Ночевать я осталась в доме эльфа. Просто не осталось сил на то, чтобы добраться до постоялого двора. В свое время отец на занятиях гонял нещадно, но то были цветочки по сравнению с тем, что устроил Тайрон. Вечером меня едва хватило на то чтобы стащить сапоги. Даже возиться, разбирать постель не стала — просто рухнула поверх покрывала как была, в кожаных штанах и холщовой рубахе, и провалилась в сон. Чтобы посреди ночи проснуться оттого, что кто-то тряс за плечи. Я завопила, шарахнулась, слетела с постели, больно приложившись локтем об пол, вскочила…

— Это я.

Маленький шарик света озарил лицо Тайрона. Я всхлипнула и осела на беспомощно подогнувшихся коленях.

— Ты кричала. Я пришел проверить, попытался разбудить, и — вот… — он развел руками. — Извини.

Кричала? Что-то снилось, но припомнить не вышло — лишь снова накатил ужас.

Тайрон подошел ближе, протянул руку, помогая подняться. Я выпрямилась, ощущая себя дура-дурой.

— Прости.

Эльф небрежно пожал плечами:

— Бывает.

Окинул взглядом и усмехнулся:

— Не стоит спать в одежде. В этом доме бояться нечего.

На нем самом были только штаны — ни рубахи, ни обуви. Ладно хоть совсем голяком не примчался — хорошо я, похоже, вопила. Громко.

Я опустилась на кровать, обхватив себя за плечи. Потерянно повторила:

— Прости.

Тайрон присел напротив — глаза в глаза.

— Это пройдет. Может быть, не так скоро, но — пройдет. Я знаю.

— Тебе-то откуда знать?

— Было. — Коротко ответил он. — Прошло.

Поднялся и молча прикрыл за собой дверь.

Я долго смотрела ему вслед. Наконец, разделась, юркнула под одеяло, с тоской предвкушая еще одну бессонную ночь. И почти сразу же уснула.

Эта зараза вломилась в мой сон, как к себе домой.

— Так когда выходишь?

— Сейчас. Вот как проснусь, так сразу и побегу.

Она небрежно пожала плечами. Вокруг сразу возникло пространство — до того я не видела ничего, кроме лица Рии. Впрочем, «пространством» это назвать было трудно — серая пустота. Советница опустилась на неизвестно откуда возникшее под ней кресло с мягкой обивкой и высокими подлокотниками. Спина прямая, голова чуть склонена на бок, скучающий взгляд — знатная дама, снизошедшая до простолюдинки. Я разозлилась: в конце концов, это мой сон, или чей? Так какого я тут стою перед этой, будто провинившаяся школьница? Если она может создать себе кресло, то и я… а вот не буду. Я плюхнулась прямо на «пол», уселась, скрестив ноги, благо, штаны позволяли.

— Так все же, — голос Рии был скучающе-спокоен, — когда выходишь?

Я подперла кулаком подбородок, глядя на нее:

— Слушай, не могу понять: тебе нужен посох или мой труп? Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… Может, мне сразу утопиться? Мороки точно будет куда меньше.

— Я бы давно объяснила, куда идти, если бы кое-кто не упирался, как ослица.

— Фи, — поморщилась я, — пристало ли благородной даме выражаться, точно посудомойка?

— Запоминай дорогу.

Она удивительно хорошо умела не слышать то, чего не хочется. Перед глазами развернулась карта… вернее даже не перед глазами а где-то в том, что называется «внутренним взором». Так, совсем весело… она еще и в мозгах у меня копаться может?

— Могу, — раздался ехидный смешок. — Так что врать не советую. Ладно, об этом потом, смотри на карту.

Нет, так прямо копаться — вряд ли. «Слышать» то, о чем я думаю, скорее всего. По большому счету — ведь и когда мы с ней «говорим», никто не сотрясает воздух. Это же сон. Только два разума.

