Опубликовано: «Первые Димитровские чтения» (материалы научной конференции 21–24 апреля 1996 г.) СПб, 1996.
Нет, нет. Мы – не шовинисты. Мы – исследователи. Но мы – не исследователи-натуралисты, не специалисты по пушному промыслу и не охотоведы промыслам подобно известным и популярным деятелям Русской церкви XX века, мы – не ловцы человеческих душ и уж совсем не антропологи, которые уверяют, что среди удмуртов чрезвычайно высок так называемый «индекс рыжести». Мы – странники-исследователи и изучаем самую неисследованную в России область – область веры. Хотим понять – во что же верит сегодня Россия и народы, ее составляющие. В том числе и самый рыжий народ в Европе – золотоволосые удмурты.
Покачиваясь в клетке купированного вагона поезда Москва – Ижевск, мы с Сергеем Филатовым соревновались в удмуртских познаниях. Сергей Борисович загибал пальцы: – Да, на всем белом свете удмуртов не более 750 тысяч…
– Немного… из них, поди, треть – в диаспоре: Башкирии, Татарии, Вятке.
– Точно – в Вятке. Их при царе еще «вятскими инородцами» называли, дразнили «вотяками», а они ничего, не обижались. Терпение у них – национальная черта.
– Типичные финно-угры. Молчаливые и работящие.
– Ижмаш, Ижсталь, автомат Калашникова. Что еще? Сам Калашников в Ижевске и живет. Тоже, поди, – удмурт…
– А помнишь Костю-Философа? Церковной Москве семидесятых он был известен своей идеей создать сеть православных братств для борьбы с коммунистами.
– Помню, помню. Он еще у отца Дмитрия Дудко окормлялся. Предтеча нынешнего патриотического движения.
– А второе его прозвище знаешь? «Удмурт». Русский патриот Костя Удмурт.
– Неужели Костя-Философ удмуртом был?
– Типун тебе на язык! Почему «был»? Да он живехонек. В епархии у митрополита Кирилла Смоленского подвизается. Русским попом стал.
– Вот тебе и удмурт…
Христианство начало проникать в среду удмуртов еще с XIII – XIV вв., в первую очередь в северные районы традиционного расселения удмуртов, вместе с первыми русскими переселенцами. Однако бо́льшая часть удмуртского народа вплоть до разгрома Казанского ханства находилась под сильным тюркским, мусульманским прессом. На протяжении веков удмурты оказывали сопротивление тюркской экспансии. Особенно сильное мусульманское влияние испытали южные удмурты, входившие в состав Волжской Булгарии, а позднее – Золотой Орды и Казанского ханства; не случайно южных удмуртов их северные соплеменники называли «татарскими удмуртами». Но ислам не смог вытеснить традиционные верования удмуртов, и ко времени падения Казанского ханства громадное большинство их оставалось язычниками.
Серьезные попытки привлечения «вятских инородцев» в лоно православия были предприняты лишь в середине XVIII в., когда правительство приступило к осуществлению целой системы мер по христианизации удмуртов: в их деревни посылали миссионеров, начали строить церкви там и открывать школы. В 1740 г. в Поволжье создается «контора новокрещенских дел».
Христианству удмурты сопротивлялись гораздо слабее, чем исламу. В 1849 г. возникла секта «липопоклонников», выступавшая как против христианства и ислама, так и против старой удмуртской веры с ее обременительными жертвоприношениями. «Липопоклонники» ограничивались только возлиянием кумышки (удмуртской водки) и пива перед священной липой. Важнейшим требованием секты было запрещение всяких отношений с иноверцами (т. е. русскими и татарами), чтобы не оскверниться.
Наиболее известное историческое событие, связанное с удмуртским язычеством – так называемое «Мултанское дело» (1892–1896), когда группа язычников-удмуртов была обвинена в человеческих жертвоприношениях. Либерально-демократическая критика в лице Кони и Короленко с самого начала считала эти обвинения провокацией со стороны правительственной бюрократии. Но, даже если «Мултанское дело» было действительно результатом злонамеренной провокации, а не плодом некомпетентности, эти обвинения могли быть выдвинуты только в условиях закрытости, изолированности, таинственности религиозной жизни удмуртов для окружающего русского населения.
