Понятно, что после ночного происшествия сон безвозвратно сгинул, ну да мы о том и не слишком-то сожалели. К тому же, пока мы завтракали, окончательно рассвело. Пора было отправляться дальше. Кругом все было по-прежнему: тишина и загадочность. Обдумывая случившееся, все ехали молча, и каждый гадал про себя, какие еще гадости подбросит на нашем пути Верховный Лесничий.

Ответ пришел часа через три. Около двух десятков молчаливых, как и все вокруг, высоких фигур с длиннющими и острыми даже на взгляд мечами наизготовку возникли с разных сторон, медленно, но неотвратимо зажимая нашу четверку в кольцо. Приблизившись, они оказались людьми, как бы целиком вылитыми из мрака: и лица, и доспехи, и одежда их — все было монотонно-одноцветным, а потому — еще более жутким. На наши заверения в мирных намерениях они, естественно, никак не отреагировали. Впрочем, может, ребятишки были просто туговаты на ухо?

Как бы там ни было, но выглядели они более чем решительно. Бон последний раз предупреждающе крикнул, предлагая этим охламонам убираться с дороги. «Охламоны», как и в предыдущие разы, его проигнорировали. Парень вздохнул и дернул за спусковой механизм арбалета. Хорошо было видно, как болт ударил переднего нападавшего в горло, как раз между вырезом кирасы и подбородочным ремнем шлема… и улетел куда-то в лес за его спиной. На секунду застыв с поднятой для шага левой ногой (это было бы смешно, если бы не было так грустно), жертва выстрела продолжила идти вперед, как ни в чем не бывало. Отверстия в горле на глазах затянулось. М-да… Сегодня, явно, был не день Бона.

Поплевав на руки, я выехал вперед и демонстративно обнажил меч. Э-эх! Раззудись плечо, размахнись рука!

Для моих богатырских ударов, помноженных на массу взявшего разгон Изверга, доспехи темных воинов были не преграда. Верный меч резал их как картон. Только вот выходило у меня не намного лучше, чем у нашего стрелка. Вонзаясь в темные фигуры, лезвие проходило как будто сквозь вязкий туман, не причиняя паразитам ни малейшего дискомфорта. Воинов просто отшвыривало назад силой удара, они падали, но упрямо вставали и перли на меня снова и снова. При этом собственными мечами стражи Дубрав действовали совершенно бездарно, больше мешая друг другу. Так развлекаться мы с Извергом могли хоть весь день напролет. И мы таки вполне сносно развлекалась где-то с полчаса, пока Глорианне (или Лаке, или обеим сразу) все это не надоело. Каждый драконозавр с молоком матери впитывает немудреную истину: лучшее средство избежать неприятности — быстрые ноги. А уж если тебе светит драка с превосходящими силами неуязвимого противника — тем паче.

Короче, поскучав энное время, Глори неожиданно пришпорила Лаку и направила ее прямо на центр вражеского отряда, расшвыряв его, как ветер опавшие листья. Прежде чем Темное Воинство успело вновь сгруппироваться, Бон направил Забияку в образовавшуюся брешь. Я, задержавшись и отшвырнув прочь троих особенно настырных нападающих, погнал Изверга следом. Противник наш кавалерии не имел, и хотя честно пытался нас преследовать, толку из этого вышло немного.

Мы неслись неизвестно куда; давно уже скрылась с глаз дорога, кругом были лишь деревья, травы, кусты, мхи и прочая растительность всех мастей и сортов. Наконец, после часа такой вот бешеной скачки, Бон заметил что-то серовато-черное в глубине чащи. Подъехав ближе, мы обнаружили нечто вроде грота, высеченного в скальном массиве. Кстати, потерянная дорога вновь появилась перед нами, причем вела она в этот самый грот, который, как авторитетно заявил Римбольд, отнюдь не естественного происхождения. Заглянув внутрь, я решил, что не буду спорить с гномом — до того ровно и гладко обтесаны стены. К тому же из глубины грота струилось странное красновато-розовое свечение, похожее на отблеск рубина.

— Б-р-р! — поежилась Глорианна. — Как-то жутковато тут. Может, поедем обратно?

— И попадем прямехонько в чумазые ручонки тех братишек? — саркастически осведомился Бон. — Нет уж, увольте.

