– Опять ты? – Лицо наклонившегося над ним человека долго не поддавалось фокусировке. Оно противным смазанным пятном маячило где-то сверху. Скрипя суставами, парень поднялся на ноги, пытаясь проинспектировать свое самочувствие. Слабость в теле и пустота в мозгах. Даже во сне никакой жизни.

– А что кроме тебя меня тут некому больше встретить? Неужели не нашли кого посимпатичней?

– Боюсь, тебе бы не понравилось встреча с кем-либо другим. – Двойник паскудно улыбнулся.

– Шутить изволите?

– Отнюдь. Повода на этот раз нет. – По фигуре двойника пробежала рябь, исказив его лицо в гримасе.

– Это что за спецэффекты?

– Нет времени объяснять. – Двойник ловко подцепил его под локоть. – Нас ждет небольшое приключение. – Вспышка и ощущение быстрого перемещения. После того как в глазах перестали разлетаться радужные пятна, Мальцев с удивлением отметил изменение местности вокруг.

Широкая просторная пещера со сводом, уходящим куда-то в сумрак. Отблески огня факелов отражающихся на мокрых сталактитах и сталагмитах.

В центре пещеры, на расстоянии метра от земли висел антрацитово-черный куб чуть больше двух метров в высоту. Куб каким то чудом парил в воздухе без всяких опор и подвесов.

Сквозь него в странном ритме пробивалось настораживающее зеленовато-серое свечение, расходящееся волнами по залу пещеры.

Оглядевшись, Федор не смог обнаружить выхода.

– Что-то мне это напоминает. – Пробурчал он, подозрительно посмотрев на стоящего с отрешенным лицом двойника.

Куб вблизи представлял собой монолит матово черного цвета. В момент световых импульсов, внутри камня возникал чей-то силуэт, находящийся в постоянном движении. Пульсация свечения, словно вспышки в темноте, отмечала точки перемещения.

Из любопытства парень приблизился вплотную к камню, пытаясь разглядеть подробности.

– Япона мать! Ч-чё за ф-фигня? – В руку, приложенную к камню, неслабо ударило током, откинув Мальцева на пару шагов назад. Волосы, казалось, встали дыбом, а в глазах вспышкой выжгло отпечаток оскалившегося трупа с обрывками плоти и безумным выражением мертвого лица.

– Напрасно ты прикоснулся к ловушке. Теперь он знает, что ты здесь. – В подтверждение его слов, пульсация со стороны куба усилилась, а сам он противно завибрировал со стекольным звоном.

– Слушай глюк. Ты мне надоел. Какого черта вообще? Что это за потрепанная зомбятина в черном ящике?

– Всему свое время. Сначала нам надо лишить «холодного» возможности выйти. А вот потом можно и поговорить.

– Ну, хорошо господин Якубович. Запереть зомби в ящике. Забавный квест. А что это даст? – Федор заинтересовавшись смыслом происходящего. Сон с логикой вещь редкая.

– Это даст некоторое количество свободного времени. В противном случае нам здесь станет не только тесно, но и сильно неуютно.

– И много вас тут таких? – Федор неопределенно показал что-то руками.

– Таких. – Двойник оскалился. – Таких нас только двое.

– Ну, это радует. – Понаблюдав некоторое время за беснующимся внутри куба силуэтом, Мальцев решил идти по сценарию странного сна. Интересно, что в следующий раз воображение выкинет. Где-то на дальней границе разума мелькнула неясное осознание неестественности происходящего, словно он что-то забыл в реальности, но быстро сменилось любопытством к происходящему. Все остальное отошло на задний план как что-то не имеющее важности. Двойник заметно расслабился, отметил Мальцев машинально.

Фигура в кубе все еще продолжала яриться, заметно раскачивая куб. Сквозь толщу камня веяло нешуточными неприятностями, это парень понимал, даже не спрашивая свою загадочную шизофрению в желтом халате. Ну а что? Как еще можно назвать диалог со своим отражением?