К началу горбачевской перестройки положение удмуртского народа оказалось весьма плачевным. Удмурты составляют лишь треть населения республики. У них очень высокие показатели алкоголизма и самоубийств, рождаемость еще ниже, чем у русских. В городах идет быстрая русификация. Интеллигенция ищет пути возрождения нации. В общем потоке национального движения протекают и религиозные поиски.
Возрождение православия началось в Удмуртии сравнительно рано – епархия была восстановлена в 1989 г., когда ее возглавил владыка Палладий (Шиман). Однако с ним не заладилось. Он был крайне пассивен, и общественное мнение складывалось не в его пользу. Однако в 1993 г. епархию возглавил энергичный архиепископ Николай (Шкрумло), до перестройки находившийся на «дипломатической» работе по линии ОВЦС. Владыка Николай за три неполных года добился значительных успехов: число приходов стало быстро расти, среди духовенства появилось много образованных людей, были открыты три реально действующих женских монастыря, появились воскресные школы и летние лагеря, газета «Православная Удмуртия» и т. д. и т. п. Владыка Николай сумел установить отношения «конструктивного сотрудничества» с местными властями, предпринимателями и значительной частью русской интеллигенции. Однако с удмуртским национальным движением отношения у него непростые.
Формально вроде бы у удмуртов есть свое место в Церкви: десятая часть клира – удмурты. В некоторых сельских приходах вновь некоторые элементы богослужения совершаются по-удмуртски. В епархии работает блестящий ученый, удмурт по национальности, кандидат филологических наук дьякон Михаил Атаманов, уже переведший на современный удмуртский язык четыре Евангелия и Псалтирь. Однако примечательно: сам отец Михаил жаловался нам, что его бывшие коллеги, удмуртские интеллигенты, относятся к его деятельности враждебно – они либо ушли в язычество, либо симпатизируют ему. В то же время он не чувствует горячей и заинтересованной поддержки в епархии. И это не какая-то досадная случайность. Есть некоторое неотрефлексированное, не выраженное в текстах отношение к удмуртам в Церкви, которое препятствует им найти в ней себя. Да, есть активные православные удмурты, есть удмурты-священники. Но стать православным психологически означает отказаться от своих национальных интересов. Яркий пример такого пути для удмурта – судьба В. Ш., председателя одного из православных братств. Став активным православным, он с жаром отстаивает идеалы «Святой Руси», единства России. Судьба своего народа перестала его волновать, он враждебно настроен к удмуртскому национальному движению.
Да и сами русские относятся к Православию как к своей этнической церкви. Никогда не говорится, но фактически подразумевается: стал православным – отстаивай русские интересы. Неудивительно поэтому, что многие, если не большинство активистов национальных движений, относятся к Московской патриархии враждебно, видят в ней угрозу национальному бытию удмуртов. По сути, безразличие православной епархии к удмуртским проблемам в конкретных условиях сегодняшнего дня в глазах удмуртов выглядит как агрессия.
В 90‑м году национально настроенная интеллигенция совершила принципиальный шаг: зарегистрировала языческую организацию «Удмурт вэсщь». Во главе общины встал человек, обладающий в Удмуртии широкой известностью – народный художник республики, а отныне почетный жрец Семен Николаевич Виноградов.
Религиозно-мифологические представления древних удмуртов достаточно хорошо изучены, но они не соответствуют представлениям современных неоязычников. Поскольку нас интересуют именно они, то мы перескажем вкратце кредо почетного жреца Семена Виноградова, которое он изложил нам за чашкой чая в сумраке своей мастерской.
Вся природа, все ее явления, равно как и жизнь людей, одухотворены, за ними стоят божества и духи. У духовной жизни есть три основных уровня. Космический, в котором главенствует центральное божество – Солнце, называется Инмар. Второй уровень охватывает воздушные стихии, поднебесье и называется Куазь. Третий тварный уровень земли именуется Кэлчинь. На каждом уровне обитают свои духи и действуют свои правила общения с людьми.
У доброго бога Инмара есть антипод – злой дух по имени Луд. Царь всех злых духов Луд не соответствует христианскому пониманию дьявольского начала. Он не черт, он справедливый повелитель зла, насылающий на людей беды за их проступки.
