Луиза шагала по лесу.

Она уже почувствовала его один раз, когда кралась с друзьями по парку: опасный и хищный, способный поглощать любую органику. Ну а что? На Зибрусе было мало кислорода и еще меньше воды. Лес выживал как мог. Пропускал сквозь себя воздух, отвоевывая капли влаги, а если попадалась живность, попросту переваривал ее, зажимая среди листьев-лепестков, так напоминающих тонко нарезанное мясо.

Это было хорошо, что в запаснике корабля нашелся экзокостюм. Хотя шлем мешал восприятию, запахи и ассоциации сделались блеклыми, невыразительными. Все равно что нюхать розу, накрытую стеклянным колпаком. Плохо для бионика и одновременно хорошо для человека, идущего по кровожадному лесу.

Луиза шла на последнюю базу хозяина псарни. Она возвращалась, так и не выполнив задание, но — плевать. Потому что шла не отчитываться, не скулить, валяясь по полу, закрывая голову от ударов кнута, а забрать то, что принадлежало ей по праву. Воспоминания. Все до единого.

Она знала, что у хозяина хранятся копии нейроматриц. Ее, казненной королевы, еще многих. И потому план был прост: убить того, кто привык приказывать и плести паутину интриг, а потом забрать свое.

Время от времени она останавливалась, раскручивала мир вокруг себя и смотрела по сторонам, плавая в тошнотворно розовом свете с гнойными прожилками. Но лес вполне дружелюбно молчал и не трогал. И никого в обозримом пространстве из тех, кто мог бы напасть.

Петляя меж трепещущих мембран, ныряя в трубчатые арки, она довольно быстро достигла цели своего путешествия. Вход на базу, разумеется, был запечатан — для чужаков, — но только не для того, кто принимал участие в автоматизации этого последнего гнезда королевы.

Хмыкнув, Луиза обошла купол. В одном месте почва как будто вспучилась у линии стыка металла и поверхности планеты. Она быстро разгребла грунт носком сапога, присела на корточки, внимательно осматривая вынесенный наружу ею же пульт управления. Присоединенный кабель уползал вглубь, выглядел совершенно целым, так что Луиза порадовалась собственной предусмотрительности. Безымянная как будто чувствовала, что такая лазейка ей весьма пригодится.

Сдув мелкие соринки с сенсорного замка, Луиза приложила к нему ладонь и невольно улыбнулась, услышав лязг и скрежет отпираемых запоров. Люк на вершине купола медленно приподнялся, как будто приглашая. Луиза не стала медлить, скользнула внутрь и по выползшей из ниши в стене лестнице спустилась на верхний уровень убежища. Сработал датчик движения, люк так же медленно закрылся, и заработали насосы, нагнетающие кислород до нужной концентрации.

Луиза сняла шлем. Возможно, это было и не совсем правильным решением, но так мир ощущался куда лучше. Она принюхалась. Пахло стерильным воздухом, техническим маслом, медотсеком. Ничего опасного, но при этом… примешивался едва уловимый знакомый запах. Так пахнут засушенные насекомые.

Гончая лишь покачала головой и усмехнулась. Надо же. Хозяин псарни, лишившись своих воспитанников, похоже, двинулся умом, как и королева. Иначе зачем ему тащить в убежище акдов, которые людей на дух не переносили, а если и переносили, то исключительно в качестве пищи.

Передернув плечами, Луиза быстро пошла вперед по хорошо знакомому маршруту.

В одном из переходов к ней сунулась было хитиновая тварь, заскрежетала жвалами, но Луиза толкнула в ее сторону волну смертельного воздействия, и акд опрокинулся на спину, суча всеми восемью конечностями. Краем уха уловила торопливое цок-цок-цок по металлу. Они спешно уходили с ее дороги, и девушка усмехнулась. Правильно, бойтесь.

Луиза миновала два верхних уровня, прошла по тоннелю, постепенно приближаясь к периферии убежища, а потом вышла в центр управления, набитый до самого потолка аппаратурой. И там, в мягком кресле с высокой спинкой, сидел он, первый человек королевства после королевы.

Он был таким же, как его запомнила Луиза. Тщедушный бесцветный мужчина неопределенного возраста с водянистыми глазами, прячущимися в многочисленных тяжелых складках коричневатой кожи. Уголки рта были опущены, и щеки тоже обвисли, как у бульдога. Острый нос беспрестанно шевелился, как будто хозяин к чему-то принюхивался.

Луиза остановилась и подняла дезинтегратор. Щелкнула предохранителем.

Хозяин псарни обернулся. На миг его лицо исказилось страхом, непониманием, растерянностью. Но он быстро взял себя в руки.

— Ты? Почему ты вернулась?

От звуков этого голоса Луизу передернуло.

«На колени перед хозяином, сучка».

— Потому что, — сказала она, улыбаясь.