— И уволю! — угрожающе пообещала девушка, но и это не подействовало.

— Лично я за то, чтобы спуститься вниз и узнать, куда ведет этот проход, — подал предложение Римбольд, глаза которого так и светились от азарта. Ну что с ним поделаешь — гном.

— Ага, тебе бы только в пещеру, ты в любой такой норе как дома, а мы-то как? — жалобно посмотрела на меня Глори, явно ожидая поддержки, но в создавшихся прениях я был целиком на стороне парня и гнома.

— Глори, детка, не упрямься, — как можно мягче сказал я, тщательно подбирая слова. — Может, выглядит это и не совсем обычно, но там можно найти неплохое убежище.

— Или нарваться на новую пакость, похуже! — попыталась еще раз выразить свой протест она, но, видя тщетность этого предприятия, вздохнула и направила Лаку в проход, в котором уже скрылись наши друзья.

Однако, какая-то доля истины в возражениях Глорианны определенно была, поэтому я на всякий случай обнажил меч и приказал ей:

— Держись рядом со мной.

— А еще не ешь немытых фруктов и не ходи под солнцем без головного убора?! — огрызнулась она. — Милый мой, я уже давно вышла из грудного возраста! — и в руке ее сверкнул длинный кинжал. Хотя тон мне совершенно не понравился, не восхититься такой смелостью и самообладанием было нельзя.

И вот мы двинулись вперед, спускаясь в недра странной пещеры. Чем ниже, тем большие пространства подземных галерей представали нашему взору. И постоянно ощущалось, что переходы эти были созданием рук… вообще-то не знаю, чьих именно, но они явно были великими мастерами. Бон и Римбольд здорово опередили нас — это было ясно по тому, как слабо доносился голос гнома, без устали восхищающегося подземными чертогами.

И вот тут-то случилось неожиданное. Лака внезапно остановилась и попятилась, поджав хвост и фыркая. Изверг тоже остановился, не желая без подруги сделать и шага. Сколько мы не бились, но так и не смогли сдвинуть их с места. А потом раздался крик Бона, за ним — еще один, и следом — густой демонический смех, звучащий словно издевательство.

Не успело эхо от него отгулять по тоннелям пещеры, как с наших зверей словно спало оцепенение и они, не нуждаясь в понуканиях, помчались вперед.

— Бон! Римбольд! Ответьте! — заорал я, но ответило мне только эхо, передразнившее меня самым возмутительным образом. Наконец драконозавры завернули за очередной угол и выскочили на небольшую площадку, где дорога разветвлялась на два тоннеля. У левого из них валялся какой-то небольшой зеленый предмет, в котором мы без труда признали колпак Римбольда.

— Что бы с ними не случилось, нам стоит двигаться в этом направлении, махнула рукой Глорианна. Я хотел возразить, что колпак могли подкинуть специально, но потом раздумал. Пришпорив Изверга, я со скоростью выпущенного из пращи камня влетел в левый тоннель…

Точнее — влетел бы.

«Бы», потому что на нашем пути оказалась какая-то невидимая преграда, в которую мы с размаха и впечатались: Изверг — носом, а я — бедный мой лоб! в очередной раз подтвердил, что функции моей головы явно не исчерпываются ношением шапки. Или как там звучит эта древняя мудрость?.. Ко всему прочему, мы отлетели назад, прямо на Лаку и Глори, и покатились общим клубком.

После минутного разбирательства на тему где чья нога, а так же подсчета синяков и ссадин, мы оставили драконозавров и осторожно подошли к тоннелю, так коварно встретившему нас. Глори протянула вперед руку, но полностью вытянуть ее не смогла — пальцы натолкнулись на что-то, напоминающее на ощупь абсолютно прозрачное стекло. Однако если это и было стекло, то явно заколдованное. Я тут же убедился в этом, слегка стукнув по преграде мечом, который со звоном отскочил назад. Когда я размахнулся, чтобы врезать от души, девушка остановила меня:

— Будет тебе! Лучше вспомни, что этот материал выдержал лобовой таран Изверга, и притом — без каких-либо повреждений, если не считать великолепную шишку на твоем челе.

— Апчхи! Ага, — подтвердил я. — У нас с ним всегда так: врезается он, а шишки получаю я.

— Так вот что такое «справедливость», — прыснула Глори. — А ты как думаешь, в том проходе та же песня?

