Андрей раскрыл глаза, как будто его кто-то толкнул в бок. Рядом спокойно спала, сопя аккуратным носиком, Марго, щекоча его плечо горячими выдохами.

Он посмотрел на безмятежное лицо своей «жены», огляделся по сторонам – все спокойно, все нормально. Что подняло его с «супружеского ложа»? Сны? Возня Зорана и Таины? Они с вечера были очень шумны – уши Андрея, уши оборотня, с его острым, животным слухом, передавали все нюансы их любовных игр, до последнего вскрика и стона, и он был очень недоволен. Решил – больше не позволит Зорану ночевать в комнате Таины. Пусть занимаются сексом где угодно, только не в доме Андрея или не тогда, когда он пытается уснуть, успокоиться, отвлечься от мыслей о своих проблемах. Пусть как хочет – обижается, не обижается, но будет так, как сказал Андрей. Работодатель он ему или нет, в конце-то концов?

Андрей отчего-то так рассердился на Зорана, что хотел даже немедленно пойти и объявить ему свое решение, но заставил себя успокоиться и обдумать: а чего он так вообще-то разозлился? Ну да, эту «порнокомнату» стоило успокоить, развести их по углам, но чего так злиться? И со стыдом пришел к выводу – завидует. Завидует тому, что Зоран спокойно занимается сексом с той, кто ему приятнее, кто его желает, без оглядки на какие-то правила и обстоятельства. А вот он, Андрей, не может себе позволить вести себя так, как хочется. И когда перед глазами стоит пример свободного в своих действиях человека, это вызывает злость и зависть.

Андрей сел на постели и посмотрел на Марго. Она лежала на боку, в позе зародыша, зажав между ног край одеяла. Тонкая кружевная рубаха задралась, высоко обнажая ее правую ногу, согнутую в колене, и Андрей залюбовался изгибом совершенного бедра с гладкой, как будто нейлоновой кожей. Его охватило дикое, невероятно сильное желание – обнять девушку, ласкать ее, ощутить прикосновение шелковистой кожи. Он не выдержал и, вытянув руку, легонько провел ею по бедру девушки, спускаясь от тугой попки к колену. Марго не проснулась, только глубоко вздохнула и прошептала что-то вроде: «Иди ко мне…» Еще миг, и Андрей бы не выдержал, но… в его голову ворвался голос Шанти:

«Хватит там развратничать, выходи во двор, я тебе гостинец принесла!»

Монах встрепенулся, отдернул руку и с облегчением ответил:

«Наконец-то! Я места себе не находил, все из рук валилось! Плохо, что я не могу связаться с тобой на таком расстоянии! Рассказывай, что там с Федором, как они?»

«Живы. Федор ранен, но состояние более-менее нормальное. Женщины в порядке. Я тебе потом все подробно расскажу. Иди скорее, прими гостинец, тебе говорю».

«Ранен? Как – ранен? И что за гостинец?» – спохватился Андрей, натягивая штаны и засовывая ноги в башмаки.

«Увидишь, – хмыкнула драконица. – А о Федоре потом расскажу».

Выйдя из дома, Андрей увидел посреди двора сундук, окованный железом, с хитрыми защелками на боку. На крышке сидела Шанти в виде черной кошки и, посверкивая глазами, весело смотрела на друга.

Андрей подошел к сундуку, взял в руки Шанти и, прижав к себе, ласково погладил по голове и спине:

– Как без тебя было плохо! Я так скучал! Как будто у меня руку оторвали или ногу. Вот не лишишься чего-то – и не узнаешь, как оно дорого!

– И не «оно», а «она»! – поправила довольная Шанти. – Я тоже скучала. Привыкла уже, что ты рядом. Ты открывай, открывай сундук, смотри!

Андрей отщелкнул запоры, разобравшись с их системой, откинул крышку и замер, открыв рот.

– Ничего себе! Это чего такое? Откуда?

– У бандитов отобрала. Тут твое золото и то золото, что разбойники грабили на дорогах. Давай вначале его куда-то определим, а потом я тебе все расскажу. Куда будем ставить?

– Да ну куда еще… в спальню, больше некуда. Потом тайник сделаем. А после того как выкупим дом Марка, туда переместим. Пока что надо как следует замаскировать, закрыть, чтобы ни один любопытный конопатый нос не мог туда залезть. Не нужно подвергать человека соблазнам, особенно таким. Ты представляешь, на какую сумму тут денег?

– На большую, наверное, – усмехнулась Шанти.

– На очень большую! – рассмеялся Андрей. – Если честно, я и сам не представляю на какую. Но на очень, очень большую. Можно сказать, что мы теперь богаты и можем позволить себе многое, очень многое.

Андрей спустил с рук на землю свою подругу, подошел к сундуку, аккуратно взял его за ручки… Шанти с интересом смотрела за его действиями и мысленно хихикала: она-то умела уменьшать вес предметов, а людям и оборотням это недоступно. Потом ее хихиканье оборвалось, и она, открыв рот, проводила взглядом друга, поднявшего сундук, весящий не меньше трехсот килограммов.

Взяв сундук, Андрей зашагал к дому, оставляя в земле заметные следы, как будто шел по песку где-нибудь на берегу речки. Заскрипели половицы, с трудом выдержав вес человека с сундуком, и через минуту «золотой запас» был водворен в дальний угол спальни и накрыт покрывалом, взятым из шкафа.

– Ну ты и силен! – с уважением сказала Шанти, поглядывая на торс Андрея, весь перевитый жгутами мышц. – Я даже и не думала, что ты так силен. Я-то уменьшаю вес, потому и смогла прилететь с таким грузом, а ты просто взял и поднял, будто пучок соломы. Вообще, чисто интересно: а как ты воспринял этот груз? На пределе возможностей, с треском сухожилий или же без особых усилий?

– Хм… честно говоря, даже не задумывался, – признался Андрей. – Взял да поднял. Ничего такого особенного. Ты знаешь, иногда мне кажется, что у моего измененного тела есть несколько уровней силы и скорости. И по моему подсознательному желанию оно переключается с одного уровня на другой. Сверхскорости минимум два или три уровня, силы тоже. Вероятно, это потому, что организм не желает тратить больше энергии, чем необходимо. Ты же знаешь, что после включения высокой скорости или силы я потом много ем, во время этой работы у меня поднимается температура сразу на несколько градусов. Организм сжигает ресурсы. А зачем тратить лишние ресурсы, если он может обойтись и меньшими расходами? Сейчас, по моим ощущениям, я был где-то на втором уровне силы. А их три, и я подозреваю – больше. Может, четыре или пять. Боюсь даже подумать, что будет, если я включу высшие уровни, – мне кажется, что организм при этом спалит себя за минуту. И мне даже кажется, что в мозгу стоит что-то вроде барьера, не позволяющего работать на высших уровнях. Защита от дурака. Ладно, это все тебе неинтересно. Давай-ка рассказывай, что там у Федора случилось, как ты путешествовала, чего видала и делала.

– А может, до утра оставим? Выспимся, я тебе и расскажу, – зевнула Шанти.

– Нет уж. В двух словах расскажи, а завтра все до мелочей перескажешь. Пятнадцать минут погоды не сделают. Давай-давай, не спи!

– Соня, вставай, – вырвал из сна голос Марго.

Андрей очнулся и посмотрел в улыбающееся лицо своей «жены», затем подождал, чтобы она вышла из комнаты. Но она все не уходила, и ему пришлось встать и при ней натянуть на голый зад штаны, надеть рубаху, носки. Девушка следила за его действиями с улыбкой и довольно ехидно заметила:

– Вообще-то я видела тебя во всех видах… и даже трогала, когда ты спал. Так что зря ты меня стесняешься. Ничего нет в твоем теле такого, что ты должен скрывать от жены. И не забывай – от меня не скрыть твои чувства. Ты меня любишь, а еще злишься и из чистого упрямства противишься очевидному: мы предназначены друг другу. Ты мой муж, а я твоя жена. На самом деле, а не номинально. Все хочу спросить тебя про одну вещь и никак не решаюсь… Знаешь, мне иногда в голову приходит глупая мысль: не пояснишь мне это дело? Ну никак не могу понять, и все тут!

