День за днем дорога ложилась под ноги, и порой начинало казаться, что в целом мире не осталось ничего, кроме темного, непролазного леса, полузаросшей дороги и нас двоих. Насколько я помнила карты, дальше впереди жилья не было вплоть до другой стороны горного хребта. Дальше, в предгорьях и самих горах разбойничали орки — сколько не гоняли их, а извести под корень так и не смогли, уж слишком хорошо умели прятаться. Но пока опасаться стоило только нечисти, если она водилась в здешних лесах. Оказалось, что водилась. В этот раз я успела ощутить смутную опасность, когда Тайрон просто отшвырнул меня за спину и прыгнул вперед, выхватывая меч. Навстречу ему летел здоровенный волк. И еще два следом.

Все-таки не зря Тайрон до сих пор заставлял заниматься едва ли не каждый вечер. Один из трех зверей упал с моим ножом в глазнице. От второго Тай увернулся, рубанув мечом с разворота. Но третий, сам молниеносно изменив направление, налетел на эльфа, сбил с ног, вцепился, подбираясь к горлу. Я бросилась было к ним — бесполезно, по земле катался рычащий клубок и непонятно было, кто где. Рука с ножом, оскаленная пасть, перекошенное лицо, слипшаяся от крови шерсть… Волк взвизгнул, захрипел, забился, наконец, затих. Тайрон вытащил нож из горла зверя, медленно столкнул в сторону навалившуюся тушу, сел, тяжело дыша. Он был в крови с ног до головы — сразу и не поймешь, как подступиться. И совершенно каменное выражение лица. Перед кем, спрашивается, героя строит, я же все чувствую, все… Снимающее боль заклинание. Следом — еще одно, остановить кровь. Опустилась рядом:

— Дай, посмотрю.

Он мотнул головой:

— Подождет. Это оборотни. Слишком быстро восстанавливаются.

— Поискать осину?

Только так можно убить оборотня. Или серебром, но серебряного оружия у нас не было.

Эльф снова покачал головой:

— Можешь не успеть. Надо магией.

Он едва заметно поморщился — ну да, болеть уже не болит, но слабость никуда не денется. Закрыл глаза: чтобы сосредоточиться потребовалось видимое усилие. Полился мерный речитатив заклинания. Слов я не понимала, но сама магия… смысл был ясен. Добраться до души этого создания. Приласкать искалеченную. И отпустить. В то посмертие, что она заслужила. Слова… Я поняла, что могу подобрать и свои. Глубоко вздохнула и начала плести заклятье. Где-то краем глаза почувствовала, как изумленно напрягся Тай. Свое он закончил и был готов вмешаться в любой момент. Потому что если я ошибусь, развоплощение превратиться в разупокоение. Но я справилась. Поняв, что помощь не нужна, эльф разобрался с оставшимся. Вот только лицо его после этого было белее рубахи. Можно обмануть разум, заставив не чувствовать боль. Но тело все равно возьмет свое.

Я помогла Тайрону лечь, осторожно придерживая за здоровое плечо. Спросила, срезая остатки рубахи:

— Ты можешь заразиться этим?

Если бы дело касалось человека, первое что пришлось бы сделать — выгнать заразу. Иначе в следующее полнолуние станет одним оборотнем больше.

Он через силу улыбнулся.

— Нет. Только люди.

Уже хорошо. Гнать обратно уже разошедшуюся по телу дрянь — занятие не из приятных.

Под густо покрывающей тело кровью трудно было что-то разглядеть. Я начала аккуратно промокать ее остатками одежды. Боги, он еще и колдовал в таком виде! Прокушенное предплечье — судя по всему, и кость сломана. Грудь исполосована, висящие лохмотья мышц… Плечо разворочено в суставе, обрывки связок вперемешку с осколками костей. Сломанная ключица, хорошо хоть, артерию, что под ней, не зацепило. Сразу и не поймешь, за что хвататься.

Я с удивлением почувствовала, что к глазам подступают слезы. Странно — раньше мне приходилось видеть такие вещи — диких зверей около нашей деревни водилось достаточно — но никогда… никогда это не выводило из равновесия. Чего, собственно, рыдать, когда работать надо. Так что изменилось сейчас? Я сердито провела по лицу запястьем — ладони уже были в крови — и заставила себя сосредоточиться. Аккуратно срастить кости, собирая их по кусочку. Вправить сустав. Медленно, очень тщательно, по десять раз перепроверяя саму себя, собрать связки. Сшить магическими стежками мышцы. Кожа — самое простое. Сетка тонких шрамов — часть пропадет сама, когда тело полностью восстановится, остальное можно убрать потом, когда я не буду валиться с ног от усталости. Сколько я провозилась — пару часов? Больше. Нет, все-таки хорошо, что не надо думать о заразе.

