В ту неделю, впрочем, как и всегда, большинство из нас прикидывалось, что не знает друг друга. Конечно, мы с Шерил всюду были вместе, но что касается остальных членов Клуба, то они лишь перемигивались, встречаясь в коридорах. Наша тайная дружба придавала сходкам в Стоунхендже особую атмосферу.

Однако к очередному собранию в пятницу во мне стало нарастать какое-то непонятное смятение. Тайсон, насколько мне это было известно, никому не проговорился о Клубе, никто из нас не был разоблачён, и всё же я подспудно ощущал — происходит что-то не то. Может быть, это чувство зародилось тогда, когда я сообщил Тайсону, что знаю о его ночных проблемах. А может, толчком послужил тот факт, что я подглядывал за Тайсоном, как какой-нибудь извращенец. А может, это случилось в тот момент, когда Тайсон назвал нас бандой. Как бы то ни было, я всё не мог избавиться от тягостного чувства, и в ту пятницу понёс его с собой в Стоунхендж. Казалось, за последние несколько заседаний руки мои совсем превратились в ледышки и ничто не могло их согреть.

— Знаете, — проговорил Даррен, — я никогда бы не подумал, что у нас так всё здорово получится. То есть, мне вообще даже и в голову не приходило, что мы... как бы это... ну, понравимся друг другу, что ли...

— Да уж, — согласилась Эбби. — Вы только гляньте на это кодло: качок, заучка, чудила, фифа, сопляк, законник и даже Гофер! Кто бы мог вообразить, что мы так хорошо сработаемся!

Я изобразил улыбку, а в душе содрогнулся. Члены Клуба оставались единственными ребятами в школе, не называвшими меня Гофером.

— Я не качок! — возмутился Даррен.

— А я не чудила! — обиделся Джейсон.

— Да ладно, вы же понимаете, что я имею в виду, — отмахнулась Эбби.

Я понимал, что она имеет в виду. Если не считать Рэндала, Шерил и меня, до учреждения Клуба никто из нас толком не был знаком друг с другом.

— Наверно, когда людей связывает что-то общее, — проговорила О_о, — стать друзьями гораздо легче.

О да, это точно — у нас и в самом деле много чего общего, подумал я, а вслух сказал:

— Нас связывает ненависть.

О_о повернулась ко мне:

— Что?

— Мы все кого-нибудь ненавидим. Вот что у нас общее. Что-то в этом есть ненормальное, вам не кажется?

— Не-а, — отозвался Даррен. — На войне как на войне. Враг моего врага — мой друг, так ведь говорится?

— Но мы же не на войне, — возразил я.

— А по-моему, на войне, — сказал Джейсон. — Мы воюем за свои права против унижений, которым нас подвергают эти задаваки!

— Зададим задавакам! — поддержал Рэндал. — Разотрём их в порошок!

— А я говорю — это ненормально! — взревел я.

Я давно уже начал спрашивать себя, что хуже: хотеть растереть кого-то в порошок или жалеть, что этот человек вообще родился. Нас здесь семеро — и все мы желаем, чтобы другие семеро никогда не появлялись на свет. Именно о такой ненависти пишется в военных мемуарах, именно такая ненависть уничтожает миллионы людей.

Все сидящие в кругу уставились на меня, будто я обругал Рэндала грязными словами.

— Мне кажется, ты принимаешь всё слишком близко к сердцу, Джаред, — промолвила Шерил. — Мы же всего лишь слегка повеселились!

— Мне кажется, он чувствует себя виноватым! — высказала догадку Эбби.

— В чём? — удивился Даррен. — Ведь мы просто прикалывались, никому не причинили вреда. Ну, то есть, паук, конечно, пострадал насмерть, но я, например, убиваю пауков чуть ли не каждый день. И что теперь — плакать над ними, что ли?

Где-то в чём-то он был прав, но от этого мне легче не становилось. Я убрал ладони от огня, и они почти сразу заледенели. Но тут Шерил схватила мою кисть и мягко сжала её в своих пальцах — так, что никто не заметил. Мне чуть-чуть полегчало.