И нажала на спусковую кнопку.

Поле, сгенерированное дезинтегратором, захватило голову хозяина, выгрызло аккуратную дыру размером в полчерепа. Тело выгнулось дугой, и оно медленно, дергаясь, сползло на пол. В дыре студенисто блестела уцелевшая часть мозга, вся в кляксах кровавых сгустков.

Луиза подошла, оттолкнула его ногой, освобождая себе место. Чувство было такое, словно она дорвалась до пещеры, полной сокровищ. Только здесь сокровища — информация, накопленная хозяином за долгие-долгие годы, что он был у власти.

Не глядя больше на изуродованное тело, Луиза села в кресло. Она не чувствовала ни радости, ни торжества оттого, что главный и самый страшный враг оказался повержен. Пальцы привычно выдернули голографическое окно, пробежались по индикаторам. Она больше не думала об убитом, сделала то, что надо было сделать еще давно.

«Но тогда тебе было не за что бороться, так?»

— Так, — пробормотала она, отвечая сама себе, — подключаюсь к интерфейсу. На счет «три». Один, два…

И, сорвавшись в пропасть, полетела в бездну, кружась словно маленький, гонимый ветром листок.

Нейропространство очаровывало. Плывущие, постоянно меняющие форму кристальные башни, опутанные сверкающими фиолетовыми нитями. Острова данных, хранилища знаний — и все это соединено каналами связи, интерфейсами с другими нейроматрицами.

— Нейроматрица хозяина псарни, — продиктовала Луиза поисковику.

И сей же миг оказалась перед темной призмой в паутине с алыми каплями в узлах.

Протянула фантомную руку, зачерпывая, сгребая верхний слой информации из копии памяти хозяина. Перед глазами замельтешили образы. Жизнь в бункере. Ожидание… Ожидание… точечный удар, нанесенный умело и достигший цели… Луиза выругалась. Проклятый паук сплел такую паутину, от вида которой волосы вставали дыбом. А самое главное… Ох нет.

Снова Вири. Не Гай Вири, его отец. Еще один точечный и очень важный удар. И — план нападения на дворец.

Луиза сжала зубы.

Нет, так дело не пойдет. Ведь она не просто так проделала весь этот путь?

Да, она не выполнила задание. А у хозяина был запасной план на тот случай, если королевская гончая не поторопится. Или станет ясно, что ее лояльность королеве под большим вопросом. Индикатором вероятного предательства было убийство связного. Оно и запустило план «Б», а именно — переворот, организованный самим хозяином, который подсадил копию себя самого прямо в голову торгового магната Вири. А цель одна — уничтожить императора и его семью. Банальная месть мертвой суки, которая даже из посмертия тянула свои лапы к живым, ломая жизни и коверкая судьбы.

А если так, то… Клайв в опасности. И Дарс в опасности. Надо предупредить их, если еще не поздно.

— Связь со службой безопасности империи Квеон, — проговорила команду Луиза.

Виски неприятно кольнуло болью. Ничего, потерпит. Главное, достучаться до них. Здесь ведь организован приличный канал связи, и она должна…

Перед глазами визуализировался образ седоватого мужчины в военной форме.

— Я слушаю вас, мисс.

— Готовится переворот, — проговорила Луиза, — нужно срочно арестовать Вири. Он больше не является самим собой, у него в нейроматрице подсажен агент. Вот план захвата дворца.

И перебросила отпечаток нейрообраза.

— Принято, мисс. Назовите ваше имя.

Она задумалась на мгновение.

Имя… раньше она была Безымянной. Но осталась ли ею и теперь?

— Луиза Вивьен Мар. Пожалуйста… Промедление недопустимо, офицер.

— Информация принята.

Образ военного исчез, рассыпался искрами.

А потом… Луизу буквально выбросило из нейропространства. Вышвырнуло очень болезненно, так, что она, вскрикнув, ударилась головой о пульт управления. И еще раз.

А потом поняла, что кто-то, схватив ее за волосы, раз за разом впечатывает лицом в пластик.

Скрипя зубами, крутанула вокруг себя пространство, проваливаясь в розовую яму. И со всей яростью ударила врага.

Смех.

Скрипучий, заставляющий все внутри сжиматься, тонуть в тошнотворной мути парализующего страха.

Хозяин псарни ударил ее лицом о панель в последний раз и швырнул на пол прямо на свое… бывшее тело.

— Неужели ты думала, что я не сделаю себе резервных копий? — Он пожевал тонкими губами. — Детка, я был о тебе лучшего мнения. Причем во всех отношениях.

Луиза облизала разбитые губы и сплюнула кровь.

— Сдохни.

Еще одна волна, от которой бы и динозавр обратился липкой лужей углеродосодержащих соединений. А хозяин только усмехнулся, помахал у нее перед носом миниатюрным брелоком на железном кольце.