– Что это с ним? – Мальцев кивнул в сторону куба.

– Надеюсь ничего приятного. Он слишком много силы набрал за последнее время. С каждой сожранной долей некроэнергии, становиться все сильнее.

– Так не корми его.

– Это не я его кормлю.

– Боюсь показаться тупым, но все же не соблаговолит ли многоуважаемый гуру намеков и недомолвок, развенчать мои лишенные утонченности подозрения, что кормлю его как раз я?

– Пока ты тут искришь красноречием, «холодный» доламывает последний барьер. Закончим наше дело, и я тебе все расскажу. – Двойник снова замерцал, словно экран телевизора с плохо установленной антенной.

– А почему ты сам его не закроешь? – Спросил Федор скорее по инерции, нежели реально пытаясь получить дополнительную информацию.

– Я поддерживаю уже имеющуюся защиту. Если отвлекаться на все остальное, он успеет вырваться. К тому же это скорее твой сон, нежели мой.

– Хорошо, командуй. Я готов.

Двойник повел рукой по кругу. Вслед за движением руки, на стенах пещеры, загораясь цветом расплавленного металла, появлялись и исчезали глифы.

– Все шесть знаков должны появиться на стенках куба. Нужно только представить, что знак появляется у тебя в руке и приложить её к пустой стороне.

Не подозревая подвоха, Федор легко представил себе мерцающий глиф на руке и приложил его к одной из стенок куба.

Двойник прикрыл глаза от вспышки, помогая подняться упавшему на колени парню. Куб между тем услужливо повернулся пустой стороной. Мальцев, стиснув зубы, чтобы не заорать, баюкал пылающую от боли руку.

– Должен предупредить, будет больно. И боль эта будет нарастать, пока ты не замкнёшь все точки.

Эта падла в желтом халате его подставила! – Тело корежило и перекручивало, в голове поселились два безумных молотобойца, которые задорно лупили в мозг пудовыми молотами.

После наложения первой печати, с монстром сидящем в кубе образовалась устойчивая связь, по которой тот беспрерывно гнал волны инфернальной тоски и холода, пытаясь продавить волю Мальцева.

– Покорись. Сдайся. Отступи. – Неслось в мозг парня, вместе с заунывным воем и истошными криками истязаемых жертв. На какое-то краткое время, стержень внутри Федора согнулся и, не удержавшись на ногах, он снова упал на колени, уткнувшись в стылый пол лбом. Камень забвения, скинутый с горы тяжких воспоминаний, породил целую лавину тоскливых мыслей, вгоняя сознание в омут уныния и безысходности. Боль на фоне этих страданий стала чем-то несущественным и не стоящим упоминания.

– Ты слаб. Склонись. Подчиняйся. – Проникла в мозг Мальцева тонкая ликующая нотка. От этой малой искры, казалось, взорвалась водородная бомба, высветив внутри него всю тщету бесполезного уныния и зарядив термоядерной ненавистью к сущности старающейся поработить его сознание.

С криком ярости, вскочив на ноги, он ударил в куб новым, родившимся внутри него глифом, мерцающим кроваво красным светом. Бешено рыча и почти ничего не видя из-за застилающей глаза боли и гнева, он раз за разом бил руками в границы куба, пока, наконец, в бессилии не упал ничком.

Двойник все это время стоящий в отдалении, задумчиво покачал головой, сделав про себя нужные выводы. Куб, мерцая красными прожилками на матово черном фоне, по инерции крутясь на месте, постепенно замедлялся. Следов серо-зеленых оттенков и движения внутри него видно не было. Тишина и покой.

– Ты хорошо поработал. – Двойник, осторожно перевернул лежащее без движения тело и положил руки на живот и лоб Мальцева. Сил на сопротивление у парня не оказалось. Боль ушла, и с ней вместе ушел гнев, который давал энергию для противодействия.

