Небольшой колесный пароход неспешно шлепал вниз по течению реки Маморе. На правом берегу из лесной чащи уже выплывал городок Гуажара Мирим. Владелец и одновременно капитан пароходика Мартинес с беспокойством то и дело подносил к глазам бинокль.

– Что-то неладное там происходит! Слишком много вооруженных людей на пристани. Посмотри сам, сеньор!

Вильмовский взял бинокль. На бревенчатой пристани толпились вооруженные карабинами индейцы и метисы. Выглядывающий атлетом метис, размахивал руками, явно отдавал какие-то приказания. У лодок тоже стояли индейцы.

– Набережная окружена людьми с оружием и они держат лодки наготове, – подтвердил Вильмовский.

– Ну, вот теперь ты видишь, я был прав, когда не советовал сюда плыть? – упрекал его Мартинес. – Напрасно я поддался уговорам! Уже три месяца, как на северной границе Боливии продолжаются серьезные беспорядки. Революционеры, видно, захватили и Гуажара Мирим.

– В Мату Гроссу нам говорили, что здесь проводят какую-то важную железную дорогу, – вмешался Томек. – Может, это охранники строителей?

В эту минуту на набережной раздались выстрелы.

– Это нам сигнализируют, чтобы мы пристали к берегу, – произнес Вильмовский. – Что будем делать?

– Ничего другого, сеньор, как только пристать, – решительно заявил Мартинес. – Если мы их не послушаем, нас обстреляют и догонят по реке на лодках.

– Мы еще можем повернуть назад и высадиться на берег в другом месте, – высказал свое мнение Уилсон.

– Далеко бы мы не уплыли, дров почти не осталось, – возразил Мартинес. – Не получится у нас удрать вниз по течению. За Гуажара Мирим до самого устья множество порогов и они не дают плыть по Маморе.

– Ничего не попишешь, придется пристать, – вздохнул Вильмовский.

– Вы правы, – поддержал его Уилсон. – Все равно мы должны расстаться в Гуажара Мирим с господином Мартинесом и идти пешком до реки Абуна на северной границе Боливии. Если это революционеры, может быть, удастся с ними договориться, а если нет, мы тоже не безоружные.

– Женщинам в каюты! – распорядился Томек. – Остальным держать оружие наготове!

Трое сюбео, Уилсон, By Мень и Збышек с карабинами в руках плотной стеной встали за Томеком. Пароходик тем временем неспешно подваливал к временной пристани.

– Сеньор, только не стреляй неосмотрительно! – предупредил Мартинес.

– Не беспокойтесь, в наших интересах быть сдержанными, – заверил его Вильмовский. – Нам нужно добраться в окрестности Кобихи, впереди еще часть дороги.

– Нам нужно держать их под прицелом. Если они ворвутся на судно, нам с ними не справиться, – прибавил Томек.

Двое матросов Мартинеса бросили швартовы. Индейцы на берегу тут же обмотали их вокруг деревьев. Вильмовский подошел к борту, спросил по-испански:

– Чего вы хотите от нас?

Вперед выступил громадный метис. На груди у него перекрещивались два патронташа с пулями для карабина, на правом боку висела кобура с револьвером, в руках он держал карабин. Из-под полуопущенных век он обводил тяжелым взглядом сгрудившихся на палубе судна мужчин.

– Все прибывшие в Гуажар Мирим обязаны пройти тщательный контроль, – не сразу произнес он.

– Что за контроль, чей? – быстро спросил Вильмовский.

– Генерала, таков его приказ! – отрывисто ответил метис.

– Какой такой генерал? – вмешался Томек. – Мы английские граждане, документы у нас в порядке.

Метис снова подозрительно оглядел стоящих на палубе людей и добавил насмешливым тоном:

– Это еще мы посмотрим. Белые люди, китаец, индейцы – это и есть англичане? Что-то подозрительно. Признайся, сеньор, ты не говоришь правды. Пошли к генералу, он решит.

