Под монотонное гудение вокзального репродуктора, вещающего расписание движения на ближайшее время, товарищи сошли на перрон. Как ни странно это показалось, людей с рюкзаками оказалось больше, чем ожидалось увидеть. Следуя карте, все прибывшие туристы направились в противоположную, стройке, сторону и только один имел схожее, со сталкерами, направление. По дороге разговорились и тут выяснилась странная деталь — попутчик здесь не первый раз и, так же, не в первый раз пытается обследовать стройку. До сих пор у него это не очень получалось и он отчаянно нуждался в помощниках. Звали новоявленного приятеля Витя Терминатор. Родственные души сразу же потянулись друг к другу, повинуясь неведомому порыву и уже через полчаса, Терминатор рассказал всё, что знал о секретном объекте. Был он тощий, как глиста и в связи с этим, все Витины движения отличались плавностью балерона. Гибкостью — тоже.

— Эту стройку ведут не первый год, — поведал Виктор. — Я не знаю: то ли специально её затягивают, то ли средства выделяются плохо. И то сказать, вы тут люди новые и не слышали историю про заблудившегося строителя. На него понадеешься, а он…

— В каком смысле? — заинтересовался Ворон.

— Да — в прямом. Я начальственные кадры имею ввиду, как они с местным контингентом мучаются. Всюду требуются рабочие без вредных привычек, то есть — непьющие. А где их взять? Вон, на соседней стройке подсобник в арматуре заблудился…

По рассказу Терминатора, рабочий, окончательно запутавшись в скелетах колонны, сваренных из толстой арматуры, орал оперным голосом, взывая о помощи. Среди свай, долго гуляло эхо, разнося по окрестностям крик отчаянья. Несмотря на штормовое предупреждение, крановщик решил заночевать в кабинке крана, опасаясь спускаться на грешную землю. Под утро раздался истошный вопль: «Поберегись!» Пленник железобетонной ловушки притих, от неожиданности и, как-то сразу обмяк, непроизвольно справив нужду, не снимая исподнего — вероятно из солидарности с крановщиком. В будке сторожа собутыльники только покачали головами:

— Крановщик балует…

— Угу — приспичило…

Крановщик попал, таки, в пролетавшую под стрелой крана стаю ворон. Всем — не всем, но одной, хорошо досталось на орехи. Она только что проснулась и ещё плохо соображала после ночной спячки, поэтому предельно растерялась, падая вниз. «Вот! — злорадствовал крановщик. — Не всё вам на нас гадить!» Ворона еле успела увернуться от столба, встретившегося на пути тяжёлого планирования. Затем была месть пернатых. Они вычислили легковую машину крановщика и обгадили её. Какие пищевые добавки вороны принимали — неизвестно. Ясно только одно — добавки способствовали повышенной концентрации аммиака в птичьем помёте. В результате, когда авто в последствии помыли, его покраска напоминала окрас ягуара, только красного в белое пятнышко.

Дальнейший путь лежал через строительную площадку. Такого лабиринта, изобилующего многочисленными переходами, коим предназначалось стать подземными гаражами, наши герои ещё не видели.

— Пять уровней вниз — не меньше, — авторитетно заявил Ворон.

— Здесь хорошо в пейнтбол играть, — поддержал его Шмель. — Или в страйкбол.

— Пока здесь только гадят, — с досадой воскликнул Лис, вытирая подошву ботинка об свежую зелень. — И хорошо, так…

— Что-то непохож этот объект на сильно охраняемый, — насторожилась Лариса.

— Это не та стройка, — пояснил Терминатор. — Наша намного дальше.

Барбариска успокоилась, вытирая со лба испарину, выступившую от волнения. Она уже было распрощалась со своей мечтой, списав все добытые сведения на местный фольклор. Бывают мечты детские, бывают вполне взрослые, а бывают и…

Терминатор приостановил шаг и сказал:

— Это строительство тоже славится своими героями и даже поговаривают, что отсюда есть встречный выход к закопанному объекту. Все чудачества местного персонала, состоящего из различных рабочих специальностей, иногда списывают на близость аномального поля.

