Дилижанс ехал по шоссе на небольшом расстоянии за шествием слонов. На горизонте все яснее стала выделяться черная линия джунглей. Пройдя несколько километров от города, слоны повернули на дорогу, обсаженную высокими деревьями, которая вела прямо к охотничьему дворцу магараджи Алвара.

Доступ к строениям дворца преграждали большие, деревянные, искусно украшенные резьбой ворота. У ворот стояли часовые из личной охраны магараджи. Низкорослые, жилистые солдаты были одеты в тесные белые куртки, застегнутые спереди на большие пуговицы, и штаны того же цвета, стянутые обмотками над босыми ступнями. На головах солдаты носили чалмы лимонного цвета, а в талии были опоясаны шарфами того же оттенка; к шарфам были прикреплены патронташи.

Часовые пропустили слонов через ворота, но, как только к воротам подъехал дилижанс, два солдата скрестили ружья с насаженными на них длинными, широкими штыками и преградили путь.

- Ты куда едешь, глупец?! Разве ты не знаешь, что на охотничьи угодья его высочества въезд запрещен? - на английском языке обратился к кучеру солдат, притворяясь, что не видит белых путешественников, сидящих в дилижансе.

- Я везу белых сагибов к его высочеству магарадже Алвара, - с униженным поклоном ответил кучер, сойдя со своего места. Потом обратился к нашим путешественникам и вежливо заявил:

- Мы уже находимся у ворот дворца магараджи. Я дальше ехать не могу, так как солдаты его высочества никого туда не пускают.

- Вызови ко мне командира стражи, - кратко распорядился Вильмовский, не трогаясь с места.

Кучер сложил руки на груди, с почтением поклонился и подошел к солдатам, заступившим дорогу. При этом он подумал, что белые сагибы, по-видимому, могущественные англичане, раз они не хотят разговаривать с обыкновенными солдатами.

Памятуя предыдущие замечания Вильмовского на счет "достойного" поведения, боцман Новицкий состроил серьезную мину, словно он был по крайней мере капитаном военного корабля, и удобно расселся на скамье. Томек нетерпеливо ожидал дальнейших событий, весело поглядывая на своего друга.

Вероятно, слова Вильмовского возымели нужное действие, потому что почти сразу же появился командир стражи с тростниковым стэком в руках. Он вежливо отдал честь и сказал:

- Я командую личной охраной его высочества магараджи Алвара. Что изволят благородные сагибы?

- Я прошу отдать магарадже мое письмо. Мы здесь подождем ответа, - заявил Вильмовский.

Он достал из портфеля письменный прибор, чтобы написать несколько слов:

"Ваше Высочество! Мы приехали в Индию из Европы по вызову нашего друга Яна Смуги, который приказал нам явиться к магарадже Алвара. Мы ждем Вашего ответа у ворот дворца. Примите выражения нашего почтения,
- Андрей Вильмовский".

Вильмовский запечатал письмо в конверт и подал солдату, который немедленно исчез в воротах. Прошло довольно много времени, прежде чем командир стражи вернулся в обществе пожилого индийца.

Увидев богатую одежду индийца, боцман шепнул товарищам:

- Черт возьми, неужели сам магараджа вышел нас встретить?

- Сиди тихо, боцман, мы сейчас узнаем, кто это, - шепотом ответил Вильмовский.

Индиец подошел к дилижансу, наклонил голову и, сложив на груди руки, словно для молитвы, низким голосом сказал:

- От имени его высочества, магараджи Алвара, приветствую друзей великого шикарра, сагиба Смуги. Магараджа сейчас занят выдачей распоряжений об охоте на тигров, которая состоится послезавтра на рассвете, но, несмотря на это, приказал мне заявить милостивым сагибам, что завтра утром он примет их на специальной аудиенции, чтобы лично познакомиться с хорошо ему известными по рассказам сагиба Смуги знаменитыми польскими звероловами...

Услышав столь вежливую речь, боцман даже покраснел от удовольствия. Столь же довольный Томек благожелательно поглядывал на индийца, но Вильмовский, который ни на минуту не забывал о тревожном призыве Смуги, нетерпеливо ждал окончания длинного приветствия. А индиец продолжал:

- Его высочество магараджа не желает затруднять дорогих гостей дворцовым этикетом, поэтому отдает в распоряжение сагибов свой охотничий павильон в парке. В качестве великого раджпута магараджи, прошу вас чувствовать себя там, как дома.

