Путник

Шулаева Татьяна

Автор пишет так, как чувствует. Он не стесняется ни плача, ни ликования. Иногда он резок, иногда трепетен. Вместе с ним Вы отправитесь в путешествие по самым тёмным и извилистым тропам души. Вас поведут за руку. С Вами будут честны. Книга – откровение. Каждый из нас ощущал то же самое.

Редактор Татьяна Шулаева

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Где?

От меня уйди на этот раз. Искусали тело муравьи. Утром отдала тебе приказ. Чтобы к вечеру из дома унесли Всё равно мой разум засорён Ты – одна подруга мне, душа. Покидаю этот жёлтый дом. Так легко уйти из шалаша. Я забыл. Но я ещё живой. Параллелей много нам дано. Не пойду проторенной тропой Не взгляну в любимое окно. Вдалеке, глазами черепах Рассмотрю величие дворца. Расставание с жалостью в глазах Не приносит радости слепцам. Но судьба не требует понять. Отнимает слёзы у врагов Где моя сожженная кровать? Я её закрою на засов.

Рассчитаюсь

В игры ваши поиграю и пойду за ветром в поле. Где ромашки будут нежно Песни добрые мне петь. Я тебя совсем не знаю. Ненадёжно, неизбежно Возвращаюсь, притворяюсь Просветлением твоим. Как мне близок, как мне дорог Этот день и миг смятений. Не влюбленно и не свято Буду гимны восклицать. За улыбчивость и тайну Всех восьмёрок и девяток Я с тобою расчитаюсь Дай тебя поцеловать.

Другу. На расставание

Ты знай, мой друг – я помню о тебе. Без разных опустевших обязательств. Под звуки каждодневных обстоятельств, Мой милый друг, я помню о тебе. Я вспоминаю не твоё лицо, А то, что, обогрев, соединило, И эта обжигающая сила. Закрутит жизни колесо И пусть поедем в разных поездах, С попутчиком, играя в карты, Но знаем точки мы на карте. И знаем, как пути связать. Ведь очень трудно это описать, И чувства словно маленькие дети. Нет навыка сказать, ответить, Пусть лишь глаза кричат. И в том ли дело, что произойдёт Сегодня, завтра, в следующий месяц. Разжав объятия, снова кто-то встретит. И вы уже вдвоём. Но отлипают от души слова Со злобы, с горечи, с обиды. И вот как будто снова квиты. И снова – дружба на века. Мой друг, я буду помнить о тебе Не буду лить на нашу дружбу слёзы А лишь скажу спасибо я судьбе За то, что ты – мой друг…

Послушай

Послушай меня, послушай - В единственный раз из тысячи случаев. Затем, что теперь я стала певучею. По этому случаю. Какое сегодня небо, В зелёных глазах – весны отражение Как праздные зрители представления- Мы смотрим на небо. Как мало нам надо- +20, орехов и шоколада Красивые лица, побольше зарплата. Ну что ещё надо. Любви да без звука Без обещаний и расследований Без ревности, что всегда преследует- Обычная скука. Условности и законы. Не важно. Не слушаем, Но прислушиваемся Что может случиться в этом случае — Воронка могучая. Из лести так складно И так напевно речи складываются Хотя признание мне без надобности Ну что ж, пожалуйста! Придёшь и попросишь, Ведь это сильнее, чем усилие Улыбок и басен в изобилии. А дьявол всесилен. Карманы без прошлых Воспоминаний и возлюбленностей Наперебой – удачи с трудностями. Тебе и не сложно. Я дверь закрываю, В другую сторону смотрим, радуясь Там за узором звёзды спрятались Раскидистым маем. Прощаюсь Прощаю…

Линия

За линию переступив, Уже не трясутся ноги. Правила общеизвестны- Их не стоит учить. Мои убеждения строем Рядом со мной маршируют. Как Ваши уступки прелестны, Как с Вами приятно жить.

Кали-юга

Может, мои слова Никакой не имеют силы. В толках – «права – не права» Чужие заботы убила. В старании угождать — Ветреная основа. С волнами унеслась От одного до другого. В центре событий и дней, Где шумно и вечно спорят, Смотрю на формы теней И слышу, как зависть воет. Но солнце внутри меня, И солнце светит над нами. Всё снова хочу менять Парами и местами. Душевный поиск кипит. Закрыли ставни от Бога. Притягивает магнит Браслеты у часового.

Про время

Не твердите, что время безжалостно к вам, Время – наша иллюзия. И порывы души, примеряя к словам, Произносим отсутствуя. Нет у доброго сердца, широкой души Ни замков, ни привратников. Механизм часовой изнутри не зашит. Годы – гости незваные. Всё же круглые даты рисует судьба На руках человеческих. Божья воля права, неизменно права. Его записи вечные. Только вы – те, кто честен, и те кто любим, Те, кто любит безудержно Не подвержен разлуке и Богом храним, Отдавая всё лучшее. Я в кругу среди близких и самых родных Не найду изменения. Вы купаете молодость в банях своих От чудес до везения. Вижу пальцы по кнопкам и пот на лице. Ваши слёзы, как зеркало. Душ родных перезвон, душ родных перепев Пламенеют приветливо.

В бархат леса

Зелёное море без края Шумит под симфонию ветра. И волн перелив отражает Небо размытого цвета. Родная до боли местность, Я верю, что ты священна. Мы все из единого теста Встаём пред тобой на колени. Несмело иду по тропинке, Медленно, без вероломства. И радуюсь каждой пылинке, Брызгам лучей солнца. Каждому слову листьев. Искренни их беседы. Мы не умеем слушать Жалобы и советы. А если ветер стихает, То нет тишины прекрасней. В колыбели этого края Мы обретаем счастье. Божественно пенье пташек, Птицы – отроки Божьи, И пауков пряжа Серебром касаются кожи. У леса свои узоры Неписаные картины. Навек прикованы взоры К далям тем соловьиным. Рощи, опушки, поляны, Домики-муравейники, Пахнет душицей пряной И ромашкою лечебною. Иду за сучки запинаюсь, С корзиной грибов переполненной. Радуюсь и улыбаюсь, Усталая, но вдохновлённая. Я – словно эта корзина, Счастье из глаз плещется. Природа наполнила силой, Душа говорит песнями. Поглажу ладонь берёзки, Прижмусь к ней как можно ближе, Взгляну ей в глаза с любовью И слёзы её увижу.

