После разочарования, испытанного от доклада ВВС США, «уфологи» с нетерпением ожидали публикации доклада Генерального управления по отчетности. За несколько недель до того, как ГУО было готово опубликовать свой доклад, пошли слухи о его содержании. Диапазон слухов был велик. С одной стороны, утверждалось, что, наконец, будут представлены доказательства того, что правительство США организовало грандиозный заговор и на протяжении почти полувека осуществляло стодь же грандиозную операцию по сокрытию истины, держа под секретом неопровержимые доказательства существования форм жизни с других планет. По слухам, получалось, что тела хранились в замороженном состоянии в секретном ангаре авиабазы Райт-Паттерсон, в так называемой «Голубой комнате». С другой стороны, ходили слухи о том, что ГУО сообщит, что нет никаких свидетельств того, что в Росуэлле летом 1947 года что-нибудь произошло.

Наконец, исследования ГУО были обнародованы в тоненьком докладе в июле 1995 года. На обложке было напечатано: «Генеральное управление по отчетности США для достопочтенного Стивена X. Шифа, члена Палаты представителей. Правительственные материалы о результатах поиска документов касательно крушения вблизи Росуэлла (штат Нью-Мексико) в 1947 году». На первой странице было опубликовано письмо из «Отдела по вопросам национальной безопасности и международных отношений к достопочтенному Стивену X. Шифу». В нем говорилось:

"8 июля 1947 года бюро информации и связи с общественностью военного аэродрома Росуэлла (штат Нью-Мексико) сообщило о крушении и обнаружении «летающего диска». Сообщалось, что доставка этого предмета осуществлена личным составом 509-го полка бомбардировочной авиации. На следующий день в печати сообщалось, что командующий 8-й армии ВВС США в Форте Уорте (штат Техас) объявил, что личный состав ВВС доставил разбившийся воздушный (метеорологический) шар, а не «летающий диск».

Почти пятьдесят лет продолжается дискуссия о том, что разбилось в Росуэлле. Некоторые наблюдатели верят, что объект был внеземного происхождения. В своем докладе относительно происшествия, опубликованном в июле 1994 года, руководство ВВС не отрицало, что что-то случилось возле Росуэлла, но сообщило, что скорее всего произошло падение на землю воздушного шара, запущенного в ходе осуществления строго засекреченного правительственного проекта, предназначенного для того, чтобы определить состояние советских исследований в области ядерного оружия. Споры о том, что разбилось под Росуэллом, продолжаются.

Выразив озабоченность тем, что Министерство обороны, по-видимому, не предоставило вам всей необходимой информации относительно крушения, Вы попросили нас определить требования, существующие для информации по поводу аварий в воздухе, сходных по характеру с крушением вблизи Росуэлла, и сообщить о наличии правительственных документов относительно падения на землю летательного аппарата возле Росуэлла.

Мы осуществили обстоятельный поиск правительственных документов, касающихся крушения вблизи от Росуэлла, изучили широкий круг засекреченных и рассекреченных документов, начиная с июля 1947 года до конца 1950-х годов. Эти документы были получены от различных организаций в Нью-Мексико и из других мест с помощью Министерства обороны, а также с помощью Федерального бюро расследования (ФБР), Центрального разведывательного управления (ЦРУ) и Национального Совета Безопасности. В конце доклада содержится описание всего объема и методологии.

РЕЗУЛЬТАТЫ ВКРАТЦЕ

В 1947 году правила, существовавшие в Сухопутной Армии, требовали, чтобы сообщения об авариях в воздухе поступали немедленно после того, как они произошли. Мы смогли установить четыре случая авиационных катастроф в Нью-Мексико в июле 1947 года. Все эти крушения произошли с военными самолетами и после 8 июля 1947 года — того дня, когда бюро по информации и связи с общественностью ВВС Росуэлла впервые сообщило о крушении и обнаружении «летающего диска». ВМС не сообщало об авариях в воздухе, которые имели место в НьюМексико в июле 1947 года, а требований о сообщениях по поводу падения на землю воздушных шаров не существовало.

Во время нашего поиска документов, касающихся крушения под Росуэллом, мы узнали, что некоторые правительственные документы, связанные с деятельностью ВВС в Росуэлле, были уничтожены, а другие — нет. Например, были уничтожены административные документы авиабазы в Росуэлле за период с марта 1947 года по декабрь 1949 года. Из документации по хранению не было ясно, какая организация и какое лицо уничтожили документы. Не было ясно также, когда и по чьему приказу произошло уничтожение документов.