– Какое дело? – немного недовольно сказал Андрей, чувствуя злость на себя и на Марго, от которой невозможно скрыть истинные чувства. Ну как вот жить с такой женой, от которой нельзя скрыть то, что чувствуешь? Хорошо хоть мысли не читает…

– В конце концов, мы с тобой займемся любовью, рано или поздно, это однозначно, не спорь. Ты упрямый, я еще упрямее, а ты не сможешь противиться зову природы. Ночью ты чуть не сдался, и, если бы не наша подружка, я бы сегодня уже была женщиной. Так вот, когда я преобразуюсь в Зверицу, а потом в человека – не восстановится ли моя девственность? Вот чисто интересно! Я ведь девственница, ты же знаешь. И каждый раз при переходе из состояния человека в состояние Зверя и обратно снова буду становиться девственницей? Что думаешь по этому поводу?

– Вообще-то, чисто научно, вопрос интересный, – хмыкнул Андрей. – Действительно, восстановится все, что присуще организму в расцвете сил. Разрыв девственной плевы можно считать за рану, нанесенную организму, и она будет устранена! Вот демонство! Да, каждый раз после того, как обернешься, ты будешь девственницей. Вообще-то не очень удобно – если ты мужняя жена, конечно, тебе не кажется?

– Почему? Ну да, немножко неудобно, есть такое дело. Но я заметила, что, когда стала оборотнем, порог болевых ощущений у меня вырос, и очень сильно. То, что раньше воспринимала как сильную боль, от которой темнело в глазах, теперь легкая боль, вроде иголочного укола. Я вчера палец порезала, но порез затянулся за считаные минуты, вот, только шрамик остался. – Марго протянула и показала Андрею свою гладкую руку, на указательном пальце которой и правда был довольно длинный порез. – Затянулось все так быстро, что я даже не перевязывала. Настоящее чудо. Так что, мой любимый муж, каждый раз после того, как я обернусь Зверицей, буду дарить тебе свою девственность! Как в первый раз, который от тебя никуда не денется, как бы ты ни взбрыкивал жеребенком.

– Да ну тебя, – досадливо махнул рукой Андрей и пошел из комнаты, косясь на стоящую в проеме двери Марго, опирающуюся спиной о косяк.

Когда он проходил мимо, девушка чуть наклонилась вперед, и Андрей задел локтем ее упругую грудь, отчего к его чреслам сразу стала приливать кровь, а он сбился с шага. Марго злорадно захихикала, чувствуя его возбуждение, и тихо шепнула вслед:

– Никуда не денешься. Ты мой. А я твоя.

Андрей все прекрасно слышал, но проигнорировал ее слова. У него было такое чувство, как у соловья, попавшего в силки… Впрочем, возможно, что он и не возражал против этих силков. Единственно, что его останавливало, это старое, въевшееся в кровь правило – ему нельзя иметь семью, нельзя привязываться к кому-либо так, чтобы он не смог в любой момент все бросить и бежать куда глаза глядят. Это правило было выше его, сильнее его, на уровне инстинктов. А еще он очень боялся потерять Марго. Тем более на его памяти был совсем недавний пример с Олрой, в которую он в общем-то влюбился и которая носила его ребенка. Ему еще предстояло сообщить Марго, что у него где-то там скоро родится дитя. Как она отреагирует на это? Женщины совершенно непредсказуемы. Может, она посчитает его подлецом, бросившим женщину на сносях?

За обеденным столом уже сидел Зоран, на столе сидела Шанти, снова принявшая образ хорька, чтобы не наводить среди персонала дома панику своим умением менять внешность. Тут же, за столом, сидели Таина, вся сияющая довольством и радостью жизни («Еще бы! – хмуро подумал Андрей. – Этот злостный тип полночи ее пахал! Чего бы ей не радоваться…»), а еще – огромная женщина, просто какой-то монстр, а не баба. Под два метра ростом и широченная, как танк. Она встала со стула, жалобно скрипнувшего при передвижении, и густым басом сказала:

– Приветствую вас, господин Андрей! Я кухарка, Эрна. Зоран нанял меня на работу. Я уже наготовила всего, так что мы с Таиной можем подавать на стол. Когда прикажете – сейчас или немного погодя?

Андрей с уважением посмотрел на кухарку снизу вверх и спросил:

– Ты замужем? Дети? Сколько тебе лет?

– Тридцать лет, – прогудела женщина, – не замужем, дети есть. Муж сбежал – хилый нынче мужик пошел. Не выдерживает настоящих женщин, господин Андрей! – Она заухала басом. – Сказал, боится, что я, если рассержусь, проломлю ему голову кулаком. Он любил закладывать за воротник, и я его немного учила. – Эрна сжала кулак, больше похожий на дыню, и продемонстрировала его хозяину.

– А ты не думала о карьере стражника, например? – с интересом осведомился Андрей, глядя на этого борца сумо женского рода. – Мне кажется, тебе лучше было пойти в армию или в стражники. Тебя бы все враги боялись, только покажешься на поле брани, только кулак им продемонстрируешь – и все, победа обеспечена.

– Ха-ха-ха! Скажете же, шутник вы, господин Андрей. Нет, в армию не хочу. Я добрая слишком – чтобы я убила, меня нужно сильно рассердить. Да еще я готовить люблю, с детства. И у меня хорошо получается, скоро вы в этом убедитесь. Меня звали в трактиры работать, они меня все знают. Но я не люблю эти заведения – суета, пьянь, я бы их сразу повыкидывала вон. И еще там же не дадут развернуться таланту, там гонят вал, им не надо экзотического вкуса, не надо тонкого вкуса – дай им кусок мяса на решетке да пива, а чтобы придумать что-то особое, красивое – этого в трактирах не надо. Вот если бы свой трактир открыть, да такой, чтобы там особые блюда были, чтобы можно было развернуться душе! Я предлагала кое-кому из трактирщиков сделать такое заведение для богатых, изысканную кухню, они не захотели, побоялись. Ну и пошли они к демонам. Я лучше буду вам служить. Зоранчик сказал мне, вы хороший человек. Ваша жена – ну такая душка, такая славная! Душа радуется. Берегите ее, таких девушек надо беречь, как редкий цветок! Простите, что я взяла на себя смелость что-то вам посоветовать, – скромно потупилась женщина.

Андрей помолчал, еще раз осмотрел могучую Эрну – она только на первый взгляд была толстой, на самом деле при внимательном рассмотрении ее жир не был жиром больной женщины, нет, он всего лишь смягчал, округлял формы, налитые стальными мышцами, укрепленные мощным костяком, толстенными сухожилиями.

Ему подумалось: если ей дать в руки алебарду и пустить на прорыв вражеского строя – она будет косить врагов, как траву, и алебарда в ее руках покажется игрушкой. Потом вдруг вспомнилось – «Зоранчик»? Ах, паскуда! Неужели он и на эту уже слазил?! Да как сумел-то? Он же по сравнению с ней, как воробей рядом с гусыней! Его сильно позабавил этот факт, и Андрей невинно спросил:

– А откуда ты знаешь Зорана? Где вы с ним познакомились?

Женщина слегка смутилась, кинула взгляд на потупившегося парня и, пожав плечами, ответила:

– Мы встречались с ним раньше… он как-то шел по улице, такой несчастный, такой мокрый, как воробушек, ничего не замечал по сторонам – и уткнулся прямо мне в грудь. Я его и пожалела, привела домой, чаем напоила, обогрела… Он хороший парень, очень хороший… во всех отношениях. – Женщина слегка порозовела, а Зоран исподтишка незаметно подмигнул Андрею правым глазом.

– Послушай, Зоранчик, – ядовито спросил Андрей, – есть еще в этом городе женщина, с которой ты не «встречался раньше»?

– Есть, конечно, – невозмутимо парировал Зоран. – Ваша супруга и моя мама. Ну еще тетка, хотя она и строила мне глазки. Но я же не извращенец какой-то – с теткой спать! Что касается Эрны – это клад, настоящий клад, увидите! Как она готовит – язык проглотить можно. Только одно у нее плохо… – Зоран помедлил, а Эрна нахмурилась, ожидая его слов. – Она использует продукты только высшего сорта, самые дорогие, и приправы такие, что они стоят дороже золота! Типа – из плохих продуктов не сготовишь хорошее блюдо. Потому ее трактирщики и не берут – она отказывается готовить из залежалого мяса и прогорклой муки.

