Хитрый Змей, одетый согласно традициям «Сломанной Стрелы», не спеша шел рядом с почтенным шаманом. Ему доставляли огромное удовольствие красноречивые взгляды и удивленные возгласы девушек и молодых женщин. Встречавшиеся на дороге воины с уважением приветствовали его. Все восхищались его необыкновенной смелостью и презрением к смерти, проявленными во время охоты. Поворот стада разъяренных бизонов выдвинул его в ряды заслуженных мужей племени.

Неподалеку от типи павшего Рваного Лица горел костер, вокруг сидели Белая Антилопа, Конгра-Тонгра, Гроза с Градом, Черный Волк, Подрезанное Горло и Красная Вода. Они составляли совет старейшин.

Черный Волк, выполнявший обязанности военного вождя, увидев Красную Собаку и Хитрого Змея, поднялся и жестом пригласил их присоединиться к совету старейшин.

— Мои братья пришли вовремя, — сказал он. — Старейшины собирались просить их прибыть на совет.

Удивление промелькнуло на лице Красной Собаки. Почему его раньше не известили о совете? Может… Однако он с невозмутимым видом, будто ничего не произошло, сел рядом с Белой Антилопой, пригласившим его движением руки.

Хитрый Змей уже собирался было уйти, но Черный Волк остановил его, сказав:

— Пусть мой брат Хитрый Змей сядет рядом со мной!

Белая Антилопа — самый старший после шамана — заметил удивление на лице вождя мира. Это позабавило его, но он не спешил с объяснениями. Только после минуты напряженного молчания Белая Антилопа взял слово:

— Наш брат, Черный Волк, военный вождь на время охоты, собрал совет старейшин, чтобы принять важное и срочное решение. Он считал, как и все мы, что наш брат, Красная Собака, не должен принимать участия в обсуждении, кто должен занять место павшего заместителя командира «Сломанной Стрелы». Черный Волк предложил избрать своим заместителем именно Хитрого Змея. Совет старейшин должен был иметь возможность свободно обсудить вопрос. Присутствие Красной Собаки смущало бы и его самого, и нас.

— Мои братья поступили правильно, ими руководили мудрость и забота о судьбе племени вахпекутов, — сказал шаман. — Я не мог участвовать в обсуждении такого вопроса.

— Черный Волк — славный воин, он никогда не бросает слов на ветер, — продолжал Белая Антилопа. — И на этот раз ему не пришлось долго убеждать нас в необыкновенных заслугах нашего брата Хитрого Змея. Совет старейшин очень высоко ценит мужество, бескорыстие и благородное поведение. Совет старейшин единогласно доверил Хитрому Змею должность заместителя вождя «Сломанной Стрелы». Глашатай еще сегодня известит об этом всех вахпекутов. Хо!

Черный Волк поднялся, из переброшенной через плечо сумки вытащил мешочек с желтой краской. Кивнул Хитрому Змею встать рядом с ним, после чего покрасил его лицо в желтый цвет — символ офицеров «Сломанной Стрелы».

Старейшины племени с интересом и доброжелательно смотрели на молодого офицера, который от волнения, казалось, потерял голос. Наконец, он заговорил неожиданно уверенно:

— Мои уважаемые старшие братья удостоили меня необыкновенно почетным для воина отличием. Не уверен, заслуживаю ли его. Всегда буду стараться по мере своих сил выполнять волю совета старейшин. Шаман Красная Собака, от которого у духов нет тайн, предсказал, что по их воле я погибну, защищая землю наших праотцов. Я знаю, что так и будет! Моя судьба была предопределена еще тогда, когда мой дух пребывал в Стране Святого Грома. Минувшей ночью Птица Святого Грома объявила мне волю Великого Духа. Только бы я смог и в этой роли хорошо служить духам и моим братьям вахпекутам.

Совет старейшин с большим вниманием слушал Хитрого Змея. Все знали, что его душа блуждала в стране духов, которые раскрывали ему разные тайны. Ведь он был любимым внуком великого шамана Красной Собаки. Дед наверно передал внуку свою чародейскую силу. Оба пришли на Землю из Страны Святого Грома. Воля духов для всех становилась законом.