От рук двойника веяло прохладой и спокойствием. Словно два ледяных потока хлынули вглубь его сущности и, встретившись внутри, разбились на тысячи иголок жалящих нервы и возвращающих бодрость. Федору даже показалось, что из груди пару раз вырвалось парком морозное дыхание. Отпихнуть назойливого лекаря не удалось, рука, поднятая вверх, свободно прошла сквозь призрачное тело.

– Пошёл ты! – Рука парня безвольно упала. – Ты меня обманул.

– Не сомневался, что ты именно так и скажешь. – Улыбнулся двойник.

– Постарайся избегать мест с явным проявлением энергии смерти. Не знаю, насколько эффективна поставленная тобой защита, но проверять её на крепость я бы не стал.

– Как ты себе это представляешь? – Прохрипел Мальцев. – У нас там между прочим война. Сидит тут себе в тепле и комфорте. – Парень, со злостью глядя на свое отражение, тяжело перевалился на живот, уходя из-под навязчивой опеки двойника.

– Стой! – Успел только крикнуть Федор, заметив приближающуюся к его лбу руку.

– Тебе пора. – В пустоту проговорил двойник, поднимаясь на ноги. Повернувшись к полностью остановившейся ловушке, он тяжело вздохнул и шагнул ей на встречу. Предстояло еще много дел.

* * *

– Ты уверен, что он жив? – Тонкий ребяческий голос, с нотками страха.

– А ты потыкай в него палочкой. Конечно, жив. Стали бы стражники его сюда укладывать к раненым, если бы он был мертвым. – С взрослой снисходительностью в голосе, ответил ему второй.

– А почему он тогда уже сутки не двигается?

– Ты что все прослушал? Мастер Пинтус же говорил, что пришлый еще нескоро придет в сознание, слишком много сил потерял, убивая каффидцев.

– Ха. А десяток Сигнуса уже давно на стене службу несет, они то и не отдыхали почти, как вернулись. Тоже ведь за стеной немало врагов порубили.

– Сравнил. Батя говорит, что отряд смог уйти только из-за Саргона. Если бы он не ударил в спины степняков, все бы погибли, не дойдя до ворот.

– Эх, если бы я был вместе с ними. Мы бы им дали грязи нажраться. Я им нашу Марту ни за что не прощу.

– Не смеши меня, кто тебя в стражу то возьмет задохлика мелкого, ты щит то ростовой удержать не сможешь, не то, что бронь носить. Мстить он собрался.

– Сам ты дохляк. Ты всего на год меня старше. Попроси еще за тебя по городу бегать. – Обиженно произнес первый голос.

– Ну, не дуйся. Лучше скажи, о чем там Геворн с Сигнусом говорили.

– Да меня сразу прогнали, как увидели.

– Что так ничего и не подслушал? Не узнаю своего брата.

– Подслушал, конечно. Только непонятно там все. Какие-то приступы, осадные башни, а потом подошел мастер Торбин и начал ругаться, что не хватает рабочих, и еще что-то про магов там было. Я вот не понимаю, почему наши маги ничего не делают. Нет, конечно, догадываюсь, ну а каффидские маги то, что молчат? Их-то должно быть больше чем у нас.

– Ты головой не стукался Эрин? Глупый совсем стал. Надо спросить у бати, не орки ли нам тебя подкинули.

– Сам дурак. Я между прочим больше на мать похож. Папка сам говорил.

– Слушай меня, а то опять мимо ушей пролетит. – Не обращая внимания на недовольное бормотанье, Вертик продолжил. – Мне Лори говорила, что маги только в большой толпе для крепостей опасны, если складывают силы. Против камня нашей стены они не смогут ничего сделать, стены ведь по соглашению еще гномы клали, а они сам знаешь, рунами все скрепляют.