Но все равно приятного мало. Ладно, об этом поразмыслю, когда проснусь. Что там с картой?

Лирен… приграничье. Очень неспокойные места, здесь даже купеческие обозы напоминают маленькие армии. Да уж, занесло… значит, на запад, через горы, потом по предгорьям чуть южнее… пещера. Надо отдать Рие должное — окрестности пещеры она показала так отчетливо, как будто я сама только что разглядывала сброшенные давним оползнем камни, обросшие вьюнком, высоченные сосны и черный провал в никуда. Она что, там была?

— Живая — не удосужилась, — ответила та. — А теперь все проще.

Да чтоб тебя! Могла бы хоть из вежливости подождать, пока вслух спрошу.

Но топать до этой штуки…

— Там только половина. Где вторая — пока не знаю.

Замечательно! И сколько ей понадобится, чтобы узнать? Мне что теперь, всю жизнь угробить на поиски ее идиотского артефакта? Хотя… гораздо больше шансов, что жизнь окажется очень короткой.

— Далековато топать, — сказала я вслух. — Поближе портал сделать не могла?

— Не могла. Здесь магия работает не совсем так, как в живом мире.

Стоп, а она где? Не жива, не мертва… Мир теней, через который проходят души по дороге в посмертие… и где они бродят, покинув тело, когда человек засыпает. Вот, значит, почему она шастает по моим снам. И ведь не закроешься, получается. Никак не закроешься.

— Портал пришлось привязывать к определенным ориентирам… долго объяснять.

Не хочешь — не надо. Я тоже сейчас не склонна обсуждать теорию.

— Но в одном ты права, — заметила Риа. — Здесь действительно не стоит ходить одной. Найми телохранителя.

Какого, к демонам, телохранителя? Она что, не… Стоп. Не думать. Я сама не знала, откуда пришла уверенность, что этой стерве не стоит знать о Тайроне. Может, просто хотелось оставить ее в неведении хоть о чем-то.

— Я — что?

— Ничего. — Огрызнулась я.

— Ничего, так ничего. Возвращаясь к главному: когда ты намерена выйти?

Я глубоко вздохнула:

— Там в пещере — все спокойно?

— Не знаю. Бывает, что в таких местах заводится нежить.

Совсем славно.

— Хорошо. Я приволоку тебе посох. — Ох, ну что я несу, дался мне этот артефакт. Но ведь не отвяжется, чтоб ее. — Но при одном условии — ты перестанешь каждую ночь вламываться в мои сны. Когда выйду — точно не скажу, но не прямо завтра — точно. Оружие, доспех, телохранитель — это деньги. Большие деньги.

— Можно украсть.

— Ага. Телохранителя тоже украсть? Нет, конечно, если ты готова ждать, пока меня выпустят с каторги, после того, как попадусь на краже, можно и попробовать. А можно и по-другому. Целителю, владеющему магией, платят хорошо… очень хорошо. На патент должно хватить того, что у меня уже есть, а дальше — заработаю. Так что с деньгами я разберусь — но понадобится время.

— Какие гарантии в том, что ты просто не тянешь время?

— Какие гарантии? — фыркнула я. — Ты копаешься в моих мозгах, как своих собственных, и не можешь отличить правду от лжи?

Она побарабанила пальцами по подлокотнику.

— Хорошо. Каждую ночь — пожалуй, действительно, не стоит. Но и совсем оставить тебя без присмотра я тоже не могу. Буду навещать раз в неделю.

И то хлеб.

Она исчезла, не попрощавшись.

Проснувшись, я долго смотрела в темноту. Если верить тому, что пишут — мир теней — отражение нашего, и след любой души там тоже есть… или сама душа, когда человек спит. Тайрон — не человек! И если у эльфов другое посмертие, значит, в нашем мире теней, отражении человеческого, его нет. Отлично. От того, что Риа знает обо мне все становилось удивительно мерзко. Так что пусть будет хоть что-то, что окажется ей неведомо. Может, и пригодится козырь в рукаве. Читать мои мысли советница может только во сне, значит, и отследить, чем я занимаюсь днем, тоже не сможет. Тогда, самое главное — во сне не думать о чем попало. И помнить, что лучший способ соврать — сказать правду. Ту ее часть, которая не имеет никакого отношения к тому, что действительно важно.

