Томек находился в лодке, ставшей на якорь в одном из многочисленных каналов, пересекающих весь город. Лодка стояла у берега, укрытая от солнца тенью, нависших над водой, ветвей явора. Положив на колени доску, Томек на этом импровизированном столе принялся писать письмо:

"Сринагар в Кашмире, 30 июня 1907 года
Томек.

Дорогая и милая Салли!

Ты, вероятно, беспокоишься столь длительным моим молчанием. В письме, отправленном из Бомбея, я описал Тебе трагическое событие, с которым мы встретились сразу же после того, как ступили на землю Индии. Следующее письмо я обещал написать Тебе после встречи со Смугой. Я ожидал, что встреча произойдет в Алваре, куда нас просил приехать Смуга. К сожалению, в Алваре мы его не застали и не видели до сих пор, хотя, идя по его следам, очутились в Кашмире, в городе Сринагаре.

Об этом я должен написать Тебе подробнее, потому что все дело приобретает несколько странный и даже таинственный характер. Когда мы были в Алваре, туда приехал брат княгини, Пандит Давасарман, который сообщил, что Смуга будет нас ждать в Сринагаре. Хотя от Алвара до Сринагара довольно далеко, мы, не колеблясь, отправились туда. С поезда мы сошли в городе Равалпинди, самой северной станции железной дороги и там пересели на легкие повозки, которые называют здесь "тонга". Боцман все время проклинал свою судьбу, ведь дорога между Равалпинди и Сринагаром построена семьдесят лет назад и изобилует многочисленными перепадами и прочими горными "прелестями". А Ты ведь знаешь, как боцман не любит гор!

К счастью, мы проехали, не скатившись в пропасть, и благополучно очутились в Сринагаре - настоящей азиатской Венеции. Если бы не беспокойство о судьбе Смуги, я был бы восхищен необыкновенной красотой здешних мест. К сожалению, нам пришлось вновь разочароваться. Вместо Смуги в Сринагаре нас встретил слуга Пандита Давасармана, который сообщил, что Смуге пришлось срочно выехать в Лех, и он будет нас ждать там. Трудно описать все наше разочарование и тревогу. Но особенно ужасным был гнев боцмана. Дело в том, что Лех находится в Ладакхе, который называют также Малым Тибетом.

От Сринагара до Леха надо недели две ехать верхом. Боцман набросился на Пандита Давасармана и заявил, что не желал бы быть в его шкуре, если в конце концов выяснится, что Смуга давно только дух, а не живой человек. Пандит Давасарман отнесся к словам боцмана с необыкновенным спокойствием. Люди Востока - фаталисты; они считают, что без воли небесных сил у человека волос не упадет с головы. Поэтому он спокойно заявил, что только  Смуга может нам сообщить, с какой целью он вызвал нас в Азию. Теперь нам больше ничего не остается делать, как отправиться в дальнейший путь. Честное слово, я не знаю, что и думать об этом. Пандит Давасарман - необыкновенно богатый человек, и, кроме того, хорошо известный здесь исследователь Азии. У него нет причин обманывать нас или относиться враждебно к Смуге.

Однако факт остается фактом, и нам приходиться с этим мириться. Мы решили отправиться в путь как можно скорее. К сожалению, уже второй день мы торчим в Сринагаре и ждем прибытия нашего багажа. Багаж выслан вслед за нами почтовым дилижансом, но тот до сих пор не прибыл. Пандит Давасарман сообщил нам, что вся дальнейшая дорога ведет по горной местности. Он посоветовал пополнить наше снаряжение, в частности, приобрести весьма практичные кожаные вьюки, так называемые "якданы". Они удобны для упаковки личных вещей, а на постоях с успехом заменяют постель. Якданы снабжены сбоку железными ручками. Таким образом, если растянуть два таких вьюка и прикрепить их ручки к жердям, то можно получить кровать, весьма удобную в суровых горных условиях. Кроме того, по местному обычаю, один якдан считается здесь грузом  для одного кули, а два якдана - для яка, лошади, или мула. Мы считаем, что такие вьюки, повсеместно применяемые здесь, облегчат наше путешествие и избавят нас от лишнего торга при найме перевозочных средств. Поэтому отец и боцман, в обществе Пандита Давасармана, пошли в город за покупками. Они должны приобрести еще теплые тулупы и высокие валенки, так как только они могут надежно защитить человека во время снежных бурь в горах.

