась. Подняв морду, она начала принюхиваться. Потом осторожно, шаг за шагом пошла к кустам. Шерсть на ее шее вздыбилась. Она увидела притаившихся «волков». Будучи сама наполовину дикой обитательницей прерий, она не раз встречала в степи волков и даже иногда охотилась вместе с ними. Индейцы не заботились о кормлении собак, стороживших коней на пастбище. Вечно голодные псы должны были сами искать себе добычу. И теперь, увидев волков, собака перестала скалиться, даже дружески повиляла хвостом, но все еще оставалась в нерешительности. От волков доносился хорошо знакомый запах человеческого тела. «Волки» отошли в кусты, будто заманивая собаку к себе. Она снова махнула хвостом и, наконец, сунула длинную морду в заросли. Маленькому Медведю, изображавшему волка, это и надо было. Поднявшись, он молниеносно схватил пса за горло. Жилистые твердые руки сжались, как клещи. Почти задохнувшаяся собака дернулась, но Маленький Медведь не ослабил захвата. И хриплый вой сразу замер, поскольку Хитрый Змей накинул на голову псу волчью шкуру и всей тяжестью своего тела придавил к земле. Правой рукой он вытащил нож из ножен за поясом. Стальное острие по рукоятку вошло под левую лопатку животного. Собака еще несколько раз в конвульсиях царапнула землю когтями, потом стала неподвижной. Маленький Медведь и Хитрый Змей затащили ее подальше в кусты.

Тем временем Смелый Сокол обезвредил стражника. Услышав барахтанье, тот обернулся к зарослям; Смелый Сокол напал на него сзади и ударил по голове короткой дубинкой. Стражник упал как подкошенный. Желтый Живот и Длинное Копье внимательно наблюдали за быстро разворачивающимися событиями. Поэтому сразу же бросились на помощь Смелому Соколу. Вместе с ним они отнесли оглушенного парня в заросли и положили рядом с мертвой собакой.

— Связать и сунуть в рот кляп, — тихо приказал Смелый Сокол. — Быстрее, сейчас он придет в себя.

Желтый Живот сунул в рот стражнику горсть сухой травы, в то время, как Длинное Копье связывал ему руки и ноги.

Смелый Сокол наклонился над лежавшим без сознания стражником. С его шеи он снял ожерелье из сухих растений, которое при движении издавало тихий треск.

— Теперь оставьте его! — приказал он. — Идем за сунка вакан. Хитрый Змей со мной, вы двое — за нами. Возьмите ружье шайена. Оно лежит там, где я оглушил его.

Он пошел первым. У края зарослей остановился. Посмотрел сперва в сторону костра, потом на табун. Огонь на берегу был от них на расстоянии трех или четырех выстрелов из лука, табун же пасся в нескольких шагах. Большинство стражников уже спало у огня. Только четверо еще о чем-то беседовали. Рядом дремали собаки. Смелый Сокол улыбнулся. Ничего не заметили! Лошади тоже не проявляли беспокойства. Смелый Сокол кивнул Хитрому Змею. Крадучись, они направились к стаду. Желтый Живот и Длинное Копье следовали за ними на некотором расстоянии.

Смелый Сокол и Хитрый Змей уже подходили к мустангам, которые паслись неподалеку от зарослей. Первая лошадь обеспокоенно подняла голову. Смелый Сокол легко потряс ожерельем шайена. Тихий знакомый треск успокоил мустанга, и он опустил голову. Смелый Сокол продолжал идти медленно, но уверенно, тряся ожерельем. Мустанги расхаживали по пастбищу и не обращали на него внимания. Вдруг Смелый Сокол остановился и придержал товарища.

— Смотри! Вон там рядом с кобылой с жеребцом, — прошептал он, рукой указывая направление.

Конь со светлой шерстью, усеянной темными пятнами, терся лбом о шею белой кобылы, рядом с которой резвился жеребец.

— Иди за мной, — прошептал Смелый Сокол. — И приготовь аркан.

Смелый Сокол подошел к кобыле с противоположной от скакуна стороны. Кобыла начала елозить передними ногами, но Смелый Сокол, спокойно протянув руку, начал ласково гладить ее шею. Одновременно он незаметно передвигался к голове лошади, которая теперь доверчиво ткнулась мордой в его плечо. Скакун тихо заржал и начал бить передними ногами о землю. В любую минуту он мог поднять весь табун. Смелый Сокол не спускал с него глаз. Нежно поглаживая левой рукой кобылу, он медленно приближался к скакуну. Вдруг он решительно шагнул вперед и правой рукой закрыл ему ноздри. Скакун аж присел, а потом попытался было встать на дыбы, но Смелый Сокол стиснул руку, сдавливая ноздри, а другой держал нижнюю челюсть.

— Т-с-с-с, т-с-с-с… — мягко успокоил он мустанга, после чего тихо сказал: — Перевяжи ремнем нижнюю челюсть.

Хитрый Змей выполнил поручение. Руки молодого воина слегка дрожали. Когда он коснулся морды лошади, то по его телу прошел приятный трепет.

— Т-с-с-с, т-с-с-с… — шептал Смелый Сокол, принимая аркан из рук товарища.

Конь все еще бил ногами, но вскоре прекратил сопротивление. Смелый Сокол сразу же отвел его к ближайшей группе мустангов. Длинное Копье и Желтый Живот шли за ним. Обуздание остальных лошадей заняло значительно меньше времени: при виде покорного вожака мустанги не проявляли страха.

Вскоре из глубины пастбища раздалось громкое трехкратное уханье прериевой совы , считавшейся индейцами «сестрой злого духа». На этот раз крик хищницы действительно предвещал несчастье.

Не успел прозвучать зловещий голос, как на берегу разыгралось сражение. Визг пораженных стрелами собак слился с боевыми кличами. Это Рваное Лицо со своими воинами ураганом ударил по стражникам шайенов. Ожесточенная схватка продолжалась недолго. Испуганные мальчишки, которых вахпекуты избили их же собственными бичами, побежали без оглядки к поселку.

А Смелый Сокол уже гарцевал на коне среди обеспокоенного криками табуна, загоняя лошадей в одно стадо. Рваное Лицо и другие воины тоже вскоре сели на коней.

Смелый Сокол, искусно направляя мустанга ударами колен, медленно направился к зарослям. Кобыла и жеребец шли за скакуном. Остальные лошади, которых вахпекуты гнали с боков и сзади, устремились за своим проводником. Постепенно они образовали одно большое стадо. Смелый Сокол поминутно оглядывался, желая убедиться, что воины хорошо управляются с мустангами. Табун замыкал Хитрый Змей с двумя свободными лошадьми. Кони обошли заросли. Хитрый Змей увидел Черного Волка и Длинного Когтя. Они тоже заметили его. Юноша подал им арканы, которыми вел лошадей. Минуту спустя три вахпекута уже следовали за табуном.

Звезды бледнели на небе, а Смелый Сокол все еще вел табун шагом. Он хотел предоставить воинам возможность освоиться с лошадьми.

Наконец заалел рассвет. И тогда с западной стороны степи послышался приглушенный боевой клич. Прежде чем он утих, раздались выстрелы. Доносившийся с запада гул битвы усиливался с каждой минутой. Вдали, на сером фоне утреннего неба уже клубились черные тучи дыма, пронизываемые снопами красных искр.

Услышав шум сражения, Смелый Сокол снова оглядел табун. Кони шли шагом, тесным строем. В сером свете утра можно было видеть вахпекутов, следовавших по бокам табуна. Убедившись, что воины выполняют его распоряжения, Смелый Сокол громко крикнул, поднял правую руку, после чего быстро опустил ее на высоту плеча, показывая на восток. Тотчас же послышались пронзительные крики наездников. В воздухе с сухим треском мелькнули бичи. Смелый Сокол тоже хлестнул своего жеребца по заду. Табун с ходу бросился в галоп, поднимая шлейф пыли.

Хитрый Змей с Черным Волком и Длинным Когтем скакали на небольшом расстоянии от табуна. Ветер, бьющий в лицо, заставлял сильнее биться их сердца. Они упивались убегавшей из-под копыт землей. Наконец-то бескрайние равнины были открыты для них. Теперь они действительно почувствовали себя владыками степи.

Хитрый Змей, умевший лучше управлять лошадьми, опередил товарищей. Он жмурил глаза, ослепленный пылью, поднятой табуном. Понукая коня, он постепенно приближался к заднему охранению вахпекутов.

Неожиданно справа послышались выстрелы. Одна из пуль почти коснулась затылка Хитрого Змея. Он наклонился и обеими руками схватил коня за гриву. Это спасло его от падения: испуганный мустанг бросился в сторону. В эту минуту мимо Хитрого Змея в бешеном темпе пролетел Черный Волк, которого стремительно нес его скакун. Черный Волк с трудом держался на нем. Тут Хитрый Змей услышал за собой стон лошади и глухой удар о землю. Он взглянул через плечо. Конь Длинного Когтя валялся на земле, жалобно ржал и неловко перебирал ногами. Рядом с умирающей лошадью неподвижно лежал Длинный Коготь. Справа к нему уже бежали чиппева. Их триумфальный крик разносился по степи.

Хитрый Змей быстро оценил обстановку. Индейцы Великих Равнин шли даже на крайний риск, чтобы забрать с поля битвы павшего товарища. Оставить его значило отдать в руки мстительных врагов, которые могли искалечить тело. И тогда мертвый переходил в Страну Великого Духа изуродованным и вынужден был вести вечную ущербную жизнь среди духов умерших предков. Воспринятые с детских лет поверия побудили Хитрого Змея тотчас же пришпорить лошадь и повернуть обратно. Резкими ударами он заставлял жеребца совершать максимальные усилия.

А чиппева тем временем опережали его. Горящими глазами Хитрый Змей определил расстояние. Он знал, что успеет первым. С его губ вырвался дикий воинский клич дакотов:

— Хокка-хей! Хадрее, кадрее, суккоме, суккоме! Мы пришли сюда, чтобы выпить вашу кровь!

Спустя минуту он осадил коня у неподвижного тела товарища. Затем соскочил на землю, не выпуская аркана из рук. Первым, размахивая ружьем, бежал высокий чиппева. За ним следовали двое, а дальше — еще несколько. Хитрый Змей схватил колчан, быстро вытащив лук и стрелы. Громко охнула стремительно спущенная тетива. Стрела глубоко вошла в грудь чиппева. Он упал, раскинув руки. Почти тотчас же просвистела вторая стрела . Пораженный в живот враг громко закричал. Третий чиппева, обескураженный смелостью противника, остановился и оглянулся. Бежавшие сзади чиппева тоже остановились, чтобы зарядить ружья.

Хитрый Змей воспользовался замешательством врага. Он наклонился над Длинным Когтем. На его теле не было видно ни раны, ни следов крови. Потрясенный падением лошади, Длинный Коготь в эту минуту открыл глаза и глубоко вздохнул.

Хитрый Змей схватил товарища под мышки и поднял. Длинный Коготь быстро пришел в себя. Увидев своего коня павшим и двух чиппева, лежавших почти рядом, он сразу оценил ситуацию.

Хитрый Змей вскочил на мустанга.

— Садись рядом! — крикнул он, помогая Длинному Когтю взобраться на скакуна.

Мустанг, обремененный двойной тяжестью, медленно тронулся с места. И тут же просвистел аркан. Лошадь пошла в галоп. Прежде чем чиппева успели перезарядить ружья, всадники были вне пределов досягаемости пуль.

 

VI. ИНДЕЙСКИЕ СВАДЬБЫ

С утра поселок вахпекутов напоминал пчелиный улей. Мужчины оживленно спорили у своих хижин. Молодые женщины и незамужние девушки старательно причесывались, выбирали лучшие наряды и украшения, а женщины постарше вертелись у костров. Вокруг разносился соблазнительный запах готовившихся блюд. Детвора то и дело выбегала за околицу, чтобы узнать, не показались ли возвращающиеся воины.

На рассвете этого дня Кривой Нос, ходивший в лес на разведку, прибежал в поселок. В эти неспокойные времена вахпекуты всегда расставляли вокруг поселка дозорных. Кривой Нос вернулся раньше обычного, чтобы как можно быстрее принести новость, имевшую огромное значение для всего племени. Смелый Сокол возвращался из необычного для вахпекутов похода, завершившегося успешно!

Многие воины отправлялись в далекие походы. Их возвращения всегда ждали с беспокойством. В случае успеха воинов радостно приветствовали, а неудачу, раны и смерть оплакивали всем миром, понося врагов и давая клятвы отомстить. С незапамятных времен поиск славы и добычи был частью повседневной, суровой жизни вахпекутов, давая повод и для радости и для горя. После всех походов, которые совершались до сих пор, жизнь обитателей поселка неизменно текла своей обычной чередой.

Так было до похода, организованного Смелым Соколом. Впервые в истории вахпекутов, живших по заветам праотцов, он решил привести лошадей. Смелый Сокол предложил добыть их у шайенов. С ним пошли самые молодые мужчины племени.

Удача в походе должна была оказать революционное влияние на жизнь всех вахпекутов. Поэтому появление Кривого Носа с известием, что Смелый Сокол устроил привал на краю прерии в половине дня пути от поселка, необыкновенно взволновало все племя.

Кривой Нос был сдержанным человеком. Но когда он сообщал о возвращении Смелого Сокола, глаза индейца горели:

— Я видел их и разговаривал с ними! — взволнованно говорил он. — У них есть сунка вакан, много сунка вакан! Кто принял участие в походе, будет иметь своего сунка вакан. Все они целы и здоровы, хотя чиппева и преграждали им путь. Техаванка получил боевое имя. Он прокрался в лагерь шайенов и подслушал разговор вождей! Он спас жизнь Длинному Когтю, сунка вакан которого подстрелили чиппева. Воины прибудут сюда до захода солнца. Сейчас сунка вакан отдыхают. Только четыре вечера ехали воины от реки Шайен!

Благоприятное известие обрадовало всех обитателей поселка. Они решили достойно отметить возвращение молодых мужчин. Многие сейчас упрекали себя за то, что не приняли участия в походе Смелого Сокола.

Волнующее известие с быстротою молнии долетело до хижины вождя-шамана. Ни один мускул не дрогнул на лице Красной Собаки, когда посланец сообщал ему необычную новость. Потом шаман долго сидел неподвижно, больше похожий на статую, чем на живого человека. Прищуренные глаза, всматривающиеся в костер, не позволяли узнать о чувствах, бушевавших в его сердце.

Итак, вахпекуты, которыми он руководил много лет, оказались на распутье. Какую дорогу они выберут? Останутся ли на земле отцов, чтобы охранять ее от врагов?.. Если вахпекуты, а за ними другие санти дакоты, уставшие от непрекращающегося противостояния, устремятся на великолепных сунка вакан в открытые равнины запада, кто же тогда окажет сопротивление коварным белым пришельцам с заросшими губами, цвет кожи которых делает их похожими на духов, злых Духов?

Здесь, на земле праотцов дакотов находилась величайшая святыня всех индейцев. Страна Мира. Давно, очень давно четыре божественные черепахи с четырех сторон света низвергли на Землю страшные потоки дождя. Вода поднималась все выше и выше, грозя затопить людей. Встревоженные потопом индейские племена собрались в прериях в одном месте. А вода тем временем поднималась, индейцам становилось все теснее, наконец, они сбились в одну огромную группу и потонули. Из их мертвых разбитых тел и крови образовалась большая красная скала. Спаслась лишь одна невинная девушка. Она сумела ухватиться за парящего орла, в которого вселился сам Великий Дух. Орел занес девушку на вершину красной скалы. Там она родила близнецов, которые дали начало всем людям на Земле .

Ужас охватил Красную Собаку при мысли, что ноги белых завоевателей могут коснуться священного красного камня, плоти и крови индейцев. И тогда церемониальные трубки мира из таинственного красного камня наверняка потеряют свою огромную волшебную силу.

Словно отвечая мрачным мыслям шамана, жар находившегося перед ним костра вдруг заблестел живительным пламенем. Огненные языки начали приобретать удивительные формы, пока, наконец, не образовали фигуру мужчины, покрытого боевой краской. Черты лица грозного воина с каждой минутой становились все отчетливей. Это был Техаванка — любимый внук и гордость могучего шамана. Пламя стреляло все выше, вместе с ним росла и огромная фигура воина. Огненные блики играли на великолепном плюмаже, сильные руки держали боевую палицу дакотов…

Шаман посмотрел внуку прямо в глаза, будто желая прочесть его самые сокровенные мысли. Глаза воина горели огнем, но взгляд был холоден, безжалостен. Губы медленно раскрылись, словно хотели издать боевой клич дакотов…

— Внук мой… война, значит, война! — беззвучно прошептал Красная Собака. Мучившие его мысли сразу же развеялись вместе с исчезнувшей в пламени фигурой воина.

Некоторое время шаман сидел неподвижно. Наконец, он глубоко вздохнул и уже вполне осмысленным взглядом осмотрел землянку.

Этого только и ждала его внучка, Утренняя Роса. Она сразу подбежала к нему и села рядом.

— Отец мой! Техаванка возвращается! Он заслужил боевое имя! Теперь его зовут Хитрый Змей. Это имя ему дал Смелый Сокол!

Красная Собака улыбнулся любимице и спросил:

— Куда подевалась Мем'ен гва? Может, ждет у ворот Хитрого Змея?

Утренняя Роса захлопала в ладоши и рассмеялась.

— Мем'ен гва наряжается, — ответила она. — Сейчас все девушки готовятся к встрече с воинами.

— Тогда не теряй времени и ты, дочь моя, — весело сказал шаман. — Мне кажется, что не только возвращение брата так радует тебя?

Вспыхнув, Утренняя Роса убежала вглубь землянки и исчезла за занавеской, откуда сразу же послышались девичьи перешептывания.

Шаман позвал своих жен и распорядился устроить пир в честь возвращения воинов.

Только незадолго до захода солнца детвора, высматривавшая у ворот поселка возвращающихся воинов, побежала между домами.

«Едут! Едут! Едут!»

Крики послышались сразу и отовсюду. Они тотчас же слились с лаем собак.

Вахпекуты выбежали из домов. От землянки вождя до ворот в частоколе, окружавшем поселок, выстроились рядами старики, юноши и девушки. Они оделись во все самое лучшее. Славные воины были в полной экипировке, с присвоенными советом старейшин знаками отличия. Теперь уже многие носили в волосах орлиные перья, некоторые нацепили даже целые плюмажи. Детишки — как обычно, почти нагие — пытались получить лучшие места во главе шеренги, чтобы ничего не пропустить.

Перед просторной землянкой вождя-шамана собрались члены совета старейшин, вскоре сам Красная Собака встал во главе первых лиц племени. При виде его индейцы замолчали, ибо шаман надел на голову церемониальный волшебный плюмаж из орлиных перьев, по бокам которого находились настоящие рога бизона. Такие знаки могли носить только немногочисленные, очень заслуженные мужчины, наделенные сверхъестественной силой. На шамане была также обрядовая рубашка из оленьей кожи, обрамленная по швам и снизу пучками человеческих волос. В руках он держал шаманский бубен. Одежда вождя подчеркивала огромную важность происходящего.

К поселку приближалось облако пыли. Вскоре послышался топот коней, усиливавшийся с каждой минутой. Наконец, наездники галопом проехали в ворота и поскакали между домами. Послышался триумфальный воинский крик — громкий, пронзительный. Оказавшись между рядами приветствовавших вахпекутов, наездники осадили коней, ловко формируя парадный строй. Во главе его стал командир похода Смелый Сокол. Он восседал на добытом коне, за которым, чуть сторонясь, шла кобыла с жеребцом. На некотором расстоянии от командира ехал воин с лицом, покрытом черной краской смерти. Это означало, что он убил врага. На груди воина был сверток со святыми предметами, так хорошо известный всем вахпекутам. В приветствовавшей толпе послышалось:

— Техаванка! Техаванка!

Техаванка, или сейчас Хитрый Змей, напевал песню смерти, в которой вспоминалась битва с чиппева. Одновременно воин посматривал на вырядившихся женщин, посылая им пламенные, полные восхищения взгляды. Он с трудом скрывал радость и гордость.

За юношей ехали остальные участники похода, ведя на арканах по две свободных лошади, рядом с которыми бежало несколько жеребцов. Кавалькада продефилировала вдоль рядов зрителей, которые упивались количеством коней, добытых во время похода. Они громко выражали удивление и восторг. Молодые танцовщицы плясали и пели под аккомпанемент бубнов.

После двукратного обхода поселка Смелый Сокол повел кавалькаду к землянке вождя-шамана. За несколько шагов до Красной Собаки он поднял правую руку. Наездники остановили лошадей. Смелый Сокол соскочил на землю, дав знак Хитрому Змею, носившему сверток со святыми предметами, сделать то же самое. Оба подошли к совету, старейшин племени и остановились перед Красной Собакой. Некоторое время они молчали в знак уважения к самым достойным.

— Вы вернулись… — первым прервал молчание вождь-шаман. — И привели необычную для нас добычу… сунка вакан. Я вижу знак смерти на лице одного из вас, значит вы сражались и победили. Мы приветствуем вас. Все ли вы целы?

— Отец мой, сверток со святыми предметами, которые ты позволил взять в военный поход, успешно сберег нас от пуль коварных врагов. Мы все благополучно вернулись, — ответил Смелый Сокол.

— Вахпекуты, наконец-то, получили первых сунка вакан . Тебе, могущественный шаман, прежде всего принадлежит доля нашей добычи.

Смелый Сокол выбрал двух мустангов и привязал их за аркан к шесту перед хижиной Красной Собаки. Среди вахпекутов послышались возгласы одобрения. Смелый Сокол снова встал перед советом старейшин.

— Это был мой первый военный поход с воинами-вахпекутами, — сказал он. — Все они были мужественны, но некоторые внесли особый вклад в успешное окончание операции. Перед советом старейшин я поделю добычу. Черный Волк, Рваное Лицо и Хитрый Змей получают по три сунка вакан. Хитрый Змей — это имя, данное мною моему младшему брату Техаванке. Длинный Коготь, Желтый Живот, Длинное Копье и Два Лица возьмут по два сунка вакан, все остальные по одному. Жеребцы останутся со своими матками. Хо!

— Приглашаю Смелого Сокола и участников военного похода в мой дом, — сказал Красная Собака. — Члены совета старейшин охотно потешат свои уши рассказом о ваших делах. Приходите после захода солнца.

Красная Собака ушел. Участники похода договорились, что все лошади будут отведены на ближайшую лесную поляну.

Вскоре Хитрый Змей вошел за Красной Собакой в дом. Сперва он торжественно положил сверток со святыми предметами на алтарь, затем сел у огня рядом с шаманом, которому нетерпелось узнать о военных приключениях внука. Хитрый Змей подробно рассказал о походе. Прежде, чем он закончил рассказ, в глубине поселка затрещала погремушка глашатая.

Вскоре треск раздался поблизости от землянки шамана, и тут же послышался громкий голос:

«Все вахпекуты, внимательно слушайте! Смелый Сокол, как командир похода против шайенов, дал воину Техаванке боевое имя Хитрый Змей!».

Треск погремушки начал отдаляться и вскоре стих, а в доме Красной Собаки все еще слышались взволнованные голоса женщин. Наконец, движением руки шаман успокоил их и сказал:

— Ты вел себя мужественно, внук мой! Совет старейшин скоро оценит это. Пусть цвет смерти в течение сегодняшнего вечера остается на твоем лице.

Пир, устроенный Красной Собакой в честь участников похода против шайенов, затянулся до поздней ночи. Но, несмотря на это, Смелый Сокол сразу же пополудни привел с пастбища шесть своих лошадей и привязал их у землянки. Жены Рваного Лица навьючили их поклажей, состоявшей из шкур бизона, выделанных для шитья типи, и кожи, предназначенной для одежды, мокасин и женских украшений. Сам Смелый Сокол перебросил через плечо ружье чиппева, добытое во время похода.

Видя эти приготовления, соседи предположили, что Смелый Сокол собирается жениться. Никто не удивился, что Рваное Лицо и его жены взяли на себя роль сватов. У Рваного Лица были три дочери и ни одного сына, поэтому он усыновил Смелого Сокола. Это наложило на него и его жен родительские обязанности. Согласно обычаю, родители всегда выступали сватами своего сына.

Создание семьи среди индейцев Великих равнин подчинялось признаваемым всеми правилам. Молодой мужчина получал право думать о женитьбе только после того, как представлял доказательства, что сможет самостоятельно содержать семью и добывать трофеи в военных походах. После этого он довольно долго выбирал подходящую девушку, а когда решение принималось, то просил родителей переговорить с родителями избранницы. Если отец с матерью одобряли выбор сына, то становились сватами.

Смелый Сокол был хорошим охотником и мужественным воином. Многие девушки тайком вздыхали по нему, и их отцы гордились бы таким зятем. Однако никто не сомневался, кого хочет взять в жены Смелый Сокол. Ведь он спас внучку Красной Собаки от неминуемой мученической смерти, и с той поры молодые люди проявляли расположение друг к другу. Это Смелый Сокол выжидал ее, когда она ходила к озеру за водой или в лес за дровами и дикими овощами. Это его дудочка в сумерки посылала тоскующие звуки в сторону хижины Красной Собаки, приглашая Утреннюю Росу на свидания. К ухаживаниям молодых мужчин индейцы относились терпимо в отличии от ухаживаний молодых девушек, за поведением которых следили старшие женщины. Смелый Сокол не был родственником Утренней Росы, значит в этом плане тоже не было никаких препятствий для женитьбы .

Никого не раздражали ухаживания Смелого Сокола и никого не удивило большое количество дорогих до-свадебных подарков. Утренняя Роса была скромной работящей девушкой, а эти качества высоко ценились индейцами Великих равнин. Материальная ценность до-свадебных подарков свидетельствовала об уважении к девушке и ее близким.

В то время, как соседи строили догадки и рассматривали шансы обеих сторон, перед землянкой появился Рваное Лицо, одетый в домашнее, рядом были три его жены. Рваное Лицо спокойно пошел по поселку. Жены направились за ним, ведя навьюченных лошадей. Они остановились только перед землянкой Красной Собаки. Женщины привязали лошадей к вбитым в землю шестам, после этого Рваное Лицо вошел в дом вождя.

Появление сватов было заранее высмотрено женами шамана. Красная Собака и Хитрый Змей приветствовали гостей на пороге, а, введя в дом, посадили на почетные места у огня. По знаку шамана его жены сели рядом с ним, только Утренняя Роса и Мем'ен гва скромно стояли в стороне, с любопытством поглядывая на пришедших.

После краткого обмена любезностями Рваное Лицо сказал:

— Мы пришли, как друзья, по делу, волнующему нашего сына, Смелого Сокола. Он хочет зажечь свой домашний очаг. Пришлась ему по сердцу Утренняя Роса, ради спасения которой он стал вахпекутом и нашим сыном. Он прекрасный охотник, а его удачный поход против шайенов доказывает, что Смелый Сокол хорошо справляется и на военных тропах. Наверняка, он будет хорошим мужем.

Красная Собака и его семья внимательно выслушали эти слова, после чего завели разговор о приближающейся зимней охоте на бизонов, во время которой вахпекуты в первый раз используют лошадей. Вскоре сваты попрощались и ушли, оставив нагруженных дарами лошадей у дома шамана.

Утренняя Роса и Мем'ен гва, шившие мокасины в углу, все это время прислушивались к разговору. Тем не менее, когда гости ушли, Красная Собака подозвал внучку: согласно обычаю, родители сами извещали дочь о предложении сватов.

— Дочь моя, родители Смелого Сокола признались, что их сын хотел бы взять тебя в жены, — сказал шаман. — Смелый Сокол доказал свое благородство, он хороший охотник и мужественный воин. Он наверняка сумеет позаботиться о своей семье. Мы ничего не имеем против него, но только от твоей воли зависит наш ответ. Если ты не хочешь стать его женой, мы попросту вернем его подарки, и дело будет закончено. И наоборот, если Смелый Сокол тебе небезразличен, мы примем их и завтра вы поженитесь. Поступай так, как сочтешь нужным.

Красная Собака замолчал. Хитрый Змей и жены шамана выжидающе смотрели на Утреннюю Росу, которая, смутившись, сидела, низко опустив голову. Наконец, набравшись смелости, она взглянула на брата. На губах Хитрого Змея играла веселая довольная улыбка. Он знал, что его сестра не только испытывала к Смелому Соколу чувство благодарности за спасение, она любила его. И понимал, что в эту решающую минуту Утренняя Роса обратится к нему за помощью. Обычай запрещал братьям и сестрам непосредственно разговаривать друг с другом, но… Хитрый Змей на мгновение опустил веки… И Утренняя Роса восприняла это как совет сказать «да». Благодаря любимому брату она осмелела и, в свою очередь, посмотрела на деда. Тот тоже весело рассматривал ее, а его жены посмеивались, забавляясь смущением девушки.

Утренняя Роса снова опустила голову и прошептала:

— Отец мой, ты можешь принять свадебные подарки Смелого Сокола…

Жены обрадованно захлопали в ладоши и одна за другой начали нахваливать решение Утренней Росы. Однако шаман, подняв руку, утихомирил их и сказал:

— Утренняя Роса, позови твою подругу, Мем'ен гва. Скучно будет теперь без тебя в нашем доме, поэтому сегодня мы все хотим нарадоваться тобой.

Погрустневшая Мем'ен гва села рядом с Утренней Росой. Старшая жена шамана откашлялась и сказала:

— Мем'ен гва скромная, работящая и красивая девушка. Наверное, скоро к нам придут следующие сваты. Вскоре она утешится, наверное, не захочется ей дольше оставаться среди вахпекутов?

Шаман сперва взглянул на жену, потом внимательно посмотрел на пленницу из племени чиппева.

— Мой сын, Хитрый Змей, привел в наш дом Мем'ен гва, как гостя, — наконец отозвался он. — Согласно его воле, я сказал, что когда Мем'ен гва захочет, мы в полной безопасности отведем девушку в ее племя. Я говорю только раз, мое слово по-прежнему имеет силу!

— Отец, мною уже давно принято решение… Я хотел бы взять в жены Мем'ен гва, — сказал Хитрый Змей. — Прошу тебя спросить ее, согласна ли она?

Красная Собака выждал некоторое время, потом спросил:

— Мем'ен гва, наш милый гость, послушай меня. Я не могу прямо обратиться к твоим родителям, как велит обычай, поэтому спрашиваю непосредственно тебя. Хочешь ли ты стать женой Хитрого Змея? Ты знаешь, что он сможет позаботиться о тебе и детях, которых ты родишь ему. Ты не будешь нуждаться. Ты свободна в своем выборе, ты можешь уйти к своим и можешь остаться среди нас, не будучи женой моего внука. Твоя воля будет уважаема всеми нами.

— Если Хитрый Змей действительно этого хочет, я стану его женой, — не колеблясь, ответила Мем'ен гва.

Женщины освободили от поклажи лошадей, стоявших у землянки. Согласно обычаю, до-свадебные подарки жениха делили между членами семьи невесты. У Утренней Росы был один брат, и она подарила ему лучшего из шести коней и чиппевское ружье. Другого коня получил Сломанное Весло, брат шамана, остальное взял Красная Собака.

Не теряя времени, семья Утренней Росы начала отбирать наилучшие вещи, которые предназначались для молодых супругов. Жены шамана приготовили новые платья, меховые кожи для укрытия от холода, мокасины, украшенные колючками дикобраза, шкуры для одежды и обуви, женские украшения, кожаные сумки и мелкие предметы повседневного обихода.

У вождя и шамана не было слишком много для раздачи. Как глава племени,. он должен был заботиться о бедных, больных, незамужних женщинах и стариках. На нем лежала обязанность следить за тем, чтобы они не страдали от голода. По мере сил, шаман помогал всем, кто в этом нуждался. Он делился всем, не будучи зажиточным человеком. Являясь вождем и шаманом, Красная Собака не пользовался привилегиями, он сам вместе с семьей должен был думать о хлебе насущном и работать наравне со всеми.

На следующий день, до полудня все отобранные дары были запакованы в кожаные мешки, которые нагрузили на четырех лошадей. Двух из них дал Хитрый Змей, остальные — Красная Собака.

Свадебный кортеж отправился от дома шамана. Утренняя Роса, одетая в наилучшее платье, повела на арканах четырех навьюченных лошадей. За ней шли Хитрый Змей и Красная Собака со своими тремя женами, Сломанное Весло, его две жены и дети.

На некотором расстоянии от дома жениха Утреннюю Росу приветствовали жены Рваного Лица с дочерьми. Теперь уже они повели навьюченных коней и свадебный кортеж к землянке. Там уже их ждали Рваное Лицо со своими и своих жен братьями.

Рваное Лицо и братья торжественно приветствовали Утреннюю Росу, после чего церемониально провели ее в землянку, где их ждал Смелый Сокол. Утренняя Роса села у домашнего очага. С этой минуты она стала женой Смелого Сокола и полноправным членом его семьи, так же, как своей.

Старшие замужние женщины из разных семей вахпекутов пришли приветствовать молодую жену, принося подарки, являвшиеся, по обычаю, собственностью каждой жены, ибо дом, или типи, вместе со всем хозяйством принадлежал женщине. От них Утренняя Роса получила: ложки, сплетенные из ивовых прутьев, кожи, в которых можно было их хранить, раскрашенные сумки из выдубленных шкур, где держали продукты питания и одежду, шесты, предназначенные для строительства типи во время переходов, кожи для типи, ушаты и черпаки из скорлупы тыквы и много разных полезных предметов. Каждая женщина, посетившая молодую, заявила о своем желании участвовать в шитье кожаного покрытия для типи. Красная Собака и Рваное Лицо договорились, что совместными усилиями обеих семей построят отдельную землянку для молодоженов.