Я перевернулась на другой бок, довольно улыбнулась — посмотрим еще, кто кого — и снова заснула — теперь уже до утра.

Утром меня никто не будил. Слезть с кровати удалось только со второй попытки. Болело все — даже те мышцы, о которых и не подозревала. Наверное, так себя ощущали заржавевшие големы из сказок. Моя одежда, аккуратно сложенная, лежала на сундуке в углу. Поверх белел лист пергамента. «Бадья с теплой водой в соседней комнате» — прочитала я — «Буду ждать в трапезной».

Я осторожно выглянула за дверь — никого. Сгребла одежду в охапку и шмыгнула мыться. После горячей воды стало легче. Мышцы по-прежнему ныли нещадно, но по крайней мере можно было двигаться не как умирающая от старости черепаха. Я оделась, расчесала волосы. Остановилась перед зеркалом на стене. Долго вглядывалась в полированную бронзу. Странно, мне казалось, что отражение должно бы стать старше на десяток лет. А на самом деле ничего не изменилось. Те же русые волосы с золотистым отливом — врут все про поседевших за ночь, оно и к лучшему. Те же серые глаза. Та же курносая мордашка шестнадцатилетней девчонки. Я вздохнула и пошла завтракать.

Спускаться по лестнице пришлось очень осторожно. Не легче оказалось пристроить протестующие мощи на лавке. Тайрон откровенно разглядывал меня, и во взгляде прыгали смешинки. Ну да, весело, должно быть. Он и вчера-то не казался уставшим.

— Как себя чувствуешь?

— Издеваешься. — Это был не вопрос, а утверждение.

— Чуть-чуть. — Он широко улыбнулся, придвигая тарелку с хорошим ломтем жареного мяса.

— Как старая развалина. — Наверное, надо было соврать, что все прекрасно. Хотя все равно не поверит — не совсем же он идиот.

День прошел в занятиях, но вечером делать оказалось совершенно нечего. После вчерашнего, Тайрон убавил нагрузку, и хотя устала я как собака, падать и умирать прямо на месте, как вчера, не хотелось.

Тайрон удобно устроившись прямо на ковре, бездумно глядел на языки пламени, пляшущие в камине. Я слонялась от стены к стене. Измерив шагами комнату в четвертый раз, остановилась:

— В доме есть книги?

— Есть. — Он поднялся одним движением, кажется, даже не опираясь рукой о пол. — Пойдем, покажу.

Я шагнула за дверь и едва не завизжала от восторга. Стены большой залы от пола до потолка были заставлены книгами. Я медленно пошла вдоль стены, разглядывая корешки, читая названия. «Начертания стран и земель» — будет время, посмотрю, пригодится. «Яды растительные и минеральные» — интересно, кого это он травить задумал? Но прочитать надо будет внимательно. Особенно разделы о признаках отравления и противоядиях. «Сравнительные аспекты школ боевой магии: дицийская против латрийской» Так, похоже, я отсюда долго не вылезу. Снова география. Магия. Незнакомые руны. Еще незнакомые руны. Стоп… а вот эту книгу я знаю. Я осторожно сняла с полки увесистый том. Нет, переплет был другим. Простая кожа, бронзовые уголки. Та, что стояла у нас дома, была украшена не в пример богаче. И какая разница, что ни дома, ни здесь я не могла прочесть даже названия. Книга о магии исцеления передавалась от матери к дочери как драгоценность. Даром, что первоначальный текст прочитать не мог никто — но к каждой странице был приложен текст с подстрочным переводом. По крайней мере, так гласила семейная легенда. Не знаю насколько точен был перевод, но заклинания там были совершенно бесподобные. Все — точнее, все, что мне давались — предельно эффективные, в построении же напоминая изящное кружево. Правда, освоить я смогла чуть больше половины — остальные не давались, хоть ты тресни.