Виктор ещё немного постоял и поведал короткую историю про эту стройку:

— Небольшая новенькая бетономешалка, ещё не испорченная гадким цементом, перемешивала в своём чреве созревающее бражное сусло. Под ней горел сильный костёр, ускоряя созревание вожделённого продукта. Бригадир с завистью поглядел на приехавший бетоновоз, который сливал четыре с половиной куба бетона в котлован. Слушая шелест раствора, а потом, прислушиваясь к звону струи воды, которой водитель промывал миксер от остатков цемента, бригадира неожиданно, но вполне предсказуемо, посетил приступ энуреза. Вприпрыжку, он умчался в сторону деревянного строения, на ходу расстёгивая ширинку. Покрашенный белой известью, сортир сильно пах, воняя составляющими, этот запах, компонентами. Как раз в это время, на площадку въехала машина начальника стройки. Персональный водитель припарковал дорогой мерседес так, что он наглухо перегородил выход из сортира. Ничего не подозревающий бригадир попытался распахнуть калитку уборной, намереваясь покинуть дурно пахнущее помещение, но, столкнулся с невидимой и непреодолимой преградой. Попробовав открыть дверь ещё раз, он услышал до боли знакомый голос:

— Ты у меня постучи по машине этой деревяшкой, я тебе по голове постучу, а ты за «Мерсюк» в жизнь не расплатишься!

Бригадир узнал голос начальника и вслед за энурезом, его тут же посетил приступ поноса, который подчинённый благоразумно решил переждать над вырезанным, в полу, сердцем.

— Зачем туалет покрасили известью? — спросил начальник случайно проходившего мимо работника. — Да ещё белую полосу по земле провели…

— Для красоты, наверное, — растерянно ответил рабочий, разведя руки в стороны.

Начальник обречённо махнул рукой и пошёл в сторону интересующего его объекта. Этим объектом была новенький миксер, для перемешивания раствора.

— Что это, — спросил он подошедшего новичка, суетившегося разнорабочим, указывая рукой на работающую бетономешалку, — и для чего костёр?

— Не знаю, — пожал юноша плечами. — Бетономешалку только вчера со склада привезли — наверное, промывают спецраствором. Ну, а огнём, скорее всего, консервирующую смазку обжигают.

— Ну ладно — некогда мне. Давай сливай это дерьмо на лужайку, да грузи агрегат в самосвал и ко мне — на личный участок.

Когда стих звук уезжающего автомобиля, бригадир осторожно приоткрыл дверь туалета и робко выглянул наружу, осматривая окрестности. Открывшаяся картина заставила замереть дыхание, сердце съёжиться, а душе уйти в пятки — от новенькой бетономешалки и след простыл. От земли, поросшей пожухлой прошлогодней травой, валил густой вонючий пар, а из её недр доносилось странное попискивание. На дневном небе, в северном направлении, отлично просматривался диск полной Луны. Протяжный вой, полный душевных страданий, огласил ненавистную окрестность. Охреневший бригадир, стоя на коленях, вдыхал поднимающиеся от земли пары. Они не оставляли сомнений в своей принадлежности к группе сырья — производных этанола и строитель выл на Луну… При виде этой картины, одни рабочие робко жались к бетонным стенам недостроенного здания, другие просто разбежались, а кто-то умчался звонить в полицию. Самый умный позвонил в психушку, но другой, самый продвинутый индивид, позвонил в «Общество исследований аномальных явлений», заявив, что их бригадир — оборотень. «Тогда я побежал звонить в «Общество защиты животных», — ответил ему другой. — А то сейчас приедут компетентные органы и накостыляют, ни в чём неповинной скотине!» «Зачем бежать? — спросил оппонент. — Звякни по сотовому телефону!» «Что я — дурак?! Тут сразу будет известен крайний, то есть — я! И затаскают, потом, если что пойдёт не так… А по городскому позвонишь и… ищи свищи стрелочника! «Там заставят назвать свою фамилию, — неуверенно возразил коллега-строитель». «Ха! Ну и что? Представишься, хоть папой римским!» Кто-то: то ли в шутку, то ли всерьёз, утверждал, что пьяные хомяки набили морду полевым мышам.