– Вот вы где сорванцы! А ну марш домой! – От зычного крика Мальцев невольно поморщился. Он уже давно пришел в себя, однако не мог заставить себя открыть глаза и пошевелиться. Сил не было даже чтобы прогнать какую-то букашку, жестоко терзающую кожу на лодыжке.

Лежа в тишине, он пытался разложить по логическим полкам, что с ним происходило во сне и наяву. Выводы были обескураживающими.

Все что происходило в том странном месте, не менее реально чем и то, что происходит наяву. Очнувшись, он какое-то время ощущал остатки жгучей боли в крепко сжатых кулаках и рассыпающиеся внутри него снежинки энергии двойника.

Слишком все логично, чтобы быть простым сном. Опять же сверхъестественная регенерация, только благодаря которой он еще на ногах. С чего бы ей проявиться на ровном месте? Осталось понять только, где он находился, что это за странный тип в халате и зачем Федор ему нужен. Парень боялся признаться самому себе, но повадками двойник очень походил на хранителя Ашкерума.

Касаясь руками Мальцева, двойник чересчур открылся и какой-то гранью своего я Федор сумел дотронуться до течения мыслей своего отражения. Контакт разорвался раньше, чем он успел осознать, что именно увидел. Однако этого хватило, чтобы понять, что его вели с самого начала. Двойник даже снимал часть его воспоминаний, чтобы добиться мышления Мальцева в необходимом ему направлении. Сказать, что такое манипулирование злило его, значило бы не сказать ничего. Решив все же оставить проявления злости на потом, парень медленно разжал кулаки, стряхнув с ладоней комки травы и земли. Видимо его принесли так, не сумев разжать ладони.

– Пинтус, эй! Он очнулся. – Кто-то, неосторожно схватив за плечо, приподнял его над лежанкой. Больно же блин! Глаза поневоле раскрылись, наверное, все-таки для того, чтобы увидеть, кому потом оторвать руки при случае. Встретившись взглядом с улыбающейся физиономией Геворна, Мальцев утвердился в своих намерениях.

– Как себя чувствуете? – Пинтус деловито провел руками над телом парня и чему-то удивленно хмыкнул. – Можете не отвечать. Молодой человек, вы уже в который раз ставите в тупик знатока медицины в лице меня.

– Рад, услужить. – Мальцев не узнал в этом хрипе свой голос.

– Подождите. – Пинтус приложил руки к груди парня. В тело словно влили новые силы, сердце стало биться более уверенно. Федор, дрожащими руками придержав себя, повернулся на кровати.

– Вот так будет лучше. – Я влил немного энергии, но вам обязательно нужно поесть, чтобы восстановить силы. Кстати, почему вы вчера не воспользовались своим амулетом?

На это Мальцеву было нечего ответить. Из прошлого вечера он помнил только, как ему совершенно сорвало крышу от увиденного, и какое то время он воспринимал мир тусклыми картинками, двигающимися в рваном ритме.

О боже! Марта! – Что то увидев по лицу парня, старый лекарь поспешно приподнялся и, потянув Геворна за плечо, вышел за пределы палатки.

– Не отпускай парня одного сейчас. Посмотри, чтобы он поел, потом приведешь ко мне. – Пинтус отогнул угол шатра. Саргон все также сидел на кровати, с взглядом, устремленным в никуда.

К вечеру того же дня степняки снова установили таран и соорудили новые завесы от стрел. Несмотря на понесенный урон при неожиданной вылазке из города, каффидцы продолжали действовать и ночью при свете факелов.

В этот раз возле укреплений, на безопасном для обстрела расстоянии, кочевники расположили еще один ряд временных строений, из которых должна была прийти помощь в случае необходимости.

К утру стена снова начала поддаваться. И снова гномы показали как надо строить. Отряд Торбина, с примкнувшими к нему соотечественниками, довёл до нужной высоты новую стену рядом с разрушенной, прежде чем степняки установили штурмовые лестницы.