До сих пор остатки жреческого сословия делятся на два крупных рода. Первый днем молится Инмару, второй имеет дело только с Лудом и молится ему только ночью. Они посещают разные священные места, имеют разные традиции и никогда не вступают в перекрестные браки. Народ одинаково почитает оба рода и одинаково их побаивается.
Инмар и Луд – не враги, они – зеркальные отражения одной силы, регулирующей социальные и этические отношения удмуртского мира.
Отношения живых и мертвых строятся также по зеркальному принципу. Умершие по-своему живут в своем царстве мертвых, в своей мертвой стихии. Духам предков не поклоняются и не молятся – их задабривают, чтобы не утащили к себе в загробный мир. В своем зеркальном мире покойники подчиняются тем же богам, что и живые, ведут свое хозяйство и даже вступают в браки, для чего через два-три года после похорон родственники собирают «приданое»: мужчине закалывают лошадь, а женщине – корову. Сегодня эти обременительные жертвы замещаются всякими хитроумными способами вроде покупки коровьих костей на бойне. Этот ритуал называется «свадьбой на тот свет». Нарядно одетые родственники собираются к столу, трапезничают из специальной посуды, которой в обиходе не пользуются. А затем все переодеваются «наизнанку»: мужчины в женье платье, женщины – в мужское и, разложив на полотенцах жертвенные кости, с колокольцами и песнями отправляются в лес, на свою зеркальную свадьбу мертвых.
Долго Семен Виноградов удивлял нас своими рассказами. По отношению человека к смерти можно судить и о его религиозном мировоззрении. Языческая система ценностей Виноградова не вызывала сомнений.
Более того, эта система легла в основу теории, согласно которой благополучие научно-технического прогресса непосредственно зависит от благополучия мирового язычества. По мнению жреца, христианство и ислам – «агрессивные мировые религии» – завели человечество в тупик. Народы, отрекшиеся от «своих» богов ради христианства, не имеют будущего, потому что совершили «духовное предательство». Наиболее перспективный народ – японцы, которые сохранили народную веру. Прогресс заставит мир вернуться к язычеству. Знаменательно: когда в Ижевске впервые появилась русская языческая община «Тур», – лидеры «Удмурт вэсщь» приветствовали ее, несмотря на ее националистическую направленность.
Социально-экономические теории язычников требовали политического воплощения.
Почетный жрец Виноградов – человек аполитичный, плохо разбирающийся в политике, живущий в мире древних мифов и фольклорных образов. Тем не менее идейная связь язычества с национальным политическим движением «Кенеш» («Всеудмуртской ассоциацией») очевидна. Антирусская и антиправославная направленность движения, требования «удмуртизации» республики, установления квот в парламенте и администрации объективно смыкаются с языческим мировоззренческим противостоянием православию. Активисты «Кенеша» если в большинстве своем и не практикующие язычники, то по крайней мере сочувствуют язычеству. Логика развития политического и религиозного национализмов неизбежно должна привести к их слиянию.
Лидеры «Кенеша» были уверены в широкой поддержке своей программы удмуртским народом, однако выборы в удмуртский парламент в марте 1995 г. привели к их сокрушительному поражению – ни один их кандидат не прошел в парламент даже в районах, где удмурты составляют большинство.
Однако существует и более умеренное удмуртское национальное движение – «Шунды». На выборах 1995 г. оно выступало в блоке с «Кенешем», хотя никогда не разделяло его радикальных взглядов. Поражение на выборах показало, что этот «брак по расчету» был ошибочным, что и привело к полному размежеванию двух движений. Один из лидеров «Шунды», доктор исторических наук Владимир Владыкин, так сформулировал в беседе с нами свои представления о положении удмуртов: «Мы навсегда связаны с русскими, будет катастрофа с русскими – и нас в воронку затянет. Мы либо выживем с русскими, либо вместе с ними пропадем. Обособляться, требовать привилегий – бесперспективное и вредное занятие».