– Послушай, сеньор, – обратился к нему Вильмовский. – Мы – английская научная экспедиция. Эти люди участвуют в ней на законных основаниях, что подтверждают имеющиеся у нас документы. Мы получили согласие властей на проведение нашей экспедиции.

– О каких властях ты говоришь, сеньор? Здесь действует только приказ генерала, – объявил метис.

– Хорошо! – прервал спор Вильмовский. – Один из нас пойдет к генералу и покажет ему документы.

Метис, поразмыслив, решил:

– Согласен! Один идет со мной, остальные будут на судне, но предупреждаю, мои люди не спустят с вас глаз, а пострелять они любят!

– Мы будем об этом помнить, мы не ищем приключений, – заверил Вильмовский.

– Отец, я пойду к этому генералу, – негромко сказал Томек. – Экспедицию ведешь ты, что будет, если они тебя задержат?

– Хорошо, ты умеешь улаживать такие дела, – согласился Вильмовский.

– Сейчас отдам тебе документы.

– Пусть лучше они останутся у тебя, у меня их могут отобрать, – сказал Томек. Он отдал свой штуцер Габоку и с одним кольтом на поясе сошел на пристань. Метис тут же подошел к нему и приказал:

– Отдай револьвер!

Без слов протеста Томек достал из кобуры кольт и вручил его метису. Трое вооруженных индейцев с метисом во главе повели его в направлении каких-то строений.

Тому, что у него отобрали револьвер, Томек не придал никакого значения. Все равно городишко битком набит вооруженными людьми, всякое сопротивление было бы бесполезно. Томека сейчас мучили мысли, какая же судьба выпала на долю Смуги и Новицкого, раз революция приняла такой, размах. Только долго размышлять ему не пришлось. Его охрана остановилась перед большим одноэтажным домом, возведенным на толстых сваях. Перед прикрытой пальмовыми листьями верандой несли дозор несколько вооруженных до зубов индейцев. Метис что-то тихо им сказал, затем повернулся к Томеку:

– Подожди здесь, сеньор, я извещу генерала.

Он взошел на веранду и скрылся за циновкой, прикрывающей дверное отверстие. Изнутри дома доносилось визгливое женское пение. Именно таким искусственным, ненатуральным голосом пели женщины племени пира из Ла-Уаира, там это считалось хорошим тоном. Может, это действительно они и пели, ведь по реке Мадре-де-Дьос в северной Боливии находились селения пиров и туда Варгас посылал свои коррериас.

«Ну, видно, и тип этот генерал!» – подумалось Томеку.

Визгливое пение внезапно смолкло, послышались отзвуки разговоров, но Томек не мог различить слов. Вскоре на веранду вернулся метис:

– Входи, сеньор! Генерал хочет на тебя посмотреть. Сжатый, как пружина, Томек не спеша вошел на веранду. Метис пошире откинул циновку и пропустил Томека в просторную комнату. Здесь царил полумрак, ажурные циновки прикрывали оба окна. В глубине комнаты, за кое-как сколоченным дощатым столом сидел крепко сложенный человек в широкополой панаме, поля ее бросали тень на опаленное солнцем лицо. С первого взгляда трудно было угадать, кто он – белый, индеец или метис. Перед генералом на столе стояли наполовину пустая бутылка и стакан, лежал ремень с двумя кольтами в кобурах. Две молодые полуобнаженные индианки, лица которых были разрисованы красной краской, а на щеках у них были вытатуированы черные змейки, обмахивали генерала перистыми пальмовыми листьями.

Бросив взгляд на Томека, генерал вздрогнул и не сразу вполголоса обратился по-испански:

– Фелипе, отдай ему оружие!

Томек просто онемел, услышав голос генерала, широко открытыми глазами впился в его лицо. А метис тем временем всунул ему в кобуру кольт.

– Иди, Фелипе, подожди там перед домом! – приказал генерал, а когда тот вышел, сбросил с головы затеняющую лицо шляпу.

– Господи Иисусе… Тадек! – выкрикнул Томек. Внезапное волнение, необыкновенная радость сжали ему горло, в глазах засверкали слезы.