Мне лично Пандит Давасарман очень нравится. Я надеюсь, что раньше или позже, но мы найдем Смугу, и тогда кончатся все наши треволнения. Мы так до сих пор и не знаем, зачем Смуга вызвал нас в глубины Азии, и что он намерен делать дальше. Ведь это не простое туристское путешествие. Как только я узнаю правду, сейчас же напишу Тебе обо всем. Не беспокойся, если следующее мое письмо немного запоздает. В Центральной Азии нет железных дорог. Письма здесь носят специальные курьеры, вооруженные копьями, увешанными раковинами и колокольчиками; они позванивают ими для того, чтобы отпугивать зверей в пустынных местностях. Ты можешь легко догадаться, что такой способ отправки корреспонденции не очень надежен, хотя говорят, что нападения на одиноких письмоносцев случаются весьма редко.

Я уже написал, что отец и боцман отправились за покупками, а я остался в крытой лодке, носящей здесь название "дунгах" и пишу Тебе это письмо. Надо Тебе еще сказать, почему мы живем в лодке, а не в гостинице. Дело в том, что в Кашмире европейцам запрещено иметь недвижимое имущество. Правда, магараджа отдал несколько домов в распоряжение европейцев, но во время летней жары, господствующей на равнинах Индии, в Кашмир съезжается  множество английских чиновников. Все они поместиться в домах просто не в состоянии, и многие семьи нанимают дунгах, на которых можно неплохо устроиться. Таков здесь обычай. Жизнь под открытым небом удобна еще и тем, что позволяет нам свободно любоваться живописными видами. По сравнению с жаркими индийскими равнинами и горами, покрытыми вечными снегами, Кашмирская долина - это настоящий рай, а Сринагар - азиатская Венеция. Въехать в город удобнее всего по одному из многочисленных каналов. Река и озера соединены тут между собой каналами, по которым плавают "схикарах" - вид быстрых гондол с подушками для пассажиров. На реке полно различных лодок и барж, на которых перевозят товары, а дунгах днем и ночью переполнены пассажирами. С набережной к воде спускается широкая лестница. Женщины носят воду ведрами, последователи брахманизма совершают ритуальные омовения, мусульмане ведут себя так шумно, что уши пухнут.

Узенькие улочки города застроены многоэтажными домами, украшенными лепкой. Странно выглядят крыши домов. Большинство из них превращено в лужайки, покрытые травой и цветами. Даже крыши индийских храмов и мусульманских мечетей покрыты буйной растительностью. Ты даже не представляешь, как необычно и интересно выглядят такие крыши. Здесь встречаются остатки прежних дворцов, построенных еще до  монгольского нашествия. Над городом, словно огромный памятник, высится гора, называемая Троном Соломона, на вершине которой стоит древний храм, возведенный около двух тысяч лет назад. А вот второе сооружение, господствующее над Сринагаром, возбуждает неприятное чувство. Это неприступная крепость и тюрьма - Хари Парбат.