– Я что, буду травить клиентов? – пожала могучими плечами Эрна. – Нет уж, мне такого добра не надо. Ладно, на стол подаем?

– Подавайте, – кивнул Андрей и уселся в кресло, лицом к двери – многолетняя привычка.

Кстати сказать, не зря же у воинственного народа, чеченцев, самое почетное место, на котором обычно сидит хозяин дома, глава рода, напротив входной двери. С этого места видно, кто входит в комнату, а значит – легче встретить опасность. Опасность ведь всегда приходит снаружи, из мира за стенами дома…

Завтрак и вправду был отменным – Андрей ел так, как не ел уже много лет. Пирожки таяли во рту, брызгая соком, суп из морепродуктов был лучше, чем в самых лучших ресторанах. Андрей так облопался, что пожаловался кухарке:

– Эдак ты раскормишь меня так, что скоро в дверь проходить не буду! Разве можно так объедаться?! Растолстею, меня жена любить не будет. – Он весело подмигнул потупившейся Марго, также не отстающей от него в поглощении вкуснот.

– Хе-хе-хе, – порадовалась Эрна, – ничего-ничего, кушайте! Вам надо немножко пополнеть, жирок набрать. Женщины любят сильных мужчин, в теле. Как придавит, как сожмет – и улетишь!

– Что, и Зоранчик придавливает, с его воробьиным весом? – поинтересовался Андрей.

– У Зоранчика другие умения… он умеет женщину удовлетворить, не сомневайтесь, – хихикнула кухарка. – Женщины ушами любят, а он говорить умеет. И вообще – языком он работает виртуозно.

– Ф-фу! Замолчи! – покраснел Зоран. – Разболталась! Будешь болтать, уволю!

– Не ты мне деньги платишь, не тебе и увольнять, – парировала кухарка. – И вообще, чего ты взбеленился? Я тебя, наоборот, похвалила, женщины тебя любят, и обращаться с ними ты умеешь, правда, Таина?

– Правда, – рассмеялась служанка, – чистая правда! Ох и умеет!

– Верю, – буркнул Андрей. – Знаешь, умельщик, применяй-ка свои способности где-нибудь подальше от этого дома, вот что я хочу тебе сказать. Полночи уснуть не мог – ваши крики и стоны, наверное, слышали все соседи в округе. Я хочу ночами спать.

– Да мы вроде старались потише, – смутился Зоран. – Ладно, если так мешаем, мы постараемся не шуметь, правда, Таишка?

– Как господин скажет, так и будет, – потупилась женщина. – Вы извините нас, мы не думали, что так шумим… не замечали этого. Простите великодушно.

– Ладно, чего уж там, – махнул рукой Андрей и вдруг спросил Эрну: – Послушай, а был ли хоть один мужчина, чтобы одолел тебя в силе? Чтобы был сильнее, чем ты?

– Хо-хо-хо! – Уханье женщины чем-то напомнило Андрею смех Санта-Клауса («Хо-хо-хо! Ты не шалил, мальчик, в этом году?»). – Все мужчины почему-то об этом спрашивают. Нет, сильнее себя ни одного мужчины, ни женщины я не встречала.

– А хочешь, потягаемся с тобой на руках? – коварно спросил Андрей.

– Каждый второй мужчина мне это предлагает, – снова заухала кухарка. – Господин Андрей, может, не стоит? Обидитесь еще, а вы такой хороший человек, разговариваете с нами как с равными, не гнушаетесь. Не надо бы, а?

– Давай-давай, садись, – усмехнулся Андрей и указал на стул напротив себя. – Вот сюда, в угол садись. И не стесняйся, положишь мою руку – десять золотых твои.

– Десять! Ух ты! Ну что же, готовьте ваши денежки, мой господин!

– А ты, если проиграешь, сготовишь нам чего-нибудь такое экзотичное, что и сама не решалась, что надо делать целый день! Согласна?

– Да я и так приготовлю, с радостью! – рассмеялась Эрна. – И без соревнования! Ну раз вы хотите, значит, так тому и быть, – заторопилась она и, напевая под нос: – Десять золотых, десять золотых… – уселась за стол и поставила руку на локоть, приподняв рукав платья. На ее ручище тут же вздулся огромный желвак бицепса, как у ярмарочного силача.

Андрей примерился, ухватился за ее кисть и тоже поставил руку на локоть, потом сказал Зорану:

– Скомандуешь, когда начать. Готова, Эрна?

– Готова!

– Начали! – крикнул Зоран, глаза которого блестели от возбуждения. Ему ужасно нравилось происходящее.

Эрна тут же навалилась всем весом, желая мгновенно покончить с мужчиной, попытавшимся противостоять ее силе. И действительно – она была невероятно сильна. Андрей почувствовал такой нажим, как если бы ему на руку налег автомобиль. Пришлось перейти на третий уровень силы, иначе она подмяла бы его руку.

Эрна покраснела, ее могучие мышцы напряглись, и она в этот момент напоминала быка, пытающегося порвать цепь, которой его притянули к каменной стене. Безуспешно. Мужчина сидел, слегка улыбаясь, и даже не особенно напрягался. Потом усилил нажим, и рука Эрны начала медленно, но верно клониться к столу. Женщина продержалась до последнего, пока ее рука не коснулась стола, и обмякла, как будто из нее выпустили воздух.

– Вот это да! – прошептала она, с восхищением глядя на Андрея. – Никогда бы не подумала, что вы так можете, уж простите меня за откровенность! Вы худенький такой, красавец, выглядите как аристократ, и такая сила! Вы первый, кто смог одолеть Эрну! Я ведь пари выигрывала в трактирах, и не раз. Пока не перестали со мной соревноваться. Одно время подрабатывала этим делом – деньги сильно нужны были, когда дочь родилась. Ей сейчас десять лет, дочке моей, она с бабушкой сидит. Вы не будете против, если она иногда возле меня побудет, тут, в доме? Она не хулиганка, не шумит, не бегает, помогает мне на кухне. Тоже любит готовить, как и я. Учу потихоньку.

– Не против, конечно, – улыбнулся Андрей. – За тобой особое блюдо, помнишь условия?

– Конечно! Я придумаю что-то особенное, не сомневайтесь. Вы не подумайте, что я какая-то тупая деревенская баба, я грамотная, меня учили в местной школе. А еще я училась у повара Заскара, он при дворе императора служил, пока здоровье позволяло. Умер не так давно. Жалко, хороший старик был и умел многое.

– Она свитки древние покупает – ищет рецепты, книги всякие старинные покупает с рецептами, – не выдержал Зоран. – У нее целая полка завалена старинными рецептами! Она профессор в кулинарии!

– Покупаю, ага, – призналась Эрна, – люблю это дело. Жаль, денег не хватает, а то бы я большую коллекцию рецептов собрала.

– Эрна, а не хочешь попробовать посоревноваться с Марго? Условия те же. Десять золотых.

– Вы шутите? – недоверчиво переспросила Эрна. – Я же покалечу ее! Разве можно?! Вы гляньте, какая она хрупкая и маленькая. Вы-то жилистый, хоть и не в теле, а она – нежный цветок, сразу сломается. Нет, нет и нет. Не надо мне десяти золотых – не хочу калечить госпожу.

– Сто золотых! – сощурив левый глаз, невозмутимо сказал Андрей. – Никаких претензий к тебе не будет. Сто золотых, если она проиграет. Как ты, Марго, не против?

– Не против, – улыбнулась девушка. – Посоревнуемся? Мы с папой тоже иногда вот так садились и начинали друг с другом бороться. Только я никогда у него не выигрывала – он такой сильный был!

– Вот-вот, а вы хотите, чтобы она со мной соревновалась? Ладно, – решилась Эрна, – воля ваша, как же я могу противиться хозяину, если он приказал? Тем более сто золотых… мне за них два года работать нужно. Давайте, я готова!