Хитрый Змей молчал, вглядываясь в серьезные лица старейшин. Вдруг он закрыл глаза и медленно поднял голову. Его лицо застыло, стало каменным. Наконец Хитрый Змей начал говорить тихим, бесцветным голосом.

— Враги кружат вокруг нас, я слышу их шаги… Разведчики-вахпекуты обнаружили на юге подозрительные следы. Я вижу их, это пауни! Они хотят лишить нас охотничьих земель, уморить голодом! Вахпекуты же со своими братьями джанктон дакотами упредят атаку врага. Вижу большой военный поход, это наши воины. Их сила испугает пауни, которые отступят на юг… Никто из вахпекутов и джанктон дакотов не погибнет в этом военном походе. Знак Птицы Святого Грома сделает их неприкасаемыми для врага.

Хитрый Змей замолчал. Грудь его вздымалась в тяжелом нервном дыхании. Он опустил голову, глубоко вздохнул. На лице появилась усталость. Он медленно опустился рядом с Черным Волком.

Совет старейшин, ошеломленный неожиданным пророчеством, сидел молча. Беседы шаманов с духами всегда производили большое впечатление. Теперь неожиданно объявился новый шаман, предсказавший победоносную войну с пауни.

Красная Собака, не менее удивленный, чем остальные, беспокойно и внимательно рассматривал любимого внука. Хитрый Змей ничего не сказал ему о своих необычных переживаниях во время грозы. Наверное, внук сделал бы это позднее, вечером, поскольку целый день они работали вместе с женщинами, ни на минуту не оставаясь одни. Тем временем, до того, как наступила подходящая минута, совет старейшин удостоил молодого воина высокой должности. Несомненно, это привело Хитрого Змея в состояние сильного волнения. Ошеломленный успехом, он сообщил совету старейшин о знаке, полученном от Птицы Святого Грома. Это признание обрадовало шамана. Он давно желал, чтобы внук пошел по его стопам. Но действительно ли позднее устами Хитрого Змея говорили духи? Смелое заявление, что никто из дакотов не погибнет в походе против пауни, было и слишком рискованно! Если вопреки предсказанию случится иначе, шаман станет всеобщим посмешищем и его уже никогда не будут слушать. Несмотря на внешнюю бесстрастность, Красную Собаку мучило беспокойство. В его памяти, подобно болезненной занозе, засел разговор с Великим Духом перед охотой. Чтобы добиться своего, он заверил совет старейшин, что осенняя охота будет чрезвычайно удачной, действительность же была иной, чем предсказание. Погиб Рваное Лицо, а всех вахпекутов чуть было не растоптали бизоны! Хотя ему об этом еще никто не сказал, его авторитет, как шамана, был наверняка подорван. Не совершил ли серьезной ошибки его охваченный гордостью внук? Однако спустя минуту Красная Собака успокоился. Взгляд Хитрого Змея был все еще бледен, чувствовалось, что он с трудом приходит в себя.

Совет старейшин серьезно и сосредоточенно обдумывал слова Хитрого Змея. Только Черный Волк неспокойно поглядывал на шамана и его внука. Он ведь знал тайну Красной Собаки. Но, внимательно наблюдая за Хитрым Змеем, вождь решил, что опасения лишены оснований. Он уже видел внука шамана, беседовавшего с духами. Поднявшись, Черный Волк сказал:

— Хитрый Змей доказал нам, что мы сделали верный выбор моего заместителя в товариществе «Сломанная Стрела». Участие мужественного шамана в военных походах поднимет боевой дух наших воинов. Чародейский знак Птицы Святого Грома будет охранять нас от стрел врагов. Устами Хитрого Змея говорили духи, благосклонно относящиеся к нам. Они уже сообщили то, о чем я хотел известить моих братьев. Я собрал совет старейшин потому, что разведчики, которых я послал на юг, принесли плохие новости. Они обнаружили следы наших врагов. Это скиди пауни подожгли прерию и сполохами света погнали бизонов прямо на наш лагерь. Только после того, как Хитрый Змей повернул стадо на юг, они оставили наши охотничьи территории.