- Будьте любезны, поблагодарите от нашего имени его высочество магаражду за столь радушный прием, - ответил Вильмовский. - Но, так как мы совершили далекое путешествие для того, чтобы увидеться с сагибом Смугой, я хотел бы узнать, гостит ли у магараджи наш друг.

- Шикарр Смуга покинул нас месяц назад. Я не знаю, где он сейчас. Об этом, вы милостивые сагибы, конечно, узнаете от его высочества магараджи, - пояснил индиец.

Великий раджпут хлопнул в ладоши. По этому знаку солдаты широко отворили ворота. Несколько босоногих служителей подбежали к дилижансу, чтобы взять вещи. Раджпут небрежно бросил к ногам кучера десять рупий и обратился к путешественникам:

- Если сагибы желают, я сейчас их проведу в охотничий павильон.

- Пожалуйста, мы готовы, - сказал Вильмовский, вручая условленную плату согнувшемуся в глубоком поклоне кучеру. Раджпут был молчаливым человеком, поэтому наши путешественники шли за ним, думая о том, почему Смуги нет в Алваре.

- В чем дело, Андрей? - говорил боцман. - В Бомбее вместо Смуги мы встретили убийцу. Теперь опять, из слов этой индийской мумии можно заключить, что Смуга уехал из Алвара уже месяц назад, тогда как он должен был в Дели хлопотать о получении разрешения на поездку в пограничный пояс. Попробуй-ка разберись во всем этом! Зовет нас на помощь, а сам все время куда-то исчезает.

- Вы боитесь, что индийцы не говорят нам правды? - встревоженно спросил Томек.

- Надо терпеливо ждать до завтра. Я полагаю, что магараджа даст всему объяснение, - сказал Вильмовский друзьям. - В письме Смуга писал так: "Спросите обо мне у магараджи Алвара". "Спросите обо мне" - ведь это еще не значит "жду вас в Алваре". Я не вижу никакого повода для подозрений. Может быть, у него встретились трудности с получением разрешения. Смуга - человек опытный. Если бы не предательское убийство Аббаса, я бы вообще о нем не беспокоился.

- Ты прав, Андрей, и это меня несколько успокоило, - согласился боцман. - У нас есть прямое доказательство, что Смуга здесь был, потому что здешние индийцы знают нас по его рассказам. Это хорошо, что он не забывает друзей.

Обмениваясь взаимными утешениями, путешественники миновали обширный парк и очутились около довольно большого одноэтажного дома, построенного из толстых бревен. Это и был упомянутый раджпутом охотничий павильон. Маленькие окна массивного строения, помещенные высоко над землей, были затянуты плотной сеткой. В дом вела лишь одна дверь, к которой можно было подойти через открытую веранду.

Удивленные, белые путешественники остановились у павильона. Боцман прищурил глаза и пробурчал:

- Ах, чтоб их тайфун унес, эта хата очень смахивает на тюрьму!

- Я тоже хотел это сказать. Нам надо быть здесь настороже, - шепнул Томек.

Словно в ответ на тихие замечания путешественников, сделанные на польском языке, великий раджпут пояснил:

- Никакая опасность не грозит сагибам в этом доме даже ночью, если только дверь будет заперта изнутри на засов. Большое отверстие для вентиляции находится на плоской крыше. Отверстие это можно оставить открытым. Тигры часто приходят сюда с наступлением темноты, но ни один из них не сможет попасть на крышу.

Томек и боцман многозначительно переглянулись. Ага, охотничий домик построен так, чтобы предохранить его жителей от нападения хищных животных. Объяснение раджпута весьма логично. Как раз в этом месте огромный парк переходил в джунгли, за которыми вдали, на самой линии горизонта, виднелись горы. Хищники могли без всяких препятствий подходить к охотничьему павильону.

В доме оказались две удобные, хорошо обставленные комнаты, отгороженные друг от друга шелковой портьерой, и уборная с большой медной ванной. В отдельной пристройке была кухня. Несколько индийских служителей подогревали в печи воду для купанья и готовили ужин.

