Занавеска из ракушек, заменяющая в бунгало двери, разошлась, пропуская радостные вопли, вслед за которыми в помещение ворвались Леська и Каро. Алехо не успел встать с дивана, как обе сестры тут же повисли на его шее и повалили обратно.

- А-а-а! Я первая!

- Ты чего, нас не ждал?

- Ты чего не загорел?

- А почему ты не на пляже?

Обе болтали без умолку. Приехали они еще вчера, с матерью, но остановились в отеле, тогда как Алехо предпочитал бунгало без удобств, наличие которых для родителей являлись главным требованием настоящего отдыха. Как это нет воды? Умывальник? Туалет на улице? Ах, да как ты можешь так жить? Будто Алехо жил не на берегу океана, платя за уединенный кусок пляжа бешеные деньги, а содержался в тюрьме особо строгого режима в нищенских условиях.

- Ох, черт… - с кухни выполз сонный Крашка, который приехал на побережье посреди ночи в таком состоянии, что не смог снять номер. Зато смог добраться до Алехо (приведя еще двоих подхваченных по дороге подвыпивших квартов) и устроить в беседке перед бунгало пьянку, заодно громкими воплями наприглашав в гости всех окружающих соседей и в особенности соседок.

- Так ты поедешь с нами в зоопарк?

- Мы сказали маме, что ты поедешь!

- В зоопарк? Сегодня? – испугался Алехо.

- Конечно, сегодня! Ты же обещал с нами куда-нибудь сходить!

- И ты тоже хочешь в зоопарк? – он повернулся к Леське. Каро всего десять, желание идти в зоопарк вполне объяснимо. Но вот Лесе-то уже шестнадцать! Там уже совсем другие интересы. Ну, насколько он помнил себя.

- Мне все равно куда, только бы подальше отсюда. Мама наседает каждый день, - поморщилась та совсем не по-детски.

В это время на пороге бунгало появилась уборщица, которая выносила мусор и изредка по просьбе Алехо подметала с пола сор. Наклонив голову, она сразу направилась к так называемой кухне, где на стене был приделан умывальник, а также имелся плетеный стол, пара кресел и этажерка для продуктов.

Проходя мимо дивана, уборщица задела юбкой чашку со столика, которые были понаставлены в комнате где надо и где не надо (вторых мест больше). Чашка упала на терракотовую плитку пола и легко раскололась.

- Глупая корова! – вдруг закричала Каро, поднимая голову с груди Алехо и нахмурившись. Ее глаза яростно сверкали. – Поди вон, пока еще что-нибудь не разгрохала! Не видишь, что ли, тумба неуклюжая – ты нам мешаешь.

Алехо окаменел, услышав в интонациях сестры такие привычные интонации голоса собственного отца.

- Каро, тихо, - негромко сказал он, поглаживая ее по узкой спине. – Это просто чашка. Не моя. Она тут была.

Женщина торопливо исчезла на кухне, Каро снова прильнула к нему и улыбнулась.

- И я еще хочу сфотографироваться на слоне!

Алехо посмотрел на Леську. Та тоже что-то беззаботно щебетала, не заметив в поведении младшей сестры ничего неправильного. Да и откуда? Некоторое время назад он и сам бы не заметил. А теперь… теперь все по-другому. Тот день, когда он остался один и понял, что его действительно заставят это сделать… пройти обряд, вот так просто оставят на улице и уедут, не оглянувшись, стал переломным моментом, изменившим полярности мира. Исковеркавшим реальность. Как именно исковеркавшим? Он не знал. Чувствовал, что-то идет не так, но изменить не мог. И помощи попросить не мог, ведь какую помощь может оказать, к примеру, куратор, мужик, конечно, на редкость умный, но при этом кварт до мозга костей, восхваляющий его за силу и находчивость, позволившие пройти тихандрию. Он напоминал, что этим стоит гордиться каждый раз, когда открывал рот. Чем гордиться? Тем, что твой магический потенциал оказался для твоей родной семьи дороже тебя самого?

Девчонки посидели еще минут десять и побежали к морю купаться. В зоопарк они пойдут вечером, когда спадет жара.

- Уф, - когда они скрылись с глаз, снова появился Крашка с холодным пивом в руке и, завалившись в плетеное кресло с мягкой подушкой, открыл банку. – Понятно теперь, почему ты баб не приводишь. Это ж какое палево было бы – твои сестры заскакивают, а у тебя в кровати голое тело.