— Эти смердящие койоты находились на военной тропе? — спросил Белая Антилопа.

— Нет, среди них были женщины и дети, — ответил Черный Волк. — Они охотились на бизонов.

— Они слишком часто мешают нам охотиться! — вступил в разговор Гроза с Градом.

— Мой брат хорошо говорит, — согласился Подрезанное Горло. — Этот шрам у меня остался после сражения с ними поблизости от нашего поселка. Скиди пауни во время нашей племенной охоты похитили также Утреннюю Росу, дочь Красной Собаки!

— Наши братья джанктон дакоты недавно говорили мне, что за последнее время неоднократно находили следы пауни неподалеку от своих поселков, — отозвался Красная Собака. — Пауни становится тесно у реки Миссури. Кажется, туда приходят индейские племена, изгнанные с востока и юга белыми людьми .

— Пауни хотят лишить нас земли наших отцов! — воскликнул Белая Антилопа.

— Мы должны продемонстрировать им нашу силу, — сказал Конгра-Тонгра. — Духи устами мужественного Хитрого Змея указали нам дорогу. Нам надо убедить наших братьев джанктон дакотов выкопать вместе с нами военный топор против общего врага.

— Пусть мои братья по очереди выскажутся, что мы должны делать, — предложил Черный Волк.

— Великий Дух устами Хитрого Змея предупредил нас, пусть он, как мужественный воин, говорит первым! — сказал Белая Антилопа.

Красная Собака вздрогнул. Он уже послал внуку предупредительный взгляд. Ему казалось, что лукавый Белая Антилопа уже искал козла отпущения на тот случай, если военный поход завершится неудачно.

Однако Хитрый Змей, не обратив внимания на немые сигналы деда, поднялся и хрипло сказал:

— Охотничьи территории дакотов подверглись нашествию пауни. Смерть пауни!

— Война! — воскликнул Белая Антилопа.

— Война! — как эхо повторил Гроза с Градом.

После этого остальные члены совета старейшин единодушно высказались за то, чтобы выкопать военный топор против пауни.

— Подготовка запасов мяса и жира, выделка шкур займут еще несколько вечеров, — сказал Черный Волк. После этого мы вернемся в поселок и приступим к организации похода против пауни. Однако надо отправить посланника к нашим братьям джанктон дакотам, чтобы они присоединились к нам. Потребуется и больше сунка вакан для наших воинов. Может удастся купить их у джанктон дакотов? Кто из моих братьев возьмет на себя роль посланника?

Все почти одновременно посмотрели на Красную Собаку. У него было много друзей среди джанктон дакотов. Красная Собака понял немой призыв совета старейшин.

— Пусть будет так, как хотят мои братья, — заявил он. — Через два вечера я отправлюсь в путь.

— Джанктон дакоты немного рассержены за увод коней вахпекутами, поэтому Красная Собака договорится с ними и об оплате, — добавил Черный Волк. — Для безопасности посланника в столь важной миссии будут сопровождать несколько воинов. Хо!

Совет был закончен. Теперь все направились в типи, где находилось тело Рваного Лица. Шаман Красная Собака и Хитрый Змей, как родственники павшего, шли впереди. За ними шагал Черный Волк.

Перед входом в типи сидели мужчины — ближайшие родственники покойного: два брата, Медвежья Лапа и Ловец Енотов, приемный сын Смелый Сокол, три зятя и братья жен Рваного Лица. В знак траура они оделись в старые, самые потрепанные одежды, расплели косы и натерли лица пеплом. Старший из братьев, Медвежья Лапа, монотонным голосом напевал песню, где вспоминались славные боевые дела павшего.

Старейшины племени сели рядом с мужчинами на расстеленных шкурах, а Красная Собака и Хитрый Змей вошли в типи, откуда доносились плач и причитания женщин.

