Животные

Щукин Илья

 

 

I. Басолуза

Басолуза — ядовитая пустынная змея. Достаточно грамма ее слюны чтобы умертвить любую тушу. О да, коварная гадина дорого обойдется изощренному змеелову. Только к чертям этих змееловов.

В данном случае Басолуза — это я.

Мой отец проклял эту змею, когда наблюдал кончину своего приятеля. Придурок сделал смертельную ошибку — попробовал словить Басолузу рукой, хотя профессионалы всегда работали с арканом. Приятель скончался через пару минут, выпустив пену, а отец кое-как унес конечности. Это случилось до того, как я появилась на свет. Тогда я уже доваривалась в собственном соку. Разумеется, отец не мог подозревать, что мать принесет девочку.

Когда он принял меня из ее лона, он сказал:

— Она вся уродилась в тебя. Назову эту суку Басолузой, будь она проклята…

Так началась моя бренная жизнь. Мое детство было не лучшим из всех возможных детств, но я терпела все, что выпадало на меня и мою семью. Отец частенько избивал мать, а когда подросла я, он начал бить и меня. Делал это на глазах у матери, когда я плохо ела или, скажем, громко визжала за столом, а иногда бил ради забавы, но снайпер, кол ему в глаз, он был отменный. Отец разыскал мать, после того как прошел локальную войну с тридцаткой жертв на личном счету. Брат мой умер в годовалом возрасте, а последней вылупилась я.

— Оружие приведет наш мир к спокойствию… — всегда говорил отец.

Только мне семнадцать стукнуло, а он уже меня выучил обращению с оружием. Подробно рассказал, какие пушки складывали живую силу, а какие проламывали крупную броню. Показал, как ударять из различных положений, маскироваться, вычислять другого снайпера. Все праздники устроил, в общем. Он развивал во мне жестокость, чтобы я смогла выжить среди тех, кто не жаждал мира. Я хорошо усвоила его уроки.

Через три года он умер, а я ему все простила. После отца осталась его винтовка, ставшая моим оружием. Она была чертовски пристрелянная и точная, как Божий глаз. У меня хранилось две сотни патронов, но не было возможности прикупить больше. Я не решалась оставить мать, а мимо нас не простелили торговые пути. Все изменилось спустя несколько месяцев.

Я их приметила, когда набирала воду из колодца. Пять неустрашимых безмолвных самцов. Был бы жив мой отец, случилась бы жаркая перестрелка, но я восприняла их спокойно. Они пришли из пустыни, чтобы купить пищу и оружие. Я продала им часть продуктов, а когда речь зашла о пушках, сказала, что есть винтовка и патроны, и это не продается.

Тогда самый крупный сказал:

— Я Варан. Присоединяйся. Снайпер не будет лишним среди нас.

Мать меня сразу отпустила. Она сказала, что я уже большая и могу не возвращаться. Еще она добавила, что ей надоело меня кормить. Я оставила бедняжку, не зная, что произойдет с ней в будущем. Пока мы отходили от дома, я тихо плакала, низкая и худая, с винтовкой на ремне, душившим мою грудь. Варан успокоил меня. Он сказал, что рано или поздно все устраивают самостоятельную жизнь. Ручаюсь, самцы приняли меня от недостатка мяса. Им некогда было ходить по борделям и оставлять там лишние деньги.

Они взяли самку в качестве бесплатного развлечения.

Так началась большая дорога. В следующие два месяца я притерлась в новой команде и прошла боевое крещение. Еще я твердо уяснила, что когда меня собирались трахнуть, мне оставалось не возражать. Для меня неважно было, как это делали мои самцы, но когда это пытались сделать чужаки, я убивала их. Вчера я случилась с Ветроловом, а позавчера, кажется, с Вараном. Теперь это происходило часто, и повседневно находилась маленькая проблема — я была единственной на четыре самца.

Дакота из принципа меня не касался.

Нас было шестеро, а шесть, как известно, несчастливое число. Раньше нам говорили: "Сукины дети, зря вы набрали такое количество! С вами обязательно произойдет несчастье!", однако с нами ничего не происходило. Дерьмо нас облетало стороной. Со временем число 6 стало для меня тем же, чем для носорога был пластмассовый дротик. Я чихала на суеверия и продолжала веселиться. Из всех самцов больше всего мне нравился Варан.

Он любил меня крепче всех. Правда, у него однажды нашелся достойный конкурент. Случайный незнакомец. Я его не завалила, потому что чересчур набралась. Мелкая глупость случилась в гостинице. Он три часа ублажал меня в номере. А потом внезапно пришел Варан, достал нож и перерезал ему глотку. Тогда я сильно расхохоталась, обрызганная кровью. Варан сказал, что если я буду переминаться в постели с каждым встречным, я подставлю себя серьезной опасности.

Я надолго запомнила эти слова. Проклятый Боже, как же зудят мои бедра. Я любила частенько злить самцов, говоря им что-нибудь вроде: "Сегодня я слишком устала!" или "Отвалите к черту, сукины дети!" В ответ на мои слова они щерились, запасаясь мощностью впрок. Самка в отряде нисколько не мешала им. Когда у меня было время, я на совесть готовила этим кобелям, а когда они лежали измятые, обрабатывала их ранения. Впрочем, Варан уважал меня не за это. Помимо влагалища и санитарных знаний я обладала исключительной боеспособностью. Пролезала в такие дырки, в какие не пролазили они. Среди них я слыла проворным штурмовиком и точным снайпером. Самцы нередко говорили мне: "Ты меткая пронырливая сука". Я всегда держала это за комплимент.

Спасибо отцу, аминь и аминь.

Самцы никогда не грузили меня железом. Винтовка, боезапас, доспехи — максимум, с чем я работала. Броню мне сготовили под заказ. Я пришла к мастеру и сказала, что мне нужны доспехи для самки. Мастер сказал, что с таким телом мне нужно поступать в цирковое училище. Мы тогда здорово посмеялись. Через неделю он сшил мне то, что доктор прописал. Конечно — за наличные Варана. В этом костюмчике я пролила немало соплей, крови и пота. Я даже потеряла два зуба. За это время я положила примерно сотню самцов. Моих любимцев это не испугало. Они, вероятно, до того много завалили всякой сволочи, что вообще ничего не боялись.

Я не верила в Бога. Мы однажды спалили церковь, занятую вооруженными фанатиками, и нас не запек небесный гром. Бог заболел и умер, когда ударила эпидемия анархии. Я не считала себя человеком. Я самка, жаждущая любви и крови, и одновременно — ядовитая змея. Что ж, пусть будет два в одном. Басолуза впрыснет вам нужную дозу.

Ветролов с размаху залепил мне мозолистой ладонью.

— Сука, заканчивай спать!

Я машинально открыла глаза и выдохнула:

— Они уже здесь?

Ветролов трепал мою щеку.

— Пока еще нет, — сказал он. — Но если ты будешь дрыхнуть, они придут и выпустят из тебя кишки.

— Надо бы подготовиться к их прибытию.

Я извлекла из винтовки магазин, чтобы проверить патроны, но он оказался полон, и мне пришлось воткнуть его на место. Рычаг затвора отходит назад. Раздается щелчок. Затем рычаг возвращается обратно, и раздается второй щелчок. Остается снять предохранитель и начать веселиться. Будь у меня завязанные глаза, я зарядила бы не хуже. Винтовка отца — отличная штука. Надежность, простота применения, оптика, заменяющая бинокль. Стоишь, сидишь или как змея — зависит от ситуации. Если выходят патроны, дело неминуемо перетекает в рукопашную, а тут уже растаскиваешь прикладом, насколько позволяет физика. Если выбивают пушку, остаются руки, ноги и голова, словом все плотские ударные компоненты, но лбом гораздо лучше уложит Варан, нежели я. С такой комплекцией Варану раньше предложили работать вышибалой в казино, на что он сказал: "Вышибал запросто убивают шальные налетчики. Лоб не спасет от пули, а я лучше погибну с оружием в пустыне. Носить костюм с бабочкой — не моя работа". Так Варан стал свободным бойцом и сколотил надежную группу.

— Дакота, что означает татуировка черепа у тебя на плече? — спросила я, массируя ноющие бедра.

— В прошлые времена индейцы верили, что если смерть увидит череп, она подумает, что они мертвы и обойдет их стороной.

— Ты веришь?

Дакота сбросил две карты.

— Да.

— Этот умник считает себя бессмертным. — сказал Курган. — Я как-нибудь замажу его татуировку.

Дакота пожал плечами.

— Ну, тогда я сниму с тебя скальп. По-моему, это неплохой обмен.

Я потянулась и проверила альтернативное оружие. В подошве моего ботинка хранилось пружинное лезвие. По сути дела ботинок оказался хитроумным механизмом. В голенище была встроена тонкая железная трубка с крючком на конце. Когда я фиксировала трубку внизу, крючок держал пружину, не давая ей выпустить лезвие, если выше — можно было жалить. Тогда мне оставалось оскалиться и высоко закинуть конечность. Такой хреновиной я однажды увалила центнер гнилого мяса, хотя весила вполовину меньше. Эту штуку сообразил для меня Стенхэйд, будучи одарен изобретательным умом. Он часто заливал мне про свои пристрастия к созданию всевозможных изобретений. Я всегда его слушала.

Что-то внутри меня назойливо саднило. Там, в укромной пещерке между ног. Самцы, признаюсь, бодро выглядели, пребывая в ожидании боя. Варан чистил любимый пулемет, Дакота и Курган играли в карты, устроившись на вывеске "СВЕЖЕЕ МЯСО". Ветролов смотрел на меня сбоку, дожидаясь, когда я посмотрю на него. Скотина, жаждущая похоти. Я замечтаюсь на пару секунд, а он по уши в грехе затонет.

Стенхэйд меня заменил сегодня. Хренов изобретатель с пулеметом смылся на быструю разведку. Он не настолько был придурок, чтобы оставлять свой трофейный бинокль. Постоянно твердил нам всем, что бинокль — вторые глаза солдата. Я всегда с ним спорила:

— Почему именно солдата? Обычный придурок тоже может в него смотреть.

А он мне:

— Для солдата бинокль важнее.

В конце концов я сказала:

— Какая на хрен разница? Бинокль не спасет от смерти.