Он засмеялся. И с этим человеком они вместе выросли? Столько всего испробовали? Столько времени потеряли зря? Алехо вздохнул.

- Было бы еще кого водить.

- Да ладно тебе! Я только что пять минут до бара за пивом прошелся, так такие красотки стайками по берегу дефилируют – просто слюнки течет! Сплошные конфетки!

- Да уж, красотки, кто спорит.

- Ой, только не говори, что принял целибат, - Крашка отхлебнул сразу несколько глотков и довольно крякнул.

- Да нет, о целибате пока речь не идет. Но я осенью сбивал градус, пока повторять надобности нет.

Друг поперхнулся.

- Осенью? Чувак, да ты в своем уме? Тебе же всего двадцать с копейками! Да ты должен трахаться, как кролик! Каждый день или хотя бы через.

- Неохота.

- Ну, старик, ты даешь!

Алехо развалился на диване, потирая ладонью лоб.

- Угу, даю. Мне, знаешь, чего сейчас хочется?

- Ну… ту милую Джустин, которая вчера так вокруг тебя увивалась?

- Джустин можешь забрать себе. Она слишком навязчиво пытается мне угодить, это настораживает. Знаешь, ощущаешь душок. Сыр в мышеловке. Ей что-то от меня надо.

- Ой, не начинай. Если при этом она снимет трусики, мне будет пофигу, чего она добивается. И если эти твои тайные желания не касаются отдыха, можешь даже не озвучивать.

Крашка закинул ноги на боковину стула, пристроил больную голову на другую боковину и застонал. Через несколько секунд в воздухе раздалась оглушительная отрыжка.

Примерно в этот момент и сформировалось решение, которое назревало чуть ли не с самой первой минуты приезда на побережье.

Вечером Алехо отвел сестер в зоопарк, тщательно осмотрел с ними всех зверей, сфотографировался со слоном, а потом даже поужинал с матерью, слушая, как она восхваляет отца, который, понятное дело, величайший кварт среди ныне живущих и наверняка войдет в историю.

Потом вернулся в бунгало, где Крашка снова устроил спонтанную вечеринку, собрал свои шмотки, сел в машину и укатил в аэропорт, ни с кем не попрощавшись.

***

Кветка обулась и плотнее закуталась в шарф. Метель мела с каждым днем все сильней. А ей снова нужно на собеседование. Не прошло и нескольких дней каникул, как с отдыхом пришлось завязать, потому что пора устраиваться на работу, чтобы суметь заплатить за разбитый квартом планшет.

Перебрав вместе с Лизой варианты, они отклонили работу официантки, несмотря на предполагаемые чаевые, потому что еще вопрос, будут ли они. А вот клиенты-кварты точно будут и не всегда трезвые. Потом отклонили дневную работу, потому что когда начнутся занятия, никто не позволит минималистке отсутствовать днем. Но и ночная не годилась – не может же Кветка совсем не спать? Даже будь в ее распоряжении амулет неспящего, больше недели с ним не выдержит даже кварт. Не говоря уже о стоимости амулета – будь он в наличии, проще было бы его продать, возместить ущерб академии, еще и на хорошую дубленку бы осталось.

Поэтому они выбрали единственное удобное по времени занятие, в котором Кветка разбиралась – вечерняя и выходная няня. Она подрабатывала этим в школе и вполне могла продолжить здесь, однако попробовать получать больше денег. Лиза вызвалась попросить свою маму поручиться за Кветку, чтобы она смогла обратиться с рекомендацией в богатые людские семьи. А дальше все зависит от ее стараний - если людям понравится, как она обращается с детьми, то они станут пользоваться ее услугами чаще, советовать знакомым – и вполне вероятно, получится за оставшееся время заработать нужную сумму. Правда, придется отказаться от вещей, которые ей хотелось купить немедленно, к примеру, другой шарф, теплый. И еще шоколад с орехами. И еще новое белье, потому что старое давно истерлось, а что может порадовать душу больше, чем осознание, что под стандартной формой у тебя настоящее, красивое и очень нестандартное белье? Но все эти удовольствия придется отложить.

И еще придется выходить за пределы академической территории по вечерам, что несет потенциальную опасность, но если быть осторожной, конечно, ничего страшного не произойдет. Конечно. А во что еще верить?

Сегодня Кветка встречалась с семьей, в которой мальчики-близнецы, а родители часто отсутствуют по вечерам. По телефону она договорились встретиться с родителями в кафе, которое располагалось всего в нескольких минутах ходьбы от ворот академии. Снег валил, но ветра не было, поэтому холод ощущался не очень остро.