Эрна водрузила свою руку-окорок на стол, Андрей и Марго поменялись местами, и через несколько секунд маленькая ручка девушки утонула в огромной лапе кухарки. Та с жалостью посмотрела на Марго, потом на Андрея, укоризненно качая головой, мол, как ты можешь позволять такое?! – и поединок начался.

Андрей скомандовал, и кухарка рванула руку девушки к столу, вернее, собралась это сделать и снова, как и с Андреем, застыла в недоумении, напрягаясь изо всех сил и не сдвинув руку противницы ни на сантиметр. Она нависла горой над хрупкой девчонкой, покраснела, перекосилась в невероятном усилии – и безуспешно. Эта пигалица легко, без напряжения положила ее руку на столешницу, будто руку ребенка.

– Вот это да! – ахнул Зоран. – Я такого еще не видал! Кому расскажешь, не поверят!

– Только попробуй рассказать! – пригрозил Андрей. – Помнишь, что я говорил? Если кто-то разболтает о том, что тут видел или слышал, вылетит со своего места с треском, а то еще и башку откручу!

– Вы можете! Это точно! – с уважением и даже некоторым страхом сказала Эрна. – И она может. Я тоже никогда бы не поверила, что такое может быть. Уважаю вас. Вот почему вы поженились, вы так подходите друг другу, как никто другой. Правда, Таина? Они даже чем-то похожи друг на друга! Ну ладно, вам еще принести что-то? Попить? Я морс сделала из летних ягод – вкуснотища! Попьете?

– Попьем, – кивнул Андрей.

Эрна унеслась на кухню, напоминая паровоз «Иосиф Сталин», а Андрей взял голову в руки и задумался над тем, что видел и что не заметил никто, кроме него.

Во время поединка ноги Марго, которые не были видны присутствующим, стали покрываться шерстью – она начала перекидываться в оборотня, и Андрей с ужасом ждал, чем все это закончится, и ругал себя последними словами, что затеял это дурацкое состязание. Развлекался он, видите ли, болван. Возможно, что Марго почувствовала его страх, а может, она овладела собой, но шерсть исчезла так же быстро, как и появилась. Никто ничего не успел заметить, тем более что внимание было приковано к рукам на столе. «Хорошо хоть преображение началось с ног», – подумалось Андрею.

Марго виновато смотрела на его окаменевшее лицо – они были в миге от того, чтобы раскрыть свою сущность. И как из этого случая стало ясно, Марго еще не до конца могла себя контролировать. Случись какой-то стресс, максимальное напряжение умственных и физических сил – и вот, получите вместо девочки-одуванчика Зверицу с когтями и зубами. Эдак и до инквизиции недалеко. А Андрею никак не хотелось оказаться на костре вместе со своей «женой». С этим надо было что-то делать. Что? Он еще не знал.

Хотя… в общем-то даже хорошо, что так вышло. Теперь у них есть время, чтобы научить ее контролировать себя, свое сознание. Как? Тренировками, усиленными, на пределе сил и возможностей. Жестокими тренировками, с болью и травмами.

– Что у тебя тут делалось, пока меня не было? – Шанти вольготно расположилась на кровати в спальне и смотрела на Андрея, устроившегося рядом и, как удав, переваривающего съеденный завтрак.

– Ходил я к Акодиму. Ничего хорошего. Великий Синод, а точнее, его глава категорически против того, чтобы выдвигать на должность начальника стражи никому не известного человека. Никто не пропустит эту кандидатуру. Они считают притчу об Ангеле Смерти бреднями. Как оказалось, время от времени кто-нибудь называет себя этим самым Ангелом, они уже перевешали и сожгли кучу народа, возомнивших себя посланцем Божьим. И еще новость узнал – Карлос все-таки настоял, чтобы турнир проходил с настоящими, острыми саблями. Мол, это способствует укреплению духа нации. Император подписал указ несмотря на то, что Синод был против этого решения. Это показывает, что Карлос набирает все большую и большую силу. А инициатором решения по турниру, скорее всего, был его сынок. Почему-то они очень уверены, что выиграют турнир. Что-то в этом есть, не пойму что. Подозрительно.

– Ну так чего мы ждем тогда? – хмыкнула Шанти. – Грохнуть этого Карлоса, и вся недолга! Первый раз, что ли…

– Шум будет большой. Турнир могут перенести. Или вообще отменить. По причине траура. Начнется мощное расследование – копать будут по полной, и многие головы полетят. Будут искать убийц. Могут и нас зацепить. Как-то по-хитрому надо сделать, не так, как обычно. Стрела в затылок не решает проблему… Впрочем, когда как… – Андрей задумался. – Полагаю, пока что надо все оставить так, как есть, и идти на турнир. Выиграть его и уж потом… потом смотреть, что будет дальше. Нужно подобраться к этому самому Карлосу поближе, тогда и ясно будет, как его искоренять.

– Ты зашорен. Не видишь то, что по сторонам дороги. Почему его надо сразу убивать? А если похитить?

– А как ты похитишь его, когда вокруг десятки человек охраны? Это надо валить всех, поднимется страшный шум, просто невероятный шум! Как к нему подобраться? Опять летать ночью? Ты видела освещение его дома? Нет? А я видел. Факелы всю ночь горят, фонари. Денег не жалеет. Не подобраться.

– Не подобраться тебе. А я могу. Влечу в форточку воробьем, а потом сверну ему шею. Запросто.

– А если кто-то увидит? Пойдут слухи, может дойти до старейшин-драконов. Они стянут сюда кучу драконов в поиске нарушителя конвенции. Я не хочу рисковать тобой. Кстати, они могут видеть ауры? Как они узнают в тебе дракона?

– Наверное, могут, – согласилась Шанти. – Насколько я знаю, могут. Или кого-то приглашают, того, кто может. Честно говоря, я не знаю. Кто-то из драконов видит ауры, кто-то нет, не могу тебе сказать. Видимо, это как у людей или оборотней – у одних есть такое умение, у других нет. Я вот не вижу ауры. Вернее, иногда вижу что-то похожее на ауру, когда сосредоточусь, а потом – р-р-раз! – и пропало изображение. Может, когда старше стану, научусь? Старейшинам ведь десятки тысяч лет. А я слышала, кое-кто и за сотню тысяч перешагнул, двое вроде как. Вот это пеньки замшелые! Представляешь, что для них люди? Даже не бабочки, а как язычок пламени – мелькнул и исчез. Что они могут думать о людях, как они их воспринимают? Как неловкую помеху, не более того.

– Есть у меня одна мысль насчет того, как убрать Карлоса. Но это придется делать тебе. Сумеешь?

– Чего не суметь-то, – усмехнулась Шанти. – Сколько я людей уже положила… Не людей – негодяев.

– Хорошо. Слушай меня внимательно…

Минут десять Андрей рассказывал свой план. Шанти пришла в восторг и заявила, что это великолепно. И пусть не боится, все пройдет как надо.

После разговора Андрей с Шанти заторопились в город. Зоран целился поехать с хозяином, но тот категорически отказался, заявив обиженному парню, что хочет немного отдохнуть от его болтовни.

Через несколько часов Андрей вернулся, удовлетворенный поездкой. Он ничего не объяснил ни Зорану, ни Марго, был рассеян и как будто ушел в себя, в свои мысли, отвечая невпопад и молча поглощая за обедом то, что ему подала кухарка. Она даже немного обиделась, что он не оценил ее старания, но обиду долго не держала. Вообще-то она прониклась к нему таким уважением после их соревнования, что чуть ли не боготворила его. Впрочем, как и его жену.

Ближе к вечеру Андрей и Марго отправились во двор, на тренировку. Андрей взял с собой длинные дубинки и тупые сабли, ему необходимо было выполнить две задачи: потренироваться перед турниром, восстанавливая слегка утерянную форму, и научить Марго контролировать свои эмоции и не выпускать из себя Зверицу.

– Бери дубинку. Слушай меня внимательно. Сейчас будем биться, и ты получишь много, очень много плюх. Очень болезненных. Ты заметила, что я закрыл ставни на окнах и подпер дверь? Чтобы любопытные физиономии не совались и не подглядывали. Я специально буду делать так, чтобы ты раздражалась, приходила в ярость, а ты старайся контролировать свои эмоции и не превращаться в Зверицу. Оставайся в человеческом обличье. Вот твоя задача.