— Думаю, я знаю, о чём беспокоится Джаред, — сказала О_о. — Он боится, как бы Тайсон не наябедничал.

— Нет! Вовсе нет. — Я набрал в грудь побольше воздуха.

— Так ты что — хочешь выйти из Клуба? — спросил Даррен.

— Нет, конечно нет. Мне нравится наш Клуб... я люблю Клуб... но...

— Что «но»? — не отступал Даррен. — Кончай мямлить!

— Может быть, нам пора завязывать с трюками?

Шерил развернулась ко мне.

— Джаред, наша хартия основана на идее мести.

— Ага, — кивнул Рэндал. — Розыгрыши — это же твоя идея. А ты, значит, теперь хочешь слинять, Джаред?

— Да, Джаред, в кусты, значит? — подхватил Джейсон.

— Разве нам не было весело? — осведомилась Эбби.

Пожалуй, она права, нам было весело.

— И разве все они не получили по заслугам? — спросила О_о.

Она тоже права. Они получили то, чего заслуживали.

— И разве тебе не нравится быть президентом клуба? — спросила Шерил.

Тут она попала в точку, и всё, что накопилось во мне: сомнения, раскаяние и чувство вины — разлетелось в пыль. До этого момента я никогда не думал о себе как о президенте Клуба, но, всмотревшись в лица сидевших вокруг костра, обнаружил, что все взгляды обращены ко мне. В глазах этих ребят я не был ничем не выделяющимся из толпы мальчиком по имени Как-его-там, которого никто не помнит в лицо. Они смотрели на меня как на своего предводителя.

Какой же я дурак! Я, лидер нашего Клуба, чуть было не выбросил всё это на помойку. К счастью, вовремя опомнился.

— Может быть, нам нужно кое-что изменить в политике нашего клуба... — проговорила Шерил.

Я сразу понял, что она хотела этим сказать. Так, подпустить в голос стальных ноток, больше никакого нытья. Если я и вправду президент, то им придётся принять новую политику нашего клуба — и точка.

— Хорошо, — сказал я своим новообретённым авторитетным голосом, — если мы не хотим, чтобы Клуб распался или ещё того хуже — чтобы нас вычислили, мы должны временно приостановить наши развлечения. Никаких розыгрышей. Пока.

Рэндал и несколько других заскулили.

— Тихо! — прикрикнул я. — Я ещё не закончил.

Вы не поверите, как быстро они прекратили скулёж. Я еле сдержал улыбку. Мы оба, Шерил и я, обладали всей полнотой власти, и пока я произносил речь, мой голос не дрогнул ни разу:

— Итак, мы будем совершать наши акции только время от времени, когда кто-то совсем уж нас достанет. Таким образом им будет воздаваться по заслугам именно тогда, когда они действительно это заслужат; и нас никто никогда не поймает! Такова наша новая политика, верно, Шерил?

— Верно! — Шерил улыбнулась и крепче сжала мою ладонь.

Некоторое время все переглядывались, затем Эбби произнесла:

— По мне, так это очень даже разумная идея.

И все с ней согласились, даже Даррен.

— А чем мы будем заниматься между акциями? — поинтересовался он.

— Обжираться маршмеллоу. — Шерил бросила ему упаковку.

— Окей, — сказал Даррен и принялся уписывать лакомство.

* * *

После этого всё пошло значительно легче. Мы с Шерил главные, все остальные это поняли и признали нашу власть.

Остаток дня мы болтали обо всём на свете: от пожаров в школе до Ральфи Шермана — каждому было интересно, сказал ли он за свою жизнь хоть словечко правды. И это было прекрасно, потому что, как заметила Шерил, мы были группой людей (а вовсе не бандой!), вполне способной весело провести время, не учиняя никаких шалости «на грани» (по крайней мере, в тот момент мы ничего такого не вытворяли). Отличные ребята, с хорошими оценками, из приличных семей. Одним словом — всё зашибись, и совесть наша чиста. Совершенно чиста!

Ведь правда?..