— Почему это они набили, а не наоборот? — усомнилась Барбариска, приняв всё за чистую монету.

— Потому что рыжие хомяки крупнее серых соседей — до пятидесяти сантиметров достигают, — пояснил Терминатор, умудрившись, при этом, ни разу не улыбнуться.

За разговором миновали недостроенное здание, которому, судя по внешнему виду, предполагалось быть из стекла и бетона.

— Идея строительства из стали, стекла и бетона, по принципу крыла стрекозы, очень привлекательна для паппараци, — заметил Чингачгук.

— Чем? — не поняла Лариса.

— Ну как же — всё, как на ладони: от голой секретарши на столе, до одинокого престарелого начальника…

— Мне тоже это не нравится — я люблю покурить у окна, — добавил свою точку зрения Бегемот. — Я не хочу, чтобы мои грязные семейные трусы разглядывало пол-улицы.

Терминатор добавил от себя:

— В соседнем городе построили подобное здание. Прохожие по-достоинству оценили голого начальника и секретаршу на столе. Сделав памятные снимки на цифровые носители, паппараци-любители обогатили информационное пространство всемирной паутины свежими материалами сексуального плана. Вопреки здравому смыслу, большинство корреспондентов ставило на передний план не интересующие народ объекты, а собственные физиономии, как-будто они сами только что от секретарши… Да и сценарии не отличались разнообразием…

Красное зарево заката уже окрасило макушки деревьев в оранжевый цвет и наступил психологический момент для поиска ночлега. Совместным голосованием было принято решение разместиться табором в ближайшем леске — подальше от стройки и поближе к небольшой речке. Её серебристая нитка тоже покрылась вечерним румянцем заходящего светила и терялась где-то среди невысокой прибрежной поросли. Надеяться на улов в речке местного значения не приходилось, но Шмель решил с утра пораньше попробовать своё рыбацкое счастье.

Костёр весело потрескивал сухими дровами и длинные тени от огня мелькали на ближайших деревьях. Создавая причудливые контуры на древесных стволах, тени переплетались между собой и: то удлиняясь, то укорачиваясь — повторяли свою игру в бесконечном танце. В котелке варилась нехитрая похлёбка и товарищи разделились на два противоположных лагеря: тех, кому она была нужна и тех, кому не упиралась в желудок. Бесконечные споры о пользе горячей закуски постепенно стихли сами собой, а ножи уже вовсю вскрывали консервные банки. Запах содержимого разносился по округе, привлекая бродячих собак и не давая уснуть уже кемарившим воронам. Чайки, невесть откуда взявшиеся на такой маленькой речке, тоже не находили покоя. Им давно пора спать, а тут такой запах…

Бегемот поднял гранёный стакан, который он предпочитал алюминиевой кружке и огласил приговор:

— Ударно-звуковая доза!

— Это как? — не понял Терминатор, крайне удивившись такому определению.

— Так, — пояснил Мотя. — Опрокидываешь полный стакан, с последующим громким кряком, чтобы дамы, мягко говоря, опешили… Или оторопели… Неважно, короче. Главное — наличие у них сменного нижнего белья. Сухого, естественно.

— Знаем мы эти игры, — подал голос Ворон. — После таких доз, в недалёком времени, останется только контрольный стакан в голову и баиньки, не обременяя себя ненужной болтовнёй.

— А может Моте не хочется попусту болтать, — вмешался Жук. — И развлекаться не хочется. Он по-своему справляется с житейскими трудностями.

— Да с такой мордой, таких стаканов — нужно прорва! — заметил Крот.

— Каждый развлекается по-своему, — поведал Шмель свою короткую историю, как выходят из трудных ситуаций. — Однажды, когда куда-то запропастилась курительная трубка, он у глиняной свистульки, маскирующейся под пузатую птичку, отломил голову и набил внутренности махоркой. Дым стоял коромыслом, вперемежку с жалобным попискиванием свистульки, служившей в данный момент этой самой трубкой. Когда самосад в табачной камере закончился, Шмель дунул в свистульку так, что остатки пепла разлетелись в разные стороны на несколько метров, под разбойничий посвист детской игрушки.