— Сейчас проверим, — отозвался я, оглядывая пол пещеры.

— Только не надо его опять головой, а то она может не выдержать, заботливо подсказала маленькая нахалка.

— Еще чего! Моя голова еще и не такое выдержит! — гордо ответил я. Только лучше я поищу камень.

Изверг громко фыркнул.

— Не мешай, а то закину тебя вместо камня, — пригрозил я.

Драконозавр фыркнул вновь, но на этот раз — куда громче и требовательнее. Заинтересовавшись, я подошел ближе.

— Ну, и чего тебе надо?

Паршивец, естественно, проигнорировал мой вопрос, но морда у него была прехитрющая.

— Ладно, парень, мне некогда. Давай, давай, рассказывай.

Вместо ответа, драконозавр наступил мне на ногу. А лапка у него, доложу я вам, не маленькая, да и вес соответствующий. Каюсь, пока я прыгал на одной ноге и клял вероломного Изверга на чем свет стоит, я допустил пару таких выражений, которые при девушках не произносят. С другой стороны, Глори так громко хохотала, что вполне могла их не расслышать.

— Ой, уморил! — выдохнула она, вытирая слезы. — Ты что, так ничего и не понял?

— Нет, — честно признался я.

Тогда девушка подошла к нам, наклонилась и подняла с пола, прямо там, где стояла моя пострадавшая конечность, прекрасный камень: округлый, тяжелый, как раз мне по руке.

— Бедный Изверг! Он же не виноват, что хозяин у него не только слепой, но еще и непонятливый!

Я не знал, чего мне больше хочется: обидеться или рассмеяться. Дело решил виновник ситуации. Он преданно потерся об меня носом, говоря этим: «Все это, конечно, правда, но я все равно тебя люблю». Отсмеявшись и потрепав его за ушами, я шутливо пригрозил:

— Ладно, бандит, ты сам виноват. Раз сделал меня инвалидом, теперь не жалуйся на то, что пешком я ходить не смогу и буду всюду ездить на тебе. Даже в уборную!

Драконозавр тряхнул головой и довольно фыркнул что-то типа: «Как же, представляю я, что будет с этой уборной!»

Пока мы таким образом выясняли отношения, девушка размахнулась и швырнула камень в правый тоннель. Вместо ожидаемого звонкого «бац!», тот пролетел вперед и загремел где-то вдалеке.

— Что делать, это все равно лучше, чем ничего, — пожал плечами я и, на всякий случай подобрав колпак Римбольда, засунул его в седельную сумку, не теряя надежды когда-нибудь вернуть законному владельцу.

Вот так мы ехали и ехали неизвестно сколько. По-моему, прошло не меньше двух часов, но в этих пещерах разве поймешь?! Кругом было по-прежнему тихо и пусто, точно в склепе, и, пожалуй, так же неприятно. От красного свечения, испускаемого породой, в которой были высечены эти проходы, рябило в глазах, вся треклятая панорама приелась донельзя, а коридору не было видно конца и края.

— Чтоб они сгорели, эти пещеры! — я в сердцах вмазал мечом по ближайшей стене. Попробуй я проделать этот номер с любой нормальной горной породой, то мог бы, по меньшей мере, получить зазубренный клинок, но сейчас, как будто назло законам природы, камень с поразительной легкостью раскрошился.

— Эй, подожди-ка! — крикнула мне Глорианна, когда я, отомстив таким образом пещерам, Дубравам, их Лесничему и всему миру заодно, собирался ехать дальше. — Там что-то блестит.

Она слезла с Лаки, нагнулась и через минуту выпрямилась, держа на дрожащей ладони… два огромных эйлона.

Чтобы вы поняли, какое чувство охватило нас в ту минуту, я сделаю пару разъяснений. Дело в том, что последнее время все только и говорили об эйлонах — удивительных драгоценных камнях, которые обладали твердостью и блеском алмаза, да еще и светились в темноте, а каждая грань их постоянно переливалась всеми цветами радуги. Откуда они взялись, никто толком сказать не мог, но зато все прекрасно знали, что стоимость этих камешков была просто фантастической. Для понятности могу сказать, что на те два, которые подняла Глори, можно было купить недурственную усадьбу.