Дакота у нас любил красиво выражаться. Он мне сказал как-то раз: "Если хочешь выиграть бой, нужно как следует подготовиться к нему". Что уж там, к этому бою мы подготовились, как следовало бы. У нас все имелось, начиная от лезвий и кончая крупнокалиберным оружием. Мы носили такие штуки, с какими веселились самые прожженные головорезы. В нашем запасе было достаточно боеприпасов. Оружие всегда должно быть заряжено, а иначе теряет всякий смысл. Как если двигатель без цилиндров. Мы прекрасно знали, как нужно было целиться и убивать. Мы пользовались оружием так же неплохо, как играли в карты либо трахались.

Ветролов закурил истрепанную сигарету.

— Устраняешь ночные последствия, детка? — сказал он.

— Ты видно слепой, если не видишь.

— Что тебе снилось, Басолуза?

— Океаны и золотые пляжи. А тебе такое снилось?

— Я знаю, ты врешь мне. — Ветролов прищурился. — Ты не могла видеть пляжи и океаны. В наше время не существует пляжей, а океаны слишком далеко.

— Черт, я все это в журналах видела! И вообще, зачем ты носишь эту чушь? Я понимаю, у нас в отряде два индейца. Дакота самый натуральный, а ты под него завинтил! К тому же никакой гигиены. И спать с ним неудобно.

— Ирокез символ свободы.

— Дурачок, можно быть свободным без него. Так что не трахай мозг и побрейся наголо.

Ветролов ничего не сказал. Варан положил пулемет на землю.

— Стенхэйда долго нет. Не хочешь прогуляться, Ветролов?

— Дьявол, отправь лучше Басолузу! Она спала два часа, а я высматривал неприятеля!

— Не беспокойтесь, — сказала я. — Он скоро вернется. С ним его любимый бинокль.

— Подождем двадцать минут.

Нас окружали руины Решера. Раньше он был процветавшим городом, в котором жили миллионы людей, но война накрыла их веселым фейерверком, и жизнь Решера прекратилась в одну из ночей, а теперь осталась гигантская куча обломков. Город сервировали бомбами. Кое-где тут лежали тяжелые авиационные снаряды, которым не суждено было выплеснуть энергию разрушения. Мы сидели на массивных железобетонных балках, среди всего, что осталось от небоскребов, домов и магазинов. Впрочем, нашлись и полуразрушенные здания. Возле нас мясная лавка, напротив обшарпанная коробка городского банка, а чуть поодаль — одноэтажное здание с массивной рекламой: "АТЕЛЬЕ — БРИЛЛИАНТ. ЛЮБОЙ КАПРИЗ ЗА ВАШИ ДЕНЬГИ. ДОРОГО И КАЧЕСТВЕННО". Там, кажется, даже стекла сохранились. И какой черт дал им устоять? Еще ниже были захоронены миллионы человеческих костей. Забавно сидеть на остатках города, где разом погибло несколько миллионов людей. Так думала я. А на то, что другие думали — плевать хотела.

А потом я сказала Ветролову:

— Представь меня в домашнем платье. Представь, что ты мой муж, а я спускаюсь к тебе, чтобы встретить тебя. Ты стоишь на пороге, чертовский уставший, а я нежно обнимаю тебя, отдавая тебе свои силы. И внутри меня — ребенок.

Ветролов затянулся, смотря в пустоту.

— Доспех тебе больше подойдет. — признался он.

— Скотина, ты даже представить себе не можешь.

— Мне незачем представлять. Я живу настоящим.

Центрифуга перемешала в себе деньги и кровь. В Кармаде нам сообщили, что в руинах Решера расположена крупная скотобаза. Отсюда скоты совершали периодические рейды на Кармад, имея несколько минометов. Если мы не ошиблись, этим вечером они должны были вернуться с очередного рейда. Мы дожидались их, устроив хорошую засаду. Никто не знал, сколько ублюдков будет в точности. По удачному исходу городские обещали двести наличных за каждую тушу. Если скотов окажется много, нам хватит наличных, скажем, на пару месяцев сладкой жизни. Жизнь при деньгах вполне нас устраивала. Помимо утоления основных нужд нам нужно было покупать амуницию, еду и медикаменты. Это было основное, благодаря чему мы существовали.

Стенхэйд не возвращался. Могло быть две причины — он либо еще возвращался, либо его завалили. Двадцать минут вышло, а Варан, прислушиваясь, не двинулся с места. Дакота был первым, кто услышал шаги. Отец ему изрядный слух подарил.

— Стенхэйд возвращается. — он выложил каре из королей. — Ты проиграл, Курган.

— Хитрая индейская задница. — Курган поднялся, поднимая дробовик. — В следующий раз я выиграю.

— В следующий раз сыграем на скальпы.

— Подери тебя черт!

Раздался шум. На куче руин возник Стенхэйд. Его кожаная куртка, тяжелая и пыльная, прилипла к потному телу. Он надрывно дышал, держа на плече пулемет, а на груди у него болтался армейский бинокль. Ничего не сказав, Стенхэйд большим пальцем провел у горла и спустился вниз. За ним осыпались сгнившие кирпичи. Ветролов вскинул ракетницу, будто собираясь ударить по нему.

— Стен, что ты видел? — спросил Варан.

Опустив пулемет, Стенхэйд открыл фляжку и отхлебнул.

— Около сотни. Направление — юго-запад. Мы им уступаем по численности, зато у них кое-какие проблемы с вооружением. У большинства старинные образцы. В основном штурмовые карабины. Бронетехники нет, но есть пара минометов. Оружейник не обманул.

— Расстояние?

— Три-четыре километра, не больше.

— Они тебя видели?

— Я вернулся через ложбину.

— Стало быть, их больше чем мы думали. Приготовиться к бойне. Ветролов, Басолуза займете здание на юго-западе. Курган, Стенхэйд, Дакота остаетесь со мной. Басолуза, сначала уложи минометчиков, а потом берись за штурмовиков. Мы вас поддержим горячим после начала заварушки. Если будет сильный напор, возвращайтесь к нам, а здесь с ними поиграет Курган. По возможности обезоружьте парочку ублюдков. Хотелось бы знать, где находятся их тайники.

— Кажется, — сказал Дакота. — Ты пренебрегаешь моими навыками. У меня было время, чтобы исследовать Решер. Судя по следам, окуркам и кострищам самое обитаемое место города — разрушенное ателье. Думаю, бриллиантов мы там не найдем, но наверняка отыщем кое-что интересное.

Варан подтянул пулеметный ремень.

— Приготовиться!

— Пойдем, Ветролов, — сказала я. — Нам выпало важное задание.

— Пойдем. — согласился он, удерживая гранатомет.

Я готова была впрыснуть яд. Вскарабкалась на руины, устелилась и расчехлила прицел, а еще открыла подсумки, получив доступ к запасным магазинам. Ветролов устроился на соседней груде обломков. В оптику я разглядела толпу скотов, подходивших с юго-запада. Снайперов среди них не оказалось, так что плюс один в нашу пользу, аминь. Минометчики шагали замыкающими. Четыре скота. Два орудия. Этот сброд, пожалуй, мог терроризировать тех, кто вообще не знал, что такое физическое сопротивление. Вещи и оружие скотов попахивали свалкой, а сами они были подстать землекопам.

Они приближались. Ничего странного. Мы оказались на их территории.

— Дешевые ублюдки, — сказала я. — Отрядом вряд ли назовешь.

— От этого они не станут слабее.

— Этого никто не говорит, только сейчас я начну стрелять.

— Готова, детка?

— Прикрывай меня, Ветролов. Я одна могу не справиться.

— Сделаю это лучшим образом.

— Я всегда рассуждаю здраво. Если Господь все-таки ожил, если он любит того ублюдка, тогда он не даст ему умереть. А если не любит, — я остановила дыхание и, щуря глаз, нажала курок. Раздался выстрел. — Тогда обычно происходит это. Видишь, вот этого, похоже, он не любил!

Я перестреляла минометчиков до того, как они использовали орудия. Как только закипела каша, толпа скотов живо начала рассредоточиваться. Большая часть их приникла к земле, заняв крепкую оборону, а другая рванула к ложбине за тем, чтобы пройти оврагом и трахнуть нас с тылу. Ветролов вскинул гранатомет и выстрелил. Ракета вклинилась в землю, рванула, и раскромсанные тела посыпались в земляной овраг. Ветролов вскрикнул так, как если бы выбил главный приз.

— Время умирать, сволочи!

Самцы, стоявшие позади меня, были готовы. Варан держал их, не давая приказ атаковать. Курган отлично смотрелся в компании своей штуки. Шесть зарядов в установке. Сорок два в патронташе. Он обычно действует в бою до пятидесяти метров. На этой дистанции Курган преображается.

— Думаешь, управишься с дробовиком? — сказал Стенхэйд.

— Если дашь мне возможность.

— Не советую, приятель. У них есть пара неплохих винтовок.

— А у нас есть Басолуза.

— Не высовывайтесь! — предупредил нас Варан.

— Мы так и будем стоять? — спросил Дакота.

— Учитесь терпеть. Мы не мясо для забоя.

Я меняла магазины через каждые десять выстрелов. Патронов пять впустую точно улетело. Ветролов зарядил ракетницу, напевая: "Я хотел бы взорвать наши грезы!".

Взрыв разметал очередную толпу.

— Это чересчур легко! — закричал он. — Здесь точно какой-то подвох!

— У меня кончаются магазины! — я зарядила четвертую обойму. — Эй, вы там, прикройте нас горячим!

Прекрасно находиться в бою. Особенно если знаешь, что за этот бой светят неплохие наличные. Я лучше убила бы лишний десяток, чем прочитала научную энциклопедию. Книги отнимают много времени.

Гром закончился. Настала очередь молнии. Варан, Стенхэйд, Курган, Дакота — они переступили груды руин и зашагали навстречу закату.

— Штурмуем по центру! — заревел Варан.

Я слышала, как хаотично плевались карабины скотов. Большинство пуль не достигало нас, а другие возвращались рикошетами. Мне было интересно, насколько сильна их меткость, а потом я поняла, что эти ублюдки неважные стрелки. Рикошеты и промахи. Все, что мы получили взамен.

— Крошите ублюдков! — голосил Варан. — Не давайте им время для ответного огня!