Когда собрание закончилось, я, как всегда затушил костёр. Странно, но этот ритуал — заливание костра и уход из Стоунхенджа — стал для меня самой любимой частью наших встреч. Я не знал почему. Хотя нет — некоторым образом, можно сказать, догадывался.

Сегодня Рэндал ушёл с ребятами, оставив нас с Шерил одних. Шерил всегда ждала меня. Мне это нравилось.

— Ты меня немножко напугал, — призналась она, пока я тушил костёр. — Я боялась, что вот сейчас ты как скажешь что-нибудь эдакое — и весь наш клуб развалится.

— Да никогда в жизни! — улыбнулся я. — Ведь Клуб — это же так здорово!

— Ещё бы! — кивнула Шерил. Я взял её за руку, и мы покинули Стоунхендж. — Так с чего ты раньше-то дёргался?

— Ну... совесть взыграла что ли...

— Никогда не жалей врага! — отчеканила Шерил. — Думаешь, Остин угрызается совестью, когда дразнит тебя Гофером?

— Нет, конечно, но Остин тут ни при чём. Мне жалко Тайсона.

— Эту отрыжку? С чего бы? Он же только и умеет, что говорить всякие гадости и затевать мордобои! Мне его ничуть не жаль. И я ему не доверяю. Если этот гад на нас не донесёт, считай, нам повезло.

— Не донесёт.

— Почему ты так уверен?

— Просто знаю и всё.

И тут Шерил замерла на месте, и её губы раздвинулись в улыбке.

— Ты как-то это устроил, да? Нашёл способ заткнуть ему рот?

— Можно сказать и так.

— Как тебе это удалось?

— Узнал одну его тайну, вот и всё.

Уши Шерил, казалось, встали торчком, как у кролика.

— Тайну! Ты знаешь какой-то секрет Тайсона Макгоу! Расскажи, расскажи, я тоже хочу!

— Нет. Не могу.

— Почему? Я же никому не скажу.

— Такой у меня договор с Тайсоном. Я никому ничего не скажу, если он будет держать рот на замке.

— Я не в счёт! — умоляла Шерил.

— Уговор дороже денег.

— Но никто же не узнает!

— Я буду знать.

— Значит, теперь не я твой лучший друг, а Тайсон?

— Нет. Забудь всё, что я сказал. Не хочу больше говорить о Тайсоне.

Шерил поняла, что уговоры бесполезны, и вздохнула:

— Ну и ладно. Подумаешь. Пойдём-ка лучше домой.

Но мне пока не хотелось домой. Погода стояла тёплая для октября, и сейчас как раз наступало моё любимое время суток.

— Погоди, дорога ведь там! — Шерил указала в другую сторону.

— Вовсе нет, — лукаво сказал я. — Дорога там!

И намеренно направился совсем не туда, куда надо было. Мне хотелось видеть, последует Шерил за мной или нет. Она пошла за мной. Я припустил бегом.

— Джаред, там обрыв, осторожней!

— Да ладно тебе! — отозвался я.

Я замедлил ход, услышав грохот волн, разбивающихся о берег где-то внизу. Сквозь деревья завиднелся горизонт, и вскоре я выбежал на травянистый бугор, нависший над океаном. Шерил присоединилась ко мне мгновением позже.

— Видишь, дурачок, я была права! — воскликнула она. — У меня хорошее чувство направления. Ты бы лучше прислушивался к тому, что я говорю!

— Знаю, — сказал я с блаженной улыбкой на лице.

— Джаред, пошли, уже поздно!

— Знаю, — повторил я всё с той же улыбкой.

Она взглянула на меня, не совсем уверенная, что, собственно происходит.

— Знаешь, а ты, кажется, вообще очумел.

— Знаю, — снова сказал я, и она закатилась смехом. Хотя я пришёл на заседание в Стоунхендж в полном расстройстве, сейчас мой внутренний барометр подскочил вверх, и мне очень хотелось, чтобы такое приподнятое настроение продлилось подольше. Мой лучший друг рядом, и жизнь прекрасна!