Раджпут сообщил, что завтра около полудня он придет за сагибами, чтобы провести их на аудиенцию к магарадже, а потом, пожелав им спокойной ночи, удалился. Друзья выкупались, переоделись и перешли в столовую. По всему дому распространились приятные для путешественников запахи кушаний.

В центре столовой стоял круглый стол, чуть-чуть возвышающийся над полом, покрытый белоснежной скатертью. Наши путешественники, уже знакомые с некоторыми обычаями жителей Индии, подвинули к столу низенькие табуретки и уселись на них, подвернув под себя ноги.

Прежде чем удовлетворить первый голод, боцман глазами знатока рассмотрел блюда, расставленные на столе. В центре его, в большой серебряной вазе, стояло индийское национальное блюдо из риса, рыб, овощей и баранины, приправленных жгучими пряностями; рядом, на блестящем подносе, возвышалась гора вареного риса, окруженная венком из специальных блюдечек, с разными к нему приправами. Кроме того, к столу были поданы вареная и жареная рыба, баранина, козлятина и сыры. Хватало также помидоров, лука и зеленых стручков перца для закуски после различных блюд. Вместо хлеба им подали лепешки "чапати". На отдельных подносах лежали фрукты: ананасы, манго, апельсины, финики, бананы, инжир, и разнообразные восточные сладости. Сервировку стола дополняли серебряные жбаны с пивом, сервиз, в котором на севере полуострова пьют чай с небольшим количеством молока, и несколько графинов с холодной водой.

- Ну-ну, ничего себе ужин! Я вижу, что мы не пойдем спать на голодный желудок, - похвалил боцман, удовлетворенный тем, что увидел на столе.

- Так давайте же приступим к трапезе, потому что я порядком проголодался, - сказал Вильмовский.

Томек и его отец ели довольно умеренно, но боцман Новицкий набирал себе на тарелку огромные порции каждого блюда, и поэтому вскоре потянулся за графином с водой, так как блюда с острыми приправами возбудили у него жажду.

- Боцман, не пей сырую воду, - предупредил Вильмовский, - потому что в ней есть микроорганизмы, вызывающие у европейцев расстройство желудка. Я же предупреждал тебя об этом еще во время путешествия поездом.

Боцман поставил графин на место, но недоверчиво сказал:

- Как же это так, ведь индийцы всякое блюдо запивают водой, и ничего с ними не случается?

- Индийцы пьют эту воду уже многие сотни лет и приспособились к микроорганизмам. Безвредные для них амебы, находящиеся в сырой воде, весьма опасны для европейцев, приезжающих в Индию. Пей лучше пиво или чай, - посоветовал Вильмовский.

- Ну, если так, то я волью в свой живот солидную порцию пива, потому что эти пряности жгут его так, будто черти варят меня в котле с кипящей смолой. Теперь я вижу, насколько печальна судьба грешника в аду. Послушай Томек, достань-ка из моего чемодана бутылку ямайского рома. Он лучше всего утоляет жажду и предотвращает всякую заразу.

Ночная темнота, быстро наступающая в Индии, застала путешественников у стола. Зажженные служителями масляные светильники уже бросали на стены комнаты колеблющиеся тени, когда Томек, закончив обильный пир, взялся за сочные фрукты.

Сначала он решил попробовать неизвестный ему до сих пор плод манго, о котором он уже слышал множество странных рассказов. Ему, например, говорили, что среди манговых деревьев есть такие виды, которые дают плоды размерами от яблока до тыквы, причем некоторые из них вызывают "манговое бешенство". У людей, привыкших потреблять в пищу вредные плоды манго, уже от одного вида этого плода и его острого, похожего на скипидарный, запаха расширяются ноздри, глаза вылазят из орбит, а язык прилипает к небу.

Томек взял один из плодов размером не больше крупного яблока. Бархатная, твердоватая, зеленая скорлупа плотно прилегала к желтой, как шафран, сочной мякоти, которая, в свою очередь, плотно приставала к крупной косточке. Но как только Томек вбил в кожицу плода острие ножа, липкий сок брызнул ему в лицо и на сорочку.

- Лучше иди в ванную с этим индийским фруктом. При случае сможешь там постирать свою рубашку перед завтрашним визитом у магараджи, - насмешливо посоветовал боцман. - Меня уже от самого запаха этого плода порядком тошнит.