Теперь вы понимаете, что я не свалился со спины Изверга только потому, что даже такое несложное движение мне вдруг стало не по силам. Девушка выглядела не лучше меня: ее взгляд был бездумно прикован к состоянию, сверкавшему на ладони. Казалось, что она разглядывает струйку дыма, которая в любой момент может раствориться в воздухе без следа.

Но прошла минута, за ней — вторая, а эйлоны никуда не пропадали. И только тогда мы обрели способность двигаться и говорить и одновременно издали вопль восхищения, который невозможно передать простыми словами, как и чувство, охватившее нас.

Пока Глорианна торопливо рассовывала бесценные камни по карманам, я внимательно осмотрел то место, из которого они выпали, после чего моя догадка переросла в уверенность.

— Глори, милая, мы богаты! Мы чудовищно, непристойно, аморально богаты! Сейчас я покажу тебе, что на самом деле искал в Дубравах Римбольд!

С этим возгласом я поднял меч и принялся крошить стены без разбора. И после каждого моего удара из-под лезвия вместе с красноватой породой летели искрящиеся драгоценности. Сначала мы, выхватывая эйлоны друг у друга, набивали карманы. Потом я вошел в раж, сорвал седельную сумку, высыпал ее содержимое на пол, швырнул Глори, а сам бил, бил и бил по стенам, будто в меня вселился дух гномьего князя Друлла Стахана. Да-да, того самого, который лишился бороды. И от имени которого пошла поговорка «работать по стахановски». Казалось, это сумасшествие будет продолжаться бесконечно.

Но через какое-то время я почувствовал, что некая могучая сила неудержимо тянет меня прочь от стены. Силой оказался Изверг. Судя по всему, моему приятелю изрядно надоело стоять и ждать, пока его обожаемый хозяин кончит сходить с ума. Поэтому он цапнул оного хозяина сзади за ремень и стал пятиться, таща меня за собой. Повернув голову, я обнаружил, что рядом Лака аналогичным образом буксирует Глорианну. Взглянув друг на друга (я отчаянно размахиваю мечом, девушка совершает руками хватательные движения) мы расхохотались и тут же пришли в себя. Умницы-драконозавры тоже переглянулись и разжали челюсти: раз хозяева ржут как ненормальные, значит с ними все в порядке.

Я огляделся по сторонам. М-да, накуролесили… Пещера выглядела так, будто по ней прогулялся смерч. И всюду — сверкающие драгоценности. Да их тут, похоже, тонны!

— Когда мы вернемся домой… — начал я, обернувшись к девушке.

— Никогда.

Я так привык к тому, что кроме нас в пещерах никого нет, что лишь после угрожающего горлового рыка Изверга осознал, что насмешливый голос принадлежит отнюдь на Глорианне. И вообще не женщине. Выхватывая меч, я резко крутнулся на пятках. Ого!

Часть стены, до того выглядевшей монолитной, бесшумно отошла в сторону, и в образовавшемся проеме появился мужчина в пышных пурпурных одеждах. По моему мнению, если и есть какой-то канон для внешнего вида могучих магов, то это не плешивые, подслеповатые склеротики, путающиеся при ходьбе в своей белоснежной бороде, а то, что стояло перед нами. Лет сорока с небольшим, высокий, сильный, располагающее к себе умное лицо, украшенное небольшой, тщательно подстриженной бородкой и такими же усами. В дополнение ко всему на шее незнакомца висела изумительная серебряная цепь с подвеской-эйлоном чуть ли не с кулак Глори, он поигрывал резным посохом, а его бездонные черные глаза свидетельствовали, что их обладатель коптит это небо никак не меньше трех веков.

— Засада! — непроизвольно вырвалось у девушки.

— Совершенно верно, мои дерзкие грабители, — с улыбкой наконец-то поймавшего чересчур наглую мышь кота промурлыкал тот. — Ах вы, простофили, кого хотели надуть! Да я в первый день вашего появления в Дубравах знал об этом.

— Чтоб ее в кипяток окунули, эту проклятую ворону! — тихо выругалась Глори. — Да и вообще, вы, собственно, кто такой? Уж не Френгис ли?

Любезно сделав вид, что он не расслышал первой половины фразы, незнакомец ослепительно улыбнулся:

— О нет, что вы! Я здесь фигура куда более скромная, ну, что-то вроде секретаря по особым поручениям. Можете называть меня просто Сударь.

