2012, Париж

— Чего вам надо? — Сенека сама удивилась, как тихо звучит ее голос и как он дрожит. При виде пистолета в руке гида сердце ее упало. — У меня при себе не слишком много денег, но возьмите все. И возьмите кредитные карточки. — Она потянулась к застежке бокового кармана.

— Вы так далеко завели нас, чтобы ограбить? — спросил Мэтт.

Гид засмеялся.

— Это была бы дешевая мелодрама. Меня не интересуют ваши деньги, — махнул он пистолетом на Сенеку и вытащил связку ключей. Отпираемые ворота пронзительно завизжали, с них посыпалась ржавчина. — Пошли.

— Если вы не собираетесь нас грабить, то что тогда? — спросил Мэтт.

Выстрел в замкнутом пространстве прозвучал оглушительно. Сенека рефлекторно пригнулась — гид стрелял в пол рядом с местом, где они стояли, пуля подняла фонтан гравия, камушки застучали по ее джинсам. Выстрел подействовал. Она была готова согласиться на все его требования.

— Что ж, — заслоняя ее, сказал Мэтт, — мы поняли.

— Следующий выстрел — не в пол. Пошли!

Войдя в туннель, Сенека обернулась. Гид закрывал замок изнутри. Потом пошел позади них, подталкивая дулом пистолета то одну, то второго, если они замедляли шаг. Когда они хотели заговорить, он велел им молчать. Однажды он остановил их на минуту, вытащил из рюкзака листок бумаги, осветил его фонарем и стал тщательно изучать.

— Идем, — приказал он.

Над головой уже не было лампочек — Сенека поняла, что они сошли с официального туристического маршрута. В отличие от туннелей, которые они оставили позади, пол в этом был неровным и усыпанным мусором, обломками и камнями. Она шла за Мэттом, осторожно переступая через бесконечные куски старого дерева и обломки каменных глыб, а туннель сужался.

После многих ярдов поворотов и зигзагов они подошли месту пересечения трех туннелей. Кто-то нарисовал на стене белый скелет со стрелкой, указывающей направо.

Они снова остановились, и снова раздался шелест бумаги. Через минуту гид сказал: «Налево».

Повинуясь приказу, Мэтт скоро приблизился к пролому в стене. Освещенная тремя фонарями, перед ними открылась большая пещера, полная черепов и костей. В отличие от туристической зоны, из которой они вышли, черепа и кости не были сложены в определенном порядке, просто свалены в кучи, как ненужные отходы.

Туннель с каменными стенами, по которому они шли, то и дело круто сворачивал; пол то понижался, то снова шел на подъем, иногда под значительным углом, а порой и грубыми каменными ступенями.

Гид часто останавливался, чтобы свериться со своей бумажкой, и чем дальше они шли, тем яснее Сенека понимала, что добром это не кончится. Весьма велика вероятность того, что они с Мэттом навсегда останутся в катакомбах среди миллионов других человеческих останков, рассеянных по многомильным туннелям и бесчисленным пещерам. Она знала, что проходов в катакомбах почти столько же, сколько в Париже улиц и переулков, и никто в точности не знает всех входов в туннели. За долгие годы большинство из них нашли и закупорили, причем некоторые достигали глубины более трехсот футов. Очень немногими из них сейчас пользуются.

Зачем гид это делает? Есть ли связь между разграблениями могил и их похищением? И если он не тот гид, с которым договаривался ее журнал, то кто же он? И зачем ему карта?

— Куда? — спросил Мэтт, когда они дошли до очередной развилки.

— Прямо, — ответил гид, сверившись с картой.

Сенека осветила путь вперед. Потолок там резко опускался вниз, оставляя лаз от силы в три фута высотой. Пол покрывали человеческие кости.

— Вы шутите?

— Ничуть не шучу. — Он в очередной раз ткнул ее в спину дулом пистолета. — Давайте фонари. — Он отобрал у них фонари, выключил и положил в свой рюкзак. — Теперь ползите.

Мэтт опустился на корточки, потом на четвереньки и полез в туннель.

Сенека осторожно коснулась ладонями хрупких костей, и, когда перенесла вес тела на руки, услышала хруст. Так в лесу хрустят сухие веточки, устилающие землю. В ней росло отвращение, смешанное со страхом.

Гид выключил фонарь.

— Ползите, пока я не скажу остановиться.

Через полчаса продвижения ползком по усыпанному костями лазу ладони и колени у Сенеки были в ссадинах и порезах. Она поняла теперь, почему гид был в перчатках и почему он надел под брюки наколенники. И только тихо всхлипывала, когда острая щепка или кость рассекала ей кожу.

Наконец гид включил фонарь. Впереди был туннель с высоким потолком, где можно было встать во весь рост. Но он кишел крысами, причем иные были размером с кошку. Сенека отпрянула.

— Вперед!

— Верните, пожалуйста, нам фонари, — сказала Сенека, вползая вслед за Мэттом в туннель с высоким потолком и с трудом разгибая онемевшую спину.

— Они вам больше не понадобятся. — Вслед за ними гид выбрался из лаза.

— Послушайте, это неразумно, — сказал Мэтт. — Без фонарей нам верная смерть.

— Наконец-то вы поняли. Шагайте. — Включив на минуту свой фонарь, он указал им дорогу, а затем снова погрузил их во мрак.

В темноте они пошли медленнее. Вокруг слышался топоток крыс. Гид провел их еще по нескольким туннелям, поворачивая то вправо, то влево, то по иссохшим костям, то по колено в жидкой грязи. Время от времени он, по-видимому, определял их местонахождение, на минуту включая фонарь и глядя на карту. После чего фонарь выключался, и они оказывались в кромешной темноте, совершенно сбитые с толку и дезориентированные.

Примерно полчаса уже Сенека шла, держась за стену, чтобы не упасть, не удариться о выступы и вовремя огибать углы. Вытянув руку, она схватила Мэтта за куртку, вынуждая остановиться.

Оглянувшись, она обратилась к темноте у себя за спиной.

— Вас ведь больше нет, правда?

Ответа не было.

— Он ушел, — сказала она. — Этот гид, или кто он там на самом деле, ушел.

И Сенека взяла Мэтта за руку. Она слышала только собственное дыхание, шум крови в ушах, топотанье крыс и отдаленный звук капающей воды. Они остались одни в вечной тьме катакомб.