— Все, что вы задумали, друзья, мне по душе, — заявил Домбас, поглаживая бороду. — Но нужно действовать, и как можно скорее.

Они расположились в одном из залов Синантского замка: Димка, Анита, старый Корнелиус, Домбас и Ломо.

— Сегодня утром отряды бойцов Каспара тайно покинули Ореанский лес и теперь, обходя кордоны, спешат в столицу, — продолжал кузнец. — Завтра они будут здесь.

— Нужно напасть на тюрьму! — решительно заявил Димка. — Теперь, когда у нас есть порох, мы можем взорвать ворота и стены.

— Вы, принц, наверное, плохо представляете себе главную королевскую тюрьму, — заметил старый Корнелиус. — Если мы разрушим стены, крокодилы и ядовитые змеи расползутся по всему городу, уничтожая все на своем пути. Погибнут невинные люди. Кроме того, при этом может пострадать сам Каспар…

— А мы решили напасть на охрану прямо на королевской площади перед самой казнью Каспара, — сказал Домбас. — Но это уж очень рискованно: вдруг опоздаем… Вот если бы у нас был план королевском тюрьмы!..

— Постойте, — вмешался Корнелиус, — мой учитель рассказывал, что его под страхом смерти заставляли участвовать в возведении этого острога. Нужно поискать в библиотеке. Там могли сохраниться кое-какие бумаги.

Над дверями зала внезапно зазвенел колокольчик. Люди переглянулись.

— Кого это принесла нелегкая? — с тревогой пробормотал Корнелиус.

— Наверное, это Комарио, — догадался Димка. — Анита! Прячься в башне, скорее! Все по местам! Домбас и Ломо, помните: вы — наши работники. Будьте добры, Ломо, отворите ворота сеньору!

— Ах, ваша светлость! — умиленно воскликнул сеньор Комарио, едва завидев Димку. — Я так соскучился, так стосковался вдали от вас! Наш славный король, исцелитель горбатых, тоже беспокоится, не слишком ли изнуряет себя учеными занятиями юный принц.

— Я обещал его величеству поторопиться се спичками, — ответил Димка.

— Но ваше здоровье, принц, есть достояние всего королевства, — продолжал сеньор Комарио, заглядывая между тем во все уголки зала. — Бесстрашный рыцарь порядка и справедливости, сеньор Подлюччио велел мне тотчас же отвезти вас во дворец, накормить ужином, спеть песенку и уложить в постельку… Да, кстати, а что это за мужичье появилось в замке? Что-то я их раньше не замечал…

— Это наши подручные, — объяснил Димка. — Я велел Корнелиусу нанять их.

— Ай-яй-яй! — закручинился Комарио. — Как нехорошо! Сеньор Подлюччио будет очень расстроен. Нельзя было пускать сюда посторонних. Ведь палочки, хранящие огонь, — секрет государственной важности! Заклинаю вас, принц, немедленно прогоните вон этих дармоедов!

— Ни за что! — твердо сказал Димка. — Я объясню королю, что нам необходимы работники. А вы только мешаете мне, Комарио. Едем во дворец!

— О, наш сиятельный! О, наш обаятельный! — игриво воскликнул сеньор Комарио. — Уже поехали, уже поскакали: цок-цок-цок!.. только его величество король все равно вас сегодня не примет: он занят важными государственными делами, не терпящими отлагательства. Ну что, поехали?..

Король действительно никого не принимал, и Димке пришлось отправиться на свою половину. Сеньор Комарио уложил его в постель, гнусаво пропел надоевшую песенку и, низко кланяясь, удалился, плотно прикрыв за собой двери покоев, за которыми, как обычно, стояла вооруженная стража.

Димка лежал в темной спальне и думал: «Чем это занят король? Что они замышляют? Может быть, сейчас, в эту самую минуту там, в покоях короля, решается его собственная судьба или судьба Каспара?.. Как темно кругом! В такой темноте нельзя уснуть… Может быть, уже сейчас неведомые убийцы бесшумно крадутся к его спальне?» — Димка сел и прислушался. Было тихо. Он стал ощупью одеваться.

«Нельзя терять ни минуты, — думал он. — Надо во что бы то ни стало узнать, чем это занят король! Но как? Мимо стражи не проскочишь: там горят факелы, а солдаты ни за что не пропустят. Эти болваны выполняют приказ!»

Димка осторожно подошел к окну и раздвинул тяжелые шторы. Окно было открыто, но оно находилось высоко над землей и было зарешечено толстыми железными прутьями.

«Их и взрослому человеку ни за что не разогнуть, — подумал Димка, взбираясь на подоконник. И тут его осенило: — А зачем их вообще разгибать?» Он примерился. Так и есть: решетка, непроходимая для взрослого человека, оказалась для него вполне проницаемой! Димка протиснулся между прутьями. Он стоял высоко над землей с наружной стороны окна. Внизу зияла пропасть. Ночь была душная. В чужом далеком небе мерцали звезды. Где-то за углом здания бряцали оружием и перекликались стражники.

Димка осторожно огляделся. На уровне окна вдоль всего здания тянулся узкий карниз шириной чуть больше ступни. Никаких других выступов в стене не было. «Покои короля должны находиться где-то за углом, — прикинул Димка. — Если не смотреть вниз и не думать об опасности, можно попытаться… А! Была не была!» — он зажмурился, ступил на карниз и, прижавшись к стене всем телом, осторожно двинулся вперед. Вот рука его нащупала решетку: окно! В окне царил мрак. Димка перешел по подоконнику и снова ступил на продолжение карниза. Он двигался от окна к окну, отдыхая и снова пускаясь в опасный путь. Внезапно рука его повисла в пустоте. «Угол!» — догадался Димка. Карниз продолжался и дальше, но преодолеть угол было не так-то просто: стена была гладкая и уцепиться было абсолютно не за что.