К этому времени войска каффидцев неся постоянные потери и не преуспев в деле захвата города, начали выдыхаться, теряя боевой напор. По мнению вездесущего Геворна самые глупые и смелые кормят ворон, остались самые осторожные и хитрые.

В лагере осаждающих наступило затишье. Только со стороны насыпного вала слышалась перекличка часовых, невидимых со стены из-за защитных укреплений, и доносились звуки строительства. Каффидцы что-то готовили горожанам.

* * *

Подсчитывая урон нанесенный лагерю, владетельный вельможа Арух Туали ас'Тафир с тоской думал о том, как будет объяснять своему влиятельному родственнику причину столь больших потерь. Почти тысяча воинов потеряна убитыми и ранеными за последние трое суток. Сгорел большой запас провизии и несколько десятков шатров со всем их содержимым. Печальное начало карьеры военачальника. И без того бледное лицо каффидца, осунулось, когда он представил, как будут потешаться над ним его недруги, их жены – богатые высокомерные шлюхи и прочие завистники, которых молодой ас'Тафир, следуя моде, успел накопить за время сытной жизни в столице.

Арух не мог отделаться от мысли, что кто-то навел на него порчу. Как еще объяснить то, что он уже три дня стоит у стен городишки, на треть меньшим размерами его собственного имения? И это учитывая, что воинов у него минимум в десять раз больше, чем защитников города.

Гнилозубый Мансор не оправдал и доли возложенных на него надежд, сгинув в нелепой стычке под стенами. Теперь было невозможно даже вину свалить на какое-то конкретное лицо.

Была еще надежда как-то умолчать подобный фарс судьбы, благо, что в Каффидии людей с избытком. Тысячей больше тысячей меньше, никто и не заметит, но на столь большую удачу Арух ас'Тафир особо не рассчитывал.

Вокруг одни враги и завистники, мигом найдутся доброжелатели, готовые продать тебя за пригоршню золота. Что взять с неграмотных плебеев, не осознающих своей чести служить отпрыску древнего рода.

Ночью, узнав обо всех несчастьях обрушившихся на его ставку, он не контролируя себя, в ярости убил вестового, доставившему сведения о потерях. Не в силах успокоиться, долго топтал его тело ногами. Потом спохватившись, ушел в свой шатер с подпалинами, провожаемый взорами ненависти, буквально обжигающими кожу. В шатре силы его оставили и он разрыдался как ребёнок, что как он полагал все-таки удалось скрыть от вошедшего в шатер помощника. Полонянка же ничего и никому не расскажет, мертвые не болтают.

Только тут Арух отметил, что появляется Тарик всегда вовремя. Этот факт заставил его приободриться, обычно старый сотник давал хорошие советы.

– Говори мой верный Тарик. – Немного лести не помешает. Отец говорил, что человека можно купить тремя способами, деньгами, женщинами и лестью. Добавляя, что кого нельзя купить за деньги, того можно купить за очень большие деньги. Мысли начали путаться от количества выпитого вина.

– Господин, надо сообщить сотникам, что делать дальше. – Внешне никак не отреагировав на слова темника, Тарик злорадно отметил про себя изменения в поведении богатого сынка. Продолжать строить лестницу в город из тел наших воинов, было плохим планом бездарного воителя, – думал он, но сказать это вслух не осмеливался, главным образом боясь за свою семью. Ас'Тафиры злопамятны.

– Люди начинают роптать. Несколько сотен из независимых кланов даже осмелились покинуть войско, говорят, что смерть – плохая добыча. А под стенами этого города ее в избытке.

– Эти трусливые шакалы еще пожалеют, что покинули меня в такой момент. Что говорят пленные? Есть сведения из города?