Оказавшись на улице, Кветка высунула нос из шарфа, а потом вообще опустила его, оголяя лицо. Уже вечерело и снег переливался под светом фонарей, придавая сказочное изящество даже неуклюжей каменной урне.

Общежитие квартов возвышалось на фоне белого снега, как черная массивная скала. Ни в одном из окон не горел свет. Кварты по слухам начнут съезжаться за день до начала занятий, не раньше.

Впрочем, оно и к лучшему. Она повернулась и пошла по ведущей к центральным воротам дорожке, привычно отыскав над забором силуэты нахохленных стражников. Они сидели неподвижно, покрытые пушистыми шапками, и изредка моргали.

Все вокруг дышало тишиной и покоем.

Завороженная безмятежным хрустом снега Кветка вышла из калитки на дорогу и замерла. Снежинки кружились, падали, жаля кожу, хотелось высунуть язык и попробовать их на вкус, но детские привычки приходится сдерживать. Не хватало еще тут зависнуть с высунутым языком, ловя снег, пока где-то там ее ждут потенциальные работодатели. Что поделать, мечтательность и пунктуальность никак друг с другом не вяжутся, а для зарабатывания денег куда предпочтительнее наличие второго качества.

Убедившись, что машин нет, по крайней мере тех, которые рычат и движутся, Кветка направилась в сторону кафе. В этом районе вообще мало машин, тем более теперь, когда кварты разъехались.

Однако вскоре позади нее засветили фары.

Привычно посторонившись, Кветка прибавила шаг.

Машина медленно проехала мимо и, замерев перед поворотом, свернула за него и скрылась с глаз.

За тот же поворот вскоре свернула и Кветка, выйдя к светящимся окнам кафе, которые сплошными полотнами тянулись от самой земли до крыши. Некоторые посетители любят сидеть прямо так, на виду прохаживающихся по улице людей. Может, представляют себя ценными предметами, место которым на витрине?

Внутри народу было немного, но все же достаточно, чтобы некоторое время потратить, изучая посетителей. Семейная пара должна была явиться в полном составе, но подходящий по описанию мужчина сидел за столиком в одиночестве. Заметив Кветкин изучающий взгляд, он махнул рукой, подзывая ее к себе.

Кветка, стягивая варежки, пошла к столику.

- Ты Кветка? Девушка, с которой жена разговаривала днем? – голос у мужчины был спокойный, взгляд твердый. Можно расслабиться.

- Да. А... вы один?

- Жена сейчас подойдет, бабушка позвонила, когда мы вышли, ей пришлось вернуться. Именно поэтому мы няню и ищем. Бабушка с мальчишками давно не справляется, дергает все время нас. А нам нужно бывать одним. Ну, не для твоих ушей разговор. Тебе сколько лет?

- Двадцать.

- А на вид шестнадцать. Садись, погрейся. Я заказал тебе чай. За свой счет, разумеется.

Кветка благодарно кивнула, опустив глаза на чашку, от которой шел дымок. Здорово, горячий чай после холодной улицы.

- Меня зовут Олег Львович. Будет проще, если будешь обращаться по имени и отчеству.

Откуда-то сбоку дыхнуло морозным ветром, полным мелких жалящих колючек. Потом теплом. Магия. Надо же, оказывается, всего за пару недель можно совсем отвыкнуть от постоянного присутствия магической силы, которая окутывает академию от тротуара до верхушки флигеля на самой высокой башне. Всего пару недель - и ее появление кажется чем-то непривычным.

И таким подавляющим.

Рядом со столиком вдруг выросла тень. Кветка повернула голову.

Алехо.

Челюсть, вероятно, некрасиво отвалилась, но он не видел, потому что смотрел на мужчину, жестом требуя у нее подвинуться вдоль сиденья к окну.

Кветка подвинулась, Алехо тяжело сел рядом. Распахнутая куртка явно говорила, что он приехал на машине и только что вошел внутрь, не успев остыть на морозе. Молча сложив руки на столе, скрепив пальцы замком и навалившись на него, Алехо уперся взглядом в потенциального работодателя.

Толком было непонятно, что происходит, но по лицу Олега Николаевича выходило, что он нервничает. Да и кто угодно бы занервничал, заподозрив неладное – назначала встречу девушка-няня, а явилась почему-то в компании раздраженного кварта, который всем своим видом излучает агрессивность и злость.

Пора было что-нибудь сделать. А что? В голову пришло только одно.