Наш поиск правительственных документов, касающихся происшествия в Росуэлле, привел к обнаружению двух документов, появившихся в 1947 году: 1) хроникальный доклад о событиях в 509-м авиационном бомбардировочном полку и на военном аэродроме Росуэлла за июль 1947 года; 2) телетайпное сообщение ФБР от 8 июля 1947 года. В докладе 509-го полка и аэродрома Росуэлла сообщается об обнаружении «летающего диска», который затем был опознан военными как воздушный шар с радиолокационным ориентиром. В послании ФБР говорилось, что военные сообщили о предмете, который напоминал воздушный шар с радиолокационным ориентиром для исследования высоких слоев атмосферы.

Нами были изучены и другие документы, включая те, которые в прошлом были закрытыми из-за их высокого уровня секретности, а также данные анализа неопознанных летающих объектов с 1946 по 1959 год, осуществленного ВВС (специальный доклад N 14 по проекту «Голубая книга»). Однако нигде в этих материалах не было ни разу упомянуто об обнаружении летающего объекта возле Росуэлла в июле 1947 года. Аналогичным образом, отвечая на наши запросы, различные учреждения исполнительной структуры ответили, что у них нет никаких данных о крушении возле Росуэлла.

По сообщениям печати, с июля 1947 года личный состав ВВС с военного аэродрома Росуэлла принял участие в доставке летающего объекта, найденного возле Росуэлла. Если бы был подготовлен доклад по этому происшествию, то он бы соответствовал правилам, существовавшим в армии. Как сообщил представитель управления документации, правила, существовавшие в армии в 1947 году, требовали, чтобы сообщения об авариях в воздухе регистрировались постоянно. Один служащий ВВС рассказал, что подобные требования не распространялись на падения воздушных шаров. Другой служащий ВВС, который занимался документацией с середины 1940-х годов, заявил, что материалы о всех происшествиях в воздухе, подготовленные в соответствии с армейскими правилами в июле 1947 года, должны были быть переданы в распоряжение ВВС в сентябре 1947 года, когда авиация стала самостоятельным родом войск.

Ответственность за подготовку докладов возложена на агентство безопасности ВВС. Мы изучили документы, запечатленные на микропленке, чтобы установить, имелись ли сообщения о крушениях в воздухе, происходивших в Нью-Мексико в это время. В авариях, случившихся в это время, пострадали военные самолеты (истребители и грузовые). Все эти несчастные случаи произошли после 8 июля 1947 года, то есть после того дня, когда бюро информации и связи с общественностью военного аэродрома в росуэлле впервые сообщило о крушении и обнаружении «летающего диска» возле Росуэлла. По данным доклада ВВС о значительных авариях, четыре крушения случились возле городов Хоббс, Альбукерк, Карризозо и Аламогордо. Только в одном из этих четырех случаев крушение привело к человеческой жертве. Летчик погиб, когда самолет разбился во время неудачного взлета.

Занимаясь поиском правительственных документов, касающихся крушения в Росуэлле, нам особенно хотелось найти и проанализировать документы военных соединений ВВС за 1947 год, включая документы 509-го полка бомбардировочной авиации, 1-го авиационного транспортного взвода, 427-го авиационного взвода и 1935-ой авиационной роты военной полиции.

Порядок направления документов, который мы получили из Национального центра учета личного воинского состава (Сент-Луис, штат Миссури), позволил нам узнать, что в 1953 году офицер, ответственный за хранение документов на авиабазе Уолкер, перевел сводки этой базы в хранилище документов Армии в Канзас-сити. Среди хроникальных сводок были относившиеся к 509-му авиационному полку и военному аэродрому в Росуэлле с февраля по октябрь 1947 года, 1-му авиационному транспортному взводу с июля 1946 по июнь 1947 года, 427-му авиационному взводу с января 1946 по февраль 1947 года. Мы не смогли найти каких-либо документов, указывающих на то, что документы 1935-й авиационной роты когдалибо передавались в распоряжение Национального центра учета личного воинского состава или других хранилищ, существовавших до его создания.