Здесь перевода не было. Но причудливые извивы рун складывались в такой же узор… Я бережно перелистывала страницы. Книга была как память о доме, пусть у этой другой хозяин.

— Все равно не поймешь, что там написано.

— Дома был перевод. Или то, что мы принимали за таковой.

— Позволь не поверить. Эта книга в единственном экземпляре.

— Может быть. — Я не стала спорить. Просто припомнила первую страницу. Вот, заодно, и проверим, насколько хорош перевод.

— «Родник исцеления» Писано… так и не научилась выговаривать это имя… Воистину, драгоценна доблесть воинов, что защищают наш дом. Но, отдавая им дань благодарности, в этом труде мы поведем речь о том источнике, в котором нуждаются и воины, и философы. Мы будем говорить об искусстве целителя… Ты целитель?

Тайрон выхватил у меня из рук книгу.

— Кто ты такая?

Я озадаченно уставилась на него. Он шагнул ближе, взял за плечи, глядя сверху вниз — присутствие было ощутимо грозным.

— Это наша книга. Я собирал все, до чего мог добраться, пока их не пожгли за ненадобностью. Эта — последняя копия. Откуда ты знаешь, о чем она?

Я потеряла дар речи:

— Ты хочешь сказать, что это — эльфийская магия??? Быть не может. Я читала, что люди не могут повторить эльфийских заклятий. А кое-что из этого сделать я могу.

— Вот я и спрашиваю — кто ты такая?

— Я все рассказала.

— Все рассказала. — Повторил он. — Деревенская девочка. Как так вышло, что тебя научили колдовать и махать мечом, но так и не удосужились объяснить главное — как работать головой? «Просто деревенская девочка». Много ты видела деревенских девочек, знающих грамоту?

Пришлось признать:

— Ни одной.

— Деревенская девочка, которая говорит почти абсолютно правильным языком, а не на диком крестьянском жаргоне. Хорошо, дети магов — всегда дети магов, они будут грамотны хоть в столице, хоть в лесной глуши, если родители хоть чего-то стоят. Но… Видит тень сознания. Знает, что написано в «роднике исцеления». Хороша «просто деревенская девочка».

— Тайрон, пожалуйста! Я знаю только лишь, что такая же книга у нас передавалась от матери к старшей дочери. Не знаю, сколько времени. Последние пятьсот лет точно, как раз со времен войны магов. Конечно, если семейные легенды правдивы хотя бы наполовину. Может, дольше.

Он что-то сказал.

— Что?

Он повторил. Потом добавил что-то еще, пристально вглядываясь в мое лицо. Язык был странным — очень мелодичным и одновременно звенящим.

— Тайрон, я не понимаю.

— И лжи не чувствую, — он, наконец, соизволил изъясняться по-человечески. Интересно, с кем все-таки я связался?

— Могу уйти, — обиделась я.

— Не стоит. Люблю загадки.

Только этого не хватало для полного счастья. Я демонстративно повернулась к полкам. Взяла книгу о боевых заклинаниях.

— Чернила и пергамент на столе. Если захочешь что-то записать.

Я кивнула.

Он усмехнулся и закрыл за собой дверь.

Время сливалось в бесконечную учебу. Днем — бой. Доставалось изрядно: меч, кинжал, бой без оружия… Надо отдать ему должное — эльф был терпелив и осторожен — хотя синяков на мне хватало. Деревянным мечом трудно убить — но дать почувствовать, что может быть хуже — запросто. Так, чтобы тело само начало уходить от ударов. Пара часов в кольчуге — чтобы тело привыкло к нагрузке. Впрочем, и без нее мало не казалось — несколько часов в день размахивать мечом, прыгать, уходить от ударов, падать, подниматься, снова падать… Через неделю новые штаны висели на мне, будто на огородном чучеле.