- Это – Алехо, - торопливо представила Кветка кварта. – Он мой… сокурсник. То есть, мы учимся в одной академии, не вместе конечно, а… Ну, вы понимаете.

Мужчина совсем немного расслабился, его плечи опустились, а в глазах действительно сверкнуло что-то похожее на понимание.

- Алехо, это Олег Львович. Мы с ним встретились, чтобы договориться насчет работы.

Кварт недобро улыбнулся, продолжая исподлобья сверлить глазами сидящего напротив мужчину. Тот, однако, больше не нервничал, а как-то по-особому печально улыбался.

- И какую же он тебе предлагает работу? Высокооплачиваемую? Почасовую оплату? Надбавку за переработку?

Черт, это все так некрасиво звучит… Так невежливо. Кветка занервничала, не понимая толком, чего и кого больше боится. Кого из двух собеседников не хочет разочаровать?

- Я хочу получить в их семье работу няни. У них близнецы… Алехо, а ты что тут делаешь? – сумела спросить она, жалея, что не тренировалась передавать голосом многозначительность. А неплохо бы вышло – мол, а ты какого черта припёрся?!

- Олег? – раздался женский голос.

Олег Львович подвинулся и тотчас возле него насторожено опустилась на сидение женщина в пальто и круглой меховой шапке, которая взволновано поглядывала на Алехо.

- Моя жена, Галина, - коротко сказал мужчина.

- Очень приятно, Кветка.

И снова неловкая тишина.

Алехо не представился и никто другой не стал исправлять его грубость.

Кветка смотрела на Алехо, невольно злясь на его появление. Зачем он тут? Почему так грубо себя ведет? Многие кварты считали, что на них не распространяются правила вежливости, которые указывают, что младшие представляются первыми. Нет, на них должны распространяться другие – те, где стоящие на более низкой ступени должны представляться первыми им, представителям высшего класса.

Кварт вдруг убрал руки со стола и немного отодвинулся. Потом заговорил:

- Прошу прощения. Я просто увидел девушку со своего курса… ночью, в одиночестве, за пределами академической территории. В такое время в этом районе, знаете, что угодно может произойти. Опасно ходить так поздно одной…

Кветка неловко мяла в руках бахрому шарфа, желая спрятаться от его голоса, остановить его, но он говорил и говорил дальше.

- Тем более я не смог пройти мимо, когда увидел ее в компании неизвестного мужчины. Я помешал. Прошу прощения. Но я просто хотел убедиться, что опасности нет. Она очень наивна. Она…

На следующей фразе, резко замолчав и захлопнув рот, Алехо поднялся и покинул кафе.

Всего десять минут спустя Кветка уже шла домой, привычно кутаясь в шарф и заново переживая мучительную неловкость вечера, который не задался с момента появления кварта. Семейная пара обещала перезвонить, но ничего удивительного, если они не перезвонят. Еще бы – вместо обещанной няни получить странную девицу, которую караулит какой-то полубезумный кварт! Еще более неловко становилось от того взгляда, которым смотрела Галина украдкой от мужа в то время, когда Кветка в сотый раз извинялась за выходку Алехо. Такая неоднозначная смесь понимания и жалости, от которой сильно не по себе.

Лизе про происшествие Кветка ничего не сказала.

Через день она пошла на очередное собеседование. Пара, которую спугнул кварт, так и не перезвонила.

В этот раз все прошло лучше, по крайней мере, Алехо не появлялся и не требовал объяснений на основе каких-то мифических прав все контролировать.

Оказываясь во дворе во время темноты, Кветка непроизвольно смотрела в сторону черной массы квартовского общежития, но свет все так же нигде не горел. Если Алехо и вернулся в город, то жил все равно за пределами академической территории.

Последние пять дней до начала занятий практически целиком прошли на новой работе, в процессе присмотра за детьми. Затем наступили последние выходные перед началом второго семестра – в случае Кветки, Лизы и остальных минималистов - последнего. За каникулы их жизнь плавно перетекла в другое русло – кварты исчезли, оставив о себе только память, как о чём-то в реальности не существующем, все про них тут же забыли, Кветка с головой ушла в работу и неожиданно выяснила, что этим занятием можно заработать больше, чем за уборку, а главное, общение с детьми приносит куда больше удовольствия, чем чистка чужих унитазов. И детей она на самом деле любила. Понимала их на своем уровне.