— Ты забыла, детка, что, пока у тебя в башке наш чип, я могу локально гасить воздействия бионика? Ах да, ты же не помнишь, как тебе его вставили туда. Маленькая еще была.

Перед глазами все плыло. В голове бухали и взрывались петарды.

— Что, не нравится? — с искренним сочувствием спросил хозяин, выпучивая глаза. — Собаку надо наказывать. А взбесившуюся — так и вообще пристрелить.

— Стреляй, — вырвалось с хрипом, — стреляй, я больше не буду тебя слушаться. Я больше не принадлежу королеве.

— Не так быстро, не так…

Хозяин нажал кнопку на брелоке, и в голове взорвался раскаленный шар.

Он был рядом с ней. Обнимал, прижимая к себе спиной. Луиза вдыхала сложную вязь запахов — кофе, табак, мята и особенный, ни с чем не сравнимый аромат чистого тела. Кофе и мята… Луиза покраснела, когда он развернул ее за плечи, взял пальцами за подбородок и приподнял лицо. Взгляды встретились.

— Почему ты мне ничего не сказала, моя любимая девочка?

Вот что ему ответить? Что?!!

Промямлила:

— Это моя война, Дарс. Прости. Я должна сама со всем этим разобраться.

— А если не получится самой? Ты не всесильна.

В синих глазах плавился лед. О боже, все бы отдала, только бы вот так, вместе, неразлучно…

— Я должна была превратиться в тебя, а потом и в императора. А вас убить. Теперь ты все знаешь.

Дарс криво улыбнулся, продолжая крепко прижимать к себе. Горький кофе и мята. Божественное, неповторимое сочетание.

— Интересный план, — сказал он задумчиво, — и именно поэтому ты решила, что провернешь все сама?

— Я не могу и не хочу подвергать тебя еще и этой опасности, — прошептала Луиза, — прости. Если бы я могла, я бы навсегда осталась рядом с тобой. Я бы сидела на полу у тебя в ногах, когда ты работаешь, я бы варила тебе кофе, я бы укрывала тебя пледом, когда уснешь на диване. Но это слишком большое счастье для королевской гончей.

Он притиснул ее к себе, прижимая голову к груди, зарывшись пальцами в волосы и легонько массируя затылок.

— Неужели ты подумала, что я все это оставлю… как есть?

— Не ходи за мной, пожалуйста…

И очнулась. Вывалилась в холодную камеру, изнутри обитую металлическими листами. По периметру потолка были установлены круглые лампы, дающие рассеянный свет.

В сознание плеснуло вмиг ожившими воспоминаниями, словно ледяной водой окатили. Луиза застонала сквозь зубы от собственного бессилия. Как она могла проколоться так глупо? Почему не подумала о том, что хозяин псарни создаст несколько копий себя самого? Так, на всякий случай? И где теперь искать эти копии? Ну, допустим, папашу Вири возьмут тепленьким. Еще одну копию она собственноручно пристрелила. А сколько их еще — неизвестно…

Было холодно, очень. Луиза вдруг поняла, что с нее сняли экзокостюм, оставили в штанах и куртке, в которых она сбежала с Рамоса. Она подтянула к груди колени, чтобы уменьшить площадь соприкосновения с полом, хотела сесть — но голова отзывалась такой воистину адской болью на каждое движение, что пришлось замереть в скрюченной позе эмбриона.

«Думай, Луиза, думай».

Для начала она попробовала толкнуть бионическую волну — и едва не взвыла в голос. Под череп словно горящие угли высыпали.

«Сукин сын».

Конечно же у хозяина брелочек, и он может настраивать его по собственному желанию. Знала бы, где именно чип, выдрала бы с корнем.

«Да ладно, если он сидит глубоко в мозгах, ничего ты не сделаешь».

Тогда Луиза стала размышлять о том, как можно уничтожить человека, который пока что одержал верх. Это ведь очень важно — поставить цель, и не беда, что сейчас она избита, заперта и беспомощна. Когда есть цель, королевская гончая обязательно найдет средство для ее достижения.

Итак, пока что она была жива, и это говорило о том, что хозяин не торопится убивать свой последний — и самый лучший экземпляр гончей. Это давало надежду на то, что он еще попытается ее вразумить… какими-нибудь своими, не очень приятными методами. Плевать.

Возможно, она даже подыграет ему, сделает вид, что согласилась, потому что из этого ледяного мешка нужно выбираться, и чем скорее, тем лучше.

Где же этот подонок хранит свои копии?

Допустим, копии нейроматриц, скорее всего, залиты в локальный кластер. Вряд ли он качает их сюда с другой планеты, да и сложно это было бы в организационном плане: здесь, считай, последнее убежище, едва ли есть другие. А где могут быть подготовленные тела?

Она вздрогнула, когда из динамиков раздался ненавистный голос:

— Ну что, подумала над своими ошибками?