– Поняла… – Марго закусила губу и с опаской взяла в руки дубинку, держа ее так, как будто она была ядовитой змеей.

– Ну что ты ее держишь, как скалку для теста! – рассердился Андрей, приводя себя в боевую ярость. – Возьми в руки крепко! Перед тобой Карлос! Он уничтожил твою жизнь, твою семью, твоего отца! Что ты застыла, как пенек?! Бей! Бей его! Ну! Или он убьет тебя! Я Карлос! Бей меня! На! На тебе, сучка марковская! На! – Андрей врезал по плечу Марго, она от неожиданности чуть не выронила палку, потом схватилась за ее конец и, вытаращив глаза, яростно врезала по обидчику, стараясь попасть туда же, куда попал ей он.

– Н-на! Получи! Получи! Тварь! – Андрей врезал Марго по ноге (потом точно будет здоровенный синяк), по лбу (шишка, чуть не с кулак).

Марго зарычала и стала преображаться в Зверицу.

– Нет! Держись! Держи человека! Палкой, палкой бей! – резко приказал он. – Остановись сейчас же!

Марго встала, тяжело дыша, и снова стала юной девушкой. Подняла палку и напала на Андрея с такой яростью, что ему пришлось включить сверхскорость, чтобы отразить атаку. Он отбил серию мощных ударов и тычков и начал колошматить девушку по бокам, по голове, по рукам. Она вскрикивала от боли, но держалась, стараясь достать его палкой и применяя те же приемы, что и при фехтовании саблей. Тогда Андрей еще ускорился, и его удары становились все сильнее и сильнее. Один угодил по державшей палку руке Марго, разбил кисть, прорвав кожу. Потекла кровь, девушка выронила оружие и снова начала превращаться в Зверя.

Андрей остановился:

– Не сметь превращаться! Не смей! Вернись! Палку, палку взяла! Начали!

Ее повреждения почти исчезли, когда она едва не превратилась, и Марго со слезами на глазах, избитая и несчастная, снова подняла палку. У Андрея сердце разрывалось от жалости, но он не мог остановить экзекуцию. Она должна уметь контролировать себя при любых обстоятельствах. Способность превращаться должна быть взята под контроль, иначе Марго подставит под удар себя и близких, его в первую очередь. И тогда все рухнет.

Удар! Еще удар! Серия ударов! Марго яростно сражалась, покрытая синяками, с разбитой губой, с рассеченной бровью – Андрей не жалел ее, не имел права жалеть.

Это продолжалось часа три, пока не начало смеркаться. Он не давал ей отдыха, не позволял остановиться, перевести дыхание. Благодаря способностям оборотня она продержалась долго, очень долго, но под конец беспрерывной гонки она все-таки выдохлась и с мольбой смотрела на своего мучителя.

За все время они остановились только раз – поменять дубинки на сабли. От сабли ей досталось еще больше – рассеченная кожа на лбу и шишка на макушке были не самыми болезненным повреждениями. Несмотря на то что ссадины и ушибы на ней заживали быстро и боль Марго чувствовала не так сильно, как обычные люди, к концу тренировки ее тело болело так, как если бы три часа ее избивали палками и дубинками. Она была сплошной синяк. Зато теперь, после пятой попытки превратиться в Зверицу, она уже не пыталась совершить превращение. Мозг как будто запомнил – нельзя! Только по команде, и все тут! Никаких Зверей!

– Ну все, все… – Андрей забрал из рук тяжело дышащей Марго саблю, обнял ее, прижав голову к груди. – Извини, что пришлось тебя так бить. Мне нужно было закрепить в мозгу блок, чтобы не происходило самопроизвольного обращения. Пойдем в душ, я тебе помогу. Можешь сама идти?

– Еле-еле… – усмехнулась разбитыми губами девушка. – Вот ты мне дал трепку.

– Сейчас все пройдет. Обернешься – и будешь как новенькая. Пойдем в душ, чтобы никто не видал, как ты оборачиваешься. Вдруг кто случайно увидит, мы не можем рисковать. Сейчас я помогу!

Андрей подхватил девушку на руки, и она затихла, как ребенок, глядя синими глазами в его лицо. Он не выдержал, наклонился и поцеловал ее прямо в распухшую губу, ощутив солоноватый вкус крови. Она слегка улыбнулась и тихо сказала:

– Ради этого стоило получить трепку. Поцелуй меня еще, пожалуйста…

Андрей наклонился, и теперь их поцелуй был долгим, очень долгим, пока у них хватало запаса воздуха в груди…

Андрей помог Марго снять одежду – она не стеснялась его совершенно, сняла штаны, рубаху, стянула свои знаменитые панталончики из каких-то там знаменитых кружев, и Андрей замер: все ее тело было в кровоподтеках и ссадинах. Она заметила его взгляд и, не смущаясь, стала показывать:

– Глянь, это вот палкой. А вот это саблей – здорово ты мне засветил! Если бы острой, я бы уже померла. Никто не сможет противостоять тебе на турнире, уверена!

– Обращайся скорее! – взмолился Андрей. – Не могу смотреть на тебя избитую, сердце колет!

– Да ладно… мне не очень-то и больно. У оборотней есть свои преимущества. Кстати, смотри, синяки потихоньку рассасываются, и губа уже почти поджила. Ладно, я сейчас.

Марго на глазах стала покрываться шерстью, изменяться, Андрей с интересом смотрел, как это происходит. Он обращался в секунды, а она делала это медленно, и, судя по всему, процесс был довольно болезненным – ее буквально корежило, и Марго слегка постанывала и поскуливала от боли. Через минуту перед ним стояла Зверица – с гладкой, блестящей шерстью, мощными когтистыми лапами, белыми клыками, торчащими из пасти, и… синими глазами. Почему-то ее глаза так и остались синими, светящимися, как голубые алмазы.

– Красотка! – восхитился Андрей. – Даже сейчас ты красотка! Давай обращайся назад, нам еще ужинать надо, наши домочадцы уже небось голову сломали, чего мы там делаем целых три часа.

Зверица высунула красный язык и улыбнулась. Потом начала превращаться в девушку, и скоро перед Андреем снова стояла Марго в своем первозданном виде. Она была покрыта кровью из ссадин, запекшейся в корочку, и Андрей, скинув рубаху, включил кран с теплой, нагревшейся за день водой и, поставив Марго под струйки, стал тереть ей спину, отмывая и мысленно ругая себя за жестокость.

Она стояла покорно и молчала. Ее прическа, которую они делали у парикмахера, исчезла – снова появились волосы длиной до пояса, и Марго была похожа на какую-то ведьму или русалку. Андрей развернул ее, осторожно смывая кровь с лица девушки, с губ, и Марго неожиданно схватила его за плечи и притянула к себе.

– Попался! Теперь не уйдешь!

Она обняла его руками за шею и стала яростно целовать, тяжело дыша, покраснев и жмуря свои синие глаза. Потом яростно дернула за пояс штанов Андрея и разорвала их, как бумажные, под его сдавленный смех:

– Ты что делаешь, хулиганка?!

Марго не ответила, сорвала остатки одежды и запрыгнула на него, обхватив ногами. Потом протяжно вскрикнула, застонала, сжалась и задвигалась, вжимаясь в мужчину. Через несколько минут она вздрогнула, по ее телу прошли судороги, она вздохнула и, чуть отстранившись от его груди, облегченно сказала:

– Вот и все. Теперь я женщина. Давай поменяемся местами и продолжим?

И они продолжили…

– И как я теперь пойду в дом? – недоуменно развел руками Андрей. – Взяла и уничтожила мои тренировочные штаны! В одной рубахе, что ли, идти? Натягивая ее на колени, на корточках? Кстати сказать, всегда подозревал, что в тихонях сидит демоница. Но чтобы такая злостная демоница! М-да-а-а… может, это сущность оборотня сделала тебя такой любвеобильной? Вообще, как-то неправильно. Это я должен был тебя соблазнять, а потом лишить девственности. А у меня такое впечатление, что это я неприступная девица, а ты меня домогалась и в конце концов изнасиловала. Чувствую себя изнасилованной девственницей! Требую компенсации!