Ню-ню. Если это — секретарь, то как же должен выглядеть хозяин? Только не говорите, что это будет пресловутый длиннобородый пенсионер — я такого надругательства над своими идеалами не вынесу!

— А вы, однако, смельчаки, — продолжал, тем временем, загадочный Сударь, — так легко справились со всеми моими препятствиями, это делает вам честь. Я, к слову, не люблю причинять людям зло, к тому же вы лично мне весьма симпатичны, но что еще прикажете делать? Сами понимаете, что после того, что вы здесь увидели, вас невозможно отпустить обратно. Так что теперь вам до конца своих дней придется остаться нашими пленниками, или, если это вас больше устраивает, гостями.

Не успел он произнести последние слова, а я уже загородил собой Глорианну, и лезвие моего меча заплясало, выписывая в воздухе восьмерки:

— Мы еще поглядим, чья возьмет!

Маг (а в том, что этот Сударь маг я ни на минуту не сомневался), устало пожал плечами:

— А по-моему это совершенно очевидно. Ты, конечно, производишь впечатление очень сильного и ловкого человека, но ты один…

— Двое!

Отвесив девушке учтивый поклон, Сударь кивнул:

— Как вам будет угодно. Итак, вас двое, плюс эти замечательные животные, а если я хлопну в ладоши — вот так…

Рядом с магом тут же возникли десятка три уже знакомых нам темных воинов и замерли, скрестив руки на эфесах своих длинных мечей.

— …и еще вот так…

За нашими спинами послышался еле слышный шорох; Изверг угрожающе заворчал. Я, напрягшись, не отрывал глаз от переднего отряда, а Глори быстро обернулась.

— Еще столько же. Похоже, Сэд, мы попались.

Да, «попались» — это еще мягко сказано. Даже не беря в расчет мага и допустив, что нам дадут сесть на драконозавров, попытка прорваться в любую сторону неминуемо обернулась бы самоубийством. Сегодня я уже вдосталь нафехтовался с этими неуязвимыми паразитами, благодарю покорно!

— Ну ладно, побаловались, и будет! — хлестнул в наступившей тишине голос Сударя. — Проигрывать тоже нужно с честью. Заранее хочу предупредить, что все проходы блокированы подобными отрядами, так что давайте без глупостей. Извольте оружие в ножны и — за мной!

Ну, что нам оставалось делать? Нехотя исполнив приказ и кое-как успокоив воинственно фыркающих драконозавров, мы пошли за магом.

— Ладно, сейчас вы немного сильнее! — только и буркнула девушка, на что колдун весело, и в то же время — мягко рассмеялся:

— Дорогая, не стоит строить несбыточных иллюзий — я всегда буду немного сильнее. Работа у меня такая…

Итак, мы молча шли за Сударем по внутренним коридорам, а на небольшом расстоянии сзади шагал отряд темных воинов с мечами наизготовку — то ли почетный эскорт, то ли стража, не разберешь. По прошествии получаса мы уткнулись в тупик, но и я, и Глори уже понимали, что к чему. Поэтому, когда маг дотронулся до стены своим перстнем, и часть ее плавно отошла в сторону, неожиданностью для нас это не стало. Воины и драконозавры (чьих протестов, естественно, никто не слушал) остались снаружи, а мы втроем прошли в эту своеобразную дверь, так же мягко закрывшуюся за нашими спинами. Любопытства ради я обернулся и попытался обнаружить хотя бы ее контуры. Естественно, безрезультатно. Не заметив, что думаю вслух, я пробормотал под нос:

— Смотри-ка, совсем как монолит…

Да, слыхал я, что магов очень сильно развит слух, но чтоб настолько… Одним словом, находящийся от меня в добрых десяти шагах Сударь, даже не оборачиваясь, равнодушно пояснил:

— А это и есть монолит…

Комната, в которой мы очутились, была обставлена весьма просто, но со вкусом. Как было видно, Френгис и его секретарь любят чистоту, порядок и аккуратность. К своему несказанному удивлению я почувствовал, что с самых первых минут нашего с Сударем «знакомства» испытываю к магу определенную симпатию. И это притом, что мы были пленниками и в любой момент могли сделать бренному миру «ручкой», переселившись на постоянное местожительство… не будем уточнять, куда именно — мне и здесь пока совсем неплохо!