— Да, — ответила не раздумывая, — я готова все исправить.

Скрипучий смешок.

— Исправить… Время упущено, гончая. Ничего не исправишь. Я уже веду события по другому пути, император все равно будет убит. А ты не отыграла отведенную тебе роль. Более того, соблазнилась жизнью в империи и предала королеву. Ты ведь знаешь, что за это бывает?

Луиза промолчала. Конечно, знала. Такие, как она, недостойны более жить. И, видимо, хозяин псарни все решил для себя. Оставался только вопрос — как?

— Ты ведь почуяла акдов в моем убежище, — насмешливо спросил он, — почуяла, как же иначе. Это дикие, нецивилизованные акды, гончая. Они жрут все, что движется, исключая меня, потому что для них я пахну их королевой, их самкой. Но ты-то будешь пахнуть просто едой, свежим мясом. Я хочу, чтобы свои последние минуты ты думала о том, как виновата перед королевой Дирсах, гончая. Прощай.

— Ты больной ублюдок, — прошептала Луиза, — я до тебя доберусь. Все равно доберусь.

Он, на удивление, расслышал.

— Я оставлю здесь мой брелок, чтобы у тебя не возникало дурных мыслей. Он активен, гончая. Так что можешь расслабиться и получить удовольствие от пиршества… ну, насколько это у тебя выйдет.

Мерзко хихикнув, он умолк.

Видимо, ушел руководить штурмом императорского дворца. Пусть попробует, гад. Кто предупрежден, тот вооружен.

Луиза собралась в комок, подняла тяжелую голову, в которой ртутными шариками каталась боль.

Едва слышимый цокот когтей по металлу.

«Я ведь сделала все, что могла? Возможно, было не слишком поздно. Возможно, Дарс останется жив…»

Она внезапно успокоилась. В конце концов, всему есть своя цена. И если ее жизнь — плата за жизнь человека, которого она успела полюбить, то пусть так и будет.

С шелестом открылся круглый лаз под потолком.

Цокот когтей стал ближе, царапал по обнаженным нервам, заставляя покрываться мурашками. В груди стало больно, рот наполнился кислой слюной. Так что же, все?..

И в камеру, скрежеща лапами по обшивке, вывалился огромный акд.

Луиза, шипя от боли в голове, медленно поднялась. Сердце забилось в бешеном ритме. Она никогда еще не видела акда вот так близко.

Тварь застрекотала и подняла туловище, опираясь на задние конечности, вскидывая боевые передние, похожие на длинные ножи. Руки у акда были плохо развиты, прижаты к хитиновому туловищу. Фасетчатые, как у стрекозы, глаза. И сам до жути похож на богомола… только на огромного богомола, метра три в высоту.

— Не трогай меня, — выдохнула Луиза, — не трогай…

А сама подумала — глупости какие. Сейчас он ее сожрет.

Акд внезапно дернулся вперед, хитиновое лезвие, покрытое липкой слизью, мелькнуло перед глазами, шваркнуло о стену. Луиза просто чудом увернулась и невольно застонала от того, что голова буквально взорвалась. Перед глазами мельтешили цветные пятна.

«Больной ублюдок… с его пультом управления…»

Во второй раз ей повезло меньше, хитиновый иззубренный нож рванул плечо, и ее затрясло: в кровь попало чужое, то, что делало акда акдом. Его генетический материал.

Всхлипывая и зажимая рану пальцами, Луиза метнулась вдоль стены. Она не будет покорно умирать. Пусть тогда побегает… тварь…

Акд снова застрекотал, как будто недовольно, и неторопливо пошел следом. Клац. Клац.

Луиза с тоской посмотрела на то отверстие, откуда он вылез. Нет, не добраться. Стены совершенно гладкие. Собственно, и этот акд уже не выберется. Будет сидеть здесь и жрать ее…

Или нет?

Идея, осенившая Луизу, была столь же хороша, сколь и совершенно безумна. Но в то же время она казалась единственным способом выжить… а потом добраться до хозяина, до всех его треклятых копий. Уничтожить все то, что осталось от королевы Дирсах, упокоить эту чокнутую суку навсегда.

«Еще поборемся», — усмехнулась Луиза и облизнула распухшие, разбитые губы.

Да, она не могла распространять изменения во внешней среде.

Но вдруг получится изменить саму себя?

Отскочив от акда, поднырнув под удар, Луиза отбежала к дальней стене. Ей было нужно выиграть совсем немного времени. И тогда ее не сожрут… Возможно, не сожрут.

Камера окрасилась даже не розовым, кровью.

Кости сдвинулись с места, стремительно изменяя форму. Их ломало, выдергивало из суставов, скручивало, как резину.

«Мамочка, я сейчас умру», — успела подумать Луиза.