– Это еще что, – туманно пообещала Марго, – ты еще не знаешь, что тебя ждет в супружеской постели. Я как-то нашла древний трактат об искусстве любви. Там были нарисованы такие интересные позы… все время думала: как люди делают такое?! Вот выйду замуж – попробую с мужем это сделать. Вот, теперь держись! Я начитанная девушка!

– Ой, только не это! У нас на Земле тоже такие трактаты дурацкие имеются, я читал о том, что некоторые пары, попробовав эту хрень, попадали к лекарю – вывихивали себе руки, ноги, поясницу. Нет уж, членовредительства не будет.

– Нет уж, не увильнешь. – Марго помахала пальцем перед его лицом. – Как повредишься, так и вылечишься – тебе только раз обернуться, и все. Не увиливай от супружеских обязанностей. Теперь ты мой муж по всем статьям. Первый мой и последний мужчина.

– Дай-то Бог, – тихонько буркнул под нос Андрей, но Марго услышала и снова погрозила ему пальцем:

– Нет уж, никуда не денешься. Мой мужчина, мой муж. Никому в обиду не дам. И вообще, мы теперь с тобой единое целое, так что не скрывай от меня ничего, как и я не буду. Хорошо? Чего вы там с Шанти задумали, сознавайся!

– Я потом тебе расскажу. Иди-ка сходи за штанами. Должен же я как-то добраться до своей комнаты? До нашей комнаты… Кстати, как ты себя чувствуешь? Я смотрю, ты бодренькая, будто и не скакала с палками три часа.

– Хм… знаешь, а правда, усталость ушла, как не бывало! Чудеса, да и только. Может, оттого что мы занялись любовью? Я так давно этого ждала…

– Все проще, – усмехнулся Андрей. – От усталости в мышцах накапливается молочная кислота. И другие токсины. Когда ты обращалась, кислота исчезла, растворилась, организм обновился, и ты снова бодра и свежа. Вот и весь секрет.

– А что такое молочная кислота?

– Это… в общем, неинтересно, – улыбнулся Андрей, – тебе это не пригодится, забудь. Иди за штанами, а то мне уже надоело сидеть с голым задом, как идиоту.

– А что, ты очень хорошо так выглядишь, такой соблазнительный, я уже снова тебя захотела… иди ко мне…

– Кыш! Кыш отсюда, распутница! – Андрей шутливо оттолкнул Марго, вставшую вплотную и ухватившую его… – Штаны тащи, безобразница! Инквизитора на тебя надо – может, в тебя вселился демон? Бесы тебя теребят! Надо изгонять!

– Не шути так, – посерьезнела Марго. – Я помню, у нас на улице башмачник был, дядя Шурс, так он однажды сказал жене, что видит свечение вокруг людей. И как-то получилось, что он стал лечить соседей, к нему все приходили. Вылечивал и простуду, и переломы, и ожоги. Его все любили. И денег не брал. Инквизиция прознала, его забрали и обвинили в том, что он исчадие. Потом на площади сожгли. Говорят, он так кричал, так просил не трогать его, а те люди, которых он лечил, кидали в него камнями и смеялись. Я не ходила, а мне рассказали дочки одного купца, делового партнера папы. Мы в гостях у него были, и вот эти девки стали рассказывать про казнь и смеяться над башмачником, передразнивать, изображая, как он просил его не сжигать. Я сказала, что они дуры проклятые, и врезала одной по уху. Скандал бы невероятный. Отец разругался с партнером, тот требовал меня наказать, а отец сказал, что не за что. И что, если они такие дуры и ничего не понимают, а он не научил их жизни, значит, и ему с ним нечего делать. И он расторгает с ним отношения. Они тогда сильно поругались, до драки. Но потом примирились и снова вели дела. Только дружбы уже не было, и в гости к ним я уже не ходила. Я так со многими девчонками, дочерьми отцовских знакомых, разругалась. Они такие тупые, такие ограниченные, это просто невозможно! Они ничего не читают, разговоры только о тряпках, шушукаются о мальчиках. И знаешь, какие грязные фантазии у них – ты бы ахнул! Я даже говорить не хочу. А на людях такие благовоспитанные… Ханжи! А мальчики еще хуже – только ходят как фазаны, распустив хвост, перед девчонками выкаблучиваются. А спросишь о чем-то, он этого не знает, того не знает, все, что интересует, – карьера, охота, сабли и турнир. Вот тут уж они знают имена всех победителей! Это культ какой-то! Взахлеб рассказывают – и мальчики, и девочки, какую известную аристократку соблазнил очередной победитель турнира. И ведь дамы не стесняются, хвастаются тем, что изменили своим мужьям с каким-то тупым мужланом, который лучше всех машет саблей! Идиоты и идиотки. Ненавижу это общество. Ну ладно, хватит обо мне. Пойду за штанами.

Марго направилась к дверям, но Андрей вдруг сказал:

– Подожди, Марго, я должен тебе кое-что рассказать.

– О чем?

– Марго, у меня ребенок есть. Или, вернее, будет.

– Как это – будет?

– Понимаешь… пока я к тебе добирался, мне пришлось пожить в столице Славии. И в меня влюбилась одна женщина, Олра. И я в нее влюбился. Она не могла иметь детей, я вылечил ее и… в общем, я помог ей забеременеть. И у меня скоро будет сын или дочь. Я не хочу скрывать это от тебя.

– А почему ты оставил ее? – спросила Марго, усаживаясь на скамью рядом с мужем. – Олру эту? Беременную? Как ты мог?

– Я не виноват, – устало ответил Андрей. – Я предлагал ей уехать со мной, но она отказалась. Я как-нибудь расскажу тебе эту историю. Впрочем, сейчас расскажу. В общем, ее некогда изнасиловали, очень страшно, мучительно, после чего она и не могла иметь детей. Избили ее отца до полусмерти – он прожил недолго, и до самой смерти его били припадки. И Олра сказала, что хотела бы убить этих подонков сама, своими руками. Ну я сдуру и расстарался – нашел их, вместе с Шанти выкрал из дома, привел Олру к подонкам и вложил в ее руку кинжал. Она убила одного из них, самого мерзкого. Я добил остальных. После этого наша любовь кончилась. Она видела во мне кровожадного убийцу. А я… я постарался забыть ее. Вот такая история.

Марго помолчала, потом посмотрела на Андрея и упала перед ним на колени, целуя его руки.

– Милый… бедный мой! Я никогда бы так не сделала. Ведь ты же старался для нее, старался, чтобы она была счастлива. И она трижды дура, что не поняла этого. Просто идиотка. И спасибо ей, что она упустила такое сокровище, как ты. За это я прощаю ей то, что она обидела моего мужа. А то бы я ей космы повыдирала! А то, что ребенок, это не страшно, это хорошо. Дети всегда хорошо. Будешь с ним видеться. Ребенок есть ребенок. Мало ли что у родителей случилось – он должен иметь и мать и отца. Обязательно, как разберемся с делами, поедем и посмотрим на него. И будем приезжать время от времени. Только я тоже попрошу тебя – хочу ребенка. Надеюсь, что сегодня я от тебя зачала. Скажи, а что будет, если я зачала и после этого обращусь в Зверицу? Не воспримет ли организм образование зародыша так, как будто это постороннее образование, не присущее организму?

– Это вопрос… не знаю, – признался Андрей. – Чисто по логике – да. При преобразовании должно исчезать все то, что не присуще организму в высшем пике физического состояния. А с другой стороны, ведь ребенок – это часть тебя. Организм воспринимает его как какой-то орган. Ведь не отторгает же он другие органы? Интересная проблема. Если бы почитать про это – про оборотней, про драконов… Я так скучаю по книгам, по библиотекам… мне совершенно необходима хорошая библиотека.

– Эх, если бы ты видел, какая библиотека была в нашем доме, – грустно сказала Марго. – Папа покупал очень много книг, в том числе и старых рукописных. Много старинных свитков. Он всегда говорил – в них есть такие знания, которые на первый взгляд бесполезны, а на самом деле могут очень, очень помочь человечеству. И что терять эти знания глупо и преступно. Он очень много денег тратил на книги. Ну так что насчет ребенка, ты не против?