А Лиза вернулась к рисунку. Вслух они об этом не говорили, соседка пусть не поспешно, но убирала листы бумаги всякий раз, когда Кветка возвращалась домой, но стала заметно спокойней. Краем глаза Кветка видела на рисунках свою комнату – Лиза нарисовала ее множество раз с разных ракурсов. К тому же во время каникул она вроде бы пару раз встречалась с каким-то молодым человеком, которого они опять же не обсуждали, но похоже, ничего кроме дружбы там не намечалось. Все к лучшему.

В день, когда начались занятия, в академию явилась какая-то комиссия из высокопоставленных квартов. Говорили, сами члены Совета. Конечно, минималисты их не видели, эти люди под охраной приехали на нескольких машинах, прошли в кабинет руководства и быстро уехали обратно, посетив только утреннее занятия у пятикурсников, в связи с чем минималистов туда не допустили.

Никто особо и не расстроился.

Почти месяц ничего толком не менялось. Наступил февраль, на улице лютовали последние холода. Это радовало. Необходимая для возмещения стоимости планшета сумма постепенно набиралась, и если принять помощь от Лизы, которая в свою очередь согласилась попросить денег у Мальки, то она точно уложится. Это радовало еще больше. А еще Кветка подумывала, что Лизе будет полезно решиться попросить помощи, потому что Малия ее действительно любила и хорошо бы получала что-то взамен. Ведь она не виновата, что ее брат оказался, как бы помягче выразиться, существом, после которого хочется тщательно вытереть ноги? И наверняка не понимает, почему человек, который всю жизнь был для тебя кем-то наподобие старшей сестры, так некрасиво себя ведет.

Что ж там за отношения такие необычные в этой семейке, если родители Пактокринских позволяли дружить своей дочери Малии с дочерью прислуги Лизой? Судя по поведению Косты, они просто недосмотрели. Но Малия-то об этом не знает? По крайней мере, пока.

До конца срока оставалось меньше трех недель и около тридцати процентов суммы, когда стало известно, что неподалеку от окружающих академию стен избили и изнасиловали двух девушек. Кветка часто приходилось возвращаться домой поздно вечером, и после услышанной новости ей стало казаться, что ее кто-то преследует. То машина за ней едет, а если неожиданно остановиться или сильно замедлить шаг, она тоже затормаживает. То приближается какой-то человек, которого не удается поймать взглядом, но которого чувствуешь на уровне мурашек по коже. Вероятнее всего, так действовала усталость и собственное воображение, но от этого не легче. Единственное что оставалось – дождаться конца срока, расплатиться за планшет и позволить себе отдохнуть.

Тем днем, в пятницу, Кветка отправилась сидеть с двумя девочками, родители которых уходили на банкет и должны были вернуться позднее обычного. Она спешила, встретив вернувшихся родителей в коридоре квартиры уже одетой, потому что сегодня в новостях молодым девушкам настоятельно рекомендовали не покидать дом по одиночке после наступления темноты. Родители девочек, зайдя домой, сразу предложили вызвать такси.

Кветка и сама не знала, почему отказалась. Просто в этот миг все замерло, как будто она дошла до ключевой точки пути, ведущего в нужную ей сторону. Шаг влево и вправо – и разверзнется земля под ногами или обрушится на голову лавина, или вспыхнет пламя. В общем, отклоняться от пути не стоило. Вот такое у нее было странное ощущение.

- Говорят, в последнее время произошло несколько нападений на девушек. Опасно в такое время ходить по улицам, - сказала женщина, снимая с ноги сапог и морщась от боли. На таких высоченных каблуках еще бы она не устала. Да и вообще, судя по виду, оба вернулись с жуткой пытки, а не с отдыха.

- Меня встретят, - так убеждено заявила Кветка, что на миг сама в это поверила.

Она вышла на улицу, привычно кутаясь в холодных шарф, и осмотрела улицу.

Пусто.

Людей нет совсем, но и злодеев тоже не видно.

А не наделала ли она глупостей, отказавшись взять такси? Конечно, это поездка съела бы практически весь вечерний заработок, ведь оплачивать такси по договору они стали бы напополам с работодателем, как любые непредвиденные расходы, не связанные с детьми, но зато не пришлось бы ходить тут… одной.

Это все ее дурные наклонности! Ладно нырять с головой в неисполнимые мечты, забывая о реальности, это по крайней мере безопасно, но отказаться от разумного решения вот так… послушавшись какого-то странного каприза, доверившись необъяснимому ощущению – вверх дурости!