Дакота, Варан и Стенхэйд пулеметчики. Обыкновенно они всегда идут передовыми, а Курган идет с ними, имея нехилое прикрытие. Меньше чем за минуту они скосили ближайшую линию скотов и подняли такую пыль, что на мгновение я перестала их видеть. Ветролов выстрелил третий раз. Затем он вскочил и, спускаясь кучи обломков, позвал меня криком:

— Давай, детка! Поддержим остальных!

— Война и секс — лучшие развлечения! — воскликнула я.

И понеслась вслед за ним. Он худой выносливый сукин сын. Я не поспевала за ним, несмотря на его железо, и никогда не спорила с тем, что самцы прытче самок. Мы догнали остальных, когда скоты, вооружившись холодным, выдвинулись вперед. Похоже, это было их последнее усилие. Самцы сбросили пулеметы. Железо вряд ли кто заберет в разгар такой заварухи.

Мы выступили на арену смерти. Тут каждый имел свободу действий. Никаких законов и никаких правил. Есть две стены, и одна из них должна непременно рухнуть. Мы делали это десятки раз. Клыки против клыков. Когти против когтей. Зов инстинктов приказал нам убивать. С каждой минутой мы оживляли пустошь, украшая ее красками смерти. Художник, рисующий пейзаж, сказал бы наверняка: "Гении крови! Такой пейзаж потянет на миллион!" Скоты падали вокруг нас и больше не поднимались. Потеряв три дня, мы уложили всех, кто был способен сопротивляться.

Курган разрядил дробовик для безнадежных. Шесть милосердных жестов.

Покрытый потом, Варан стоял среди трупов, отирая кулаки от крови. У него были на редкость мощные руки. Помимо ласки моего тела, он отлично ими убивал. Раньше мы шутили, что внутри Варана стальной каркас.

— И это все? — спросил Ветролов.

Дакота стоял неподалеку. Он смотрел на разорванные тела, лежавшие в глубине земляного лога.

— Я не завидую этим беднягам.

— Все дело в трупах, Дакота! Больше трупов, больше денег!

— Тебе смешно? Лично мне — нет.

— Эй, перестань обижаться!

— Прекратите треп и пересчитайте покойников, — приказал Варан. — И еще соберите оружие, которое можно будет продать.

— Будем сбывать пушки Оружейнику? — спросил Курган.

— Ты знаешь других покупателей?

— Я пересчитаю трупы. — сказал Дакота.

Он считал тела вслух.

— Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят… — говорил он, прохаживаясь вокруг нас.

Тела, лежавшие в ложбине, он мог бы пересчитать, не спускаясь на дно оврага, но почему-то спустился. Я поняла это, когда всмотрелась в кучу тел. Одно из них все еще шевелилось.

— Проклятый Боже, — сказала я. — Там ведь остался живой.

— Сто двадцать три, сто двадцать четыре, сто двадцать пять…

Дакота опустился над раненым. Он лежал на хребте, испачканный кровью, и едва дышал.

— Проклятье, — прохрипел самец. — Вы хорошо нас подловили.

— Ты — сто двадцать шестой… Осколок?

— Несколько… адская боль.

— Ателье… что там у вас?

— Кое-какие деньги в погребе под швейным станком. Глоток воды за несколько тысяч. Дай-ка мне хлебнуть.

Дакота приложил свою флягу к его губам. Он сделал несколько глотков, а затем, поперхнувшись, сплюнул воду себе на грудь, облизав кровавые губы. Дакота отпил сразу после него.

— Сколько за нас дадут?

— Двести за каждого.

— Двести за каждого? — раненый засмеялся. — Неужели мы стоим так дешево?

— Прости, не я вас оценивал.

— Помолись за меня.

Сказав это, раненый умер. Дакота закрыл ему веки и поднялся.

— Сколько там, Дакота?! — крикнул Варан.

— Сто двадцать шесть!

— Сто двадцать шесть! — воскликнул Ветролов. — А теперь умножьте это на двести!

— Не знаю, сколько из этого выйдет, — сказал Стенхэйд. — Но мне кажется, это будет кругленькая сумма!

— Это точно! — Курган пнул мертвое тело.

— Не издевайся над мертвыми. — сказал Дакота, выбравшись наверх. — Мертвым полагается покой.

— К черту мертвых, Дакота! Нас ждут приличные деньги!

Я сдерживала слезы, зная, что если заплачу, меня никто не пожалеет. Сто лет назад — пожалуйста, но сейчас — никогда. От моих гримас мои шрамы делались отчетливыми, однако я не стыдилась их. Теперь самка со шрамами перестала быть особенным созданием. Нынешняя самка обладала инстинктами и репродуктивной способностью. Не нужно было знаний химии, физики и биологии.

Пожалуй, за исключением арифметики. Мы с радостью считали наличные.

Самцы собрали тридцать единиц оружия. Это число они себе могли позволить. Остальное припрятали в укромном месте до худших времен. Варан приблизительно оценил железо на сорок тысяч.

— Господи Боже, — говорил Дакота. — Прими усопших в царство свое…

— Дакота, дьявол тебя дери! — взорвался Ветролов. — Перестань пороть эту дрянь!

— Лучше проверь ателье. Под станком тайник в погребе.

Я поставила винтовку и обернулась.

Руины Решера были схвачены огнем заката. Таким сильным, что казалось, они и вправду полыхали.

 

II. Кармад

В ателье под швейным станком действительно оказался тайник. А вот про сюрприз, спрятанный в нем, раненый умолчал. Может, просто забыл, находясь при смерти, хотя при смерти обычно все вспоминают, а тут будто память вышибло. Ветролов вот-вот бы на воздух взлетел, только Дакота вовремя ловушку учуял. В одиночку обезвредил хитроумную хреновину. В саперный отряд — хоть сегодня. В тайнике денег оказалось немного — двенадцать тысяч, а еще были кое-какие документы. Особой роли бумажки не сыграли — мы ими подтерли задницы.

Бросая руины Решера, мы не захоронили ублюдков. Это не входило в договор, заключенный нами с Оружейником. Нашей целью было смертоубийство, однако никак не погребение. Часа три прошло, и мы вернулись в Кармад. Здесь нас, по сути, не интересовал никто, кроме одного ублюдка — Оружейник. Конечно, ублюдком его считали только мы. В отличие от Господа мы не ведали, сколько дерьма и лакомства он натворил, однако смело шагали к нему с чувством сделанного долга. Нам нужно было забрать награду.

Этой ночью было душно как в парилке, и тихо как в гробу. Факелы на домах пережаривали без того прокаленный воздух. Оружейник построил свою лавку на дальней окраине Кармада. Ему казалось почему-то, что так его лачуга привлекала больше внимания. Он точно был умалишенным, раз не знал, что окраина магнитом стягивала всестороннюю нечисть.

Суки, которых мы истребили, сумели вынюхать, чем занимался Оружейник, а однажды ночью с теплым визитом нагрянули в его логово. Он наблюдал в постели сладкий сон, полизывая киски голых самок. И наверняка бы погиб, если бы не его любимая подружка. В ее котелок бес мочу пустил, вот она и поперлась в туалет среди ночи. Ладно еще нужду справить, так нет — ноги побрить ей вздумалось. Только до бедра дошла, и вдруг услышала грохот выбиваемых рам, схватила пистолет, лежавший на унитазе, и начала стрелять, куда сердце подскажет, восклицая: "Господи, я ведь не умею стрелять!" Для разогрева минометная граната протаранила крышу, не оставив и следа на Оружейнике. Избавившись от грез, он был вынужден проснуться и принять меры по защите своего гнезда.

Он достал из-под кровати дробовик и ранил двоих. Кургана недаром очаровала эта история. Остальные восемь скрылись. Оружейник долго изрыгал проклятия в их адрес. Его самка наделала шуму и выбила оконное стекло. Один из раненых скончался через полчаса, запачкав кровью дорогой ковер. У второго Оружейник узнал все, когда затащил его в пороховой подвал, и отрезал три пальца правой конечности. Тогда-то он и узнал, что стая скотов укрывается в близлежащих руинах, то бишь в Решере, до которого усиленным шагом — пара часов ходьбы. Когда оружейник спросил о численности группировки, раненый отправился в небесный мир.

Кармад оказался ближайшей точкой, где было можно достать оружие. Оружейник по праву гордился своей коллекцией, а Варан был доволен тем, что сумел разыскать оружейную лавку. Мы его откопали спустя три дня, когда весь Кармад на ушах ходил после недавней перестрелки. В это время Оружейник как раз задумался над тем, что делать с последующими нападениями, а его любимая сучка перемывала в кухне посуду, потрясая крупными булками. Нас никто не приглашал в его дом. Вышло так, что мы туда завалились внезапно. Варан ему просто сказал:

— Нам нужно оружие…

Разглядев наши пасти, Оружейник выронил стакан и когда он разбился, воскликнул: "У меня большие проблемы! А вы мне с ними поможете!" Курган, осматривая самку Оружейника, заметил, что Басолуза посвежее будет, чем эта набухшая развалюха. Оружейник объяснил, что необходимо устранить сборище животных в остатках уничтоженного Решера. Именно это осложняло условия нашего договора. Оружейник не подозревал, что трупов оказалось больше. Раненый скот сообщил, что там много, но не назвал точное число. Правда, в ту ночь все могло измениться. Если бы подружка Оружейника сушила голову феном, история закончилась бы по-другому.

Мы подошли к двухэтажному дому Оружейника. Странная сучка стояла у запертой двери. Она громко колотила в нее кулаком. На ее плечах висел розовый рюкзак.

Увидев нас, она спросила:

— А вы кто такие?

— Друзья Оружейника. — сказал Варан.

— Я и не знаю, зачем он вам понадобился, но меня лично интересует его любимица!

— Мы очень рады за тебя. — сказала Басолуза.

Сучка увидела ее и воскликнула:

— А вы наверняка станете частью моего плана!

— Неужели?

— Конечно! Эй, открывайте дверь! Мне надоело отстукивать там-там!

— Я уже иду! Прекратите выламывать дверь!

Запертая дверь вдруг перестала быть запертой. Она открылась, и мы увидели самку в легком платье.

— Фарла, дорогуша! Сколько дней я тебя не видела!

— Больше года, кажется. Да это никак сама Косметика! А эти кто с тобой?

— Ах, эти! Эти, похоже, к твоему придурку!