– А если я против – что ты сделаешь? Все равно ведь по-своему поступишь, – улыбнулся Андрей. – Если уж женщина решила, разве можно ей противостоять в таком деле? Скажи, а аборты тут приняты?

– Официально запрещены, – посерьезнела Марго, – церковь против этого. Но подпольно делали и делают. Дочери аристократов, купцов развлекаются, а потом убивают своего ребенка, прячась от стыда. Главное, чтобы деньги были, а так делай что хочешь. Я считаю, что можно делать аборт лишь в одном случае – если какая-то погань тебя изнасиловала. А если ты сама раздвигала ноги перед победителем турнира – при чем тут ребенок? За что он смерть принимает?

– А разве с плодом насильника не так? – осторожно осведомился Андрей. – Ребенок ни при чем, если так рассуждать. Может, и он имеет право жить?

– Не знаю. – Марго с сомнением посмотрела на Андрея. – Представляешь – жить, зная, что в тебе растет плод Юкара, растить ребенка своего врага, глядя на него каждый день и каждый раз вспоминая, как он над тобой издевался. Ты бы смог это выдержать? Я бы, наверное, сошла с ума. По-моему, это еще хуже, чем аборт. Не знаю. Не хочу над этим думать. Славу богу, я этого избежала.

Она поднялась, помахала ручкой и исчезла за дверью. Андрей остался сидеть на скамье, опираясь о деревянную стену, обшитую дубовыми плашками. Ему было хорошо и спокойно на душе. Как-то все правильно завершилось. Разве нет?

Охранник у ворот дома оторопело посмотрел на худощавого инквизитора с фанатично горящими глазами.

– Доложи хозяину, что я срочно хочу с ним поговорить! И не мешкай, иначе будешь отвечать за нерасторопность. Быстро!

Охранника как ветром сдуло – не каждый день в дом является сам великий инквизитор! Промедлишь – как бы не оказаться у него в пыточной. Говорят, что у него все сознаются – даже в том, чего никогда не делали.

Через несколько минут во дворе появился сам хозяин поместья, лично вышедший встретить именитого гостя.

– Приветствую вас, инквизитор. Чему я обязан такой честью? Почему без предупреждения, оставив все свои дела по выявлению исчадий? – Некрасивое лицо Карлоса было настороженно, и маленькие глазки буравили инквизитора, будто стальными сверлами. – Где ваша охрана, где эскорт из инквизиторов?

– Мы должны приучаться к скромности, – парировал великий инквизитор. – Или вы считаете, что Богу угодны ваши кортежи с толпами телохранителей и слуг? Меня охраняет Господь наш всемогущий! А если вы нажили столько врагов, что каждый второй в городе норовит воткнуть вам нож в спину, это не заслуга, это беда.

– Можно подумать, вы меньше врагов нажили! – рассердился Карлос, и его оттопыренные уши покраснели от возмущения. – Вы знаете, что в народе уже брожение по поводу ваших бессмысленных сожжений? Мне иногда кажется, что вы палите эту чернь только для того, чтобы развлечься! И ладно бы чернь, но скоро и аристократы могут угодить в вашу пыточную – мне доложили, вы на днях вызывали на допрос одного из моих родственников, троюродного кузена, графа Авалова. Какого демона вы его таскаете? Вы что, не знаете, чей это родственник? Много на себя берете!

– Вам не кажется, что лучше поговорить об этом в тиши кабинета? – вкрадчиво сказал инквизитор, оглядываясь по сторонам. – Здесь слишком много ушей. Авалов мне сказал, что в вашем доме укоренилась ересь, что у вас укрываются исчадия. Кстати, а где ваш сын? Он дома?

– Что вам мой сын? – угрюмо буркнул Карлос. – А в ваших пыточных человек сознается, что он дракон, не то что является исчадием. Что же, пойдемте, расскажете, какие претензии вы имеете к моему сыну. Заверяю вас, я не позволю допрашивать никого из моей родни, а тем более сына – императору это очень сильно не понравится, очень. И вы не один инквизитор на свете. Кстати сказать, вы тоже не бессмертны, так что не особенно задирайте нос, уважаемый!

– Вы мне угрожаете? – приподнял бровь инквизитор.

– Нет, что вы, как я могу угрожать такому уважаемому человеку! – усмехнулся Карлос. – Пойдемте поговорим. Кстати сказать, не пора ли нам прекратить нашу вялотекущую войну?

– И перейти к бурно текущей войне, это вы имели в виду?

– Нет. Я бы предложил объединить наши усилия по искоренению исчадий. Я могу предоставить вам список множества скрытых исчадий, которые заслуживают смерти на костре. В списке много именитых и даже родовитых горожан. И простых горожан. У меня есть сведения, что они занимаются колдовством, потворствуют исчадиям. Мы можем сделать так, чтобы часть имущества этих скрытых исчадий шла в нашу казну, за усилия по выявлению предателей Господа нашего. Я подготовил соответствующий указ императора по этому поводу, так что мы не останемся внакладе. Вы и я получим огромные средства, которые сможем употребить на свои нужды. Вы, например, сможете еще более усердно заниматься поиском и искоренением исчадий. И оставите в покое моего сына… Кстати, откуда вы узнали про него? Кто вам донес? Впрочем, чего я спрашиваю… я же тоже не выдаю своих информаторов. Например, никогда не скажу, кто мне донес о вашем гареме из девочек.

– Каком гареме? – нахмурился инквизитор, проходя в кабинет Карлоса.

– Ну-ну, не прикидывайтесь, я знаю о несчастных заблудших овечках, из которых вы усиленно изгоняете демонов. То-то они так кричат по ночам… видимо, ваша плеть очень хорошо способствует вере, не правда ли?

– Не понимаю, о чем вы, – отчеканил инквизитор. – Так где, говорите, ваш сын?

– Я же сказал – не трогайте моего сына. – Карлос окаменел лицом и, плотно закрыв дверь кабинета, уселся за письменный стол, напротив инквизитора. – Мы никогда не будем друзьями, но можем заключить союз, очень выгодный. Но про сына моего забудьте. Он таков, каков есть, к исчадиям это не имеет никакого отношения.

Инквизитор задумался, потупив глаза, взял нож для разрезания бумаги, лежавший на столе у советника, и стал вертеть его в руках.

– Так что вы скажете на мое предложение? – настороженно спросил Карлос. – Мне кажется, объединившись, мы можем принести друг другу очень много пользы. Хватит уже строить друг другу козни, вам не кажется?

– Да, думаю, что хватит, – вздохнул инквизитор и, мгновенно перегнувшись через стол, загнал нож в горло собеседнику.

Тот удивленно вытаращил глаза, схватился за горло, из которого торчала рукоять, сделанная из слоновой кости, встал и тут же рухнул в кресло, потеряв сознание от резкого изменения давления крови в сосудах.

Инквизитор подошел к раненому, выдернул нож, давая свободно выходить крови, немедленно забрызгавшей стол, кресло, стену ярко-красными каплями. Потом фонтан крови из сонной артерии иссяк, советник успокоился и затих в своем кресле. Инквизитор осмотрел труп и на всякий случай перерезал ему глотку, отделяя голову от плеч, пробормотав: «Так, на всякий случай… семейка та еще…» Нож тихо скрябнул по шейным позвонкам – он был тупым, и пилить ножом для бумаги было непросто, спасала лишь огромная физическая сила убийцы. Позвонки, конечно, нож не взял – пришлось наклонить голову назад и переломить шею через спинку кресла. И потом опять же пилить тупым ножом. Наконец голова брякнулась на пол, инквизитор поднял ее за волосы, поставил на стол и, макая палец в кровь, аккуратно написал на столешнице: «Исчадие». Бросил нож на пол, брезгливо вытер руки об одежду убитого. Потом спокойным шагом вышел из кабинета, спускаясь по широкой лестнице, покрытой ковровой дорожкой. Навстречу попался молодой человек, видимо секретарь советника. Он заботливо спросил:

– Уже покидаете нас, господин инквизитор? А господин советник у себя?