К закату

Я будто заново рождена, Да только пристальна к просторечию Лежит разобранная стена. На ней рисованная женщина. Не говорить, но и не молчать, А за улыбкою мало спрятано. Как прежде можно Вас величать. Всё те же мысли при виде ладана. Воззрения ласковы, миг святой. А ты сама себе племянница, Идёшь, покачивая головой И видишь как закат румянится. Вот новый день, и я к нему, Стою, упёртая в свет ладонями. Теперь наивное «почему?» Забыть сумею я с посторонними.

***

Ведёт мою руку Господь, Туда, где светло и приятно. Радость моих стихов Мне лишь одной понятна.

***

Мыслю стихами, дышу стихами И улыбаюсь тоже стихами. Мост между нами, смех между нами, Между мной и моими стихами.

***

Верь, в твоей комнате – небо, У тебя не руки, а крылья. Ты летаешь весной и летом. Вся высота по силе. Великие снег крошат, Кружат эту планету, В твоей комнате – небо, О, Боже, В твоих десяти метрах.

***

Временами не слышу, Но улыбка – от всей души. И в дырявую крышу ко мне Папа стишит. Папа метит в затылок. Папа вьюгой кружит слова. Просит, чтобы перо смочила, Пока жива. Я вверяюсь, я дерево, Мои корни глубоко в земле. И перо рисует размеренно На дубовом, покатом столе.

Вдоль

И КОГДА Я ОДИН, ТО СНОВА МЕРТВЕЦКИ ПЬЯН, ИЗ БУТЫЛКИ ВЫЛАЗИТ ДЖИН, ПРЕДЛАГАЕТ МНЕ НОВУЮ ЖИЗНЬ. И ЧТО САМОЕ ИЗУМИТЕЛЬНОЕ — Я СОГЛАШАЮСЬ. ЧТО ДО БОГА, ТО С НИМ СВЕДЕНЫ СЧЕТА. Я В КОРОЛЕВСТВО КАРЛИКОВ СВОЙ ПРИНОШУ УСТАВ, ТОЛЬКО ЕСЛИ И ТАМ – НЕИЗБЫВНАЯ ПУСТОТА, ЭЙ, ПРОХОДИМЕЦ-ДЖИН, Я ТЕБЯ ПРОЩАЮ.

Отец

При любых обстоятельствах Верь в моё попечительство. Появляется качество От такого учительства. Не слова под сомнения, А нечёткость внимания. Принимай сообщения И живи по призванию. Я – условно доверчива, Подготовилась с вечера. Опираюсь на вечное. Оставляю пометочки. Я – бездонно счастливая, Жгу границы крапивою. И труды кропотливые Умещаются в дни мои. Мне привиделось облако, Свито рифмами звонкими. Сплошь – дождливые отклики И синоптиков подвиги. Я – поэзией пьяная. Неоконченно чистая. Моя муза картавая Взвизгнула.

О ком?

Перед взором моим – лес, Я там рос. Ещё в детстве просил у небес — Дотянуться б до звёзд. Небеса давали мне сил, Через малый срок Я в горсти приносил Новых слов. Есть небесный отец, Но я долго к нему был глух. Я узнал, что он больше всех, Но стеснялся сказать вслух. Даже руки мои — Это плод творения его. А мелодии, а стихи? Это кто через нас плывёт? Это кто через нас длит? Чей пример взят? А когда чересчур – рябит. Весь огнём объят. Это кто тут из нас крут? Кто себе льстит? Передоз получил Курт И теперь спит. Если слышишь — Кругом треск, То не в страх – спуск. Из самого дна – блеск. Вот и снова – пуск. Если ноги стоят на земле — Помолчи внутри. И спокойным взглядом залей Наблюдений вид. О, небесный отец, Про тебя глядят, про тебя поют. Бирюзовый чай и ванильный взгляд Люблю!

Останься

Останься той, Которая умеет Прекрасно успокаивать и слушать. Останься той, которую Средь шума пьяного Стихотворения душат. Останься той, в устах которой Всегда не мама, а мамуля. Останься той, которая возьмёт Себе беду чужую. Останься той, которая полюбит Так, что самозабвения. Останься той, которой доверяют Без линий и полосок отчуждения. Останься той, которая живёт открыто, Словно провод оголённый, Останься той, что всё наоборот. Всегда счастливой, И всегда влюблённой. Останься той, чей так задорен смех, И той, что за любую шутку. Останься самой редкою из тех, Что верит первому попутному. Останься той, что в Боговых руках Всё ощущает, Никого не сглазит. Останься той, что сердце слышит так, Как будто бы оно всегда на связи. Дела не в подколачивании рифм, И не в особенности стиля. А в том, что стих за горло держит и искрит. Я помню лёгкий сон — Там буквы говорили.

Дыхание вечности

Хочу вздыбить этот город вечностью, Закидать его снежками и серпантинками. А после уйти незамеченной. Горными туманными тропинками. Отказываться, когда всё сделано. Не робеть и не скромничать, когда на нуле. Не надоело ли быть примерными, Ничем не отличаясь от цветного желе? Разукрашенными и особенными, Но никакой пользы, Кроме как себе, Кому сегодня послужили? осчастливили кого вы? Такие ли слова ваши сладкие, как щербет? Плакаты, митинги на центральной площади, Каждое слово – удар топором. Как же Вы существуете, те, кто ропщете? Откуда удивление на каждый облом? Внутрь заглянешь – потеряешься, заблудишься. Вглубь такие просторы – вечность не объять. Наращивать всемогучесть только через трудности, Господи, прошу – пусть не заканчивается эта тетрадь.

Туда

Туда, где ждут. Где нет бессмысленных ночей, Бессмысленных минут, Где труд — Служение Богу, Я понемногу Привыкаю к городу. В итоге — Хижина в лесу. Попросишь, он в ответ – «спасу», И Чусовую и Осу И град на Каме. Я еду к маме!!!

***

Небо куполом. Голубится так, что задыхаешься. Землю круглую ощущуаю. Круг всегда смыкается. Точка выхода Через время станет точкой возвращения. Единое целое — никакой разницы Я И ВСЕЛЕННАЯ.

Рождается поэт

Рождается поэт. И вокруг него вместо воздуха – тысячи слов. Вот и задача его сразу становится ясна. В этом мире слов нужно сделать приборку. Расставить всё по полочкам, сшить для них красивую одежду, и порой – заключить их в облака.

И так всегда – горы, гряды, тучи, безумия слов, а ты с ними играешь, подставляешь одно к другому, заменяешь, выбываешь, прикручиваешь. Порой – они в ответ искренне улыбаются, порой хмурятся, но взаимодействует поэт с ними постоянно. Дружит, соприкасается, жонглирует, изучает, любит.