В принципе, дорога к академии пролегала по широким освещенным улицам, где пусть нечасто, но регулярно прохаживались другие люди и появлялись машины. Только в одном месте путь можно было сократить, пройдя через несколько темных переулков и таких же пустынных дворов.

Кветка добрела до темной арки, ведущей на короткий путь и остановилась, разрываясь на части. Через переулки короче, а она уже замерзла и необходимость торчать на улице лишние двадцать минут вдохновения не прибавляла, но с другой стороны, горячий чай не так важен, как сохранность жизни, поэтому она вздохнула и повернула в сторону освещенной улицы.

А если идти быстро, то возможно, рано или поздно согреешься.

Как только Кветка набрала приличный темп, сзади засветили автомобильные фары.

Кветка привычно посторонилась, стараясь не рвануть в сторону, как испуганный кролик. Она, конечно, не ахти какая везучая, хотя, нет, смотря с какой стороны - она ведь живая, здоровая и молодая, значит, везучая. Но в общем, шанс, что вокруг шатают одни только маньяки и насильники, на практике не так уж и велик. Хуже, что всегда помнишь про тот самый небольшой процент, который и портит всю бочку меда.

Машина нагнала ее и, резко затормозив, остановилась рядом. Кветка отпрянула к стене здания, одновременно оборачиваясь.

За рулем сидел Алехо, недовольно смотря на нее сквозь стекло. Потом стекло слегка опустилось.

- Садись.

Кветка снова ощутила это… странную вату, которая окутывала её в присутствии кварта, толком не давая ни подумать, ни сказать, ни почувствовать. Только голова кружилась и где-то на задворках сознания рвалась с цепи и бесилась мысль о том, какой нелепой она выглядела в эти моменты.

А какой еще она должна выглядеть, если только и делает, что опускает глаза, пятится и дрожит, как будто вот-вот разрыдается? Как будто он страшный людоед, который в любой момент бросится и откусит руку или ногу.

Кветка посмотрела в сторону, откуда пришла. Пусто. Никого.

А вдруг маньяк это и есть Алехо?

Мышцы тут же сковало холодом и страхом. Кветка глубоко вздохнула. Честно, это утомляет. Она устала от своего собственного поведения, от собственной трусости и нерешительности. Да что она такое?

Кварт молча смотрел, больше не произнеся ни звука. Его дыхание вырывалось из машины, как длинное облако и растворялось тонкими щупальцами в кристальной зиме.

«Хватит. – Сказала себе Кветка. – Как меня достала твоя инертность! Тебе глаза ему следует выцарапать за то, что он с тобой сделал, а ты хвост поджала, как дворняжка и вот-вот заскулишь, прося милости. Плюнь-ка ему в лицо!».

Она улыбнулась во все зубы, быстро опуская голову, как только представила это в деле – вот так взять и плюнуть.

Алехо резко отвел глаза.

- Садись, – повторил негромко.

Кветка обошла машину – дверца отворилась, потому что кварт открыл ее изнутри. Сидение хрустнуло, дверь еле слышно захлопнулась и машина тронулась, неторопливо ползя по покрытой снегом дороге.

- У тебя хватило ума не пойти через дворы, - заявил Алехо таким тоном, будто обычно ей ни на что вменяемое ума не хватало.

Но Кветка снова улыбнулась.

Наверное, знание того, что кварт некоторое время за ней следил, должно было разозлить, но Кветке вместо этого стало весело. Офигеть как весело! С какой стати он задаёт тон беседе и решает, что они будут общаться, используя недовольную и требовательную интонацию? Вернее, не общаться, а следовать совсем другой модели беседы: он высказывает претензии, она – слушает? Зима – это, знаете ли, сказка, которая может сбыться, а может и растаять.

- Холодно, через дворы до дома ближе, - сказала она самым глупым своим голосом, годами отработанном на любимых братьях и сестрах.

- Одевайся теплее!

Кветка промолчала, потом сняла варежки и подула на пальцы, пытаясь их согреть. Это самое неприятное последствие наступления морозов – когда замерзают пальцы рук или ног.

- У меня нет другой одежды.

- Что? Никакой?

- Не-а, - беззаботно качнула она головой. – Недавно я хотела купить огромный теплый шарф. Но увы и ах! – она сконфужено вздохнула. – В моих карманах не завалялось лишних денег.

- Тебе нельзя ходить тут одной, - упрямился кварт.

Кветка отвернулась, чтобы передохнуть.

- А я не боюсь, - продолжила, поворачиваясь обратно к водителю.

- Совсем?