Новицкий одним прыжком перемахнул через стол, мощно обнял Томека, в молчании прижал его к груди. Лишь когда Томек немного пришел в себя, Новицкий выпустил его из объятий и произнес еще немного прерывающимся голосом:

– Наконец-то, братишка дорогой, наконец-то! Как мы с Янеком переживали за тебя!

– Так ты и есть тот таинственный генерал, что нагнал на нас такого страху? – допытывался Томек. – А что с господином Смугой?

– Жив и здоров! – успокоил его Новицкий. – Два дня назад он отправился в разведку на реку Абуна. Там ведь мы и должны были с тобой встретиться. Правда, верные нам индейцы из племени пира поджидают вас на северной границе Боливии, но Смуга и сам время от времени совершает туда вылазки. Время сейчас неспокойное, не хотелось бы снова попадать в беду. Фелипе говорит, что на судне находится целая толпа вооруженных людей. Кто еще с тобой, братишка?

– Все наши верные друзья. Прежде всего отец и господин Уилсон, они привезли деньги на организацию экспедиции, само собой, Салли, Збышек с Наткой, Габоку с Марой, Гурува, Педиква, повар By Мень и Динго.

– Значит, и папаша твой здесь? Для меня это большая радость, не думал, что он поспешит нам на помощь. Ничего плохого с вами не произошло?

– Немного получили от речных пиратов, но все хорошо кончилось. Тадек, как мы беспокоились за тебя и господина Смугу! Вот Салли и Натка обрадуются!

– Соскучился я по девчонкам, – произнес Новицкий. – Хорошо, что у нас была в резерве яхта. Я-то знаю, как много денег нужно, чтобы организовать экспедицию. У твоего уважаемого папаши не было трудностей с ее продажей?

– Он не продал яхту, а дал ее на время другу господина Гагенбека для плавания по Средиземному морю.

– Ага, значит мне от генерала придется опуститься до капитана, – с юмором произнес Новицкий. – Тогда откуда у вас взялись деньги?

– Господин Никсон оплатил стоимость экспедиции.

– Надо отдать ему справедливость, порядочный он человек и не скопидом.

– Тадек, это большая сумма!

– У нас хватит, братишка, дорогой! Мы с Янеком времени даром не теряли. Ты сядь, отдышись немного, потом пойдем на пристань.

– Эй, синичка! – обратился он к заинтригованным индианкам. – У нас такие гости! Одна нога здесь, другая – там, приготовьте как следует поесть!

Индианки захихикали и скрылись в соседнем помещении. Новицкий хлопнул в ладоши, позвал:

– Фелипе!

Метис тенью тут же появился на пороге.

– Мы сейчас пойдем на пристань, там мои друзья. Собери людей, чтобы нести багаж.

– Слушаю, генерал! – усердно ответил метис и вынесся из дома.

– Ты меня, поражаешь, Тадек! Что все это означает? Почему тебя здесь называют генералом? И каким образом вы убежали из плена? – не унимался Томек.

– Рассказать есть что, да только не сейчас. Мы драпанули из плена, когда кампа решили начать восстание. Они и до сих пор убивают белых на верхней Укаяли. По дороге мы завернули в Ла Уаиру, кампа ее разрушили до основания, но Варгас был вовремя предупрежден своими верными пирами и сумел убежать. Там мы и наткнулись на коррериас с рабами, захваченными на Мадре-де-Дьос. Похитители сами не знали, что им делать с пленниками. Варгаса уже не было, собиратели каучука тоже унесли ноги, так боялись кампов. Разбойники и решили, трясясь за свою шкуру, по-тихому поубивать рабов. А нам жаль стало этих несчастных индейцев, среди них были женщины и дети. Так мы их выкупили и вместе с ними прибыли в Боливию, чтобы встретиться с вами, как договорились.

– Постой, постой, Тадек! – прервал его Томек. – Ты говоришь, что вы выкупили рабов. Да ведь у вас у самих ничего не было, именно поэтому мы и двинулись вам на помощь. На что вы их выкупили?

Новицкий только теперь спохватился, что попал в ловушку.