В тот же день вечером поженились Хитрый Змей и Мем'ен гва. Согласно обычаю вахпекутов, молодая пара поселилась в доме родителей мужа. Поскольку родители молодой отсутствовали, Хитрый Змей подарил ей двух захваченных у шайенов лошадей. Хитрый Змей и Мем'ен гва тоже получили почти от всех вахпекутов подарки, имевшие практическое значение.

 

VII. ОХОТА НА МУСТАНГА

26

Хитрый Змей в одиночку шел через прерию. Его лицо не было покрыто боевой краской, однако он был вооружен. Колчан с луком и стрелами Хитрый Змей нес на левом плече, а короткую дубину и чиппевский нож — за поясом. Из-под белой волчьей шкуры, наброшенной на плечи, выглядывала сумка, переброшенная через правую руку.

Пот плыл по натертому жиром телу индейца, но он не обращал внимания ни на усталость, ни на жару. Он продолжал упорно идти, всматриваясь в видневшееся вдали облако пыли.

Прошли два месяца после необычного похода против шайенов. Именно тогда он просил Великого Духа о великолепном сунка вакан, которого не смог бы обогнать ни один скакун. Просьбы его, несмотря на обещанные жертвы, не были выслушаны. Только позднее Хитрый Змей понял почему. Дело в том, что воины шайенов забрали лучших скакунов на дальнюю охоту. На пастбище остались только лошади послабее, да те, что предназначались для женщин при выполнении тягловых работ. Поэтому разочарованный Техаванка подарил своей молодой жене коней, захваченных у шайенов, а сам вскоре после свадьбы отправился один в прерию. Он решил поймать и обуздать для себя дикого мустанга.

После многих дней тяжелого, небезопасного пути на юго-запад ему удалось выследить табун диких мустангов. Вид коней, живущих на свободе, ошеломил его, побудил сильнее биться сердце. Из укрытия в овраге он долго водил глазами по табуну. Мустанги были не очень большими, но хорошо сложенными животными. Стройные ноги, широкие ноздри, огненный взгляд красноречиво свидетельствовали об их отваге и резвости. Благодаря прекрасной адаптированности к условиям степи, они обладали огромной жизненной силой и выносливостью. Мустанги могли ежедневно пробегать много миль, обходясь скудным количеством воды и пищи.

В табуне были мустанги разной масти: пегие с большими сивыми отметинами на темной коже , сивки, усеянные нерегулярными красновато-рыжими, каштановыми, вороными пятнами величиной с орех или яблоко , кони золотистой масти с белыми хвостами и гривами , желтовато-коричневые буланые с темными полосами на хребте и даже один альбинос с розовой кожей и прозрачными глазами.

Дикие лошади прерий были от природы спокойными животными. Они доброжелательно относились к антилопам, бизонам, прериевым собачкам и зайцам, не обижали их и очень боялись хищников и людей. Мустанги были пугливы. Часто из-за пустяка они начинали паниковать и убегали, как ветер.

Как только Хитрый Змей появился в поле зрения табуна, мустанги сорвались и быстро исчезли вдали. Однако Хитрый Змей терпеливо шел по их следу, все крутился вокруг табуна, понуждая его к постоянной бдительности. День ото дня боязливые мустанги становились все более нервными: упорный враг настойчиво следовал за ними. И теперь, останавливаясь для выпаса или у водопоя, они поминутно подымали головы, беспокойно оглядывались, вострили уши, били копытами о землю.

Хитрый Змей с радостью подметил усталость и беспокойство табуна. Он уже высмотрел великолепного пегого жеребца. Спину и зад животного покрывали большие белые пятна, передняя же часть тела, живот и стройные ноги были вороными, а голова отчасти черной. Белым был и верх головы. Жеребец убегал обычно в числе последних, но вскоре неизменно оказывался впереди. Он исчезал с быстротою молнии. Хитрый Змей решил взять именно этого жеребца. Но сперва надо было отделить облюбованного коня от остального табуна. Ловкими маневрами он отгонял мустанга в сторону гряды холмов.

Мустанги, которых гнали день и ночь, исхудали, теряли силы, становились все апатичнее. Хитрый Змей мучился не меньше. Выжженный солнцем, измотанный голодом и жаждой, уставший от недосыпания, он стал похож на тень злого духа. Иногда ему казалось, что. он вот-вот упадет от измождения. В воздухе, прямо над ним парили черные сипы, будто предчувствуя смерть одинокого ловца. Хитрый Змей то и дело подымал голову и мрачно поглядывал на зловещих птиц.

— Великий Ви! Не дай мне погибнуть теперь! Я должен получить своего сунка вакан.

Наконец, однажды днем в его сердце затеплилась надежда. Преследуемые мустанги все чаще стали останавливаться, чтобы перевести дух. И теперь Техаванка видел их прямо перед собой. Благодаря его ловким маневрам, табун оказался загнанным на неровный участок местности неподалеку от гряды холмов. Здесь тянулись большие овраги, лощины и возвышенности с крутыми склонами. Высушенная солнцем пустая земля потрескалась от жары и превратила степь в пустыню. Лишь травы росли на склонах оврагов, с краев которых подобно змеям свисали кактусы.

Близость меловых обрывов, обрамленных зеленой линией деревьев, придавала сил и измученному табуну, и его преследователю. Там, где в этом степном пустынном краю кустилась растительность, должна была быть и вожделенная вода.

В тот самый день уже с утра огромные пухлые облака задернули мягкое солнечное небо. Осветленные солнцем, они походили на ослепительно белые холмы, башни и купола. Кое-где между облаками выглядывали лоскутки бледно-голубого неба. В воздухе не было ни дуновения.

Хитрый Змей медленно подходил к Очередному холму. Когда он поднялся на него, то чуть было не вскрикнул от радости. Склон на противоположной стороне был очень крутым, а у подножья, среди буйной травы тек хилый болотистый ручеек. Хитрый Змей, не раздумывая, спустился и сбросил волчью шкуру, сумку и оружие. Потом лег на землю и погрузил воспаленное лицо в мутную воду. Сперва он смочил губы, потом постепенно напился досыта. Наконец, глубоко вздохнул, поднял голову и окаменел. На расстоянии вытянутой руки он увидел, уставившиеся в него глаза гремучей змеи.

Огромный ядовитый гад, свернувшись в клубок, грелся на плоском камне. Обеспокоенный близостью человека, он поднял голову. И теперь, раскрыв пасть, громко шипел, одновременно потрясая хвостом и издавая звук, похожий на сухой треск .

Техаванка стоял, не двигаясь. В нос била острая вонь гада. Он знал, что гремучие змеи становились опасными только тогда, когда на них случайно наступали, либо дотрагивались до тела. Не атакуемые, они чаще всего убегали. Поэтому Техаванка не двигался, не в силах оторваться от холодных безжалостных глаз рептилии. Из раскрытой пасти змеи выглядывали длинные, острые, как иглы, зубы, которые легко пробивали самую толстую одежду и кожу мокасин, одновременно поражая жертву сильным ядом.

Вдруг на лицо Техаванке села черно-желтая оса. С минуту она блуждала по его стиснутым губам, потом поползла к левому глазу. Ни один мускул не дрогнул на лице индейца, который по-прежнему не отрывался от холодных глаз гада. К счастью, оса улетела так же быстро, как и прилетела. Каменная неподвижность человека успокоила гремучую змею. Она перестала шипеть, медленно сползла с камня, передвигаясь характерным для змей способом, и отправилась на поиски более спокойного места.

Техаванка во второй раз в течение столь непродолжительного времени облегченно вздохнул. Он избежал грозной опасности, которая могла роковым образом завершить упорное преследование табуна. Умывшись, он взял оружие, сумку, волчью шкуру и снова поднялся на возвышенность, сразу почувствовав дуновение ветра, появившегося, наконец, после долгих безветренных и сухих дней. Ветер нес свежий влажный холод. Это был верный знак, что после знойного дня вечером может разразиться гроза. На горизонте появились тяжелые темные тучи.

Хитрый Змей сбежал с возвышенности и быстро направился к белым обрывистым холмам неподалеку. Именно туда побежали мустанги.

Прериевые собачки, скакавшие у нор своих подземных поселков, лаяли при виде Хитрого Змея. Ручей поблизости от холма был обильнее. Поэтому из зарослей появилась антилопа. Удивленная, она остановилась на мгновение, после чего быстро исчезла в кустах. Над ручьем поднялась пара куликов . Их громкий протяжный крик заставил Хитрого Змея быстро вытащить лук и стрелы. Один кулик, прошитый острым наконечником, упал на землю. Тут же под ногами Хитрого Змея прошмыгнул большой заяц. Хитрый Змей добил птицу ножом и поднялся.

Вскоре он был уже у обрывистого склона холма. У ручья росли ясень и дикий хлопчатник. Вокруг разносился запах диких роз. Не теряя времени, Хитрый Змей собрал сухие ветки. С помощью огнива жены, которое он всегда брал в поход, развел огонь. Потом ощипал кулика. Разрезанное на кусочки мясо начал печь над огнем. Разводить костер было рискованно: это была территория, где охотились враждебные вахпекутам пауни. Однако перед решающим броском на табун надо было поесть.

Тем временем небо затянули черные тучи. Крутые обрывы потемнели, степь стала мрачной. Вдали прокатился сильный гром. И вскоре в листьях деревьев зашелестели крупные капли дождя. Неподалеку от костра пробежали два больших белых волка и быстро скрылись среди холмов. Черноту неба прорезала ослепительная молния. Треск грома протяжным эхом разнесся среди обрывов. И тотчас же послышался грохот. Холодный, пахнувший сыростью ветер, зашевелил высокую траву. Дождь перешел в сильный ливень. Вода залила костер. Гроза набирала силу.

Потоки воды, стекавшие по земле, молния, гром и грохот ошеломили Хитрого Змея. Он спрятался под обрывом и испуганно слушал беснующуюся стихию. Шаман Красная Собака не раз говорил, что гром был мощным хлопанием крыльев большой черной птицы, падавшей с вершины горы. Когда птица била огромными крыльями о воду, возникала молния. Именно теперь Хитрый Змей вспомнил страшную судьбу одного чародея, который побеждал громы. Однажды, когда приближалась гроза, чародей, вооружившись луком, стрелами, волшебным бубном и свистулькой из крыла орла, вбежал на холм. Он визжал, свистел, бил в бубен и стрелял в небо из лука, чтобы испугать и прогнать грозовые тучи. Это оскорбило большую черную птицу, которая ударом молнии убила чародея.

Встревоженный воспоминаниями, Хитрый Змей сидел, съежившись, под обрывом. С суеверным страхом смотрел он в черное небо, раздираемое ослепительными молниями. В их необыкновенном блеске крутые склоны холма, деревья и кусты приобретали очертания фантастических существ, о которых рассказывали старцы долгими зимними вечерами. Мрачная степь казалась каким-то волшебным урочищем. Сам Красная Собака в великой тайне поведал внуку, что в холмах, рассеянных среди степей, он своими глазами видел необычных зверей и чудовищ, превращенных в камень Великим Духом. Может, именно эти чудища сейчас, во время грозы выходили из скал?

Хитрый Змей не знал древней истории родного края, который так любил. И все, чего не понимал, приписывал сверхъестественным волшебным силам. А ведь эти превращенные в камень чудовища на самом деле были окаменевшими остатками давно вымерших животных, обитавших когда-то на американском континенте . Именно территория Великих равнин в древние времена была родиной бесчисленных видов животных, часть которых еще жила, когда первые ловцы из азиатского континента вступили на американскую землю. Потом и первобытные звери, и охотники таинственно исчезли.

Стихия безумствовала почти всю ночь. Только перед рассветом небо вызвездилось. Озябший, продрогший Хитрый Змей вышел из укрытия. Набросив на себя волчью шкуру, он направился к обрывам, среди которых еще до грозы исчезли мустанги. Вскоре небо посветлело. После ночного ливня над землей распростерлась фиолетовая дымка. Ливень смыл следы табуна. Оказавшись среди обрывистых склонов холмов, Хитрый Змей пошел уже крадучись, внимательно прислушиваясь. Он приближался к скалистой котловине. Узкий вход в нее частично заслоняли карликовые кусты. Вдруг из котловины послышались тихое ржание и фыркание лошадей.

Хитрый Змей сразу же припал к земле и на четвереньках подкрался к кустам. Сердце в его груди билось, как молот. В нескольких десятках шагов от входа в котловину щипали траву два мустанга. Среди них был облюбованный Хитрым Змеем пегий жеребец. Сквозь поднимавшуюся над землей дымку были хорошо видны остальные лошади.

Молодой ловчий быстро осмотрелся. Слева крутой, почти вертикальный склон обрамляла узкая горловина лощины, с правой стороны, тоже недоступной, были валуны и скальные обломки. Туман еще скрывал то, что было в котловине, поэтому догадаться, есть ли у нее открытый вход с противоположной стороны, было трудно.

Хитрый Змей не терял времени на размышления. Туман был его союзником. Сбросив на землю волчью шкуру, сумку, колчан, арканы. Хитрый Змей отложил и дубинку, оставив только нож. Одетый в набедренную повязку и кожаные штаны, он обвязал себя в поясе двумя короткими арканами, а длинный, завершавшийся петлей, взял в руку. Потом начал пробираться сквозь кусты к валунам справа от котловины. Вскоре он был уже среди них. И под их укрытием продолжал подбираться к мустангам.

Наступило безоблачное солнечное утро. Туман постепенно рассеивался. Хитрый Змей оказался напротив первой группы мустангов. Дно котловины было песчаным, усеянным камнями. Лишь на склонах кое-где росли травы и карликовые кусты. Мустанги спокойно пощипывали траву, грызли кусты. Они еще не чуяли преследователя, притаившегося в нескольких шагах от них между валунами.

Хитрый Змей с благодарностью подумал, что Великий Дух на этот раз благосклонно отнесся к его просьбе. Даже малейшего дуновения не доходило до дна котловины, что значительно облегчало подход к пугливым лошадям. Трудно сказать, ошибался ли индеец относительно влияния сверхъестественных сил, однако удача сейчас действительно сопутствовала ему. Выбранный жеребец подходил все ближе к правому склону котловины. Вскоре он остановился и начал щипать кусты прямо у валуна, за которым притаился ловец.

Взяв в правую руку свернутый, завершавшийся петлей аркан, Хитрый Змей, соблюдая максимальную осторожность, поднялся на валун. Прямо перед собой он увидел хребет мустанга, который, наклонив голову, объедал молодые побеги.

Терять время больше было нельзя. Хитрый Змей встал во весь рост, поднял правую руку, раскручивая аркан для достижения требуемого размаха.

Только теперь жеребец вдруг поднял голову. Огненным взглядом он оглядел ловца, расширил ноздри, предупредительно заржал и резко отступил. В это мгновение в воздухе просвистел аркан, раскрытая петля зависла над головой мустанга, а затем опустилась на его гибкую шею. Дикий жеребец, будто под ударом бича, завизжал, подскочил всеми четырьмя лапами, а потом попытался бежать длинными скачками. Наклонившись вперед, Хитрый Змей изо всех сил уперся ногами в валун, однако аркан потащил его, и молодой индеец упал спиной на твердый размокший песок. Несмотря на боль, он не выпустил аркан.

До этого тихая котловина наполнилась ржанием, визгом и топотом лошадей. Табун разбегался в ужасе. Жеребец попытался было последовать за остальными, но Хитрый Змей, который стал серым от боли, уже успел подняться. Чуть наклонившись вперед, он уперся ногами в мокрый песок. Жеребец так и не успел совершить полноценного скачка, зарывшись копытами в землю. Коварная петля затянулась на его шее. Жеребец наклонил голову и резкими движениями пытался сорвать аркан. Но Хитрый Змей не ослаблял захват, с каждым шагом аркан в его руках становился все короче, от мустанга его отделяли уже несколько шагов.

Жеребец, которому становилось все труднее дышать, не мог сбросить петли и в отчаянии пошел на преследователя. Давление аркана сразу же ослабло. С испуганным визгом жеребец подскочил к Хитрому Змею, встал перед ним на дыбы, чтобы ударить копытами. На этот раз индеец вовремя отскочил в сторону, схватил аркан и снова сильно стиснул петлю. Мустанг еще некоторое время сопротивлялся, но, ослабевший от долгого мучительного преследования, быстро терял силы и дыхание. В последней попытке защититься он еще раз встал на дыбы. И тогда Хитрый Змей подскочил к нему, аркан снова совершил круг в воздухе и обвил поднятые передние ноги. Мощный рывок, и мустанг упал на бок. Теперь каждое движение передних ног еще сильнее стискивало сжимавшую шею петлю.

Хитрый Змей быстро снял с пояса короткие арканы и, невзирая на опасность, быстро связал задние ноги мустанга. Потом опутал передние. Связанный, задыхавшийся жеребец уже не боролся. Хитрый Змей ослабил петлю на шее лошади. Потом сел на пригорок, тяжело дыша. Падая, он сильно ушибся о камень. У него была разодрана щека, стерты и в синяках руки. Отдохнув, он нашел шкуру волка, сумку, оружие и положил все это рядом с собой. Затем в дождевой воде, скопившейся после ливня, омыл болевшее тело и досыта напился, сразу же почувствовав значительное облегчение. Обрадованный поимкой столь вожделенного жеребца, он поднялся на высокий холм, осмотрел местность и, не заметив ничего подозрительного, успокоенный вернулся в котловину.

Увидев преследователя, жеребец несколько раз пытался вскочить, но неизменно падал в бессилии. Наконец, он перестал сопротивляться и лег. Хитрый Змей вытащил из сумки немного сухого мяса и начал кормить его.

Время шло медленно. Солнце поднималось все выше, становилось жарко. Хитрый Змей наблюдал за мустангом, который безуспешно пытался передвинуться в тень. Видно было, что лошадь мучают жажда и голод. Хитрый Змей периодически поднимался на скалу и осматривался, потом возвращался в котловину. До наступления вечера он набрал хвороста для костра, немного травы и молодых ветвей. Наконец, вытащил из колчана лук и стрелы и отправился с пустым колчаном из собачьей кожи за водой. Вскоре он вернулся. У головы мустанга индеец выкопал круглую ямку, покрыл ее по бокам кожаной рубашкой и налил из колчана воду в импровизированный сосуд. Измученный жаждой жеребец тотчас же поднял голову. Налитыми кровью глазами животное недоверчиво смотрело на человека.

— Пей, пей, я не обижу тебя… -тихо сказал Хитрый Змей.

Погрузив руку в ямку, он смочил морду лошади. После минутного колебания мустанг напился. Тогда Хитрый Змей пододвинул ему траву и побеги. Потом, еще раз предварительно убедившись, что поблизости нет врагов, развел костер. Ночью поблизости бушевали волки. Их голоса беспокоили мустанга. Животное все время подымало голову, вострило уши, тихо ржало. Хитрый Змей подложил под его голову волчью шкуру, говоря с ним тихо и мягко.

Наступило утро. Хитрый Змей снова пошел на разведку. Когда он после продолжительного отсутствия вернулся, жеребец приветствовал его тихим ржанием. Хитрый Змей принес воды, напоил коня. После этого он быстро накрыл ладонью ноздри лошади и несколько раз дунул в них. И сразу же перевязал мустангу нижнюю челюсть. Закрепленный таким образом аркан служил индейцам для того, чтобы вести лошадей, и наоборот, во время верховой езды они направляли их ударами колен. Затем Хитрый Змей освободил передние ноги мустанга, а на задних ослабил путы. Наконец, взял аркан, обвязанный вокруг морды, и, ласково разговаривая с животным, помог ему подняться.

Мустанг встал, покачиваясь на одеревеневших ногах. Воспользовавшись этим, Хитрый Змей набросил на спину лошади волчью шкуру, которую укрепил ремнем, переброшенным через туловище. Убедившись, что путы на задних ногах не позволяют мустангу убежать, он отпустил его на короткий выпас. Аркан волочился за лошадью. Она трясла головой, перебирала ногами, пытаясь сбросить путы. Но после нескольких безуспешных попыток успокоилась и начала щипать траву.

Хитрый Змей укрепил колчан, заткнул дубинку за пояс и перебросил через плечо сумку. Приготовившись к обратной дороге, он подошел к жеребцу. Тот заржал и, фыркая, поднялся на дыбы. Хитрый Змей взял аркан, которым была перевязана морда лошади. Сперва он немного подержал его, потом накрыл ладонью ноздри жеребца. Несколько раз дунув в них, он быстро перерезал ножом путы на задних ногах и вскочил животному на спину. Мустанг, как ошпаренный, подскочил, выгибая хребет, однако ему не удалось сбросить наездника. Готовый к сопротивлению. Хитрый Змей одной рукой держал его за гриву, а другой сильно потянул за аркан, энергично сжимая бока коленями. Жеребец еще брыкался некоторое время, подскакивал, пытаясь одновременно дотянуться мордой до седока, но вскоре сил для сопротивления у него не осталось. Тогда Хитрый Змей потянул за аркан и заставил лошадь побежать трусцой к выходу из котловины.

Они выехали в открытую степь. Жеребец тряс головой, высоко поднимал ее и громко ржал. Он ещё раз попытался сбросить наездника, но, будучи не в состоянии сделать это, пошел в полный галоп.

Хитрый Змей, как зачарованный, смотрел на степь, летевшую из-под копыт лошади. Успокоенный дуновением теплого ветра, он запел песню победы.

 

VIII СОЛДАТЫ. «СЛОМАННОЙ СТРЕЛЫ»

Кони, добытые у шайенов, и великолепный дикий гнедой, пойманный в прерии Хитрым Змеем, внесли сумятицу в жизнь поселка вахпекутов. Всем захотелось иметь лошадей. С завистью поглядывали индейцы на захваченных мустангов, которых внимательно охраняли хозяева. Женщины, таскавшие имущество во время охоты в прериях, все чаще стали подговаривать мужей отправиться в поход за добычей или на охоту за дикими лошадьми.

Женское упорство побудило мужчин к действию. Индейцы прерий всегда руководствовались советами своих жен, которые значительно лучше ориентировались в жизни племени. Объяснение этому было очень простое. Муж мог находиться только в одном месте в течение одного раза, в то время как его несколько жен, бывая у многочисленных подруг, собирали новости от десятка кумушек, благодаря чему могли обо всем информировать мужа. Даже совет старейшин никогда не принимал важных решений в первый день собрания, чтобы сановники племени могли проконсультироваться со своими половинами. Поэтому очень часто именно женщины побуждали мужчин распевать в поселке военные песни перед походами, которые, как это часто бывает не 'войне, не всегда завершались благополучно. Вот почему кроме маршей здесь можно было слышать и причитания, проклятия врагам.

Охваченные лошадиной горячкой вахпекуты захватывали коней не только у недругов, но и у союзников, джанктон дакотов. Непрекращающиеся военные походы могли привести к ответному удару.

Красная Собака с неодобрением наблюдал за военными начинаниями вахпекутов. Благодаря опыту, мудрости и большой шаманской силе он давно уже был избран вождем мира. Красная Собака очень добросовестно относился к своим обязанностям: контролировал выполнение решений совета старейшин, старался поддерживать дружеские отношения с соседними племенами, председательствовал на религиозных торжествах, следил за соблюдением сроков охоты на бизонов, сева и уборки урожая, опекал стариков, бедных и особенно вдов и сирот, а также одаривал самых известных воинов, чтобы заручиться их поддержкой. Его землянка была открыта для всех. Однако, как вождь, он не вправе был давать распоряжения или что-то запрещать. Хотя шаман и пользовался всеобщим уважением, он всегда оказывался бессильным перед отдельными воинами, каждый из которых мог стать вождем с неограниченной властью на время организованного им же самим похода.

Не имея возможности запретить воинам устраивать неразумные походы, Красная Собака тем не менее принял меры безопасности на случай ответного удара. Поселок стал походить на военный лагерь. Вход в него постоянно стерегли, днем и ночью разведчики прочесывали округу, а женщины работали в огородах под надзором вооруженных мужчин. При этом Красная Собака выслушал справедливые жалобы джанктон дакотов, обещая им компенсировать потери. В этой обстановке он с нетерпением ждал осенней охоты на бизонов, которая должна была положить конец боевым подвигам вахпекутов.

Именно на период охоты на бизонов совет старейшин поручал товариществу «Сломанной Стрелы» следить за порядком и дисциплиной. Эта индейская полиция с момента получения задания принимала в свои руки бразды правления в племени. Выполняя поручение представителей наивысшей власти, солдаты «Сломанной Стрелы» не только осаживали виновников беспорядка, но и немедленно приводили в исполнение суровые приговоры, которые никто не мог оспорить. Поэтому Красная Собака с нетерпением ждал той минуты, когда власть перейдет в руки солдатского товарищества.

Индейцы, которые вели полуоседлый образ жизни на восточных границах прерии, охотились на бизонов дважды в год. Самая большая охота приходилась на август или сентябрь. Именно в это время бизоны собирались в огромные стада, чтобы поздней осенью отправиться в теплые края. После летних выпасов на сочном разнотравье хорошо отъевшиеся самки были жирны, а кожу их покрывала свежая, длинная, густая и волнистая шерсть. Благодаря этому во время осенней охоты индейцы запасались салом и мясом на длительный период, а из шкур, покрытых мехом, изготавливали зимние покрытия. Другая, менее продолжительная охота устраивалась в апреле во время перехода бизонов с юга на север. Однако в эту пору похудевшие за зиму животные давали только мясо, а из полинявших шкур с редкой потертой щетиной можно было выработать предметы, на которые шла только кожа.

Август подходил к концу, военные походы вахпекутов задерживали осеннюю охоту на бизонов. Красная Собака провел несколько доверительных бесед с Черным Волком, командиром товарищества «Сломанной Стрелы», два солдата которого отправились на юго-восток в открытую прерию. И сейчас Красная Собака ждал их возвращения. На этот раз терпение его не было подвергнуто слишком долгому испытанию. Уже через пять дней Черный Волк привел разведчиков в землянку вождя мира.

— Рваное Лицо и Два Удара принесли хорошие вести, — сказал он,' когда разведчики предстали перед Красной Собакой.

— Пусть они обрадуют мои уши, — ответил шаман.

— В двух днях пути от поселка собирается много бизонов, — сказал Рваное Лицо. — Они формируют стадо перед уходом на юг. Самки жирны, их кожа покрыта густой шерстью.

— Они уйдут нескоро, признаков осени еще не видно, — добавил Два Удара. — Воды в достатке, трава хорошая.

Услышав это, Красная Собака нахмурился и сказал:

— На осеннюю охоту должны отправиться все. Нам нужно много мяса и меха, чтобы умилостивить наших братьев джанктон дакотов. Только бы совет старейшин без промедления объявил о начале охоты.

Черный Волк улыбнулся про себя. Как и шаман, он хорошо знал, что при столь благоприятной погоде на бизонов можно охотиться весь сентябрь и даже дольше. Шаману нужно было положить конец военным походам вахпекутов за лошадьми. Пока не все члены совета старейшин были против начинаний бойцов. Поддержат ли они Красную Собаку? Все решения совета старейшин должны приниматься единогласно, даже один голос «против» становился непреодолимым препятствием.

— Известие о начале охоты прервет походы воинов, которые как можно быстрее хотят добыть полезные для нас сунка вакан, — сказал Черный Волк после продолжительного молчания.

— Мы уже говорили об этом. Черному Волку известны мои мысли, — возразил шаман. — Перед лицом опасности, грозящей нам с востока, мы не можем допустить ссоры среди племен дакотов.

— Я знаю об этом и поддержку моего брата на заседании совета старейшин, — кивнул Черный Волк. — После удачной охоты мы возместим нашим братьям джанктон дакотам их потери.

— Если совет старейшин одобрит охоту, Черный Волк сразу же получит соответствующее поручение и наведет порядок в поселке.

— «Сломанная Стрела» выполнит свой долг. Я также представлю совету старейшин двух кандидатов в наше солдатское товарищество и попрошу выразить согласие на их прием.

Сразу же после разговора Красная Собака известил через посланника членов совета старейшин о созыве собрания. И вскоре у землянки вождя собрались: почтенный Белая Антилопа, много раз возглавлявший походы против чиппева и собственноручно убивший одиннадцать врагов; Подрезанное Горло, отмеченный толстым вертикальным шрамом на шее, прославленный в сражениях с чиппева и лисами; Конгра-Тонгра, или Большой Ворон, соперничающий с Красной Собакой за влияние в племени; Гроза с Градом, по-прежнему грозный, несмотря на преклонный возраст; Злая Рана, известный умерщвлением девяти шайенов; Красная Вода, который, будучи тяжело раненным пауни, вплавь перебрался через озеро и сообщил поселку о предстоящем нападении, а также Черный Волк, командир «Сломанной Стрелы».

Красная Собака проницательно осмотрел севших у огня старейшин. Гроза с Градом упорно избегал его взгляда. Это сыновья Грозы с Градом организовали похищение лошадей у джанктон дакотов. Злая Рана сердито сжимал губы. У него были четыре жены, известные в поселке сплетницы. Белая Антилопа тоже находился в щекотливом положении: его многочисленные родственники прямо-таки помешались на лошадях.

Красная Собака не проявлял неуверенности, в резерве у него был аргумент, который мог помочь преодолеть сопротивление совета старейшин. Он наклонил назад высоко поднятую голову и сидел неподвижно. Постепенно его лицо становилось серым, пальцы начали постукивать по барабану.

Все смотрели на шамана.

— Пусть мои братья внимательно слушают, — тихо сказал Красная Собака. — Тени славных предков в Стране Вечной Охоты благоприятствуют нашим намерениям. Все вахпекуты должны иметь сунка вакан. Вахпекуты устроят в прерии большую охоту на диких мустангов, и тогда все сразу обзаведутся ими. Опытный Смелый Сокол возглавит охоту…

Красная Собака чуть приоткрыл глаза. Удивление на лицах старейшин очень обрадовало шамана. Спустя минуту он продолжил:

— Сперва вахпекуты должны провести осеннюю охоту на бизонов. После длинного знойного лета придет суровая зима. Близзарды прогонят бизонов далеко на юг. Нужно как можно быстрее собрать большие запасы жира, мяса и меха… Я вижу огромное стадо бизонов, самки толсты, их кожа покрыта теплым мехом… Стадо пасется в двух днях пути от нашего поселка. Это духи, благосклонно относящиеся к нам, привели этих бизонов. Благодаря сунка вакан вахпекуты быстро соберут большие запасы жира, мяса и шкур, их нам хватит даже для того, чтобы смягчить гнев наших братьев джанктон дакотов. Потом вахпекуты устроят охоту на мустангов. Так говорит Великий Дух!

Шаман замолчал. Руки на чародейском бубне были неподвижны. Он медленно опустил голову на грудь, тяжело вздохнул. Потом открыл глаза.

Оробев, члены совета старейшин смотрели на шамана. Разговор с духами всегда производил на индейцев необыкновенное впечатление, а постоянная угроза голода не позволяла упустить возможность провести удачную осеннюю охоту. Гроза с Градом, который ожидал упреков за нападение на джанктон дакотов, облегченно вздохнул. Шаман не ругал его сыновей. Сказал даже, что все племя воздаст побратимам за понесенные потери. Белая Антилопа и Злая Рана тоже почувствовали себя прощенными, их лица прояснились.

Благодаря точному маневру шамана совет старейшин единогласно одобрил охоту на бизонов и тотчас же поручил «Сломанной Стреле» провести ее.

Черный Волк смотрел на Красную Собаку взглядом, полным признательности. Он один знал правду. Теперь Черный Волк обратился к совету старейшин с просьбой принять в солдатское товарищество Длинное Копье и Хитрого Змея. Он отметил их образцовое честное поведение, скромность, чувство долга, великодушие, мужество и смелость перед лицом опасности. Совет старейшин внимательно выслушал рекомендации: солдаты «Сломанной Стрелы» должны пользоваться доверием и уважением всего племени. Оба кандидата были единогласно утверждены.

Вскоре после собрания совета старейшин Длинное Копье и Хитрого Змея пригласили в дом собраний солдат «Сломанной Стрелы». Сердце сильно билось в груди Хитрого Змея, когда он спешил по радостному для него приглашению. Наконец-то должна была исполниться его мальчишеская мечта! Он остановился перед домом. Горящим взором окинул знамя «Сломанной Стрелы», воткнутое в землю у входа . В эту минуту подошел Длинное Копье. Они вместе переступили порог дома.

На шкурах у стены сидели солдаты «Сломанной Стрелы». Их было несколько десятков, это были высокие молодые мужчины. Места напротив входа занимали четыре офицера: Черный Волк, Рваное Лицо, Ловец Орлов и Голос Койота. Тела офицеров были покрашены в желтый цвет. Каждый из них носил знак отличия — длинный, широкий, крашеный пояс, который через разрез на одном конце набрасывали через голову на спину. Натянутый таким образом пояс свисал с плеч до земли, волочась по ней, как хвост. Офицеры с такими поясами командовали в сражениях, им нельзя было покидать поле битвы, даже если она складывалась неблагополучно. Несколько старших солдат носили на головах церемониальные плюмажи из орлиных перьев, свидетельствовавшие с помощью соответствующих знаков об их необыкновенных ратных делах. Другие, наоборот, имели одно или несколько перьев. У всех солдат были палки удара и свистульки из кости орла.