– Он беседует с Богом и не хотел бы, чтобы его отвлекали, – ответил инквизитор, строго глядя на собеседника. – Мне кажется, в этом доме слишком мало заботятся о душе и слишком любят роскошь! – Инквизитор указал на кулон на груди секретаря. – Так и заводятся исчадия! Не стоит ли и вам обратиться к Богу, подумать о своих прегрешениях, молодой человек?

Больше не обращая на него внимания, инквизитор спустился вниз, пересек двор, и услужливый привратник открыл ему дверь, проводив в спину ненавидящим взглядом – инквизиция ни у кого не вызывала радости и приязни.

– Как ты? Все в порядке? – Андрей облегченно вздохнул, увидев знакомую фигуру, вышедшую из-за угла.

Шанти замерцала и обратилась в хорька, тут же запрыгнувшего другу в карман.

Андрей посмотрел по сторонам и быстро зашагал прочь от дома советника.

– Ф-фух-х-х… вот это приключение! – сказала драконица, облегченно вздыхая. – Я запорола его ножом для резки бумаги. Отвратительно. Но ты же сказал, что надо сделать так, чтобы это было похоже на убийство человеком. Если бы я просто оторвала ему голову, все сразу бы решили, что в этом деле что-то нечисто. А теперь точно подумают – инквизитор спятил, пришел и отрезал башку советнику. Представляешь, каково теперь придется инквизитору? Ему теперь некогда будет строить козни. Особенно находясь в темнице. Надеюсь, что теперь он сполна попробует своих методов дознания. Здорово ты придумал с внешностью! Не зря мы два дня за ним наблюдали. Теперь я могу воспроизвести его облик в любой момент. Чтобы соседей попугать, например. Когда ему башку отрубят. Кстати, этот демонский советник намекал, что у инквизитора где-то в доме целый гарем из девочек и тот их то ли насилует, то ли истязает, пытает. У тебя нет плана, как им помочь? Я очень не люблю, когда мучают маленьких девочек. Давай что-нибудь придумаем?

– Хм… – Андрей нахмурился, глядя в пространство. – Надо ведь как-то сделать, чтобы не засветиться, а? Иначе сама знаешь… Вообще-то под шумок может и прокатить. Давай-ка мы сходим к Акодиму, поговорим. Он сейчас в Синоде, так что можем застать на месте. Никто не заподозрил ничего, ты не почувствовала?

– Нет. Карлос был растерян – инквизитор еще ни разу его не навещал. И ты знаешь, он чего-то сильно боялся. За сына. Все время намекал, что ему известно, что инквизитору известно про сына. Я вначале-то не сообразила, у меня была одна задача – ликвидировать подонка. А сейчас думаю – поторопилась. Ой как поторопилась! Как бы тебе это боком не вышло на турнире. Он все время говорил, сейчас вспоминаю, что тот – сын – такой с детства, и что поделать ничего нельзя, и что это никак не относится к исчадиям. Тебе ничего не напоминает?

– Что, думаешь, он тоже? Этого только не хватало…

Акодим встретил их в своем кабинете, хмурый и не очень разговорчивый.

– Приветствую. Что-то случилось? Чем могу помочь? У меня сегодня не очень хороший день, так что, если можно, покороче.

– Может, я могу помочь? Вижу, вы очень расстроены.

– Первый инквизитор, он же отец Харт – вот проблема. Этот идиот скоро спалит полгорода. Вообще без прихожан останемся. И патриарх уже у него на крючке – похоже, у старца рыльце в пушку, и этот гад его держит за бороду. Он сегодня предложил провести чистку рядов священников, убирая тех, кто не подает списки прихожан, потенциально склонных к поклонению исчадиям. А также не выявляющих скрытых исчадий, что, впрочем, суть одно и то же. Худые дела, господин Андрей Монах.

– А я как раз по поводу инквизитора, – осторожно начал Андрей. – У меня есть информация, что тот содержит гарем малолетних девочек, которых истязает и насилует. И мне бы очень хотелось, чтобы Синод занялся расследованием этого дела.

– И каким же образом? – горько усмехнулся секретарь Синода. – Мы к нему подступиться не можем! Зацепиться не за что! Какие тут девочки, к демонам. Скоро Синод-то разгонят, будет Совет инквизиторов, чую это.

– Я попрошу вас об одном: если вдруг будет какой-то шум, первого инквизитора обвинят в страшном преступлении и начнется расследование – не забудьте про девочек, хорошо?

Акодим впился глазами в лицо Андрея. Тот сидел безмятежный, спокойный, как будто говорил о каких-то будничных, простых вещах. Из его кармана высунулась Шанти и посмотрела на секретаря, потом передала Андрею:

«Ты не засветился? Он же все понял! Сейчас у него внутри страх, надежда и любопытство. Спорим, он сейчас спросит: какое преступление совершил инквизитор? На что спорим?»

«Не буду спорить. Ты жульничаешь».

«Не ври! Я четко придерживаюсь условий, а то, что ты не обдумываешь договор как следует, твои проблемы». – Шанти захихикала, и тут Акодим спросил густым басом:

– Не мучайте меня. Меня снедает любопытство. Какое такое преступление совершил этот демонский Харт, что мы можем зацепиться и сместить его?

– Он убил советника Карлоса.

– Как?! Точно?! – Акодим взвился над столом, взволнованный, опирающийся на свои могучие руки. – Вы уверены?! Точно – убил и точно – Карлоса?

– Более чем. Харта видели десятки людей – как он входил в дом, встречался с Карлосом, а потом Карлос был мертв. Так что совершенно точно.

– О боже! Два таких противника одним ударом! Император ему точно не простит смерти любимого советника! – Акодим забегал по кабинету, закусив губу. – Обдумать, нужно обдумать! Это меняет все!

– Про девочек не забудьте, помните, что я сказал?

– Девочки? Какие девочки? А! Девочки… Ну да, да, придется обыскивать его особняк. И кабинет. Найдем мы ваших девочек. И ему припишем еще преступление, не отвертится! Теперь повод уничтожить его есть!

– Вы помогите девчонкам. Они, скорее всего, изуродованы и психически и физически, если он их мучил. У вас есть приюты для сирот?

– Есть, при Синоде. Да, мы поместим их туда, не беспокойтесь. Ох, какие перспективы… А если он скажет, что это наговор и на самом деле он в это время был в другом месте? Что его видели люди?

– Может и сказать. Вот только труп Карлоса свидетельствует против него, а если он в это время был в другом месте, это козни исчадия и он сам исчадие, колдун, раз оказался в двух местах сразу. Хитрость колдовская. Еще раз – позаботьтесь о девочках, я даже не прошу, а требую. Слышите?

– Да-да, конечно! Ну вы и новость принесли! Я должен бежать, сообщить о ней патриарху. Скажу – агенты донесли. Кстати, один вопрос. Я вижу у вас животное, хорек, да?

– Ага. Люблю животных.

– Да. Те, кто любит животных, не обижает их, угодны Богу. Кстати сказать, до меня дошла информация из Славии. Там какой-то человек перебил нескольких высокопоставленных офицеров славской армии, и, по рассказам, он всегда ходил с черной кошкой. Разыскивают его очень интенсивно – говорят, ушел куда-то в Балрон, скрылся от преследования. Шум поднялся невероятный. А еще он исчадие убил. Ну хорек не кошка, но я поставил бы сто золотых против медяка, что это вы. Слишком много совпадений. Хотя все бывает… Я уже достаточно пожил, много видел. Вот вы верите в совпадения?

– Верю. Я тоже достаточно пожил и много видел, – усмехнулся Андрей. – Бывают такие совпадения – просто диву даешься. Ну мы пошли. Удачного дня. Надеюсь, вы правильно распорядитесь полученной информацией.

– Да-да, извините, провожать не буду – это дело не терпит отлагательства!

Акодим сопроводил Андрея до двери, закрыл ее и помчался по лестнице наверх – туда, где был кабинет патриарха, решил Андрей.

Они с Шанти вышли на улицу. Было уже за полдень, и очень хотелось есть. Андрей направился было в трактир, но спохватился: какого черта ходить по забегаловкам, когда дома готовит шеф-повар мирового класса? Да и по Марго соскучился. Прошлая ночь была просто великолепна. В девушке таился ураган чувственности, и любовь помогла его освободить. Вероятно, их этой ночью слышал весь квартал…