А вечера я отдавала библиотеке. Чем занимался в это время Тайрон — даже не представляю. Не до него. Нужно было освежить в памяти разделы, касающиеся лечения ран — не так уж часто доводилось с этим сталкиваться. Подучить боевые заклинания — большей частью они были омерзительны. Разобраться в картах — как на грех, географию я всегда игнорировала, пришлось учить заново. Мало ли, где окажется вторая половина посоха. Так что пришлось запоминать города, и как проложены между ними дороги, где путь пересекают реки и мосты… Хорошо, что никогда не приходилось жаловаться на память. А еще лучше было то, что выматывалась я за день так, что засыпала, едва донеся голову до подушки. Хотя кошмары и не отступали — но по крайней мере уснуть удавалось сразу, не глядя часами в потолок, тоскливо перебирая перед глазами лица родных.

Посох Хаоса… еще в первый день в городе, добравшись до библиотеки я попыталась разузнать о нем побольше. И почти ничего не нашла. Конечно, в приграничье вряд ли найдется хорошее собрание книг — последняя война отбушевала тут тридцать лет назад, что не успели вывезти — то сгорело, а собрать библиотеку заново не так просто. Но все же, знать бы хоть что-то кроме краткого упоминания о том, что создал Посох Хаоса живший пять веков назад Калсин из Догара, тогдашней столицы. Если верить тому, что было написано, тот маг, помимо всего, баловался некромантией… но именно он потребовал объявить некромантов вне закона, из-за чего началась первая и единственная в истории гражданская война магов. В которой Калсин и погиб. А некромантия с той поры так и осталась вне закона, даже книги все пожгли.

Жизнеописаний Калсина в здешней библиотеке было — хоть завались. А вот про посох промелькнуло только в одной — мол, создал он нечто позволяющее открывать границы между мирами, но убоялся зла неведомого из-за грани, и хоть уничтожить тот артефакт рука не поднялась, разделил надвое и части затерялись. Чего ж такого он испугался, интересно? И как эти части соединять обратно?

Книги я выбирала сама. Тайрон не помогал — но и доступ к ним не ограничивал. Иногда заходил в библиотеку, устраивался читать в кресле у окна. Пару раз, спросив разрешения, заглядывал в мои записи, но от замечаний воздержался. А чаще я была предоставлена самой себе. Пока, недели через три, увлекшись, не уснула прямо за столом, уронив голову на страницы.

Проснулась я оттого, что солидный том выдернули из-под щеки, и голова стукнулась о столешницу. Рядом стоял Тайрон.

— Доброе утро.

— Доброе… — я с трудом распрямилась: за ночь тело затекло.

— Стоит один раз оставить без присмотра… — он покачал головой.

— А что, собственно, случилось?

— Собственно — ничего. Если не считать того, что ты не отдохнула.

— Велика важность!

Он приподнял бровь:

— Думаешь? Через четверть часа жду тебя в зале.

Четверти часа едва хватило на то, чтобы кое-как привести себя в порядок. Спать хотелось безумно. Отчаянно зевая, я взялась за деревянный клинок.

Тайрон атаковал без предупреждения. Тяжелая деревяшка весьма чувствительно огрела меня по ключице.

— Труп, — констатировал эльф. — Дочитанная книга стоит твоей жизни?

— Дело не в книге!

— Правда?

На этот раз я едва успела отдернуть голову, чуть не получив по макушке.

— Реакция отвратительная. Ползаешь, точно сонная муха.

— Можно подумать, в дороге всегда будет удаваться выспаться!

— Не всегда, — согласился он. — Но если бы сейчас все происходило по-настоящему, ты была бы мертва. Из-за собственной беспечности.

Я закусила губу и атаковала. Коснуться его не удалось как, впрочем, и всегда. Но заставить Тайрона отступить — уже что-то. А он вдруг просто высвободил левую руку и ударил в живот.