— О, это просто здорово! Милый, у нас гости!

— Кого занесло в такую темень?!

— Это необычные гости! Они пришли сразу к тебе и ко мне! Ко мне, например, Косметика!

— Да ну! А кто же ко мне?

— Шесть суровых почтальонов! У них, кажется, много писем!

Фарла завела нас в дом и заперла дверь. Мы вошли и стали подниматься на второй этаж. Там, прямо у лестницы, поджидал Оружейник. Увидев нас, он попятился к двери рабочего кабинета, но Косметика бросилась ему на шею, и они едва не упали.

— Милашка, Оружейник!

— Полегче, детка! Ты мне шею сломаешь!

— Прекрати ласкаться. — обиделась Фарла. — Давай лучше займемся делом.

— Ах, конечно же! Дело превыше всего! Надеюсь, Фарла, мы не забудем захватить эту прелестную красотку!

Они посмотрели на Басолузу.

— Что вы от меня хотите?

Косметика встряхнула рюкзаком.

— Пойдем, у меня есть новая косметика! Я уверена, тебе понравится!

— Да ну! Конечно, давай посмотрим твою новую коллекцию!

Самки переместились в спальню. Где-то в доме работал бензиновый генератор.

— Ты нас испугался? — сказал Варан.

— Вы быстро вернулись. — сказал Оружейник. — Что-нибудь случилось?

— Давай пройдем в твой кабинет.

В кабинете, чтобы набраться смелости, Оружейник полноправно занял стол. Мы стояли перед ним и смотрели, как он хлопает глазами. Он в свою очередь ждал объяснений от нас. Судя по его пасти, он ждал с нетерпением.

— Их там не было? — вдруг спросил он.

— Там их было сто двадцать шесть. — поправил Варан. — И все покойники.

— Господи Боже! Целых сто двадцать шесть! Сколько денег они стоят?

Ветролов прочитал по смятому листку:

— Итого двадцать пять тысяч двести. Выкладывай деньги.

— А если их меньше? Вдруг вы меня обманываете?

— Мы не закапывали тела. Ты можешь сходить туда и убедиться.

— Хорошо, но… я не ожидал, что их будет столько! Я думал, их будет тридцать, сорок, но никак не сто двадцать шесть! Это же целая куча денег!

— Сто двадцать шесть трупов. — сказал Ветролов. — Двадцать пять тысяч двести наличными.

— Вы ведь понимаете, что часть из них никогда бы не пришла в мой дом!

— Ты сказал нам убрать всех. Мы сделали это, а теперь нам нужны деньги.

— Двадцать пять тысяч двести! Сколько же денег на них уйдет!

— Много, но это наши деньги, Оружейник. Отдай их нам.

Оружейник что-то забормотал в кулак. Из спальни доносились визги и смех.

— Этот не для твоих когтей! — кричала Фарла.

— Она такой стойкий, что даже свечка не возьмет! — вторила ей Косметика.

— Чертовы сучки. — пробормотал Курган. — Когда они заткнутся.

— Ну, так что? — сказал Варан.

— Вы уверены, что это все?

— Больше быть не может.

— Хорошо, я заплачу сколько нужно.

— Двадцать пять тысяч двести. — хихикнул Ветролов. — Ты все заплатишь, Оружейник.

Из ящика стола Оружейник выкладывал на стол толстые пачки денег. Две, четыре, шесть, восемь, десять тысяч…

— Конечно, это большая группа. — говорил он, укладывая пачку на пачку. — Конечно, она могла нанести большие разрушения. Да и собственно не стоит жалеть денег на такое дело! Двадцать две, двадцать четыре, двадцать пять… остаток вам купюрами или мелочью?

— Как тебе удобней.

— Ну и упрямцы же вы! Ладно, тогда сделаю две по сто.

Оружейник докинул сверху две купюры. Варан сгреб со стола деньги. Затем он взял калькулятор, лежавший на столе.

— Разделим это на шестерых.

— Четыре двести на каждого. — сказал Ветролов.

Варан вывел число для уверенности.

— Ты прав, четыре двести. Знаю, ты заранее все посчитал. Ладно, разбирайте премиальные.

Ветролов взял купюру. Он тщательно обнюхал ее.

— Где они их печатают?

— Меня больше беспокоит, как их достать! — воскликнул Оружейник.

— У нас есть лишнее оружие. — сказал Варан. — Не хочешь приобрести по умеренной цене?

— Вижу. Я не скупаю такое дерьмо.

— Ладно, что ты можешь предложить?

— На ваши деньги — четыре дула.

— Покажи нам стволы.

— Идите за мной в подвал.

— Я проведаю нашу сучку. — сказал Курган. — Уж больно она притихла.

Курган отправился в спальню. Остальные пошли в подвал. В спальне стояла широкая кровать с надувным матрасом. На кровати лежали грязные плюшевые игрушки и целая гора косметики. На матрасе сидели Басолуза, Косметика и Фарла.

Она щелкнула пальцами, когда вошел Курган.

— Видите, я щелкнула третий раз, и он появился!

— Я знал, что ты настоящий фокусник.

— Заходите к нам! — позвала Косметика. — У нас тут столько всякого добра!

— Не упускай момент, Курган. — сказала Басолуза. — Я живо накрашу твои когти. Тебе сиреневый или красный?

— Я никогда не пойму, зачем вам это дерьмо.

— Послушай, у девочек — косметика, а у мальчиков — оружие. И обе эти штуки действуют подобно наркотику. Так понятней?

— Допустим. При помощи оружия можно защищаться, но какой смысл в том, чтобы мазать себя дерьмом?

— Тебе точно подойдет сиреневый!

В распахнутое окно забралось два панка. Они сделали это так тихо, что мы обнаружили их, когда они чокнулись бутылками. Раздался противный смех.

— Вы тоже пришли посмотреть мою коллекцию! — сказала Косметика.

Она представляла им помаду, лак, шампуни, разноцветные флаконы духов. Панки, не понимая ее, захохотали громче. Курган, полуобернувшись, смотрел на них. Он дождался, пока они стихнут, и потом сказал:

— Что вам здесь нужно?

— Сегодня особенный день!

— Да, сегодня Ирокуа отмечает день рожденья!

— Я сказал что вам, черт подери, здесь нужно?

— Если вам интересно, — панк устало опустился в кресло. — Мы просто зашли на огонек.

— У вас тут очень уютно. — сказал второй панк.

— Вы зашли без приглашения.

— Двери должны быть открыты для всех. У нас тут братский мир и все такое.

— Во-первых, вы пришли через окно, во-вторых, вы зашли без приглашения. А братский мир ищи в своей заднице.

— Купите лосьон для бритья? — спросила Косметика.

— Расслабься, приятель. — сказал панк, сидящий в кресле. — Мы всего лишь хотим отдохнуть.

Второй панк забил косяк.

— Да, только и всего! Присоединяйся, если не боишься!

— Пошли отсюда вон.

— Эй, не стоит нам грубить!

Курган перетянул ремень дробовика.

— Между нами опасное расстояние.

— Ты не прав, приятель. — панк в кресле развел руками. — Ты не прав потому, что этот мир братский. Каждый из нас должен держать открытыми двери для тех, кому необходимо пристанище. А нам оно сейчас необходимо, понимаешь.

— Долбанные ублюдки.

Курган передернул затвор. Он выстрелил в панка. Опрокинувшись, он побил несколько фарфоровых статуэток. Второй панк выскочил из кресла, пытаясь оглоушить Кургана бутылкой. Курган снова выстрелил и панк вернулся в нагретое место. Фарла и Косметика несколько секунд молчали. Потом они засмеялись. Басолуза усмехнулась.

— О, мои статуэтки побились! — воскликнула Фарла. — А сколько стоит этот мусс?

— Эй, как же твои статуэтки!

— О чем ты говоришь? Мои волосы совсем утратили блеск!

Курган тоже засмеялся.

— Почему ты смеешься? Тебе не нравится красный цвет?

На лестнице раздались шаги. В комнату занесся Оружейник с оружием. Увидев трупы, он вытаращил глаза.

— Что за чертовщина! И откуда эти трупы?!

— Наверное, — сказал Курган. — Это твои друзья.

— Ты убил их в моем доме! Ты понимаешь, что ты наделал?!

— Я возьму вишневую помаду и этот лак. — выбрала Басолуза. — Эй, Курган! Передай-ка мне наличные!

Курган вздохнул и опустил дробовик:

— Сколько тебе нужно?

— Двести.

— Черт, куда же уходят деньги.

— Как много тут самцов! — хихикнула Косметика.

Вошли Варан и Дакота.

— Я разочарован твоими ценами, Оружейник. — сказал Варан. — Мы заглянем к тебе чуть позже. Приблизительно завтра.

— Конечно! Только что мне делать с трупами?

— Это похоже на работу Кургана.

— Да, работа моя. А эти ребята не хотели меня слушать.

— Нельзя было их просто выпроводить?

Курган пожал плечами.

— Я об этом не подумал.

— В следующий раз думай башкой, а не стволом! Оружейник, выкинь трупы из дома. Ночью они начнут разлагаться. Нам пора идти.

На улице мы перевели дыхание.

— Похоже, — сказал Варан. — Теперь у Оружейника будут проблемы. Если покойники имеют сообщников, они придут и потребуют возмездия. Курган, ты понимаешь это?

— Панки — не проблема.

— Проблема в убитых панках. Кто-нибудь скажет, как все было?

— Они залезли в окно, — сказала Басолуза. — А потом они сказали, что останутся отдохнуть. Тогда Курган их застрелил.

Мы услышали два тяжелых шлепка. Послышался смех Фарлы.

— Бах, и кровяные бомбы валятся с небес!

— Ладно, деньги теперь у нас. Пушки Оружейника покупать не будем. Он слишком завышает цены. Наше железо, похоже, придется выкинуть.

— И что теперь? — сказала Басолуза. — Будем ждать, когда воскреснут панки?

— Предлагаю расслабиться в баре.

Эти слова имели колоссальную силу. Ведомые автопилотом посреди ночи мы завалились в здешнюю гостиницу, а она что надо оказалась. На первом этаже бар, в котором пили все, у кого были наличные. На втором комнаты отдыха. Мы их собирались занять позже, а сейчас собирались просто выпить и поболтать. Вокруг за столами были неизвестные ублюдки. По большому счету нам плевать было на них, но в целом это местечко было недорогим и качественным, потому что редко кто сбывал свежий алкоголь.