— Ты чему ребёнка учишь — скотина?! — раздался женский голос.

— Вонь, поди, стояла несусветная! — посочувствовал Бегемот, брезгливо поморщившись.

— Вонь стоит тогда, когда куришь самокрутку в газете, — возразил Шмель. — От «козьей ножки» тот ещё запашок: свинец, смолы целлюлозы — да чего там только нет. Сама махорка почти без запаха, когда шмаляешь её в трубке — медицинское растение. Махорку выращивают для нужд медицины. Из никотина производят лекарства для склеротиков, атеросклеротиков и прочих нуждающихся. Так же из неё извлекают лимонную кислоту для пищевой и химический промышленности. Впрочем, в том числе, опять для той же медицины.

— А химики-то каким боком этого касаются? — не понял Крот.

— Отбеливатель: краски, лекарства и прочие бублики, которые изначально выгоняются неочищенными и требуют доработки. Кому-то нужен товарный вид, например, белой глине. Ну и так далее.

— А как быть с ароматом? — не выдержал Жук. — Табачные смеси составляются из нескольких сортов, бывает, что доходит до сорока видов.

Шмель сплюнул и резко возразил:

— Я же тебе говорю — меня не интересуют вкусовые ощущения! Махорка славится крепостью, а если тебе нужен аромат, то специально для тебя я могу набить трубку, предварительно смешав табак с газетной крошкой… Куриный помёт тоже не помешает…

Глубокая ночь опустилась на засыпающий бивак. Глаза слипались и разговор больше не клеился. Красные угли прогорающего костра перешли в стадию тления и народ уже видел первые сны. Все, кроме Лиса и Кота. Последний никак не желал угомониться и постоянно порывался завязать разговор по-новому. Когда Кот поднимал пьяную голову и нечленораздельным мычанием пытался встрять в несуществующий разговор, Лис громыхал перед его носом детской погремушкой, успокаивая и убаюкивая — одновременно. Наконец-то это возымело должное действие и через несколько минут Кот здоровым храпом нарушал покой всей стоянки и ближайших окрестностей.

* * *

Ворону снился сон, как он на стадионе смотрит футбольный матч. Арбитр с детской свистулькой, расписанной гуашью, замешанной на клее ПВА и покрытой прозрачной глазурью, носился по полю, как сайгак. Весёлая трель не прекращалась ни на секунду. Краски на птичке-свистульке радовали глаз яркостью и полнотой содержания… Красные, синие, жёлтые и зелёные, они вносили детскую весёлость в сугубо мужской праздник с мячом. Впрочем, в последнее время женщины всё чаще наблюдаются на трибунах стадионов.

* * *

Бегемоту приснился не менее яркий сон про то, как он служит в ГИБДД. Ночью они, с напарником, тормознули «Виман» на обочине.

— Это что — самоделка? — спросил Бегемот у членов экипажа.

— Нет, — растерянно отвечали гости из галактической глубинки.

— Тогда почему не летите? — был задан вполне закономерный вопрос.

Космические гости переглянулись и самый головастый ответил:

— Все три гроонусилителя спёрли, пока мы трансурановую заправку искали. Только отвлеклись…

— Ваши права и техталон, — вмешался Мотин напарник. — Накладная на груз.

— Разрешение континуума в порядке! — оправдывались пришельцы, строя скорбные лица, которые и без гримас выглядели потрясающе.

Затем было дружеское застолье и Бегемот начал опасаться, что с такими огромными головами, как у гостей, не поможет никакой контрольный стакан и нектара может не хватить. Но его опасения оказались напрасными…

Утром предстала картина маслом — развороченный тир и обалдевший начальник. Во дворе служебного гаража стоял «Виман». «Ваджра», от произведённого выстрела по мишени, ещё продолжала дымиться. «Что делать с блюдцеподобным транспортом, у которого на борту ещё и неприличное слово написано? Ничем не смывается…»

— Может, название тарелки как-нибудь связать с Йошкар-Олинским подразделением? — наивно поинтересовался Мотя у шефа, но он только махнул рукой и пошёл советоваться с вышестоящим начальством.