Но изменение шло полным ходом, его не остановить, не повернуть вспять. Лопнула одежда, разошлась по швам, а потом и кожа, сползая на пол кровавыми лохмотьями. Из плоти и крови рождался хитиновый панцирь. Стальная цепочка, на которой висел подаренный Клайвом жук, натянулась, плотно обхватив распухшую шею, но не порвалась, чудом оказавшись по размеру.

«Мама», — повторила Луиза.

Мир перестал существовать.

Но даже в холодной тьме она чувствовала, что Дарс все равно где-то рядом. А как же иначе?

— Моя королева… королева…

Болью отдает в висках.

Луиза вынырнула из темноты резко на свет. Попыталась моргнуть — и не получилось. Теперь у нее были совсем другие глаза, и видела она… в оттенках серого. Чувства обострились до предела. Она слышала, как где-то за стеной ходят акды, как медленно, очень медленно по уровням убежища перемещаются люди. Взрывы, стрельба… Неужели кто-то нашел убежище? И неужели… Дарс Эшлин? Нет-нет, это невозможно. Он должен быть с императором. Да и вообще не должен был знать, где она.

Она попробовала шевельнуться — получилось.

Хотела потереть лицо по привычке — перед глазами взметнулись зазубренные хитиновые ножи.

«У меня получилось… получилось!»

И она жива.

Попыталась почувствовать руки, подняла их, покрутила перед глазами. Руки у акдов были тонкими, трехпалыми, в мелкой хитиновой чешуе. Все же руки были, иначе как бы еще акды строили свою космическую империю, свои дрейфующие по галактикам и системам ульи?

— Моя королева…

Луиза повернула голову и уставилась на акда. Он замер перед ней в позе покорности, положив треугольную голову на пол. Она могла бы наступить на нее при желании. А могла бы и раздавить… наверное.

Луиза рассмеялась. Из горла неслось пощелкивание вперемешку со скрипом.

Ей, черт возьми, несказанно повезло. И идея о собственном видоизменении уже не казалась такой безумной. Она была женщиной, а стала самкой акда и, следовательно, королевой. Маткой в улье.

— Помоги мне подняться, — сказала она.

Акд вскинулся, осторожно приблизился, цокая когтями по полу, затем, приобняв конечностями-ножами, аккуратно поставил на ноги. Да, ног теперь было четыре. Без намека на ступни в пол упирались загнутые жала толщиной в руку.

Луиза чувствовала, что акд начинает вырабатывать феромоны преданности, обожания и… желания оплодотворить королеву. Хмыкнула-щелкнула. Стая акдов-воинов, каждый из которых наверняка захочет того же. Изумительные перспективы.

Хотелось смеяться и плакать одновременно. Неотвратимо накатывала истерика. Но — что главное — голова больше не болела. И воин-акд не стремился ее сожрать.

— Я хочу выбраться отсюда, — сказала она.

— Невозможно, королева. — Снова поза покорности.

— Хорошо. Тогда мы немного подождем. Расскажи мне, как вы здесь оказались.

Аромат обожания стал густым, почти осязаемым.

— Как тебя зовут? — спросила она. Из горла вновь неслось пощелкивание и шипение. Немного непривычно, что уж там… Зато акд ее прекрасно понимал.

— Ха-ру, моя королева. Твой верный воин.

— Ха-ру, я хочу услышать, как вы оказались здесь, в этом убежище. И почему подчиняетесь тому, кто посмел пахнуть как настоящая королева, но ею не является.

— Могу я сесть на пол, королева? Рассказ будет долгим.

— Хорошо.

Он неловко подогнул четыре нижних конечности и опустился жестким брюхом на пол. Разложил по бокам боевые лезвия, повернул гладкую голову к Луизе и защелкал, зашипел. А она его вполне понимала.

Рассказ воина был длинным и пространным. Ха-ру то и дело скатывался к восхвалению новой прекрасной королевы и перспективам построения нового улья да хотя бы и на этой планете, ведь акдам довольно и того кислорода, что имеется, а контрабандисты тут обосновались прочно, то есть еда имеется.

Началось все с того, что дрейфующий улей потерял свою королеву. Она заболела и умерла. Оставшиеся акды так долго были оторваны он других ульев, что уже не знали, что дальше делать с кораблем. Технологии оказались полностью утеряны. И вот тогда-то их нашла новая, очень странная королева, которая пахла как королева, могла говорить как королева, но при этом отказывала всем в спаривании — на этом моменте Луиза даже хихикнула, представляя себе хозяина псарни, отбивающегося от похотливых акдов. Но воины всегда следуют за королевой, какой бы она ни была. И они покинули улей, переселились сюда. Новая королева по-прежнему не была готова выполнить свой долг великой матери, но еду поставляла регулярно, и это тоже было неплохо.

— И вы теперь защищаете эту королеву, — уточнила Луиза, расхаживая туда-сюда по камере.

— Конечно. Мы не можем иначе. Наше продолжение в королеве.