Черный Волк поднялся и дал знак, чтобы Хитрый Змей и Длинное Копье подошли к нему. Волосы, собранные над лбом в большую щетинистую гриву, и высокий плюмаж из тридцати орлиных перьев делали его еще выше, чем он был на самом деле. Некоторое время Черный Волк мерил вошедших изучающим взглядом, потом сказал:

— «Сломанным Стрелам» нужны солдаты, у которых есть сунка вакан. Долгое время мы внимательно следили за Хитрым Змеем и Длинным Копьем. И сочли их достойными быть членами нашего солдатского товарищества. Совет старейшин утвердил наше решение. Помните, что нарушение правил товарищества грозит изгнанием навсегда из племени вахпекутов. Хотите ли вы вступить в наше товарищество?

— Я хочу принадлежать к «Сломанным Стрелам» и всегда буду придерживаться их правил, — сказал Хитрый Змей.

— Хочу быть «Сломанной Стрелой», обещаю добросовестно выполнять возложенные на меня обязанности, — сказал Длинное Копье.

— По вашему желанию вы вступаете в товарищество «Сломанная Стрела». Все слышали, что вы обещали соблюдать наши законы и подчиняться командирам. Вручаю вам палки удара и солдатские свистульки! С этой минуты вы являетесь «Сломанными Стрелами». Теперь уложите волосы согласно нашим правилам и покрасьте тела нашими красками.

Хитрый Змей сел рядом с мешочками с красками и жиром. Лицо он покрыл красной краской, после чего на каждой щеке нарисовал по большому черному полумесяцу, а под глазами провел большие горизонтальные волнистые линии. Потом два солдата помогли ему натереть волосы жиром и постричь их спереди так, чтобы над лбом они образовывали встопорщенную гриву. Хитрый Змей прикрепил к волосам на затылке орлиные перья. На шею повесил ремешок со свистулькой из кости орла. Это был военный амулет «Сломанных Стрел».

Посреди дома, рядом с костром солдаты поставили деревянные миски, наполненные кипящей водой. Хитрый Змей, которому были известны суровые обычаи «Сломанных Стрел», понял, что настала пора испытаний. И не ошибся, поскольку солдаты подошли к мискам, над которыми поднимались клубы пара, и принялись погружать в них голые руки. Подшучивая друг над другом, они брызгались кипятком, утверждая, что вода холодная.

Ни один мускул не дрогнул на лице Хитрого Змея, когда по его телу потек кипяток. Он подошел к миске и медленно погрузил в нее руки до локтя. Спустя минуту молодой вахпекут вынул их и, улыбнувшись, сказал:

— Какая холодная вода! Нужно немного согреться.

Он сел к огню и бросил в него немного хвороста. Огонь взвился высокими языками. Хитрый Змей закрыл глаза и постепенно стал неподвижен. Вытянув перед собой руки, он погрузил их огонь.

Солдаты замолчали, удивленно наблюдая за каждым движением Хитрого Змея.

После полной напряжения минуты Хитрый Змей медленно убрал руки из огня. За ними следовали языки пламени…

— Внук шамана… Красная Собака передает ему свою великую чародейскую силу! — прошептал Черный Волк стоявшему рядом Рваному Лицу.

— Он наверняка будет большим шаманом, — шепотом ответил Рваное Лицо.

Тем временем Хитрый Змей стряхнул пламя с рук. Глубоко вздохнув, он открыл глаза, улыбнулся и сказал:

— Вода была так холодна, что даже огонь с трудом согрел мои руки.

Потом начал петь песню «Сломанных Стрел».

Я — «Сломанная Стрела»,

И готов умереть,

Если мне предстоит выполнить,

Что-то трудное,

И опасное .

Вскоре на главной площади поселка послышались глухие удары бубнов. Именно там солдаты «Сломанной Стрелы» должны были отметить воинским танцем прием в товарищество новых солдат.

Услышав эти звуки, вахпекуты выбежали из землянок. Многие, чтобы ничего не пропустить, поднялись на куполообразные крыши. Солдаты выступали в боевом строю, поскольку танец должен был символизировать схватку с воображаемым противником.

Первыми шли два разведчика. Они останавливались, прислушивались, делая вид, что ищут следы. За ними на некотором расстоянии выступали окрашенные в желтое офицеры во главе с Черным Волком. Далее танцевальным шагом шли гуськом солдаты. В таком строю они четыре раза обошли площадь. Вдруг разводчики остановились. Наклонившись к земле, они сделали вид, что обнаружили следы, после чего повернулись, чтобы сообщить об этом командиру.

Черный Волк сразу остановился. Конец свисавшего с шеи пояса он пригвоздил своим копьем к земле. Это означало, что Черный Волк будет командовать сражением с этого места и победит либо погибнет.

При виде столь яркого проявления мужества многочисленные зрители издали мощный крик удивления. Тем временем Черный Волк на языке знаков давал распоряжения. Солдаты рассредоточились. Заслонившись волшебными щитами, они поражали врагов ударами дубинок, натягивали луки. Сражение становилось все ожесточенней, то один, то другой нападал на неприятеля, пытаясь дотронуться до него палкой удара, чтобы добиться самого почетного отличия.

Бубны били все громче, все быстрее… Зрители, подогретые зрелищем, хриплыми голосами поощряли «Сломанных Стрел», натягивали луки, грозили врагам копьями. Всех поразило презрение к смерти, проявленное Черным Волком, который, невзирая на опасность, руководил сражением. Солдаты «Сломанной Стрелы», встретив превосходящие силы противника, начали постепенно покидать поле битвы. Это соответствовало военной тактике индейцев. Наконец, полоса боя приблизилась к Черному Волку. Он не имел права отойти самовольно. Пригвоздив свой пояс к земле копьем, командир поклялся победить или умереть. Освободить его от этого обязательства мог только офицер более высокого или равного с ним ранга. Поэтому, когда к нему подбежал Голос Койота, Черный Волк отогнал его дубинкой. Тогда перед ним появился равный командиру рангом Рваное Лицо. На этот раз Черный Волк не возражал. Рваное Лицо выдернул копье из земли, после чего ударил вождя бичом по лицу. Только теперь Черный Волк мог с честью покинуть поле битвы.

Солдаты «Сломанной Стрелы», выполнив тактический маневр, окружили площадь и с противоположной стороны снова неожиданно встретили противника. Теперь, благодаря внезапности, они

быстро одержали победу. Раздался радостный триумфальный крик.

Под сопровождение бубнов солдаты «Сломанной Стрелы» возвращались в дом, вслед им неслись восторженные возгласы зрителей. Черный Волк представил вахпекутам двух новых солдат.

Еще до захода солнца в поселке послышались крики «Сломанных Стрел»:

— Все люди, слушайте! К вам обращаются «Сломанные Стрелы» Совет старейшин решил устроить охоту на бизонов! С этого момента вплоть до возвращения с охоты все должны выполнять распоряжения «Сломанных Стрел». Никому нельзя покидать поселок. На рассвете начинается священный обряд призыва бизонов! Все вахпекуты должны быть готовы к дороге. Так постановили «Сломанные Стрелы».

Сразу после сообщения о приказе два солдата встали на страже у ворот поселка. Это были Хитрый Змей и Крик Койота.

 

IX. СТРЕЛА ПАУНИ

В лагере у наполовину высохшего болота с утра царил необыкновенный переполох. Племя вахпекутов готовилось в дальнюю дорогу на осеннюю охоту на бизонов. Женщины сворачивали лагерь. Еще кое-где можно было видеть торчавшие шесты для складных типи рядом с грудой шкур для их покрытия. Тут же были разбросаны деревянные миски, каменные молотки, черпаки из рога, сумки с едой и шкуры бизонов. Все это быстро исчезало в толстых узлах. Индеанки ловко привязывали шесты для шатров к бокам собак и вьючных лошадей, укладывали узлы на волоки. Уже запряженные собаки лежали, высунув языки, и лениво сопели. Мальчики гонялись за дворнягами, пытавшимися избежать этой участи. Всюду можно было слышать ворчливые голоса старух и крики детворы вперемешку с собачьим лаем. Только невозмутимые воины спокойно сидели на земле у гаснувших костров, держа в руках арканы, которые были наброшены на стоявших рядом скакунов.

Разведчики отправились еще до рассвета. Несколько солдат кружили по лагерю и кричали:

— Женщины-вахпекуты, слушайте! К вам обращаются «Сломанные Стрелы»! Хорошенько погасите костры! Трава сухая! Засыпьте огонь землей! Следите за маленькими детьми! Женщины, хорошенько закрепите волоки, тщательно уложите поклажу, чтобы она не упала в дороге. Следите за детьми! Скоро отправляемся в дорогу!

В то время, как одни воины наводили порядок в лагере, другие давали указания мужчинам:

— Все воины, слушайте! К вам обращаются «Сломанные Стрелы»! Щадите в дороге сунка вакан, ведь вы будете охотиться с их помощью. Стадо уже близко, сунка вакан должны быть полностью готовы к охоте. Никому нельзя уходить в одиночку. Все должны выполнять приказы «Сломанных Стрел»!

Вскоре солдаты начали формировать колонну. Сперва, как передовое охранение, отправились несколько воинов. На некотором расстоянии от них шли женщины с домашним скарбом и колыбельками с младенцами, а также дети постарше, которые вели лошадей и собак, тянувших волоки с поклажей. У вахпекутов еще не было достаточного количества вьючных лошадей, поэтому индеанки, тащившие на плечах домашний скарб, с завистью поглядывали на немногочисленных избранниц, сидевших на мустангах. Среди последних была и Мем'ен гва — жена Хитрого Змея, ждавшая в недалеком будущем рождения ребенка. Она ехала на лошади, тянувшей тяжело нагруженные волоки. За ней жены Красной Собаки вели двух навьюченных лошадей и несколько запряженных собак.

В середине колонны шагали старейшины племени. Это были еще крепкие мужчины. Они уже не ходили в военные походы, однако пользовались всеобщим уважением благодаря возрасту и большому опыту. Среди них находились члены совета старейшин во главе с шаманом и вождем мира Красной Собакой. Они шли степенно, укутанные в теплые белые шкуры.

По обе стороны, колонны шагали небольшими группами вооруженные воины. Они вели на привязи скакунов. Стаи собак бегали по степи вместе с мальчиками, вооруженными детскими луками. За племенем по прерии тянулось облако пыли.

Хитрый Змей находился среди разведчиков, которыми командовал Рваное Лицо. Разведчики шли пешком, ведя своих мустангов.

— В любую минуту мы можем встретить следы бизонов, — сказал Рваное Лицо.

— Пока я не заметил ничего, что свидетельствовало бы о пасущемся стаде, — заметил Хитрый Змей, острота зрения которого была всем хорошо известна.

— Бизоны собираются на юго-западе среди холмов, поэтому отсюда их еще не видно, — возразил Рваное Лицо.

— Бизоны находились там два дня назад, — вмешался в разговор Два Удара, который вместе с Рваным Лицом накануне выслеживал бизонов. — Надо бы проверить, не ушли ли они дальше.

— Проверим, но сперва следует убедиться, нет ли поблизости врагов. Наверное, на осеннюю охоту отправилось много племен, — ответил Рваное Лицо.

— Мой брат говорит правильно, — согласился Два Удара. — В выслеженном нами стаде много самок. Они нужны не только вахпекутам. Кожа быков слишком толста и тверда для выделки.

Вскоре разведчики обнаружили широкую полосу земли, разрытой копытами. Вокруг было много отходов бизонов, похожих на высохшие, овальные лепешки. Теперь разведчики все чаще встречали следы бизонов, которые вели на юго-запад. Неподалеку раздавался лающий свист прериевых собачек; иногда, испуганные людьми, убегали врассыпную быстроногие антилопы-вилороги. В воздухе, как зловещие тени, парили дикие птицы, высматривавшие добычу.

Вахпекуты внимательно оглядывались, наконец, Рваное Лицо остановился и сказал:

— Пока мы не встретили следов людей. Наверное, их нет поблизости, раз здесь столько животных. А теперь убедимся, там ли бизоны, где мы их видели.

Разведчики сели на коней и отправились на юго-запад. Некоторое время они скакали галопом, но вскоре оказались на волнистой равнине и придержали мустангов. Многочисленные подъемы не позволяли высмотреть стадо, а неожиданное появление наездников могло вспугнуть бизонов. Теперь они остановились у подножья довольно высоких холмов, после чего один из них поднялся на вершину, чтобы осмотреть местность.

Рваное Лицо и Хитрый Змей стояли у своих коней, наблюдая, как Два Удара осторожно поднимается на холм. Разведчик высунулся из травы на вершине, заслоняя ладонью глаза, после чего снова исчез в траве. Потом побежал по склону, махая белой кожей, которую снял с плеч.

— Два Удара увидел стадо! — сказал Рваное Лицо.

— Да, и дает нам знаки, — повторил Хитрый Змей.

Вскоре Два Удара был уже рядом с ними. Переводя дух, он воскликнул:

— Есть бизоны, они там, где мы их накануне выследили! Их пришло очень много! Это большое стадо! Красная Собака верно сказал, что охота будет удачной!

— Красная Собака — могучий шаман! — с признанием заметил Рваное Лицо. — А теперь поспешим к нашим братьям с радостной вестью!

Как только небо на востоке начало светлеть, вахпекуты приступили к подготовке к охоте. Они ходили молча по еще темному лагерю: из-за близости бизонов охотники даже не развели на ночь костры, чтобы не вспугнуть стадо. Мужчины, одетые только в набедренные повязки, проверяли оружие и успокаивали лошадей, привязанных неподалеку от типи. Как и обычно, перед сражением и охотой мужчины не ели. Сытость делала человека отяжелевшим, менее ловким, из-за этого труднее было лечить раны. В это утро обычно сварливые старухи и дети не устроили суматохи. Все были охвачены каким-то высоким, серьезным, даже набожным чувством, которое вахпекуты неизменно испытывали во время коллективной охоты, определявшей дальнейшую судьбу племени.

Вскоре в лагере послышались призывы солдат:

— Все вахпекуты, внимательно слушайте! К вам обращаются «Сломанные Стрелы»! Никому нельзя покидать лагерь без приказа «Сломанных Стрел»! Все сохраняют тишину! Бизоны близко! Не разводить костров! Все собираются на южном краю лагеря, где ждет Черный Волк. Пешие выйдут чуть позднее, их поведет Голос Койота!

Еще не отзвучали призывы солдат «Сломанной Стрелы», а охотники с мустангами уже собирались в назначенном месте. Здесь командовали Черный Волк и Рваное Лицо. Собралось около пятидесяти наездников. Черный Волк позвал Хитрого Змея и Два Удара.

— Вы пойдете первыми, — сказал он. — Когда увидите стадо, остановитесь и дайте нам знак. Будем следовать на некотором расстоянии от вас. Ну, трогайтесь!

Разведчики исчезли за первой возвышенностью прерии. Черный Волк сел на коня. По этому знаку все вскочили на мустангов. Черный Волк поднял правую руку, в которой держал палку удара, потом махнул ею вперед. Наездники поскакали по степи за командиром. Мустанги, которых держали на привязи всю ночь, рвались в галоп, но солдаты «Сломанной Стрелы» никому не позволяли опередить колонну. Резкие звуки свистулек призывали недисциплинированных к порядку. Черный Волк сознательно держал медленный темп, чтобы лошади сохранили как можно больше сил к тому времени, когда начнется охота.

Два разведчика, скакавшие впереди остальных, то исчезали в оврагах, то появлялись снова, когда въезжали на холмы. Наконец, Хитрый Змей остановил коня.

— За этим холмом должны быть бизоны! — сказал он на языке знаков.

— Я присмотрю за сунка вакан, а ты проверь, — ответил Два Удара.

Они находились у большой возвышенности. Хитрый Змей соскочил с коня. Два Удара взял мустанга за аркан. Молодой воин поднялся на холм и осторожно высунулся из высокой травы.

Куда ни кинь взгляд, прерия чернела от бизонов. Животные спокойно паслись, подметая землю длинными бородами, или лежали в траве, пережевывая корм. То тут, то там бизоны копытами и рогами рыли ямки, где вскоре появлялась болотная вода. Потом они ложились в эту яму и начинали вертеться, все глубже погружаясь в болото, чтобы спастись от жары и оводов. Когда один бизон выходил из болота, его место сразу же занимал другой. После этого купания на телах животных появлялась твердая грязная скорлупа, которая под воздействием солнца крошилась и опадала только через некоторое время. В стаде было много молодняка. Телята играли друг с другом, делая забавные прыжки. Во многих местах на краю стада можно было видеть стоявших на страже бизонов.

Некоторое время Хитрый Змей наблюдал за бизонами и осматривал местность. Наконец, осторожно начал спускаться. Исчезнув из поля зрения животных, индеец остановился на склоне и заслонил от солнца глаза. Он смотрел на север до тех пор, пока не увидел ползущий по прерии столб пыли. Это приближались вахпекуты. Сняв с плеч белую гладкую шкуру бизона, Хитрый Змей начал размахивать ею над головой. Лучи солнца, отражавшиеся от гладкой кожи, были быстро замечены подходившими охотниками, которые сразу же погнали лошадей.

Хитрый Змеи сбежал со склона на равнину, где его ждал Два Удара.

— Они подъезжают! Я предупредил их, что бизоны близко, — сказал он на языке знаков.

— Направляемся к ним! — ответил Два Удара тоже на языке знаков.

Хитрый Змей вскочил на коня. Мустанги сразу же пошли в галоп, и вскоре разведчики были уже с Черным Волком.

— За высоким холмом пасется большое стадо, — сообщил Хитрый Змей. — Только с запада равнину перекрывает полоса крутых холмов.

— Хорошо, мы разделимся на две группы. Надо окружить стадо. Рваное Лицо поведет одну группу на запад от стада, а я окружу его с востока, — решил Черный Волк.

Хитрый Змей оказался в группе, которой командовал Рваное Лицо. Вскоре они были уже в пути.

Солдаты «Сломанной Стрелы» внимательно следили за тем, чтобы никто не уходил вперед. Сперва Рваное Лицо вел охотников на запад, но когда они приблизились к полосе крутых холмов, то повернули на восток, к стаду. Теперь вахпекуты ехали степью, сдерживая лошадей.

Хитрый Змей смотрел на юго-запад. С той стороны должен был 'подойти Черный Волк со своей группой. Вскоре молодой воин увидел бежавших койотов, а за ними двух белых волков. Это был верный знак, что бизоны близко. Хищники всегда рыскали неподалеку от стада. Подъехав к Рваному Лицу, Хитрый Змей тихо сказал:

— Вскоре мы увидим бизонов. Надо ехать медленней, чтобы они не заметили нас, прежде чем Черный Волк даст условный сигнал.

Рваное Лицо стегнул по-прежнему рвавшегося вперед мустанга, взял в рот свистульку из крыла орла. Раздались три тихих свистка, сразу же повторенные другими солдатами. Сдерживаемые арканами кони гневно трясли головами, приседали, бросались в сторону. Наездники были так же нетерпеливы, как и скакуны.

Вахпекуты приближались к склону пологого холма. Вдруг в нескольких шагах от них из высокой травы взлетело несколько сипов. Мустанги подняли головы, беспокойно шевеля ноздрями. Конь Рваного Лица, находившегося впереди колонны, тихо заржал, остановился, а потом начал пятиться.

Неподалеку чернело тело мертвого бизона. Трава вокруг была уже вытоптана. Рядом валялись куски вырванной кожи и шерсти. Бок, живот и внутренности уже сожрали хищники и птицы. Смердящую падаль облепили тысячи больших черных сверчков.

Взмахом руки Рваное Лицо подозвал Хитрого Змея.

— Осмотри этого бизона вблизи.

Охотники окружили командира. Хитрый Змей соскочил с мустанга и направился к падали. Он внимательно осматривал каждый клочок земли, но кроме следов волков и койотов ничего не обнаружил. Наконец, молодой воин подошел к мертвому животному. Благодаря туче подвижных больших сверчков казалось, что частично съеденный, разлагавшийся на жаре бизон все еще подрагивает в предсмертных конвульсиях. Хитрый Змей собирался уже было повернуть к товарищам, но, ведомый инстинктом, еще раз присмотрелся к смердевшим останкам. Вдруг он вздрогнул и напряг зрение. Ему показалось, что из-под обнаженной левой лопатки животного что-то выступает. Он тотчас же взял горсть сухой травы. Сдерживая дыхание, подошел к бизону и отогнал метелкой сверчков с подозрительного места. Теперь сомнений уже не оставалось. Из кости выступал кончик древка стрелы. Он не заметил его из-за облепивших падаль сверчков. Заинтригованный, Хитрый Змей вытащил нож. Несколько точных и глубоких надрезов обнажили древко. Хитрый Змей ухватился за него и начал вытаскивать. Стрела, правда, наполовину сломалась, но того, что осталось в руке, хватило, чтобы убедиться, кем был охотник, ранивший бизона.

Хитрый Змей сразу же понял важность открытия. То обстоятельство, что животное уже разложилось, позволяло предположить, что его подстрелили четыре-пять дней назад. Значит, враги все еще могли находиться где-то поблизости! Организуя разведку, Рваное Лицо осмотрел территорию севернее и западнее места будущей охоты. Однако враг тем временем мог притаиться на юге, за стадом. Уяснив это. Хитрый Змей сразу же поспешил к товарищам. Без слов подал командиру найденную стрелу. Рваное Лицо внимательно осмотрел ее, после чего вопросительно посмотрел на Хитрого Змея.

— Пауни! — кратко ответил Хитрый Змей. — Они ранили бизона самое большее четыре или пять вечеров назад.

Рваное Лицо молча кивнул и посмотрел на юг, поняв, что в ходе разведки совершил непростительную ошибку. Его лицо стало серым.

— Нужно как можно быстрее предупредить Черного Волка! — хрипло сказал он.

— Теперь это уже невозможно! — ответил Хитрый Змей. — Черный Волк в любую минуту может дать сигнал к началу охоты. Однако надо предостеречь мужчин, идущих пешком, и тех, кто остался в лагере, а там сейчас находятся женщины, старики и дети.

— Расторопность говорит устами моего брата, — озабоченно сказал Рваное Лицо.

Он тотчас же подозвал двух солдат и кратко объяснил обстановку. Одного солдата Рваное Лицо отправил к Голосу Койота, который вел пеших. Предупредив Голос Койота, воин должен был спешить далее в лагерь. Другому солдату Рваное Лицо поручил подняться на холм и следить за сигналом к началу охоты.

 

Х. СМЕРТЬ ВОИНА

Рваное Лицо с беспокойством смотрел на юг. Но времени, чтобы все как следует обдумать, уже не оставалось: тихие возгласы товарищей вернули его к действительности. Он взглянул на вершину холма. Наблюдатель давал знаки! Черный Волк начинал охоту. Рваное Лицо тяжело вздохнул. Он поднял правую руку, а затем махнул ею вниз.

Охотники сходу пошли в галоп и вскоре были уже на вершине холма. Наконец-то они увидели бизонов! Огромная равнина чернела ими. Упоенные этим зрелищем, охотники непроизвольно остановили коней.

На востоке, за морем черно-серых хребтов поднялось облако пыли, которое в мгновение ока начало превращаться в длинную полукруглую линию, тянувшуюся по степи как змея. Теперь охотники Рваного Лица должны были окружить бизонов с противоположной стороны, чтобы запереть стадо в большом кольце, созданном двумя группами. Это был индейский способ охоты на бизонов, применяемый со времен получения лошадей. Он свидетельствовал о прекрасном знании повадок этих животных. Испуганное стадо всегда бросалось бежать, но дезориентированное большим числом людей, окружавших его со всех сторон, глупело и устремлялось внутрь круга вместе с охотниками. Благодаря этой тактике пораженные стрелами животные падали на сравнительно небольшой площади, что позднее облегчало разделку добычи и доставку ее в лагерь .

Хитрый Змей горящими глазами смотрел на бизонов. Они все еще паслись спокойно, словно погруженные в летаргический сон. Их пока не пугал вид галопирующих коней охотников Черного Волка. Сильно наклонившиеся к шеям мустангов наездники были почти невидимы. Табуны диких лошадей часто паслись по соседству с бизонами и никогда не угрожали им. Вот и теперь близорукие бизоны, привыкшие к мустангам, не чувствовали опасности.

Рваное Лицо окинул взглядом равнину. Идущее с востока облако пыли становилось все ближе. Откладывать охоту было больше нельзя. Если бизоны бросятся наутек, используя брешь в создаваемом охотниками кольце, остановить их будет уже невозможно. Рваное Лицо еще раз посмотрел на юг. Там ничего не происходило, и он поднял руку. Охотники устремились вперед. Не сдерживаемые седоками мустанги быстро набирали скорость. Наездники скакали наискосок, вдоль склона, один за другим, образуя все более длинную шеренгу. Так они начали окружать стадо с западной стороны, но Рваное Лицо быстро понял, что у него слишком мало охотников, чтобы запереть такое большое количество животных. Поэтому, увидев подходящее место, он повернул мустанга на восток, прямо на бизонов. Благодаря этому, группа Рваного Лица разделила стадо на две части, но окружила только одну из них. Рваное Лицо подумал, что другая часть стада, убегая на юг, может сорвать боевые планы пауни, если они еще там были. Эта мысль обнадежила, он уже видел перед собой спину последнего охотника из группы Черного Волка. Значит, бизоны окружены. Он ударил лошадь арканом и начал высматривать самок бизонов.

Хитрый Змей мчался на своем проворном скакуне за Рваным Лицом. Ему по-прежнему не давала покоя стрела пауни. Хитрому Змею казалось, что Рваное Лицо совершил ошибку, не отправив разведчиков на юг сразу же после обнаружения стрелы врага. И он хотел сказать это командиру, но события разворачивались столь стремительно, что сделать этого не удалось. Сейчас Хитрый Змей скакал за Рваным Лицом, желая поделиться с ним своими сомнениями. Однако стадо, окружаемое охотниками, уже начало проявлять беспокойство. То здесь, то там слышались хриплые рыки. Топот быстро набирал мощь. Круг, созданный вахпекутами, заволокли туманы пыли. Наконец, бизоны заметили опасность и бросились бежать. Они устремились в круг вместе с охотниками, и вот уже на землю упали первые самки, пораженные стрелами.

Охота на бизонов была страстью индейцев. Азарт быстро овладел и Хитрым Змеем. Неподалеку он увидел молодую самку. И забыл о пауни. Спустя минуту он находился уже среди стада, подъехав к самке слева. Чтобы вытащить из колчана лук и стрелы потребовалась минута. Вздохнула тетива… И почти все острие погрузилось под левую лопатку животного, которое тем не менее продолжало бежать. Тогда Хитрый Змей пронзил ее бок второй стрелой. По хвосту самки потекла кровавая пена. Сделав несколько неуверенных шагов, она рухнула на землю. Хитрый Змей тотчас же помчался за следующим бизоном.

Наполовину дикий мустанг Хитрого Змея прекрасно справлялся во время шальной погони. Он молниеносно отскакивал от низко опущенных лбов бизонов, вооруженных острыми рогами, смело подбегал к выбранной жертве, причем так близко, что потом галопировал с ней бок о бок, и Хитрый Змей мог легко дотронуться до хребта животного. Вскоре он убил четырех бизонов. И продолжал высматривать добычу.

Тем временем, охота становилась все опаснее. Взбешенные бизоны теперь бежали вслепую. Шерсть вздыбилась на их хребтах, короткие вытянутые хвосты торчали вверх. Сквозь лохматые космы грив блестели налитые кровью глаза, морды были покрыты хлопьями пены. Некоторые животные, нашпигованные стрелами, еще пытались уйти от преследователей. Но, сдавливаемые со всех сторон охотниками, шалели и шли на мустангов, пытаясь распороть рогами их животы. Теперь преследовавшие бизонов вахпекуты могли в любую минуту стать преследуемыми взбешенными зверями.

Однако обезумевшее стадо не представляло для опытных охотников серьезной угрозы. Сухая степь, изрытая рогами бизонов и копытами лошадей, покрылась маревом пыли. Она затрудняла дыхание, слепила охотников и лошадей. Наполовину дикие мустанги, возбужденные охотой, не выбирая дороги летели по степи, заросшей окостеневшими кустами дикого шалфея и продырявленной норами прериевых собачек, барсуков и волков. Случайное попадание ноги мустанга в нору означало и для него, и для наездника страшную смерть под копытами обезумевшего стада. Ослепленные пылью охотники полностью полагались на своих мустангов, которые инстинктивно обходили подземные ловушки и проворно отскакивали от рогов.

Теперь Хитрый Змей мог оценить выносливость своего коня. Кожа мустанга была липкой от пота, морда — в пене, однако жеребец предусмотрительно и ловко избегал рогов животных, чтобы тотчас же устремиться за выбранным зверем.

Сейчас Хитрый Змей преследовал огромного бизона, в левом боку которого уже торчали две стрелы. Из всклокоченной шерсти под лопаткой выступали их концы с перьями. Кровь хлестала из глубоких ран, из ноздрей и пасти текла кровавая пена. Бизон, вывалив язык, тяжело дышал, его короткий хвост взметнулся, а из-под взлохмаченной гривы зловеще смотрели налитые кровью глаза. Хитрый Змей убил уже пять самок. И теперь охотился за шестой, которая, хоть и раненная дважды, все еще, казалось, не теряла сил. Именно в эту минуту Хитрый Змей размышлял, стоит ли тратить последнюю стрелу, чтобы добить зверя.

Много вахпекутов окончило охоту. Уцелевшие от погрома животные убегали через бреши в кольце, устремляясь на юг. Туманы пыли начали рассеиваться. Хитрый Змей заметил, что небо на горизонте покрылось тяжелыми, темными тучами. Надвигалась гроза.

Хитрый Змей решил быстро закончить охоту. Он легко ударил коленями мустанга, который ускорил бег к уже раненому бизону. Теперь охотник и животное мчались почти бок о бок. Хитрый Змей достал последнюю стрелу. Однако, прежде чем он успел натянуть тетиву, бежавший из последних сил бизон вдруг снизил скорость. Хрипло рыкнув, зверь повернулся к преследователю и наклонил голову. Его острые рога почти коснулись живота мустанга. К счастью, смертельно раненный бизон уже не был так ловок и быстр. Поэтому бдительный мустанг в последнюю минуту успел отскочить в сторону. Хитрый Змей, который как раз заправлял стрелу, опасно качнулся. Чтобы не упасть, он отпустил ее и вцепился в гриву лошади. Охотник не упал, но потерял стрелу.

Это была последняя попытка бизона защитить себя. Сделав несколько» шагов, животное остановилось. Некоторое время оно стояло тихо, неподвижно, потом зашаталось и рухнуло на землю.

Хитрый Змей вскоре оказался на том участке прерии, который был свободен от охотничьей сутолоки. Неподалеку на холме собирались вахпекуты. Одни все еще сидели на мустангах, другие стояли рядом с лошадьми, держа их на привязи. Хитрый Змей приближался к товарищам. Они беседовали, оживленно посматривая на юг.

Хитрый Змей сперва подумал, что вахпекуты наблюдали за убегавшими бизонами. Однако почему они проявляли беспокойство? Заинтересовавшись, он оглянулся. Потом сразу же повернул мустанга, осадил его арканом, и, затаив дыхание, начал смотреть прямо перед собой.

Далеко на юге, в нескольких местах одновременно, из земли поднимались клубы черного дыма. В летний зной в прерии часто возникали пожары, но в таких случаях огонь распространялся в одном месте. А сейчас не было сомнений, что чьи-то руки в нескольких местах подожгли сухую траву.

«Пауни», — подумал Хитрый Змей. Сделав полукруг, он хлестнул арканом коня и поскакал к своим.

У Черного Волка уже находились Рваное Лицо, Два Удара и Ловец Орлов. Другие солдаты «Сломанной Стрелы» все еще охотились.

Хитрый Змей остановился рядом с группой солдат и соскочил с коня.

— Это, наверное,. пауни поджигают прерию! — взволнованно воскликнул он.

Посмотрев на него, Черный Волк ответил:

— Так считает и Рваное Лицо, который известил нас о твоей находке.

— Почему смердящие койоты это делают? — вмешался Два Удара.

— Они хотят уничтожить не только плоды нашей охоты, но и нас самих, — мрачно ответил Рваное Лицо.

— Огонь, кажется, нам не угрожает, ведь ветер не дует в сторону нашего лагеря, предположил Ловец Орлов. — Однако если им удастся повернуть стадо бизонов на нас, нам будет плохо.

— Я разделяю опасения моего брата, — сказал Черный Волк. — Над нами нависла грозная опасность. Голос Койота с пешими охотниками наверняка находятся где-то поблизости. За ними следуют женщины и дети, чтобы помочь нам доставить добычу в лагерь. Они идут по открытой прерии между холмами.

Воцарилось красноречивое молчание.

Хитрый Змей сверлил глазами горизонт на юге. Он смотрел долго, после чего хрипло воскликнул:

— Обратите внимание на края пожара на востоке и западе!

Вахпекуты напрягли зрение. Пожар в прерии, казалось, не распространялся, но на его краях можно было видеть яркие блестки.

— Кто-то подает нам сигналы , — сказал Рваное Лицо.

— Но почему одновременно с двух мест? — удивился Два Удара.