– Долгую осаду горожанам не выдержать. У нас многократное численное преимущество, даже если мы не возьмем город в ближайшие несколько суток, с основным войском подойдут осадные орудия и можно будет разбить стены издалека. – Тарик еще раз с удовольствием отметил гримасу ярости на лице своего господина. Он прекрасно понимал, чем грозит тому неудача в первом самостоятельном походе. Поэтому не стал вылезать с дурной инициативой, а терпеливо ждал выгодных предложений.

– Мне нужна эта победа сахи Тарик. Ты понял меня, сотник? Ас'Тафиры умеют быть благодарными. – Вот тут старого сотника проняло. Это был не просто большой куш, это полноценная солдатская удача, которая и бывает то всего раз в жизни. Быть приравненным к благородным, получить возможность дать своим сыновьям толчок в высшее общество. Дать потомкам возожность занять должности, которые были ранее недоступны из-за низкого происхождения.

– Я… кхгм… – Сотник прочистил пересохшее горло. – Думаю, я знаю, как нам поступить. Если вы мне дадите право свободно действовать, думаю, город будет взят в ближайшее время.

– Считай, что у тебя есть это право. Ступай и принеси мне победу.

* * *

Утренний воздух был наполнен предчувствием беды. Бросив взгляд на хмурых воинов стоящих вместе с ним на городской стене, Федор отметил появление новых людей. Не все пережили последнюю вылазку, но, несмотря на обстановку, на лицах была написана решимость идти до конца. Такой народ стоит уважать.

Каффидцы сосредоточили главные силы напротив обвалившихся частей стены, вне досягаемости от стрел защитников. Часть войск со штурмовыми лестницами была выделена для преодоления уцелевших участков стены, скорей всего с целью отвлечения оборонявшихся от брешей. Против брешей в три шеренги построились спешенные кочевники с копьями и в хорошем защитном вооружении. Вторая линия состояла из тяжелой вооруженной пехоты. В третьей линии кочевники разместили лучников и пращников.

Четвертую линию штурма составили всадники, стоявшие цепью вдоль стен; они должны были воспрепятствовать бегству гарнизона и жителей города.

Можно сказать городу повезло, что малые метательные машины были сожжены вместе с укреплениями, но и без этого шансы горожан продержаться еще сутки были чрезвычайно малы.

Военачальник степняков, высокий человек на коне, одетый в хорошие доспехи, начал психологическую накачку своих воинов, надо полагать, всячески принижая воинские умения защитников города. Со стороны замершего войска каффидцев в одобрение его слов слышались воинственные крики.

Горожане тоже готовились к отражению штурма. Бран разделил гарнизон на две части: усталых и легко раненых воинов он поставил на уцелевшие части стены, а на разрушенные места назначил самых сильных и опытных воинов. Не обращая внимания на возражения назначенного главным на участок стены Геворна, Мальцев прошел на свое старое место, выпихнув оттуда незнакомого тощего стражника. Предупреждения Пинтуса о нежелательности больших нагрузок, он решил проигнорировать, задавив слабость остатками боевого зелья. Долг к каффидцам сильно вырос, мечи остались за стеной. Апеллировать к местным с вопросом, почему не забрали, он посчитал неуместным, хорошо хоть самого вынесли.

На стену Федор вернулся вовремя, штурм должен был вот вот начаться. Защитникам города было приказано заткнуть уши, чтобы не слышать боевых криков врага, свиста стрел и камней, стонов умирающих и раненых. Для защиты от стрел, воины должны были опускаться на колени и прикрываться щитами.

Глава стражи приказал, как только каффидцы наведут штурмовые мосты, сразу контратаковать их, бросаясь навстречу врагу по его же собственному сооружению.

Противник не дал много времени на приготовления. По команде предводителя каффидцев, войско подняло потрясающий боевой клич, лучники и пращники принялись обстреливать стену напротив возведенных укреплений настолько интенсивно, что воздух помрачился.