- И неудивительно, ведь вы за ужином съели столько, что и кит, которого вы так часто вспоминаете, не постыдился бы, - отрезал Томек, вставая из-за стола.

- Не обижайся, браток! Скажи спасибо этому фрукту-брандспойту за предупреждение. Ведь ты мог приохотиться к манго, а я слышал, что многие умирают, съев незрелый плод.

Томек умылся и, последовав совету боцмана, выстирал свою сорочку. Когда он вышел из ванной комнаты, отец, удобно растянувшись на циновке, уже спал, а боцман, тоже лежа, дымил короткой трубкой. Томек принялся искать, на чем бы ему повесить влажную сорочку.

Увидев Томека, моряк улыбнулся и посоветовал:

- Над плоской крышей нашего дома свисают ветви деревьев. Ты, браток, повесь рубашку на одну из них. Лучшего чердака для сушки белья не найти. Рубашка мигом высохнет. Дверь я уже запер. Часовых выставлять не будем, потому что разве что какой-нибудь дух сможет влезть к нам через зарешеченные окна. Жарища, как в бане!

- Ужасно жарко, - согласился Томек. - Умоешься - и полотенца не надо, потому что вода моментально высыхает. Спокойной ночи, боцман. Я тоже сейчас ложусь.

- Спокойной ночи, браток, - ответил моряк, широко зевнув. Отложив трубку в сторону, он повернулся лицом к стене, и через минуту уже храпел.

Томек отодвинул портьеру. Вошел в соседнюю комнату. Прислонил к стене бамбуковую лестницу и вылез на плоскую крышу охотничьего павильона.

Сквозь ветви раскидистого платана, росшего рядом с павильоном, на небе были видны ясные звезды. Влажный, жаркий ветерок веял из недалеких джунглей, принося с собой запах гниющих растений. Раздался пронзительный крик попугая, которого вспугнул какой-то ночной хищник. Томек замер и стал прислушиваться. Ему казалось, что он слышит шорох шагов, дикое, глухое ворчание, от которого мороз пробирал по коже, и звуки, похожие на тяжелые вздохи.

Таинственные голоса, доносящиеся из глубины джунглей, живо напомнили ему экспедицию на границу Буганды и Конго в Африке, где они в свое время искали легендарное животное, известное под названием "окапи". Томек печально улыбнулся, потому что вспомнил, как во время охоты на окапи участвовал в настоящей битве с преступными людьми-леопардами. Воспоминание было не из приятных, хотя его товарищи по охоте как раз после этого события стали относиться к нему как к настоящему мужчине. Со времени той охоты в Африке прошло уже довольно много времени. Томеку потом не раз приходилось биться с людьми. Не раз он хватался за оружие в защиту свою или друзей, но всякое кровопролитие, даже совершенно неизбежное, вызывало у него грусть и печаль. Томек повесил сорочку на первую попавшуюся ветку и вернулся в комнату. Лег на циновку рядом со спутниками и, по своему твердому обычаю, всунул под подушку револьвер. Потом закрыл глаза и стал думать о Смуге. Томек искренне беспокоился о нем. Где теперь его друг? Когда отец и боцман занимались организацией зоологического сада в Гамбурге, Смуга уехал из Европы в самостоятельную экспедицию, и на долгие месяцы о нем пропал всякий слух. И только несколько недель тому назад его друзья из краткой телеграммы узнали, что он ждет их в Индии. Почему он звал их на помощь? Неужели ему грозила серьезная опасность?

Друзья Смуги знали о нем не слишком много. Он не любил распространяться о своих переживаниях в прошлом. Кто такой, в самом деле, Смуга? Весь мир он знал так же хорошо, как собственный карман. Куда бы не направлялась экспедиция, оказывалось, что Смуга в этих местах уже когда-то бывал. Он был знаком с самыми отдаленными, дикими уголками земли. Знал тайны различных народов, но говорил об этом только лишь в случае крайней необходимости, причем говорил ровно столько, сколько требовалось в данном положении. Томек часто задумывался, что скрывалось за определением "беспокойный дух", которое часто употреблял отец, говоря об отсутствующем Смуге. Завтра они узнают, что случилось со Смугой. Но что делать, если магараджа Алвара не захочет сказать им правду?