В хронике 509-го полка бомбардировочной авиации и военного аэродрома Росуэлла за июль 1947 года говорится, что бюро информации и по связи с общественностью «было очень занято… отвечая на запросы о „летающем диске“, о котором сообщили, что он находится в распоряжении 509-го полка бомбардировочной авиации. Как было установлено, объект оказался воздушным шаром с радиолокационным ориентиром».

Поставив свою подпись, начальник авиабазы в Росуэлле подтвердил, что этот доклад представлял собой полный и точный отчет о том, что происходило на авиабазе в июле 1947 года.

Кроме хроникальных отчетов мы искали другие государственные документы о крушении в Росуэлле. В этой связи Главный архивист Национального центра учета личного воинского состава предоставил нам документы, в которых отмечалось, что: 1) архивы военного аэродрома Росуэлла, касающиеся финансов, снабжения, строительства и землепользования, а также общих административных вопросов, охватывающие период с марта 1945 по декабрь 1949 года, были уничтожены; 2) бумаги, исходящие из военного аэродрома Росуэлла с октября 1946 по декабрь 1949 года, были также уничтожены. По словам этого официального лица, документ, в котором говорится об уничтожении этих архивов, не сообщает, по чьему приказу было осуществлено уничтожение архивов, как это следовало бы сделать в соответствии с действующими правилами. Главный архивист центра указал, Что из личного опыта ему известно, что многие архивы ВВС за этот период были уничтожены без упоминания того официального лица, по приказу которого это было сделано. Этот вывод подтверждает и наше знакомство с инструкциями, которые определяют порядок прохождения документов, в которых регистрировались факты уничтожения документов ВВС по организационным вопросам, включая исходящие документы авиабазы в Росуэлле.

Во время работы с документами в ФБР мы обнаружили телетайпное послание из отделения этой организации в Далласе (штат Техас) в ее головное учреждение и в ее отделение в Цинцинати (штат Огайо). Представитель ФБР подтвердил подлинность этого послания. Судя по содержанию послания представитель штаба Восьмой армии ВВС сообщил по телефону в отделение ФБР в Далласе о том, что возле Росуэлла обнаружен диск шестиугольной формы, который был прикреплен к воздушному шару с помощью кабеля. Далее в послании говорилось, что диск и воздушный шар были направлены для обследования на аэродром Райт (ныне авиабаза ВВС Райт-Паттерсон в штате Огайо). По данным представителя Восьмой армии ВВС, обнаруженный предмет напоминал воздушный шар с радиолокационным ориентиром, запускаемый в верхние слои атмосферы. В послании говорилось о том, что никаких последующих расследований ФБР не предпринимало. Для того, чтобы узнать о развитии событий после телетайпного сообщения от 8 июля, мы рассмотрели микропленки, относящиеся к деятельности ФБР в Далласе и Цинцинати за июль 1947 года. В обзоре, подготовленном отделением ФБР в Далласе 12 июля, вкратце излагалось содержание послания от 8 июля. В обзоре материалов отделения ФБР в Цинцинати не содержалось ни единого упоминания о крушении летающего предмета возле Росуэлла.

Поскольку в послании ФБР сообщалось о том, что обломки крушения в Росуэлле были перевезены на аэродром Райт для их изучения, мы решили узнать, существуют ли военные правила обращения с подобными обломками. Мы не смогли обнаружить таких правил. В конце концов мы просмотрели архивы командования материальнотехнической части ВВС (аэродром Райт) с 1947 по 1950 год для того, чтобы установить, в какой степени личный состав командования был задействован в этом деле. Мы не нашли никаких архивных материалов, в которых были бы упомянуты события в Росуэлле или факт осмотра облЛков служащими командования материально-технической части ВВС.

Мы направили письма в несколько федеральных агентств с просьбой сообщить, имеются ли у них какиенибудь архивные материалы относительно крушения в Росуэлле. По этой причине мы связались с Министерством обороны, Национальным Советом Безопасности, Управлением Белого дома по вопросам науки и техники, ЦРУ, ФБР и Министерством энергетики".

Нет ничего удивительного в том, что все эти учреждения ответили, что в их распоряжении нет никаких архивных материалов (если не считать ранее упомянутого документа ФБР). ГУО признает: «Мы не проводили независимую проверку правдивости этих ответов». Кажется, что было бы очень удобно заявить, что исчезли или были уничтожены любые документы, которые могли пролить свет на это дело, и ГУО указывает, что к такой практике часто прибегали.