После того, как всё будет подобрано и прибрано, на эти бесчисленные коробки со словами можно встать и обняться с богом. И уйти абсолютно другим, никак не называющимся, дышащим горячей любовью.

Ветер

И вот теперь я знаю, что я – ветер. А ты любишь ветер, значит – любишь меня. Я легка и невидима, может, даже – иллюзорна. Но кто-то сказал: – «Ветер». И всё-таки я – ветер.

Привыкнуть и уйти, вернее – улететь. Открытое пространство не создаёт препятствий, а у домов, этаких убежищ для тешащих самолюбие и скрывающихся от природных явлений, к счастью, есть окна, в которые легко сделать то, что я обычно делаю, привыкнув – улететь.

Поймёт меня только тот, кто познает или уже знает истинный непередаваемый, искушающий, манящий, дурманящий привкус свободы. Хотя, тому, кто знает, не нужно никого понимать. Всё сначала. Именно, привкус – вкуса она не имеет, она не имеет ничего, даже названия, только видимые безграничные условности. И поэтому, привыкнув, улетаю.

Слова – самая нещадная форма выражения чувств. То, что здесь читаемо, несёт лишь песчинку того, что хотелось бы передать из бесконечной пустыни прекрасного.

Покружила над домом – улетела, покружила над делом – улетела, покружила над знанием – улетела. Делать это трудно. Но то, что мгновенно получаешь взамен восполняет неприкосновенную опустошённость.

В один из дней пришлось задержаться. Потому, что попросили. Прошло немало времени и, показалось, что я совсем разучилась летать и снова привыкла к жизни человека. Но внутреннее несогласие всё-таки терзало. А ведь это было всего лишь привычкой, одной из миллиона, но почему ты?

Любовь медленно убивала ветер, он тяжелел и тяжелел, пока совсем не превратился в раба, и ни о какой свободе уже не могло и быть речи. Она стала любящей женщиной. Но иногда она всё-таки позволяла себе летать.

Ей приходилось быть, как большинство. Приходилось делать то, что делает большинство. Она теряла связь с другими мирами. Взлетев на несколько минут, она понимала, что лишь теперь по-настоящему счастлива.

Привыкнув – уйти.

Но, наконец-то произошло то, что должно было случиться. И объединились любовь и ветер. Дыхание счастья и благодати теперь во всём. Я уверяю вас. Разве вы не чувствуете?

Пропавшая без вести

Мне бы стать одним из бременских музыкантов. Гитару в руки, много голоса неосипшего. Чтобы каждый прохожий нарёк меня хулиганкой. Дерзкая, но намного опередившая. Никакими знаками чёрным по белому, Не предостеречь меня, жгуче-бесстрашную. Не знаю курс евро, но знаю ягоду спелую. Не ищи меня, без единой вести пропавшую. К пропасти, где ни дна, ни стеночки, С одного берега на другой ринулась. Воздухом стала, несгораемой лампочкой, Верёвочным мостиком для других перекинулась. Тайны, от которых ключи утеряны, Плюшевые медведи напрочь выпотрошены, Мои маршруты – от Твери к двери. Чувства испытавшие, но вскоре их отключившие. Будете перелётными, не оседлыми, Тогда мне будет о чём с вами взглядом встретиться. А мы – свободные, бывшие рабами беглыми В сансаре ликуем, вертимся.

Выше

Перебираюсь на этаж более высокий, Но только не этого дома вашего. Я подпрыгиваю, выжимая последние соки, А мне по венам – новый, неокрашенный. Меняю значение своих событий, Умею ходить по стенам, Смотри – уж сижу на люстре. Генерал, поставь меня запевалой между Адамом и Евой. Отчего людям живётся так пусто? Я сложила в коробку свои задачи, свои заботы. Они переодеты, им выдают новые сюртуки. Вдоль саванны еду на бегемоте. Вечерами сижу у единоначальной реки. На развешенных зарисовках не задерживаю взгляда. Из глазниц – не зрачки, не белки – посыпаю искрами. Принц ещё не понял, где живёт его отрада. Но какое расстояние между нами и принцами. Следую и не знаю, что выбрать – то ли дзен, то ли дзынь. Нам приходится замолкать при подключении. Я одна из твоих дочерей, одна из твоих кузин. Научи меня жить без времени. И я буду рад, и я буду смел, да от счастья пьян. Куда дальше поведёшь ты меня хмельного? Ты подаришь чин, дашь возглавить клан. Всё ведь было, и всё для меня не ново. Так зачем же снова, в просторный угол, из раза в раз Приводить туда, где орлы гнездятся? Озеро Рица, туман плантаций, пружинит связь. Громкий смех, чтобы досмеять, чтобы насмеяться. Там, где кожа, там лишь условно, лишь штрих-пунктир, Разрезаешь ручки у рюкзаков и я снова – воздух. Ты играешь в бильярд и катаешь мир. Без тебя, как ни грейся – мёрзло.

Благая весть

Слышишь сама – я иногда разговариваю. И не важно – ешь ты, в душе, или же занята. Просто я готовлю тебя к экзамену. И репетиторы не спасут. У меня понедельников – куча, и в славу – праздники. Все другие видят глаза твои красные. Но по предчувствию и как всегда согласен ты. На этот Сизифов труд. Следственные комитеты давно распущены. И тебя – взгляни, как по стенке расплющило. Тут из внешних событий такое кружево. Непонятно, как успел ты его связать. Я вчера из тебя человека видела, Как он действует, Как он видит, тебя как двигает В себе. Весь в проводках от тебя. Как из книги он. Костёр без поленьев и без угля.

Небесные письма

По небу ногами бо́сыми, Накрытому сплошь брезентовыми палатками. Я линуюсь на части, сплетаясь косами. Иду за проводниками морей – касатками. Что-то на Земле мы тут понастроили, Шпилями, монастырями, статуями. А ты всё ждёшь – лишь бы тебя пристроили И оправдываешься нужными тебе зарплатами. Тот, кто тебе всё даёт – стоит и смущается, Загороди себя хоть какими кольями. После тебя, друг, ничего не останется. Я про тело, а не про дух огненный. Он есть и в целом и в частном случае, Но что-то система твоя подтормаживает, Мы прыгаем к тому, чтобы стать лучшими, Вместо того, чтобы стать бессмертно-отважными. Всё и для всех делится поровну, Но какой воздух чистый светится за рутинами. Там консультантами – маги добрые. И это всё здесь, за выставочными картинами. То, куда смотрит остриё стрелы твоей — В такое болото ты, брат, и приземлишься. Не надо ни слов, ни исповедей. Щёлк и в сущем ты растворишься!