— Ё-моё! — возбуждённо обратился напарник к Бегемоту. — Как они на полицейском «Уазике» будут домой возвращаться?

— А кто их в космосе остановит?

— Они же не смогут на старом железе пройти тридцать третью параллель подпространства!

— В обход пойдут…

— Ты что — спятил?! — возразил напарник. — Это какой крюк делать придётся, а в тех местах ни одной заправки!

Вернулся начальник и задал, вполне, невинный вопрос, тыча пальцем в сторону «Вимана»:

— А он заводится?

Стражи порядка переглянулись и пожали плечами, пребывая в полной растерянности от полной неопределённости. Затем Бегемот достал «кривой стартер» и попробовал вручную завести летательный аппарат. Он, с напарником, по очереди крутили кривую железяку, до изнеможения. Пот градом сыпался на землю но «Виман» оставался глух к стонам народа. Затем, на подмогу, прибыл весь полк и ещё полночи толпа в форме пыталась с толчка завести непослушную технику…

Гости из космоса страдали с похмелья, возвращаясь к себе на родину.

— Поменяли бластеры на полосатые палки, — пожал плечами один из пилотов, теперь управляющий полицейским «Уазиком».

— Ну, а что? — ответил ему второй, разглядывая в руках странное приспособление. — Тоже светятся, только бестолково как-то…Свистки в комплекте. Заверили, что ими можно ещё каких-то акул отгонять.

На территорию межгалактической базы въехал полицейский «Уазик», сверкая мигалками, как проблесковыми навигационными огнями. Начальник комплекса с удивлением разглядывал своих подчинённых.

— Вы это откуда такие красивые? — спросил он, косясь на инопланетную технику.

— С Земли, — с невинным выражением лиц ответили вновь прибывшие. — Вот — махнулись — не глядя…

Начальник сурово сдвинул подобие бровей и строго сказал:

— Ну, это уже контакт четвёртого рода, когда обмениваются вещами, а подобное запрещено правилами континуума!

— Земляне заверили, что такие обычаи у североамериканских индейцев.

— Но вас посылали совсем в другое место!

— Нас там обозвали шайтанами и послали на запад.

— А при чём тут индейцы? — не понял старший.

— Аборигены сказали, что в детстве, про индейцев, у них были самые любимые фильмы.

— Вы мне совсем голову заморочили.

Голова, имевшая размер в одну треть части тела, распухла ещё больше, когда её владелец рассматривал полосатые палки и двигатель машины…

* * *

Шмелю снился не менее живописный сон про то, как у них кончились все деньги и настала пора идти побираться. Вот и нищета постучалась в двери… Он устроил общее построение и сказал:

— Жук, пойдёшь гражданским активистом.

— Чаво?

— Чаво-чаво! Возьми стеклянный ящик и вопрошай прохожих подать что-нибудь. Только не вопи: «Подайте на опохмелку!», а придумай какой-нибудь благородный предлог. Тактика классическая — проси жалостливо.

— А чего сразу я-то? — возмутился Жук.

— Потому что у других будут иные дела, касающиеся пополнения похудевшей казны нашего предприятия, — нисколько не смутившись, пояснил Шмель.

— А им что делать? — спросил Ворон, указывая рукой на остальных концессионеров.

— Терминатор, своим видом, будет давить на соплю, заодно пытаясь вышибить слезу, из потенциальных жертв обмана. Прохожих, то есть… Бегемот будет ссылаться на то, что с голода пухнет…

На центральной улице небольшого провинциального городка странная компания просила милостыню, ссылаясь на форс-мажорные обстоятельства, в результате которых вернуться домой не было никакой возможности.

— Поможите люди добрые, кто чем может! — вопрошал Лис, строя скорбное лицо, полное вселенской печали.