Обрывки рубахи уже ни на что не годились. Я достала из мешка припасенную ветошь, полив водой из фляги, оттерла кровь, сколько смогла, тут ведро извести можно. Надо найти воду, здесь на каждом шагу родники и ручьи. Согреть — пусть отмоется, а то даже волосы слиплись от крови. Да я и сама измазалась по уши. Хорошо, что стоит жара — Тайрон может пока побыть без рубахи. Надо… надо похоронить этих. Сколько всего «надо» — а мне даже шевелиться не хочется — только рухнуть и спать…

— Все.

— Спасибо. — Он провел пальцами по моей щеке. — А сейчас-то плакать зачем?

Разве? Я моргнула. И в самом деле… Вытерла лицо рукавом, тяжело поднялась:

— Пойду похороню их. Тебе надо отдохнуть, а я не хочу ночевать рядом с непогребенными телами.

— Мне не нужен отдых. — Он начал было вставать.

Вот поэтому многие целители и не любят снимающие боль заклинания. Не болит — и сразу море по колено. А то, что на самом деле все на живую нитку собрано, уже никого не волнует. Снять заклинание, что ли? Как скрутит по-новой — сразу геройствовать расхочется…

— Тайрон, пожалуйста, — голос сорвался, и мне пришлось на миг замолчать. Глубоко вздохнула — надо разозлиться, тогда точно реветь не буду. — Ты, конечно, можешь изобразить стального голема, которому все нипочем. Рука не будет двигаться по крайней мере до завтра, но для стального голема это мелочь, правда? Можешь делать что хочешь — но все, ради чего я только что провозилась несколько часов, пойдет прахом. Хочешь остаться калекой — валяй, твоя жизнь. Но только перед этим обратись к другому лекарю — а мне жаль потраченных трудов.

— Извини.

Я помогла ему замотаться в одеяло — жара жарой, а знобить будет еще как. Потом подошла к убитым. Три нагих тела. Человеческих. С трудом оттащила к краю дороги одного, второго. Третье тело было женским. Из глазницы торчал мой нож.

— Если будешь умирать с каждым, кто пал от твоей руки, долго не протянешь.

Я оглянулась на Тайрона.

— А по-другому не выйдет. Я целитель. Это дар чувствовать чужую боль. Когда раны нанесены кем-то другим, или просто болезнь — тогда легче — это как отзвук. Как дальнее эхо. Но если целитель наносит раны сам — это превращается в… — я замялась, подбирая слова. — Как отражение в зеркале.

— Так плохо?

— Это дар. — Повторила я. — За все надо платить.

Выдернула из тела нож, привела в порядок. Оттащила труп к остальным. Бросила заклинание — ничего сложного, просто поток огня. Странно, он способен испепелить живого человека, но бесполезен против не до конца убитого оборотня.

Порыв ветра унес пепел.

Я нашла среди наших вещей топорик — нужны дрова. Дрова, вода… А больше всего — силы. Хотя бы простейшее охранное заклинание нужно поставить — Тайрон сейчас драться неспособен, а от меня никогда не было много прока. Ох… ну пусть снова будет огонь — простейший круг, который пропустит «своего» — того, кто был внутри, когда его накладывали — но испепелит любого чужака, попытавшегося его перешагнуть. На одного хватит. В конце концов, людям здесь взяться неоткуда, а оборотни не бегают стаями.

Я сходила за дровами, развела костер, приготовила поесть. Потом натаскала и нагрела воды — родник и в самом деле нашелся неподалеку. Помогла Тайрону отмыть кровь — с одной рукой у него не очень-то хорошо получалось. С тоской посмотрела на заскорузлую одежду — ладно, завтра, возиться со стиркой я сегодня неспособна. Суну пока в ручей, камнем придавлю… до утра, глядишь, отполощется. Все равно мы тут застряли на пару дней. Наконец-то можно лечь и ничего не делать…

Разговаривать не хотелось. Дело было даже не в убитых. Мне приходилось отнимать раздробленную упавшим деревом ногу. Приходилось видеть вываленные из живота внутренности. Раскроенный топором череп — было дело, как-то в деревне мужик допился до горячки, да соседа и рубанул… Сосед, кстати, крепким оказался — выжил, только что лицо перекосило. Но ничто из этого не заставило даже участиться дыхание. Не до того было. Так почему же сейчас я едва не разревелась, как избалованная барышня, вместо того, чтобы спокойно заниматься делом? Перепугалась, наверное — только и всего.

После этого случая мы надели доспехи. Казалось глупым тащиться по жаре, напялив на себя железяки, но окажись Тайрон в кольчуге, его бы не потрепали так, что пришлось отсыпаться весь следующий день.

А потом впереди выросли горы. Вершины этих громадин терялись в облаках. Я поежилась. Никогда раньше не видела гор, и они мне не понравились. Было что-то гнетущее в этих кручах. Словно напоминание о вечности. А дорога знай себе лезла куда-то вверх между отвесных стен. Если раньше меня раздражал бесконечный лес, то теперь я вспоминала про него едва ли не с нежностью. Лучше уж живые деревья, чем мертвый камень вокруг день за днем. День за днем становилось холоднее. Подумать только, внизу — середина лета.