Ночное восхщение

Васильки, глубина океана, королевский ультрамарин, блёстки платья морского султана мощь и взрыв айвазовских картин. Радость томных вечерних свиданий С первобытностью ранних звёзд. Превосходство всех ожиданий От обычного к чуду – мост. Раскрутили рулоны неба Существа светящихся крыл Как ты можешь о счастье ведать Если мимо всегда проходил? Если даже в том, что под носом- Не находишь возможности петь И съедаешь сердце вопросом Почему так хреново тебе. Научись остро зрить и видеть, Чтоб прозреть и узнать в себе Часть той тайны в раскрытом виде Что миров образует цель. Через свод синевы в алмазах Устремись и примкни щекой К абсолютной и безотказной Своей и общей души живой. Треск и атомов шаг, решивший Выйти и добраться туда Где всё видно и распрямившись Встать в весь рост и труды отдать. Ясно выяснить – с кем ты, кто ты Не вжимаясь в судьбы квадрат Бросить эти душные гроты Наконец настоящим стать. Не реветь-подниматься, горцем Притвориться и не забыть Участь неба и долю солнца Починить свои корабли. Не труслив, леноват, то вещи различающиеся совсем Чувствуй, реки безумий плещут Пробиваясь из мутных схем. Ливни возрастающей силы Дальних странствий не на возврат Всюду – родина наша милая, И тобой недосаженный сад. Небо синее, столь прозрачное Воздух чист и свят за тобой Жгите ярче сердца горячие Лейтесь волной!

Дверь

Мы все сидим за дверью. Кто же нас не выпускает? Мы САМИ. Дело не в общественной формации, ни в государстве, ни в президенте, ни в религии, ни в культуре, ни в семье, ни в друзьях. Да и дверь то сама – не преграда, ибо иллюзорна. Подмена понятий, абсолютная. Кто во сне меняет местами эти папки с вкладками по значимости? Никто! Кроме нас самих. Сколько ступеней надо пройти, сколько боли надо вырастить и убить в себе, чтобы понять хотя бы миллионную долю того, насколько БЕЗГРАНИЧНО, ВЕЛИКО, МНОГООБРАЗНО то, что нас окружает. И что мы сами узим, сжимаем и режем свой кругозор. Откуда этот низменный, необоснованный, железобетонный, всеобъемлющий страх. Если и стоит всерьёз молиться и просить, то только о смелости. СМЕЛОСТЬ НАС СТАЛКИВАЕТ С КОРОТЕНЬКОЙ ДОЩЕЧКИ ТУДА, ГДЕ СОВСЕМ НЕТ ГРАНИЦ! Но ведь нет! Мы думаем о своей маленькой дощечке, усердно её подметаем, драим, красим цветными всякими красками и несём туда всё барахло и тлен. Всё время боимся высоты – и той, которая внизу и той, которая – вверху.

Я думаю, Россия – страна трусов, в 1-ую очередь, до дна уже выпили все эти стереотипы про открытость, широту души и простоту. (О других странах говорить трудно, поскольку не была, не изучала и не жила) Трусы, вот и всё, самовлюблённые, высокомерные.

Как можно бояться потерять НИЧЕГО.

Как много открыто древнейших текстов, они все доступны. А храмы, соборы, медитационные комнаты, комнаты для чайных церемоний. И всё это для того, чтобы принюхаться, а потом и в полной мере ощутить Суть и Главное. – Но везде за собой, в игрушечном грузовичке мы тащим своё эго. И в какой фарс в итоге всё это превращается. Какой карт-бланш нам даёт Создатель и как мы благополучно его проёбываем. Насколько извратили, обезобразили людей психологи со своим лозунгом – надо любить себя. И все бросились любить свой внешний облик, контур. Любить надо не себя, а Бога в себе, лучшие начала в себе, часть жизни, любить любовь в себе, что и есть Бог.

Понятно, что виноваты не только люди, да и вообще никто не виноват, множество факторов – и эпоха, и время. Но вот когда мы уже знаем свою ошибку и знаем, как её исправить, вот тут бездействие может нам очень дорогого стоить.

Я думаю, что начать надо с того, что думать о другом гораздо больше, чем о себе самом, разгрузить себя для другого, до самого дна. И не для того, чтобы вернулось, а абсолютно искренне и бескорыстно. Задача наитяжелейшая. Но когда нас останавливали трудности? Я думаю, это может что-то поменять.

***

Нет. Мы не должны становиться там кем-то. Вот она, теория личностного роста, на неподготовленную почву. Истинный рост – только духовный. Дух надо поднимать с пола до небес. Чтобы из неощутимого он преобразился в осязаемый. Заходишь куда-нибудь, а люди силы твоей не выносят и садятся в тот же миг. Дух, который можно потрогать и ощутить его плотность. Тронул его – поэма выпала, тронул ещё раз – полкниги написалось и никаких мук при этом. Дух как дуб в 4 обхвата рук человеческих. Мучаются – что делать, не знаю, кем быть, запутался я. ТЬФУ 20 раз. Это всё эго. Когда по-настоящему, когда дух подымаешь, а не приспособляемость к обществу – знаешь, что тебе делать и какими морями плыть, какие сапоги надевать. Эго проклятое. Никаких ему поблажек, а то – оставлю немного, оно ни на что не повлияет, а оно через день как на дрожжах и опять не туда тебя ведёт, вырезать как злокачествунную опухоль, подчистую или смерть. Рак ведь к смерти приводит. А эго – это опухоль в здоровом организме. Только не надо других лечить, если других лечишь – значит сам всё ещё болен. Карьерный рост и духовный рост идут в 2 разные стороны, вот и выбирай. Дух как дуб, когда ты им за 1000 километров от себя сможешь у белочки лапку освободить из капкана.

С эго только жёстко, по-доброму– с просветлёнными. Когда больно и несчастно и, кажется, будто придавило тебя чем тяжёлым – это эго сдувается и это великолепно.

Эго нет на самом деле, понимаешь его природу воздушную и избавляешься. И тогда нельзя тебя ни задеть, ни обидеть, ни о любви несчастной разбить вдребезги, и тогда вообще ничего тебя не отвлекает от предназначения высшего.

И лень – порождение эго и любовь собственническая и боязнь потерять. Всё, на что мы тратим эту жизнь, на работу с последствиями эго. Эго детей рожает, а мы их воспитываем, сами того не замечая, что не наши это дети.