– Ну, вообще-то ты прав, – буркнул он в замешательстве. – Понимаешь, это ведь Янек устроил. С ним и поговоришь, он через два-три дня вернется.

Томек испытующе смотрел на друга. Неужели Смуга нарушил договоренность и стянул что-то из сокровищ инков?

– Что ты крутишься, Тадек? У вас ведь и оружия не было! – сказал Томек.

– Ну уж, все не так плохо, – возразил Новицкий. – Глянь-ка на стену, узнаешь свой штуцер?

– Черт побери, верно! Откуда он у тебя? Новицкий, довольный, что удалось ему прервать очередь щекотливых вопросов, прыснул, видя недоумение своего любимчика.

– Помогла нам одна такая милая, влюбчивая девчонка, Агуа, одна из жен шамана, – объяснил он. – Благодаря ей и ее муженьку, который оказался благородным человеком, мы получили оружие и сумели сбежать в последний момент до начала резни. Длинная и запутанная эта история. Мы с Янеком все как следует вам расскажем в подходящее время.

– Пока что я ничего не понял, в голове у меня полная неразбериха. Вы оба должны будете все нам объяснить. А что было дальше?

– Достигли мы с освобожденными индейцами из племени пира Боливии. Эти несчастные тут же стали мстить тем, кто обманом затянул их в рабство. Пришлось нам немного их поддержать, знаешь ведь, мы, как и ты, не можем стоять в стороне и смотреть на несправедливость. Ну вот, при случае досталось этим эксплуататорам на тайных плантациях коки. К индейцам из племени пира присоединились другие индейцы и метисы. В конце концов хотели уж идти на Ла-Пас и свалить правительство.

– Боже мой, так это именно вы с господином Смугой вызвали революцию в Боливии? – воскликнул Томек, пораженный необыкновенными рассказами друга.

– Да какая там революция? – искренне возмутился Новицкий. – Ну, было такое, что некоторые напуганные эксплуататоры поубегали в глубь страны и сеяли там панику, но вскоре мы со Смугой уняли бунтовщиков.

Томек в полном ошеломлении лишь взирал на друга.

– Что у тебя в этой бутылке? – прервал он, наконец молчание.

– Ром, не ямайский, правда, но ром, – ответил Новицкий.

– Налей мне капельку, что-то мне нехорошо. Новицкий охотно наполнил стакан, сам отпил прямо из бутылки. Томек сделал глоток, глубоко вздохнул, сказал:

– Значит, это из-за вас идут беспорядки по всей Боливии и ведено чрезвычайное положение. Сообщение прервано. Из-за вашей революции нам пришлось идти вам на помощь окольным путем, через Гран-Чако и Мату Гроссу, тысячу километров! Хотел бы я посмотреть на физиономии наших друзей, когда они все это услышат!

– Кто же мог предвидеть, что вы пойдете через Боливию! – оправдывался Новицкий.

– У нас не было выбора. Восстание кампов отрезало путь через перуанскую Монтанию, а в Ла-Пасе мы узнали о революционном брожении в северных провинциях Боливии. Только благодаря отцу удалось нам выехать на юг последним поездом, что шел на Гран-Чако.

– Да, неважно получилось, но зато вы столько увидели, жалко, что меня с вами не было, – заметил Новицкий. – Ну, не было бы счастья, так несчастье помогло. Обратная дорога в Манаус нам обеспечена. Целых два месяца собираем мы разные интересные предметы для Гагенбека и музеев. Думаю, заплатят неплохо! Да, кроме того, компания, что строит железную дорогу Мадейра-Маморе, щедро нам заплатила за то, что мы отогнали бандитов, которые напали на лагеря строителей.

– Значит, ты здесь даже работаешь? – удивился Томек.

– А как же! Работы здесь хватает! Те индейцы, которые хотели идти скидывать правительство в Ла-Пасе, подбивали меня, чтобы я их вел, а они выберут меня президентом Боливии.

– Ну и что ты?

– Должность канцелярской крысы, да еще в таком высокогорье – это не для меня! Тем не менее, провозгласили они меня генералом и теперь все так называют.

В эту минуту появился Фелипе.