— Неудобно вас об этом просить, но во избежание недоразумений оставьте, пожалуйста, ваше оружие здесь, — привлек наше внимание хозяин, кивнув на подставку из красного дерева. На ней уже покоились несколько великолепных клинков, а так же арбалет и кинжал Бона. Мы выполнили просьбу (можно подумать, у нас был выбор!), а потом Глори спросила, присовокупив к вопросу свою самую приветливую улыбку:

— Все это замечательно, но нам хотелось бы знать…

— Не нужно, дорогая, вопрос прямо-таки написан на вашем милом личике.

Что я вижу, маленькая принцесса покраснела!

— Ваши товарищи в данный момент живы-здоровы и находятся в соседней комнате, без сомнения, с самого начала жадно прислушиваясь к нашему разговору. Кстати, я собираюсь отправить вас туда же, по крайней мере до тех пор, пока мы не решим ваше ближайшее будущее.

— И еще один вопрос, если позволите, — вмешался в разговор я и, после утвердительного кивка закончил, — что будет с нашими драконозаврами?

— Мой друг, Хозяина не зря называют Лесничим; вашим животным, конечно, не причинят никакого вреда. Между нами, бессловесные твари зачастую куда лучше и, если хотите, человечнее нас с вами, как бы глупо это ни звучало… А что до драконозавров, то их поместят в специально предназначенное для этого помещение и я лично прослежу, чтобы у них было все необходимое.

— Только придется нам самим их туда вести — Изверг и Лака не дадутся в руки никому, кроме своих хозяев, — вежливо предупредила Глорианна, но маг лишь усмехнулся:

— И вашего покорнейшего слуги.

Поманив нас пальцем, он вновь «открыл стену»; мы с Глори честно выдержали укоризненные взгляды наших любимцев, прямо намекавших, что из этого странного места, лично им осточертевшего до кончика хвоста, давно пора сваливать, и извинились перед ними. Сударь, тем временем, подошел к Извергу и бесстрашно протянул открытую ладонь прямо к его морде. Я представил себе, как мой приятель сейчас цапнет его за пальцы и еле сдержал предостерегающий крик. С другой стороны, этот зазнайка уж слишком много о себе возомнил, и урок ему не повредит. Оставалось лишь уповать на быстроту его реакции, а в противном случае надеяться, что Изверг оставит хотя бы часть пальцев в более-менее приличном виде.

Однако драконозавр лишь поджал хвост и слегка попятился, встретившись взглядом с немигающими глазами мага. А тот сфокусировал зрачки на своей ладони, и через секунду на ней оказалась краюха хлеба, густо намазанная медом. Драконозавры, будет вам известно, большие сластены. Внимательно обнюхав подношение и, видимо убедившись в его реальности, Изверг осторожно взял хлеб и вмиг сожрал его. Выразительный взгляд моего приятеля намекал, что совсем неплохо было бы повторить и желательно в количестве… ладно, точную цифру приводить не буду, вы все равно не поверите.

— Потерпи, дружок! Скоро будет много вкусной еды, — ласково обнадежил драконозавра Сударь и потрепал его по шее так естественно, что я разинул рот от удивления. До сего дня подобное сходило с рук только двум людям, не считая меня: Глорианне и моей матушке. Кстати, именно последней мой приятель обязан своим именем. Как сейчас вижу: сначала раздается крик: «У-у, изверг!», а потом из-за угла вылетает жутко счастливый черный драконозаврик, по самые уши измазанный мукой, а за ним, потрясая скалкой, матушка. И самое главное — оба испытывают от этой беготни совершенное удовольствие…

Пока я предавался ностальгии, Сударь успел аналогичным образом заручиться расположением Лаки, взял обоих драконозавров под уздцы и вежливо пояснил:

— Если вы не против, я сам отведу этих милых созданий, а то ваши друзья, должно быть, уже умирают от волнения и любопытства.

В словах его не было ни тени издевки, да и вообще, они звучали не как приказ, а как вежливая просьба, исполненная чистого гостеприимства. Хотя, если подумать, так оно и было, но все же Глори не сдержалась и съязвила напоследок:

— Благодарю вас, сударь!

В ответ маг вежливо наклонил голову, но мне показалось, что он едва сдерживает улыбку.