«Не вернуться ли обратно?» — подумал было Димка, но тут пальцы его нащупали малюсенькую трещинку в камне. Он вцепился в нее ногтями изо всех сил и, рискуя свалиться в пропасть, завернул за угол. Сердце бешено колотилось в груди. Обошлось!.. Краем глаза Димка увидел слабый свет, проникающий из ближайшего окна. Ближе… Еще ближе…

Он схватился рукой за решетку и замер. Окно было открыто, но почти наглухо зашторено тяжелым бархатом. Покои короля!

Димка выдохнул всеми легкими, протиснулся между прутьями и оказался внутри комнаты. Он стоял за шторами затаив дыхание и весь обратившись в слух.

В комнате говорили двое. Димка сразу узнал визгливый голос Ишака Четвертого:

— Кто из нас двоих король? Отвечай?

— Конечно вы, ваше величество, — ответил другой голос, в котором Димка безошибочно угадал сеньора Подлюччио.

— Да, я король. Но почему я не могу повелевать своим королевством?! Отвечай мне, негодяй!

— Но, ваше величество…

— Молчи!.. Я знаю, знаю… Все вы только и ждете моей смерти, лживые бестии!.. И больше всех — ты! Ты специально нервируешь меня. Ты преступно расшатываешь мою нервную систему!.. Еще вчера я велел казнить разбойника Каспара. И кто, кто осмелился перечить моей высочайшей воле?! Отвечай!

— Я, ваше величество…

— Знаю, изменник! Тебе известно, что у меня бессонница, что я не могу спокойно спать, пока Каспар жив!.. Да как ты только осмелился?! Разбойник! Злодей!

— Ваше величество! Я сделал это исключительно ради вас.

— Ради меня?!

— Вот именно. Целый час вы не даете мне сказать ни слова в свое оправдание. Вы осыпаете меня оскорблениями, которых я не заслужил… Вспомните, ваше величество, разве не я поддерживал вас в трудные минуты? Разве не я, как соловей розу, охранял вашу безопасность? Разве не я, как пчелка медоносная, тружусь на ниве королевства?..

— Ну, допустим.

— И если я осмелился отменить ваш высочайший приказ, — продолжал сеньор Подлюччио, — то сделал это не по злодейскому умыслу, а исключительно в интересах безопасности и для процветания вашего. Наши лазутчики донесли, что злодеи намереваются использовать казнь Каспара для организации мятежа в столице. Они замышляют проникнуть на королевскую площадь, чтобы убить ваше величество и мое высочество. Поэтому я и осмелился вопреки воле вашей несколько отсрочить процедуру…

— Что-то мне стало холодно, — прервал его Ишак Четвертый. — Закройте окно, Подлюччио.

— Слушаюсь, ваше величество. — Димка услышал приближающиеся шаги и замер за шторой.

— Хотя нет, постойте. Не надо закрывать, а то здесь и так душно. Значит, теперь мы не сможем казнить Каспара?

— Напротив, ваше величество. Именно теперь мы его и казним. Завтра же вечером. Уже все готово.

— А злодеи?

— Вот тут и кроется вся хитрость моего плана, ваше величество! Будет так: войска генерала Дель Гадо кольцом окружают столицу. Отборные части охраняют дворец. Завтра утром мы объявляем о казни Каспара и открываем настежь городские ворота. Мятежники беспрепятственно входят в город и собираются на королевской площади. Они ждут начала казни. И тогда наши солдаты обезоруживают мятежников и уничтожают их морально и физически. И только после этого начинается настоящая казнь Каспара, которая выливается во всенародный праздник королевства, освобожденного от скверны!

— Прекрасно! — сказал король. — Мне нравится ваш план, Подлюччио. Особенно это: «морально и физически»… Но все ли вы предусмотрели? А что, если мятежники не станут ждать начала процедуры, а нападут на главную королевскую тюрьму?

— Пусть нападают! — воскликнул сеньор Подлюччио. — Тут-то мы их и уничтожим. Тем более что Каспара там уже нет.

— Как нет? А где же он?

— Я взял на себя смелость, ваше величество, и приказал тайно перевезти разбойника в подземелье королевского дворца. Так что теперь он находится в катакомбах у вас под ногами. Отсюда у него только одна дорога — на эшафот.

— Великолепно! — воскликнул король. — Скорее бы это кончилось! Если все будет так, как вы говорили, Подлюччио, я велю щедро наградить вас.

— Да будет благословенно ваше величество во веки веков!

— Кстати, сразу же после казни Каспара распорядитесь насчет этого глупого мальчишки, Подлюччио. Мне уже давно надоела эта комедия, — раздраженно сказал король. — Старый баран Корнелиус уже научился делать палочки, хранящие огонь. Мальчишка нам больше не нужен. Но он слишком много знает и потому опасен для нас…

— Будет исполнено, ваше величество, — ответил сеньор Подлюччио. — Мальчишку мы уберем.

Димка почувствовал дрожь в ногах. Медленно, очень медленно он пролез между прутьями решетки и снова ступил на карниз.

Обратный путь был еще труднее. Каждый мускул в теле дрожал от напряжения. «Теперь я не имею права сорваться! — твердил самому себе Димка. — Теперь от меня зависит все: жизнь Каспара, его товарищей и моя собственная». Так шаг за шагом продвигаясь над пропастью, потеряв ощущение времени, он приближался к окну своей опочивальни. А где-то внизу приглушенно звенело оружие и вполголоса отдавались команды: под покровом ночи на площадь стягивали войска.