Переход

Когда уже перейдём за слов-уровень? Вскроем то, что есть за масками хмурыми? На подвиги двинем вроде Ильи из Мурома. Пусть будет так, словно наутро проснулись мы А там – совершенно другой мир. Он не будет казаться плетью, огнём пыточным, Искусственным шоколадом плиточным, Неправильно сшитым платьем, большим, без выточек. Сложным. Не к месту – солёным, не к месту – сливочным. А всё – пастила, да зефир. И будет это венцом вечного спорного Вопроса первенства доброго с злым помыслом, Не соперничество, а лишь человечий промысел, И оттачивание мастерства. Всё выберем сами, бойко пойдём за выбором, С огнями в сердцах и с любовью к всему, что видимо И невидимо. Как будто ходили в грязных и вот – умылись мы. И правда – права

***

Жизнь надо посвящать не конкретному человеку, а самой жизни, делу, если угодно. И детям свою жизнь посвящать не надо, знаю, звучит страшно. На каком-то этапе жизни им надо дать всё, что потребуется в дальнейшем, и отправить изучать мир и заниматься делом, но уже своим. Практикуйте равностность, друзья, следуйте своим идеалам, и вы всенепременно почувствуете гармонию жизни и себя внутри этой ласковой гармонии.

***

Найди в себе силы сказать «люблю», найди в себе силы обнять и понять уставшего, умей восхититься тому прекрасному, что есть почти в каждом предмете, находящемся рядом с тобой всегда. Найди в себе силы не ответить обидчику кулаком по лицу, а обнять как несчастного и недолюбленного брошенного котёнка, он не дышит уже, потому что в течение долгого времени никто так и не догадался, что ему нужна простая человеческая забота. Найди в себе силы объяснить каждому встретившемуся на твоём пути человеку, что не надо от жизни искать только радости, ибо всё есть её проявление, включая негативное, надо лишь увидеть их частью одной большой сферы. Не получится так, что ты идёшь навстречу радости, и пытаешься увернуться от печали. Такая траектория обречена – шаг вперёд, да два назад, топтание на месте, всему можно происходить, кивни на это головой. В этом всём ты и есть и жизнь. Ты как бы рука жизни, глаз жизни и так далее. Движение не бывает с плюсом или с минусом, оно есть просто – движение! Не дай себя остановить, схватить за руку, усадить на стул и сделать безногим, беги, друг. Вприпрыжку, встречая всё на своём пути и… не забывай находить силы сказать «люблю»

Костровой

Эй, вы, те, кто вдохновение покупает на блошином рынке, Те, кто прячется в пятой и седьмой колонке. Идите на работу, засунув пятак в ботинки. После кабинетиков выгуливайте болонку. Я форматирую своё сознание и воззрение. Мои критерии – не наличие высшего образования. Мне бы перестать ненавидеть и не смотреть с презрением. Мне бы прекратить все эти грызущие плоть терзания. Я слышу шаги – посиди в моих стёртых буквах, Ночами я жгу дрова и ногами в стёклах, Восстанавливаю дыхание в промежутках, Путаю марганцовку в бульоном варёной свёклы. Любится так, что по швам расходится кожа, Все слова по сравнению с этим смешная жижа. Я хотела идти потише, ослабить вожжи. Но по новому кругу солнце мне в душу брызжет.

Спички

Копить славы греховной искусы Или выйти замуж за Стаса. Ангел, милый, сыграй мне на перкуссии, Да так, чтоб кожа сошла до мяса. Хочу прекратить бегущую строку темени зоны. Ангел, уже зима, а я на лысой резине. Пью сладкую весну четырёх сезонов. Только она не помещается в потребительскую корзину. Поджигаю спички. Гаснут-гаснут, замирают. Я шагаю весело, но хотелось ещё бодрее. Я вся про любовь, этакая Мэг Райан. Когда я увижу тебя – тотчас же онемею.

Несоответствие

Добротой стелется первый снег раздумий. Я не попалась в забот этих жалкий улей. Мальчик в сорок может быть слишком юный. Я смеялась, прожигая его насквозь Я не из тех, кто мерит года линейкой, Я – канарейка, пичужечка-канарейка. Подбросишь меня, я прокручусь копейкой, Подожжёшь – фейерверком взорвусь.

Начнись

Стихи. Отпусти. Как жёлтые листья. Не смотри пристально За Ними. Вытряхивай и Летим. В неба синь. Ведь они не принадлажат тебе. Не твои. Будут мысли чисты. И встречать на пристани. Взглядами горящими – ясными. Ведь всё просто. Всё умрём, а когда – не знаем. Обязанности несём. Дни считаем. А кто-то взрывает Каждую секунду жизни. Собирает огни. Большие и маленькие. Получает сверху очки. Всегда молчит. Но пулемётом строчит Идеи и умничает. Богу отдан днём и в ночи. Круглые сутки и без причин. Ест, чистит зубы, Ходит, как молится. Галактики в ранце. И все на рации. Кого боятся. До кого не дотянуться. А тем – спиваться. Зашиваться в делах. Искать в портретах Признаки сакрального, Рассматривать рисунки наскальные, Поддерживать марши Навального. Ходить туда Где серьёзные тёти с дядями. Чтоб всё уладили, Чтоб не затягивать. В своём дворе создавай Отрадное. Доставай всё лучшее, что припрятано. И с сумасшедшим видом – ввысь. В этот миг – начнись. От смеха брызги на всех летят.- Привет. Собирайся. Нас ждут.

Светлое Христово

Мы поступками оступаемся. Кашляем и кряхтим. Вот и в небе висящей палицей- «Я ОДИН». – Размножили меня, раскопировали, Потеряли оригинал. Любимые, слишком далеко зашли вы. А я – устал. Все в сомнениях – измождённые. А поверх – веселящий газ. Я – не в этой книге прочтённой, В вас.