Нельзя не прийти к выводу, что, даже если бы «летающего диска» не существовало, в каком-нибудь архиве могло храниться какое-либо письменное объяснение причин, каким образом воздушный шар был принят за «летающий диск». Ведь кто-то был озабочен тем, что обнаружение «летающего диска», который затем превратился в воздушный шар, возбудило мировую прессу.

Возникает вопрос, почему при подготовке пресс-релиза были предприняты столь малые усилия для того, чтобы проверить обстоятельства дела. Возглавлявший отдел информации и связи с общественностью офицер, который опубликовал пресс-релиз в 1947 году, все еще жив, и хотя о нем умалчивает официальный доклад ВВС от 1994 года, он подробно рассказал о тех нескольких днях, когда был участником этих событий.

Уолтер Хот все еще живет в Росуэлле. У него и его жены зеленый деревянный домик неподалеку от того дома, в котором жил Джесси Марсел в 1947 году. Хот является добропорядочным христианином; он и его жена активно поддерживают местную церковь. Трудно найти человека, который в большей степени отвечал представлениям о нормальном и среднем американце, чем этот отставной офицер.

Один из первых вопросов, который я задал Хоту, касался степеней доступа к секретной информации. «На базе были очень суровые правила относительно секретности, — вспоминает он. — Вот вам пример. Я был штурманом бомбардировщика. Летал над Японией тридцать восемь раз. Я сбрасывал приборы, покрытые стеклом, в место взрыва в Бикини. Но я не имел права приближаться ни к одному самолету, конфигурация которого позволяла использовать его для транспортировки атомной бомбы. Несмотря на мой опыт, мой послужной список, я не получил доступа к секретности, достаточного для того, чтобы подойти близко к самолету, который мог перевозить атомное оружие. Поэтому я не мог видеть, какое у них оружие, как устроен бомбовый механизм, что было внутри бомбового люка. Все было засекречено тщательнейшим образом. Если мне следовало что-то знать, то мне говорили; если не следовало знать, не стоило стараться узнавать: все равно мне ничего бы не рассказали! Для прохода на базу у каждого должен был быть пропуск. Для того, чтобы пройти на взлетную полосу, нужен был особый пропуск. Для того, чтобы подойти к самолетам, нужен был еще один пропуск. Эта была самая строгая система секретности».

Несмотря на строгую засекреченность, были участки авиабазы, куда пропускали торговцев, жен обслуживающего персонала и работников госпиталя. Более засекреченные участки были огорожены забором, и их охраняли часовые.

В обязанности Хота входило обеспечение добрых отношений с местными людьми. «Когда-то, после окончания Вест-Пойнта, Бланшард служил офицером по связям с общественностью. Поэтому он понимал роль отношений между авиабазой и местными жителями. Полковник мне приказывал развивать связи с местным населением. Если им нужен был грузовик для праздничного шествия или если они хотели чего-нибудь, то мы им предоставляли это, в разумных пределах… Например, если у них было какое-нибудь мероприятие по случаю 4 июля, то мы посылали наши самолеты, чтобы они пролетели над их манифестацией. Мы делали много того, что выходило за пределы обычных отношений с общественностью. Мы пытались добиться сближения между военными и гражданскими, сломать барьеры, которые существуют во многих местах, добиться того, чтобы военные и гражданские лица действовали заодно, и у нас это получалось».

Часть его обязанностей сводилась к работе с местными газетами и радиостанциями. «Я должен был сообщать двум местным газетам и радиостанциям обо всем, что могло представить для них интерес. Наша работа с прессой сводилась к следующему: мы выпускали пресс-релизы, приглашали их работников к себе на базу по особым случаям и позволяли им фотографировать на некоторых участках базы. Мы, например, не позволяли им приближаться к бомбовому складу или к Б-29. Мы напряженно работали для того, чтобы наладить добрые отношения, и в конечном счете добились многого… Например, я мог поднять телефонную трубку, позвонить мэру и сказать ему: „Я хочу сделать то и то. Вы сможете об этом договориться с городским советом?“. Он отвечал: „Валяй!“ А если они хотели чего-нибудь, они звонили мне или полковнику Бланшарду и говорили: „Вы знаете, нам бы очень хотелось…“ Мы отвечали: „Считайте, что это у вас уже в кармане“. Между авиабазой и местным населением сложились тесные рабочие отношения».