В глубине мрачного шатра, на низком ложе покоилось тело Рваного Лица. Его сведенные ноги были чуть согнуты в коленях, поэтому казалось, что он опирается пятками о ложе. Руки покойного были сложены на груди. Только сильно искалеченное лицо, покрытое сейчас боевыми красками, напоминало о его страшной смерти: изуродованное тело обложили сухой травой и зельями, чтобы скрыть следы травм. Покойный был облачен в свою лучшую воинскую одежду. На голове был великолепный плюмаж из орлиных перьев, длинный хвост которого, переброшенный через левое плечо, лежал на груди, рядом с палкой ударов. Покойный словно прижимал к груди эту палку и орлиные перья, свидетельствовавшие о его необыкновенных ратных деяниях. Рядом у ложа на шкурах лежали его личные вещи: щит, колчан с луком и стрелами, копье, мешочек с трубкой и табаком, две пары новых мокасин, каменный нож и другие мелочи.

Перед ложем полукругом сидели женщины. Впереди три жены Рваного Лица. Самая молодая, фаворитка покойного, в знак великой скорби, отрезала косы и отрубила каменным топориком кончик указательного пальца левой руки. Теперь, как и другие женщины, обнаженная до пояса, она до крови раздирала свои руки. Старшие жены и дочери расплели косы, опустив волосы на нагие плечи. Их лица были натерты пеплом. Они причитали, проклиная пауни. Время от времени жены, выражая горе, резали каменным острием кожу на руках и ногах и, вымазанные пеплом и собственной кровью, продолжали громко плакать. Жены братьев Рваного Лица тоже расплели косы и натерли лица пеплом.

Красная Собака, и Хитрый Змей остановились у ложа покойного. Холодная дрожь прошла по телу Хитрого Змея. Глазами воображения он еще раз увидел неустрашимого воина, молча падавшего под копыта разъяренного стада. Только спустя некоторое время молодой офицер успокоился и взглянул на причитавших женщин. В полумраке он увидел свою сестру Утреннюю Росу. Она была среди женщин семьи Рваного Лица. Покрытое пеплом лицо Утренняя Роса закрыла руками, но сквозь пальцы поблескивали ее глаза. Он почувствовал, что сестра смотрит на него и на мгновение опустил веки. Утренняя Роса поняла его приветствие: ее грудь начала вздыматься в учащенном дыхании. Вскоре Красная Собака коснулся плеча внука. Оба вышли из типи.

Шаман остановился среди мужчин. Все смотрели на него. Шаман племени обычно устанавливал для семьи период траура. Помолчав, Красная Собака сказал:

— Смерть нашего брата будет отомщена. Совет старейшин одобрил войну с пауни. Через два вечера я отправлюсь к нашим братьям джанктон дакотам, чтобы убедить, их пойти военной тропой вместе с нами. Положение наше тревожно. Мы находимся вдалеке от поселка вместе с женщинами, детьми и стариками. Враги поблизости. Нужно как можно быстрее приготовить запасы продовольствия и вернуться в поселок. Завтра на рассвете мы похороним умершего, а четырьмя вечерами позднее отдадим жертвы духам. В связи с военным временем семья будет оплакивать утрату в течение одной луны. Хо!

Вместе с внуком шаман отправился в прерию. Вскоре они прошли мимо стражников. Шум лагеря постепенно стихал. Они сели на холм, откуда были видны костры охотничьего бивака. Наконец-то шаман и Хитрый Змей были одни. Наступила пора серьезных и тайных откровений. Долго продолжался тихий разговор. Потом седой шаман сел на корточки перед взволнованным внуком. Вытянутые перед собой руки он положил ему на плечи и долго смотрел на звездное небо. Может, просил духов опекать любимого внука, может передавал ему свою чародейскую силу… Но вот шаман очнулся, убрал руки с плеч Хитрого Змея и поднялся. Серьезное лицо прояснилось спокойствием. Легким шагом они вернулись в лагерь. Луна была уже высоко в небе.