Но сады на крышах домов и гондолы на каналах - не единственная достопримечательность этого города. На меня большое впечатление произвели плавающие огороды на озере Даль. Представь себе крупное озеро, а на нем сотни искусственных островков. Прежде это озеро было местом отдыха и развлечений азиатских владык, а теперь знаменитые плавающие огороды служат крестьянам для выращивания овощей. Интересен способ, при помощи которого создают эти острова-огороды. Сначала обрезают водяные растения на  глубине около трех футов ниже уровня воды, а потом их стебли переплетают тростником. Получается циновка, на которую кладут тонкий слой ила, так что в конце концов получается что-то похожее на подводный плот. Все это удерживается на месте вбитыми в дно озера бамбуковыми жердями. Через несколько месяцев плот преображается в настоящий огород. Тут выращивают арбузы, огурцы, помидоры и другие овощи. Большинство кашмирцев исповедует магометанство, но правящий класс состоит из индуистов. По этой причине и мусульманам приходится уважать религиозные обычаи правящей касты. Если прежде за убийство коровы, почитаемой индуистами, угрожала смертная казнь, то теперь виновный в совершении этого приговаривается к пожизненному заключению. Мрачные стены Хари Парбат служат магометанам постоянным напоминанием.

Я не уверен, почувствуешь ли Ты всю оригинальность и красоту Кашмира по моему скромному описанию. Добавлю еще, что европейцу трудно пройти по шумной и многолюдной улице. Торговцы и ремесленники пытаются навязать каждому из них свои товары или предложить услуги. Отвязаться от них непросто. Кашмирцы не лишены черт, смешных у столь сильных в физическом отношении людей. Смех, плач и пустая болтовня сменяются у них непрестанно. Чтобы отличить себа от индусов, магометане делают все наоборот. Они иначе носят тюрбаны, иначе застегивают халаты, в седло садятся с левой стороны, подобно европейцам, тогда как индусы делают это с правой. На самом деле различия эти очень поверхностны. Да, необходимо еще удовлетворить Твое любопытство относительно убранства женщин. Они здесь носят свободные платья, похожие на ночные сорочки, большей частью светлых тонов. На головах у женщин легкие шали. Индуски очень любят всякого рода украшения и носят их в ушах, на шее, на руках и ногах. Мусульманки же, наоборот, одеваются во все черное и плотно закрывают лица чадрой.

Ну, пора кончать письмо, ведь оно и так слишком длинно. Что Ты делаешь после возвращения из школы домой? Хорошо ли развлекаешься? Часто ли приходит к Тебе двоюродный брат? В следующем письме постараюсь описать охоту на тигров в Алваре. Надеюсь, что мы скоро встретим Смугу и настроение у нас улучшится. Жди терпеливо известий от меня и не беспокойся, даже если письмо запоздает. Обнимаю Тебя, милая Салли, и шлю привет твоему дяде.

P.S. После охоты на тигров княгиня Алвара подарила мне красивый перстень с алмазом. Я привезу его Тебе в качестве подарка из Индии. В Сринагаре я купил несколько браслетов очень искусной выделки. К одному из них прикреплены серебряные колокольчики.
Твой Томек."

* * *

Томек заклеивал конверт, когда на берегу, рядом с дунгах, остановилась двуколка доверху нагруженная покупками. Томек увидел около нее отца и боцмана.

- Эй, браток, помоги-ка нам выгрузить это барахло! - воскликнул боцман, призывая рукой друга.

Томек выбежал на берег. Он изумленно смотрел на гору упакованных вещей и не верил своим глазам.

- Неужели все это надо брать с собой в дорогу? - спросил он.

- А то как же! Ведь до Леха путь неблизкий, нам придется около двух недель ехать верхом, а по дороге туда до сих пор не построены лавки, - ответил боцман. - Мы берем с собой даже корм для лошадей.

- Но Томек еще не знает, что у нас есть десять верховых лошадей, - вмешался Вильмовский.

- Значит, вы уже успели нанять лошадей? - удивился Томек. - Ведь наш багаж еще не пришел из Равалпинди.

- Как раз пришел, ровно час тому назад. Ты удивишься еще больше, когда узнаешь, что лошадей мы вовсе не нанимали. Их оставил нам Смуга, понимаешь? - сказал боцман.

Томек немного подумал и спросил:

- Кто и когда сказал вам о лошадях?

- А кто же еще, как не этот индиец? - пробурчал боцман.