Хот сохранил память о необычном дне в его жизни — том дне, когда был выпущен пресс-релиз о «летающем диске». «Мне кажется, что это было утро 8 июля, когда меня попросили выпустить пресс-релиз с заявлением о том, что у нас находится летающая тарелка, а офицер разведгруппы майор Марсел отправил самолетом ее части в Форт Уорт. Теперь я улыбаюсь, когда вспоминаю, что в пресс-релизе мы сказали, что майор Марсел послал по воздуху материал в Форт Уорт. Первый телефонный звонок, на который я ответил, вернувшись на базу после передачи пресс-релиза, иностранным агентствам, пришел из Лондона. Голос, отличавшийся характерным английским произношением, спрашивал: „А как вы знаете, как он летает по воздуху?“ — и мне пришлось разъяснять ему, что предмет был по частям уложен в самолет, а самолет полетел в расположение Восьмой армии ВВС. Вот так сделаешь одну оговорку, не обратив внимания на точность выражений, а потом расплачиваешься. Этот человек готов был наброситься на меня и задать мне множество вопросов о том, кто узнал, как это устройство летает по воздуху. Какой двигатель? И все такое прочее…»

Я попытался узнать у Уолтера Хота, как появился на свет пресс-релиз и кто был его автором. Он ответил: «Полковник Бланшард дал мне инструкции подготовить прессрелиз, в котором было бы сказано, что у нас находится летающая тарелка и что ее переправят по воздуху в штаб Восьмой армии ВВС в Форт Уорт. Все это было около полудня 8 июля». Я также хотел узнать, кто точно написал текст пресс-релиза: Хот или Бланшард? «Честно говоря, я не помню, — ответил Хот. — Во многих случаях полковник Бланшард печатал текст сам и говорил мне: „Вот что я хотел бы…“ Иногда же он звонил мне по телефону и говорил: „Хот, вот, что я хотел бы, чтобы ты сообщил в пресс-релизе, и я хотел бы, чтобы ты сделал это немедленно“. Все зависело от обстоятельств. Возможно, что в тот раз он отпечатал содержание в своем кабинете, а я зашел к нему и взял текст. У полковника Бланшарда были полномочия давать информацию почти обо всем, что он захочет. Разумеется, он не мог сообщать о том, что у нас три атомные бомбы на базе, и о таких секретных предметах. О подобных вещах он должен был советоваться с руководством Восьмой армии ВВС, а то, в зависимости от важности дела, должно было или дать „добро“, или же мы должны были выкручиваться сами, пока не получим положительный или отрицательный ответ сверху».

В связи с этим возникает вопрос, затрагивал ли пресс-релиз, в котором сообщалось об обнаружении «летающего диска», проблемы национальной безопасности и международной жизни? Очевидно, что даже в 1947 году этот вопрос был актуален. Позволительно ли было полковнику Бланшарду выпустить такой пресс-релиз под свою ответственность, игнорируя вышестоящее начальство? Хот полагает, что вполне возможно, что не полковник Бланшард санкционировал публикацию пресс-релиза. «По правде говоря, я не думаю, что полковник Бланшард дал распоряжение опубликовать пресс-релиз. Я думаю, что публикацию санкционировал генерал Рамни, а может быть, и высшее командование Восьмой армии. Возможно, что все это было организовано таким образом, чтобы командир местной базы на голубом глазу заявил: „А у нас летающая тарелка!“, а потом вышестоящий начальник, генерал Рамни, заявил бы: „Эге! Да вы ошиблись. Это — воздушный шар“. Они видели этот материал до 8 июля, а поэтому я считаю, что у них было немало времени для того, чтобы продумать план, как представить это публике, а затем отступить и сказать: „Ах, извините, ошибочка вышла!“ Мне лично кажется, что так и было. Они просто решили, что могут так действовать, и позволили нам передавать по радио, что мы завладели этой штуковиной, а затем заявили: „Ой, они же ничего не смыслят! Это просто воздушный шар новой конструкции!“, и это сбило всех с толку. Никто не стал волноваться по поводу того, что воздушный шар упал на землю».