Самцы предпочитали водку и коньяк. Басолуза любила мартини и скотч, а иной раз с таких штук неплохо улетала. Она любила вызывать экстаз глубокой затяжкой. Пара бормотух, сигарета и готово. Новый мир, сладость в теле и никакой войны. Мысли разбиваются о толстые стены бара, не уходя за его пределы. Все так странно, хорошо и прозрачно. Как в комнате с кривыми зеркалами. Уродские рыла смотрят на тебя и улыбаются, а ты даже не понимаешь почему.

— Почему мы умираем, Стен?

— Не знаю, детка. Так задумано.

Если вернешься выжатый как лимон, нужно непременно хлебнуть, восполнить потерянную жидкость. В пустыне, в окопе, у дьявола на рогах — неважно где. Целительная микстура должна быть всюду. Самцы заняли отдельный стол. Басолуза, пренебрегая ими, уселась за стойку. Она накрасила губы и послала бармену воздушный поцелуй.

— Как вам мои губы?

— У вас замечательные губы. — сказал бармен. — Что-нибудь налить вам, дорогая?

— О да, она слишком дорогая. — сказал Стенхэйд, подсаживаясь рядом. — Мне одну водку.

— А мне рюмочку мартини.

Басолуза приготовила деньги. Стенхэйд остановил ее.

— Я оплачу твой заказ.

— Как мило с твоей стороны.

— У меня появилось сомнение.

— Ты сомневаешься?

— В ложбине был раненый. Дакота сказал только про тайник. Не исключено, что он умолчал про некоторые вещи.

— Он сказал, что в ателье тайник и взамен попросил воды. Ты ошибаешься.

— Значит, я сомневался зря.

— Не сомневайся, Стен. Давай лучше выпьем за победу.

— Пойдем-ка лучше передернемся.

— Мне стоит сказать пару слов, что бы ты отвалил.

— Хочешь сдаться без боя? Ручаюсь, у тебя еще остались силы.

— После третьей рюмки ты их не дождешься. Я действительно устала. Хочу закидаться пойлом и уткнуться пастью в подушку. Максимум что ты можешь сделать, так это отнести меня в постель.

Они получили заказы, которые заказывали. Стенхэйд залпом осушил стакан водки. Багровея, он сухо захрипел.

— Ого! — воскликнула Басолуза. — Кажется, это неспроста!

— Когда я отнесу тебя в номер, я тебя сделаю.

— Не ври мне, я прошу тебя. — Басолуза пригубила мартини. — У тебя закончились скафандры.

— Не бойся, я найду безопасное место. И вообще, зачем ты купила это дерьмо? Эту помаду и лак? Мне без разницы, какая у тебя пасть и какие когти. Когда я буду тебя трахать, я не буду на это смотреть.

— Не пойму, откуда такая настойчивость. Я что-то должна тебе? Может быть, за твою вылазку в Решере?

— Прекрати цепляться за мелочи. Я просто хочу тебя, а ты ломаешься как малолетняя сучка.

— Мне очень жаль, — Басолуза вздохнула. — Но сегодня ты меня не получишь.

— После третьей рюмки, детка.

— Иди бороду подстриги.

Сзади появился Ветролов. Он заказал бутылку джина и взял три рюмки:

— Эй, вес бар слышит, как вы грызетесь. Ведите себя умеренней. Все-таки мы с вами не до конца озверели.

— Ну да, — хихикнул Стенхэйд. — Я совсем об этом забыл. Ты взял три рюмки. Кто-то отказался пить?

Ветролов взял четвертую рюмку.

— Дакота сказал, что не будет нагружаться. Пойдем Стен, нашей гадюке нужно отдохнуть.

— Да-да, — сказала Басолуза. — Валите к чертям подальше. Я пообщаюсь с мистером барменом.

Варан с Курганом раздавали в покер. Когда присоединились Стенхэйд и Ветролов, партию раздали на четверых.

— Что с Басолузой, Стен? — спросил Варан. — У нее какие-то проблемы?

— Говорит, что сильно устала. Ты ведь знаешь, ей нельзя верить.

— Тогда возьми ее силой.

— Это излишне. Ей просто нужно отдохнуть.

Мы поменяли карты. Курган оставил все, как есть.

— У него что-то тяжелое. — сказал Ветролов, смотря в немые глаза Кургана. — Он точно нас обыграет.

— Что поставили на бочку? — спросил Курган.

— Твой указательный палец. Интересно, как ты будешь стрелять из дробовика?

— Мой дробовик не требует много пальцев.

— Я ставлю двадцатку. — сказал Варан.

Остальные тоже поставили по двадцатке, однако Курган положил сотню. Ветролов догадался и сбросил карты. Остальные вскрылись. Каре Кургана загнуло нас, и мы ничего не смогли с этим сделать. Курган умел играть, но не настолько лучше, чем Дакота.

— Начни, мистер бармен. — сказал Басолуза, закуривая. — Начни, а я закончу.

— Что начать, простите?

— Начни говорить что-нибудь. Только не молчи, прошу тебя. Когда ты молчишь или протираешь стаканы на тебя невыносимо смотреть. Начни, пожалуй, со своего имени. У тебя есть имя?

— Ричард…

— Ах, Ричард. Замечательное имя. Продолжай в том же духе. Расскажи что-нибудь интересное.

Ричард пожал белоснежными плечами.

— Ну, что я могу вам рассказать? Я родился…

— Меня не интересует, как ты родился. Все рождаются одинаково. Расскажи мне что-нибудь такое, отчего у тебя захватывало дух. Тебе не доводилось участвовать в перестрелках, или мчаться на бешенной скорости в машине, или прыгать с отвесной скалы? В твоей жизни, черт возьми, были яркие эпизоды?

— В общем-то, ничего интересного.

— Ничего интересного. Значит, у тебя хреновая жизнь, Ричард. В отличие от тебя у нас все по-другому. Рейд, зарядка, а потом снова рейд. Мы точно аккумуляторы, понимаешь. Работаем до тех пор, пока не иссякнет срок годности, но иногда и зарядки выпадают. В это время мы обычно отдыхаем. Так довольно интересно жить. Понимаешь, сейчас нет кинотеатров, развлекательных центров или ночных дискоклубов. Это все разрушили войны, а теперь животные научились развлекаться как в старые добрые времена. Ружье, патроны и большая дорога, а после триумф в честь словленных сокровищ. Это немыслимый адреналин. Это как два миллиона лет назад охотиться с копьем на мамонта. Убиваешь и получаешь свое вознаграждение. Неважно, что это. Деньги, оружие или паек. Все что не нужно сегодня, понадобится завтра. Словом, совмещаешь приятное с полезным. А во время отдыха обычно выпивка, жратва и секс. С такой жизненной программой годы становятся золотыми. Налей-ка мне еще мартини.

— Наверное, вы отчаянная странница.

Басолуза хотела его убить.

— У тебя слишком чистая пасть, Ричард. Сразу видно, ты никогда не путешествовал, не получал настоящего адреналина, не убивал. Ты видно большую часть своей жизни простоял за стойкой и, наверное, простоишь за ней до конца дней своих. Посмотри на мою пасть. Наверняка ты не привык видеть таких самок. Твой идеал — красивая стройная куколка без единого шрама, без пигментных пятен и прочего дерьма, однако я не такая. Видишь шрам у меня на правой щеке? В это место мне пришел кастет и забрал два любимых зуба. У меня еще на другом месте есть рубец, только я не буду тебе его показывать. Это место доступно лишь избранным. Вопрос состоит в том, насколько сильно ты готов им стать, Ричард?

— Извините, — Ричард покраснел. — Я не могу оставить стойку.

Басолуза оскалилась.

— Я ведь говорила, что ты простоишь за ней до смерти. У тебя есть какое-нибудь оружие, Ричард?

— Пистолет.

— Патроны?

— Есть.

— Ты сможешь убить меня, Ричард? Сможешь выстрелить в меня, если я натворю глупость?

— Я, но… зачем мне убивать вас? Вы ведь ничего не сделаете…

— Откуда ты знаешь, что я ничего не сделаю? Ты меня уже попробовал, милый?

— Ну… вы вроде недавно здесь.

— Я хочу сказать тебе пару слов. — она глубоко затянулась. — Я хочу сказать тебе, что если будет нападение животных, ты не выживешь при нем, Ричард. Ты просто сдохнешь, не сделав ничего полезного. Кроме того, что нальешь мне третью рюмку.

— Конечно, я вам налью.

— Был когда-нибудь с женщиной?

— Ну…

— Прекрати нукать, мать твою. Был с женщиной когда? Ты девственник?

— В общем… да.

— Так в общем или да?

— Ну да.

— Прекрати нукать!

— Да…

— Вот так. Мне не интересно разговаривать с тобой. А знаешь почему? Потому что ты щенок, но это пока. Молод, неуверен, постоянно мямлишь дрянь. Ты не в состоянии заинтересовать меня. С настоящим самцом я чувствую себя по-другому. — Басолуза указала на живот. — Я ощущаю страх, вот здесь, в своей утробе. Страх до того сильный, что он меня заставляет трястись. А с тобой я не испытываю этого страха, понимаешь. С тобой сплошное разочарование.

Басолуза выпила третью рюмку, а потом затушила окурок.

— Ну вот и все. — сказала она. — Я закончила.

Стенхэйд опустил ладонь на ее плечо.

— Ты опять здесь?

— Детка, прекрати насиловать бармена.

— Стен, мне не интересно с ним. Ничего не могу поделать.

— Я сказал, прекрати насиловать бармена.

— Ничего страшного. — сказал Ричард. — Я уже привык.

— Если привык хорошо. В следующий раз не обращай внимания. Эта сука всегда такая, когда наберется.

— Эй, ты меня оскорбляешь! Ричард, глянь-ка на тот стол! Видишь, там сидят настоящие самцы!

Басолуза вытянула конечность, чтобы показать. Стенхэйд перехватил ее и рванул на себя. Он взвалил Басолузу на каменное плечо.

— Пачку сигарет, ключ от любой свободной комнаты и мартини. Сколько с меня?

— Мартини бесплатно. Тридцать монет.