— Это не сигналы! — возразил Черный Волк. — Разве мои братья не заметили, что в каждом из этих двух мест можно видеть по нескольку вспышек сразу?!

— Черный Волк хорошо говорит! Это не сигналы! — согласился Смелый Сокол, который как раз подъехал с группой охотников и теперь прислушивался к разговору. — Кто-то хочет испугать стадо.

— Смелый Сокол уверен в этом? — спросил Черный Волк.

— Это старый способ пауни. Я сам не раз так делал. Направление стада бизонов на врагов позволяет пауни уничтожать их без риска для себя.

— Даже самая гладкая белая кожа не дает такого блеска! — заметил Ловец Орлов.

— Пауни получили от белых людей тонкие, блестящие и хрупкие дощечки, в которых все отражается так же точно, как и в воде чистого ручья. Направление этих дощечек на солнце и дает такой блеск, — объяснил Смелый Сокол.

— Хо! Это невозможно! — возмутился Два Удара.

— Я видел такие предметы у чиппева, — отозвался Хитрый Змей. -Женщины чиппева смотрят в них, когда причесываются, а воины, когда красят лица.

— Удивительные вещи вы рассказываете! — поразился Два Удара.

Хитрый Змей заслонил рукой глаза. Напрягая зрение, он даже наклонился вперед. Ему показалось, что на фоне черных клубов дыма от земли поднимается туман пыли. Спустя минуту сердце в его груди начало биться как молот. Он повернулся к товарищам.

— Стадо бизонов повернуло прямо на нас! — возбужденно воскликнул он.

Все молча смотрели на юг.

— Хо! Теперь вижу и я! Проклятые псы гонят стадо в нашу сторону! — взволнованно сказал Черный Волк.

По степи ползло огромное облако пыли. С юга доносился мощный топот и глухой басовый рык, похожий на гул отдаленного грома. Тысячи копыт поднимали с земли тучи пыли. Огромное взбешенное стадо, подобно страшному урагану, неслось на северо-запад, прямо на холм, где стояли оробевшие вахпекуты. Прямо за этим холмом, среди возвышенностей, вилась полоса ровной степи, которая вела в лагерь вахпекутов. Все сразу поняли, что им угрожает. Если испуганное стадо окажется на естественном равнинном тракте между холмами, то уничтожит все, что встретит на своем пути. Тем временем топот копыт и глухие рыки с каждой минутой становились все сильнее.

— Мы все погибнем! — отозвался Два Удара.

Черный Волк отряхнулся, будто вышел из воды. Быстро окинув взглядом воинов, он подозвал Длинное Копье.

— Скачи что есть сил на сунка вакан к Голосу Койота. Пусть немедленно соединит свою колонну с женщинами и детьми. Может, им еще удастся подняться на какой-то холм повыше!

Длинное Копье ударил мустанга арканом и поскакал по склону к равнине.

— Поздно, им не удастся спастись! — воскликнул Рваное Лицо. -Я вижу их вдали! Они идут по открытой равнине!

— Черный Волк! — сказал Смелый Сокол. — Надо любой ценой повернуть бизонов на восток! Это единственный путь к спасению!

— Как мы можем заставить бизонов бежать на восток? — недоверчиво спросил Черный Волк.

— Если кому-нибудь удалось бы подойти к проводнику стада, тогда, наступая на него на сунка вакан, можно было бы заставить его изменить направление бега. И стадо наверняка направится за проводником, — объяснил Смелый Сокол.

— Наши сунка вякан утомлены охотой, — возразил Ловец Орлов. — Это верная смерть, которая никому не принесет пользы!

— И все-таки стоит попытаться! Ведь речь идет обо всем нашем племени, — сухо сказал Черный Волк.

— Значит, я попытаюсь! — воскликнул Смелый Сокол.

Рваное Лицо сразу же направил своего мустанга на него и смерил холодным взглядом.

— Нет, пытаться будешь не ты! Это дело «Сломанных Стрел». Провинился я, потому что не выследил врагов, мне и исправлять свою ошибку!

— Я иду с Рваным Лицом! — закричал Хитрый Змей. — Если один из нас погибнет, может, другому удастся повернуть стадо!

— Сунка вакан устали, у вас нет опыта, вы оба неминуемо погибнете, — порывисто сказал Смелый Сокол.

— «Сломанные Стрелы» выполнят свой долг! — ответил Рваное Лицо. — Мы не боимся смерти.

— Мне не определено Великим Духом погибнуть под копытами бизонов, — добавил Хитрый Змей. — Дайте мне несколько стрел!

Вахпекуты с суеверным страхом смотрели на внука могущественного шамана. Поговаривали, что молодой человек тоже был наделен сверхъестественной силой. Несколько воинов подали ему стрелы. Хитрый Змей вложил их в колчан, потом дал знак Рваному Лицу. Ударив арканом мустанга и запев песню смерти, он пустил лошадь в галоп.

«Куна согоби, куна яна вакара…» -спустя минуту песнь растворилась в надвигавшемся гуле.

Два солдата «Сломанной Стрелы», погоняя мустангов, скакали навстречу взбешенному стаду. Топот тысячи копыт и рык бизонов усиливались с каждой минутой. Вскоре Хитрый Змей уже видел животных, бежавших во главе стада. По обеим сторонам огромного быка мчались два самца поменьше. За ними, будто огромный, широко раскрытый веер, летела большая группа бизонов, а далее следовала громада черных хребтов в облаках ослеплявшей пыли.

Великолепный жеребец Хитрого Змея навострил уши и испуганно заржал. Он хотел было повернуть, но наездник безжалостно ударил его по голове арканом и заставил устремиться прямо на стадо. Примерно за пятьдесят шагов перед первой линией бизонов Хитрый Змей крикнул что-то Рваному Лицу и дал рукой знак, что нужно повернуть. Оба мустанга поспешно выполнили маневр. Теперь уже наездники сдерживали лошадей, чтобы быки, бегущие во главе стада, сами приблизились к ним.

Хитрый Змей все сильнее чувствовал смрад, исходящий от потных тел бизонов. Он слышал громкое сопение, хриплые рыки, тонущие в топоте копыт. Хитрый Змей то и дело поворачивался. Рваное Лицо наклонился чуть вправо, но тотчас же понял, что надо атаковать быков с левой стороны. Он уже поравнялся с бизоном, бежавшим слева от проводника.

Хитрый Змей ударил коленями мустанга. Тот сразу же наискосок начал приближаться к быку. Спустя минуту бизон и конь бежали бок о бок. Хитрый Змей вытащил стрелу, наклонился и натянул лук. Стрела угодила под левую лопатку бизона и вошла по украшенное перьями острие. Видимо, она попала прямо в сердце, потому что животное упало, как подкошенное.

На мгновение все вокруг Хитрого Змея превратилось в бурлящий котел. Глухие звуки мощных ударов, хриплые рыки и стоны заглушили топот копыт.

Хитрый Змей направил своего мустанга в бок крепкому проводнику. Они уже мчались рядом. Рваное Лицо тоже удачно прорвался между двух быков, возглавлявших стадо.

Холмы, с которых вахпекуты, затаив дыхание, следили за разъяренными бизонами, приближались с головокружительной быстротой. Рваное Лицо делал знаки руками, настаивая, чтобы Хитрый Змей наклонился к лошади и надавил на нее коленями. Мустанг еще приблизился к быку. Хитрый Змей уже ногой дотягивался до его взлохмаченной гривы. Бизон не обращал внимания ни на коня, ни на едва видимого на его хребте всадника. Поэтому Хитрый Змей все сильнее и сильнее напирал на проводника. Однако силы мустанга начали в конце концов иссякать. Хитрый Змей чувствовал, как дрожит тело лошади. Пот тек по ее коже, с морды летели хлопья пены.

«Что будет, если сунка вакан упадет?» — молнией пронеслось в голове смельчака. Прямо за его спиной мчалась смерть, ощетинившаяся рогатыми лбами, топочущая тысячами копыт.

«Куна согоби, куна…» -он замолчал на полуслове, потому что справа услышал отчаянное ржание лошади. Он взглянул в сторону. Конь Рваного Лица падал передом на землю. Рваное Лицо летел, как камень, выпущенный из пращи. Мгновение, и он скрылся в траве. Офицер «Сломанных Стрел» даже не крикнул. Стадо бизонов прошло по нему и его лошади.

Ледяной холод охватил Хитрого Змея. То, как упал конь Рваного Лица, не оставляло сомнений, что мустанг попал ногой в одну из бесчисленных нор, которыми кишела равнина.

Хитрый Змей мужественно подавил отчаяние и стон. Теперь ему в одиночку предстояло спасти свое племя от гибели. Он бешено пошел конем на бизона. Несколько секунд мустанг и бык напирали друг на друга телами, словно создавая одно неразрывное целое, пока, наконец, бизон не начал слегка поворачивать на восток. Хитрый Змей оглянулся., Лавина черных хребтов слепо следовала за проводником.

Радость охватила Хитрого Змея. Что значит смерть Рваного Лица, его, когда речь шла о существовании всего племени?! Под напором мустанга проводник последовательно поворачивал на восток, увлекая стадо. Теперь с бравадой и презрением к смерти Хитрый Змей наступал на проводника. Вскоре он потерял из поля зрения северную часть неба, затянутую оловянными тучами. Стадо удалялось на восток от холмов, где стояли воины-вахпекуты. Хитрый Змей уже имел право думать, как выбираться из клещей смерти.

Мустанг мчался из последних сил. Пар валил от его перетруженного тела. Голова клонилась все ниже, с морды текли хлопья пены. Хитрый Змей с беспокойством ловил его хриплое тяжелое дыхание. К счастью, силы бизонов тоже иссякали, стадо бежало из последних сил.

Хитрый Змей не торопил мустанга, постепенно отдаляясь от проводника. Вскоре несколько бизонов опередили смертельно уставшего коня. Тогда Хитрый Змей снова ударил его арканом. Некоторое время он мчался наискосок на восток, чтобы уйти от стада, убегавшего на юг.

Мустанг тяжело дышал и болезненно стонал. Хитрому Змею казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он выбрался на свободное пространство. Теперь и его охватила страшная усталость. Он увидел кучку карликовых деревьев. Там наверняка тек ручей. Подойдя к зарослям, мустанг остановился, широко расставив ноги и низко опустив голову. Он дрожал, как в лихорадке. Хитрый Змей тяжело спешился. Ноги подгибались под ним. В эту минуту мустанг тихо заржал и повалился боком на землю.

Неожиданный порыв ветра чуть было не перевернул Хитрого Змея. Он посмотрел на небо. Черные пухлые тучи задернули уже половину небосвода. Приближалась гроза. Хитрый Змей начал искать укрытие.

Сильные грозы, сопровождаемые громом, столь характерные для Великих равнин, всегда производили необыкновенное впечатление на суеверных индейцев. Едва волоча ноги, Хитрый Змей искал убежище среди карликовых верб; полностью лишившись сил, он упал на спину и распростер руки. Нос и рот были забиты пылью. Раздраженные глаза слезились. Становилось все темнее. Хитрый Змей слышал затихающий топот убегавших бизонов и стоны мустанга.

 

XI. ЗНАК ПТИЦЫ СВЯТОГО ГРОМА

Над прерией опустилась преждевременная ночь. Ветер ударил крупными каплями дождя. Каждую минуту черное небо перекрещивали молнии. Их ослепительный синий блеск на мгновение освещал бескрайность дышавшей пустотой прерии, карликовые кусты и деревья приобретали формы сказочных существ. Громы многократным эхом оглушительно били один за одним в степь. От разносившихся в пустоте мощных ударов дрожала земля. Гроза разошлась не на шутку.

Хитрый Змей с суеверным страхом всматривался в черноту неба. Сильные громы с молниями вызывала Птица Грома — божество, почитаемое всеми индейцами. Должно быть, и теперь она появилась с севера, заслонив небо своими распростертыми черными крыльями. Сильные удары грома были хлопанием ее крыльев, а ослепительные молнии посылались блестящими глазами. Птица-гигант несла на себе большое озеро, из которого на землю потоками устремлялась свежая вода.

Безгранично уставший Хитрый Змей опустил веки. Струи дождя успокаивали натруженное тело. Вдруг он увидел Птицу Грома. Божество зависло прямо над ним. Пронзительный взгляд проникал насквозь. Птица Грома захлопала крыльями, и раздался глухой удар грома.

«Сын мой… — сказала она. — Из страны Святого Грома я послала тебя на землю, чтобы ты жил, как смертный человек. Я знала твою судьбу на Земле прежде, чем тебя родила женщина. Я наделила тебя необыкновенной силой, которой обладают лишь немногие смертные. Теперь настало время, чтобы ты выполнил свою миссию… Ты будешь шаманом!»

Глаза птицы посылали ослепительные молнии, а машущие крылья гремели так, что земля дрожала до границ прерии. Вдруг раздался ужасный шум. Из-под крыльев Птицы Грома появился огненный шар. Как камень, выпущенный из пращи, он пронесся к земле, в мгновение ока исчезнув в зарослях неподалеку от Хитрого Змея. Птица Грома улетела на север; по его спине продолжала хлестать вода.

Ливень оказал свое действие: Хитрый Змей пришел в себя и с трудом приподнялся. По небу, задернутому толщами черных туч, промчалась молния. В ее кошмарном блеске Хитрый Змей снова увидел Птицу Грома. Она стояла неподалеку, махая крыльями. Молния канула в черноте неба, вместе с ней исчезло и божество. Хитрый Змей, все еще ошеломленный близким ударом грома, опустился на землю у ствола дерева. Лежа, сжавшись, он начал страстно взывать к Духу-Покровителю.

Много прошло времени, прежде чем послышался шум крыльев. Дух-Покровитель, как всегда, прибыл в облике золотистого орла. Его налитые кровью глаза бросали искрившиеся взгляды.

«Ты звал меня, я пришел!» — бессловесно сказал золотистый орел.

«Дух-Покровитель, что мне делать? — прошептал Хитрый Змей. — Птица Грома приказала мне начать жизнь шамана».

«Ты должен подчиниться ее воле, — ответил Дух-Покровитель. — Птица Грома карает непокорных смертью!»

Хитрый Змей замолчал в тревоге. Видимо, Дух-Покровитель прочел его мысли, потому что спустя минуту добавил:

«Не бойся, ты будешь знаменитым шаманом! Перед приходом в этот мир ты жил со своими братьями-громами и молниями, значит, огонь будет послушен тебе. Глазами души своей ты видишь больше, чем обычные люди, а знак Птицы Грома будет предохранять тебя от опасностей…»

Голос Духа-Покровителя доходил до сознания Хитрого Змея будто сквозь туман. Шаманские тайны, краешки которых уже давно открывал перед ним почтенный Красная Собака, мешались теперь с химерами суеверия. Он уже не видел и не слышал золотистого орла… В голове гудел топот разъяренного стада. Все маячил студивший кровь в жилах облик Рваного Лица, падавшего вместе с конем под смертоносные копыта бизонов… Постепенно видения становились менее отчетливы, каждую минуту прерывались. Неимоверная усталость, наконец, взяла верх над буйным воображением, разгулявшимся от голода и огромной эмоциональной перегрузки во время охоты. Постепенно им овладела апатия. Он погрузился в глубокий сон.

Гроза тем временем уходила на юг, откуда все еще слышались раскаты грома. Ветер прекратился, на полностью проясневшем небе заблестели звезды, а вскоре над степью зависла полная луна. Вдали послышался вой волков и койотов.

Тихое ржание мустанга вырвало Хитрого Змея из объятий сна. Привыкший к опасностям, он сделал вид, что продолжает спать. Только чуть приоткрыл веки. Начинался ясный солнечный день. Свист прериевых собачек и щебетание птиц убедили его, что опасности нет. Он поднялся. Его мустанг катался в траве неподалеку. Значит, к прекрасному скакуну вернулись силы, утраченные во время сражения со стадом взбесившихся бизонов.

Хитрый Змей почувствовал слабый запах гари. Он беспокойно обернулся и вздрогнул, пораженный неожиданным зрелищем. В нескольким шагах от него стояла карликовая верба, рассеченная громом сверху и до корней. Утренний ветерок играл длинными жалкими веточками, свисавшими с раздвоившегося ствола.

С набожным почтением склонился Хитрый Змей над расщепленной молнией вербой, которая в его воображении преобразилась в большую птицу, раскрывшую крылья для полета. Именно сюда во время грозы ударила шаровая молния! И это был знак, оставленный ему Птицей Святого Грома. Он хорошо помнил события вчерашней ночи. Слова Птицы Святого Грома и Духа-Покровителя глубоко засели в его памяти. Он понял, что должен выполнить волю могущественных духов. Его дед, великий шаман Красная Собака, как-то поведал ему в строжайшей тайне, что все большие шаманы перед приходом на землю пребывали в стране Святого Грома и уже знали судьбу, ждавшую их на Земле как смертных. Каждый из этих избранников богов, находясь среди людей, обязан был по знаку, полученному от Святого Грома, начать выполнять шаманские обязанности. Непослушание грозило тяжкими карами, а иногда даже смертью .

Ржание мустанга прервало размышления Хитрого Змея. Конь терся своей красивой гривой о его плечо. Набожные мысли и видения мгновенно рассеялись. Разбитая молнией верба, перед которой он только что с почтением склонял голову, снова стала для него обычным деревом.

Пучками травы Хитрый Змей старательно протер мустанга, потом отвел его к ближайшему ручью. После того, как конь утолил жажду, Хитрый Змей умыл свое натруженное тело, думая о том, что он должен сейчас делать. Воин не сомневался, что стадо на лагерь вахпекутов погнали пауни. Может, в этой обстановке следовало бы найти врага и разузнать о его планах? Однако он тотчас же отказался от этой мысли. Черный Волк был опытным воином и прозорливым командиром. Он наверняка отправил на юг разведчиков после окончания злополучной охоты. Поэтому Хитрый Змей решил побыстрее вернуться в лагерь. Наверное, за него беспокоились. Может, думали даже, что он погиб, как Рваное Лицо? Трагедия произошла неподалеку от холма, на котором стояли воины-вахпекуты еще до того, как стадо повернуло на восток. Они, конечно, видели страшную смерть Рваного Лица. Уяснив это, Хитрый Змей вскочил на коня и помчался, как вихрь, к лагерю.

Грозовой ливень не смог уничтожить все следы, оставленные многотысячным стадом бизонов. Растоптанная и вырванная с корнем высокая трава все еще лежала вповалку, точно обозначая, куда бежало огромное стадо. Не боясь спутать направления, Хитрый Змей быстро поскакал по дороге, которая была хорошо видна. Он нетерпеливо понукал коня. Однако едва добравшись до места неудачной охоты, всадник заметил двух воинов, следовавших в его сторону. В первую минуту они остановили лошадей и схватились за оружие. Увидев их, Хитрый Змей обрадовался и начал торопить коня. Соколиный взгляд не подвел его и на этот раз. Он узнал приближавшихся вахпекутов, которые тоже спрятали луки. Это были Длинный Коготь и Два Удара.

— Хо! — тихо воскликнул удивленный Два Удара, не веря своим глазам.

— Хо! — повторил Длинный Коготь. — Значит, ты жив, а мы уже думали, что с тобой случилось несчастье.

— Мы видели, как погиб твой товарищ. Боялись, что и ты мог… Тебя оплакивают в лагере, -добавил Два Удара. — Черный Волк послал нас, чтобы найти тебя. Почему ты возвращаешься только теперь?

— Ничего не случилось, меня опекали добрые духи, — объяснил Хитрый Змей. — После сражения с бизонами мой сунка вакан без сил упал на землю. Я уже думал, что к нему не вернутся силы. Очень устал и я, потом была такая сильная гроза…

— Это верно. Птица Грома была очень разгневана, — согласился Два Удара.

— Надо как можно быстрей вернуться в лагерь, пусть твой приход остановит слезы и причитания твоих близких, — сказал Длинный Коготь.

— Черный Волк отправил разведчиков на юг? — спросил Хитрый Змей, рукой останавливая товарищей.

— Отправил, отправил. Прежде, чем разошлась гроза, на разведку пошли Маленький Медведь, Серые Глаза и Желтый Живот, — успокоил его Два Удара. — Возвращаемся немедленно!

— Хо! Я был уверен, что Черный Волк проявит осторожность, — облегченно сказал Хитрый Змей. — Вы уже нашли того, кто погиб?

Два Удара кивнул, потом добавил:

— Как только тебе удалось повернуть стадо бизонов, мы сразу же направились туда, где это произошло. Немного же осталось от офицера «Сломанной Стрелы» и его сунка вакан. Они выглядели так, будто по ним прокатилась огромная скала…

Вахпекуты ни разу не упомянули имени Рваного Лица, проявив этим большое уважение к погибшему. Лишь иногда, когда речь шла об очень славном воине или о ком-то очень заслуженном, о мертвом говорили, называя его имя.

Длинный Коготь первым стряхнул с себя жуткие воспоминания и ударил арканом коня.

— В путь! — воскликнул он.

Они ехали молча, понукая лошадей, и вскоре увидели вахпекутов, орудовавших возле добычи. Охотники уже нашли убитых ими бизонов. Это было не слишком трудно: каждый рисовал, либо вырезал на стрелах собственные знаки, что позволяло определить, кто подстрелил зверя. Если же в убитом животном находили стрелы нескольких индейцев, то добычу делили между всеми, кто сразил бизона. Как раз Черный Волк и Хвост Быка объезжали место охоты, улаживая споры.

Хитрый Змей и два его товарища издали увидели командира. Как и было принято у индейцев, они галопом влетели между работавшими вахпекутами. Послышались радостные крики, имя Хитрого Змея, передававшееся из уст в уста, с быстротою молнии облетело место охоты. Три наездника резко остановили коней перед Черным Волком.

При виде Хитрого Змея на суровом лице Черного Волка промелькнула радость. Хитрый Змей тем временем соскочил с коня и встал перед командиром. Тот тоже спешился. Внимательно оглядев молодого воина и убедившись, что он цел и невредим, Черный Волк хрипло сказал:

— Ты благополучно вернулся, а мы уже думали, что погиб и ты…

— Мой сунка вакан совершенно обессилел, нужно было отдохнуть и мне, — ответил в свое оправдание Хитрый Змей.

Черный Волк посмотрел Хитрому Змею в глаза, будто обдумывая что-то, потом положил руку ему на плечо и сказал:

— Рваное Лицо и Хитрый Змей проявили презрение к смерти, достойное великих воинов. Ради спасения племени они готовы были пожертвовать жизнью. Об этом необыкновенном поступке еще долго будут рассказывать внуки наших сыновей. Рваное Лицо погиб смертью, достойной славного воина. Мой брат Хитрый Змей в одиночку выполнил трудное и опасное задание. Я буду помнить об этом, когда совет старейшин приступит к выборам моего заместителя в солдатском товариществе «Сломанная Стрела».

Хитрый Змей потерял дар речи. Слезы заблестели в его глазах. Он опустил голову. Даже в самых смелых мечтаниях молодой индеец не мог рассчитывать на такое. Теперь дорога к истинной славе была для него открыта!

Охотники, слушавшие разговор, были очень взволнованы происшедшим. Сам факт, что имя Рваного Лица было названо, ставил его в один ряд с самыми выдающимися вахпекутами. А признание заслуг павшего героя наравне с подвигом Хитрого Змея и обещание удостоить последнего должностью заместителя командира «Сломанной Стрелы» означало выдвижение молодого воина в число самых заслуженных. Послышались возгласы удивления и признания.

Черный Волк убрал руку с плеча Хитрого Змея, после чего дружески сказал:

— Теперь иди и обрадуй своим появлением нашего великого шамана. Красная Собака ничего не может поделать с вашими женщинами, которые плачут и причитают по поводу твоего отсутствия, а убитый зверь не может долго оставаться под солнцем. Помоги им, сегодня я освобождаю тебя от выполнения солдатских обязанностей.

Прежде, чем Хитрый Змей успел прийти в себя после столь важного в его жизни события, он оказался в объятиях жен деда и Мем'ен гва. Они с шаманом разделывали второго убитого бизона, когда до них дошла радостная весть о возвращении Хитрого Змея. Женщины, оставив все, бросились его приветствовать. Выпачканные кровью бизона, они плакали и смеялись. Мем'ен гва сияла от счастья. Всю ночь она не сомкнула глаз. Ее угнетало, что любимый муж не сможет увидеть ребенка, которого она вскоре родит. Теперь счастливая, молодая индеанка, согласно обычаю, повела лошадь мужа.

Красная Собака не побежал вместе с женщинами приветствовать внука, хотя в глубине души очень хотел сделать это. Проявление личных чувств на глазах у всех не было проявлением хорошего тона. Поэтому Красная Собака, с виду невозмутимый и сдержанный, ни на мгновение не прервал работу. Вожди всегда трудились вместе со всеми. Как только забрезжил рассвет, шаман нашел убитого внуком зверя, и сейчас начинал снимать шкуру с третьего бизона. В эту минуту он ничем не отличался от других вахпекутов.

Вождь был одет в набедренную повязку, с которой свисал до половины бедер широкий кожаный пояс. По его нагому телу стекала сукровица бизона. Только когда перед ним появился Хитрый Змей в окружении женщин, он прервал работу. Вождь скрестил на груди окровавленные руки и долго осматривал внука, после чего сказал:

— Я убеждал женщин, что ты скоро вернешься, но они все же продолжали причитать. Теперь радость наверняка придаст им сил для работы. Ты убил шесть бизонов, а мы пока освежевали только двух.

— Я не мог вернуться раньше. Сунка вакан и я совершенно лишились сил, — ответил Хитрый Змей. — Однако ничего не случилось. Где моя сестра?

— Утренняя Роса оплакивает смерть приемного отца своего мужа, — поспешила с объяснениями старшая жена шамана.

— Смелый Сокол рядом с ней, — тихо добавила Мем'ен гва. — Твое счастливое возвращение обрадует их.

Хитрый Змей тяжело вздохнул. Муж его сестры, Смелый Сокол, был усыновлен Рваным Лицом после вступления в племя вахпекутов. Понятно, что вместе с женой он участвовал в траурном оплакивании.

— Тот, кто был приемным отцом Смелого Сокола, пал достойной смертью славного воина, — минуту спустя сказал Хитрый Змей. — Это большая утрата для всех нас. Будем скорбеть вместе с его родственниками. А теперь примемся за освежевание бизонов. Черный Волк освободил меня сегодня от выполнения солдатских обязанностей. Мясо и шкуры надо как можно быстрее доставить в лагерь.

— Ты хорошо говоришь, — похвалил его Красная Собака. — Неизвестно, с какими вестями вернутся разведчики, посланные на юг! Мы должны быть готовы к самому худшему!

Разговоры стихли. Разделка бизона требовала большого внимания и осторожности. Каждая часть животного шла в дело, ничего не должно было пропасть. Самые большие хлопоты всегда доставляла укладка бизона на живот, причем его широко расставленные четыре ноги служили подпорками. Мужчины обычно помогали друг другу, укладывая тяжелого зверя. При этом женщины говорили мужчинам, как собираются снимать шкуру , поскольку лучше знали, для каких целей ее предназначают; им лучше представителей сильного пола были известны различные способы свежевания. И наоборот, при разделке мяса женщины работали наравне с мужчинами.

Целый день вахпекуты сновали между полем, где состоялась охота, и лагерем. Пот, смешанный с кровью свежего мяса, стекал по их склонившимся плечам, обремененным добычей. Волоки, которые тянули лошади и собаки, сгибались под тяжестью мяса и шкур. Только когда солнце начало клониться к западу, уставшие мужчины, женщины и дети вернулись в лагерь. В поле ничего не осталось. Даже сукровица животных впиталась в землю.

Возвращение в лагерь было для мужчин заслуженным отдыхом после двух опасных, знойных дней. А для женщин настоящая работа начиналась только теперь. Сперва они должны были отправить коней мужчин на общее пастбище, где мустанги находились под охраной подростков. Потом предстояло приготовить еду для всей семьи. Куски свежего мяса надо было разрезать на тонкие ломти и повесить на шнурки, развешенные на вбитых в землю жердях, чтобы высушить на солнце и ветре. Шкуры, снятые с бизонов, нуждались в выделке в соответствии с назначением. Женщины удваивали, утраивали усилия, детвора таскала отходы животных, использовавшиеся как топливо, собаки жадно вертелись вокруг кусков мяса, лагерь наполнился ворчливыми понукавшими голосами женщин.

Красная Собака и Хитрый Змей смыли кровь с тел в ближайшем болотце, переоделись в чистое и сели за вечернюю трапезу. Мем'ен гва поставила перед ними миску жирного мяса, хвост бизона и костный шпик, а когда голод был утолен, мужчины направились к типи павшего воина, Рваного Лица.

 

XII. РОЖДЕНИЕ ШАМАНА

Хитрый Змей, одетый согласно традициям «Сломанной Стрелы», не спеша шел рядом с почтенным шаманом. Ему доставляли огромное удовольствие красноречивые взгляды и удивленные возгласы девушек и молодых женщин. Встречавшиеся на дороге воины с уважением приветствовали его. Все восхищались его необыкновенной смелостью и презрением к смерти, проявленными во время охоты. Поворот стада разъяренных бизонов выдвинул его в ряды заслуженных мужей племени.

Неподалеку от типи павшего Рваного Лица горел костер, вокруг сидели Белая Антилопа, Конгра-Тонгра, Гроза с Градом, Черный Волк, Подрезанное Горло и Красная Вода. Они составляли совет старейшин.

Черный Волк, выполнявший обязанности военного вождя, увидев Красную Собаку и Хитрого Змея, поднялся и жестом пригласил их присоединиться к совету старейшин.

— Мои братья пришли вовремя, — сказал он. — Старейшины собирались просить их прибыть на совет.

Удивление промелькнуло на лице Красной Собаки. Почему его раньше не известили о совете? Может… Однако он с невозмутимым видом, будто ничего не произошло, сел рядом с Белой Антилопой, пригласившим его движением руки.

Хитрый Змей уже собирался было уйти, но Черный Волк остановил его, сказав:

— Пусть мой брат Хитрый Змей сядет рядом со мной!

Белая Антилопа — самый старший после шамана — заметил удивление на лице вождя мира. Это позабавило его, но он не спешил с объяснениями. Только после минуты напряженного молчания Белая Антилопа взял слово:

— Наш брат, Черный Волк, военный вождь на время охоты, собрал совет старейшин, чтобы принять важное и срочное решение. Он считал, как и все мы, что наш брат, Красная Собака, не должен принимать участия в обсуждении, кто должен занять место павшего заместителя командира «Сломанной Стрелы». Черный Волк предложил избрать своим заместителем именно Хитрого Змея. Совет старейшин должен был иметь возможность свободно обсудить вопрос. Присутствие Красной Собаки смущало бы и его самого, и нас.

— Мои братья поступили правильно, ими руководили мудрость и забота о судьбе племени вахпекутов, — сказал шаман. — Я не мог участвовать в обсуждении такого вопроса.

— Черный Волк — славный воин, он никогда не бросает слов на ветер, — продолжал Белая Антилопа. — И на этот раз ему не пришлось долго убеждать нас в необыкновенных заслугах нашего брата Хитрого Змея. Совет старейшин очень высоко ценит мужество, бескорыстие и благородное поведение. Совет старейшин единогласно доверил Хитрому Змею должность заместителя вождя «Сломанной Стрелы». Глашатай еще сегодня известит об этом всех вахпекутов. Хо!

Черный Волк поднялся, из переброшенной через плечо сумки вытащил мешочек с желтой краской. Кивнул Хитрому Змею встать рядом с ним, после чего покрасил его лицо в желтый цвет — символ офицеров «Сломанной Стрелы».

Старейшины племени с интересом и доброжелательно смотрели на молодого офицера, который от волнения, казалось, потерял голос. Наконец, он заговорил неожиданно уверенно:

— Мои уважаемые старшие братья удостоили меня необыкновенно почетным для воина отличием. Не уверен, заслуживаю ли его. Всегда буду стараться по мере своих сил выполнять волю совета старейшин. Шаман Красная Собака, от которого у духов нет тайн, предсказал, что по их воле я погибну, защищая землю наших праотцов. Я знаю, что так и будет! Моя судьба была предопределена еще тогда, когда мой дух пребывал в Стране Святого Грома. Минувшей ночью Птица Святого Грома объявила мне волю Великого Духа. Только бы я смог и в этой роли хорошо служить духам и моим братьям вахпекутам.

Совет старейшин с большим вниманием слушал Хитрого Змея. Все знали, что его душа блуждала в стране духов, которые раскрывали ему разные тайны. Ведь он был любимым внуком великого шамана Красной Собаки. Дед наверно передал внуку свою чародейскую силу. Оба пришли на Землю из Страны Святого Грома. Воля духов для всех становилась законом.

Хитрый Змей молчал, вглядываясь в серьезные лица старейшин. Вдруг он закрыл глаза и медленно поднял голову. Его лицо застыло, стало каменным. Наконец Хитрый Змей начал говорить тихим, бесцветным голосом.

— Враги кружат вокруг нас, я слышу их шаги… Разведчики-вахпекуты обнаружили на юге подозрительные следы. Я вижу их, это пауни! Они хотят лишить нас охотничьих земель, уморить голодом! Вахпекуты же со своими братьями джанктон дакотами упредят атаку врага. Вижу большой военный поход, это наши воины. Их сила испугает пауни, которые отступят на юг… Никто из вахпекутов и джанктон дакотов не погибнет в этом военном походе. Знак Птицы Святого Грома сделает их неприкасаемыми для врага.