- Ни вот настолечко! – она быстро сунула ему под нос пальцы, расставленные на пару миллиметров. От неожиданности Алехо отпрянул, упираясь выпрямленными руками в руль, и резко затормозил. Машину слегка занесло.

- Черт, - выругался Алехо, выровнял машину, припарковался у тротуара, однако мотор не заглушил.

Кветка сидела ни жива ни мертва. Обычно она не переигрывала, но скорее всего это не ее вина – кто ж знал, что водитель такой пуганый и так резко отреагирует.

- Послушай. У меня предложение, - он вдруг выпустил руль и полез во внутренний карман куртки. – Ты встретишься с господином Тувэ и скажешь, что все получилось. Вот, я дам тебе денег, - он вынул бумажник, а потом достал из него несколько крупных купюр. – Вот, держи, тут хватит. И на этом все.

Кветка посмотрела на него исподлобья. Хорошего настроения, чтобы улыбаться и дурачиться, не осталось и в помине.

- Нет.

- Что нет?

- Не пойдет. У меня еще времени полно.

Он сжал купюры так, что они смялись и захрустели.

- Послушай. Ну, извини. Это было глупо. Я сделал глупость!

- Да. Но ты ее уже сделал!

- Я же извинился!

- Иногда - нет! - почти всегда этого недостаточно.

Он насупился.

- Чего ты со мной споришь? Бери деньги и проваливай.

Кветка тоже насупилась, потом молча натянула варежки и потянулась к дверце.

- Стой! – его рука перехватила ее руку, отводя в сторону от дверной ручки. – Я не это хотел сказать. Тьфу ты! Сиди.

Машина снова аккуратно вырулила на дорогу и покатила к академии. Через несколько минут знакомые ворота распахнулись, пропуская их на внутреннюю территорию. Кветка проводила удивленным взглядом нахохленных стражей. Вообще-то она не думала, что ее доставят до подъезда, скорее высадят за квартал до ворот. А тут такая неожиданность.

Машина остановилась на углу перед входом в человеческое общежитие.

- Ладно, - он замялся. – Иди.

А в машине было тепло… это начинаешь понимать только тогда, когда снова оказываешься на холодной улице, где ветер словно щенок запрыгивает на тебя, пытаясь повалить на землю и облизать мокрым языком.

Теперь, главное, не оглядываться, впрочем, судя по звукам, машина уже укатила, так что можно и оглянуться.

И вообще – сегодня знаменательный день - ей впервые удалось побороть ту неведомую слабость, которая накатывает в его присутствии. Чтобы это ни было, но точно не страх. А что?.. Тоже мне, великий секрет! Было бы от кого скрывать. Конечно, известно, что – он ей нравится. Ее тянет к Алехо, как тянет женщин к тому, кого они считают отличным охотником и охранником. С кем можно завести и вырастить крепкое потомство. Так банально.

Так невыполнимо.

Кветка на секунду закрыла глаза, поднимая лицо к небу, потом снова открыла, надеясь, что с помощью этого простого действия вернула себе трезвый взгляд на жизнь, недовольно сморщила нос и вошла в холл общежития.

***

Проснувшись следующим утром, Кветка вдруг поняла, что не за горами весна, которая знаменует собой наступление того самого времени года, по прошествии которого можно уезжать домой. Хотя, домой - это сильно сказано. Где там дом? А может… остаться в городе, с Лизой? Недолго думая, Кветка озвучила свою новую идею вслух и поинтересовалась.

- Как ты на это смотришь? Будем вместе жить в городе. Снимем квартиру, повесим цветастые занавески, а по вечерам будем ходить по улицам и знакомиться с самыми стильными молодыми людьми.

Синичка засмеялась, заплетая косу – пальцы мелькали в прядях волос ловко и точно, как заколдованные.

- Тебе будет плохо в городе. Ты выросла для простора, для открытого неба и бескрайних лесов. То есть для периферии, извини, если грубо звучит.

- Не извиню.

- Никогда?

- До конца дней своих. А может, и после.

- Надо же. А я жутко боюсь всего потустороннего. Привидений там, или злобных душонок тощих девственниц.

- Нет, не прощу.

- А если я тебя научу портреты писать?

Кветка надула губы и задумалась. Обман, конечно, насчёт научу, чтобы научиться писать портреты, кроме таланта, который лично в ней присутствует лишь в зачаточном состоянии, ещё необходима отточенная техника и знание физиологии, то есть строения черепа и мышц. Это скучно.