— Если предки разорутся, что я пропустила ужин, свалю всё на тебя, — уведомила Шерил.

Я усмехнулся, она усмехнулась в ответ. Мы присели у обрыва, однако достаточно далеко от края, чтобы не свалиться вниз.

— Надо же — мы вышли в президенты... — проговорил я.

— Да.

— Знаешь, в этом столько силы, власти — стоять во главе клуба... ну, то есть... пятеро других предоставляют нам решать за них...

— Правда, классно? — Шерил крепко сжала мою ладонь.

— По-моему, это самое лучшее, что есть в этом клубе. Даже тогда, когда мы утёрли нос Остину, я не чувствовал такого удовлетворения. Я люблю это ощущение власти. Всё равно что... быть королём крошечной страны. Выдвину-ка я свою кандидатуру в президенты ученического совета девятого класса на этот год.

Шерил засмеялась.

— Смеёшься, да? Надо мной смеёшься?

— Да не над тобой! Просто это смешно, потому что соперничать тебе придётся со мной!

— Ты хочешь стать президентом совета класса?

— Ну да, почему бы и нет? Не находишь, что из меня получится хороший президент?

Я улыбнулся.

— Пожалуй, ты права.

— Слушай, может, образуем альянс на время выборов, мы же всё равно одна команда?

Шерил взглянула на меня, затем мы оба уставились в морскую даль, словно боясь смотреть друг на друга слишком долго.

— Последний раз, — проговорила она, — мы беседовали по душам, когда сидели в домике на дереве и жаловались на ненавистных Остина и Ребекку.

— Не хочу говорить про них, — сказал я.

— Правильно. Давай лучше поговорим о секрете Тайсона.

— Об этом тоже не хочу.

— Тогда о чём?

— А давай ни о чём?

Я улыбнулся, она улыбнулась, а потом я ни с того ни с сего наклонился и поцеловал Шерил в щёку. Она быстро отвернулась.

Ну и глупцом же я себя почувствовал. То есть, вы понимаете, Шерил — мой лучший друг, а я... поцеловал её. Вот скажите — можно быть бóльшим ослом? Я покраснел, как солнце на закате и даже ещё сильней. И рад бы попросить прощения, но не мог выдавить из себя ни слова.

И тут она повернулась ко мне и поцеловала в губы. Сказать по правде, я не знал тогда, как реагировать. Это было так чудесно, и в то же время у меня возникло странное чувство, как будто мы делаем что-то недозволенное. Как будто я не должен был испытывать удовольствие от этого поцелуя. Как будто когда он окончится, мы больше не будем друзьями...

Но вот наши губы разомкнулись, а мы по-прежнему оставались друзьями, только сама дружба стала немного другой; и я понимал, что она, возможно, никогда больше не будет такой, как прежде.

— Вот это да... — сказал я.

— Угу... — сказала она.

— Гм-м-м... — сказал я.

Молчание.

— Н-ну... — сказал я. — И что теперь?

— Не знаю.

— Нам же никто не поверит, — пробормотал я.

— Что ты имеешь в виду?

— Никто никогда не верил, что мы только друзья, что между нами ничего нет. А сейчас тем более не поверят.

— Так что — мы теперь вроде как пара, что ли?

— Не знаю. Ты как думаешь?

— Не знаю... Ты хочешь этого?

— Понятия не имею... А ты?

— И я не имею, — протянула Шерил. — Я всегда относилась к тебе как к брату...

— Я для тебя всё равно что Рэндал?

— Фу! Конечно нет!

— Тогда... значит, ты относишься ко мне вовсе не как к брату.

Я бросил вызов судьбе и поцеловал Шерил ещё раз. Теперь мне стало безразлично, кто что подумает. Пусть народ считает, что мы уже давно вместе. Пусть говорят, что хотят. Даже если бы на небосводе золотыми письменами было написано, что никто не имеет права заводить отношения со своим лучшим другом — мне было бы наплевать. Все эти правила — для друзей из домика на дереве, а он за последние несколько лет стал нам тесен.