Вместе с порывами холодного ветра, чуть раньше, чем подползли турусы, стену начал охватывать странный белесый туман, клубящийся у самого верха стены. Видимость резко упала. Уже с пятнадцати шагов было сложно разглядеть фигуры стражников. Бегущие на приступ степняки и вовсе сливались в безликую вопящую массу. Хорошо видно было только большие предметы, да огонь от факелов.

– Проклятые каффидцы. Навели туман. Теперь нам всем крышка. – С отчаянием в голосе простонал молодой стражник с лихорадочным блеском глаз.

– Не болтай понапрасну, рогатину крепче держи. – Пихнул его в плечо пожилой ополченец.

Когда были переброшены штурмовые мостки, по ним устремились горожане, контратакуя противника. Завязался рукопашный бой, в ходе которого степняки непрерывно наращивали свои силы, образовывая внизу стен сплошные массы, плотно прикрытые щитами. Когда внизу накопилось достаточно людей, горожане стали опрокидывать на них котлы с кипятком, которой проникал в щели между щитами и обжигал воинов. Одновременно оборонявшиеся бросали на мостки распаренную траву, идя по которой штурмующие не могли удержаться на ногах, скользили и падали вниз.

Стреляя из лука, Мальцев вносил свою лепту в дело уничтожения ненавистных ему людей. На таком расстоянии трудно было промахнуться, даже несмотря на плохую видимость. Учитывая качество стрел и самого лука, под соусом из ненависти и принятого зелья, от его выстрелов не спасали никакие доспехи.

В активированный щит в ответ начали биться редкие стрелы, но к счастью безрезультатно. Своими действиями, Федор привлек внимание вражеских лучников. Пока от стрел парень ощущал только легкие толчки, не представляющие опасности. Не полагаясь на удачу и магию, он старался использовать укрытия.

Скрипя и громыхая, к стене подкатилась уродливая громада туры. На стену с грохотом упали мостки. Отложив лук, парень взялся за копье и ринулся вперед. Первого же попавшегося степняка Мальцев, нанизав на острие, мощным толчком завалил на следующего, сбросив обоих вниз.

Крутанув древко, секанул по верхней части щита, не успевшего полностью прикрыться врага, лишая его глаз и воткнул острие в ногу его напарника. Закричав от боли, тот попытался отсечь копье и, открывшись, получил удар в шею. Толкнув ногой хрипящее тело на забирающихся наверх каффидцев, Мальцев временно закупорил проход наверх. Точными ударами добил чересчур активных. Чтобы не попасть под выстрелы снизу, пришлось вернуться на край помоста. Ополченцы, стоящие за спиной у Мальцева не успевали за заданным им темпом, совсем не участвуя в схватке. Впрочем, это их не огорчало.

Справа от Федора дела шли не самым лучшим образом. Помост соседней туры удерживала тройка гномов, еще пара с арбалетами, не давала степнякам свободно выходить из неё.

Малый рост сыграл здесь с подгорными жителями злую шутку. Помост был выше площадки стены, и поэтому гномам большую часть времени приходилось держать щиты над головой. Выйти на помост им не позволял плотный обстрел из лука. Каффидцы же, используя преимущество в высоте, пытались выдавить гномов копьями дальше края стены, прикрываясь ростовыми щитами.

Парень удивился запредельной мощи коренастых бородачей, они сдерживали вдвое больший напор людей и потихоньку разбивали дерево помоста. Главное, чтобы к кочевникам не подоспело подкрепление с метательным оружием.

Орки, слева от Федора, напротив не испытывали никаких затруднений. Яростный рев этих громил слышался уже где-то в глубине передвижной башни, только один из их собратьев оставленный на стене нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Пробившийся сквозь завал степняк, сходу метнул в Мальцева легкое копьецо и с диким криком улетел вниз, вслед за своей деревяшкой. Парень усмехнулся, под ноги смотреть надо. Желтокожий воитель упал сам, поскользнувшись в луже крови. Следующая парочка была более осмотрительна, разрядив перед атакой арбалеты.