— Ты пойдешь за мной? — напрямую спросила Луиза.

— Я рожден для того, чтобы следовать за королевой, — прощелкал Ха-ру.

— Я хочу убить ту, неправильную королеву, — сказала она, — это вовсе не королева, вас обманули. Я готова стать вашей королевой.

— Ты будешь откладывать новые яйца? — Ха-ру начал пахнуть чистой радостью и восторгом.

— Буду, — не раздумывая, ответила Луиза. В конце концов, для нее сейчас главное — выбраться и разделаться с хозяином псарни. Все остальное — потом.

И даже если она никогда не доберется до собственных воспоминаний, так тому и быть. По крайней мере, она будет свободна от старого паука. А значит, сможет просто построить новую жизнь.

— Нужно отсюда выбраться, — сказала она, — чтобы все твои братья узнали о новой королеве.

Ха-ру поднял голову.

— Мы не можем добраться до верхнего тоннеля, моя королева. Ты должна позвать воинов извне, чтобы они открыли нам выход.

— Ш-ш-ш. — Луиза резко поднялась.

Ощущение присутствующих рядом людей было столь острым, что рот наполнился вязкой слюной. Она стекала по жвалам и капала на пол.

— Сюда идут, — сказал Ха-ру. — Я готов биться за тебя.

— Ничего не делай без приказа, — и медленно двинулась вперед.

Она чувствовала, как дышат люди за стеной. Слышала стук сердец, отдающий сладкой пульсацией во всем теле. И было в этом что-то неуловимо знакомое, словно уже испытывала подобные ощущения, слушая биение чужого сердца.

— Повинуйся мне, — прошипела она, — ничего не предпринимай, пока не скажу.

В этот миг с тихим шипением пришла в движение часть стены, открывая проход. И оттуда в камеру шагнули люди в экзокостюмах.

— Еда! — взвыл Ха-ру.

— Сидеть! — рявкнула Луиза.

У людей было оружие.

И Луиза Вивьен Мар очень хорошо этих людей знала. Что они тут делают?

Мгновения хватило на то, чтобы Ха-ру сорвался с места, ослушавшись. Пыхнуло голубой плазмой в воздухе, и вот уже акд завалился на бок с развороченным, оплавленным черепом.

Луиза присела на задние лапы. Она как-то не подумала, что и ее могут пристрелить. Свои же.

«Спокойно… просто не двигайся… спокойно…»

А как они поймут, что она не представляет опасности? Да никак. Гиблое дело. А перекидываться снова — долго и больно. Да и вообще — она внезапно почувствовала себя очень уютно в этом новом теле. Спокойно, надежно… как будто так и надо.

Люди замерли, держа ее на прицеле. Луиза сидела неподвижно. Нет, она, конечно, может напасть. А потом призвать своих верных воинов.

«Погоди. Это же не ты, не ты! Твое имя — Луиза. Ты не королева акдов, это же не навсегда!»

— Клайв, — позвала Луиза, — Элла, Хельм!

Еще одну девушку она не знала, но то, как ее заслонил собой Клайв Эшлин Квеон, говорило о многом.

Из горла вместо слов вырвалось привычное уже пощелкивание и свист.

— Это я, — пробормотала она, понимая, что перекидываться обратно придется. Пережить еще одну почти что смерть.

— Луиза? — вдруг прошептал Клайв. В его глазах пульсировал страх вперемешку с надеждой. — Подождите! Не стреляй, Хельга… У нее на шее мой жук!

— Так вот почему мы пришли именно сюда, — буркнула девушка с вишневыми волосами, — ты уверен, что это та самая Луиза?

— Думаю, да.

Клайв опустил раструб дезинтегратора и, сделав шаг, протянул руку, раскрывая ладонь.

— Если это ты… и если меня понимаешь… дотронься.

Луиза, стараясь не делать резких движений, протянула ему свою жалкую трехпалую руку, осторожно коснулась ладони.

— Черт, — выдохнул Клайв и быстро вытер выступивший на лбу пот. — Как же это? Как это у тебя получилось, Лу?

Она пожала плечами, всеми четырьмя. Какая разница. Теперь бы еще обратно получилось, в чем лично она совершенно не была уверена. Умереть во второй раз не так-то просто.

— Ты не знаешь, где мой отец? — спросил Клайв. — Он должен быть где-то здесь. Но мы пришли по маячку и никого не видели.

Если бы Луиза могла, она бы схватилась за голову.

Дарс здесь, бросился за ней, вместо того чтобы заниматься безопасностью императора.

Но от осознания того, что не оставил и что она для него — не просто девочка на ночь, стало тепло. Оба сердца забились быстрее.

— Ты… можешь его найти? — тихо спросил Клайв.