— Отлично. У меня как раз полный карман мелочи.

Стенхэйд отсчитал тридцатку, забрал сигареты и ключ.

— С ними понаглее нужно, — сказал он. — А иначе сядут тебе на шею.

И понес Басолузу наверх.

— Ты конченая пьяница, детка! — раздалось с лестницы. — Черт, какая же ты тяжелая!

— Так происходит всегда, когда у нас появляются деньги. — сказал Варан. — Нам осталось напиться и разнести Кармад к чертям.

— Самок оставьте для меня. — хихикнул Ветролов.

— Хм, вчетвером играть намного интересней. Кто-нибудь видел Дакоту?

Курган кивнул на дверь.

— Видишь, он стоит на крыльце.

— Общается с духами?

— Сказал, что хочет подышать свежим воздухом.

— Он странно ведет себя с вечера.

— Думаешь, это из-за самки?

— Не знаю. Ты хочешь играть с ним, Курган?

— Кажется, ему сейчас не до игры.

На улице послышались нечеловеческие визги. Дакота зашевелился и вошел в бар. В руке у него был мачете. Дакота сказал:

— Пришли панки. Оставайтесь здесь. Я сам с ними разберусь.

— Ты уверен? — сказал Варан.

— В противном случае я бы не пошел.

— Хорошо, если прижмет — крикни нас. Если не сможешь крикнуть, выстрели в воздух. А если умрешь, мы за тебя отомстим.

— Договорились.

— Дакота, зачем тебе лишние проблемы?

— Не забывай про скальп, Курган…

Дакота подмигнул Кургану и вышел из гостиницы.

 

III. Дакота

Я знаю, почему пошел один. В отличие от Варана я мог обойтись дипломатическим путем. Конечно, таким путем мог бы обойтись и Варан, но когда он был пьяный, он не ходил подобными путями.

Родители мои были чистопородными индейцами. Отец говорил мне в детстве: "Если когда убьешь человека, пятно убийства навсегда замарает тебя". Похоже, я весь теперь был пятнистый. Мне рано пришлось убить человека. По сути, это даже не человек был, а нечто ему подобное. Ублюдок попытался угнать наш скот, а я скотину запорол охотничьим ножом отца. Только потом припомнил его слова. Муки совести меня не особенно изгрызли. Однако я понимал, что поступил правильно.

Отец мой скончался от чахотки. Много курил табак. Предупреждал я его, не кури эту свалку. Он говорил, что это для спокойствия, а дрянь и вышла боком. Я его чистым человеком положил в могилу. Всю жизнь он нашу семью кормил и никогда не убивал людей. После смерти отца я перевез мать в один из поселков. Там она нашла другого мужчину, а с отчимом я не сжился. Он слишком разборчивый оказался — мне убить его захотелось, но мать я все-таки пожалел.

Так я остался один. У меня не было братьев и сестер. Когда накрылись мои деньги, я вышел на тропу войны, но после месяца разбоя сумел устроиться продавцом боевых ножей в одном из промысловых городов. Отец заставил меня полюбить эти штуки задолго до своей кончины. Он был охотником. Притащит как-нибудь здоровенную тушу, и давай ее пороть. По локти в крови измажется, а дело закончит.

Хороший был индеец.

Я честно зарабатывал три сотни в неделю. Моим хозяином оказался старый майор-кузнец, порабощенный блеском стали. Он как-то сказал мне: "Нож — самое надежное оружие. Никогда не откажет в бою".

За время сотрудничества мы быстро сдружились, и он обучил меня боевым приемам, которые знал, а потом подарил мне мачете. Он ковал почти сутки. Я ценил этот нож больше всего, не расставаясь с ним уже восемь лет. Этой штукой многое можно было делать. Готовить еду, например, рубить деревья, делать операции или просто убивать.

К последнему я прибегал чаще всего.

Варан разыскал меня одним из первых. Тогда с ним путешествовал только Ветролов. В команде я оказался третьим. Позже я узнал, что они были старыми товарищами. Ветролов решался говорить Варану настоящие гадости. Остальные рисковали получить проблемы.

Как день помню пустынную улицу, лавку полную ножей, себя в тени этой лавки. Варан подошел ко мне и попросил показать самый лучший нож. И тогда я показал ему свой мачете, добавив, что это лезвие вспорет любую плоть, независимо от брони, отяжеляющей ее в момент боевого контакта. Я сказал это так четко и холодно, что даже в его неустрашимых глазах появилась капля легкого испуга. Он, похоже, забыл про то, чем интересовался, но потом он спросил меня, не хочу ли я присоединиться к нему.

Как бы мне ни была отвратительна его природа, а согласился я без раздумий. Уже через месяц я осознал, что Варан отнюдь не такой, каким казался на первый взгляд. Из матерого убийцы он превратился в справедливого гиганта. Я никогда не сомневался, что Басолуза по уши влюблена в него.

Подступая к дому Оружейника, я высмотрел неясные силуэты. Они дрожали и дергались, бродили туда и сюда, вперед и назад, они покачивались словно зомби, покинувшие обжитое кладбище.

Это были панки.

Я осознал это, когда среди темноты пробились огненные вспышки. Послышались частые хаотичные выстрелы, как если бы кто-нибудь, отступая к убежищу, палил в преследователей. Пули падали справа и слева от меня. Пули сопровождали каждый мой шаг. Я шел вперед. Для меня это было так же нестрашно, как идти в магазин. Четверо панков склонились над выброшенными телами, пытаясь воскресить их, но это была плохая идея. Они не понимали, что творят.

Похоже, они хорошо нагрузились.

— Ирокуа покинул нас! — слышал я истошный визг. — Он не хочет, чтобы мы праздновали его день рождения сегодня! А трупы — тому доказательство! Нам нужно прекратить это, пока их не стало больше!

— Правильное решение! — крикнул я.

— Этот умник отличная мишень! Мне нужно немножко больше меткости!

Очередная пуля упала возле меня.

— Уходите отсюда!

— Тела оказались возле дома! Этот дом таит в себе несчастье! Его нужно уничтожить, братья мои!

Мне казалось, панки вообще меня не слышали. Я не любил, когда тупое агрессивное стадо лишало меня выбора. В данном случае выбора не было. Они стреляли в меня, и, стало быть, вольно или невольно хотели моей смерти. Так что придется мне обезвредить их, а если не выйдет — убить. Мои предки, веками жившие на этой земле, пороли холеных завоевателей. Они снимали с них скальпы, вырезали им сердца и пили их кровь. А теперь на смену им выступили жалкие отбросы.

Слишком мало порядка, подумал я.

Из-за выходки Кургана мне, возможно, придется пускать чужую кровь. А мне этого не очень хотелось. Я не любил исправлять чужие ошибки. Будь сейчас Курган на моем месте, так что бы он сделал? Думаю, ничего страшного. Пьяный Курган неважно стреляет, плохо дерется и не соблюдает дистанцию в отношении самок. Но трезвый Курган — совсем другой. Хотя я до сих пор не понял, почему он застрелил двоих бедняг.

— Уходите! — повторил я.

Пули не попадали в меня, и это было неудивительно. Эти животные едва ли могли прицелиться. Я наметил свою первую цель. Панк с барабанным револьвером. Только сейчас я понял, что если что-нибудь с ним не сделаю, он точно меня угрохает.

Каким-то чудом он перезарядил револьвер.

Он прицелился и выстрелил в меня с десяти метров. Пуля прошла рядом, но это лишь добавило мне уверенности. Панк сделал повторный выстрел. Затем я настиг его и ударил рукоятью мачете, так сильно, что он лишился сознания.

Фарла открыла окно и закричала:

— Эти суки хотят сжечь наш дом!

Я ответил ей:

— Они не успеют! Закройте окна!

Хлопнули створки окон. Однако кошмар не окончился. Там, среди темноты, я увидел этих тварей. Как минимум пятнадцать ублюдков. Наиболее вменяемые обливали дом бензином из канистр. Другие, срыгивая под себя, тупоумно щерились.

— Бог Ирокуа в ярости! — стонали панки. — Ирокезы отомстят за своих братьев!

— Мы не убивали их! — закричал Оружейник. — Ублюдок с дробовиком застрелил их!

— Вы все теперь покойники!

Я увидел брошенную бутылку. Если бы не горело горлышко, я бы подумал, что выкинули недопитый лимонад. Звон стекла мигом охолодил меня. Дом тотчас полыхнул словно спичка. Ирокезы, пахнущие бензином, загорелись и уронили полупустые канистры. Другие ирокезы стали стрелять в них, пытаясь потушить огонь. Я услышал, как изнутри исступленно забарабанили в дверь. Выхода не было — панки железом блокировали дверь.

Я пронесся к входу, по пути вырубив несколько ирокезов. Находясь у двери, я откинул увесистый лом, а затем дверь открылась. Из дома с обрезом наперевес вылетела Фарла. Наткнувшись на меня, она попыталась выстрелить. Я толчком повалил ее на землю и забрал у нее обрез. По багровой пасти Фарлы стекала косметика.

— Где Оружейник? — спросил я.

— Он убежал в подвал! — завопила Фарла. — Господи, он хочет взорвать дом!

— Чертов безумец!

Я попытался заскочить в полыхающий дом, но Фарла удержала меня.

— Нет, он сейчас все взорвет! Нет же, берегитесь!

Ирокез, который налетел на меня, полыхал как сухое дерево. Я наотмашь ударил его мачете. Истекая кровью и треща, он повалился навзничь. В следующий миг пуля прошила мое плечо. Она закрутила меня точно юлу и, выбив из-под ног опору, опрокинула на землю. Я повалился вслед за ирокезом.

— Прямое попадание! — закричал ирокез.

Целой конечностью я взял обрез. Я выстрелил в ирокеза дуплетом. Дробь разорвала ему грудь, а потом он уронил пистолет и свалился. Фарла подползла ко мне, силясь поднять меня, но я вскочил и потянул ее за собой. Мы сумели отбежать метров на десять.

И дом взорвался.

Обломки досок, железа и пластика полетели в разные стороны, осыпая землю неистовым дождем. Ударная волна переломала Фарле шею. Она шлепнулась пастью в землю и больше не двигалась. Я приготовил обрез, наблюдая полуживого ирокеза неподалеку. Обожженный, истекающий кровью, он полулежал, издыхая от кровопотери. Держа пистолет на вытянутой конечности, он целился мне в лоб. Я нажал курки и не услышал выстрелов. Обрез был пуст.