Размышляя так, Томек ворочался с боку на бок и долго не мог заснуть. Иногда мысли о Смуге переплетались с воспоминаниями о Салли. Насмешливое замечание боцмана об ухаживании за ней ее двоюродного брата не давало Томеку спокойно заснуть.

"Гм, возможно, боцман прав, и мне следует отвадить этого братца от Салли", - думал Томек и, пожалуй, последовал бы этому совету, окажись вежливый англичанин сейчас неподалеку. Но, к счастью для него, он находился за тысячи километров от Томека. Поэтому все размышления Томека закончились тем, что он решил расправиться с двоюродным братом Салли сразу же после возвращения из Индии. Успокоившись на этом, Томек заснул.

Внезапно он проснулся. Сначала не мог сообразить, долго ли он спал. В комнате царил ночной мрак, только в соседнем помещении, за портьерой, слабо мигал масляный светильник. Лежа с открытыми глазами, Томек стал прислушиваться. Боцман сквозь сон тихо постанывал. Прислушавшись, Томек понял, что кто-то ходит по крыше. В ночной тишине ясно были слышны шаги босых ног.

Томек осторожно приподнялся, опираясь на локоть. Боцман и отец спали на своих циновках. Кто же в таком случае ходит по крыше, если единственная дверь заперта изнутри на засов? Томек вспомнил растущий рядом с домом раскидистый платан, ветви которого нависали над крышей. Осторожные шаги напомнили ему об убийце из Бомбея, о человеке со шрамом на лице. Томек вытащил из-под подушки револьвер. Встал с постели. На цыпочках подошел к портьере, разделявшей комнату.

Светильник освещал лишь один угол столовой колеблющимся красноватым светом. Томек внимательно осмотрел комнату. Нет, внутри дома никого не было. Но на крыше все отчетливее раздавались шаги босых ног. Томек осторожно подошел к бамбуковой лестнице. Медленно, ступенька за ступенькой, поднимался вверх, держа револьвер в правой руке. Черное отверстие в потолке приблизилось. Наконец Томек остановился на предпоследней ступени. Незаметно высунул голову через отверстие и выглянул наружу. Он сразу же заметил темную фигуру, присевшую на корточках над чем-то белым, лежавшим на крыше. Тут же зашелестели ветви платана.

Вторая странная фигура бросилась прямо на спину наклонившегося сообщника. Раздался гневный писк.

Началась рукопашная схватка.

Когда Вильмовский и боцман, услышав шум, выскочили на крышу, то увидели, как Томек отбирал свою сорочку у обезумевших от гнева больших обезьян. Моряк сразу же бросился на помощь приятелю. Мощным пинком он завершил битву. Одна из обезьян, проделав в воздухе большую дугу, исчезла в темноте ночи, а вторая, оторвав кусок сорочки, сделала великолепный прыжок прямо на свисающие ветви платана.

- Чего ж ты стоишь, как соляной столб, словно жена Лота? - спросил боцман и принялся осматривать Томека: не ранен ли он в битве с обезьянами.

- Я послушался вашего совета и повесил сорочку сохнуть на ветви дерева. Вот все, что от нее осталось, - сказал Томек, показывая кусок оторванного рукава.

- Действительно, не много, - согласился моряк. - Но радуйся, браток, ведь одну из воровок-обезьян я так угостил ногой пониже спины, что она век будет обо мне помнить...

- Твое счастье, боцман, что мы здесь одни, - вмешался Вильмовский. - Если бы кто-нибудь из индийцев видел твой поступок, нам грозили бы крупные неприятности.

- Неужели это опять были какие-то боги?!

- Мне кажется, что это были два гульмана, которых последователи индуизма считают священными обезьянами.

В этот момент под ноги беседующих мужчин упал толстый сук.

- Идем к себе, а то еще получим по башке от разгневанных святых, - пробормотал боцман, быстро спускаясь по лестнице через проем в крыше.

Вернувшись в комнату, путешественники закрыли проем бамбуковой решеткой, чтобы предотвратить возможное посещение непрошенных гостей. Забавное приключение отогнало от них сон, поэтому они какое-то время беседовали о суевериях, распространенных среди последователей индуизма.