- Если он знал о том, что для нас здесь оставлены лошади, то должен был знать, что в Сринагаре мы не застанем Смуги. Почему же он нас обманывал?

- Пандит Давасарман утверждает, что известие о покупке Смугой лошадей привез ему служитель, который сказал об этом в то время, когда он хотел нанять лошадей для поездки в Лех, - пояснил Вильмовский.

- Почему же он не сказал об этом сразу, еще вчера? - продолжал Томек.

- Ну, мой дорогой, ты, пожалуй, заметил, что оба индийца довольно молчаливы, - ответил отец.

- Дело выглядит так, словно Смуга задумал большую экспедицию...

- Мне тоже так начинает казаться. Разве не об этом же говорит присутствие в нашем обществе индийского ученого? Ведь о лучшем проводнике по Азии трудно мечтать, - сказал Вильмовский.

- Верно! Я уверен, что дело тут нечисто, - добавил моряк. - Откуда у нас может быть веренность, что эти два молчальника говорят правду? Ведь это они нам сказали, что лошадей оставил Смуга.

- Необходимо соблюдать осторожность, пока мы не найдем нашего друга, - сказал Вильмовский. - Давайте выгрузим покупки, потому что скоро явится Пандит Давасарман с багажом из Равалпинди.

Вскоре куча покупок лежала на берегу, рядом с новыми якданами. Вильмовский купил восемь якданов, четыре китла, то есть корзины для провианта, и три брезентовые палатки. В числе запасов, привезенных на двуколке, находились: чай, сахар, мука, рис, супы в порошке, мармелад, жиры, свечи и спирт для спиртовки. Кроме того, каждый из трех путешественников получил меховой тулуп, шапку и валенки с голенищами.

Спустя некоторое время появился Пандит Давасарман и привез с собой багаж. Общими силами путешественники взялись за упаковку якданов и китлов. Служитель Пандита Давасармана, Удаджалак, показал себя опытным путешественником, умеющим готовиться в дорогу. Сразу было видно, что все это для него не впервые. Как только они закончили упаковку, Пандит Давасарман сказал:

- Если вы желаете, мы можем еще сегодня на лодке отправиться в Гандарбал, где оставлены для нас лошади. Надо спешить, потому что ночью в горах шел снег. Дорога будет тяжелой, а ведь нам надо пройти девятнадцать дневных маршей.

- Хорошо, едем, - решил Вильмовский.

- Скажите, пожалуйста, могу ли я перед отъездом из Сринагара послать письмо в Европу? Будем ли мы проходить вблизи почтамта? - обратился Томек к Пандиту Давасарману.

- Я сам займусь этим, дайте мне письмо, и оно будет отправлено в Равалпинди, - ответил Пандит Давасарман.

Томек достал из кармана письмо, и Пандит Давасарман сразу же позвал:

- Удаджалак! Возьми письмо сагиба и занеси в контору Бабукхана, да скажи там, что они должны его отправить еще с сегодняшней почтой.

- Слушаюсь, Пандит! - по-военному ответил Удаджалак, вытянувшись перед ним, как струна.

- Да поживее, а то через полчаса мы уезжаем.

Удаджалак быстрым, пружинистым шагом удалился. Боцман с удовольствием смотрел ему вслед, потом сказал:

- У вас хороший служитель. Выучка у него не хуже, чем у солдата.

Произнося эти слова, боцман многозначительно подмигнул друзьям, так как подозревал, что Пандит Давасарман обманул их, представив Удаджалака в качестве своего служителя. Но Пандит Давасарман нисколько не смутился, а спокойно пояснил:

- Удаджалак - сержант индийского стрелкового полка. Он сопровождал меня во время большинства экспедиций, исполняя обязанности служителя. Это верный и храбрый человек.

- Почему же Удаджалак не носит мундира, если он военный? - спросил Томек.

- Военный мундир обращает на себя внимание, а этого следует избегать во время исследовательских экспедиций. Я предлагаю начать готовиться к отъезду. Вот уж подошли наши дунгах.