Мы снова вернулись в «приемную», как окрестила ее девушка, и толкнули указанную нам дверь. Она легко распахнулась, но как только мы переступили порог, захлопнулась, и открыть ее вновь не было никакой возможности, как я ни пытался.

— Бесполезнее сапог для безногого, — встретил мои потуги подошедший Бон. — Мы с этой распроклятой дверью часа три бились, а получили только пару сломанных ногтей.

— Моих, между прочим! — сварливо добавил Римбольд и кивнул нам: — Рад видеть вас целыми и невредимыми. Ума не приложу только, как вас-то угораздило попасться в лапы к Френгису? Нам это простительно, ибо этот малолетний негодник, — презрительный кивок в сторону Бона, — совершенно запудрил мне мозги своей болтовней. Какой осторожности можно ждать от путников, если единственные уши на двоих заняты не по делу?

— А вот этого не надо! — обиженно запротестовал парень. — Во-первых, кое-кто сам способен переговорить сороку, а во-вторых, он явно переоценивает свои уши. За годы шастанья по всяким паршивым дырам в них скопилось столько мусора, что он даже не слышит, как сам же чихает!

Бон сделал особый упор на пункте втором, поскольку прекрасно знал, что гномий слух превосходит людской. Тем более что Римбольд неустанно напоминал нам об этом при малейшем удобном случае.

— Невоспитанный тупой грубиян!

— Самовлюбленный старый маразматик!

— Оба хороши! — прервала перебранку Глорианна. — Может мне кто-нибудь нормально объяснить, что с вами произошло?

— А что тут объяснять? Мы ехали, совершенно потеряв вас из вида, но были твердо уверены, что вы где-то сзади, — раздраженно начал Римбольд. — Я, как уже говорил, совершенно отвлекся на ту чепуху, которую нес этот самый наглый из человеческих отпрысков…

Гном мотнул бородой в сторону Бона, который со зловещим видом начал закатывать рукав, стараясь делать это как можно медленнее и впечатлительнее.

— И в то время, как он глупо бичевал воздух… и это… запудривал мне мозги… ой, спасите! Убивают! — внезапно истошно завопил Римбольд и, как всегда в подобных ситуациях, юркнул за мою спину. Дело в том, что Бон уже закатал второй рукав и бочком подбирался к хулителю. Судя по выражению его лица, единственное, что в данный момент занимало оскорбленного, это с какой стороны лучше двинуть гному в зубы.

— Сейчас я с корнем вырву твою паршивую бороденку, старый брехун! прошипел парень, поигрывая пальцами. — А потом запихну в твою лживую глотку так далеко, насколько руки хватит!

— Уберите от меня этого ненормального! — вновь взвизгнул Римбольд и, подбежав к двери, замолотил в нее кулаками. Под угрозой потери своего самого драгоценного украшения гном напрочь забыл о том, что она не открывается.

Но шутки шутками, а меня ссоры в такое время и в таком месте всегда бесили. Конечно, сам факт сидения в плену под замком достаточно неприятен и непроизвольно подталкивает к тому, чтобы выместить на ком-нибудь свою досаду, но не настолько же!

— Значит так! А ну хватит, вы, оба! А то получит и один, и второй! рявкнул я и для пущей убедительности серьезности своих намерений шарахнул кулаком по стоящему рядом столику. К моему несчастью, то ли мебель тут не слишком крепкая, то ли я сам успел завестись, но результат получился не совсем таким, какого я ожидал. Одним словом, стоящая на столе тарелка с фруктами полетела на пол, крышка его раскололась пополам и, что самое неприятное, одна половина слегка задела Глорианну по ноге. Девушка взвизгнула и, не разобравшись в чем дело, закатила мне смачную пощечину.

Ну, знаете, это уже форменное свинство! Я радел за прекращение ссоры, и я же в итоге оказался виноватым? Да что она о себе возомнила?! С театрально обиженным видом (хотя в душе я был действительно обижен) я облюбовал себе кресло в самом темном углу комнаты и уселся там, злой на весь мир.