Хитрый Змей замолчал. Грудь его вздымалась в тяжелом нервном дыхании. Он опустил голову, глубоко вздохнул. На лице появилась усталость. Он медленно опустился рядом с Черным Волком.

Совет старейшин, ошеломленный неожиданным пророчеством, сидел молча. Беседы шаманов с духами всегда производили большое впечатление. Теперь неожиданно объявился новый шаман, предсказавший победоносную войну с пауни.

Красная Собака, не менее удивленный, чем остальные, беспокойно и внимательно рассматривал любимого внука. Хитрый Змей ничего не сказал ему о своих необычных переживаниях во время грозы. Наверное, внук сделал бы это позднее, вечером, поскольку целый день они работали вместе с женщинами, ни на минуту не оставаясь одни. Тем временем, до того, как наступила подходящая минута, совет старейшин удостоил молодого воина высокой должности. Несомненно, это привело Хитрого Змея в состояние сильного волнения. Ошеломленный успехом, он сообщил совету старейшин о знаке, полученном от Птицы Святого Грома. Это признание обрадовало шамана. Он давно желал, чтобы внук пошел по его стопам. Но действительно ли позднее устами Хитрого Змея говорили духи? Смелое заявление, что никто из дакотов не погибнет в походе против пауни, было и слишком рискованно! Если вопреки предсказанию случится иначе, шаман станет всеобщим посмешищем и его уже никогда не будут слушать. Несмотря на внешнюю бесстрастность, Красную Собаку мучило беспокойство. В его памяти, подобно болезненной занозе, засел разговор с Великим Духом перед охотой. Чтобы добиться своего, он заверил совет старейшин, что осенняя охота будет чрезвычайно удачной, действительность же была иной, чем предсказание. Погиб Рваное Лицо, а всех вахпекутов чуть было не растоптали бизоны! Хотя ему об этом еще никто не сказал, его авторитет, как шамана, был наверняка подорван. Не совершил ли серьезной ошибки его охваченный гордостью внук? Однако спустя минуту Красная Собака успокоился. Взгляд Хитрого Змея был все еще бледен, чувствовалось, что он с трудом приходит в себя.

Совет старейшин серьезно и сосредоточенно обдумывал слова Хитрого Змея. Только Черный Волк неспокойно поглядывал на шамана и его внука. Он ведь знал тайну Красной Собаки. Но, внимательно наблюдая за Хитрым Змеем, вождь решил, что опасения лишены оснований. Он уже видел внука шамана, беседовавшего с духами. Поднявшись, Черный Волк сказал:

— Хитрый Змей доказал нам, что мы сделали верный выбор моего заместителя в товариществе «Сломанная Стрела». Участие мужественного шамана в военных походах поднимет боевой дух наших воинов. Чародейский знак Птицы Святого Грома будет охранять нас от стрел врагов. Устами Хитрого Змея говорили духи, благосклонно относящиеся к нам. Они уже сообщили то, о чем я хотел известить моих братьев. Я собрал совет старейшин потому, что разведчики, которых я послал на юг, принесли плохие новости. Они обнаружили следы наших врагов. Это скиди пауни подожгли прерию и сполохами света погнали бизонов прямо на наш лагерь. Только после того, как Хитрый Змей повернул стадо на юг, они оставили наши охотничьи территории.

— Эти смердящие койоты находились на военной тропе? — спросил Белая Антилопа.

— Нет, среди них были женщины и дети, — ответил Черный Волк. — Они охотились на бизонов.

— Они слишком часто мешают нам охотиться! — вступил в разговор Гроза с Градом.

— Мой брат хорошо говорит, — согласился Подрезанное Горло. — Этот шрам у меня остался после сражения с ними поблизости от нашего поселка. Скиди пауни во время нашей племенной охоты похитили также Утреннюю Росу, дочь Красной Собаки!

— Наши братья джанктон дакоты недавно говорили мне, что за последнее время неоднократно находили следы пауни неподалеку от своих поселков, — отозвался Красная Собака. — Пауни становится тесно у реки Миссури. Кажется, туда приходят индейские племена, изгнанные с востока и юга белыми людьми .

— Пауни хотят лишить нас земли наших отцов! — воскликнул Белая Антилопа.

— Мы должны продемонстрировать им нашу силу, — сказал Конгра-Тонгра. — Духи устами мужественного Хитрого Змея указали нам дорогу. Нам надо убедить наших братьев джанктон дакотов выкопать вместе с нами военный топор против общего врага.

— Пусть мои братья по очереди выскажутся, что мы должны делать, — предложил Черный Волк.

— Великий Дух устами Хитрого Змея предупредил нас, пусть он, как мужественный воин, говорит первым! — сказал Белая Антилопа.

Красная Собака вздрогнул. Он уже послал внуку предупредительный взгляд. Ему казалось, что лукавый Белая Антилопа уже искал козла отпущения на тот случай, если военный поход завершится неудачно.

Однако Хитрый Змей, не обратив внимания на немые сигналы деда, поднялся и хрипло сказал:

— Охотничьи территории дакотов подверглись нашествию пауни. Смерть пауни!

— Война! — воскликнул Белая Антилопа.

— Война! — как эхо повторил Гроза с Градом.

После этого остальные члены совета старейшин единодушно высказались за то, чтобы выкопать военный топор против пауни.

— Подготовка запасов мяса и жира, выделка шкур займут еще несколько вечеров, — сказал Черный Волк. После этого мы вернемся в поселок и приступим к организации похода против пауни. Однако надо отправить посланника к нашим братьям джанктон дакотам, чтобы они присоединились к нам. Потребуется и больше сунка вакан для наших воинов. Может удастся купить их у джанктон дакотов? Кто из моих братьев возьмет на себя роль посланника?

Все почти одновременно посмотрели на Красную Собаку. У него было много друзей среди джанктон дакотов. Красная Собака понял немой призыв совета старейшин.

— Пусть будет так, как хотят мои братья, — заявил он. — Через два вечера я отправлюсь в путь.

— Джанктон дакоты немного рассержены за увод коней вахпекутами, поэтому Красная Собака договорится с ними и об оплате, — добавил Черный Волк. — Для безопасности посланника в столь важной миссии будут сопровождать несколько воинов. Хо!

Совет был закончен. Теперь все направились в типи, где находилось тело Рваного Лица. Шаман Красная Собака и Хитрый Змей, как родственники павшего, шли впереди. За ними шагал Черный Волк.

Перед входом в типи сидели мужчины — ближайшие родственники покойного: два брата, Медвежья Лапа и Ловец Енотов, приемный сын Смелый Сокол, три зятя и братья жен Рваного Лица. В знак траура они оделись в старые, самые потрепанные одежды, расплели косы и натерли лица пеплом. Старший из братьев, Медвежья Лапа, монотонным голосом напевал песню, где вспоминались славные боевые дела павшего.

Старейшины племени сели рядом с мужчинами на расстеленных шкурах, а Красная Собака и Хитрый Змей вошли в типи, откуда доносились плач и причитания женщин.

В глубине мрачного шатра, на низком ложе покоилось тело Рваного Лица. Его сведенные ноги были чуть согнуты в коленях, поэтому казалось, что он опирается пятками о ложе. Руки покойного были сложены на груди. Только сильно искалеченное лицо, покрытое сейчас боевыми красками, напоминало о его страшной смерти: изуродованное тело обложили сухой травой и зельями, чтобы скрыть следы травм. Покойный был облачен в свою лучшую воинскую одежду. На голове был великолепный плюмаж из орлиных перьев, длинный хвост которого, переброшенный через левое плечо, лежал на груди, рядом с палкой ударов. Покойный словно прижимал к груди эту палку и орлиные перья, свидетельствовавшие о его необыкновенных ратных деяниях. Рядом у ложа на шкурах лежали его личные вещи: щит, колчан с луком и стрелами, копье, мешочек с трубкой и табаком, две пары новых мокасин, каменный нож и другие мелочи.

Перед ложем полукругом сидели женщины. Впереди три жены Рваного Лица. Самая молодая, фаворитка покойного, в знак великой скорби, отрезала косы и отрубила каменным топориком кончик указательного пальца левой руки. Теперь, как и другие женщины, обнаженная до пояса, она до крови раздирала свои руки. Старшие жены и дочери расплели косы, опустив волосы на нагие плечи. Их лица были натерты пеплом. Они причитали, проклиная пауни. Время от времени жены, выражая горе, резали каменным острием кожу на руках и ногах и, вымазанные пеплом и собственной кровью, продолжали громко плакать. Жены братьев Рваного Лица тоже расплели косы и натерли лица пеплом.

Красная Собака, и Хитрый Змей остановились у ложа покойного. Холодная дрожь прошла по телу Хитрого Змея. Глазами воображения он еще раз увидел неустрашимого воина, молча падавшего под копыта разъяренного стада. Только спустя некоторое время молодой офицер успокоился и взглянул на причитавших женщин. В полумраке он увидел свою сестру Утреннюю Росу. Она была среди женщин семьи Рваного Лица. Покрытое пеплом лицо Утренняя Роса закрыла руками, но сквозь пальцы поблескивали ее глаза. Он почувствовал, что сестра смотрит на него и на мгновение опустил веки. Утренняя Роса поняла его приветствие: ее грудь начала вздыматься в учащенном дыхании. Вскоре Красная Собака коснулся плеча внука. Оба вышли из типи.

Шаман остановился среди мужчин. Все смотрели на него. Шаман племени обычно устанавливал для семьи период траура. Помолчав, Красная Собака сказал:

— Смерть нашего брата будет отомщена. Совет старейшин одобрил войну с пауни. Через два вечера я отправлюсь к нашим братьям джанктон дакотам, чтобы убедить, их пойти военной тропой вместе с нами. Положение наше тревожно. Мы находимся вдалеке от поселка вместе с женщинами, детьми и стариками. Враги поблизости. Нужно как можно быстрее приготовить запасы продовольствия и вернуться в поселок. Завтра на рассвете мы похороним умершего, а четырьмя вечерами позднее отдадим жертвы духам. В связи с военным временем семья будет оплакивать утрату в течение одной луны. Хо!

Вместе с внуком шаман отправился в прерию. Вскоре они прошли мимо стражников. Шум лагеря постепенно стихал. Они сели на холм, откуда были видны костры охотничьего бивака. Наконец-то шаман и Хитрый Змей были одни. Наступила пора серьезных и тайных откровений. Долго продолжался тихий разговор. Потом седой шаман сел на корточки перед взволнованным внуком. Вытянутые перед собой руки он положил ему на плечи и долго смотрел на звездное небо. Может, просил духов опекать любимого внука, может передавал ему свою чародейскую силу… Но вот шаман очнулся, убрал руки с плеч Хитрого Змея и поднялся. Серьезное лицо прояснилось спокойствием. Легким шагом они вернулись в лагерь. Луна была уже высоко в небе.

Спустя некоторое время они снова находились среди скорбевшей семьи погибшего. На рассвете Красная Собака отправился в свой типи и вскоре вернулся, облаченный в обрядовую одежду шамана.

В это утро только разведчики находились за пределами лагеря. Все вахпекуты прекратили работу и собрались около типи покойного.

Шаман Красная Собака и офицеры товарищества «Сломанная Стрела» Черный Волк, Хитрый Змей, Ловец Орлов и Голос Койота, одетые как солдаты, вошли в типи.

При виде их женщины заплакали сильнее. Воины мягко отвели их от ложа покойного. Седой шаман поднял голову Рваного Лица, а Черный Волк ножом отрезал у него одну косу. Старшая жена Рваного Лица принесла сверток, который положила на белую волчью шкуру, и развернула его. В свертке хранились косы всех умерших членов семьи. Старшая, первая жена с почтением взяла из рук солдата, косу мужа, положила ее в сверток и завязала его. Этот сверток всегда тщательно оберегали, во время переходов его носили женщины. Согласно поверью, в длинных волосах обитала мудрость каждого человека, поэтому косы составляли важную часть его личности.

После обряда отрезания косы женщины расстелили на земле просторный мат, сплетенный из липового лыка. На него солдаты уложили мертвого. Рядом положили оружие, мокасины и трубку, которую шаман набил табаком. Затем старательно завернули покойного, а сверху обвязали мат ремнями.

Голос Койота разрезал сбоку кожаное покрытие типи, и через образовавшееся отверстие были вынесены останки Рваного Лица. Вынос тела через вход мог вызвать смерть следующего члена семьи. За мертвым, которого несли на носилках, шла похоронная процессия. Она направилась к ближайшему холму, где несколько высоких вбитых в землю жердей поддерживали длинную платформу, укрепленную на их верхних концах . На нее и уложили тело покойного. Рядом опустили щит и копье, после чего платформу перевязали шнурами. К одной жерди воины прикрепили отрубленную голову мустанга, который вместе с Рваным Лицом было растоптан стадом. К другой череп бизона.

Шаман Красная Собака проследил, чтобы ничего не было упущено в ходе подготовки к отходу Рваного Лица с Земли в Страну Вечной Охоты. Достойный наряд и высокие отличия славного воина позволяли умершему вести дальнейшую жизнь среди духов знаменитых предков. Он брал с собой испробованное, любимое оружие, святую трубку и мокасины, хотя и не был вынужден идти пешком, поскольку дух его скакуна уходил вместе с ним в эту дальнюю, внеземную дорогу. Череп убитого им бизона гарантировал обильную охоту. Земная слава знатного воина должна была сопровождать его и в жизни в стране Великого Духа… А больше для вечного счастья ничего и не требовалось.

Вернувшись с похорон, вахпекуты сожгли типи Рваного Лица вместе с остатками его личных вещей, чтобы вид их не пробуждал в его семье горестных воспоминаний. Теперь имя покойного подлежало забвению… Только через четыре дня после похорон семья должна была устроить пир, во время которого выкуривалась церемониальная трубка и приносились жертвы духам.

Братья Рваного Лица решили, что после окончания траура они возьмут в жены его вдов, так что жизнь их будет обеспечена. Смелый Сокол с Утренней Росой перешли в шатер Красной Собаки, где и должны были прожить до возвращения в поселок.

У шамана — вождя мира не было времени для отдыха перед дальней дорогой к джанктон-дакотам. Он должен был проследить, чтобы все вахпекуты обеспечили себя соответствующими запасами на зиму. В племени были старики и одинокие вдовы, которые не нашли себе вторых мужей и оставались одни с детьми. И каждый отдавал часть своей добычи в пользу тех, кто не смог сам принять участия в охоте. Поэтому почти до наступления сумерек Красная Собака занимался справедливым распределением. Несмотря на это, утром он уже сидел на мустанге. На его груди покоился сверток со святой трубкой мира, являвшейся у всех племен чем-то вроде посольской грамоты. Окруженный пятью вооруженными всадниками и провожаемый советом старейшин, он покинул лагерь.

 

XIII. ВОЙНА ЗА ОХОТНИЧЬИ ТЕРРИТОРИИ

В ночной тишине трижды послышался крик прериевой совы. Минуту спустя, будто эхо, хриплый голос пернатого хищника раздался чуть дальше на восток. Как только он замер вдали, притаившийся у берега Хитрый Змей дотронулся до плеча товарища. Они направились к едва видневшейся во мраке гряде холмов. Шум быстрых вод Миссури заглушал шаги. Они шли один за другим, напрягая слух. Звезды на небе уже погасли, и луна скрылась за возвышенностью. Как обычно, перед рассветом степь заволокла непроницаемая чернота.

Вскоре Хитрый Змей и Ша'па оказались у поросшей деревьями долины, которыми изобиловала территория, хорошо орошавшаяся Миссури. Из-за дерева появился стражник, вооруженный дубинкой.

— Хо! Наконец-то! — шепнул он. — Черный Волк уже дважды посылал гонцов с вопросом о разведчиках!

— Время торопит, скоро будет светать! — сказал Хитрый Змей. — Где искать вождей?

— В глубине долины, у ручья, — ответил стражник.

Разведчики исчезли в кустах. Вокруг было тихо и спокойно. Никто чужой не смог бы догадаться, что поблизости притаилось около двухсот воинов. Наконец, в темной горловине долины разведчики разглядели слабый блеск едва горевшего костра. Вокруг сидели три вождя военного похода вместе с несколькими десятками блотаунка, или офицерами, выделенными им для помощи в управлении столь значительным числом воинов. То, что в походе против пауни принимали участие три племени дакотов, было заслугой шамана Красной Собаки. Благодаря своему авторитету и влиянию, он убедил племена джанктон и джанктонаи дакотов выступить совместно с вахпекутами . Воинами джанктонов командовал Ха-сас-хаб, называвшийся также Иовай, а во главе джанктонаев находился Вахх паи ша, или Красный Лист, известный своей безжалостностью и твердостью, с которой руководил племенем. Оба вождя сидели рядом с Черным Волком, единогласно избранным главным вождем военного похода против пауни.

Хитрый Змей остановился у костра перед командирами. Беседа, которую они тихо вели между собой, сразу же прекратилась. Вожди и все блотаунка с любопытством рассматривали молодого вахпекута. Вести о ратных подвигах быстро расходились среди племен дакотов, известны были и необыкновенные успехи мужественного Хитрого Змея. Это он убежал из плена чиппева, уведя с собой дочь вождя, которую позднее взял в жены. Во время побега он в честном поединке сразил грозного чиппева, Миш'ва вака. Потом самостоятельно убил священного белого бизона, а его шкуру, обладавшую волшебной силой, отдал в жертву во время обряда «Танца Солнца». Чтобы освободить сестру, он тайком пробрался в лагерь скиди пауни, приносивших кровавые жертвы Утренней Звезде, при этом снял скальп с пауни, а потом незаметно исчез. В ходе похода против шайенов он прокрался в военный лагерь чиппева, подслушал разговор вождей, что облегчило решение основной задачи — добычу лошадей шайенов. Тогда же, рискуя жизнью, он спас Длинного Когтя от неминуемой смерти, а во время последней племенной охоты предотвратил гибель всего племени вахпекутов, повернув стадо разъяренных животных в другую сторону.

Сейчас неустрашимый вахпекут носил шапку из кожи белого волка, по бокам которой выступали кривые рога бизона. Это означало, что он наделен сверхъестественной шаманской силой. Всем известно было и его предсказание о благополучном исходе нынешнего похода против пауни. Перед лицом таких заслуг никто не выразил удивления его высокой должности в солдатском товариществе «Сломанная Стрела».

Хитрый Змей молча ждал вопросы вождей. Любопытные взгляды столь славных воинов доставляли ему огромное удовольствие.

Первым продолжительное молчание прервал Черный Волк:

— Какие вести принес наш брат?

— Мы с Ша'па близко подошли к поселку скиди пауни, — ответил Хитрый Змей. — Они уже вернулись с осенней охоты, сушат мясо, выделывают шкуры. Между землянками много сунка вакан, значит, воины находятся в лагере. Они не ожидают нападения. Сунка вакан на пастбище, стража немногочисленна.

Все это время вождь Иовай пристально разглядывал молодого вахпекута. И как только разведчик замолчал, спросил:

— Высмотрел ли Хитрый Змей то место, где мы могли бы вызвать на бой этих смердящих койотов?

— Неподалеку от поселка, на северо-западе есть холм с могилами пауни. Если там встанут наши воины, то пауни наверняка выйдут из лагеря, чтобы сразиться с нами, ответил Хитрый Змей.

— Хо! Я вижу, тебя справедливо назвали Хитрым Змеем! — воскликнул Иовай. — Твоя хитрость равняется мужеству! Я знаю этот холм по своим походам против скиди. Оттуда поселок виден, как на ладони. Если мы начнем топтать их святую землю, то нанесем удар в самое сердце.

— Хо! План действительно хорош! — согласился Красный Лист. — Что об этом думает наш брат Черный Волк?

— Мне тоже известен этот холм, и я принимаю план, представленный Хитрым Змеем. Пауни должны увидеть нас в блеске восходящего солнца. Пусть мои братья сразу же подготовят своих воинов к дороге. Хо!

Черный Волк поднялся и махнул Хитрому Змею. Иовай и Красный Лист встали тоже. Они сразу же начали отдавать распоряжения своим блотаунка. В тихой долине послышались звуки солдатских свистулек. Зашелестели кусты, раздались тихие возгласы, зафыркали лошади, которых готовили к дороге.

Воины-вахпекуты первыми вышли из долины в волнистую степь. Они скакали в сомкнутом строю за Черным Волком. За ними таким же строем следовали джанктонаи и джанктон дакоты. Теперь они уже отказались от осторожности. Топот копыт все ускорялся; прежде чем забрезжил рассвет, дакоты были уже на кладбищенском холме прямо напротив поселка скиди пауни.

На широкой, плоской вершине холма было несколько невысоких курганов, которые пауни создавали над могилами своих умерших, предаваемых, согласно традиции, земле. То здесь, то там на курганах можно было видеть различные талисманы; их покойные хранили при жизни в своих свертках со святыми предметами. Талисманы, обладавшие сверхъестественной силой, а значит, происходившие с неба, не могли быть опущены в землю вместе с мертвыми, и поэтому эти амулеты укладывали на могиле, чтобы им легче было вернуться на небо.

Дакоты с большим удовольствием вытоптали кладбище пауни. Воины образовали длинную шеренгу, повернутую лицом к вражескому поселку. В центре боевого порядка стояли вахпекуты, слева от них выстроились джанктоны, справа джанктонаи. Их торжественные, обрядовые одежды свидетельствовали о необычности похода. В рядовые походы воины отправлялись только в набедренных повязках, чтобы одежды не затрудняла движений и не мешала в сражении. Нагие, натертые жиром тела легко выскальзывали из рук противника. Сейчас же на головах многих воинов трепетали на утреннем ветру блестящие орлиные плюмажи, которые надевали или по торжественным случаям или отправляясь на межплеменную войну, чтобы противник понял, какая сила ему противостоит. Из швов штанов свисали космы волос убитых врагов, а на груди сияли большие ожерелья из клыков и когтей диких животных. Воины были вооружены щитами с начертанными на них чародейскими символами. Гладко отполированные наконечники длинных копий зловеще сверкали в лучах восходящего солнца. У каждого из трех племен был знаменосец, державший боевое знамя.

Чуть выдвинувшись, Хитрый Змей находился рядом с Черным Волком. Шаманский наряд на голове и щит с нарисованной Птицей Святого Грома приковывали внимание всех санти дакотов. Хитрый Змей понимал, что наступавший день решит его судьбу. Если кто-то из дакотов погибнет, это навсегда покроет его позором. Поэтому он мысленно взывал к Духу-Покровителю, страстно моля о помощи и обещая жертвы. Прежде чем поселок зашевелился, он уже знал, как должен поступить.

Пауни, наконец, заметили своих непримиримых врагов на священном кладбищенском холме. Видя неподвижно выжидавших дакотов, они поняли, что наступил час решающей расправы с ними. В пробудившемся поселке начался неописуемый переполох, возраставший с каждой минутой. Мужчины спешно хватали оружие, облачались в боевые одежды, садились на мустангов, находившихся в лагере. Женщины тем временем вели лошадей с пастбищ, взбирались на куполообразные крыши землянок, чтобы следить за сражением. Крики испуганной детворы мешались с воем собак.

Грозные дакоты спокойно стояли на холме, наблюдая за вражеским поселком. Они сознательно давали пауни время на подготовку. Их цель состояла не в том, чтобы застать противника врасплох. Союзные племена санти, джанктон и джанктонаи дакотов хотели доказать, что обладают силой, которая не позволит пауни вторгаться на их охотничьи территории . Они пришли открыто, как каждый, кто уверен в своей правоте и могуществе.

Пауни тем временем уже успели прийти в себя. Поражение означало бы для воинов позорную смерть, для женщин и детей неволю, а также разрушение поселка. Поэтому воины быстро готовились к решающему сражению с дакотами. Вскоре, надев военные доспехи, они сели на лучших мустангов и начали выезжать на равнину перед поселком. Там они образовали длинную шеренгу, обращенную к кладбищенскому холму.

Черный Волк следил, как пауни готовятся к битве. Когда противник образовал боевой порядок, он поднял правую руку. Послышались звуки солдатских свистулек. Черный Волк медленно опустил руку. Длинная шеренга дакотов поскакала по склону на равнину. Увидев это, пауни бросились вперед. Обе шеренги постепенно приближались друг к другу, распевая военные песни. Когда противников отделяло несколько выстрелов из лука, Черный Волк поднял руку, державшую палку ударов. Снова раздались острые звуки свистулек. Дакоты с ходу осадили мустангов. Остановились и пауни.

Отважный и порывистый вождь джанктонов сразу же выехал вперед. Среди пауни послышались враждебные крики: Иовай часто уводил у них женщин и коней. Гордый от того, что сразу был узнан, Иовай громко крикнул:

— Слушайте хорошенько, заячьи сердца! Среди моих жен есть две женщины-пауни! Это они украсили мои штаны волосами со скальпов пауни! Я им даровал за это свободу, но они предпочли остаться со мной, нежели вернуться к заячьим сердцам мужчин-пауни, которые позволяют воровать своих женщин. Мои сыновья, рожденные вашими женщинами, будут сдирать скальпы с ваших голов!

Разгневанные пауни обрушили на вождя джанктонов поток оскорблений, тот тоже не оставался в долгу. С обеих сторон сыпались угрозы и прозвища.

Хитрый Змей напряженно вслушивался в словесную перепалку, которая становилась все более оскорбительной. Гнев охватил воинов обеих сторон. Дакоты начали хвататься за луки. Пауни же набивали ружья. Сражение могло разгореться в любую минуту. Хитрый Змей хотел начать его первым. Он решил это заранее. Победная схватка шамана наверняка поднимет боевой дух дакотов и ослабит запал пауни.

Хитрый Змей ударил лошадь арканом. Мустанг с ходу бросился в галоп, направляясь к врагу. Только на половине пути всадник сильным ударом остановил коня. Дакоты, как. по команде, утихли, увидев своего шамана перед шеренгой пауни. Это ведь он предсказал, что никто из дакотов не погибнет в походе, и теперь они напряженно выжидали, оправдается ли пророчество на нем самом. Пауни, удивленные неожиданной переменой в поведении противника, тоже замолчали. По характерной одежде и окраске тела они узнали в одиноком воине шамана. А человек, наделенный сверхъестественной силой, всегда вызывал в индейцах робость.

Неожиданная тишина помогла Хитрому Змею понять, что в эту минуту и друзья, и противники смотрят на него. Он сразу громко закричал:

— Не только ваши женщины предпочитают жить с дакотами! В моей хижине поселился славный воин Смелый Сокол, который, будучи пауни, носил имя Петалешаро. Он стал вахпекутом по своей воле. Вы помните его побег? Это я прокрался в ваш поселок и снял скальп с пауни, который преследовал Петалешаро, убегавшего с дакотской пленницей.

Удар был точен! Петалешаро был сыном вождя пауни. Его исчезновение вместе с пленницей, которую собирались отдать в жертву Утренней Звезде, вызвал в племени много споров. Шеренга пауни напоминала растревоженный улей.

Обрадовавшись замешательству, Хитрый Змей ударил мустанга и помчался вдоль шеренги пауни. Раздались хлопки огнестрельного оружия, которым владело много пауни. Хитрый Змей ловко наклонился и повис, укрывшись за боком лошади. Это был боевой прием индейцев равнин, который применялся очень часто. Он состоял в том, что наездник просовывал стопу в петлю, привязанную к ремню, опоясывающему туловище коня, и, желая спрятаться за лошадью, зависал на одной ноге, торчавшей в этой петле. Таким образом, руки для борьбы у него были свободны. Вот и Хитрый Змей, укрывшись за мустангом, слал одну стрелу за другой. Три из них достигли цели: пауни упали с лошадей на землю. Их разгневанные соплеменники стреляли из ружей, но, волнуясь, плохо целились, и ни одна пуля не коснулась врага, спрятавшегося за мустангом.

Радостные крики дакотов, наблюдавших за смелой атакой своего шамана, пристыдили пауни, которых трудно было упрекнуть в нехватке смелости. Из шеренги выдвинулся славный воин-пауни Каменное Сердце и бросился в погоню за шаманом. Хитрый Змей на своем резвом скакуне легко мог бы убежать к своим, как обычно и бывало во время подобных поединков, но шаман только и ждал случая вступить в борьбу. Заметив преследователя, Хитрый Змей сразу же повернул коня к пауни.

На поле битвы воцарилась тишина. Хитрый Змей снова появился на спине лошади и мчался прямо на пауни, который готовился нанести удар высоко поднятым копьем. Хитрый Змей спрятал лук в колчан.

Каменное Сердце, видя, что в руках врага нет оружия, издал страшный боевой клич и чуть опустил копье. Когда мчавшиеся с противоположных сторон мустанги встретились, пауни, широко размахнувшись, ударил копьем, желая поразить противника. Готовый к этому. Хитрый Змей на мгновение скрылся за боком коня, одновременно схватив обеими руками древко, скользнувшее по его бедру. Неожиданный рывок за копье сбросил наклонившегося пауни на землю. Прежде чем он успел прийти в себя, Хитрый Змей соскочил с мустанга и прижал противника к земле. Не имея в эту минуту оружия, вахпекут вытащил нож из-за пояса пауни и, издав победный крик, вскочил на рысака.

Каменное Сердце, все еще ошеломленный падением, с трудом поднялся. Тем временем к нему уже направлялись другие дакоты. Это были Ша'па и Длинный Коготь, которые сперва лишь намеревались обеспечить отход Хитрого Змея, а теперь, воспользовавшись случаем, хотели также коснуться противника. Некоторые племена считали подвигом поочередное касание врага тремя или даже пятью воинами, при этом первый получал большее отличие.

Следившие за поединком пауни увидели, что шаман не убил противника, не снял с него скальп. И теперь, заметив, что ему грозит опасность от двух приближавшихся вахпекутов, поспешили на помощь. Однако Ша'па и Длинный Коготь верхом на уже разогнавшихся скакунах первыми достигли качавшегося от потрясения пауни. Не замедляя хода, они промчались мимо, дотронулись до его плеча и тотчас же повернули к своим. Пауни не преследовали их, вместе с Каменным Сердцем они вернулись в шеренгу.

Затем из рядов дакотов вышел на поединок агрессивный вождь Иовай. Вдоволь поиздевавшись над пауни, он промчался мимо них и сделал несколько выстрелов. На этот раз пауни бросились в погоню. Вскоре за Иоваем уже гнались несколько всадников, а те, мимо которых он скакал, стреляли из ружей и луков. Видя, что положение становится все опаснее, Иовай уже собирался было отойти, как вдруг пуля поразила его коня. Мустанг заржал от боли и отскочил в сторону. Еще некоторое время он продолжал бежать, потом упал. Иовай спрыгнул с мустанга, прежде чем тот оказался на земле. Воин выхватил дубинку из-за пояса, в другую руку взял нож и пошел на надвигавшихся врагов.

Крикнув «Смерть пауни!», джанктоны бросились на помощь к своему вождю. За ними побежали несколько десятков вахпекутов и джанктонаи. Минуту спустя вокруг Иовая разгорелась ожесточенная рукопашная схватка. Сверкали ножи, мелькали дубинки. Страшный Иовай сеял опустошение. Его победный крик, способный заморозить кровь в жилах, известил об убийстве и снятии скальпа с пауни. Тотчас же он ранил другого. Женщины, наблюдавшие с крыш землянок за ходом сражения, подбадривали своих воинов. Однако битва продолжалась недолго. Вскоре пауни потеряли еще одного бойца, несколько получили ранения или были сильно избиты. Защитив вождя, дакоты начали отступать на свои позиции. После нескольких тяжелых ударов, отошли и пауни. Так воины обеих сторон вернулись в свои подразделения.

Ход сражения складывался пока для пауни неудачно. Поэтому их воины начали выходить на поединки. Однако счастье по-прежнему было на стороне дакотов. Два Ножа из племени джанктонаи убил и снял скальп с Многих Грив,, известного ловца диких мустангов из племени пауни. Вахпекут Маленький Орел отнял волшебный щит у пауни и дотронулся до противника невооруженной рукой. Голос Койота оглушил врага и забрал у него коня, а Лапа Медведя лишил копья молодого пауни. Два Лица, Хвост Быка и Сломанное Весло дотронулись до противника невооруженной рукой.

Словесные перебранки и индивидуальные поединки, переходившие подчас в групповые побоища, продолжались почти до самого вечера. Преимущество дакотов было ощутимо, но усталость все сильнее давала о себе знать. Пауни сражались отчаянно. Видно было, что они не уступят поля битвы. Их женщины все чаще приводили им свежих, отдохнувших лошадей. Раненых и уставших воинов пауни заменяли новыми из резерва на тот случай, если враг попробует ударить по поселку.

Под вечер Черный Волк, Иовай и Красный Лист провели короткое совещание. Дакоты, не считая нескольких десятков раненых, не потеряли ни одного человека. Сами же убили семь врагов, многих ранили, добыли скальпы. Их воины проявили мужество. Однако они устали и проголодались. Продолжение сражения могло склонить чашу весов в пользу пауни, которые все еще располагали свежим резервом. Вот почему дакоты решили закончить бой. Иовай в последний раз выдвинулся из шеренги и сказал, что если еще раз пауни вторгнутся в охотничьи земли дакотов, то тогда союзники придут сюда уже с тетон дакотами и полностью уничтожат поселок.

Прежде чем зашло солнце, дакоты отправились в обратную дорогу.