— Отстали от звездолёта, — жалобно вторил ему Ворон.

— Подайте малую толику, а то трубы горят! — не отставал Бегемот от общего хора.

— Какие, — наивно спросила проходившая мимо провинциалка., усиленно хлопая ресницами, — где горят?

О чём подумали спутники мадам, догадались все окружающие.

— В звездолёте, — не растерялся Шмель, показывая Бегемоту кулак за несанкционированные реплики в диалоге с потенциальными подателями денежных средств. — Подайте на восстановление циркониевого покрытия дюз двигательной установки.

— Так вы же отстали от корабля? — с подозрением спросила дама.

— Тем более! Представляете, сколько средств нужно собрать на постройку нового, а время относительно. Дождутся ли родные нас домой…

— У меня столько нет…

— Ничего — давай сколько есть, — великодушно согласился Чингачгук. — Построим какой-нибудь межзвёздный самокат…

— Почём цирконий для инопланетного народа?! — донёсся откуда-то издалека надрывный голос…

* * *

Костёр давно потух. Зябко ёжась от утренней прохлады, проснувшийся Ворон долго соображал, где он находится. Освобождаясь от остатков сна, сознание постепенно возвращалось к действительности, выстраивая в памяти картину предшествующих событий.

Подкинув в золу кострища несколько сухих поленьев, Владимир заново разжёг костёр и повесил чайник над огнём. Солнце поднялось уже достаточно высоко, но народ не желал просыпаться, пребывая в состоянии активных сновидений. Со стороны реки раздавался трёхэтажный мат и Ворон решил проверить, в чём там, собственно, дело. Оказалось, что Шмель пытался рыбачить. Окончательно запутавшись в непослушных снастях, он громко проклинал непокорную леску, тупые крючки и не менее тупую рыбу, не желавшую на них садиться.

— Бросил бы ты это занятие! — великодушно предложил Вова. — Что нам с килькой делать?

— Уху бы сварили, — возразил Шмель, но, тут же согласился с другом.

Распутывать снасти азарта не было и он был готов остаться без ухи. Выдающихся трофеев ожидать не приходилось, так что интерес к рыбалке быстро остыл, к тому же, над костром уже согревался бодрящий чай. Полоумный ёрш, умудрившийся укусить насадку, был отправлен восвояси. Попав в воду, родную среду своего обитания, он быстро оклемался и пустился наутёк. Леска запуталась окончательно и на этот раз — безнадёжно.

— Да-а-а, — сочувственно протянул Ворон, одновременно покачивая головой. — В наше время, с развитием химической промышленности, рыбалка уже не та, что была раньше. Пошло сплошное засорение водного бассейна.

— Загрязнению водоёмов усиленно способствуют дикие млекопитающие, — не согласился с ним Шмель. — Не только химией загадили все речки и озёра.

— Это кто — животные, что ли? — не понял Вова.

— Можно сказать и так…

— А-а-а, ты имел ввиду людей, которые гадят под себя. Во всём виноват несознательный человек.

Шмель пожал плечами от неопределённости и спросил:

— А ты знаешь о том, что до революции, в кабаках, когда подзывали полового, не всегда кричали: «Человек!» Это звание нужно было ещё заслужить у завсегдатаев заведения. Кстати. насчёт химической промышленности: Пётр Первый запрещал вымачивать в речках лыко, из которого крестьяне плели себе лапти и прочие лубяные изделия. Особенно это касалось малых водоёмов, в которых, после поступления сока деревьев, дохла вся рыба — напрочь.

— Да уж, — согласился Вова. — Тротила не надо, чтобы погубить всё живое.

— Ха! У нас на корабле против диверсантов использовались гранаты РПГ — 41, то есть ручные противотанковые гранаты 1941 года разработки. В малой речке, после её использования, может образоваться новый омут. При броске гранаты за борт корабля, который имел водоизмещение около семи тысяч тонн, тот трясся, как паралитик. А один знакомый мужик рассказывал, что давным-давно разжился для рыбалки «лимонкой» — оборонительной гранатой Ф — 1. Бока у неё дюже рифлёные. Не предупредив своих корешей, сидящих на берегу и готовящих похлёбку, он запустил гранату в омут, а сам залёг. Хорошо, что мужики сидели за бугорком. По словам мужика, осколки вылетали из воды со свистом, а извлечённая на берег рыба, ими была вся посечена…

Ворон скептически осмотрел обувь на ногах Шмеля и выдал своё мнение, относительно удобства последней:

— Для рыбалки, у тебя короткие резиновые сапоги.