В гипотезе Хота есть своя логика. Принимая во внимание осторожность и скрытность, характерные для военных, не похоже, чтобы они опубликовали какой-нибудь пресс-релиз, не убедившись с абсолютной точностью, получит ли он одобрение и в том, что его содержание отвечало целям публикации. Это относится и к вопросу о том, было ли это «летающим диском» или воздушным шаром. Менее вероятным является тот вариант, в котором нас пытаются убедить: а именно, что пресс-релиз, посвященный предмету, который был в распоряжении ВВС, был кем-то санкционирован без достаточной уверенности в том, что заявление является правильным. Другими словами, материал, который собрал Джесси Mapсел, чем бы он ни был, без сомнения изучили, проверили и проанализировали ДО пресс-конференции, а не после ее. Хот помнит описание, которое услыхал от Джесси Марсела о природе материала, который он собрал.

«Вот что мне рассказывали майор Марсел и его сын о найденном материале: этот материал можно было сминать в руке, а затем отпускать руку, и он принимал прежний вид. Я не думаю, что в 1947 году у нас было нечто подобное. Не было у нас тогда такой фольги, которую можно было сминать, отпускать, а затем она вновь становилась гладкой. Может быть, где-то подобное существовало в какой-то технической лаборатории в некоей организации, связанной с высокими технологиями, но я не думаю, что у нас было нечто подобное тому, о чем рассказывал мне майор Марсел. И балочки размером около одного сантиметра, по которым они долбили четырехкилограммовыми кувалдами. Они укладывали эти балочки на бетонные плиты, и парень с размаху бил по ним четырехкилограммовой кувалдой, а кувалда отскакивала от них. Это довольно мощный материал, его прочность превосходила все, на что способно наше воображение».

Хот убежден, что такие материалы не были похожи на что-либо, имевшееся в то время в Америке. Он говорил, что обсуждал этот вопрос с майором Марселом и его сыном. «Я поговорил с каждым из них и довольно долго. Они рассказали почти одно и тоже. Я поверил им, потому что в их рассказах были небольшие отличия. Один, например, говорил, что цвет был бледно-лиловый, а другой заявлял, что цвет был светло-сиреневый, один говорил, что балочки были меньше сантиметра толщиной, а другой говорил, что они были более сантиметра. Это меня убеждало в истинности их рассказов». Хот думает, что различия в этих рассказах, а также в показаниях других очевидцев, говорят в пользу их реалистичности. Но я задал ему вопрос о том, что он думает о докладе ВВС, в котором говорилось, что это был воздушный шар, запушенный по проекту «Могол», а Марсел мог ошибиться или же был психически неуравновешенным. Хот, человек с большим жизненным опытом и сражавшийся за свою страну в годы второй мировой войны, скептически отнесся к этим утверждениям: «Ну вот, сейчас они предлагают нам другой воздушный шар. Что касается умственных способностей Марсела, то он был офицером разведки на базе и его никто не освобождал от должности по причине психического расстройства. Его сыну было в это время двенадцать лет, и он довольно хорошо помнит то же самое про физические свойства материалов. Я думаю, что когда мы подойдем к пятидесятой годовщине этого крушения, то появится новый воздушный шар или что-то вроде этого. Они найдут что-то другое и затем начнут отказываться от этой версии. У меня есть два друга, которым я доверяю. Я знаю других свидетелей. Лоретта Проктор из Короны трогала этот материал. Есть еще несколько людей, которые дали то же самое описание физических свойств этого материала. Если бы они все повторяли одно и то же точно в таких же словах, то мы могли бы заподозрить, что тут что-то неладное, но когда существуют различия, то это естественно: так всегда бывает с группой Людей, которые что-то видели сорок восемь лет назад. Они не могут все запомнить точно».

Я обратил внимание Хота на то, что такой же аргумент использован в докладе ВВС для поддержки версии о воздушном шаре. На это он заметил: «Интересно, почему в докладе ничего не сказано, что материал, похожий на фольгу, не могли проткнуть острым ножом, что серебряный покров не могли содрать с балочки? Они упомянули в докладе только то, что отвечает их версии».