Я отлетела к стене, свернулась на полу, тщетно пытаясь вдохнуть. Меч вылетел из рук еще раньше.

— Так нечестно! — первое, что вырвалось, едва темнота перед глазами немного рассеялась.

Эльф не торопясь приблизился. Усмехнулся:

— Тем, кто сжег вашу деревню тоже говорила, что так нечестно? Помогло?

Я разозлилась. И, недолго думая, лягнула его в колено. Мимо. Дернула ногу обратно, по пути зацепив носком его щиколотку и достав таки второй ногой колено. Выбивая опору. Он упал. Я рванулась туда, где на полу лежал мой меч. Подхватила, обернулась, готовая защищаться. Эльф уже снова был на ногах, замер напротив, чуть пригнувшись, настороженный, клинок наготове. Несколько секунд мы мерялись взглядами. Потом он вдруг опустил оружие, улыбнулся. Я не смогла сдержать торжествующей ответной улыбки — достала таки! Ничего, дайте мне пару веков, и посмотрим, кто кого.

— На сегодня хватит, — Тайрон отстегнул ножны. — Иди, думай, что взять в дорогу. Завтра с утра выходим.

— Как завтра?

— Теперь тебя можно выпустить из дома и не бояться, что порежешься своим же мечом. К чему тянуть дальше?

Через час я постучалась в комнату Тайрона, держа в руках исписанный лист пергамента.

— Я бы хотела кое-что купить…

— Сколько денег тебе нужно?

Интересно, он даже не спросит, для чего? Может, я собираюсь уволочь с собой все содержимое ближайшей ювелирной лавки. Я протянула ему лист:

— Не знаю здешних цен. Как думаешь, сколько это может стоить?

По большому счету, будь я дома, список был бы короче раза в три. Большинство нужных мне трав держит в доме любой уважающий себя целитель, постоянно обновляя запас. Беда только, что времени не было — ни на сбор, ни на приготовление. Так что остается только покупать. Нужны бинты — магия-магией, но иногда сил не остается ни на что, кроме обычной перевязки. Нужен хороший нож. Нужны обеззараживающие фиолетовые кристаллы. Нужно… да много чего нужно.

— Уверена, что этого достаточно? Если считаешь, что может пригодиться что-то еще — думай сейчас, в дороге может получиться и так, что взять будет негде.

Я кивнула:

— Знаю. С другой стороны, переть-то это мне — у тебя и без того вещей будет… Плюс доспех, плюс оружие. Еда. Еще куча всяких нужных мелочей. Нет, вообще-то я могу и на целый обоз развернуться — планируешь обоз?

— Нет, — рассмеялся Тайрон. — Сейчас принесу деньги. Или может, просто сходить с тобой в город? — спросил он. — Чтобы не искать полдня нужные лавки?

Искать лавку — не самое страшное. Беда в том, что я боюсь ходить по городу одна. Боюсь людей… Я здесь почти месяц и ни разу не высовывала носа дальше сада за забором. Страшно.

— Если ты не собирался заняться чем-нибудь важным.

— Пойдем. Уложить вещи я могу за пару часов.

Чтобы добраться до лавок зелейного ряда нужно было пройти через рыночную площадь. И чем ближе к ней мы подходили, тем хуже становилось. Слишком много людей — даже присутствие Тайрона не спасало до конца. Хотелось сжаться, стать маленькой и незаметной. Я изо всех сил старалась не подавать вида… плохо старалась, наверное, потому что Тайрон, шедший чуть впереди и справа, оглянулся, пристально посмотрел на меня и молча взял за руку. Я подняла глаза и неуверенно улыбнулась. Вцепилась в эту сильную ладонь. Так мы и шли через торговые ряды.