Ирокез выстрелил и промахнулся. Очередь прогремела со стороны, и тогда ирокез запрокинул развороченную башку. Конвульсия прошла сквозь него. Он замер, лишенный жизни.

Из ушей у меня сочилась кровь, а боль в плече была невыносимой. Я кое-как поднялся, с трудом оглядев окрестности. Вокруг еще бродили горящие ирокезы. Они истерично хохотали, а потом они падали и смирно догорали. Повторная очередь уложила оставшихся ублюдков. Боль пьянила меня настолько, что я действительно казался нетрезвым.

Я обернулся и выбросил обрез.

Ко мне приближались Курган, Ветролов и Варан. Из темных проулков Кармада к огню толпами стягивались встревоженные жители. Они смотрели, показывали пальцами и громко голосили. Кажется, они несли немыслимую чушь.

— Оружейник сумасшедший ублюдок! — услышал я. — Он давно хотел превратить Кармад в руины!

Какая-то самка в ночнушке подбежала ко мне. Она с размаху ударила пятерней мне по плечу, а затем слизала с ладони мою кровь.

— Белочка в колесе! — воскликнула она. — Я хочу проверить, не больно ли вам!

— Мне больно, черт возьми! — крикнул я.

Самка в ночнушке блеснула томным оскалом.

— Так будет намного больнее!

И снова ударила меня. Жирный самец в лимонных шортах подбежал к ней сзади. Он повалил ее тяжелым мясистым кулаком.

— Сумасшедшая тварь! Какого дьявола ты бьешь пострадавших!

Самка зарыдала, ощупывая разбитый затылок.

Варан разогнал зевак длинной очередью. Ветролов и Курган взяли меня под конечности.

От них здорово разило алкоголем и табаком. Несмотря на это они меня крепко держали. Я слабо улыбнулся, чувствуя холод, бегущий по туше.

— Похоже, — сказал Ветролов. — Твой череп тебе не помог!

— Там было тяжело сосредоточиться.

— Я так и понял! Сказал, что справишься один, а тут вся округа на ушах!

— Тебе нужна хирургическая помощь. — выдохнул Курган. — Иначе ты скоро откинешься.

— Ты сукин сын, Курган. — сказал Варан. — Видишь, к чему приводят глупости.

— Похоже, теперь мы остались без оружия.

— Плевать, нужно вытащить Дакоту. Басолуза может достать из него свинец. Где она?

— В номере. Трахается со Стенхэйдом.

— Просто отлично!

Изрыгая проклятия, они тащили меня в гостиницу. Варан вышагивал впереди, прикрывая нас пулеметом. Около гостиницы мы увидели пять огромных туш. Вероятно, они только сейчас появились в Кармаде. Они тащили на плечах нечто завернутое в белое покрывало. За ними, еле переставляя конечности, поспевал маленький чудак в непонятной одежде. Видно эти ребята решили в разгар возни укрыться в здании.

Неизвестные взбежали на крыльцо и скрылись за дверьми.

— Шевелите задницами. — поторопил я. — Мне становится холодно.

— У тебя обычная лихорадка. — сказал Варан. — Сейчас мы разбудим Басолузу, и она тебя починит.

— Басолуза набралась спиртного. — хихикнул Курган. — Вот увидите, она ничего не сможет сделать. Прости, Дакота. Я не желаю твоей смерти.

Жители разбежались, и улицы вновь опустели.

На окраине, словно гигантский факел, полыхало убежище Оружейника.

 

IV. Кармад

Ричард вытащил пистолет, увидев четверку взмыленных самцов.

— Господи, что с вами случилось? — спросил он, целясь в дверь.

— Какой номер ты дал нашей суке? — сказал Варан.

Ричард вздохнул и убрал пистолет.

— Кажется, двадцать четвертый. От двадцать третьего я выдал новым клиентам. — он рассмотрел плечо Дакоты. — У вашего друга ранение. Медикаменты нужны?

— Мы справимся сами. — сказал Ветролов. — Если помощь понадобится, я спущусь к тебе за лекарствами. И подотри здесь пол. Наш друг его сильно замарал.

— А те пять огромных страшилищ? Они с вами?

— Прости, — буркнул Курган. — Но этих не знаем. Ты видел их когда-нибудь?

— Пожалуй, впервые. Я как раз передал им второй ключ.

— Никого не пускай на второй этаж. — предупредил Варан. — Следи за всеми, кто будет приходить. Если будут атаковать, стреляй на поражение.

— Понял вас.

— Свет на бензине?

— Несомненно.

— Долей в генератор как следует. Я заплачу тебе позже.

— Сделаю, как вы просите!

По ступеням мы провели Дакоту наверх. На втором этаже Варан отыскал номер 24.

— Здесь будет наша хирургия.

Варан пинком вышиб дверь. Он завалился внутрь и, нащупав выключатель, включил свет. Мы увидели большую захламленную комнатенку, которая скверно пахла. Посредине стояла широкая двуместная кровать. На ней, покрытые соленой испариной, валялись две оголенные туши. Басолуза и Стенхэйд. Храпя друг на друге, они изображали крест. Подумать только, они все еще спали.

Света хватало, чтобы провести кустарную хирургию.

— Боже, это издевательство над религией! — хихикнул Ветролов. — Нам нужно исповедаться!

— Сейчас не до шуток.

На стене висела картина дамы с веером. Варан достал пистолет и прострелил даме голову. Стенхэйд первым задрался от шума.

— Какого черта вы делаете? — проворочал он.

— Освобождайте кровать. Нам нужно разместить Дакоту.

Стенхэйд убрался с кровати и надел штаны. Варан встряхнул Басолузу.

— Что такое? — буркнула она, ворочаясь на постели. — И откуда этот божий свет?

Он схватил ее за волосы и выкинул на пол. Басолуза упала и вскрикнула от боли. Курган и Ветролов отправили Дакоту на кровать.

— Неудачное падение. — выдохнул он.

— Мы старались!

Варан склонился к Басолузе.

— Нужно вытащить пулю из Дакоты. Ты сможешь, детка?

Басолуза прикрыла киску руками, облизывая сухие губы.

— Варан, сейчас я не в состоянии его штопать. Я могу что-нибудь случайно ему вырезать. — она глянула в окно, выкатив глаза. — Хрен собачий, а там что за праздник?!

Ветролов щерился, наблюдая ее зад.

— Это упавший космический корабль! На борту любители голых попок!

— Проклятый Боже, это ведь дом Оружейника! Вы его взорвали?!

— Можно и так сказать!

— Да ну! Это правда?

Варан кинул Басолузе одежду. Она прикрылась и потеряла скромность.

— Какого черта вы стоите? — спросил Дакота. — Мне прямо сейчас нужен хирург.

Варан прислушался. Из соседнего номера доносились грубые голоса и тонкий истерический голос.

— Эти пятеро, что они сюда притащили?

— Уж точно не ковер! — сказал Ветролов.

— Тот чудик походил на доктора. У него в руках была странная сумка. Потерпи несколько минут, Дакота.

— Ты определяешь докторов по сумке?

— Сейчас проверим.

Дверь номера 23 оказалась приоткрыта. Варан толкнул ее, перешагнул порог и увидел пять огромных скотин, сидящих на полу. Они страшно выглядели. Это были не люди. И даже не животные. Это действительно были скотины. На заправленной кровати лежал покойник с отвисшей челюстью. Над ним стоял странный потный чудак, который без конца тыкал в него пинцетом. Открытая сумка стояла рядом.

Увидев Варана, скотины разом вскинули орудия. Варан приставил палец к губам.

— Только давайте без глупостей. У нас тут недалеко раненый.

— У нас тут тоже был раненый, — сказала первая скотина. — Только теперь он покойник, ты не заметил?

— Да, теперь он покойник! — чудак глубже утопил пинцет. — Видите, я протыкаю его сердце, а он даже не реагирует! Он точно отошел на небеса! Кто хочет поспорить или сделать ставку?

— Ты нас не проведешь. — сказала вторая скотина. — Мы не будем спорить, потому что знаем, что он покойник.

Чудак истерично захохотал.

— И правильно делаете! В противном случае вы бы проиграли!

— Не говори мне, что ты клоун. — сказал ему Варан.

Чудак высморкался на покойника и кивнул.

— Вы правы, потому что я не клоун! — согласился он. — Я самый настоящий хирург! А вот эти ублюдки меня посреди ночи из постели вытащили! И под угрозой смерти притащили сюда! Я просто решил поиздеваться над их засохшим другом, только и всего!

— Он был мертв, когда мы принесли его. — сказала третья скотина. — Бесполезно было копаться внутри него. Я сразу вам это сказал.

— Этот придурок хотя бы попытался его реанимировать. — сказала первая скотина.

— В любом случае мы потеряли одного бойца. — заключила пятая скотина. — Наше дело окончилось провалом. Я больше туда не пойду.

— Я не знаю, куда вы не хотите больше идти, — сказал Варан. — Но с вами я переговорю несколько позже. Посидите здесь. Мне всего лишь нужен ваш доктор.

— Не запугивай нас, сукин сын. — рыкнула четвертая скотина. — Мы сейчас очень злые, ты понял?

— У всех нас случились неприятности. Предлагаю ограничиться мирным сотрудничеством.

— Теперь мне понятно, почему был взрыв. — сказала первая скотина.

Она высунула язык, проведя по нему лезвием. Когда хирург собрал сумку, Варан схватил его и поволок в номер Дакоты.

— Это насилие! — вопил хирург. — Я буду сопротивляться!

— Лучше напиши жалобу Господу Богу. Возможно, она пройдет вне очереди. Ну вот, мы пришли. Познакомьтесь, это хирург, который будет оперировать Дакоту. Хирург, познакомьтесь, это животные.

— Проклятые животные! Вы заслуживаете смерти, ха!

Басолуза расхохоталась, массируя ушибленную киску.

— Он верно сумасшедший! Ты доверяешь этому придурку?

— Извини, других придурков не было.

— Приступайте прямо сейчас. — поторопил Дакота. — Я долго так не протяну.

— Похоже, этот ваш будет поживучей, чем тот урод! — воскликнул хирург.

Варан залепил ему подзатыльник.