Хот признает, что сам не был лично знаком с предметами, но он разговаривал со многими людьми, а некоторые из них были непосредственными участниками событий с самого начала. «Из всего того, что я видел, — сказал он, — крушение произошло около 11 часов тридцати минут ночью 4 июля. 5 июля военные отправились туда и собрали обломки. Все было бы хорошо, но тут в конторе Шерифа появился Макбрейзел с охапкой материала, который был ни на что не похож, совсем легкий. Им пришлось что-то придумывать, и тогда они придумали такой сценарий развития событий: сначала признать, что, мол, да, у нас в руках разбившаяся летающая тарелка, и все это исходит от нашей базы, а потом через пять часов высокое начальство заявит: „Да что вы! Вы ошиблись, это — воздушный шар“. Вот так делаются истории прикрытия. Если бы они сразу сказали, что это воздушный метеорологический шар, то в этом трудно было бы убедить людей, которые были направлены туда и подбирали материал. Фермер сказал, что он им показывал обломки при свете дня, а поэтому им трудно было бы сразу отвергнуть его рассказ. Однако когда сначала вы признаете все это, а потом высшее командование заявляет: „Мы точно знаем, что это воздушный шар определенного типа. Это — часть такой-то и такой-то операции…“, или дают какие-то другие объяснения, то получается прямо-таки цирковой фокус».

Любопытно, что Хот утверждает, что ни разу не разговаривал с Джесси Марселом о том, что было найдено, и что он впервые поговорил с ним об этом деле лишь в 1980 году, через тридцать три года! Он сказал Хоту, что "по сути, материал, который был найден, не был с Земли. Он на этом крепко стоял. Я начал задавать ему такие вопросы: «Ты уверен, Джесси?» Это было время технического прогресса, и он шел так быстро, что мы создали атомную бомбу… Но Джесси доходил до такого состояния, что готов был на стенку лезть, отстаивая свою точку зрения. Он был небольшого росточка, но мне казалось, что он готов был на меня полезть, если я поставлю под сомнение его правдивость. Он был очень настойчив: «Это было не с Земли».

Хот хорошо помнит, как встретился с Джесси Марселом дважды. Оба раза Марсела привозили в Росуэлл, когда телевидение снимало передачи о событиях 1947 года.

«После того, как они закончили съемку на месте падения, мы с ним пошли в гостиницу „Росуэлл Инн“ — он там останавливался, — и беседовали с ним три часа. А потом другая компания привезла его через два года, и мы опять с ним повторили то же самое. Он не изменил своего отношения к событиям… Он был очень, очень настойчив в этом деле. У него не было ни малейших сомнений в том, что произошло именно так, как он себе это представлял. При малейшем возражении он тут же вставал в позу. Стоило только сказать: „Послушай, Джесси, может быть, это было что-то, построенное в Сэндиа или еще где-то, а они здесь испытывали“. Он тут же огрызался: „Нет, нет!“ Мы чуть не подрались из-за этого!»

Хот помнит, что Марсел рассказывал ему о том, что материал, который демонстрировался на фотографии с генералом Рамни, без сомнения, не был тем, который он обнаружил и переправил самолетом в Форт Уорт. «Генерал Рамни пригласил майора Марсела к себе в кабинет, заставил его присесть и держать куски воздушного шара и заявить, что это то, что было обнаружено на ранчо. Джесси говорил потом: „Это не то, что я доставил; это было воздушным шаром. Я прекрасно знаю, как выглядит воздушный шар“. Но фотография была опубликована».

Бывший офицер по вопросам информации и связи с общественностью вспоминает, что Марсел рассказывал ему, что был поставлен в неудобное положение, так как ему пришлось позировать с предметами, которые, как он знал, являются поддельными. Хот убежден, что Марсел говорил правду. "Я думаю, что это была операция по сокрытию правды, — утверждает Хот, который также верит, что сообщения о трупах пришельцев скорее всего являются правдивыми, хотя никаких прямых доказательств этого не существует. Он доверяет рассказу Гленна Дэнниса.

Хотя Джесси Марсел мертв, большинство людей, которые его знали, включая Хота и его сына, уверены в том, что он не мог допустить такой вопиющей ошибки и принять за изделие внеземной цивилизации воздушный метеорологический шар, что бы ни было к нему привязано, радиолокационный ориентир или что-то другое. Это кажется им так же невозможным, как и то, что предмет никто другой не рассматривал до выпуска пресс-релиза. К счастью, прежде чем Марсел умер, у него взяли интервью представители телевидения и отдельные независимые исследователи, поэтому у нас есть представление о том, что он помнил об этом происшествии.