Конечно, может. И обязательно найдет. Дарс Эшлин Квеон выйдет живым из этого бункера, уж она постарается. Насчет себя Луиза не была уверена. Она ведь так и не призналась, что является подосланной убийцей, а груз недосказанной правды слишком велик, чтобы жить «долго и счастливо».

— Идите за мной и не высовывайтесь, — сказала она, слыша уже привычное стрекотание.

Для большей убедительности махнула боевой конечностью и решительно двинулась к выходу.

Но в первую очередь нужно было заняться хозяином и его копиями.

Коридоры стремительно катились навстречу. Ребята едва поспевали за ней, то и дело переходя на бег. Они не разговаривали, все равно без толку, никто не поймет язык акдов. Только время от времени Луиза ловила на себе задумчивые и полные жалости взгляды Эллы, Клайва, Хельма…

Повсюду было пусто, из чего Луиза сделала вывод, что все ушли на нижние уровни. Она тоже планировала присоединиться к общему веселью, но сначала…

Пункт управления. Кластер. Копии нейроматрицы хозяина. Существовал, конечно, большой риск, что вместе с копиями врага она сотрет и свои с потерянными воспоминаниями — ну и пусть, проживет без них. Надо просто правильно расставлять приоритеты. Если не уничтожить хозяина сейчас, потом и ей никакой жизни не будет.

Она вкатилась в комнату, знакомую до боли. Хельм присвистнул в восхищении, осматриваясь.

— Ничего себе, — сказала Элла, — неплохо устроились.

Луиза огляделась. Так-так. Высока вероятность, что тот блок отвечает только за работу систем жизнеобеспечения убежища. Этот — частная реализация внутренней сети. А вот эта небольшая с виду коробочка, такая, что можно унести в руках, — вот это уже похоже на архив.

Стопроцентной уверенности нет, но нужно пробовать.

Она шагнула к нагромождению вычислительных модулей. Вот вам и прекрасная возможность воспользоваться преимуществами нового тела: в два взмаха распилила своими ножами вязь проводов, соединяющих архив с системой. Посыпались искры, но хитин у акдов не проводит электричество.

Швырнув модуль на пол, Луиза повернулась к Клайву, протянула свои трехпалые руки.

— Дайте мне бластер.

Щелк, щелк, щелк.

Надо быть телепатом, чтобы понять ее.

Ребята смотрели в недоумении.

— Лу, ты чего? — несмело спросила Элла.

Вздохнув, Луиза показала на модуль. Затем на бластер в руках незнакомой девушки.

— Луиза, мы все очень надеемся, что ты вернешь себе прежний облик, — сказал Клайв, — в таком виде ты говоришь совершенно неразборчиво. Хельга, пожалуйста, дай бластер.

Луиза протянула руки и неуклюже приняла тяжелое оружие. И как акды вообще что-то делают такими руками? Девушка, которую Клайв назвал Хельгой, смотрела с интересом, без страха.

Модуль сгорел и оплавился в голубоватом свечении. Полдела сделано.

Луиза вернула бластер и поспешила дальше.

Конечно, она должна разыскивать Дарса, но, если не уничтожить резервные копии хозяина, все может быть впустую. Ускользнет ублюдок, и все начнется сначала…

Они постепенно уходили в нижние ярусы, а потом в одном из тоннелей наткнулись на гору оплавленных тел акдов.

— Ох, — судорожно выдохнула Элла.

— Они прошли здесь, — сказала Луиза, — пойдем по следам.

И в блеклом свете коридора вдруг увидела истерзанное тело человека. Бросилась к нему, позабыв все на свете. Сердца, казалось, перестали биться. Потом заглянула в совершенно белое, обескровленное лицо — и выдохнула с некоторым облегчением. Не Дарс. Просто солдат, которому не повезло.

Она оглянулась на ребят — те стояли бледные, притихшие.

Луиза глянула дальше в тоннель. Впереди — еще человеческое тело. Не выдержав, тихо поскуливая, она бросилась и к нему. Совсем еще мальчишка. Как жаль…

Бойня прокатилась здесь и ушла куда-то дальше, в нижние ярусы. Луиза в нерешительности потопталась на месте: сейчас нужно было либо идти по следам, либо отправиться разыскивать хозяина псарни и его копии. Скорее всего, подонок вознамерился улизнуть, а если у него это получится — тогда напрасны все жертвы, паук сплетет новую паутину, и все начнется заново.

Луиза посмотрела на друзей. Клайв о чем-то глубоко задумался, сжимая рукоять дезинтегратора.

«Наверняка клянется убивать всех акдов, каких только встретит», — решила она.

Глаза Эллы покраснели от слез, Хельм был мрачен, но спокоен.

И, кажется, только Хельга чувствовала себя вполне в своей тарелке.

Луиза хмыкнула. Интересно было бы поболтать потом с девушкой, узнать, кто она и откуда. Но все это потом.

Сначала хозяин псарни.

«Он попытается удрать, — решила Луиза, — а значит, находится где-то на пути к кораблю».