Как ни странно, но своего я все-таки добился. После громкого «бац!», которое вызвала ладошка принцессы, встретившись с моей физиономией, ссора закончилась так же неожиданно, как и началась. Бон остановился и, согнав с лица злодейскую мину, опустил рукава в исходное положение. Потом, немного подумав, он поднял с пола яблоко, тщательно протер его носовым платком и громко надкусил с таким видом, будто кроме него в комнате никого нет. Римбольд прекратил дубасить в дверь, окинул парня сердитым взглядом и подул на костяшки пальцев, а затем гордо прошагал в противоположный моему угол. Здесь он плюхнулся в кресло и, как всегда в подобных ситуациях, занялся тщательным изучением своих башмаков.

Глорианна обвела всех глазами, задержав взгляд на мне. Видно, она собиралась что-то сказать в свое оправдание, но я лишь фыркнул и отвернулся, поэтому девушка пожала плечами и уселась на диване в четвертом углу. Вид у нее был довольно плачевный. Никогда бы не сказал, что я — человек мстительный, но в тот момент я испытал глубокое удовлетворение. Таким, как наша красавица, совсем не вредно время от времени испытывать угрызения совести. Хотя бы профилактики ради.

Так мы часа полтора играли в молчанку. Время от времени каждый подходил ко второму, уцелевшему столику, на котором было вдоволь хорошо приготовленной еды и несколько кувшинов. Взяв нужное, мы так же молча возвращались на свое место. Честно признаюсь, мне уже стало немного жаль, что я затеял все это. Что им, Дубрав, что ли мало? Но сдаваться первым было не в моих правилах, поэтому я лишь вздыхал про себя и продолжал доблестно молчать.

Нарушил тишину не кто-то из нас, а голоса в «приемной».

— Я же вам говорил, Хозяин, что в большом мире появились эйлоны, говорил кому-то Сударь. — Откуда только — ума не приложу. Но факт остается фактом, и вот, полюбуйтесь — сегодня поймал целую группу разведчиков. Можно сказать, прямо на пороге. Вроде бы совсем неплохие с виду люди, нет в них этой характерной жадности, присущей всем охотникам за сокровищами. Готов прозакладывать свою бороду, что это гном-пройдоха подбил их на поиски месторождения. У-у, гнусный народ!

— Что он там себе позволяет?! Кого я подбил, какое месторождение?! возмутился Римбольд, тем самым первым из нашей четверки заговорив. В другое время Бон бы не преминул позубоскалить по этому поводу, но сейчас, возможно, решалась наша судьба. Мы дружно зашипели на гнома, и тот счел за лучшее вернуться к созерцанию башмаков, правда — навострив уши.

— Я бы с радостью отпустил этих троих на все четыре стороны, продолжал тем временем маг, — но сейчас это исключено. Если в Большом Мире узнают о месторождении эйлонов…

— Что?! Так вы их нашли и молчали?! — вновь не выдержал Римбольд, но я сухо ответил:

— Сначала ты нас обманул, а потом со своими жалобами и воплями не дал и рта раскрыть, так что сам виноват. А посему заткнись, или я тебе помогу.

— Что интересно, среди них милая девушка. Я так прикидываю, не старше вашей дочери. Она-то что здесь забыла?

Собеседник Сударя немного помолчал и поговорил мягким голосом, в котором проскользнула нотка грусти:

— Бедная моя девочка. Как-то она там одна…

Последние слова, казалось, еще висели в воздухе, а наша спутница уже прыгнула к двери и замолотила в нее серебряным кубком, безжалостно уродуя произведение искусства. Ее пронзительный крик резанул по нашим ушам:

— Откройте!!! Да откройте же!!!

Все было так неожиданно, что мы как бараны уставились друг на друга, а дверь уже плавно распахнулась. Девушка одним прыжком вылетела из комнаты. Обшарив взглядом окружающие меня предметы в поисках оружия и остановившись на тяжелом золотом канделябре, я шагнул следом.

В креслах друг напротив друга сидели Сударь и тот, кого он, видимо, величал «Хозяин». Этот человек, походящий на мага ростом, сложением и покроем одежды, при виде Глорианны вскочил с места и прошептал:

— Не может быть!

— Как вы думаете, кто это? — странно звенящим голосом спросила девушка, кивая в его сторону.

— Френгис, Верховный Лесничий Спящих Дубрав, — не задумываясь, ответил я.

— Ничего подобного. Друзья, разрешите вам представить: Его Величество Лейпольдт Четырнадцатый, милостью богов монарх Гройдейла. Мой папа.