— Как бы не было бури, — озабоченно проговорил Тайрон, глядя в небо. Тучи висели так низко что, казалось их можно потрогать руками.

Я поежилась — и без того продувало насквозь. Куда уж хуже. Но ветер все усиливался, бил в лицо, и скоро стало невозможно не только идти. Даже дышать против потока воздуха было трудно. Мы устроились за здоровенным валуном. Ветер проникал и сюда, но за большим камнем хотя бы можно было сидеть, не опасаясь улететь в пропасть. И, словно мало было пронизывающего насквозь ветра, повалил снег. Мокрые, ледяные хлопья падали с неба, липли к лицу, проникали под одежду, норовили соскользнуть за шиворот. Я скукожилась, обхватив колени руками, но тепла от этого не прибавилось. И казалось, что этому не будет конца. У нас были с собой дрова — но поди разведи огонь на таком ветру…

— Надо найти какое-нибудь укрытие, — сказал, наконец, Тайрон. — Иначе замерзнем.

— В двух шагах ничего не видно. Заблудишься!

— Тут негде заблудиться. Справа — скала, слева — пропасть.

Час от часу не легче.

— Сдует!

Он помотал головой:

— Сиди здесь, никуда не высовывайся, и жди меня.

Он прижался к стене, пошел боком, сливаясь с ней и через полминуты пропал из виду. Я осталась одна. Ветер выл в ушах, колючими иглами бил в лицо — я уже перестала понимать, с какой стороны он дует, казалось, отовсюду одновременно. Время тянулось медленно-медленно. Я готова была поклясться, что с тех пор как Тайрон ушел, прошла вечность. Устав пялиться в слепящую снежную пелену, закрыла глаза. Вяло подумала, что, кажется, стало теплее. И провалилась в уютную темноту.

Очнулась я от того, что Тайрон немилосердно тряс за плечи. Лениво подняла веки:

— Тай, отвяжись. Дай поспать, только согрелась.

— Да не согрелась ты, а замерзаешь! — он пробормотал что-то под нос, ругался, наверное. — Вставай!

Я с трудом разогнулась — тело затекло. Снова ударил ветер. Тайрон подхватил одной рукой, прижал к себе, не давая упасть. Мы медленно побрели вдоль скалы.

— Здесь есть расщелина. И дальше пещера. Я не смотрел очень далеко… но вроде безопасная, пошли.

Я посмотрела на узкую трещину в стене и поняла, что лезть туда совершенно не хочется. Боком, медленно, цепляясь одеждой о стены мы пробрались внутрь. Расщелина оказалась не такой уж глубокой. Всего несколько ярдов, а дальше открывалась пещера. Слабый свет магического огонька толком не разгонял мрак, стены и потолок по-прежнему терялись в непроглядной темноте. Зато здесь не было ветра.

Тайрон тоже зажег огонь. Шар размером с кулак повис у него над головой, стало намного светлее. Эльф обошел пещеру мягким, настороженным шагом.

— Коридор прикроем защитными заклинаниями, и можно будет ночевать спокойно. Глядишь, к утру утихнет.

Я съежилась у костра, глядя в огонь, изо всех сил стараясь не дрожать слишком уж явно. Хорошо, что снаружи мы оба замерзли до невозможности, можно списать все на мороз. Ночевать спокойно, как же. Холод и сплошной камень вокруг. Не хватает только факелов на стенах, и тогда я точно начну с визгом метаться по пещере, окончательно потеряв голову от страха.

Тайрон меж тем, убедившись, что оба наших плаща мокры насквозь, аккуратно разложил их сушиться. Расстелил на камнях сложенный пару раз полог, под которым мы обычно ночевали во время дождя, вытряхнул из мешков одеяла.

— Иди сюда.

Я изумленно воззрилась на эльфа — постель он соорудил только одну. Тай поймал мой взгляд, хмыкнул:

— Вообще-то я имел в виду, лишь то, что вдвоем теплее. Но если настаиваешь, перестелю, трясись от холода и дальше.

Наверное, мои горящие щеки засветились в темноте не хуже магического огонька. Ну и дура! Я осторожно устроилась рядом с Тайроном, прижалась к теплому боку. Почувствовала, что перестала дрожать и поняла, что вместе с холодом ушел и страх.

Разбудило меня ощущение, что земля проваливается. И грохот. Попробовала вскочить — под ногами дрогнуло — и снова оказалась на полу. Еще толчок и все стихло. Свет мы зажгли почти одновременно.

Около стены прибавилось валунов, но оцепенела я не от этого. Расщелина, через которую мы сюда попали, исчезла. Осталась лишь трещина, в которую едва ли можно было вставить лезвие ножа.

Я провела пальцами по камню. Еще раз. Не веря. Не в силах осознать.

— Что будем делать?

— Спать, — спокойно ответил Тайрон.

Он рехнулся?

— Ложись спать, — повторил он. — Оттого, что сейчас начнешь суетиться и рвать на себе волосы, ничего не изменится. Мы здесь часа четыре. Выспимся, и будем выбираться.