Другой активист «Шунды», кандидат философии Ангелина Крылова, считает, что президент и другие руководители республики могут быть и русскими, достаточно, чтобы они уважали удмуртский народ и его культуру. Иногда русский сделает больше, чем удмурт. Как правило, русские не уважают удмуртов, относятся к ним как к людям второго сорта, но дискриминации нет. Способный удмурт может сделать карьеру, как и русский. Удмурты должны преодолеть ощущение второсортности, униженности, должны стать конкурентоспособными. Сейчас очень мало удмуртов-инженеров, естествоиспытателей, врачей, предпринимателей, банкиров. Нужны образовательные, воспитательные программы. Этим и занимается «Щупла».
Какова же религиозная ориентация «Шунды»? Активисты этого движения признают духовную ценность и язычества, и православия, и в то же время говорят о недостатках и опасностях, которые от них исходят. Они поддерживают «национальные праздники» с языческими молениями, но побаиваются того, что «язычество – это шаг назад для удмуртского народа». Они признают значение христианства и как-то смутно во что-то верят, но ни за что не воцерковятся. Яркий пример – Ангелина Крылова, недавно крестившаяся, но на службах почти на бывающая и говорящая о православии как о русской Церкви. Вот как сама она описывает свои религиозные воззрения: «Два года назад я заставила себя креститься. Это был сознательный шаг, потому что я восхищаюсь христианством. В то же время я чувствую свои леса, свои поля, чувствую их мистическую силу, их влияние на мое духовное состояние. Я никогда не приду полностью к христианству, но и не вернусь в язычество. Я не могу описать свое состояние».
По существу, мировоззрение «Шунды» – это стихийно складывающийся интеллигентский слепок с крестьянского двоеверия большинства удмуртского народа. Подобный двоеверческий слой есть во всех финно-угорских республиках, и он особенно предрасположен к созданию некоей «национальной Церкви», в которой бы сочетались элементы фольклора и православного сознания. В Мордовии нашлись религиозно одаренные лидеры – братья Алешкины, создавшие «Мокшоэрзянскую церковь в изложении доктора Мартина Лютера». В Удмуртии таких лидеров не нашлось.
Власти Удмуртии сталкиваются со сложными религиозно-общественными проблемами, которые при неверном подходе могли бы привести к серьезным конфликтам. Кроме активной и влиятельной православной епархии и возрождающегося язычества, в республике до 7 % мусульман-татар, малочисленные, но активные белокриницкие и поморские старообрядцы, баптисты (среди них, кстати, в последнее время бурно растет удмуртский элемент) и немцы-лютеране. Надо сказать сразу, что правительство республики с успехом отвечает на вызовы времени.
По республиканской конституции наибольшая власть концентрируется в руках главы правительства республики Александра Волкова. Он же возглавляет политический блок «Удмуртия». С. Глазьев – главный советник Волкова по экономической реформе, а С. Говорухин агитировал за «Удмуртию» на апрельских выборах. С самого начала политической карьеры Волков занял активную позицию в отношениях с религиозными объединениями. В начале перестройки, еще в 1988 г., будучи мэром Глазова, он построил в этом городе православную церковь, наверное одну из первых в России. Став главой Удмуртии, он возродил из руин старинный Александро-Невский собор, планирует помощь в возрождении монастырей, обсуждает возможность воссоздания Михайловского собора при Ижевском заводе. Эти действия могли бы восстановить против него религиозные меньшинства. Однако он нашел верную линию в религиозных делах. Сам он никогда не афишировал свою связь с епископом, власти всегда удовлетворяли протесты (иногда даже, может быть, не совсем обоснованные), вызванные недовольством меньшинств «православной пропагандой» в учебных заведениях. Правительство оказало заметную экономическую помощь в строительстве и реставрации мечетей и старообрядческой церкви, лютеране также чувствуют поддержку. Аналогичным образом Волков подошел к проблемам язычников: выделялись средства на республиканские моления, сейчас планируется финансирование капища в Ижевске. В результате не только лидеры «Шунды», но и руководство языческой общины во главе с Виноградовым говорят, что теперь будут искать союза с Волковым и, скорее всего, на следующих выборах будут голосовать за него. Внимание к религиозной сфере, а также к культуре и образованию, которое проявляет руководство Удмуртии, отличает этот край от многих других регионов и создает ощущение некоторой духовной опоры, формирует атмосферу терпимости и сотрудничества. Во времена обострения национальных и религиозных отношений русский глава правительства А. Волков оказался куда более способным решать сложные проблемы, чем русский епископ Николай.