Судя по всему, Марсел имел безупречный послужной список, как до, так и после происшествия в Росуэлле. Он стал служить в рядах ВВС в 1942 году, сначала как адъютант генерала, а затем поступил в разведывательную школу в Харрисбурге (штат Пенсильвания) под командованием полковника Эгмонта Кёнига. Затем его опыт использовался в картографировании и фотосъемке. Некоторое время он служил в качестве инструктора, а затем его направили в район боевых действий в южной части Тихого океана. Там он служил начальником разведывательного взвода. Марсел летал с 1928 года и принимал участие в нескольких боевых операциях на борту самолетов Б-24. Он получил повышение и стал начальником разведывательной роты. Его направили в Америку незадолго до того, как на Хиросиму была сброшена атомная бомба. Он проходил курсы радиолокации на аэродроме Лэнгли, когда самолет 509-го полка сбросил атомную бомбу, а затем его направили в распоряжение Восьмой армии ВВС, в Росуэлл в качестве начальника разведки для группы бомбардировщиков. Одним из его первых заданий было участие в испытаниях атомной бомбы в Бикини в качестве наблюдателя. Он хорошо запомнил происшествие в Росуэлле, но неточно называл даты в своем интервью местному телевидению: «Это было в июле 1947 года. Я был в своем кабинете, когда мне позвонил шериф из Розуэлла». Речь идет о шерифе Уилкоксе, тот сказал Марселу о том, что у него находится Макбрейзел, который приехал в город, чтобы продать овечью шерсть. Однако он посетил шерифа, чтобы сообщить, что что-то разбилось на ранчо Фостера не то за день, не то за несколько дней до того. Шериф спрашивал, заинтересован ли майор Марсел в том, чтобы расследовать это происшествие. «Ну, хорошо, — ответил Марсел. — Где я могу с ним встретиться?» Шериф сказал, что Макбрейзел находится сейчас в его кабинете и что он собирается уехать в 3.30 или 4.00. Он пригласил майора к себе. Марсел переговорил с Макбрейзелом и из этого разговора понял, что на земле ранчо лежит большое количество обломков. Он вернулся на базу, чтобы доложить об этом полковнику Бланшарду. Последний порекомендовал ему взять с собой одного из агентов из корпуса контрразведки, чтобы осмотреть местность. Марсел не смог вспомнить фамилию офицера, который сопровождал его. Они отправились в джипе вслед за пикапом Макбрейзела, надеясь успеть до заката солнца. Но приехали, когда уже стемнело, поэтому им пришлось провести ночь в небольшом сарае и утром продолжить поездку. «Прибыв на место, мы стали подбирать обломки, которые показались мне необычного вида, — рассказывал Марсел. — Они были не похожи на материалы, производившиеся в нашей стране. Я никогда не видел ничего подобного. До сих пор я не знаю, что мы подбирали. Я собрал сколько смог и привез их на базу. Тут один из сметливых солдат попытался собрать обломки вместе и посмотреть, что из этого получится. Мне кажется, что ему не удалось соединить вместе хотя бы два кусочка, потому что все было разбито на мелкие части и разбросано по широкой площади. Мне кажется, куски валялись на территории в два километра в длину и в несколько сотен метров в ширину. Итак, мы погрузили обломки и вернулись на базу. Тем временем наш чрезмерно активный офицер, который отвечал за информационную службу и связь с общественностью, связался с „Ассошиейтед пресс“. Сразу же после этого начался ажиотаж. Мне звонили по телефону, кажется, со всех концов света. Все новые репортеры пытались связаться со мной. Но у меня для них ничего не было. Они хотели увидеть материал своими глазами, а я не мог им его показать. Мой начальник отправил меня рано утром в Карсуелл».

В Карсуелле произошло знаменитое фотографирование. Несмотря на свидетельства других людей о том, что он был «подготовлен», сам Марсел никак не комментирует, что с ним произошло. Не сделал он заявлений ни по поводу обнаружения пришельцев, ни относительно найденного летательного аппарата. В своем последнем телевизионном интервью Марсел давал понять, что, возможно, чрезмерно быстрая реакция Уолтера Хота спровоцировала возникновение легенды о «летающей тарелке». Однако сам Хот утверждает, что пресс-релиз не мог быть опубликован без одобрения начальника базы полковника Бланшарда. Он даже считает, что версия была создана «высшим командованием» как первый шаг в кампании по дезинформации. Возникли также сомнения относительно послужного списка Марсела, касающегося боевых действий и количества его боевых вылетов, хотя, возможно, эти разночтения являются результатом неточностей, а не результатом обмана. К сожалению, майор Марсел умер, и с ним нельзя побеседовать об этом.