— Как?!

— Найдем выход. Вчера по полу тянуло сквозняком, значит, где-то он есть.

— Тогда пойдем искать!

Он вздохнул, взял меня за руку, точно малыша, подвел к постели:

— Ложись. Неизвестно, сколько придется идти под землей. И будет ли возможность для отдыха. Сейчас она есть.

В его словах был смысл, но…

— Тайрон, я боюсь. — Села на разобранную постель, обхватила руками колени. — Если выхода не будет?

— Будет.

Он опустился рядом на колени, посмотрел в глаза, сказал терпеливо, спокойно, словно ребенку:

— Выход будет. Пожалуйста, постарайся успокоиться и поспать.

Я заставила себя лечь:

— Постараюсь.

Тайрон вытянулся рядом, обнял, провел ладонью по волосам:

— Снова дрожишь… Спи, не бойся. Все будет хорошо.

Все будет хорошо. Уткнувшись носом ему в грудь, лежа в кольце таких сильных и надежных рук, я повторяла эти слова, точно заклинание. Все будет хорошо. Он что-нибудь придумает. Все будет хорошо…. И сама не заметила, как уснула.

Проснулась в полной темноте и какое-то время не могла сообразить, где я. На секунду показалось, будто я снова в подземелье, в камере, нахлынул ужас. В следующий миг вспомнила, что произошло. Страх ненамного отступил. Я пошевелилась, почувствовала, как разжались объятья Тайрона. Сразу стало светло — эльф уже не спал. Похоже, вид у меня все-таки был перепуганный, потому что он улыбнулся:

— Приводи себя в порядок, ешь и пойдем.

Сам он казался абсолютно спокойным. Мне бы такие нервы.

Коридор был достаточно широк, чтобы идти рядом и не мешать друг другу. Потолок терялся в темноте. Неровный пол заставлял глядеть вниз. Не знаю, сколько времени прошло, когда я заметила под ногами движение. Испуганно подпрыгнула.

— Крыса, — сказал Тайрон.

— Откуда она здесь? Крысы водятся только рядом с людьми…

— Или не-людьми. Но разумными…

Огонек над его головой погас.

— Убери свет. Пожалуй, не стоит привлекать внимание.

— Если я буду натыкаться на стены в полной темноте, то привлеку внимания гораздо больше, — проворчала я. — В отличие от некоторых, я в кромешной тьме видеть не способна.

— Я тоже, — улыбнулся он. — Для этого есть заклинание. Смотри. И запоминай.

Ощущения были странными. Да, все стало видно, точно под потолком взошло солнце. Но оттенки оказались необычными. По правде, я бы не смогла сказать, какого цвета были стены на самом деле. Мне они представились мертвенно-голубыми. А очередная крыса, шмыгнувшая по полу, словно светилась. Я осторожно обошла лежащую на полу кучу костей увенчанную явно нечеловеческим черепом. Орк? В другое время я бы вцепилась в череп, разглядывая со всех сторон, да и кости бы изучила — когда еще доведется. А сейчас… Разумеется, ничего плохого валяющийся незнамо сколько лет костяк не сделает, но даже перешагивать через него отчего-то не хотелось.

Было холодно, сыро и неуютно. И еще в воздухе, казалось, витало что-то. Словно отзвук давнего колдовства. Или померещилось?

Впереди показалась развилка.

— В какую сторону? — спросила я.

— Если двигаться в том же направлении, что и на поверхности, то сюда, — показал Тайрон. — Но я загляну в соседнюю. Просто чтобы не оказалось, что оставили за спиной кого-то опасного. Подожди здесь.

Я кивнула. Прислонилась к стене, оглядываясь. В воздухе явно висело что-то недоброе…

Куча костей, которую я недавно перешагнула, стала вытягиваться. Костяшки резво прилаживались друг к другу. Через несколько секунд на меня шел скелет.

Я заверещала так, что у самой заложило уши. Все, что так долго и с таким трудом вдалбливалось, вылетело из головы. Попятилась, отмахиваясь мечом словно дубиной.

Тайрон появился через секунду, показавшуюся мне вечностью. Не тратя время на оружие, выкрикнул заклинание. Кости вспыхнули холодным пламенем и рухнули обратно бесформенной грудой.

Я обнаружила, что сижу, сжавшись, на полу. Встать удалось не сразу, колени ощутимо дрожали. Голос тоже.

— Что это?

Тайрон с отвращением разглядывал лежащий на полу костяк:

— Некромантия. Орки иногда баловались. Кто-то тут поэкспериментировал.

— Голову бы оторвать этому… экспериментатору.

— Может, уже оторвали, — рассеянно отозвался он, вглядываясь в тьму впереди.

Двинулся так уверенно, будто знал, куда идти.

— Ты был здесь?

— Нет. Но идти здесь можно или вперед или назад. Что сзади, мы знаем. Если впереди будет тупик, вернемся к развилке и начнем все сначала.