Место, где стоял подготовленный корабль, Луиза хорошо знала. И поэтому устремилась туда, уже почти не заботясь о том, что ребята не успевают.

Виток, еще виток… Коридоры сворачивались улиткой, но теперь уже шли наверх, все ближе к поверхности планеты. Снова никого, тишина.

А потом Луиза ощутила запах хозяина.

Запах, который она ненавидела.

И рванула вперед так, что все четверо отстали окончательно. Акды могут быть очень, очень быстрыми.

По инерции вылетела под своды ангара и наконец увидела его.

Тварь. Проклятого паука. Нечеловека.

Облаченный в летный костюм, он трусцой бежал к стоящему кораблю. Трусцой — потому что не мог бежать быстрее, волок на себе собственное тело, нагое, влажно блестящее, еще опутанное разноцветными трубками.

Луиза почувствовала, как растут, удлиняются жвала. Тело наполнилось небывалой легкостью, словно крылья выросли. И она метнулась вперед, в считаные мгновения преодолевая разделяющее их расстояние.

«Сдохни, сдохни, ублюдок!»

Душа пела.

Хозяина снова спасла его копия. Боевые ножи вошли в теплую плоть бесчувственного тела, раскромсали его, отбросили в сторону. А хозяин успел отскочить еще ближе к кораблю. Вскинул руки.

— Стой! Как смеешь нападать на королеву? — прощелкал, просвистел.

А в выпученных блеклых глазах уже забился, сворачиваясь тугим сгустком, ужас.

«У него и переводчик имеется», — усмехнулась Луиза про себя.

И сказала:

— Потому что я сама королева!

В руке хозяина как-то неожиданно оказался бластер. Вспышка. Изумительная реакция чужого тела спасла Луизу. И как она ухитрилась, стоя на месте, уклониться от плевка раскаленной плазмы?

— Назад, — взвизгнул враг, — не смей…

Луиза метнулась в сторону, уходя от следующего выстрела и досадуя на то, что впустую потратила драгоценные мгновения. Надо было не разговаривать, а просто убить. А она сглупила.

Хозяин хрипло рассмеялся.

— Я все понял! Это ты… ТЫ!

Еще мгновение.

И он вдруг замер. Опустил руку с бластером. Медленно, как будто кто-то по одной обрезал поддерживающие его нити, начал оседать на землю. Лицо — по-детски удивленное, даже беззащитное.

«Надо же, он и таким умеет быть», — мелькнула мысль.

В груди чернела выжженная дыра с оплавленными дымящимися краями.

Человек, который отнял у нее прошлое, настоящую жизнь и надежду на будущее, был мертв.

Луиза взвыла от разочарования. Это она, она должна была убить!

Взгляд метнулся по ангару, выискивая…

И она увидела его как раз у выхода из запасного тоннеля.

Дарс в экзокостюме, с ног до головы покрыт белесой кровью акдов.

И поднятый бластер смотрел прямо на Луизу.

Она рассмеялась. Ну не лучшая ли это смерть — погибнуть от руки того, кого любишь?

— Стой! Отец! — запыхавшийся, срывающийся голос Клайва. — Не стреляй, это же Луиза!..

— Какого черта ты здесь забыл, сын?

Луиза улыбалась. Сидела на задних лапах, как собачка, и глупо улыбалась. Хотя, наверное, в исполнении акдовых жвал улыбка выглядела несколько устрашающе.

Но в какой-то миг в душе воцарились покой и полное умиротворение. Ей вдруг стало совершенно все равно, что произойдет дальше. Главное, что рядом был он. Уставший, враз похудевший, такой серьезный и такой любимый. Дарс Эшлин смотрел то на Клайва, то на Луизу, и было видно, что он злится.

— Папа, на Рамосе попытка переворота. Я удрал оттуда, потому что за мной охотились, и прилетел сюда, чтобы предупредить тебя. А связи с тобой не было. Вот.

— Исчерпывающее объяснение, сын, — пробормотал Дарс, и в его голосе послышалась растерянность, — в пределах бункера, однако, связь работает. Хм.

И умолк.

Его взгляд обратился к Луизе. Тяжелый, пронизывающий. Наверное, именно так он смотрит на тех государственных преступников, что попадают в службу безопасности.

— Луиза… — тихо выдохнул он, — что ты… с собой сделала? Зачем?

— Иначе я бы уже тут не сидела, — ответила она. Прострекотала с мелодичным присвистом.

Оказывается, речь акдов очень сильно зависит от настроения. Еще немного — и будет высвистывать трели, как соловей.

— Ох, Луиза, — пробормотал Дарс и покачал головой. Конечно же он ничего не понял.

Потом уже жестко добавил:

— Сейчас мы все вернемся на крейсер. Майор Эривер завершает зачистку уровней. И нам нужно будет решить, что делать дальше.