Расплата ровно в полночь

Забытыми алфавитами, Сфинксовыми полётами. Заржавелыми бритвами. Выброшенными блокнотами. Банковскими картами. Сжимающими браслетами. Поездами товарными, Не моими концертами. Выключенными телефонами. Вычеркнутыми просьбами. Рисуночными альбомами. Прищурами грозными. Комнатками кальянными. С неудобными креслами. Открыточками забавными. На всю голову трезвыми. Юностью мелкосотенной. Глазами, алмазами полными. Ягодкой замороженной. Раскушенной 2-мя влюблёнными. Скучными обязательствами. Заезженными действиями. Прощёнными тобой предательствами. Ставнями сплошь облезлыми. Визами заграничными. Поясами приталенными. Расплачиваюсь. Ещё – наличными. Без прочих деталей.

one way ticket

И когда вдруг все делаются заодно. И ты наблюдаешь все стрелочки бытия. Маленькой ножкой нащупываешь дно. И выплёвываешь свою ложку из серебра. Никто не удержит, если пора идти. Строчки сливаются, пусть я и жму пробел. Просишь чудесный, добрый взгляд – Отпусти. Пытаешься объяснить, что не тот предел. Стараешься объяснить, что не в тех слоях Мы держим свой острый и наточенный взгляд, Что у каждого лета только одна глава. А всё, что ты копишь – видно в твоих глазах. Будет обидно, когда проморгаешь старт. Друг, лишь в один конец этот билет. Ну что же они все с насмешкой сюда глядят? Сидят на месте несколько тысяч лет. Я никого не лечу, лишь себя учу. Я ни за кем не иду – свой черчу маршрут. Были друзья – сидели плечом к плечу. Ну а теперь – где я, там и мой уют. ЫДиДВремя я научилась не ощущать. Чем вечно считать лучше любовь дарить. Дни мои – то трудиться, шутить, прощать. Проку не знаю – на циферблат смотреть.

Диалог с весной

Что будет вслед за этой весной? Такой отчётливой, неземной? Такой настойчивой и смешной? В анфас – цветной. У тех землян благодушен сон, Чей взгляд открыт, целеустремлён А на обед – овощной бульон, Да без имён. Найду у скромности, простоты Огонь без дыма и суть воды. Не по следам, не топтать следы. А в центр беды. Я научился не избегать. В мгновение, что мне дано – шагать Я знаю горечь, что после лгать И отнимать. Когда заботы – не о себе, Когда защитой – всем, кто слабей. Когда веселей, когда смелей, Как шторм морей. Я – не победа, не побеждён. Похож на того, кем порождён, Слегка улыбчив, Слегка смущён. Малым крещён. В числе предвестников взлётов всех. Я верным словом зову успех. Я новый уровень неумех. Открыт при всех. Могу надрывисто почудить И так мне хочется закрепить Для тех, кто будет, эпохи нить Про наше «Быть». У нас имеющееся чутьё Пылает в том, кто отдаёт, Кто не острит ножевым «своё» И жизнь поёт. Когда ты выберешься из тьмы - Тебя в объятия примем мы. И благодарностью будешь омыт И с бездной слит.

Собеседник

Меня интересуешь ты напротив Что у тебя внутри происходит? Что на тропы тебя выводит? Что заботит? Всё, что у тебя поднакопилось, Что годами не выносилось На суд. Ведь ты действовал как машина Под нажимом. Мы поговорим о нежном счастье. Как смеялся ты и как менялся. Как резвился, часто улыбался. Приземлялся. Вся цепочка взлётов падений. Как увидел жизнь в одно мгновение. Тонны всех проклятий и примирений. Откровений. Как услышал ясно, что ответственен, Закрывал глаза, а скалы отвесные Не пугали, а вовсю приветствовали– неизвестные. За углом сидел личный Апокалипсис. Где то проиграл, да где то справился. На твоём внешнем металле вмятины И царапины. Что же мы все ищем то? – Тишь болотную? Славу и признание народное? Пальмы и лазурь морей за окнами? Ласки родины? Ищем в нашем внутреннем государстве Комнатку, где мир всегда сохранялся. И хотим раздуть во всё пространство. Чтоб всех касаться. Ну а если я – внутри одинаковый. Что бы там вовне меня не закапывало - Буду я горящим и цельным факелом Всем приятелем.

Доверяю

Выйди – стань освистанной публикой За правду, режущую глаза. Закрываю полые рубрики Как прозрачная органза. Звёзды, нужные, словно пуговицы Я застёгиваюсь на все. Укутываюсь в небо луковицей. Отражаюсь в дневной росе. Облака шагают медведем, Но похожа на перья шерсть. Ничего я не исповедовала, Просто знала, что ты есть.

Глаз

Ночь. Одноглазая ночь моя. Давай посидим на подмостках рассвета. Вот бы вспомнить, когда мы очнулись взрослыми, Да подольше помолчать нам с тобой об этом. И где тот тип, который столько нам насоветовал? Лестница. Скользкая, винтовая Жутко страшно, почти вертикально куда-то поднятая. Смотришь на неё, когда осторожно взлетаешь. Это просто лестница, проложенная до смородины. Поздно ли. Или вовремя. Стал я сравнивать и накладывать эпизоды. Продано, Вот и вровень мне. Ростом поровну Та, что я гимновал свободой. Поумолкли бы воры-во‘роны. Ни черта не смыслят, Но выдыхают свою патетику. Чувство причастности вот к этой Огромине. Какую ещё ты хочешь конкретику? Большей радости, чем та, которая понята. Которая проехалась сквозь тебя, Словно бульдозер. Всё там старое и гнилое раздавила с грохотом. Не прожевав, выплюнула и распустилась - Розой.

Дотла

Не сомневаюсь в верности предстоящего. Наверно, больше не смотрят за нами пращуры. Солнце, спали всё. Оставь настоящее. Спали дотла. Солнце монета, жёлтая, двухрублёвая. Не жди, что в далёком месте ты станешь новая. Их – множество, ты – одна условная. Любовь-густая смола. Ты увязнешь, она – липкая, бесконтрольная. Прозрачна на свет, идеально-стройная. Лечебная, в своём – вольная. Она во всём. Динамитная. Вы давно уже без ремонта. Остаться и освоиться ей позвольте. Клич её своевременный, звонкий. Луч в дверной проём. Ваши визы просрочены. Музы сдали оружие. Вам это доставили, но вы прослушал. Частокол вокруг из бутылок с пивными кружками. Я смотрю на вас. Убаюкивают нас галактиками, полётами Их выносят туда, их приводят туда сотнями. Взгляды в прошлое, улыбками поздними. И снова до встречи Jesus Christ.