Я вздохнула. Вот и разговаривай с ним.

Почему-то больше развилок не попадалось. Но здесь явно было нечисто. По дороге встретилось еще несколько оживающих на глазах скелетов. Справиться с ними оказалось не так уж трудно. Если бы я не перепугалась так в первый раз, то могла бы обойтись без помощи. Как же я устала бояться…

Не знаю, как долго мы брели по бесконечным коридорам. Несколько раз останавливались отдохнуть, потом поднимались и снова шли в стылую темноту. Постепенно пришло безразличие, стало казаться, что мы будем вечность идти по этой пещере, но почему-то это казалось неважным.

В воздухе что-то мелькнуло. Тайрон взмахнул клинком. Я нагнулась, чтобы разглядеть упавшее на пол существо. Маленькое мохнатое тельце, нелепые крылья, все вместе размером не больше моей ладони. Что за странная живность, и почему Тай схватился за меч?

— Слинкер. Где-то рядом выход, Эти твари всегда гнездятся недалеко от устья пещеры.

— Твари? — я еще раз окинула взглядом трупик. — Они опасны?

На вид и не скажешь.

— Ядовиты. Паралич и смерть за несколько минут. Поодиночке достаточно медленные и неуклюжие. Но обычно селятся стаями.

Час от часу не легче.

— И что делать?

Тайрон пожал плечами:

— Пещерные твари не выносят звука и яркого света. Сейчас наколдую… сколько-то уложу, а дальше вспоминай боевые заклинания и постарайся не попасть под клинок. Глаза закрой.

Грохот — на миг показалось, что свод пещеры рушится на голову. Вспышка, ослепляющая даже сквозь закрытые веки. Я открыла глаза. Пол густо устилали горящие тельца, оставшиеся в живых слинкеры заполошно метались по пещере. Тайрон толкнул меня за угол, сам шагнул вперед, разбрасывая заклинания — на этот раз такие, в которых главной была скорость, а не изысканность. Где не успевала магия, в ход шла сталь. Я бросила молнию — не целясь, промахнуться было трудно. Еще одну. Живности становилось все меньше: эльф тоже не терял времени даром.

У лица мелькнула морда с распахнутыми челюстями. Я взвизгнула, отмахнулась, впечатывая тварь в стену. Тайрон обернулся на визг.

Он отвлекся на какую-то долю мгновения, но этого хватило, чтобы слинкер вцепился в запястье. Медленно-медленно начал падать.

Вот когда я закричала по-настоящему. И рванулась к нему. Разум словно застила пелена, осталась лишь одна мысль — это из-за меня. Из-за моего дурацкого визга. Боевые заклинания творились как будто бы сами — не помню, что именно я колдовала, но когда пришла в себя, мертвые твари ковром покрывали пол, а я стояла на коленях рядом с Тайроном.

Он не шевелился. По левому запястью расползалась чернота. Дыхание было неровным, прерывистым. На застывшем лице жили лишь глаза, и в них плескался страх. Каково умирать бессмертному? Все сознавая, но не в силах сопротивляться.

Надо было торопиться, пока паралич не захватил дыхательные мышцы. А я не знала, ни что это за яд, ни как его нейтрализовать. Оставались только грубые методы. Заставить яд двигаться против тока крови. Обратно. Тело не любит, когда так бесцеремонно вмешиваются в его законы и мстит. Как всегда, болью.

Тайрона выгнуло судорогой, раздался крик. Но именно этот крик означал, что яда больше нет.

Эльф медленно сел, словно еще не до конца доверяя собственному телу. Посмотрел в глаза:

— Спасибо. Такие долги трудно отдавать. Но я постараюсь.

Я опустила взгляд, почему-то смутившись. И только сейчас почувствовала, как отступает страх.

Страх потерять его.

Эта простая мысль была так неожиданна, что я оцепенела. Вот уж угораздило…

Тайрон поднялся, тронул носком тельце на полу:

— Лихо ты их.

— Испугалась.

— Очень эффективно пугаешься. — Усмехнулся он. Мотнул головой. — Пойдем, выход близко. Видно свет.

По мне, так было темно, хоть глаз выколи. Если не считать магического зрения, естественно.

Тайрон шел вперед, я бездумно смотрела ему в спину.

— Идешь, или жить здесь собираешься?

Вздрогнула, словно просыпаясь, почему-то залилась краской, пошла следом.

Неправда. Это просто страх остаться одной. Привычка. Симпатия. Что угодно, только не… Только не любовь.

Я шагнула из-под каменного свода. Надо же, задумалась настолько, что не заметила, как закончилось подземелье. Я огляделась по сторонам.

Дорога шла по дну извилистого ущелья. Стены его, изрезанные прихотливыми трещинами, казались не такими уж высокими. Некоторые из расселин были ничуть не уже той, по которой, собственно, и шла дорога. Похоже, перевал мы миновали под землей, и дальше будем спускаться.

Оказывается, Тайрон что-то говорил.

— Аларика, ты слушаешь?

Я встрепенулась.