– Люди готовы, генерал! – объявил он.

– Идем, Томек, только выпьем еще на дорожку. Фелипе, ты тоже глотни, – предложил Новицкий.

Трудно описать ту огромную радость, которую испытали все участники экспедиции от неожиданной встречи с обоими друзьями. Когда вернулся из разведки Смуга, не было конца рассказам и признаниям. Только Смуга, вопреки ожиданиям Томека, как-то преуменьшил всю историю выкупа рабов из племени пира. Этот факт дал Томеку обильную пищу для размышлений, тем более, что Смуга подарил Салли и Наташе по великолепному изумруду, он якобы дешево купил их у индейцев. Смуга и Новицкий демонстрировали друзьям коллекции индейского оружия, оригинальные пончо, разукрашенные кожаные пояса, кухонную утварь, шкуры крокодилов, пум, змеиную кожу, чучела неведомых птиц, а также мешочек с необработанными изумрудами, приобретенными у индейцев из Мату Гроссу.

– Нам же все это не увезти! – воскликнула Наташа.

– Это настоящие сокровища! – вторила ей Салли.

– Стоит только несостоявшемуся президенту Боливии, генералу Новицкому, что фактически правит сейчас всей провинцией, шевельнуть пальцем, как у нас будет сколько угодно носильщиков-индейцев, – весело заявил Смуга. – От Гуажара Мирим до Порто-Вельо, где мы сядем на корабль, всего триста шестьдесят семь километров.

– Останавливаться мы можем в лагерях строителей железной дороги, – прибавил Новицкий.

– А кто ведет это строительство? – полюбопытствовал Вильмовский.

– Весьма предприимчивый американец, инженер – полковник Черч. Я познакомился с ним в Манаусе, – пояснил Смуга. – Боливия, подобно Парагваю, лишилась выхода к морю и поэтому крайне заинтересована в прокладке этой дороги. Линия Маморе-Мадейра позволит перевозить каучук из окрестностей Акре в Порто-Вельо, а оттуда водой по Мадейре и Амазонке в морские порты. А ведь до сих пор носильщикам-индейцам приходится тащить каучук в Порто-Вельо на своих спинах, через первобытные джунгли, где полным-полно враждебно настроенных индейцев и бандитов.

– Боливия может пользоваться чилийскими и перуанскими портами, – заметил Томек.

– Может-то может, да только через труднодоступные Анды, огибая Южную Америку, а это все сильно удорожает каучук, – ответил Смуга.

– Положение изменится с окончанием строительства Панамского канала, – вставил Уилсон.

– Кто знает, какой из этих двух путей вступит в строй первым. И то, и другое строительство, очевидно, продлится еще несколько лет, – ответил Вильмовский. – А каким образом ты встретился здесь с господином Черчем?

– Мы на боливийско-бразильской границе стали в некотором роде знаменитостями, – усмехнулся Смуга. – Черч услышал о нас от индейцев и прислал сказать, что он ждет меня в Гуажара Мирим. Он предложил организовать вооруженную охрану строительных рабочих. Немножко это было рискованное предприятие, но нашему «генералу» пришлось по душе. Черч неплохо заплатил и обеспечил нашей экспедиции переезд на судне из Порто Вельо до Манауса.

– Когда мы можем отправляться? – поинтересовался Уилсон.

– Недели через три, – ответил Смуга. – Нам надо закончить здесь свои дела. На строительстве дороги работает метис Пабло, он к нам присоединился, когда мы бежали от кампов. Он должен был плыть с нами в Манаус, по ему понравилось работать у Черча. Я прощусь с ним при случае. А вы пока отдыхайте, посмотрите окрестности. Можете пару раз поохотиться.

– Вы собираетесь еще раз побывать в лагерях строителей? – спросил Томек.

– Да, собираюсь через два дня. Ты хотел бы со мной поехать?

– С удовольствием, – признался Томек. – И наговоримся как следует.

Смуга незаметно улыбнулся, раскуривая трубку. Он догадывался, что так беспокоит Томека и как нетерпеливо он ожидал объяснений.