Там – откуда. Там – куда

Волны ладонями лихо пляшут, Словно по клавишам. Ловят следующую ступеньку, Целуют ножки нам. И отступает. После себя оставляя зеркало, потемневший песок. Детские головы в море как поплавковые. Здесь улыбка, открытость души по ветру спорами Размножаются. Драмы все пустяковые. Воздух – кипяток. Здесь целуются душами, вовсе слова не учитывая. Я – ненадолго. Но много пишу и впитываю. Выздоравливаю, а мгновения все – сосчитанные. И только – на раз. Все бедовые, ошалелые, несогретые. Откатывается недовольство – вдумчиво, медленно. Голова прочищается, окна открыты – света бы! Мы идём смеясь. Шутка всё, даже то, о чём так важно серьёзничаем. Мы для глаза чужого украшаемся, да и модничаем. Эти волосы чьи, расспросы, обиды, просьбы чьи. Продираемся напролом. 100 пропущенных. 100 собак на свободу выпущены. Все режимы, что от тоски, найдены, выключены. Каждый – там, где он должен, где бы он не был выращен. И у нас есть дом. И у нас есть права – забытые, никем не отнятые. Вот река жизни – так плыви с парусами поднятыми. Набирай туда ветра, заведуй своими вотчинами. Управляющих не нанимай. Я зайду за тобой, в половине пятого утреннего. Мы пойдём себя контролировать. Мысли запутанные Распутывать и отсаживать в сторону. Вот будет круто нам. И вечный рай.

Отчаяние

Отчаяние радуется, силы твои съедает.

Сестрой тебя признаёт.

Может и раньше виделось, что живая.

Ушла под лёд.

Она всё знает – закоулки, мелкие щёлочки

Не проведёшь.

Улыбки твои поддельные, норы кроличьи

Ценой ни в грош.

Даёт указания, придумывает, подписывает

Пока в царях.

А ты – лишь красавица спящая за кулисами,

В миру монах.

Она – нечестная, любит тебя закладывать

И пошутить.

Ей всю тебя надо, душу твою надо ей,

Съесть и запить.

Учись

Прошлое не имеет реальной силы, Ты сам вручаешь ему права. Радость моя, ну это ж невыносимо - Прошлым склеенная голова. Не занимай у него ни цента В печаль осеннюю не зови. Смотри прицелом, дыши моментом. Учись любви.

Растрата

Боль из крана недозакрытого проливается, И если дно проектировалось, то вот и колодец пуст. Выходишь из жилища и с радостью небо к тебе спускается. В ладони. Опять сегодня не сберегусь. Жизнь ведь не будет нянчиться, ждать, выпрашивать. Просьба одна – вызнать её закон. Вместо того, чтобы слушать – странную кашу ест. Плачется, жмёт плечами и хмурит лбом. Что ты, что ты – куда тебе до осознания? Если лицемерно несмел твой шаг Если книжная мудрость неприменяема, Значит, искать её нужно в других краях.

Остановка по требованию

Низинами ходили мы В ситцевых платьях. Пока не увидели как глуповато То, что написано на бумаге Но не впечатано у сердца внутри. Я вижу яркие улыбок пятна. Ты так освежающ, совсем как мята. Как ни рыдала бы – не сметь обратно Ты только вслед мне не смотри.

***

Теперь то я точно знаю – мы зря ждём, зря пытаемся вычитать что-то для себя в жизнеописаниях Иисусов, Будд и Кришн. Жить надо сейчас и самим. Быть ввинченным в само Бытие, по-моему, это всегда лёгкое напряжение. Доставать своими устремлениями на миллион километров слева, справа, вверх и вниз от себя. Чувствовать затылком – звёзды, бровью – луну, горлом – все спутники и планеты. Дело, бравое дело, быстрое, как табун коней, составляет твой собственный космос.

Женщина

Женщина – это цветок. Пока не поймёшь, это останется для тебя просто словами. У каждой женщины свои сроки начала цветения, до этого срока женщина просто зелёный стебель, стоящий прямо и смотрящий вверх, а сердце её – множество лепестков, ниспадающих друг на друга и спрятанных в зелёной кожуре. А когда женщина начинает цвести, на это хочется смотреть бесконечно. Она есть сама жизнь, она есть сама любовь. Миллионами цветовых бликов сияет она: и руки, и глаза, и волосы есть лепестки. И всё, что ни скажет женщина в этот период всё правда, ибо это песни сердца. Тонкий, но в то же время всеохватывающий, всюдупроникающий, нежнее самой нежности аромат, он всегда себя выдаёт при смене настроений, сладчайший, когда воздушный восторг и острый и пряный, когда обида.

Томное лето, бурная страсть, обновляющий ливень, письмо раньше ожидания, слеза ребёнка, уверенность и мудрость гор, изумрудная святая тайга, грохочущий и смеющийся водопад – и это всё, разом и по отдельности – цветущая женщина.

Строки откровений

Твори так усердно, с такой ураганной силой, чтобы в один прекрасный миг стать одним сплошным шестым чувством.

Разговоры, разговоры, разговоры. Сколько сил уходит попусту. Расходуй их лучше на дело, чистое, незамутненное, отведенное тебе Великим Космосом дело!

Когда сам стремишься к совершенству – начинаешь замечать несовершенство вокруг себя и исправляешь его. У человека с крепкой волей и чистым сердцем никогда не будет мусора в комнате.

Великое дело требует невероятной работы, всякую секунду ты должен себя превозмогать хотя бы на миллиметр. Это сложно. Это больно. Это всегда кровь и пот. Но это единственное, для чего мы рождены

Псина

Я твоя псина верная. И ничего наверно мне Больше не надо.

Определённость

Стать пустоты молчаливей Словно истины ливень Скажет, что ты – счастливый Смотрит и чешет гриву Ищет вовне. Надо решить, что в главном, Путь ветрами приправлен. Иди, красотой исправлен, С повестью той бесславной - Глаза в огне.

Просьба

Эрудит, Сооруди Мне студию. Чтобы я могла городить Стихов груды.

Послание

Алиса в стране чудес Подойдёт и спросит «Куда потом?» Я отвечу вечерним стрёкотом - Не выдавай себя, не выдавай. Ты-гордость моя, но здесь ты лишь отражаешься. Вот бы и вправду тебя коснуться хотя бы краешком. Тебе – дальше, но ты как и всюду, конечно, справишься. И я снова увижу забытый нездешний край.

О том, что вспомню потом

Отныне волнуют только дела, Поля пшеницы, да буквы «Л», Чтоб в последние 3 секунды перед смертью выдохнуть – Уф, успел! Я долго кричал, но дольше того молчал. И ни минуточки не скучал. Какой длины были вдохи-выдохи, Какого размера была строка. Я вспомню об этом, глядя отовсюду Издалека. Там, где тело будет не просто всмятку, А разлетевшееся на 73 куска. И не тоска, а встряска, сноска. – Была недлительно, но жива. Открыта, высмотрена в глазок. И двери крутятся по линии всей окружности. Пусть даже они не слушали. Лишь бы знали, кто они, лишь бы верили. Лишь бы чувствовали как из почки вытягивается лист. Как мороз приходит теплу на смену. Как начинается утро, как птенцы вылупляются из яйца. Как земляника краснеет. И что перемены в основе всего. А не поезд, что едет по рельсам, мотая круги.