— Извини. Что ты сказал?

— Что с тобой творится?

Звон оружия где-то впереди спас меня от ответа. Ругань, крики, конское ржание. Тайрон осторожно двинулся туда, держа меч наготове. Он шел вроде бы неспешно, но чтобы не отстать от него, пришлось бежать. Дорога вилась между скал. Поворот, еще один…

Здесь ущелье расширялось, к нему примыкало еще одно. На дороге хозяйничал десяток орков. Тела на земле — несколько орочьих, три человеческих. Три же оседланные лошади стояли в стороне. Похоже, орки промышляли грабежом.

Тайрон рванулся вперед, и, казалось, это не меч, а его ненависть разит наповал. Эльф был страшен. Он не бился — он убивал. Убивал всех, кого касался, прежде, чем те успевали что-то понять.

Моя помощь явно была ненужной. Но люди на земле… Двое мужчин — похоже, телохранители. И женщина. Одного взгляда хватило, чтобы понять — мужчинам уже не поможешь. А вот женщина…

Темные волосы рассыпались вокруг, трава красная от крови. Но она был еще жива, хоть и на грани. Тень сознания еще трепетала. И — вот тебе раз — не такая, как у людей.

Я занялась раненой. Кто-то пырнул ее в живот, повредив внутренности, а потом рубанул сверху наискось. Кровь из разорванной артерии под ключицей лилась уже не толчками, а ровной струей. Пульса на шее не было. Дыхания тоже. «Не успели» — потерянно подумала я, но эта мысль пролетела и исчезла. Поспешно затягивая рану у шеи (все остальное могло подождать), снова пригляделась к тени сознания. Она выглядела едва уловимой, но пока ее видно, раненую еще можно спасти.

— Митейтель? — выдохнул Тайрон. Рухнул рядом на колени. Прямо в кровь, но, похоже, ему было все равно. Дрожащей рукой прикоснулся к ее лицу.

— Митейтель…

Он был едва ли не бледнее лежащей. Я стиснула зубы. В груди заныло. Ладно. Ревновать будем потом. Сейчас главное успеть.

Я расстегнула дорогой пояс из позолоченных колец, рванула одежду, обнажая раненный живот.

— Не смей! — закричал Тайрон. Он схватил меня за руку, и взгляд был диким. — Или ты и с ней хочешь обойтись как…

— Она жива! — заорала я в ответ — Посмотри внимательней, придурок! Помоги остановить кровь, я попытаюсь удержать душу.

И перестала обращать на него внимание. Любой уважающий себя колдун может справиться с кровотечением. Пусть топорно, пусть потом останутся страшные шрамы — сейчас не до красоты. Тай справится. И я устремилась за уходящей душой. Догнать. Уговорить вернуться. Сами боги не могут удержать жизнь, если душа не хочет оставаться в этом мире. А я не знала, как ее остановить. Как убедить душу, уставшую от груза бесконечного времени и беспросветного одиночества в том, что жизнь все же имеет смысл. И, не придумав ничего лучше, стала вспоминать. Как искрится драгоценными бликами роса. Как поет соловей среди цветущей черемухи. Тихий шепот дождя. Тонкий запах свежескошенной, умирающей травы. Летний ветер, ласкающий кожу. Шорох разноцветных листьев под ногами. Все то, что придает миру — не смысл, нет — просто радость. Потому что счастье — это обычная жизнь. Нужно просто увидеть ее.

Бесплотная тень остановилась. Оглянулась. Уже что-то.

Я заставила себя снова увидеть окружающее:

— Помоги. Объясни ей, почему ты еще жив. Я — всего лишь человек, моих слов недостаточно. Расскажи, что удерживает тебя в этом мире.

Он коснулся ее висков, кивнул с отрешенным видом.

— Проводить?

— Справлюсь.

Я кивнула и занялась ранами. Кровь Тайрон остановил, но это была работа воина, не целителя. Быстро затянуть сосуды, не дать умереть на месте, чтобы потом целитель смог спокойно восстановить поврежденные ткани. Я и сама только что поступила точно так же — на нормальное кропотливое лечение не было времени.

Из расщелины послышался шум. Топот по крайней мере пары десятков ног и ругань. Я вскочила, готовя молнию.

Безжизненное тело рядом шевельнулось, появилось дыхание. Тайрон поднял безумный взгляд:

— Хватай ее в седло и уходи. Я прикрою. Вытащи, если сможешь.

— Нет, — слова вырвались прежде разума. — Одна не уйду.

— Дура, забирай Митейтель и уноси ноги! — он бесцеремонно схватил меня в охапку, забросил на коня. Поднял раненую, осторожно устраивая поперек другого седла.

— Я не смогу без тебя! — закричала я. — Не смогу вытащить ее одна!

На самом деле, дело было не в «вытащить». Но правду ему знать незачем. Как и то, что я…

Заготовленная молния ударила в скалу. Посыпались камни, перекрывая дорогу — не намертво, но повозиться придется…

— Давай быстрее, это их задержит!

