2012, Мехико

— Мы ожидали вас, сеньор Эверхарт, — протянул руку мужчина. — Я доктор Доминго, главный администратор больницы Иисуса Назарейского.

— Рад знакомству, — сказал Мэтт, обмениваясь с ним рукопожатием. Он прилетел из Панамы в международный аэропорт Хуарес ближе к вечеру, зарегистрировался в отеле «Торре Линдависта» и взял такси до больницы.

— У вас, наверное, друзья на самом верху, — улыбнулся Доминго, демонстрируя зубы под тонкими, словно нарисованными, усиками. Зубы у него были хорошей формы, но пожелтевшие. Он был на несколько дюймов ниже Мэтта и массивнее, по крайней мере, фунтов на пятьдесят.

— Почему вы так думаете? — от него сильно пахло табаком, и Мэтт предположил, что зубы пожелтели от многолетней привычки к курению. Он никогда не понимал, как врач может курить.

— Доступ к фонду профессора Флореса почти всегда закрыт, обычно он зарезервирован для аспирантов, работающих в университете над докторской диссертацией. Большинству нужно делать заказ за несколько месяцев, чтобы получить время для работы с ним. Вы первый на моей памяти не ученый, которому разрешили ознакомиться с фондом Флореса. Причем это разрешение было получено всего за несколько часов.

— В таком случае я смущен такой честью. — Они стояли в офисе Доминго на пятом этаже административного крыла больницы. — Вы мне поможете?

— Нет, я скоро должен начинать обход. Но у меня есть для вас ассистент. — Доминго подошел к столу и нажал кнопку селектора. — Пожалуйста, пригласите сестру Анхелику.

Чуть погодя дверь офиса открылась и вошла женщина, которой Мэтт дал бы на вид лет тридцать пять. Она была одета в форму медсестры, среднего роста, коротко подстриженные черные волосы обрамляли ангелоподобное лицо. Но внимание Мэтта привлекли ее темные глаза, казалось, впитывавшие и излучавшие свет.

— Это сестра Анхелика. Она поможет вам работать с фондом Флореса.

— Мне очень приятно, сеньор Эверхарт, — монахиня протянула ему руку. — Я с наслаждением читала все ваши романы и ожидаю новой книги в серии про Сариэль.

— Спасибо. — Он подумал, что ей дали самое подходящее имя, во всяком случае, внешность у нее вполне ангельская. — Вы читали мои книги на испанском или на английском?

— На английском. Я совершенно уверена в том, что перевод более чем адекватен, но я не верю, что кто-либо способен точно передать на другом языке оригинальный авторский стиль и все нюансы.

— Не могу ничего сказать. Я говорю только по-английски. Если хотите, буду рад подписать ваши экземпляры книг, прежде чем уеду.

— Мне бы этого хотелось.

— Если вы готовы, мистер Эверхарт, сестра Анхелика покажет вам дорогу и откроет для вас библиотеку.

— Еще раз благодарю, доктор Доминго. — Они вновь обменялись рукопожатием. — Спасибо, что уделили мне время.

— Надеюсь, вы найдете то, что ищете.

Мэтт и сестра Анхелика вышли из офиса.

— Давайте доедем до цокольного этажа на лифте. — Она повела его через холл. — Библиотека для служебного пользования, так что отвлекать вас никто не будет.

— Отлично. — Вслед за ней Мэтт подошел к лифтам. Он очень надеялся, что больничный запах антисептиков уменьшится, хотя бы когда они доберутся до библиотеки. — Я очень признателен, что вы нашли время помочь мне. Вы давно в этой больнице? — они вошли в лифт.

— Пять лет.

— Вы из Мехико?

— Нет, из Санта-Моники. Я родилась в Южной Калифорнии. Моя семья происходит из Мексики, но отец и мать родились в Соединенных Штатах. Я выросла как типичный американский тинейджер, любила серфинг и ела чизбургеры.

Двери лифта с шипением раскрылись на цокольном этаже.

— Удивляюсь, почему Флорес завещал свою коллекцию больнице, а не университету.

— Это был знак признательности. Дочь профессора чуть не утонула, с ней произошел несчастный случай на водных лыжах. Она лежала здесь больше двух месяцев, за ней ухаживали до самой ее смерти, и сразу после этого доктор Флорес вышел на пенсию. Он посещал ее каждый день.

— А что миссис Флорес?

— Она умерла много лет назад.

Пройдя до конца коридор с кафельным полом, они остановились перед большой деревянной дверью.

— Это вход в библиотеку Флореса.

Мэтт заметил на двери знак со словами «No Entre»,выписанными золотым рукописным шрифтом. Металлические полосы и шляпки гвоздей, усиливавшие старинную дверь, потускнели и потемнели от времени.

Сестра Анхелика достала из кармана ключ и отперла дверь. Внутри она щелкнула выключателем на стене, и испанские люстры над головой осветили комнату.

Библиотека представляла собой квадрат со стороной около тридцати футов. Полки от пола до потолка были заставлены сотнями книг и рукописей, стены обшиты роскошными темными панелями, пол выложен бордовой мексиканской плиткой. Посредине стояли два обращенных друг к другу стола, на одном компьютер, монитор и лазерный принтер.

— У профессора Флореса была огромная коллекция книг по истории, в основном о завоевании Мексики, большинство из них редкие и невосполнимые. Кроме того, он хранил тысячи личных дневников и записных книжек с записями за всю тридцатилетнюю карьеру в университете Мехико. С помощью перекрестных ссылок мы можем найти большую часть задокументированной им информации.

— Это немного облегчит нам работу, — взгляд Мэтта блуждал по комнате. — Я завидую его коллекции. Это собрание, без сомнений, бесценно для истории Мексики.