- Многие храмы в Индии посвящены обезьянам, которые часто обитают в священных фиговых рощах вокруг храмов, - пояснил Вильмовский. - Как раз гульманы окружены особым вниманием жрецов. Эти обезьяны так привыкли к виду людей, что совсем не боялись Томека. По индийской мифологии, обезьяна-бог, Гануман, помог Раме, одному из воплощений бога Вишну победить ужасного великана, похитившего у него жену Ситу. Как видите, у обезьян есть свой заслуженный представитель в пантеоне индийских богов.

- На мой взгляд, здесь слишком много святых людей и священных животных, - буркнул боцман. - Сколько же у них, в конце концов этих божеств?

- Согласно Ведам - священному писанию индийцев, которое считается древнейшим в мире, первопричиной всего существующего был бог Брам или Браман. Благодаря ему возникли боги: Брама, Вишну и Шива. Последние два стали главными богами двух индийских культов Вишну и Шивы. Жена Шивы принадлежит к сонму важнейших богинь и носит множество имен. Ее зовут: Ума, Гаймавати, то есть дочь Гималаев, Дурга, Кали, или Черная, и Бхаивари, то есть Ужасная. У всех богов есть свои аватари, то есть воплощения, через которые они прошли в разное время. Итак, к примеру, Вишну был: рыбой, черепахой, медведем, полульвом и получеловеком, прекрасным Рамой, Кришной и Буддой, причем в своем последнем воплощении он должен явиться только лишь в конце нынешней эры. Кроме упомянутых трех богов, в разных местах почитают еще и других богов и богинь, которые так или иначе состоят в родстве с главными богами. Среди них есть и чудовища, такие как Гануман - бог обезьян, или Гханеш, божество с головой слона. Но и этого мало. Кроме этой плеяды существует целый сонм божеств природы, демоны, русалки и джины.

- Вот так семейка, ничего не скажешь, - изумился боцман. - Неужели каждый из этих идолов имеет своего зверька? Если да, то наверное и мухи здесь бывают святые.

- Ты недалек от истины, боцман, - сказал Вильмовский. - Многие звери и птицы стали героями различных индийских мифов и легенд. Например, бык - одно из воплощений Шивы, гусь - это птица Брамы, опаснейшая кобра почитается особо, потому что по преданию когда-то своим распростертым щитком заслонила от лучей солнца бога Вишну; тигр - любимое животное Кали, попугай, в свою очередь, - птица богини любви Камы. На слоне ездит бог Индра, тогда как Гханеш с этой целью употребляет крысу, а жена Брамы, Сарасати, ездит верхом на павлине. Если добавить, что все брамины считаются полубогами, то ты легко поймешь, какое множество богов и святых животных насчитывается у индийцев.

- Ого, наберется, пожалуй, парочка миллионов, - заметил боцман. - Ну, да черт с ними. К чему, однако, они этим божкам доделывают головы животных? Когда я смотрю на это, мне делается смешно!

- По-моему, ты не прав, высмеивая религию, созданную браминами. Они отлично умеют приспособить ее к нуждам жителей этой страны. Индуизм - это смесь многих верований, мифов, суеверий, культа животных и сил природы, собрание заповедей и запретов по многим основным вопросам жизни.

- Согласен с тобой, папа, хотя и боцман по-своему прав. Все это действительно смешно, - вмешался Томек. - Меня интересует, почему, например, бог Гханеш всегда изображается с головой слона?

- Могу вам это объяснить, - ответил Вильмовский. - Гханеш был сыном бога Шивы и богини Кали. По преданию, Шива разгневался как-то на сына и отрубил ему голову, но не желая опечалить мать, приказал служителям отрубить голову первому попавшемуся живому созданию и приложить ее к туловищу Гханеша. Усердный слуга встретил слона и немедленно выполнил приказание бога. Сын-чудовище с головой слона не принес утешения богине Кали, поэтому Шива, желая вознаградить Гханеша за неприятный вид, подарил ему необыкновенные способности и ум. Таким образом, Гханеш стал богом мудрости и теперь является патроном всех ученых и купцов.

- Ах, нетрудно сообразить, что все эти суеверия приносят пользу только браминам, которые выглядят, как пончики с повидлом, - сказал боцман и зевнул.

- Ну, хватит уже ночной беседы. Скоро рассветет, надо немного и отдохнуть, - закончил Вильмовский, видя, что головы собеседников клонятся ко сну.