Тайрон кивнул, выговорил заклинание — груда камней стала куда выше.

Кони понеслись по дороге. Остановились мы только когда мертвые скалы сменились лесом. Лошади тяжело поводили боками. Надо же, выдержали. Похоже, Тайрон кинул какое-то заклинание, иначе давно бы пали. Мне было не до того — все это время думала только о том, чтобы удержаться в седле — всадница из меня еще та.

— Там впереди город, — устало махнул рукой Тай.

— Далеко?

— Часа два… если поторопиться — меньше, но кони падут.

Я пригляделась к эльфийке. Плохо. Очень.

— Можем не довезти.

— Давай остановимся. Доведешь дело до конца, потом поедем дальше.

Я покачала головой:

— Не выйдет. После того, как закончу лечение, ей нужен будет покой. Минимум неделя сна. Если разбудят — умрет.

— Но хоть что-то ты можешь сделать сейчас?

— Не кричи, Тай. Все, что могу — сделаю. Постараюсь дотянуть до города. Если сил хватит, вытащу.

Он коснулся моей руки:

— Если она останется жива, я… — отвернулся, не договорив.

Это были самые долгие два часа в моей жизни. Хвала богам, все силы уходили на заклинания, удерживающие Митейтель на грани. Некогда было думать о своем. Голос Тайрона долетал словно издалека, но все равно его слова резали по живому. А ему, похоже, просто надо было выговориться и все равно, кому.

— Я любил, а она предпочла моего брата. Они были счастливы вместе, дело шло к свадьбе… и я нашел силы это пережить. А потом пришло время уходить. Порталы между мирами можно было открыть только в определенных местах — слишком сложная магия, слишком привязана к миру. И оставаться, не вступая в отрытую войну с людьми было невозможно. Наш род уходил последним. У реки, на переправе над водопадом, на нас напали. Орки. Люди, присоединившиеся к ним. Мы остались защищать переправу: две дюжины воинов. Те, у кого не было ни жен ни детей… кинули жребий. Никто не надеялся уцелеть — главное было дать уйти остальным и подороже продать свои жизни. Лерон… я пытался его отговорить, ведь о нем было кому плакать… Я выжил. Один. И умер бы от ран там, у реки, если бы через несколько дней этим путем не проходили купцы. У них нашелся целитель, не пожалевший сил на нелюдь. Но когда я добрался до портала, он был закрыт.

Почему она осталась? Если бы знать раньше… Если бы я знал, что она здесь, то нашел бы, чего бы это не стоило…

И слушая его против обычного бессвязную речь я все отчетливей понимала, что из этого города придется уйти одной. Как бы не повернулось дело. Хвала богам, у меня не было сил думать об этом. Держать заклинания. Все остальное потом.

Мы довезли Митейтель до города. Живой. Стражник в воротах присвистнул, глядя на окровавленное тело, что Тайрон бережно прижимал к себе:

— Где ее так?

— На выходе с перевала. Орки.

Парень выругался:

— Вроде всех уже тварей повывели — нет ведь, лезут откуда-то… Где остановитесь? От головы к вам придут, разобраться надо.

— Я здесь никогда не был, — ответил Тай. — Может, подскажешь что? Чтобы чисто было, и народа немного. Сам видишь…

— Вижу. У Старого Гармея тихо и чисто. Правда, дорого там…

— Неважно. Где это?

— Два квартала прямо от ворот, потом через дом налево. Если что — спросите, подскажут. И за целителем оттуда послать недалеко.

— Спасибо, — Тай подал ему монету. — Целитель не нужен… — он кивнул в мою сторону. — Она справится. А за остальное — спасибо. Будешь о нас докладывать, передай, что раньше, чем через неделю мы отсюда никуда не тронемся.

Вопреки обычному, в этот раз комнату сняли на троих. Тайрон со своей ношей направился было к одной из постелей.

— Не стоит, — подала я голос, — давай на стол. И работать удобнее, и легче будет потом прибрать.

Если бы там, на дороге, у меня было больше времени. Чтобы не дать яду из поврежденного кишечника всосаться в кровь. А теперь зараза уже разошлась по телу и медленно убивала. И не было способа нейтрализовать ее — только удалить. Заставить вернуться в рану, из которой она пошла в кровь. Хорошо что эльфийка без сознания. Я не удержу одновременно заклятье, гасящее разум и те, что понадобятся для излечения. А так скорее всего не придется опасаться болевого шока, хотя лучше бы подстраховать заклинанием. Тайрон сможет помочь? Надо спросить…

Я уже сталкивалась с подобным. Тогда мужик из нашей деревни пошел проверить силки и наткнулся на медведицу с выводком. Сутки он полз домой, запихивая в живот вываливающиеся внутренности. Потом мама два дня пролежала пластом, да и мне пришлось несладко. Хотя я просто удерживала его без сознания, не давая боли проникнуть в разум.

— Что я могу сделать? — спросил Тай.

— Принеси чистой воды. Много. И пустую бадью.