— А какие они должны быть?

— До колена и выше…

— До колена и ниже впечатляет другое, — возразил Шмель. — А насчёт мерил, упирающихся в пах, в пруду столько рыбы — нет!

Плюнув на рыбалку, друзья вернулись к костру, возле которого попутчики уже продирали глаза. Всех разбудил едкий дым. Он стелился по земле, обволакивая каждого спящего по очереди. Ворча и плюясь, проклиная дым и все костры в мире, народ возвращался к нормальному состоянию.

Потягивая чай, товарищи обратили внимание на странную компанию. Со стороны речки в сторону лагеря направлялись три туриста, сгибаясь под тяжестью рюкзаков. Витя Терминатор с удивлением узнал в пришедших своих старых знакомых. После короткого представления вновь прибывших основной группе, выяснились некоторые черты их характера. Новые знакомые оказались один другого интереснее, если не сказать больше — забавнее. Судя по мужественным лицам и бронзовому загару, они повидали всякого, в своих сталкерских похождениях. Оказалось, что они, как и Терминатор, не первый год ищут лаз под стройкой. Кое-что уже удалось выяснить за эти годы, но не всё было гладко. Витёк заверил, что все подробности будут озвучены после.

Первый, из представленных — Лёша Диплодок. Вегетарианец и в возрасте, отсюда ассоциации с ископаемым травоядным ящером.

Чингачгук нагнулся к Коту и прошептал:

— Слышь, Вась, мне кажется — вегетарианцы должны плавать лучше всеядных.

— Это почему?

— Потому! Питаться одними опилками…

— А-а-а, — неизвестно чему обрадовался Кот. — В таком случае, у них и в туалете возникает большая проблема с избавлением излишеств из унитаза. Плавая, они не желают покидать нужник, даже под напором воды, разбавленной кислотой.

Крот, прислушиваясь к разговору друзей, ничего не понял, но на всякий случай посочувствовал:

— Вегетарианец. Тяжело, наверное, жить на одной растительной пище. Весь день жевать просто некогда, да и где взять столько денег на приобретение овощей, фруктов и орехов.

Ворон сплюнул и усмехнувшись, высказал Вите всё, что он о нём думал:

— Неужели ты думаешь, что для тебя друзья не порубят топором долбанный помидор?! К тому же, вегетарианцы бывают разные: полностью травоядные и умеренные, у которых в рационе присутствуют яйца, молоко и прочие продукты, не относящиеся к мясным. Первым всего тяжелей.

Вторым пришедшим был Гена Лектор. Как по секрету рассказал Терминатор, он дохлого задолбает своими нравоучительными разговорами.

— Вот! — смеясь, сказал Шмель Кроту. — Вот интеллект! А ты даже сам с собой поговорить не можешь!

— Почему? — обиделся Виктор.

— Потому что не о чем…

Народ отсмеялся и ему представили третьего, из пришедших.

— И наконец — Федя Мастодонт, — закончил представление Терминатор. — Старый и опытный. Предельно осторожный, он не раз выручал своих товарищей в сложных жизненных ситуациях.

После уточнения небольших подробностей, выяснилось, что стройка находится в значительном удалении от города и было принято решение вначале посетить близлежащие магазины, чтобы пополнить запасы на всех уровнях.

Кряхтя и охая, народ начал потихоньку собираться, перенося базу ближе к городу. Остановившись на новом месте, товарищи побросали рюкзаки в кучу, оставив их под присмотром Терминатора, который, к тому же, остался ещё и за кашевара, а сами отправились в город за покупками. Заодно, решили провести маленькую экскурсию.