От болтов пришлось уклоняться со всей возможной прытью, испытывать щит на таком расстоянии не хотелось. Вдруг не выдержит. Попеняв себе на непредусмотрительность, надо было проверить щит раньше, Федор вернул любезность двумя метательными ножами, два мертвых тела исчезли в тумане под стеной. Всё по схеме – кто к нам с мечом придет, тот по оралу и получит.

Следующие несколько минут не блистали разнообразием, он колол, отбивал, уклонялся, и выживал. Ускоренное восприятие и усвоенные навыки позволяли уверенно балансировать на краю жизни и смерти. Стоящие за ним ополченцы старались не мешать ему и по мере сил вносили свой вклад в уменьшение количества каффидцев, выцеливая их из арбалетов.

Между тем, потери обороняющихся тоже были значительными, все-таки численный перевес на стороне каффидцев. Стена на всем обозримом пространстве уже была вперемешку усеяна телами. Защитники уже не успевали скидывать зацепы лестниц и, то там, то здесь на стену прорывались вражеские воины. Так и случилось в месте, где оборону держали гномы. Несколько каффидцев пройдя сквозь жиденькую оборону ополченцев, напала со спины на оборонявших помост гномов, успев убить одного арбалетчика и ранив другого. Гибель оставшейся боеспособной тройки теперь была лишь вопросом времени.

– Что ж вы так не бережёте себя мерзавцы? – Протянул Мальцев, вытаскивая из-за пояса огненный жезл. Направив его на бегущих по проходу степняков, он ожидал многого, но чтобы так сработало: ощутимо нагревшись, жезл с коротким рявканьем, от которого зазвенело в ушах, выплюнул шар огня, вбивший кочевников обратно в туман. Дикий крик, завершившийся где-то внизу глухим ударом, подтвердил высокую эффективность выбранного оружия. Крутая штучка, надо бы прикупить еще парочку.

Зазевавшись, от произведённого эффекта, парень чуть не пропустил вылетевшего из тумана степняка с ошалевшими глазами и курящейся шевелюрой. Этот, каким то образом умудрился выжить. Каффидца добил один из ополченцев, удачно метнув трофейный дротик.

– Стреляй лучше в башню, на многих амулеты. – Федора уговаривать не пришлось, со второго выстрела, башня полыхнула как факел.

– В таком огне никакой амулет не поможет. Не сгорят, так задохнутся. – Сообщил добрую весть все тот же ополченец.

– Что стоите? Прикрикнул он на своих напарников. – Сбивайте помост, если жить хочется.

В несколько длинных прыжков, Мальцев достиг соседней башни, где оборону удерживал, а вернее пытался выжить последний оставшийся на ногах гном. Отбросив щит, тот размахивал молотом с длинной рукоятью так активно, что степняки боялись к нему сунуться. Несколько изломанных трупов в стеганых халатах, с нашитыми металлическими бляшками, подтверждали опасность знакомства с этим своеобразным орудием убийства.

От смертельных ударов копьями, гнома спасали только хорошие доспехи. Подобрав на бегу второе копье, Федор бросил его в одного из степняков, заставив того поспешно прикрыться щитом. Гном правильно понял возникшую заминку. С силой наступив на застрявшее копье, он едва не вырвал щит из рук каффидца. Напарник степняка, попытавшийся обрубить копье, немедленно поплатился за инициативу, получив от Мальцева сильный укол в плечо, и поспешно вывалился во второй ряд, оставив своего товарища без защиты. Гном яростно взревев, развернулся в прыжке и вогнал молот в грудь открывшегося противника, смахнув его со стены как надоедливое насекомое. Оставшихся трех каффидцев добили подоспевшие ополченцы, разрядив в них подобранные на стене арбалеты.

Новую партию степняков встретила серия огненных шаров, разбившая вдребезги помост и верхнюю часть башни.