 

XIV. СЫН ИЛИ ДОЧЬ?

На поляну в глубине бора трусцой выбежало маленькое стадо оленей-вапити. Лани сейчас же устремились к ручейку, протекавшему через полянку, а, утолив жажду, начали ощипывать молодые побеги и бегать под раскидистыми старыми дубами в поиске лакомых желудей. Предводитель ланей самец, вооруженный мощным венцом на голове, начал явно выражать беспокойство. Он все чаще посматривал в глубину бора, грыз верхнюю губу и скрипел зубами. Его настроение не передалось ланям. Они продолжали спокойно пастись, лишь временами с любопытством поглядывая в чащу.

В этих местах олени уже не выходили пастись днем. Слишком много краснокожих охотников рыскало в бору в поисках добычи. Олени, преследуемые людьми, отправлялись на выпас только вечерами, а к утру снова скрывались в чаще. Однако на этот раз беспокойство самца вызвала не близость человека.

Наступал ясный осенний вечер, когда самец вывел своих ланей на лесную полянку. Было время гона. Ревнивый самец, наделенный, как и все олени, великолепным слухом, обонянием и зрением, почувствовал близость другого быка вапити, который упорно следовал за стадом дородных ланей. И теперь, когда самки спокойно паслись на поляне, самец, забыв о голоде, бегал вокруг стада, раздраженно высматривая соперника. Вскоре из чащи на поляну вышел молодой бык. Он окинул ланей тоскливым взглядом и поднял голову. Тишину нарушил призывный рев.

Увидев молодого быка, старый самец сразу начал собирать ланей. Те же не обращали особого внимания на гнев своего повелителя и не спешили бежать. Тем временем молодой олень подходил все ближе. Он кружил вокруг ланей и призывал их тоскливым голосом. Ревнивый самец мерил соперника гневным взглядом. И, наконец, пошел прямо на него. Быки низко наклонили головы и бросились друг на друга. Каждый пытался дотянуться до противника острыми рогами. В слепом бешенстве один лоб мощно бил по другому. Стук ударов сливался с неистовым рычанием. После каждого столкновения быки отступали, чтобы через минуту сойтись вновь. Яростная схватка полностью поглотила их внимание. Из ран текла сукровица. Широко разветвленные рога все сильнее сплетались. И тогда быки начали толкаться, напирать один на другого. Из-под их копыт летели комья земли и пучки травы. Наконец, после очередного удара лбами, широкие венчики их рогов неудачно зацепились друг за друга. Наклонившиеся вперед быки оказались скованными своими же рогами и, несмотря на все усилия, не могло разъединиться. Они толкались все сильнее и хрустели рогами. Вокруг разносилось их хриплое дыхание, прерываемое короткими рыками.

Лани не вмешивались в драку самцов. Обычно они, не сопротивляясь, шли за победителями. Однако их бдительность тоже притупилась, а тем временем над ними нависла самая большая опасность.

В зарослях, на краю леса уже давно притаились два индейца. Это были Хитрый Змей и Смелый Сокол. Они с любопытством наблюдали за поединком двух оленей. Внимание охотников привлек к поляне, где паслись вапити, громкий рев разгневанных быков. И благодаря сражению Хитрый Змей и Смелый Сокол сумели незаметно подкрасться к стаду. Это было чрезвычайно удачное стечение обстоятельств: в обычных условиях осторожные, бдительные и пугливые олени чуяли человека на расстоянии примерно в шестьсот шагов и легко убегали от опасности.

Хитрый Змей толкнул локтем своего друга, показав на быков, безуспешно пытавшихся разъединить рога. Смелый Сокол кивнул. Обстановка благоприятствовала успешному окончанию охоты. В период гона возбужденные быки часто атаковали неосторожных охотников, однако теперь с их стороны опасность не исходила.

Охотники объяснились на языке знаков. Потом начали осторожно подбираться к ланям. Они шли против ветра, чтобы подойти к цели как можно ближе и незаметно. Когда от оленей их отделяли сорок шагов, полоса деревьев прервалась. Охотники вытащили из колчанов луки и стрелы.

Хитрый Змей опустился на корточки у дерева и старательно заправил стрелу. Он целился под левую лопатку. Стрела погрузилась глубоко в бок лани, которая, получив смертельное ранение, сперва поднялась на задние ноги, а потом рухнула на землю. Выстрел Смелого Сокола был также точен. Две молодые лани были уже мертвы, другие же испуганно, длинными скачками устремились на противоположную сторону поляны, где снова остановились, поглядывая на сражавшихся самцов.

Уже не скрываясь, охотники подошли к убитым животным. Каждый перебросил добычу через плечо, потом они скрылись в лесу. И только тогда до их ушей донесся треск ломавшихся рогов. Видимо, олени, наконец, разъединились.

Хитрый Змей и Смелый Сокол шагали по лесу до наступления сумерек. Не желая блуждать в темноте, они решили отдохнуть. Надо было дождаться, когда на небе появятся звезды. Хитрый Змей положил перед собой убитую лань. То же сделал и Смелый Сокол, внимательно следя за тем, чтобы не перепутать животных. Случайная замена могла привести к страшным последствиям. Жена Смелого Сокола и жена Хитрого Змея в ближайшее время должны были рожать. Именно в это время и муж, и жена должны были соблюдать определенные правила, которые диктовались поверьями индейцев. Их нарушение могло деформировать эмбрион, развившийся в лоне матери . В период, предварявший роды, муж мог охотиться только на животных бледно-желтого цвета, мясо которых могла есть исключительно его жена. По этой причине охотники положили добычу в разных местах, чтобы не перепутать ее.

Друзья отправились на охоту после возвращения санти дакотов с войны против пауни. Смелый Сокол не принимал участия в этом походе, и вахпекуты не пеняли ему за это. Он же происходил из племени пауни, и все понимали, что у него там было много родственников и товарищей, против которых воин после добровольного вступления в новое племя выступить не мог. Смелый Сокол знал, что поход для санти дакотов сложился удачно. Пауни получили хороший урок, им дали понять, что вторжение на чужие охотничьи территории не пройдет для них безнаказанно. Несколько пауни пало в поединках, многие получили ранения.

Воспользовавшись отдыхом, Смелый Сокол начал расспрашивать Хитрого Змея о подробностях сражения санти дакотов с пауни. Он надеялся узнать что-то о своих родственниках. Хитрый Змей догадался о том, что мучает сердце друга. И охотно рассказывал о битве, благоприятный исход которой способствовал укреплению его авторитета, как шамана. Желая успокоить Смелого Сокола, он говорил в основном о поединках, не забыв и о своем собственном.

Смелый Сокол закрыл глаза, когда Хитрый Змей приступил к описанию своего сражения с Каменным Сердцем. Это был младший брат матери Смелого Сокола.

— Хо! Значит, ты не убил его, и те двое лишь коснулись его невооруженной рукой! — воскликнул Смелый Сокол, когда рассказ подошел к концу.

— С ним ничего не случилось. Он целым и невредимым вернулся к своим, — ответил Хитрый Змей, догадываясь о родстве между Каменным Сердцем и Смелым Соколом.

Как только Хитрый Змей закончил рассказ о походе против пауни, они повели разговор о том, что с нетерпением ждали обе супружеские пары. Появление потомства было для индейцев равнин исключительно важным событием. С момента рождения в ребенке видели бесценный дар. Но не просто было вырастить его, дождаться от него радости. Жесткие суровые условия жизни приводили к тому, что малыши умирали в раннем детстве или просто погибали. Над ними все время тяготела угроза быть захваченными врагами: многие племена специально похищали детей, которых потом воспитывали, как своих собственных. Ребенка можно было легко потерять во время переходов, сбора ягод и овощей, наконец, не таким уж редким явлением было и нападение диких животных. Поэтому индейцы были очень терпимы к детям, особенно к мальчикам, которым прививали культ ратного подвига. К шалостям и даже дурным поступкам они относились снисходительно, говоря: «Пусть балуется, неизвестно, как долго он будет с нами» .

И сейчас Хитрый Змей строил предположения, кого подарит ему жена, сына или дочь?

— Если родится мальчик, буду беречь его, как зеницу ока, — сказал он Смелому Соколу. — Научу его идти по следу, подходить к врагам, обуздывать мустангов и стремиться к борьбе. Его никто не одолеет!

— Мне тоже хотелось бы иметь сына, — признался Смелый Сокол. — Во всех племенах женщин больше, чем мужчин. Если Утренняя Роса родит мне сына, я похищу для него самую красивую девушку из чужого племени. Пленницы — хорошие жены!

Услышав это, Хитрый Змей тихо засмеялся и заметил:

— Ты верно говоришь, Смелый Сокол. Моя жена пленница!

— Она родит тебе сына, вот увидишь!

— Только бы сбылись слова Смелого Сокола! — ответил Хитрый Змей и подумал, что должен будет совершить какой-то необыкновенный поступок, если исполнится его самое горячее желание.

Тем временем в лесу стало яснее. Между деревьями показался лунный свет. Смелый Сокол посмотрел на небо.

— Нам надо идти, — сказал он. — Еще до рассвета мы увидим поселок.

Охотники поднялись и молча направились через мрачную чащу. Вокруг царила ночная тишина, изредка нарушаемая шелестом кустов или зловещим криком пернатого хищника. Они беспрепятственно добрались до поселка.

Хитрый Змей вошел в землянку и остановился, ослепленный блеском ярко горевшего костра. Несмотря на позднюю ночь, женщины суетились. Младшая жена Красной Собаки выкладывала мягким мхом колыбельку, сделанную в форме обыкновенной большой сумки из твердой невыделанной кожи. Внешнюю сторону сумки украшали ромбы и треугольники, нарисованные голубой, красной или желтой краской. В этих колыбельках дети спали в течение двух лет, затем для них изготавливали кроватки на деревянной раме. Другая жена деда старательно мела пол, посыпая его свежей землей и сухой травой, третья готовила отвар из зелий для Мем'ен гва, сидевшей у костра. Длинные косы Мем'ен гва были теперь расплетены, и волосы свободно ниспадали на ее плечи.

Увидев расплетенные волосы жены, Хитрый Змей сразу же понял, что подошло событие,, которого он с таким нетерпением ждал. Он положил у входа убитую лань, после чего, в соответствии с наказами веры, тоже расплел свои волосы, поскольку Великий Дух, создавая первых людей, носил волосы, свободно спускавшиеся на плечи.

Шаман Красная Собака подошел к внуку, положил руку на его плечо. и сказал:

— Нам тут нечего делать, сын мой. В течение четырех вечеров в землянке будут распоряжаться женщины. Сейчас придут опытные при родах женщины, которые в случае необходимости помогут твоей жене.

Хитрый Змей еще раз взглянул на Мем'ен гва. Несмотря на схватки, она заметила его, как только он вошел в хижину. И теперь улыбалась ему. Хитрый Змей ответил ей нежным взглядом, после чего вместе с дедом вышел из землянки. Они медленно покинули спавший поселок. Даже собаки заснули под утро. Они углубились в лес и сели под деревьями на небольшом холме.

Шаман Красная Собака внимательно смотрел на звездное небо. Он искал звезды, обозначавшие дорогу жизни ребенка, приходившего на свет этой ночью. Если ночь была мягкой, безветренной, а следующий за ней день солнечным, это говорило о том, что ребенок будет расти здоровым и не столкнется с трудностями в жизни.

Вдруг поднялся ветер и зашелестел ветвями. Шаман нахмурился, внимательно вслушиваясь. Расположение звезд было благоприятным, но шум ветра вносил путаницу в ворожбу. Времена были неспокойные, ветер дул с востока, откуда приходило все больше чужих индейских племен и алчных, коварных белых людей. Шаман тяжело вздохнул. Он уже давно предвидел, что идущий с востока вихрь не пройдет мимо вахпекутов.

Красная Собака попытался прочесть знаки на небе и на земле, а Хитрый Змей был мыслями со своей женой. Глазами воображения он видел ее сидевшей на корточках, ибо индеанки рожали на корточках, опираясь при этом руками на палки. Ему казалось, что он уже слышит первый крик своего ребенка. Как он желал, чтобы это был сын…

«Выслушай меня, Великий Ви!» — страстно молил он. — «У меня должен быть сын, который после моей гибели будет охранять нашу землю-мать. Если ты поможешь мне, я обещаю увести у пауни их самого лучшего сунка вакан*.

Хитрый Змей и Красная Собака вернулись в поселок около полудня. Как только они прошли ворота, то услышали новость, которая доставила им неописуемую радость. Под утро Мем'ен гва родила мальчика.

Теперь Хитрый Змей понял, какое признание и популярность завоевал среди вахпекутов. Жители поселка, которых он встречал по дороге, радовались его счастью и проявляли свое расположение. На главной площади, поблизости от землянки вождя группа женщин занималась изготовлением покрытия на типи для Мем'ен гва. Работой руководила одна из жен Белой Антилопы, считавшейся мастерицей в этом деле. Она указывала, как надо разрезать, подгонять и сшивать отдельные, мягко выделанные кожи бизона. Работа требовала большого умения и усилий: для покрытия на один шатер уходило по меньшей мере тридцать пять шкур. Женщины, приглашенные в помощь, принесли свои костяные шила и крепкие нитки из сухожилий животных и теперь, сидя на уже подогнанных шкурах, сшивали их в целое. Жены шамана относились к ним, как к гостям, угощая разными деликатесами. Поэтому женщины работали с рассвета без отдыха, обмениваясь шутками и сплетничая.

Хитрый Змей находился в лагере недолго. Он должен был соблюсти разные наказы. Обрадованный новостью, воин поспешил в лес. Только на четвертый день после рождения сына он окончательно вернулся в поселок. Красная Собака уже ждал его. Они вместе вошли в землянку, где у огня увидели празднично одетую молодую мать.

Хитрый Змей сел рядом с женой, светившейся от счастья. Женщины, выполнявшие обязанности акушерок, взяли младенца из колыбельки. Они в последний раз должны были выкупать ребенка. Эта «купель» состояла в том, что новорожденного тщательно натирали теплым жиром, вытопленным из сальных желез самки бизона, которые поддерживали чистоту животного и придавали его коже мягкость и гладкость. Совершив ритуал, женщины снова завернули ребенка в нежные заячьи и беличьи шкурки, после чего положили его в колыбельку. Теперь они уже окончательно передавали младенца в руки матери. С этой минуты все религиозные наказы касались только родителей. Самая младшая жена Красной Собаки заплела Мем'ен гва косы, привел в порядок прическу и Хитрый Змей.

Семья села пировать с акушерками, которых предварительно богато одарила. Во время беседы шаман Красная Собака должен был дать ребенку имя.

На этот раз седой шаман не искал его в видениях. Когда наступила нужная минута, он встал и подошел к домашнему алтарю. Повернувшись к сидевшим спиной, шаман развязал сверток со святыми предметами. Видимо, он что-то вынул из него, поскольку сразу же завернул и положил на место.

Обратившись лицом к костру, шаман сел рядом с Мем'ен гва. Свой проницательный взгляд он устремил в огонь. Стихли разговоры. Шаман долго сидел, задумавшись. Наконец, он вздохнул и сказал:

— Далеко на западе лежит среди бесконечных долин таинственная, святая для индейцев страна. В этой стране живут духи, которые часто бывают на Земле. Труден путь в эту страну: духи не хотят, чтобы нарушался их покой. Они окружили ее мертвой пустыней без воды, растений и зверей, носящей название Злой Земли. Подобно острову среди огромного озера, эта святая страна возносится к небу в самом сердце бесчисленных равнин. Это и есть Черные горы! Там в оврагах живут звери и птицы, радующие своим видом глаза духов. Только шум деревьев и прохладных потоков нарушает тишину. Голос Птицы Грома набирает там нигде больше не встречаемую силу.

Шаман замолчал, будто собираясь с мыслями.

— Духи, обитающие в Черных горах, радуются индейцам, ищущим отдыха в святой стране, — снова заговорил шаман. — Индейцы понимают язык деревьев, потоков и ветра, уважают животных, которых считают своими братьями. Духи наших предков видят обиды, нанесенные их земным братьям белыми людьми. Потому и не пускают белых в святую страну индейцев.

Красная Собака взглянул на Хитрого Змея. И продолжая смотреть на него, сказал далее:

— Много, много зим тому назад, когда белые люди начали приходить к нам, я отправился в эту святую страну, чтобы в тишине и спокойствии поговорить с духами. Духи показали мне волшебный, всегда блестящий желтый камень, в который закляли свою ненависть к агрессивным, злым белым людям. При виде волшебного желтого камня белых людей охватывает непонятное для индейцев безумие, которое толкает даже на убийство. Духи показали мне действие чар, заклятых в желтый камень. Я из укрытия видел трех белых людей с заросшими губами, которые вторглись в святую страну, чтобы поохотиться на медведей. Когда они, охваченные жаждой, пили воду из ручья, духи подсунули им горсть волшебных желтых камней. При виде их белых людей охватило странное безумие. Во время дележа камней они сперва поссорились, потом подрались, при этом двое погибли. Третьего, отчаянно искавшего в потоке новые камни, убил медведь, в образе которого пребывал дух.

Шаман прервал рассказ, чтобы перевести дух. Все с интересом смотрели на него. Вскоре он снова заговорил:

— Я принес с Черных гор этот волшебный камень, и сейчас дарю его вашему сыну. Пусть он всегда носит его на груди, как свой талисман, и тогда ненависть к враждебным индейцам белым людям, заклятая в желтый камень духами, проникнет и в его сердце. Я даю мальчику имя Желтый Камень!

Сказав это, шаман вытащил из-за пазухи кусок золота величиной с большой грецкий орех, сквозь который был протянут ремешок, чтобы носить на шее.

 

XV. В ПОГОНЕ ЗА СЛАВОЙ

Неподалеку от реки Миссисипи, в маленькой скалистой котловине, затерявшейся среди заросших зеленью холмов, разбили лагерь два индейца. На первый взгляд, они могли сойти за пауни, поскольку их волосы свободно ниспадали на плечи, а набедренные повязки, штаны и мокасины, которые они носили, были сшиты на манер этого племени. Даже колчаны с луками и стрелами были делом рук мастеров пауни. Однако тот факт, что индейцы тщательно скрывались неподалеку от поселка скиди пауни, свидетельствовало, что они были не теми, на кого хотели походить.

Так на самом деле и было. Это Хитрый Змей и его приятель Ша'па притаились неподалеку от поселка скиди. Через несколько дней после рождения сына Хитрый Змей отправился в поход, чтобы выполнить обещание, данное Великому Духу. Он обязался увести у пауни их лучшего коня, если жена подарит ему мальчика. Великий Дух выслушал просьбу, значит обещание надо было выполнять.

Хитрый Змей не сообщил о своем намерении вахпекутам. Наверняка нашлось бы много охотников сопровождать его в походе, поскольку удача неизменно сопутствовала ему и множила славу, но тогда он был бы вынужден увести значительно большее число лошадей, а ведь речь шла только об одном, самом лучшем, охраняемом особо тщательно. Индейцы равнин держали своих любимых рысаков в поселках неподалеку от хижин, чтобы иметь их под рукой в случае необходимости. Чтобы увести лучшего коня, Хитрый Змей должен был незаметно пробраться в поселок пауни, а потом также тайком уйти вместе с конем. Большое число участников похода затруднило бы выполнение рискованной операции. Хитрый Змей предложил участвовать в ней только своему другу детства Ша'па, который в свое время помог ему освободить из плена захваченную пауни сестру. Ша'па принял предложение не колеблясь.

Друзья не взяли в поход своих лучших лошадей. Конечно, благодаря мустангам, они добрались бы до поселка быстрее, но во время подхода к нему животных надо было где-то спрятать. Это было сложно и небезопасно. Если бы пауни обнаружили неподалеку от поселка чужих лошадей, это могло перечеркнуть все планы. Кроме этого, надо было считаться с возможностью преследования, и тогда могло случиться так, что у вахпекутов просто не осталось бы времени, чтобы взять лошадей из укрытия. Вот почему они в соответствии с обычаем пошли пешком, рассчитывая, что обратный путь преодолеют уже на украденных скакунах.

Пеший поход к поселку скиди пауни занял около трех недель, во время которых друзья четыре раза меняли стертые мокасины на новые. Дорога частично пролегала через территории враждебных племен омаха и понка, но, к счастью, поздняя осень не была временем большой охоты. Поэтому Хитрый Змей и Ша'па без приключений проскочили через земли неприятелей, питаясь всухомятку. Только в скалистой котловине, поблизости от поселка скиди они переоделись в одежду пауни, добытую во время военных походов. Свою же старательно спрятали в скалах.

В течение трех дней ходили они на разведку вокруг вражеского поселка. Большой табун лошадей на пастбище свидетельствовал о том, что пауни были дома. Поля после сбора урожая уже опустели. За палисадниками, окружавшими дома, можно было видеть женщин, работавших по хозяйству или занимавшихся детьми. Большинство мужчин в связи с переменой погоды наверняка находилось в землянках.

Вернувшись из разведки в укрытие в скалистой котловине. Хитрый Змей и Ша'па накрылись волчьими шкурами. После продолжительной солнечной погоды утром поднялся порывистый ветер. Была уже поздняя осень. Ветер дул с востока, где на горизонте начали собираться черные тучи.

— Хо! Наверное, Великий Дух выслушал наши просьбы! Наконец-то погода меняется, — сказал Хитрый Змей, глядя на север.

— Холод становится все ощутимее. Может, подходит близзард? — предположил Ша'па.

— Рановато еще для снежной бури, — ответил Хитрый Змей. — Только бы не прекратился ветер, он нагонит тучи. Темная ветреная ночь благоприятствовала бы нашим планам!

— Да, это то, что нам нужно, — повторил Ша'па.

— До наступления сумерек мы должны подойти к поселку. Может, наконец, наступающая ночь будет благоприятствовать нам, — сказал Хитрый Змей.

А ветер тем временем не прекращался ни на минуту. Тяжелые оловянные тучи закрыли горизонт, обволакивая землю преждевременной чернотой. Оба вахпекута блестевшими глазами смотрели на него. Каждый мысленно умолял Духа-Покровителя о помощи, обещая дополнительные жертвы Великому Духу.

Хитрый Змей уже обдумал план нападения. До того, как отправиться в поход, он узнал расположение поселка скиди пауни. Часто вечерами молодой офицер говорил о пауни со своим свояком, Смелым Соколом. И наслушался об их славных воинах и великолепных скакунах. Смелый Сокол научил Хитрого Змея обуздывать диких мустангов, поскольку пауни считались прекрасными наездниками. Благодаря Смелому Соколу выучил много слов на языке пауни. И сейчас был готов использовать все полученные от свояка сведения.

Хитрый Змей еще раз посмотрел на небо, потом поднялся и сказал:

— Пора, идем!

Они надели колчаны. Проверили, легко ли вытаскиваются ножи из ножен, засунули дубинки за пояса, поддерживавшие набедренные повязки. Укутанные в волчьи шкуры, они вышли из скалистой котловины на равнину и тихо, словно духи, направились к поселку. Прежде чем наступила темнота, друзья уже были на кладбищенском холме. Пауни уже привели в порядок могилы своих мертвых, вытоптанные санти дакотами во время нападения.

Хитрый Змей и Ша'па притаились на краю святого холма. Поселок уже погрузился в преждевременный вечерний мрак. На ближайшем пастбище пасся табун мустангов. У костра, горевшего рядом с шалашом, находились стражники. Неподалеку от огня вертелось несколько собак.

Хитрый Змей и Ша'па, убедившись, что караульные им не угрожают, сосредоточили внимание на поселке. Дворы между землянками уже опустели. Из отверстий в куполообразных крышах выходил дым, пронизанный яркими искрами. Было время главной трапезы.

Ветер усиливался. Под его резкими порывами гнулись деревья на кладбищенском холме, шелестели листья. Несмотря на ранний час, сгустилась темнота.

— Пошли! — сказал Хитрый Змей, наклонившись к другу.

Они устремились вниз по склону. Поселок был расположен у самого берега реки. Со стороны степи его окружал палисад из толстых жердей. Вахпекуты быстро подбежали к ограждению. В ходе разведки они установили, что ночью вдоль палисада ходили стражники. Воспользовавшись временем вечерней трапезы, Хитрый. Змей и Ша'па бежали крадучись, пока не достигли берега реки, который круто спускался к воде. Здесь палисад кончался.

Друзья быстро сняли волчьи шкуры. Пока Ша'па сворачивал их в узлы, чтобы бросить в реку, Хитрый Змей распустил ремень, которым был опоясан, и привязал один конец его к жерди палисада. Потом, держась за ремень, начал спускаться с обрыва. Мгновение он висел в воздухе, осторожно сдвигаясь к воде. Наконец, медленно погрузился в нее. Его пронзил ледяной холод. Он дернул плечом. Это был знак Ша'па.

Вскоре вахпекуты уже плыли вниз по реке до того места, где быстрое течение образовывало у берега маленький естественный заливчик. Пауни использовали это место для забора воды и купания. И раскопали обрывистый берег, который плавно спускался к реке.

Окоченев от холода, друзья медленно приближались к погруженному в темноту берегу. Река становилась все мельче. Вот они уже опустились на четвереньки, высунув головы из воды. Наконец, прикорнули на песчаном берегу, вглядываясь и прислушиваясь. Никого вокруг не было, только ветер гулял во мраке.

Они выползли на отмель, затем медленно направились по мягкому песчаному склону. Вскоре перед ними замаячили силуэты домов. Крадучись, они направились в их сторону.

Рядом с некоторыми домами еще стояли сделанные из веток летние беседки, где мужчины отдыхали в знойные дни. Хитрый Змей и Ша'па проскользнули в ближайшую. Убедились на ощупь, что из нее уже вынесли лежанку. Значит, можно было притаиться и дождаться ночи.

Время тянулось медленно. Хитрый Змей и Ша'па вслушивались в звуки, доходившие из глубины поселка. Улавливались обрывки разговоров проходивших неподалеку мужчин, женский смех, лай собак.

Хитрый Змей знал поселок скиди пауни не только по рассказам Смелого Сокола. Молодой вахпекут сам дважды пробирался сюда, пытаясь освободить сестру, захваченную этим племенем. И потому знал, где искать землянку вождя. Это было исключительно важно: по соседству от него жил Красная Рука, известный тем, что был обладателем необыкновенно резвого скакуна. На левой половине зада лошади была нарисована красной краской открытая ладонь. Этого великолепного мустанга и решил выкрасть Хитрый Змей.

Постепенно голоса в поселке стихли. Дымы, поднимавшиеся над крышами, развеял ветер. Это означало, что очаги в землянках уже погасли. Пауни ложились спать. Лишь время от времени где-то раздавался вой собаки, который подхватывали другие дворняги, шнырявшие по поселку. Потом снова наступала тишина.

Около полуночи Хитрый Змей толкнул своего товарища и прошептал:

— Наверное, уже заснули. Первый сон лучше всего закрывает глаза. Мы можем идти.

— Ты хорошо говоришь, начинаем! — согласился Ша'па.

Они выскользнули из беседки. Хитрый Змей шел первым. Он осторожно пробирался от хижины к хижине, которые в этом большом поселке были выстроены нерегулярно. Друзья уже высовывались из-за землянки, когда Ша'па чуть было не споткнулся о кобеля, который вырос перед ними, будто из-под земли. Пес угрожающе зарычал. Оскалившись, он бросился на Ша'па, который сильным пинком отбросил его от себя. Хитрый Змей мгновенно обернулся и потряс ожерельем, висевшим на шее. Ощетинившаяся собака еще некоторое время ворчала, скалилась, но вскоре, услышав треск погремушки, успокоилась.

Хитрый Змей и Ша'па вновь заскользили между хижинами. Ветер свистел, заглушая звуки шагов, поэтому они слишком поздно заметили приближавшихся стражников. Их было трое. Хитрый Змей и Ша'па как раз высовывались из-за хижины. Они тотчас же отпрянули, прижались к стене и вытащили ножи из ножен. Если стражники заметили их, они погибли.

Закутанные в шкуры стражники прошли в нескольких шагах от вахпекутов. Хитрый Змей и Ша'па затаили дыхание. Они еще долго прижимались к стене. Только придя в себя, друзья отправились, крадучись, дальше.

Теперь они шли значительно медленней. Хитрый Змей знал этот район. Это был центр поселка, где жили заслуженные и зажиточные пауни. Перед вместительными многосемейными землянками хлопали на ветру эмблемы воинов и сановников племени, прикрепленные к высоким, вбитым в землю жердям прямо у входов, напоминавших тоннель. Рядом с землянками находились загоны для любимых коней.

После непродолжительных поисков Хитрый Змей увидел самую большую землянку в центре поселка. Перед тоннелеобразным входом были установлены на треноге символы звезд и солнца. С жерди на крыше свисали скальпы. Это был дом вождя пауни, В нескольких десятках шагов от него находилась землянка Красной Руки. Сбоку располагался крытый загон для лошадей.

Хитрый Змей наклонился к уху друга.

— Это именно тот дом! — тихо сказал он.

Наклонившись, друзья проскочили через свободное пространство и прижались к задней стене землянки Красной Руки. Хитрый Змей с помощью Ша'па первым взобрался на овальную крышу, затем помог подняться товарищу. Они медленно поползли к круглому отверстию, которое размещалось посредине.

Хитрый Змей заглянул внутрь хижины. Внизу, прямо напротив отверстия догорал костер. Хитрый Змей глубже погрузил голову. Его охватил теплый удушающий чад. Вокруг костра никого не было. От стен, у которых находились отделенные занавесками лежанки, доходило дыхание спавших. И тут Хитрый Змей услышал тихое фыркание лошади. Посмотрев направо, он почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Будто зачарованный, смотрел вахпекут на скакуна, огороженного жердями, лежавшими на раздвоенных, вбитых в землю шестах. Хитрый Змей сразу догадался, что это и был знаменитый конь Красной Руки.

И только спустя несколько минут осознал, что вожделенный рысак находится в землянке, а не в загоне, начав спешно решать, как быть дальше. Если он хотел заполучить этого коня, то надо было забираться в хижину, где спали пауни. Достаточно одному из них проснуться, как будет тревога! Тогда Хитрому Змею не уйти от врагов. Риск был огромен, но это-то и подымало его дух. Чего стоит боевое приключение без отчаянных поступков? Именно они и приносили славу воину!

Хитрый Змей осторожно отполз от отверстия. Его глаза блестели. Наклонившись к неподвижному Ша'па, он тихо сказал:

— Сунка вакан, которого я хочу увести, в землянке. Я войду в нее. Ты иди к загону. Приготовь два сунка вакан и жди меня. Если в землянке подымется шум, и я не появлюсь, то, не мешкая, убегай один. Иди прямо на север. Там найдешь выход из поселка.

— В случае тревоги я приду к тебе на помощь! — возразил Ша'па.

— Если я сам не смогу вырваться из рук пауни, то меня наверняка убьют. Ты не сможешь. предотвратить это, и потому сделай так, как я тебе сказал. Возьми мой колчан. Ну иди, не теряй времени. Будь осторожен!

Ша'па взял колчан Хитрого Змея и начал спускаться с крыши. В эту минуту пошел снег с дождем. Хитрый Змей взглянул на небо.

— Спасибо тебе, Великий Дух! — прошептал он и сунул ноги в отверстие на крыше.

Хитрый Змей начал медленно погружаться в отверстие, наконец, он повис, держась обеими руками за его края. Прямо перед ним тлел огонь. С минуту Хитрый Змей прислушивался, после чего принялся постепенно раскачиваться. Овальную крышу землянки подпирали четыре центральные столба, соединенные горизонтально уложенными толстыми досками. Хитрый Змей качался в воздухе, пока не зацепился ногами о балку. Тогда он продвинул по ней ноги до колен. Одно движение, и вот он повис уже головой вниз. Чтобы опереться о балку, продвинуться к столбу и спуститься, времени потребовалось немного.

Хитрый Змей бросил в догоравший костер песок, взятый с земляного пола. Стало еще темнее. Собак в землянке не было. Теперь он шаг за шагом приближался к ограде, за которой стоял рысак. И, наклонившись, прошел под перекладиной.

Конь отступил и тихо фыркнул. Хитрый Змей быстро подскочил к нему и ладонью накрыл ноздри. Конь начал коситься, перебирать ногами, но Хитрый Змей сильнее стиснул ладонь. Одновременно другой рукой он поглаживал животное по грациозной шее и шептал: «Т-с-с, т-с-с…»

Успокаивая коня, Хитрый Змей еще и осматривал темный загон. Наконец, он заметил арканы, висевшие на кольце, вбитом в стену. Перестав поглаживать лошадь, молодой воин взял аркан. Трижды сильно дунув в раскрытые ноздри лошади, он быстро перевязал арканом ее нижнюю челюсть. Животное перестало сопротивляться. Хитрый Змей, держа аркан у морды лошади, подошел к ограждению, снял перекладину с раздвоенных сверху жердей и положил ее на землю. Потом осторожно вывел коня из загона. Вдруг рысак затряс головой и сильно заржал.

В глубине комнаты послышался громкий зевок. Хитрый Змей окаменел и притаился справа, за лошадью.

Из-за занавески вышел рослый мужчина. С задней части его выбритой головы свисал скальповый локон. Мужчина был одет лишь в набедренную повязку. Он медленно подошел к догоравшему костру и бросил в него немного хвороста. В хижине стало светлее. Только теперь Красная Рука заметил своего коня, находившегося за оградой. Животное снова тихо заржало.