Спустя некоторое время они снова находились среди скорбевшей семьи погибшего. На рассвете Красная Собака отправился в свой типи и вскоре вернулся, облаченный в обрядовую одежду шамана.

В это утро только разведчики находились за пределами лагеря. Все вахпекуты прекратили работу и собрались около типи покойного.

Шаман Красная Собака и офицеры товарищества «Сломанная Стрела» Черный Волк, Хитрый Змей, Ловец Орлов и Голос Койота, одетые как солдаты, вошли в типи.

При виде их женщины заплакали сильнее. Воины мягко отвели их от ложа покойного. Седой шаман поднял голову Рваного Лица, а Черный Волк ножом отрезал у него одну косу. Старшая жена Рваного Лица принесла сверток, который положила на белую волчью шкуру, и развернула его. В свертке хранились косы всех умерших членов семьи. Старшая, первая жена с почтением взяла из рук солдата, косу мужа, положила ее в сверток и завязала его. Этот сверток всегда тщательно оберегали, во время переходов его носили женщины. Согласно поверью, в длинных волосах обитала мудрость каждого человека, поэтому косы составляли важную часть его личности.

После обряда отрезания косы женщины расстелили на земле просторный мат, сплетенный из липового лыка. На него солдаты уложили мертвого. Рядом положили оружие, мокасины и трубку, которую шаман набил табаком. Затем старательно завернули покойного, а сверху обвязали мат ремнями.

Голос Койота разрезал сбоку кожаное покрытие типи, и через образовавшееся отверстие были вынесены останки Рваного Лица. Вынос тела через вход мог вызвать смерть следующего члена семьи. За мертвым, которого несли на носилках, шла похоронная процессия. Она направилась к ближайшему холму, где несколько высоких вбитых в землю жердей поддерживали длинную платформу, укрепленную на их верхних концах . На нее и уложили тело покойного. Рядом опустили щит и копье, после чего платформу перевязали шнурами. К одной жерди воины прикрепили отрубленную голову мустанга, который вместе с Рваным Лицом было растоптан стадом. К другой череп бизона.

Шаман Красная Собака проследил, чтобы ничего не было упущено в ходе подготовки к отходу Рваного Лица с Земли в Страну Вечной Охоты. Достойный наряд и высокие отличия славного воина позволяли умершему вести дальнейшую жизнь среди духов знаменитых предков. Он брал с собой испробованное, любимое оружие, святую трубку и мокасины, хотя и не был вынужден идти пешком, поскольку дух его скакуна уходил вместе с ним в эту дальнюю, внеземную дорогу. Череп убитого им бизона гарантировал обильную охоту. Земная слава знатного воина должна была сопровождать его и в жизни в стране Великого Духа… А больше для вечного счастья ничего и не требовалось.

Вернувшись с похорон, вахпекуты сожгли типи Рваного Лица вместе с остатками его личных вещей, чтобы вид их не пробуждал в его семье горестных воспоминаний. Теперь имя покойного подлежало забвению… Только через четыре дня после похорон семья должна была устроить пир, во время которого выкуривалась церемониальная трубка и приносились жертвы духам.

Братья Рваного Лица решили, что после окончания траура они возьмут в жены его вдов, так что жизнь их будет обеспечена. Смелый Сокол с Утренней Росой перешли в шатер Красной Собаки, где и должны были прожить до возвращения в поселок.

У шамана — вождя мира не было времени для отдыха перед дальней дорогой к джанктон-дакотам. Он должен был проследить, чтобы все вахпекуты обеспечили себя соответствующими запасами на зиму. В племени были старики и одинокие вдовы, которые не нашли себе вторых мужей и оставались одни с детьми. И каждый отдавал часть своей добычи в пользу тех, кто не смог сам принять участия в охоте. Поэтому почти до наступления сумерек Красная Собака занимался справедливым распределением. Несмотря на это, утром он уже сидел на мустанге. На его груди покоился сверток со святой трубкой мира, являвшейся у всех племен чем-то вроде посольской грамоты. Окруженный пятью вооруженными всадниками и провожаемый советом старейшин, он покинул лагерь.