Выход

Жизнь-путешествие. Пусть предстоит весёлым. Говорю «спасибо» стенам твоим и школам. Так благодарна, до чёртовой тошноты. Схватим палатки. Ближе. В леса и степи. Чтобы не был подшит ты, не был прикреплен. Пусть там, где мы – больше не пахнет склепом. Станем бугром, где мягкая зелень сверху! Станет предельно искренне и чисты. Там, где всё только радость, Всё только ритмы. Нет разделённостей. Ты понимаешь? Слитны. Распахнуты и улыбчивы, а не скрытны. И боль не храним. Энергию пьём и сами – круги энергий. Прорисовываемся сакурой, её веткой. Слишком объёмно, сразу за плоской сеткой. Видны, как душистый дым.

Переосмысление

Прикипели мы тут, приклеились. И шагать тяжело. Вот бы лёгкости нам и крепости Нашей веры столбов. Нам бы выдержки почугуннее, Нам бы нервы, как сталь. Выбрать правильных спутников И никем стать. Наши качества изуродованные Как бутылки в ряд. Сбить их. Под звон стёклышек Хохотать стоять. Если б было это всё так разово - Дали б сан святых. Ты трудись, мой друг, ничем не связанный - Города бери. Время просит тебя не оглядываться, Время нас мудрей. Ты застыл, а оно уж за тридевять Королевств и земель. Его имя мы знаем не точное - Перечёркивай. Это больше – дракон с высшей скоростью. Быстрый хвост его. Он не возит нас. Мы такими же Стать способные. Да и образ драконий мной вымышлен Сейчас только вот. Он вердикт выносит безжалостно И империи Распадаются на песочные Пустынерии. Гордость девичья и амбиции мужичонкины. И опять ты стоишь - Пусть и кажется - Жилу дёргаешь. Если цель твоя с ним не вьётся, Не соотносится. Он дальше пойдёт, он с такими Даже не возится. Если встанешь ты, и за вожжи схватить Осмелишься. И поймёшь тогда алгоритмы все. Вскрикнешь – «Мельница». В мошкаре больше не увязнешь, В ней не зацепишься. И в угрюмости Перестанешь искать ответчицу. Всех увидишь лишь зеркалами Их помышления. Следом – музыка, Мы заждались, с возвращением.

Обольстители тишины

Подрыватели спокойствия. Обольстители тишины Можем вынести молча мы Полстены. Устающие от привязанностей, Но видевшие нас Обомлеют и всё, что сказано Словно спичка, где газ. Юто-ютиться. Вдоль – жеманные. Остро ждущие, чтобы все Повыключились и оставили Их совсем. Там, где тише ли, там, где слышали. Можно медленно-томно жить Мы бы там и секунд не выжили - Свет дрожит. Но направлено прямолиния- Ми, разбивающие сон преград. Лили, лили, до дна не вылили. В путь. Я рад.

***

Я смотрю на кота пушистого. Я такой же как он. Шерсть переливается на солнце. Я играю с лучом. Я думаю о вкусном обеде. Я хочу удовольствия для себя. Но мне хорошо.

Вот просто так.

Откуда ни возьмись.

Идёшь из гостей, например. Ничего особенного. Обычный день. Заботы повседневные. А тебе вдруг – так хорошо станет. Словно в душе вечное лето наступило. Море шумит. Волны то накатывают, то отливают, лёгкий, еле заметный ветер. Руки погружены в горячий песок. Пьёшь манговый фреш. Солнце дотягивается до всех. В том числе и до тебя и окутывает тебя всего золотистым свечением. Повернул голову направо. 300 метров от тебя ребята играют на гитаре и барабанах, весело притопывая ногами и напевая какие то знакомые смешные песни. Маленькой белой точкой где-то невдалеке проплыл корабль.

Вот так. Мгновения-секунды. Вокруг тебя – всё тот же привычный мир. А внутри – счастье. Такое, что словно всё – желудок, сердце, кровь, кости, кожа, волосы, всё, до последней клетки, из него состоит. Его не надо зарабатывать, оно очень легко даётся, в самых непредсказуемых местах.

Стоишь на балконе ранним утром. Ещё до рассвета. Всё точно так же – мчащиеся машины, пение птиц, подмигивающие светофоры, цокание каблуков по асфальту – а у тебя внутри – счастье. Просто. Без объяснений. Бриз. Солнце сквозь ресницы, цветение черёмухи, молочные усы над верхней губой, объятие лучшего друга. Доля секунды – истинное, неотличимое от красоты и мощи целой галактики – счастье.

Ведь ты же можешь?

Можно заниматься, чем угодно. Можно заниматься чем угодно. Но важно одно – чувствовать счастье. Вдыхать счастье сейчас. Нет ни твоих, ни чужих радуг, Можешь одним, а можешь парой, Освободись от сетей старых. И узнаешь дорогу в раз.

Мы

А. М.

Мы с тобой – ярость Пропасть, напасть. Лето, когда даже в тени +40, Раздумье, раздолье Лодку разрушил шторм. На куски. Прорвало плотину. Мы что-то копили, Наращивали и наращивали, Но нас при встрече освободили. Где кожа и кости подводили. Гораздо больше в нас уместили. Из пены достали Сухими устами. Надрывно, надсадно кричали. Вскипевшие даже глазами. Нам нет никаких расстояний. И верований. Нырнуть и побыть в твоих далях, лесах. Вход и выход через глаза. Вдоль по просеке, к сосняку. И даже не смелость, а просто «не я». Что-то играющее и лёгкое. Знающее как и куда. Мы – волна, Мы – бегущее в проводах электричество. Мы – в осень листва под ногами. МЫ – сад из камней, мы – твёрдость камня. Свобода и ласка скитаний. Мы – только то, из чего нас сложила мудрость Вселенной. Невинны, безгрешны, Приставлены к счастью. И веселы. Жадно прилипли друг к другу.. И уже никогда не отринуть того Понимания, что Прекрасно и свято всё то, что даровано. Ничего не прося, пребывать в состоянии рая. Лишь обняв тебя. И не нужно всё время быть рядом. Просто свежесть. Просто черпать И пить из источника именем БОГ. Всё, что есть – от цветы на окне И пожарище зарева, в котором Все сны и законы. И воины ели и сосны, что Стоят однозвучно веками. Мы как пушечный залп. Мы как самое лучшее время в году. И не скрытые, не заболоченные. И с открытыми в небо рукам. Мы чувствуем чудо рождения нового дня.