- Покажу простейшее сочетание кругов и овалов, по которым легко создать любое лицо, - дьявольски соблазнительным голосом сообщила Лиза, хитро прищуривая глаза, и ничего не оставалось, кроме как согласиться. Еще не факт, что соседка даст слабину и предложит нечто подобное еще раз. Когда еще на нее накатит хорошее настроение? Может, такого чуда в ближайшее десятилетие больше не произойдет.

Инструкцию в картинках Лиза прислала по планшету на новостных занятиях. Кветка не удержалась и искоса поглядывая на господина Тувэ, с целью создать видимость прилежной ученицы, одновременно пыталась повторить очередность кругов и овалов, которые у Лизы легко превращались в лицо дяди Паши. Такой добродушный вид он имел всякий раз, когда покидал «после чаепития» комнату своей дамы сердца.

У Кветки тоже неплохо получилось, но лицо оставалось совершенно неузнаваемым. То есть она знала, конечно, кого рисовала, но никто другой ни за что бы ни догадался, что вряд ли свидетельствовало об успехе в данной области. Придется потренироваться.

Когда прозвенел звонок и люди, пропустив квартов, стали покидать аудиторию, господин Тувэ попридержал Кветку за локоть и негромко сказал:

- После занятий зайди ко мне.

Чем испортил весь день! С целью отвлечься на остальных занятиях Кветка нарисовала, наверное, сотню лиц и, в конце концов, они приобрели весьма узнаваемые черты, становясь все более и более похожими на кварта, который после вчерашнего напрочь отказывался покидать мысли, устроившись там, как дома. Каждое такое лицо Кветка стирала все с большим старанием. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел.

Летом она уедет. Навсегда. Далеко-далеко.

Глупые фантазии нужно оставлять в себе. Давить их может и бессмысленно, да и к чему? Все равно по закону сохранения энергии тайные желания вылезут в каком-то другом месте. Так что лучше позволять себе помечтать всласть, но так, чтобы никто не узнал, о чем ты думаешь. Например, пусть в твоих мечтах фигурирует не конкретный кварт, а просто… просто человек, тот самый мифический принц, который навсегда остается в сказке. По-любому о нем думать приятней, чем о некоторых!

Еще бы прототип не видеть, а это удается, только когда много дел. Но если тебя вызывает на ковер господин Тувэ, а причина всего одна – тот злополучный договор о планшете, отвлечься уже не так и просто.

Когда после занятий Кветка пришла в новостную аудиторию, там вместе с преподавателем за столом уже сидел Алехо. Она вошла, убедилась, что её заметили, и стала ждать объяснений.

- Присаживайтесь, Царелора.

Место выбирать не приходилось, она села на единственный пододвинутый стул, оказавшись напротив обоих мужчин.

- Алехо сегодня отменил свой эксперимент, - рассеянно заявил господин Тувэ. – Твой долг будет оплачен, больше можешь ни о чем не волноваться. Хочешь что-нибудь ему сказать?

Кветка стрельнула глазами в сторону кварта.

- Нет.

Вот так просто. То они вызывают и снисходительно ставят в известность, что теперь ты должна плясать под их дудку, выделывая такие-то коленца, то заявляют – все, свободна, гуляй, пока нам снова в голову что-нибудь не взбредет.

- Нет? – господин Тувэ поднял брови. – Я отчего-то был уверен, что хочешь.

Она удержалась от того, чтобы еще раз взглянуть на кварта. А то вдруг взгляд и правда в некоторых случаях способен убивать? Тогда точно сейчас на полу будет валяться чей-то хладный труп.

- Нет.

- Ладно, можешь идти, - как ни в чем не бывало ответил господин Тувэ.

И чего звали? Сказал бы сразу утром – отбой, дело двух секунд. Так нет же, надо мурыжить целый день! Кветка встала и пошла к двери.

- Так в чем ты ошибся, когда все это начал? – обратился куратор к Алехо, как будто они уже одни. – Ты понял?

- Да. Тут две причины. Первая – она не маг. Отсутствие силового преимущества сильно понижает ее шансы на достижение положительного результата. В среде квартов неважно, женщина или мужчина, уровень силы не зависит от пола, у людей – зависит. Но важнее вторая причина – в данном конкретном случае способы получения денег ограничиваются кругом таких вещей, которым я не хотел бы никого подвергать. Я был неправ, когда все это начал, потому что не учел один момент, который теперь вижу очень хорошо.

- Какой же?

Кветка открыла дверь и переступила порог, задерживаясь всего на секунду.

- Она не способ показать, что я прав. Она – девушка.