Похоже, лавка была не из дешевых. Резная дверь, колокольчик над которой негромко прозвенел, когда она открылась. На стенах — кованые светцы тонкой работы. Сейчас они не горели — через затянутые тонкими слюдяными пластинами окна попадало достаточно света. До белизны выскобленный пол. И запах — невероятный, кружащий голову запах экзотических масел и пряностей. Я долго придирчиво перебирала вязанки трав, рассматривая, правильно ли они засушены, обнюхивая и едва ли не пробуя на зуб. Зато хозяин, после пары вопросов распознавший «понимающего» покупателя буквально расцвел, и еще с полчаса мы обсуждали различия в действии декоктов и настоев, как правильно отогнать маслянистые составляющие, которые невозможно извлечь водными вытяжками, и прочие вещи, нагоняющие тоску на нормальных людей. Наконец, расплатившись — хозяин лавки проводил нас до самых дверей, приглашая заходить еще — мы вышли.

После уютного ароматного полумрака зелейной, площадь буквально обрушилась со всех сторон — солнце, люди, шум… Пришлось сделать усилие для того, чтобы не шмыгнуть обратно в лавку. Тайрон вопросительно посмотрел на меня — я покачала головой. Справлюсь. Должна справиться — не могу же я теперь всю жизнь цепляться за него, как ребенок за подол мамкиной юбки.

— Обратно пройдем через храмовую площадь, — сказал эльф. — Так будет дольше — но народу поменьше.

Я благодарно кивнула. От рыночной храмовую площадь отделяла недлинная улица — дома здесь стояли вплотную, едва ли не громоздясь друг на друга. Тем невероятней казался простор. На самом деле, она едва ли была больше рыночной — но по сравнению с толчеей торговых рядов храмовая казалась пустой. Лишь кое-где по краям площади, там, где собственно, и стояли храмы, появлялись нечастые прохожие. И рядом с людьми величественные постройки казались еще более невероятными. Как водится, здесь были алтари трех самых почитаемых богов. Игне — покровитель воинов и боевых магов, тех, кто всегда готов защитить свой дом. Лазар, потворствующий целителям. Люта, хранящая покой домашнего очага — к ней приходят добронравные жены и матери.

Я замедлила шаг, проходя мимо храма Лазара. Тайрон тут же обернулся — глаза у него на затылке, что ли?

— Хочешь зайти?

— Да… — я шагнула было к двери и остановилась. — Нет. — Опустила голову, тихо повторив:

— Нет.

Я не могла туда войти. Теперь — только в самом крайнем случае. Только спасая чью-то жизнь — и никак иначе.

Тайрон молча ждал. Я снова оглядела площадь:

— Ты воин… можешь зайти к Игне? Мою молитву он не примет. — И вход в его храм мне тоже заказан. Слишком уж разные наши боги.

— Мою тоже. Но я могу поговорить со жрецом… объяснить. Что ты хочешь попросить?

— Доброго посмертия… Ирвилл, Эгилл, Эльрик, Артур.

Эльф кивнул. Я осталась ждать.

Когда-то Арт поделился секретом — чтобы не зареветь, когда очень хочется, надо задрать голову и посмотреть в небо. Это даже помогало — иногда. Стыдно реветь из-за разбитой коленки. Или из-за соседского мальчишки, забросившего любимую куклу в дупло, где живут осы. Это помогало… я уставилась в небо, смаргивая слезы. Коленку в две минуты залечила мама. Гил с Риком выкурили ос, едва не спалив дерево, но кукла осталась почти невредимой, только платье пришлось отстирывать от сажи. А потом Арт расквасил нос тому мальчишке.

Я торопливо смахнула слезы — незачем плакать на глазах у любопытных прохожих. Да и толку-то в тех слезах — разве они могут хоть что-то вернуть? Ничего не осталось. В храм Лазара не войти, Игне никогда не принимал таких как я, а Люта… женой и матерью мне уже не быть.

Тайрон вышел из ворот храма.

— Жрец понял, в чем дело. Он попросит.

— Спасибо, — прошептала я. — Пойдем.