— Что именно вы ищете?

— Честно говоря, я и сам не вполне знаю. Но я придумал, с чего начать.

— Скажите мне, — она жестом предложила ему садиться за стол, и сама заняла место за компьютером.

— Уверен, вы знаете о священной реликвии, которая называется «плат Вероники»?

— Разумеется.

— Почему-то я догадывался, что это вас не озадачит. — Она явно подавила улыбку, тогда он прокашлялся и продолжал: — Так или иначе, у меня есть основания полагать, что плат Вероники имел некоторое отношение к истории Мексики, точнее, ко времени завоевания Ацтекской империи. У меня есть подозрение, что плат привезли в Новый Свет.

— Интересное предположение, но я всегда считала, что этот артефакт находится в Ватикане. На чем основана ваша теория?

В течение следующих пяти минут он пересказал ей историю платка в том виде, какой придали ей изыскания Эла.

— Мы проследили реликвию до Диего Веласкеса де Куэльяра, губернатора Кубы, который, предположительно, владел ею в 1517 году. Дальше мы о нем ничего не знаем, похоже, плат пропал.

— Тогда давайте начнем с Веласкеса. О нем должно быть много информации.

Мэтт подошел и встал позади ее стула, а она вывела на монитор компьютера поисковый интерфейс и ввела имя губернатора. Через несколько секунд появился список ссылок.

— Я так и думала. Упоминаний о Веласкесе много. Давайте увяжем имя с реликвией. — Она заполнила несколько дополнительных полей. — Введем «Плат», «Вероника», «реликвия», «образ Иисуса» и еще несколько вариантов.

На этот раз поиск ссылок был быстрее, а их список — короче. Сестра Анхелика просмотрела его и прошла по некоторым ссылкам. Поскольку все они были на испанском, Мэтт оказался в роли наблюдателя, ожидающего, когда она скажет, как продвигаются дела.

Просмотрев три страницы результатов, она вернулась на первую и перечитала одну из ссылок.

— Так, пусть это некоторая натяжка, но тут есть декларация грузов с одного из кораблей, которые Веласкес снарядил для экспедиции Кортеса с Кубы в Мексику. Это было в том самом году, о котором вы говорили, — в 1517-м.

— И что там?

— Только то, что среди личных вещей Кортеса значится реликварий, и в нем некий предмет культа. Ему дал его губернатор.

— Но мы не знаем, что это?

— Нет, но еще есть ссылка на дневник испанского офицера, сопровождавшего Кортеса в Мексике. Видимо, в дневнике есть упоминание о реликвии, преподнесенной Кортесу губернатором Кубы.

— Наконец чего-то добились.

Сестра Анхелика сделала заметку на листке блокнота, вырвала его, потом встала и подошла к книжным полкам.

— Все книги профессора Флореса каталогизированы и хранятся в архивных ящиках, — ее палец пробежал вдоль ряда ящиков на уровне плеча. — Это здесь.

Она вынула ящик, открыла его и сверила три или пять идентификационных карточек, лежащих внутри, с ярлыком ящика. Перенеся его на стол, она выдвинула ящик стола и вынула пару хирургических перчаток. Натянув их на руки, она аккуратно достала книгу — маленький, переплетенный в темную кожу томик, по формату примерно как паспорт и в полдюйма толщиной. Взглянув на свою заметку, сестра Анхелика с огромной осторожностью раскрыла дневник. Разделяя страницы с помощью ножа для бумаг, она листала его, пока не нашла нужное место. Она погрузилась в чтение.

— Офицер называет реликвию «imageп verdadera»,это означает истинный образ.

— Это может быть плат?

Она посмотрела на него и пожала плечами.

— Может — да, а может — нет.

— А что это? — Мэтт указал на кусочек пожелтевшей бумаги, торчащий из дневника.

Сестра Анхелика перевернула страницы ножом для бумаг, показалась маленькая сложенная блокнотная страничка.

— Это, наверное, одна из заметок профессора Флореса. Бумага похожа на ту, которую он всегда использовал. Я уже находила такие листки с его заметками, заложенные в книги.

— Давайте взглянем.

Она аккуратно развернула листок. На нем было несколько строк, написанных карандашом. Сестра Анхелика посмотрела на Мэтта с широкой улыбкой.

— Это запись Флореса, датирована 1981 годом, тут написано: «Позвонить Уильяму Гровсу, подтвердить насчет плата Вероники».

— Уильяму Гровсу?

Монахиня оторвалась от заметки профессора Флореса.

— Это фабрикант-миллиардер?

— Да… — выдавил Мэтт. Он был сбит с толку и не мог понять, что означает совпадение: фирма «Гровс Авионикс» взяла на себя ответственность за уничтожение его лодки, а теперь запись Флореса связывает Гровса с платком. Какая-то тонкая нить соединяла все это воедино. — Можно получить ксерокопию этого листка?

— Разумеется. — Она встала и подошла к копировальному устройству на столе в углу. — Вы думаете, это и есть то, что вы искали?

— Может быть. Пару кусочков головоломки это уж точно ставит на место. — Дожидаясь, пока она скопирует записку, он сказал: — По дороге сюда я видел камень в наружной стене здания, отмечающий место, где впервые встретились Кортес и Монтесума II.

— Да, у нас под ногами сама история. В больничной церкви была могила великого конкистадора Кортеса. Он умер в Испании, но потом его останки перевезли сюда. Таково было его предсмертное желание.

— Что вы имеете в виду, говоря, что могила там была?

Она повернулась к нему лицом.

— Вы, наверное, не слышали.

— Не слышал о чем?

— Две недели назад его могила была вскрыта и останки украдены.