Пока он добывал воду, я перетряхнула мешок. Достала склянку с теми темными, с фиолетовым металлическим отливом кристаллами, что иногда встречаются в шахтах. Такие убивают любую заразу. Развернула аккуратно завернутый в кожу острый лекарский нож.

Тайрон принес кадку. Вышел, вернулся, поставил рядом пустую. Я развела кристаллы в воде. Стянула одежду с раненой. Тайрон прикусил губу, глядя на беспомощное тело. Заострившиеся черты лица, восковый оттенок кожи. Почти покойница. Но пока жива. И я собиралась сохранить ей жизнь, чего бы это ни стоило.

— Помощь нужна?

— Удержи ее без сознания. Иначе умрет от боли.

Он кивнул, встал в голова. Длинные пальцы коснулись висков лежащей. Поколебался немного, и все же спросил. То единственное, что сейчас для него имело смысл.

— Сможешь спасти ее?

Я выдержала его взгляд:

— Что смогу — сделаю. Но всемогущи лишь боги.

Он кивнул:

— Я не буду ни в чем обвинять тебя, если…

Нож удобно устроился в пальцах, точно перо. Руки подрагивали от усталости — впрочем неважно. Я знала — стоит начать, и дрожь пройдет.

— Не смотри.

— Хорошо, — обиженно проговорил Тай. — Я уважу твои тайны.

— Да какие там тайны! — все-таки я слишком устала, не надо бы кричать. — Я видела здоровенных мужиков, который падали в обморок, увидев, как рожает жена. Может, ты и крепче — но проверять не буду. Никто не выдержит, когда режут дорогого чело… — Осеклась. Они оба не были людьми. Жаль, что я вспомнила об этом слишком поздно.

— Извини, — он послушно закрыл глаза.

Я вздохнула, собираясь, и рассекла кожу.

Будь рана Митейтель чуть больше, можно было просто снять с нее те скрепы, что наложил Тайрон. Но из полости живота яд придется просто отмывать и разрез должен быть длинным.

Магия останавливает кровь мгновенно. Еще четыре разреза по краям живота — чтобы был должный отток. Заклинание, выгоняющее яд обратно. А дальше — рутинная работа. Вылить воду. Подождать, пока вытечет. Снова бросить заклинание. И снова вода. Пока бадья не опустеет. Потом аккуратно затянуть раны.

— Все, Тай, — выдохнула я наконец. — С тобой — все. Положи ее на постель, пожалуйста.

Я пошатнулась, вцепилась в стол. Оставалось самое сложное. Наложить ключ, который продержит заклинания, удерживающее ткани, до тех пор, пока повреждения не заживут. Пока израненное тело не вспомнит, каким оно должно быть. Голова закружилась. Я прикусила губу — до крови, боль помогла разуму проясниться. Это заклятье раз начав, остановить невозможно. Оно будет тянуть силы из мага, пока не будет наложено полностью. Или пока не убьет колдуна. А вслед за ним неизбежно умрет и тот, кого пытались спасти. Потому что сорвавшийся ключ снесет и те заклинания, к которым был привязан.

Так плохо мне еще не было. С магией из тела словно уходила жизнь. Бил озноб. Ноги подкосились, и я сползла на пол, свернулась калачиком, чтобы хоть как-то унять дрожь. Только не останавливаться, дочитать… Как хорошо, что эффект ключа не будет зависеть от интонации, с которой произнесены слова. Главное, дочитать, образы я удержу, если не потеряю сознание. В глазах темнело, кажется, пошла носом кровь Нет, не успею, все зря, до чего же жаль. Не думать об этом, работать, пока я осознаю, что делаю, еще не все кончено. Почувствовала, как эльф подхватил на руки, усадил на коленях.

— Держись, — прошептал он. Его сила была подобна родниковой воде. И эльф щедро делился ей, отдавая то немногое, что осталось у самого. И я все-таки смогла закончить заклинание. Тяжело перевела дыхание, заставила себя оторвать голову от его плеча. Посмотрела на Митейтель — поворот головы дался с трудом. Насколько можно было разглядеть сквозь пляшущие перед глазами мушки, все хорошо. Исчезла синева на губах и дышит вроде ровно. Перевела взгляд на бледное до зелени лицо Тайрона. Комната поплыла вокруг, если он разожмет руки, упаду. Как же трудно удержать взгляд, когда мир упорно пытается провалиться в звенящую серую полутьму. Выдохнула:

— Все. Теперь она будет спать. Долго. Неделю, может две, — строго говоря, это был не сон. Просто почти полная остановка жизненных процессов. Все силы тело бросало на свое восстановление. Но объяснять это было невмоготу. — Когда исцелится, проснется сама. Ни в коем случае не допусти, чтобы ее что-то разбудило. — До чего же трудно сосредоточиться, нужно ведь сказать что-то еще, что-то важное… ах, да. — Кормить не надо. Вообще трогать не надо.

Успела заметить слезы в его глазах. И с чувством выполненного долга потеряла сознание.