Красная Рука подошел к скакуну. При виде аркана, свисавшего с нижней челюсти лошади, он удивился еще сильнее. В эту минуту Хитрый Змей выскочил из-за лошади и ударил Красную Руку дубинкой по голове. Оглушенный Красная Рука даже не успел упасть: Хитрый Змей удержал его и оттащил в загон. Там он связал пауни ремнями и сунул в рот кляп. Потом правой рукой вытащил из ножен за поясом стальной нож чиппева и наклонился над врагом. Левой рукой он схватил его за локон. В глазах Хитрого Змея появился злой блеск. Стальное острие на мгновение повисло над головой Красной Руки. Однако он отрезал только длинный локон, не снимая скальпа. Воин, который без борьбы потерял в собственном доме скальповый локон, навсегда становился посмешищем.

Хитрый Змей обернул локон вокруг рукоятки своей дубинки, сунул ее за пояс и подошел к лошади. К счастью, никто больше не проснулся. Держа аркан накоротке, он вместе с конем погрузился в темноту туннелеобразного выхода.

Тем временем дождь на дворе перешел в снежную поземку. Как только Хитрый Змей вместе с лошадью оказался перед хижиной, из укрытия высунулся Ша'па. Видя, что его товарищ ведет коня, он тоже взял одного и выскользнул с ним из загона. Не говоря ни слова, он подал Хитрому Змею попону, тот только кивнул и пошел первым, ведя коня. Удалившись от землянки, они сели на лошадей и укрылись попонами.

Друзья медленно покидали поселок, по которому гуляла снежная поземка. Куполообразные крыши стали белыми, хлопья влажного снега кружили в воздухе.

Хитрый Змей и Ша'па беспокойно прислушивались, оглядывались, но ночную тишину нарушал лишь стон ветра. Вскоре они были уже на окраине поселка, где гнездились беднота и отбросы племени. Здесь они начали понукать лошадей. Поземка была их союзником. Они не встретили даже стражников, обходивших поселок. Наконец, друзья проскочили последние жалкие лачуги. Потом проскользнули между огородами и табуном.

Хитрый Змей и Ша'па отправились прямо на север. Отдохнувшие и накормленные лошади резво мчались по открытой степи. Теперь вахпекутам уже не надо было опасаться погони. Снежная поземка сразу же стирала следы копыт, а Красная Рука не знал, кто лишил его скальпового локона.

 

XVI. ЗЛЫЕ БЕЛЫЕ ДУХИ

После студеной и снежной зимы наступила весна. В прериях зазеленела трава, а в борах с рассвета слышалось громкое пение птиц.

Вахпекуты с беспокойством встречали весну. Запасы сушеного мяса и жира, собранные во время осенней охоты на бизонов, уже кончились. Быстро иссякали остатки дикого риса и кукурузы. В хижины вахпекутов все чаще заглядывала нужда. Женщины и дети постарше с рассвета и до сумерек готовили поля к посевам, мужчины ходили на охоту. Но зверь в здешних лесах попадался все реже.

Вахпекуты знали причину исчезновения животных в лесах Миннесоты. Это белые трапперы все смелее и чаще вторгались на территории санти дакотов. Пользуясь огнестрельным оружием и хитроумными капканами, они охотились только для того, чтобы получить шкуры, которые продавали другим белым людям. За трапперами обычно вскоре появлялись колонисты. Они уничтожали леса, где обитали животные. Под топорами белых колонистов древние боры уступали места возделываемым полям.

В сердцах санти дакотов пробуждались гнев и ненависть. Индеец охотился только для того, чтобы утолить голод и удовлетворить собственные потребности. Земля была его матерью, а животные братьями, которых он чтил и уважал. Земля была матерью для всех людей, а алчные белые хотели владеть ею исключительно для себя.

Индейцы, изгоняемые белыми людьми с востока и юга, все большими группами уходили за реку Миссисипи, сообщая пугавшие новости. Они утверждали, что белые бессмысленно уничтожают диких животных, убивая их больше, чем нужно для насыщения. Рассказывали о хитрости и жадности белого человека, способного отобрать все у другого, если бы такая возможность была. Поэтому среди белых были такие люди, у которых всего было больше, чем требовалось, в то время, как у многих других не было ничего, и они умирали с голода.

Белые люди присылали черные платья , чтобы те склоняли индейцев отказываться от веры отцов и поклоняться только единому Богу белых людей. Бог белых, как рассказывали черные платья, наказывал любить всех людей. Однако индейцы своими глазами видели специально построенные дома с решетками, где держали в заключении белых людей. Вооруженные стражники вынуждали заключенных ходить кругом по замкнутому пространству, как зверей в клетке . Раз лицемерные белые люди были так жестоки по отношению к самим себе, то что могли ждать от них индейцы?

Хитрый Змей мрачно слушал тревожные новости. Теперь он уже не сомневался, что седой шаман Красная Собака правильно воспитывал в нем ненависть к белым завоевателям и предостерегал от них. Тем временем белые люди уже проникали на землю санти дакотов.

В самом начале весны вахпекуты получили пугавшее известие. От джанктонаи прибыл белый человек, посланник Великого Белого Отца. Он пытался склонить джанктонаи выкопать военный топор против красных курток другого Великого Белого Отца из-за Большой Воды . Посланник собрал совет старейшин и вручил подарки. Джанктонаи отказались вмешиваться в споры белых завоевателей, а вождь, Красный Лист, уничтожил дары, предложенные эмиссаром, чтобы продемонстрировать свое презрение к правительству белых людей .

Известие об этом необычном событии у джанктонаи с быстротою птицы дошло до вахпекутов, которые сейчас же начали думать, как им следует принять белых людей. Дело было неотложным: раз уж белые дошли до живших далеко на западе джанктонаи, то в любой день они могли появиться и в поселке вахпекутов. Мнения разделились. Одних привлекали необычные подарки белых, другие, наоборот, советовали прогнать или убить непрошеных гостей.

Совет старейшин племени, желая успокоить взволнованных вахпекутов, удалился на совещание, которое продолжалось три дня. Старейшины несколько раз в течение этого периода ходили в свои хижины, чтобы обсудить вопрос с женами. Во время совещания Красная Собака и Хитрый Змей поочередно «разговаривали» с духами, которые рекомендовали не доверять белым людям и предостерегали перед надвигающейся опасностью. В ходе разговора Красной Собаки с духами в землянке слышался шум крыльев птиц и карканье ворон, а из ладоней Хитрого Змея вылетали искры. Поэтому совет завершился принятием единогласного решения, что вахпекуты не хотят видеть белых людей на своих землях.

Решение совета старейшин рассеяло неуверенность и прекратило споры. Даже те, кто раньше прельщался необыкновенными подарками, сейчас с похвалой отзывались о постановлении старейшин. Ужасная судьба индейцев, изгнанных белыми с востока и юга, была убедительным примером.

Шли день за днем. Вестей о белых не поступало. Женщины снова с рассвета и до захода солнца работали в полях, а мужчины ходили по лесу в поисках зверя. Вскоре после окончания сева вахпекуты должны были отправиться на весеннюю охоту на бизонов, возвращения которых с юга ждали уже вскоре. В поселке не хватало мяса. Женщинам нужны были свежие шкуры для новых покрытий к типи. Получение лошадей позволяло брать теперь в поход длинные жерди, на которые укладывали каркасы шатров. Благодаря этому типи могли быть просторнее и удобнее, в то время, как старые покрытия предназначались для шатров меньших размеров. Именно весной шкуры бизонов лучше всего подходили для изготовления покрытий для шатров. Вот почему приближавшаяся охота отодвигала все другие дела на второй план.

Близился полдень. Хитрый Змей возвращался с круглосуточной охоты в поселок. Он был далеко не в лучшем настроении. Единственной его добычей были два худых енота.

Положив убитых животных на землю, охотник сел под деревом, чтобы отдохнуть. Вдруг неподалеку он услышал рык, похожий на рычание самки бизона, сразу же за этим раздалось ржание коня. Хитрый Змей удивился: в борах уже давно не встречались бизоны. И в первое мгновение подумал, что Великий Дух выслушал его горячие просьбы, послав бизона, но тут же понял, что ржание коня скорее свидетельствовало о приближавшейся опасности. Хитрый Змей быстро поднялся, после чего, скрываясь за деревьями, отправился на разведку. Вскоре он притаился в густых зарослях.

И онемел. Он впервые видел белых людей. Их было четверо. Светлые, словно ставшие вдруг серыми лица делали их похожими на больных людей. Наиболее человеческая внешность была у идущего пешком впереди. Его опаленное солнцем и ветром лицо не было так бело, как у остальных, сидевших на лошадях. Он носил куртку и брюки из мягко выделанной кожи оленя и индейские мокасины. На голове у незнакомца была кожаная шапка со свисавшим сзади хвостом бобра. Вооружен он был ружьем и ножом. Остальные трое на лошадях были одеты странно и непрактично.

«Васиху, значит так выглядят васиху» — беззвучно прошептал Хитрый Змей, его охватывало все большее удивление.

За белыми шли два необыкновенных зверя, чем-то напоминавших деформированных бизонов. Колонну замыкали еще более дивные создания — черные белые люди! Они погоняли пестрых бизонов и вели навьюченных лошадей .

Индейцы, пришедшие с востока, рассказывали, что белым людям служат черные люди. Они — их рабы и работают, как женщины. Говорилось также о пятнистых бизонах и других, не менее странных животных, которых привозили из-за Большой Воды. Однако видеть эти чудеса своими глазами это нечто совсем иное, чем слышать о них. Затаив дыхание Хитрый Змей смотрел на процессию, направлявшуюся через лес. Все, что неизведано и незнакомо, обычно пробуждает в человеке страх, вот и в сердце Хитрого Змея прокрался испуг при виде необыкновенных людей и животных.

— «А может это действительно неземные существа? — подумал Хитрый Змей. — Может, это злые белые духи появились на Земле в образе таких людей и животных, чтобы посеять смуту в мире, созданном Великим Духом?»

Хитрый Змей сжал правой рукой нож. Однако тут же понял, что в одиночку не одолеет стольких врагов. Поэтому, как только процессия скрылась среди деревьев, он, сломя голову, наперерез бросился в поселок, чтобы предупредить своих о непрошеных гостях.

До захода солнца было еще далеко, но женщины и дети оставили работу в полях и находились в поселке. Мужчины, как обычно, группами сидели у землянок, но сейчас у каждого из них было какое-то оружие. То тут, то там можно было видеть вооруженных солдат «Сломанной Стрелы», а перед входом в поселок стояла стража. Разведчики, отправленные на восток, периодически прибегали с сообщениями. Даже детвора, обычно беззаботно игравшая, в тот день находилась поблизости от мужчин. Казалось, жизнь текла своим обычным чередом, но повсюду чувствовалось плохо скрываемое любопытство и беспокойство. Было известно, что через некоторое время в поселке должны появиться белые люди. Вскоре после тревоги, поднятой Хитрым Змеем, разведчики уже сообщали о каждом шаге чужаков.

Совет старейшин собрался в хижине вождя мира. Минуту назад он решил, что от имени вахпекутов выступят два шамана, Красная Собака и Хитрый Змей. А «Сломанные Стрелы» должны были следить за тем, чтобы горячие воины не убили и не обидели белых людей. Много вахпекутов пылало ненавистью к белым, которые вооружили огнестрельным оружием ненавистных чиппева.

Голос Койота вошел в хижину вождя и известил, что заросшие губы находятся у ворот поселка.

— Совет старейшин решил выслушать белых послов, — сказал Красная Собака. — Приведите их в мою хижину!

Тотчас же члены совета старейшин уселись на шкурах, расстеленных перед землянкой. По обе стороны от Красной Собаки, облаченного в торжественную одежду шамана, сидели Хитрый Змей, Черный Волк, Белая Антилопа, Конгра-Тонгра, Буря с Градом, Подрезанное Горло и Красная Вода.

Мужчины, женщины и дети встали широким полукругом напротив совета старейшин. Все хотели видеть белых людей. Вооруженные воины образовали первую шеренгу полукруга: обстановка требовала осторожности.

Солдаты «Сломанной Стрелы» привели к совету старейшин четырех белых людей. Белый, носивший одежду человека леса, выступил вперед. Он поднял правую руку в приветственном, выражавшем мирные намерения жесте.

— Мы прибыли к вахпекутам, как послы Великого Белого Отца из Вашингтона, который является вождем всех белых людей, — сказал переводчик на языке, представлявшем собой мешанину из наречий санти, джанктон и тетон дакотов. — Мы явились, чтобы вместе выкурить трубку мира…

Красная Собака дал знак послам сесть на шкуры, расстеленные напротив совета старейшин, а проводник и одновременно переводчик долго говорил о могуществе Великого Белого Отца и его дружеских чувствах к санти дакотам. Он призвал также поддерживать добрососедские отношения с колонистами и помогать белым, идущим на запад. Взамен обещал подарки, которые вахпекуты будут каждый год получать от правительства. Для подтверждения своих слов он подозвал негров, которые начали раскладывать дары перед советом старейшин.

Ни один мускул не дрогнул на каменных лицах старейшин при виде необычных и ценных подношений. Тем временем негры опускали перед ними ружья с мешочками пуль и рогами, наполненными порохом, стальные ножи, огниво, попоны, мешочки с табаком, стеклянные бусы и изделия из хлопка. Наконец, привели двух коров, при виде которых среди индейцев раздались презрительные смешки.

Показав на дары, переводчик добавил, что после того, как трубка мира будет выкурена, Великий Белый Отец пришлет им еще больше подарков. Со своей стороны вахпекуты должны жить в мире с белыми людьми и не чинить препятствий колонистам, продвигавшимся на запад.

Воцарилось продолжительное молчание, после которого Красная Собака поднялся и сказал:

— Белые люди говорят, что пришли к нам, как братья. Хорошо, тогда пусть мои белые братья внимательно выслушают то, что я скажу, ибо мой голос это голос всех вахпекутов. Мои белые друзья сказали свое. Поэтому будет справедливо, чтобы мы ответили им, прежде чем они уйдут отсюда.

Великий Дух создал эту землю для санти дакотов. Вахпекуты получили ее от своих праотцов. Великий Дух сотворил также животных — медведей, бобров, бизонов, чтобы мы не страдали от голода и имели бы, во что одеться. Великий Дух создал землю, чтобы она рожала кукурузу, а озера оплодотворил рисом. Мы живем в согласии с четвероногими зверями, с птицами и растениями, поскольку все являемся детьми одной матери земли и одного отца, Великого Духа. Все это создал Великий Дух для своих детей, которых любит, мы также все чтим его и любим.

Мои белые братья говорили нам об отцовских чувствах Великого Белого Отца. Мы же встречали индейцев, изгнанных с востока и запада белыми людьми. Они видели дома, построенные белыми, где белые держат в заточении таких же белых и относятся к ним, как к диким зверям в клетках. Белые люди должны стыдиться этого. Если бы кто-нибудь из вахпекутов поступил бы так по отношению к своему брату, то был бы изгнан из племени, чтобы его сожрали волки.

Мы не хотим вмешиваться в дела белых людей. И не желаем видеть белых людей на наших землях. Нам не нужны ваши подарки. Великий Дух дал все своим краснокожим детям. Мы жаждем лишь по-прежнему жить так, как жили наши отцы. Оставьте нас в покое. Хо!

Сказав это. Красная Собака снова занял свое место среди совета старейшин.

Вдруг один из трех белых, который до этого молча слушал через переводчика слова Красной Собаки, неожиданно вскочил и подошел к Мем'ен гва. Она, хотя и видывала раньше белых людей в поселениях чиппева, тоже хотела быть свидетельницей визита непрошеных гостей. И сейчас приглядывалась к подношениям, лежавшим перед советом старейшин. В руках она держала колыбельку со своим маленьким сыном. Чтобы предохранить его от дурного глаза коварных белых людей, Мем'ен гва повесила на шею ребенка талисман, подаренный Красной Собакой во время торжества первого имя-наречения.

Белый человек долго наблюдал за индейцами. Заметил он и оригинальный талисман на шее младенца. Забыв об осторожности, чужак встал, подошел к Мем'ен гва и хищно схватил талисман. Теперь он держал его в ладони. Глаза посла жадно блестели. Повернувшись к своим, он воскликнул дрожащим от волнения голосом:

— Золото! Настоящее золото! У них есть золото!

Слова, сказанные на незнакомом вахпекутам языке, будто молнией поразили двух других белых. Они поднялись. Лица их покраснели, глаза алчно блестели. Переводчик, крикнув что-то, пытался было предостеречь их, но Хитрый Змей уже стоял перед белым, схватившим золото.

Молодой шаман медленно поднял сжатый кулак, словно собираясь ударить пришельца, но вдруг раскрыл ладонь и из нее прямо в горевшие жадностью глаза посыпался сноп ярких искр. Испуганно оставив талисман, белый человек отскочил в сторону.

Хитрый Змей смерил его полным ненависти взглядом и сказал:

— Если бы ты не был послом, то был бы уже мертв! Но предупреждаю, во второй раз не касайся моего сына!

Белый побледнел и отошел к своим. Презрительная улыбка промелькнула на губах Хитрого Змея. Красная Собака верно говорил, что вид желтого камня лишает рассудка белых людей. Минуту спустя Хитрый Змей говорил уже спокойно:

— Вы сообщили нам, что Великий Белый Отец, который управляет белыми, хочет жить с нами в согласии. Мы тоже не хотим воевать с ним. Если вы оставите нас в покое, мы не выкопаем боевого топора. Ваши подарки нам не нужны. Для чего нам ваши гремящие палки, если луки и стрелы, данные Великим Духом, бьют быстрее и точнее?

Сказав это, он молниеносно выхватил из колчана лук и стрелу. Почти в ту же секунду застонала тетива. Стрела пробила корову насквозь. Замычав от боли, она повалилась на землю. Хитрый Змей подошел к бившемуся в агонии животному и одним движением каменного ножа перерезал ему горло .

— Не нужны нам и ваши ножи, нам хватает и своих. Забирайте ваших пестрых бизонов. Те, которых дал нам Великий» Дух, обеспечивают нас всем, в чем мы нуждаемся. Мы не будем курить с вами священную трубку мира. Теперь наши женщины накормят вас, поскольку вы устали после долгой дороги. Эту ночь вы можете провести в нашем поселке, а на рассвете забирайте свои подарки и убирайтесь вон! Как послы, вы покинете нашу землю в безопасности.

 

XVII. ВОЕННОЕ ОПЕРЕНИЕ

Лишь поздней осенью вахпекуты вернулись с охоты на бизонов. И теперь воины могли посвятить время исключительно мужским делам.

Хитрый Змей с нетерпением ждал прихода зимы. Во время длинных, однообразных зимних вечеров совет старейшин должен был рассмотреть совершенные им военные деяния, уже отмеченные орлиными перьями. Хитрый Змей провел уже три удачных военных похода, на его счету было столько подвигов, что он мог бы рассчитывать на получение права сделать и носить военный плюмаж.

Индейцы равнин изготавливали большие военные плюмажи из перьев золотистого орла. Этим они отличались. от индейцев, живших в лесах. Те носили на головах повязку, державшую одно вертикально стоявшее перо индюка, журавля или цапли . Хитрый Змей должен был сперва раздобыть орлиные перья, чтобы приступить к изготовлению плюмажа сразу после признания советом старейшин его боевых заслуг. Однако найти орлиные перья было очень трудно. Дух-Покровитель Хитрого Змея всегда появлялся перед ним в облике золотистого орла, и потому птица была для него самой большой святыней. Хитрому Змею нельзя было ни охотиться на орлов, ни ловить их, он мог только купить перья.

К счастью для Хитрого Змея, в поселке вахпекутов жил опытный ловец орлов. Это был один из офицеров солдатского товарищества «Сломанная Стрела», который, благодаря своей необычной охотничьей специализации, носил имя Ловец Орлов. К нему и отправился Хитрый Змей.

Хижина Ловца Орлов находилась на краю поселка. Неподалеку на двух толстых столбах сидели два больших золотистых орла. Одна лапа каждой птицы была привязана длинным ремнем, крепившимся другим концом к столбу. Опытный ловец уже много лет ходил в горы для поимки молодых орлов в гнездах, скрытых в недоступных скалах. Пойманных птиц он приносил в поселок и держал на привязи. Ему никогда не удавалось приручить орла. Хищники все пытались улететь, парили так высоко, насколько позволяли державшие их ремни и неустанно грозили своему мучителю пронзительными криками. Поэтому Ловец Орлов оставил безуспешные попытки приручить орлов и только периодически вырывал у них перья.

При виде приближавшегося Хитрого Змея орлы попытались взлететь. Хлопая крыльями, они кружили в воздухе. Сердитые, пронзительные крики птиц выманили ловца из хижины. Хитрый Змей в эту минуту шептал, склонив полову:

«Простите меня, уважаемые братья! Не я вас схватил и посадил на привязь. Не я лишил вас перьев, обладающих чародейской силой. Я никогда не посылал стрелу из лука в орла!»

Ловец Орлов деликатно стоял в стороне, пока Хитрый Змей не подошел к нему сам. Они вместе вошли в хижину и сели у огня. Жена Ловца Орлов поставила перед ними миску с мясом и сушеными овощами. Хитрый Змей согласно обычаю ел вместе с хозяином. Только когда они закончили трапезу, он сказал: -

— Мне нужны орлиные перья для изготовления плюмажа.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я пошел с тобой на охоту, — перебил его Ловец Орлов. — Сейчас не время ходить по горам. Вскоре они покроются снегом.

— Я знаю об этом, — кивнул Хитрый Змей.

— Мы могли бы пойти ранней весной.

— У меня нет намерения охотиться, — возразил Хитрый Змей. — Я никогда не делал этого раньше и не буду заниматься этим в будущем. Мне нужно получить от тебя перья.

— Трудное дело, — озабоченно сказал Ловец Орлов. — Для плюмажа нужно много перьев.

— Оперение будет составлять шаманское убранство головы. Это только один пояс с перьями, через середину шапки ниспадающий на плечи. Мне нужно три раза по десять перьев.

— Это все, что я смог бы собрать. Недавно я вырвал перья из моих орлов. Надо подождать, пока отрастут новые. А для охоты в горах уже поздно.

— Слушай, Ловец Орлов! Я пришел к тебе для того, чтобы получить перья, взятые только у живых птиц. Я не могу пользоваться перьями убитых орлов.

— Я не убиваю орлов, — сказал ловец.

— Даже во время охоты в горах? — удивился Хитрый Змей.

— Даже тогда. Я копаю яму, прячусь в ней и закрываю ветками вход. Сверху кладу кусок мяса. Когда орел пытается взять приманку, хватаю его за перья на хвосте! Испуганный орел взлетает, а вырванные перья остаются в моих руках. Потом у него отрастают новые. Во время такой охоты самая большая опасность для меня исходит не от орлов. В горах много медведей.

— Великий Дух привел меня к тебе! — обрадовался Хитрый Змей. — Перья, полученные от тебя, не лишат мой плюмаж чародейской силы.

— Значит, ты хотел бы иметь перья только с хвостов взрослых орлов!

— В том-то и дело. Ты же знаешь, что только эти перья обладают большой чародейской силой!

— Трудно мне будет собрать столько перьев!

— Ловец Орлов, дай мне три раза по десять перьев с хвостов золотистых орлов, взамен я пожертвую тебе трех молодых сунка вакан. Хо!

Довольный блеск пробежал по лицу Ловца Орлов. Ему нужны были лошади, а то, что среди вахпекутов лучшие мустанги были у Хитрого Змея, признавали все.

— Будут у тебя перья. Приходи за ними завтра. Хо/

В хижине вождя мира вокруг огня сидели Белая Антилопа, Конгра-Тонгра, Черный Волк, Гроза с Градом, Красная Вода и Подрезанное Горло. Красная Собака играл роль хозяина. Шел четырнадцатый день с того времени, как совет старейшин в первый раз собрался в землянке Хитрого Змея, чтобы оценить его боевые заслуги и признать за ним право носить почетное отличие в виде орлиных перьев.

Четырнадцать дней старейшины, гостившие у Красной Собаки, каждый вечер садились у огня. Попыхивая трубкой, они слушали описания походов, удавшихся побегов и похищений поединков, сражений, акций, предпринятых для получения добычи, и других полных риска деяний, свидетельствовавших о смелости, мужестве и героизме воина. Хитрый Змей должен был как можно подробнее представить каждое свое боевое действие, он призывал свидетелей, а старейшины жадно внимали ему, расспрашивали о деталях, и каждый поступок признавали заслугой.

Только на четырнадцатый день Хитрый Змей дошел до похищения у пауни их лучшего коня. В доказательство, что ему пришлось пробраться в землянку врага, он показал длинную прядь волос Красной Руки. Взятие скальпового локона без нанесения противнику даже ранения вызвало восхищение старейшины. Этот акт был также оценен очень высоко: три орлиных пера. Таким образом, Хитрый Змей получал право носить двадцать семь перьев и имел возможность приступать к изготовлению почетного плюмажа.

Военное оперение требовало коллективной работы. Это было непростое дело. Каждое перо должно быть соответствующим образом надрезано или помечено знаком, чтобы все могли легко понять, какой боевой акт был признан.

Итак, чтобы сделать плюмаж, требовалось время, но ведь никто и не спешил. На дворе гуляла снежная поземка, а в теплой хижине гостеприимного шамана так приятно было слушать у огня ратные повести.

Ссылки

[1] Во время продолжавшейся долгий период миграции из страны лесов и озер на запад, на Великие равнины, дакоты образовали три группы: санти дакотов, или восточных, джанктон дакотов, или средних, и тетон дакотов, или западных.

[2] Дакотов называли «дахота», «дацота» или «дацотах», а французские купцы называли их «сиу» — «ненавистные враги», что оскорбляло дакотов. Сами дакоты называли себя «дах-ко-та», или «союзные», либо «родственные». Это название более точно определяет народ дакотов, который состоял из семи главных племен, создавших конфедерацию, союз, называемый ими «Охети шаковин», или «Семь огней совета племени» (англ. The seven counsil fires), или фактически «Союз семи племен». В этот союз входили следующие основные племена: I. Мдевкантон; 2. Вахпетон; 3. Вахпекуты; 4. Сиссетон (восточная группировка «санте»); 5. Джанктон; 6. Джанктонаи (центральная группировка); 7. Тетон (западная группировка). Племена джанктонаи и тетон делились еще на ряд подгрупп (смотри примечание 11, том 1 «Орлиные перья»). Племена, создавшие этот союз, никогда не воевали друг с другом и не помогали врагам, выступавшим против братских племен.

[3] Часто ошибочно считается, что первобытная жизнь индейцев Великих равнин подверглась коренным изменениям только под влиянием встречи с европейцами. В действительности же лошади и огнестрельное оружие, которые оказали на жизнь индейцев, их обычаи и семейные устои прямо-таки революционное влияние, дошли до многих племен задолго до непосредственной встречи с белыми. Путь распространения лошадей в Северной Америке шел с юго-запада на север и восток, а огнестрельного оружия — с восточного побережья на запад.

[4] Ша хи'йэ — на языке дакотов «шайены» — сами звали себя «тсис тсис'тас», что означало «люди». Они принадлежали к алгонкинской группе языков. В 1678 году шайены обитали в западной части нынешнего штата Висконсин и в Миннесоте, между реками Миссисипи, Миннесота и Северная Красная река. Вытесняемые дакотами, они перешли в район озера Траверсе, а потом к реке Шайен в нынешней Северной Дакоте, где и основали поселок, который позднее был подвергнут нападению чиппева и уничтожен ими. Остатки шайенов соединились с другими группами над рекой Миссури на границе между Северной и Южной Дакотами. Там они в еще больше степени приспособились к кочевому, связанному с рыбной ловлей образу жизни и в конце концов оставили земледелие и направились в сторону Черных гор, а в начале XIX века в район реки Платт. В 1832 году белые построили Форт Бент в верховье реки Арканзас. Значительная часть шайенов осела неподалеку от него, а остальные продолжали кочевать вокруг притоков Северной Платт и реки Йелло-устон Совершившийся таким образом раздел шайенов на северных и южных был оформлен в 1851 году трактатом, подписанном в Форте Ларам. Северные шеены с берегов Арканзас до 1840 года воевали с кайова, а позднее вместе с ними выступили против других племен и белых. В 1849 году они понесли значительные потери из-за эпидемии холеры, а в 1860-1878 годах в войнах с белыми. Южные шайены возглавили революцию в 1874-1875 годах, в то время как северные вместе с дакотами приняли участие в погроме Кастера. В конце концов северные шайены получили резерват в Монтане, а южные в 1867 году в Оклахоме, но поселиться там их вынудили только после капитуляции в 1875 году. В 1901 -1902 годах земли северных шайенов были переданы им формально. В 1780 году шайенов вместе с сутайо насчитывалось 3500 голов, а в 1937 году южных и северных шайенов вместе с арапахо было 4397 голов.

[5] Курение табака у индейцев считалось церемонией религиозного характера, которая совершалась по разным торжественным случаям. Связаны они были с жертвенными церемониями в честь Солнца. Дым для индейцев обеих Америк был формой жертвы внеземным силам (типа церковных кадил). Обряд курения табака либо наркотических зелий из смолы, дерева или некоторых листьев был значительно старше знаменитого курения трубок мира. Даже в регионах Америки, где не пользовались трубками, существовали обряды, связанные с курением. Например, в Южной Америке курили длинные сигары, дым которой курящий выдувал в лица участникам обряда. Индеец курил, когда хотел получить добро, предотвратить зло, добиться благословения сверхъестественных сил для своих начинаний, заключить мир или союз, найти защиту от врага, заманить животных на свои земли либо утихомирить грозу. Жертвенный дым должен был прояснить его разум, наполнить мудростью. Хотя, скорее всего, все племена курили табак, но не все его выращивали. На Великих равнинах табак выращивали шайены во время полуоседлого образа жизни (примерно до 1820 г. ), позднее они добывали его у арикара и белых купцов. Любопытно, что табак, как единственное растение, культивировали три номадических племени — черноногие, сарси и кроу. Выращивали табак хидатсы, арикара, васхо, пауни, юта, наваха и зуньи. Кри приобретали табак у купцов и мешали его с сушеными тертыми листьями медвежьей ягоды (маленькие вечнозеленые кусты семейства вересковых). Команчи получали табак от мексиканцев. Курили преимущественно мужчины, хотя маленькими трубками пользовались женщины племен черноногих, кри, а у пауни только пожилые женщины — врачевательницы. У хидатса без ограничений могли курить только пожилые мужчины, молодые воины не курили, чтобы сохранить физическую форму. Потребление табака подлежало ограничениям, а выращивание и обрядовое курение велось согласно строгих ритуалов.

[6] Святая трубка мира, которая являлась чем-то вроде гарантирующей неприкосновенность посольской грамоты, на языке дакотов звалась воокийе каннонбанпа. Чашечки этих трубок делали из красного камня из каменоломни Пейстоун, находящейся в юго-западной части штата Миннесота, на землях санти дакотов. Вопреки ошибочным утверждениям, в том числе современных индейцев, каменоломня Пайпстоун — не уникальное в мире месторождение. Залежи красного камня есть также в штатах Висконсин, Огайо и Аризона; но лишь Пайпстоун является культовым местом для индейцев. Каменоломня Пайпстоун, называемая Страной Мира, считается индейцами нейтральным, святым местом, куда никому не дозволено приходить с оружием. Даже враждебные племена, оказываясь на территории священной каменоломни, вели себя дружелюбно. Джордж Кэтлин, американский художник и путешественник, был первым белым человеком, который точно описал каменоломню Пайпстоун (в 1830-1832 годах) и взял образцы красного камня, который потом был назван «кэтлинитом». В 1937 году каменоломня Пайпстоун была причислена к национальным памятникам Соединенных Штатов.

[7] Кроу, собственное название «абсарока», или «люди-птицы»; дакоты называли их «кангитока». Языковая группа «сиу». Родственны хидатса, от которых отделились в начале XIX века. Жили в районах рек Поудер, Уинд и Биг Хорн (приливы Йеллоустон). В 1780 году насчитывалось 4000 голов, а в 1937 г. — 2173.

[8] Шошоны (shoshoni), известные как «змеи» из-за исполняемого ими танца змеи. Дакоты звали их «синте-хда», или «индейцы — гремучие змеи». Принадлежат к языковой семье Утацтекан-таноан. Жили в Айдахо, Вайоминге, Юта, Неваде и частично в Калифорнии. После приобретения у Франции штата Луизиана президент США Джефферсон отправил экспедицию под командованием капитанов Мериуэзера Льюиса и Уильяма Кларка с целью изучить территории на север от соединения рек Миссисипи и Миссури, а также, чтобы проложить дорогу до Тихого океана. Льюис и Кларк первыми прошли поперек континента. Экспедиция вышла из Сент-Луиса. В районе реки Миссури к ним присоединился французский купец Туссан Шарбонну вместе со своим маленьким ребенком и женой — шошонкой по имени Сацагавея, которая оказала экспедиции неоценимые услуги. В 1805 году экспедиция дошла до поселка шошонов, вождем которых был брат Сацагавеи. До этого шошоны были очень доброжелательно настроены к белым. Уступив свои территории правительству США, шошоны оказались заключенными в резервацию Лемхи и Форт Холл в Айдахо, а также в резервацию Уинд Ривер в Вайоминге. В 1845 году было их 4500 голов, а в 1930 — около 3994. Сацагавея, либо Сацайвея, или Женщина-Птица молодой девушкой была захвачена индейцами минатаре (так звали атсина и хидатса) с верховья Миссури. Во время одного из своих походов Шарбонну увидел пленницу в лагере минатаре. Потрясенный ее красотой, он выкупил ее и женился на ней. Сацагавея стала духом-покровительницей экспедиции. Она хорошо знала эти края, говорила на языках нескольких племен, поэтому была проводником и переводчиком. Когда экспедиции недоставало еды, она показывала съедобные дикие растения, спасла Кларка, тонувшего в поднявшейся реке, посредничала при навязывании контактов с шошонами, получила от вождя коней для экспедиции, указала, где можно пройти через горы Монтаны. После окончания экспедиции Шарбонну бросил ее вместе с ребенком, чтобы далее вести жизнь траппера. Сацагавея исчезла. Одни утверждали, что она умерла от неразделенной любви, другие, что вернулась с сыном в страну шошонов. Сацагавея оказала экспедиции Льюиса и Кларка столько услуг, что стала одной из трех или четырех индеанок, наиболее чтимых белыми американцами. Памятник ей стоит в Бисмарке, столице штата Северная Дакота.

[9] Черные Ноги — сиксика, на языке дакотов «ши-ха-са-па», носили мокасины, покрашенные в черное. Язык принадлежит к алгонкинской группе. Жили на территории от северного Саскачевана в Канаде до южных проливов Миссури в Монтане. Получив лошадей, все время шли на запад. Воевали со всеми соседями, за исключением сарси и атсина, которые сотрудничали с ними. Поддерживали дружеские отношения с английскими постами в Заливе Хадсона в Канаде, от которых получили огнестрельное оружие и амуницию, и, наоборот, были враждебно настроены к белым американцам, вооружавшим их недругов. Эпидемия оспы довела их численность до нескольких десятков. Но их никогда не вытесняли с родных земель белые, что обернулось трагедией для многих других племен в Соединенных Штатах. В 1780 году их было 15000 голов, в 1923 в США 3124 и в Канаде — 2236. Постепенно они приспособились к жизни белых.

[10] Не-персе, с французского Продырявленные Носы. Дакоты звали их «по-де-хдо-ке». Принадлежат к языковой подгруппе кламат-сехап-тин семьи пенитиан. Жили на территории нынешних штатов Айдахо, Вашингтон и Орегон. В 1905 году через их территории прошла экспедиция Льюиса и Кларка. Первые столкновения с белыми были вызваны приливом старателей и колонистов после обнаружения золота на западе. В результате трактатов от 1855 и 1863 годов уступили правительству США все свои земли, за исключением одной большой резервации. Не-персе с Уоллой Валлей не признали этих договоров. В 1877 году они начали войну, завершившуюся мастерским отходом вождя Джозефа к канадской границе, до которой он почти дошел, но был взят в плен. Вождь Джозеф вместе с 450 товарищами был осужден в Оклахоме. Из-за высокой смертности, вызванной болезнями, их перевели в резерват Колвилль в штате Вашингтон, где часть не-персе находится и по сей день. В 1780 году их насчитывалось 4000 голов, а в 1937 — около 1426.

[11] Индейцы раскрашивали свои тела, чтобы защитить их от солнца, снега и насекомых. Делали они это для украшения, для обозначения принадлежности к некоторым товариществам, в честь разных церемоний и обрядов, в знак траура и для информирования о совершении какого-то необычного поступка. Например, убив врага, воин красил свое тело в черный цвет, или цвет смерти. Краски индейцы вырабатывали из растений, минералов, из некоторых частей тела животных. Красную краску — из глины, содержащей окислы, черную — из превращенного в порошок обугленного дерева, белую — из каолина, желтую — из мха сосновых деревьев, зеленую — из медных руд.

[12] Отцом Вод индейцы называли реку Миссисипи.

[13] Северная Красная река (Red River of North) имеет длину 500 км. Ее главные приливы — Шайен, Ред Лэйк и Ассинибойн. Не следует путать ее с Красной рекой (Red River), длиной в 1920 километров, которая течет с высоких равнин Новой Мексики, далее между Техасом и Оклахомой через Арканзас и Луизиану, а в нижнем течении делится на два рукава: Олд Ривер, впадающую в Миссисипи, и Атхафалая, отдающую свои воды Мексиканскому заливу.

[14] Ассинибойны — на языке чиппева «те, которые готовят с помощью камней». Дакоты звали их «хоке», или «бунтовщики». Ассинибойны принадлежали к языковой группе сиу. Они представляли собой ответвление группы вазикутов джанктонаи дакотов, от которых оторвались и перешли в район озера Виннепег, а потом к реке Саскачеван. Заключили союз с кри, чтобы с их помощью получить доступ к британским факториям у залива Хадсона и получить огнестрельное оружие и другие европейские обиходные предметы. Они вели непрекращающиеся войны с родственными им дакотами, от которых отсоединились еще до первых контактов с белыми людьми. Численность ассинибойнов в 1780 году составляла 10000, в 1930 г. в США их было 1581, в 1937 еще 2232 вернулись из Канады.

[15] Кри — от французского «кристино». Сами кри называли себя «кенистоноаг», а дакоты звали их «ши-е-а-ла». Принадлежали к алгонкинской языковой группе. Жили в Канаде от Залива Джеймса до реки Саскачеван. В первой половине XVII века французские купцы и миссионеры встретились с кри, которые начали играть важную роль как проводники и охотники, поставляющие меха. В. 1667 году английская Хадсон Бэй Компани начала соперничество с французами за влияние на кри. В это время кри заключили союз с ассинибойнами, что позволило им совершать совместные походы на юг до Северной Красной реки на территории нынешних США, где они воевали с дакотами, черноногими и другими племенами. Огнестрельное оружие и обещания компаний, скупавших меха, были для кри приманкой для дальних походов на запад, север и юг. Проторенными ими дорогами шел шотландский купец и исследователь Северной Америки, чиновник канадской Норд-Уэст Компани и одновременно комендант Форта Чиппевайан у озера Атабаска сэр Александр Маккензи и другие купцы. Дальнейшая история кри тесно связана с делами Хадсон Бэй Компани и Норд-Уэст Фур Компани. Благодаря своей важной роли в развитии торговли мехами, кри избежали изгнания с родной земли и экстерминации. Во время первых контактов с белыми их насчитывалось 20000 голов, нынче 10000.

[16] Полуоседлые и кочевые индейские племена прерий дополняли свой рацион дикими фруктами и растениями, произраставшими на Великих равнинах. Черешню и вишню (на языке дакотов champak) они ели свежими вместе с косточками, а также сушеными и тертыми, тоже с косточками, как приправу к пеммикану. Сливы песчаные (prunus americana) и растущие на деревьях, называемые дакотами cauntab, ели сырыми, сушеными и приготовленными. Красную смородину (mushtin'poo tab) использовали в супах и взамен вишен, добавляемых в пеммикан. Индейцы ели также съедобные ягоды боярышника, неверно называемые дикой розой. Их они употребляли в пищу свежими и сушеными. Повсеместно ели дикую прериевую репу (teepse nab). Она шла в пищу сырой, приготовленной, сушеной, растолченной в муку. Ее готовили с желудком бизона, хвостом бобра или с жирным собачьим мясом, добавляя иногда дикий горох (pies pies ana). Это было излюбленное индейское блюдо. Ели также разновидность сладкого картофеля (англ, yerusalem artichokes) и побеги и почки некоторых деревьев и кустов.

[17] Шайены, вытесняемые дакотами из района озера Траверсе (см. ком. 4), перешли на берега реки Шайен в нынешней Северной Дакоте, где основали большой поселок неподалеку от ныне существующего города Лисбон. Археологи на основании раскопок убедились, что поселок состоял примерно из семидесяти больших овальных землянок, рассчитанных на несколько семей. В погребах были обнаружены остатки овощей, изделий гончарного промысла, костей бизонов и следы контактов с белыми людьми. В 1780-1790 годах чиппева напали на поселок и полностью уничтожили его, когда большая часть шайенских воинов находилась на охоте.

[18] Индейцы в основном собирали кукурузу дважды в год. Первый сбор проходил в середине августа и продолжался от 7 до 10 дней. В эту пору собирали еще частично зеленую кукурузу, которую варили, пекли, лущили и ссыпали в мешочки, чтобы сохранить для дальнейшего использования. Другой, главный сбор наступал в сентябре либо в начале октября. Тогда индейцы срывали уже созревшие початки, которые доставляли в поселок в корзинах из ивовых прутьев. Початки, очищенные молодыми мужчинами от листьев, связывались в длинные гроздья (напоминающие кисти бананов), которые затем развешивали на сушку на специальных подмостях. После сушки подмости покрывали холстами и молотили кукурузу деревянными цепами. Вылущенные зерна собирались в специальных земляных укрытиях. Эти укрытия представляли собой ямы глубиной в 8 футов, по форме напоминавшие кувшины.

[19] Индейцы Великих равнин использовали солнце и ветер для сушки мяса и звериных шкур. Поговорка шайенов имела в виду способ, благодаря которому мясо, сушеное над огнем, вертелось само. Этот хитроумный способ основывался на том, что неподалеку от огня в землю вставляли толстую ветку с раздвоенным концом верх. На разветвление опирали другую палку, один конец которой крепился к земле, а другой поднимался, образуя острый угол с плоскостью земли. На верхнем конце палки вешали на длинном ремне кусок мяса. Располагалось оно чуть сбоку от костра, в стороне от дыма. Посреди ремня находилась веерообразная тонкая палочка. Благодаря ей даже легчайшее дуновение ветра поворачивало ремень, одновременно вертя мясо. Когда ветер прекращался, ремень раскручивался сам, возвращая мясо в обратное положение. Таким образом, оно пропекалось со всех сторон.

[20] Прериевая сова (speotylo bypogaea) живет в прериях Северной Америки. Верхняя часть ее тела красновато-серо-коричневая с удлиненными округлыми белыми пятнышками, грудь серо-коричневая, живот желто-белый. Длина тела до 23 см. Похожа на сову пампы, живущую в Южной Америке. Обе разновидности характерны только для Америки. Обитают в подземных норах, выкопанных млекопитающими. Причем вместе с хозяевами либо смертельными врагами хозяев — гремучими змеями. Питаются мухами, земноводными, разными гадами, убивают даже мелких ядовитых змей. Беспочвенно мнение, что совы днем не видят. Кричат, в основном, ночью — хриплым, пронзительным голосом, а днем лишь в случае опасности. Индейцы ненавидели сов и уничтожали их.

[21] Индейцы пользовались относительно короткими луками, хотя во времена пеших переходов луки были несколько длиннее. Зато верхом на лошади можно было обходиться более коротким луком (около 105 см в длину). Индейцы пользовались луками еще долго после получения лошадей, поскольку зарядка тогдашних мушкетов через ствол порождала много трудностей, что не позволяло быстро стрелять. За время, необходимое для перезарядки мушкета, исправный лучник выпускал от 12 до 15 стрел.

[22] Легенда о рождении красной каменоломни Пайпстаун связана с библейским Потопом, о котором повествуют многие легенды индейцев Северной и Южной Америки. Есть и иные версии о появлении каменоломни Пайпстоун. О ней упоминали Генри Уодсворт Лонгфеллоу, Джордж Кэтлин и Генри Лоу Скулкрафт (открыватель источников Миссисипи).

[23] Невозможно установить точную дату получения коней санти дакотами, или восточными дакотами, к которым относились племена мдевкантон, вахпетон, вахпекутов и сиссетон. Еще в 1766 году санти дакоты в центральной Миннесоте путешествовали на лодках, питались диким рисом, рыбой, черепахами, выращиваемыми ими кукурузой, фасолью, дыней, дополняя свой рацион мясом. Это был типичный образ жизни для полуоседлых племен пограничья лесов и озер. Только около 1772 года лошади появились среди санти дакотов, а около 1796 года они уже полностью заменили лодки. Таким образом, время получения лошадей санти дакотами примерно совпадает с периодом, в котором развиваются события этого романа. Для сравнения не лишне напомнить, что тетон дакоты, или западные дакоты, которые на несколько десятков лет раньше начали миграцию на Великие равнины и дошли до Черных гор, Вайоминга и юго-восточной Монтаны, уже в 1700 году отказались от лодок и не собирали дикий рис. Они вели типичный образ жизни номадов Великих равнин, основу которой составляли лошади и бизоны.

[24] Индейцы Великих равнин соблюдали правило, которое исключало супружество между ближайшими родственниками, в некоторых племенах оно невозможно было даже между членами одного и того же клана, не состоявшими в родстве. Однако широко распространенный обычай еще выше ставил сохранение семейных связей. Поэтому, чтобы сохранить их, вдовец женился на сестре своей умершей жены (сорорат), а вдова выходила замуж за брата умершего мужа (левират). В племенах, соблюдавших эти обычаи, мужчина мог также жениться на дочери брата собственной жены или на сестре отца своей жены. Индейцы Великих равнин признавали многоженство. Это значит, что один мужчина мог иметь несколько жен (полигамия), однако редко когда индеец имел более четырех или пяти жен; большинство супружеств было моногамно (супружество одного мужчины и одной женщины). В случае многоженства индеец не был связан нормами сорората, однако в очередные жены предпочитал брать сестер жены, считая, что сестры будут лучше ладить друг с другом, чем несколько женщин, не связанных собой родственными узами.

[25] Наиболее распространенной формой заключения супружества у индейцев Великих равнин была покупка жены. Акт покупки не превращал женщину в «приобретенный предмет», и никто за таковой ее не считал. Напротив, высокая оплата отражала степень уважения мужчины к будущей жене и ее семье. В некоторых племенах жених вместо оплаты оказывал перед женитьбой услуги будущему тестю как наемный работник, причем в течение года или двух лет. Были племена, где семья жениха и невесты одаривали друг друга подарками равной ценности перед заключением супружества. Кроме покупки жены практиковалось похищение женщин. Такая форма супружества признавалась племенем, если союз оказывался прочным. Заключение брака не было связано ни с религиозными правилами, ни с оформлением правовых документов, а его расторжение не требовало особых усилий. Если семья жила в доме мужа, то недовольный супруг просто выгонял жену вместе со всеми ее вещами и требовал возвращаться в дом ее отца. Когда супруги жили в семье жены, муж забирал свои вещи (оружие, одежду, коня) и уходил в свою семью. Во многих племенах как мужчина, так и женщина имели право разорвать супружество. Разводы случались довольно часто, но верную работящую жену муж редко когда отпускал.

[26] Мустанги (от испанского mestengo — дикий) — дикие лошади североамериканских прерий. Численность их в 1850 году составляла около 2000000 голов. В Южной Америке диких лошадей звали cimmaronami.

[27] На английском языке пинтпо означает «пегие», или «красные», «пестрые». Этих лошадей отличали пятна — гнедые, каштановые, пестрые. Когда они распространялись от живота к хребту, тогда пинто называли аверо, а от живота к брюху — «тобиано».

[28] Масть в яблоках называют в Северной Америке аппалуза, от реки Палуз в штате Айдахо. Здесь индейцы не-персе вывели настоящий американский тип лошади, часто выделяющийся белой мордой или головой. Аппалуза был больше, тяжелее и сильнее других мустангов, он мог носить объемные грузы. Не-персе ездили исключительно на аппалуза.

[29] Это так называемые паломино. Лошади с туловищем масти кофе с молоком или светлой гривой и хвостом.

[30] Гремучие змеи (разновидность crotalus) — ядовитые змеи, живущие исключительно в Америке. Их около 15 видов и много подвидов, из которых лишь один обитает на сухих территориях Южной Америки, а другой — исключительно на острове Аруба. Остальные виды и подвиды живут в Калифорнии, Аризоне, Неваде, Юта и Орегоне, а также в примыкающих к ним регионах. Гремучие змеи отличаются тем, что имеют на конце хвоста «трещотки», образованные свободно соединенными ороговевшими колечками высохшей шкуры. Змея, о которой идет речь, — это хорошо известная в Америке разновидность небольшой гремучей змеи прерий (crotalus viredis belled), уживающаяся с прериевыми собачками в их подземных обиталищах. Гремучие змеи питаются мелкими млекопитающими и птицами, некоторые из них едят лягушек и рыб.

[31] Кулик (Numenius) — длинноклювая большая птица, происходящая из семьи ржанкообразных. В Америке его заменяет иная, но очень похожая разновидность. У кулика очень высокие лапки, длинный клюв, чуть загнутый вниз, пальцы лапок у основания соединены тонкой пленкой. Окраска птиц серо-палево-коричнево-черная. Живет в болотах вблизи рек, на сырых лугах, холмах и пастбищах. Питается мухами, мелкими животными и растениями. У него громкий, протяжный и приятный голос.

[32] В стародавние времена, после того, как вымерли огромные ящеры, на Великих равнинах появились животные поменьше — слоны, носороги, бизоны, верблюды, кони, собаки, бобры, гигантские ленивцы, львы, саблезубые тигры, волки и много других видов. Этот процесс продолжался 60 миллионов лет. Около миллиона лет назад ледники четырежды передвигались с севера на юг, а затем снова отступали. Каждый раз нашествие холода гнало животных в теплые края на юг, но как только ледники отступали, они возвращались. В эти времена происходили удивительные миграции животных. Кони и верблюды, родиной которых были Великие равнины, в период временного появления суши в Беринговом проливе ушли в Азию, а оттуда в Европу. Когда Панамский перешеек отделился от моря, кони и верблюды перешли в Южную Америку (до сегодняшнего дня там живут ламы, родственные верблюдам). И наоборот, из Южной Америки перешли в Северную Америку тапиры, броненосцы, капибары и ленивцы. Из Азии в Новый Свет прибыли мамонты. Около десяти тысяч лет назад таинственный катаклизм повлиял на дальнейшую судьбу многих видов животных, часть которых сохранилась на других континентах вплоть до настоящего времени. Во второй раз кони появились в Америке в 1519 году, когда испанский конкистадор Кортес привез в Мексику 11 коней, 5 кобыл и жеребцов. Благодаря этим лошадям и их потомству испанцы завоевали Южную и Среднюю Америку. Долгое время испанцы оберегали коней от индейцев. Только в 1680 году, во время восстания пуэбло против испанцев, часть лошадей либо попала к индейцам, либо убежала в прерии, где дала начало диким лошадям прерий. Америка во второй раз стала родиной диких лошадей, которые еще и сегодня живут в ее прериях, на аргентинских пампах и в Венесуэле. Именно в Северной Америке на основе археологических раскопок удалось воссоздать историю развития лошадей. Ученые проследили за всеми переменами, которые произошли с лошадьми, начиная с того времени, когда они своими размерами напоминали лисицу, кончая современными животными.

[33] У индейцев Великих равнин были боевые знамена, которые они брали с собой в военные походы. Знамя состояло из длинного древка, обшитого в верхней части кожей или материей, к которой прикрепляли перья, разные эмблемы и предметы, считавшиеся святыми.

[34] Это была песня солдатского товарищества «Кит-Фокс» (Лисий Лай), распространенная среди оглала дакотов, принадлежащих к западной группе, или тетон дакотам. На английском языке она звучала так:J am a fox\\J am supposed to die\\If there is anything difficult\\If there is anything dengerous\\That is mine to do.

[35] Индейцы Великих равнин применяли два способа охоты на бизонов — «преследование на коне» и «подкрадывание». Первый отличали стремительность, размах, эмоциональность и риск. Индеец на специально обученном коне подлетал к стаду, мчался вместе с ним, на ходу выбирая зверя, в которого стрелял либо из лука, либо из ружья. Во время охоты один опытный охотник убивал около шести бизонов. Этот способ доставлял индейцам много эмоциональных радостей, позволял проявить мужество, ловкость и искусство верховой езды. Однако он был сопряжен с большой опасностью для охотника, исходившей главным образом от лошади. Несясь среди стада и ослепленная пылью, она все время рисковала сломать ноги, наткнувшись на нору прериевых собачек или других животных. Падение коня означало для охотника неминуемую смерть. Другой способ — «подкрадывание» — основывался на пешем подходе к стаду. Он требовал от охотника хладнокровия, бдительности, сосредоточенности, знания повадок бизонов и местности. Когда охотник пешим подкрадывался к стаду, часто скрываясь за волчьей шкурой, то спокойно выбирал зверей и поочередно убивал их, не рискуя ни собой, ни лошадью. Бизоны были удивительными животными. Они не пугались, видя рядом падающего собрата, а наоборот, иногда позволяли охотнику открыто подойти к стаду. Чаще всего не пугали их и отдельные хлопки огнестрельного оружия.

[36] У индейцев Великих равнин были хитроумные способы передачи известий на расстояние, при этом использовались чистота и прозрачность воздуха. В безоблачные, безветренные дни они пользовались условными дымовыми знаками, которые могли передавать на значительные расстояния даже в горных районах или лесах. Для этого они разводили костер, пользуясь высохшим навозом или сухой травой. Огонь накрывали кожей либо попоной. Соответствующим образом приоткрывая ее, индейцы выпускали клубы черного дыма. Ночью же они передавали известия с помощью отблесков огня. На меньших расстояниях они общались, используя белые кожи, попоны или рубашки, размахивая ими условленным образом. Познакомившись с белыми людьми, индейцы пользовались также зеркальцами или отшлифованными металлическими пластинками, резкий блеск которых можно было заметить на расстоянии около полутора километров.

[37] Знаменитый континентальный климат Великих равнин отличался сильными разницами в температурах и продолжительными сушами. В связи с этим летом часто бывали пыльные бури и циклоны, а зимой дули близзарды. Летом на Великих равнинах редкие осадки выпадали в виде сильных и непродолжительных ливней с очень мощными электрическими разрядами, которые в бескрайних равнинах производили Необыкновенное впечатление. Суеверные индейцы видели в этих феноменах деяния могущественных богов. Вера в Птицу Святого Грома выступала в разных формах почти у всех племен Северной Америки. Рисунки, изображавшие Птицу Святого Грома, которая якобы должна была охранять как отдельных людей, так и целые племена, были нарисованы на военных барабанах, щитах, глиняной посуде и на стенах домов. В комментарии 33 первого тома трилогии «Орлиные перья» можно прочесть объяснение роли индейских шаманов и их связи со Святым Громом.

[38] Индейцы знали два способа выделки шкур животных. Первый основывался на сушке шкуры на солнце, благодаря которой она становилась твердой, как дерево. Потому кожу раскладывали на земле, прикрепляя деревянными колышками. Скребком (из рога, кости или заостренного камня) они удаляли волокна мышц, потом переворачивали кожу и выщипывали шерсть. Очищенная кожа сушилась на солнце четыре дня, после чего ее можно было использовать. Из твердой кожи индейцы делали подошвы для мокасин, предметы, требовавшие твердого материала. Другой, более сложный и продолжительный способ, основывался на тщательном дублении, которое придавало коже мягкость, делая ее похожей на шерстяной материал. Из нее изготавливали голенища к мокасинам, платья, рубашки, штаны, покрытия для типи и подстилки для сна, оставляя на них шерсть, чтобы были теплее. Дубление требовало выполнения многих трудоемких операций. Сперва кожу очищали скребками. Затем пастой, приготовленной из желудка, мозгов и жира, шкуру натирали, не прекращая работы ни на минуту (кожа сразу бы затвердела) до тех пор, пока паста полностью не впитается в материал. Затем кожу сворачивали и клали на несколько дней в темное место, чтобы паста проникла в ее глубину. Наконец, кожу снова разворачивали, натирали и мяли для окончательного размягчения. На это требовался день тяжелой, ни на минуту не прерываемой работы. Дубленая шкура приобретала кремово-белый цвет. Чтобы сделать ее непромокаемой, индейцы насыщали ее дымом. Для этого они разводили костер, используя корни кедра и можжевельника, некоторые жгли корни и стволы деревьев, а также дикие травы и зелья. Над огнем, который давал много дыма и мало пламени, устанавливали высокую треногу из толстых палок. К ней привязывали шкуру, свернутую в форму типи, накрывающую огонь. Насыщение дымом продолжалось несколько дней, после чего кожу развешивали на воздухе, чтобы улетучился чад.

[39] Получение Соединенными Штатами Луизианы от Франции в 1803 году открыло американским пионерам дорогу на запад от Миссисипи. В 1808 году оседжи отказались от своих прав на северную часть Арканзаса и всю Миссури, а в 1817 году куапы отдали белым остальную часть Арканзаса. Таким образом, Арканзас и Миссури были полностью открыты для колонистов. Индейцы, изгоняемые белыми, шли дальше на запад за бизонами, на Великие равнины. В 1825 году конгресс США утвердил проект Джона К. Кэлхоуна — военного советника президента Монро, установивший постоянную индеанскую границу. Земли, лежавшие на запад от 95 меридиана, должны были навсегда стать местом обитания индейцев. По мнению правительства, земли, отданные на вечное владение индейцам, были бесплодной пустыней, не подходящей для расселения колонистов. Прежде всего, туда должны были переселиться около 79 тысяч индейцев с юга, но сперва надо было удалить живших там индейцев равнин далее на западе от 95 меридиана. Первыми осели в резервации индейцы чокта и чироки. Далее под напором штыков туда переселились шауни, делавары, кикапу, сауки, фоксы, айова, потаватоми, оттава, майами, кри и семинолы. Они могли свободно жить в резервации, куда доступ белым был запрещен, за исключением имевших лицензии купцов. Однако восточные земледельческие, оседлые племена не могли приспособиться к чуждым им условиям жизни на Великих равнинах. Трудно им было освоиться с жизнью кочевников, с ездой на лошадях, с секретами охоты на бизонов, которые составляли основу существования в бескрайней стране трав. Жизнь вместе с кочевниками Великих равнин также не складывалась мирно. Индейцы равнин относились к пришельцам, как к чужакам, а восточные индейцы считали кочевников примитивными варварами. Поэтому на границе вспыхнули войны между индейцами.

[40] Среди индейцев равнин был распространен обычай укладывать мертвого на специальных подмостях, установленных на высоких жердях или разветвлении большого дерева. Иногда, после того, как тело разлагалось, кости собирали и прятали их в скальных развалинах. Часто умершего хоронили в яме глубиной в 5 футов, а зимой, когда земля была слишком твердой, останки помещали в специальном деревянном сооружении, которое покрывали хворостом. По желанию умершего, после кончины его укладывали в его типи, разложенном у дерева на холме, а внутри шатра вокруг тела укладывали низкие стены из камней. Позднее семья умершего, оказавшись неподалеку от могилы, устраивала пир и приводила в порядок место захоронения. Личные вещи покойного жгли либо раздавали чужим. Убивали его коня, но в более поздние времена, когда отдельные индейцы владели большим количеством лошадей и их численность свидетельствовала о зажиточности, убивали только одного, самого любимого скакуна умершего, одного оставляли вдове, а остальных делили между ближайшими родственниками.

[41] Индейцы равнин вели три вида боевых действий: атакующие, оборонительные и — значительно реже — войны между племенами. Нападение возглавлял его инициатор; им мог быть каждый, кто сумел завербовать желавших. В таком походе принимало участие несколько десятков воинов, их целью был увод лошадей, похищение женщин, а когда обстоятельства благоприятствовали — снятие скальпов. Удачное нападение приносило инициатору славу, а число коней и жен свидетельствовало о его зажиточности и положении в племени. Тактика действий состояла в том, чтобы застать противника врасплох и максимально использовать свои преимущества. Наибольшую славу приносило незаметное вторжение во вражеский лагерь и увод наилучших лошадей, обычно тщательно охраняемых, содержащихся рядом с землянками. Чем выше был риск, тем большей была слава. Отказ от нападения на хорошо вооруженного или обороняющегося неприятеля не умалял заслуг. Часто в поход брали мальчиков постарше, чтобы они помогали в операциях и учились тактике у опытных воинов. Оборонительное сражение основывалось на коллективной защите своего лагеря или поселка, когда враг под прикрытием ночи или днем подкрадывался, чтобы захватить добычу, убить, снять скальп, сжечь поселение. Тогда все жители поселка, которому грозила опасность, брали оружие и под командованием наиболее предприимчивого воина оказывали яростное сопротивление, поскольку поражение означало уничтожение. Межплеменные войны вспыхивали на почве угрозы всему племени, преимущественно в случае нарушения врагом границ племенных земель и охотничьих территорий. Тогда сражения организовывались и велись иначе. На такую войну, которая в известной мере являлась демонстрацией силы, отправлялись все воины племени, а иногда и несколько союзных племен. Главного вождя союзнических сил назначал совет старейшин. Ему в помощь выделяли несколько офицеров, называемых у дакотов блотаунка, которые регулировали быстроту марша и руководили атакой. Выбор блотаунка являлся наивысшей честью для воина, поскольку он выполнял обязанности офицера только во время одного похода. Атакующая сторона приближалась к неприятелю открыто, в полной военной экипировке и вызывала врага помериться силой, что в известной мере напоминало средневековые рыцарские турниры. Тактика ведения таких сражений индейцами равнин отличалась от военной тактики цивилизованных обществ. Тактика индейцев основывалась на стремительной атаке с целью нанести удар и сразу же быстро отойти. То есть, на том, чтобы напасть и тут же отступить. Эта тактика была подобна партизанской.

[42] Войны индейцев равнин часто рассматривают, как игру, которая полностью поглощала их, и для ведения которой они организовывали свои племена. Действительно, военным походам индейцы придавали большое значение, но это было чем-то большим, чем игрой. Индейцы равнин воевали не только ради драки. Умерщвление врага или снятие скальпа не являлось у большинства племен главной целью похода. Напротив, основная задача состояла в том, чтоб снискать славу, авторитет, добыть имущество, что повышало положение индейца в обществе. Много племен, осевших на краю равнин, после получения лошадей стали кочевниками, основой существования которых стали кони и бизоны. Лошади расширяли границы охоты, что вызывало конфликты, порожденные нарушением охотничьих территорий, особенно после переселения на равнины индейцев с востока и юга. Таким образом, в основе войн индейцев часто лежали чисто экономические интересы, вызванные естественными условиями их жизни. (Г. О. Уэнделл: «Это их земля»).

[43] Все физические недостатки младенца или смерть матери во время родов прописывались нарушению правил и наказов, которые родители должны были соблюдать до рождения ребенка.

[44] Трудные условия жизни, частый голод, суровые обычаи и самые различные опасности приводили к тому, что средняя продолжительность жизни индейцев была невелика. Они раньше достигали зрелости и раньше старели. У большинства племен человек был уже взрослым примерно к двадцатому году жизни, зрелости достигал примерно к тридцати пяти годам, а стариком считался уже под пятьдесят. Большинство мужчин на Великих равнинах погибало в молодом возрасте. Поэтому детей, особенно мальчиков, тщательно опекали. Для них организовывали специальные детские товарищества, которые заменяли детские садики и начальные школы. В таких товариществах дети находились в группах. Тогда легче было следить за ними и проще учить тому, чего они должны были остерегаться. До достижения трех лет мальчики и девочки находились вместе, потом детей разделяли по полам и соответственно воспитывали. Следует помнить, что детоубийство у индейцев было вообще неизвестно.

[45] Черными платьями индейцы называли священников-миссионеров разных конфессий и сект, которые пытались обратить их в свою веру.

[46] Замечания и наблюдения относительно белых людей авторы почерпнули из оригинальных высказываний Черного Лося — шамана племени оглала, принадлежавшего к тетон дакотам (Нейхардт: «Черный Лось говорит», Ученые записки университета Небраски).

[47] Великий Белый Отец из Вашингтона — президент США; Великий Белый Отец из-за Большой Воды — король Англии. Речь идет о войне англичан против белых американцев (1812-1814) при президенте Дж. Мэдисоне. Война эта не принесла победы ни одной из сторон, но укрепила независимость Соединенных Штатов. После этого белые американцы стремились к тому, чтобы выдворить колонистов европейских держав из американского континента (доктрина Дж. Монро от 1823 года).

[48] Исторический факт, имевший место в 1854 году, когда агент правительства по делам индейцев побывал у джанктонаи на реке Миссури, обитавших в ста милях вверх по реке от форта Пьер. Именно тогда вождь джанктонаи Красный Лист уничтожил подарки в его присутствии.

[49] Черные белые люди — негры; пестрые бизоны — коровы.

[50] Эпизод, почерпнутый из сообщения пауни, называвшегося Кудрявый Вождь (Curly Chief, 1800-1820), который именно так представил первый контакт пауни с белыми людьми.

[51] Наиболее примечательной частью одежды индейцев равнин был военный плюмаж. Однако для индейцев наибольшую ценность имел не сам великолепный плюмаж, а приписываемая ему магическая святая сила, которая должна была оберегать владельца на поле брани. Отдельные перья разрешали носить за необычные военные дела, они были чем-то вроде наших орденов. В стародавние времена плюмажи носили исключительно индейцы Великих равнин: из-за полного отсутствия лесов и кустов им не за что было зацепиться, а потому оперения не стесняли свободы движения. Плюмаж дакотов состоял из широко разложенных перьев в той части, которая одевалась на голову, и хвоста, временами даже двух, опускавшихся на плечи. Оперение индейцев кроу было более плоским, а черноногие носили плюмажи из прямо торчавших перьев. Индейцы, жившие в лесах, носили повязки на голове с выступавшим пером. В настоящее время все индейцы надевают по разным торжествам плюмажи, которые когда-то носили только на равнинах. Романтическая и живописная внешность индейцев нынче полностью оправдывает ожидания туристов, вообще не имеющих представления о происхождении и роли индейских плюмажей.