— Да-да, я уже начинаю! Только не бейте меня, прошу вас! А что у него внутри, если не секрет? Пуля, осколок, наконечник?

— Пуля, — сказал Ветролов. — Одинокая шальная пуля.

— Пуля это просто замечательно! Как фляжка прохладной воды в жару! Но хуже, если дробь! Дробь — это адское мучение!

Хирург внезапно сделался серьезным. Затем он исследовал Дакоту.

— Кровь идет, но не сильно. Сердцебиение в норме. Обильного потения нет, и это очень хорошо. Крови много вышло?

— Наверно.

— По вам не скажешь. Важные сосуды наверняка не задеты.

— Издеваетесь?

— Вовсе нет! Просто наблюдаю за тем, как сражается ваш организм. Он сейчас все силы на эту железку бросил!

— Приступайте же.

— Терпение, друг мой. Чем больше выйдет крови, тем лучше!

— Эй, он так откинется! — крикнула Басолуза.

— Не успеет! А теперь, пожалуй, приступим.

Хирург решительно поставил сумку на стол. Из нее он поочередно извлек пинцет, скальпель, две ампулы, два шприца, резиновые перчатки, эмалированную миску, пузырек с раствором, вату и бинты. Он надел перчатки, в миску налил бесцветный раствор из пузырька, а в него опустил кусочек ваты. Этим раствором хирург обработал пулевое отверстие, смазал перчатки, пинцет и скальпель. Затем он вкруговую надрезал отверстие скальпелем и стал пинцетом извлекать пулю. Он оперировал медленно и аккуратно, иначе бы Варан пришиб его. Проникнув в плечо, он нащупал пулю где-то под ключицей. Хирург мастерски извлек ее и с маниакальным наслаждением опустил в миску с раствором. После этого он перебинтовал ранение, а затем приготовил и ввел Дакоте два укола.

— Первый — наркотик. Второй — антибиотик. Поздравляю, пациент здоров! Гангрены быть не может! Сейчас организм обезвожен. Постоянно давайте ему обильное питье!

Хирург собрал инструменты в сумку, а пулю засунул под язык.

— Проголодался? — хихикнула Басолуза.

— Это для успокоения!

— Сколько за операцию? — спросил Варан.

— Спасибо, ничего не нужно! Ничего, кроме хорошего отдыха! Прошу вас, не беспокойте меня до воскресенья!

Хирург побежал к двери, громыхая тяжелой сумкой. На выходе его встретила первая скотина. Она протянула ему окровавленный пинцет.

— Возьми свой инструмент, придурок. Ты забыл его в нашем приятеле.

— Конечно! Если откажет первый пинцет, у меня останется второй! Всего хорошего! И не забудьте потушить пожар!

Схватив пинцет, чудак сбежал вниз по лестнице, напевая веселую чушь. Басолуза прислонилась к стене, и устало потянулась.

— Вот так дела. Прости Дакота, я правда не в нужной форме. Всегда тебе говорила, купи доспехи! А ты меня не слушал, доверившись индейским духам!

— В горле высохло.

Дакота выпил половину фляги. Когда уколы разошлись по телу, боль стала сладкой. Скотины по очереди неуклюже заворотили в номер. Они встали полукругом и хмуро смотрели на Дакоту.

— Вашему бойцу повезло. — сказала первая скотина. — Он почти как новый.

— А ваш не выглядел особо счастливым. — сказал Варан. — Что с ним случилось?

— Ужасная вещь. Не хочу вспоминать. Ты хотел поговорить с нами, давай спустимся в бар. Не будем смущать обнаженных грешников.

— Они пойдут с нами. Обсудим дело все вместе.

Мы оставили Дакоту, как только оделись Стен и Басолуза, а чуть позже расселись внизу, за столом в компании скотин и заказали пива на всех. Ричард был сухой. Варан дал ему три сотни за бензин. Это его не взбодрило.

— Ваш дружок остался наверху. — вспомнил Варан. — Вы будете его закапывать?

— Он все равно мертвый. — сказали скотины. — Теперь он может подождать.

— Хорошо, давайте приступим к разговору. Убитые хозяева уничтоженного дома продавали оружие, а теперь мы остались без поставщика. У вас хорошие пулеметы. Такие штуки обычно не достаются в качестве трофеев. Мы хотим знать, сколько они стоят?

— Эти пулеметы не продаются. — сказала первая скотина. — Как лидер группы я занимаюсь распределением оружия, однако, проблема не в этом. Мы тоже остались без оружия. Без пушек более мощных, чем у всех нас. Вам интересно? Тогда взгляните на это.

Лидер скотин вытащил из нагрудного кармана карту. Он развернул ее, положил на стол и разгладил огромными ладонями.

— Я вижу помятую карту. — зевнула Басолуза.

— Ты права, это карта. Но только не сказочной страны. Это военный комплекс Арабахо. Совсем недалеко — тридцать километров отсюда на северо-запад. Не спрашивайте, откуда мы достали ее. Лучше посмотрите вот сюда, — лидер скотин ткнул в карту пальцем. — Тут большой наружный бункер. Перед ним расположена площадка, вот этот серый квадрат. Слева от главного входа есть проклятая будка. Мы полчаса думали, как в нее проникнуть, но так и не узнали. Мы вернулись, потому что наш лазутчик пробрался за ограду и рухнул без единого звука. Никаких врагов, ни одного выстрела, ничего. Его убило нечто, скрытое от наших глаз. — он взглянул на Варана. — Ты видел, как ему досталось. Это оказался сущий ад. У них там продвинутая система защиты, подери их черт.

— Что вы хотите от нас? — сказала Басолуза.

— Поймите, мы больше силовики, чем маленькие прыткие куски. Мы сначала подумали, что бункер охраняется мясом, хотели все там разнести, но вышло наоборот. Там вообще не оказалось кого-либо.

— Значит, — хмыкнул Курган. — Вы хотите использовать нас в роли наживки. Думаете, когда система защиты нас уложит, вы безопасно пройдете по нашим трупам и заберетесь на склад. Боюсь, так не выйдет. Мы слишком умные, чтобы решаться на это безумие.

— Послушайте, я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. В комплексе наверняка много настоящих штучек. Добра хватит, чтобы полностью укомплектовать вашу группу. Там хватит на всех. Мы сразу поняли, что вы проворные ребята. Только разберетесь с системой защиты, а внутри мы вас поддержим. Все добытое пополам. На карте имеется зарисовка строения и коридоров. Так будет безопаснее передвигаться.

— Глупо идти неизвестно куда и зачем. — сказала Басолуза. — Что если там окажется исследовательская лаборатория? Вы ведь понимаете, что лаборатория нам ни к чему.

— Допустим, но если не рискнем, тогда ничего не узнаем.

— Нам придется оставить Дакоту здесь. — сказал Варан. — Он не пройдет и полпути до склада.

— Тебе легко запудрить мозги. Ты клюешь на любую глупость.

— Почему ты так решила? Будем исходить из того, что нам всем нужно обновить снаряжение. Я думаю, в любом месте, которое связано с войной, должно быть оружие. Только поэтому стоит попытаться. К тому же у нас есть отличный первопроходец. — Варан добавил скотинам: — Если вы нас обманете, обратно вернется только одна группа, либо не вернется никто. Вам ясно?

Лидер скотин оскалил гнилозубую пасть.

— Значит, по рукам! — он поднял бутылку. — Предлагаю выпить за успешное сотрудничество!

— Не бойтесь, — сказал Варан. — Вдесятером мы справимся.

— Черт бы вас драл, искатели приключений! — хихикнула Басолуза. — Посмотрим, как нечто нас встретит!

Мы закончили пить около пяти, а потом разошлись по номерам.

На улице было темно.

 

V. Курган

Этот сукин сын Варан выбрал меня. В какой-то мере он был прав. Я действительно совершил ошибку. Пристрелил двух придурков. Откуда мне было знать, что они ничего не сделают? Если боишься чего-нибудь, прими меры, и будь уверен, что этого не случится. Когда я убил панков, я был уверен на все сто.

По моей вине Дакота получил пулю, погибло пятнадцать панков, и взорвался дом. По моей вине Оружейник и Фарла отправились к небесным праотцам. По моей вине мы остались без нового оружия. И еще я получил от Варана поучительную лекцию. Конечно, я пустил ее мимо ушей. Мне было неизвестно, что случилось с Косметикой.

Наверняка она покинула дом до того, как он взлетел на воздух.

Почти всю ночь мы просидели в баре, болтая о всякой чепухе. Скотины выпили намного больше нас. Басолуза и Стенхэйд сняли новый двухместный номер и прохрапели до утра. Днем они приходили в себя, потягивая минералку в баре. Басолуза извинилась за все, что наговорила бармену. Ей было весело.

Истощенный операцией, Дакота всю ночь хлебал воду, а когда очнулся в полдень, сожрал много мяса, которое приготовил Ричард. Варан ему все рассказал, а еще пообещал оплатить проживание на неделю вперед. Дакота сказал, что подождет нас неделю, но предупредил, что если мы не вернемся спустя это время, он будет вынужден уйти из Кармада.

— Мы вернемся намного раньше. — уверил Варан.

На рассвете скотины закопали покойника. Всю ночь его высушенное тело пролежало в номере, не подверженное разложению. Мы сразу сообразили, что дело нечистое. В такую жару ублюдки разлагались за три часа. Вечером наши группы подготовились к выступлению. Перед выходом я сказал Варану, что не погибну там, где погибла шестая скотина. Варан попросил меня заткнуться, что я и сделал. Когда мы выступали из Кармада, мы наблюдали дымящиеся остатки дома Оружейника. Фарла все еще лежала там, где упала с момента взрыва. Никто не похоронил ее. Мы видели животных, бродящих среди развалин. Они растаскивали все, что сумело уцелеть после взрыва.

— Поганые ублюдки. — сказал Стенхэйд. — Жаль, что не осталось полицейских.

— В этих, кажется, можно стрелять без предупреждения! — заметила Басолуза.

— Думаю, — сказал лидер скотин. — Нам не стоит их трогать. Они нам не насолили.

— Будь я полицейским, — сказал Варан. — Перестрелял бы всех.

Лидер скотин рассмеялся.

— Ваш главный очень злой!

В преддверии ночи мы прибыли на Арабахо. Чтобы оказаться незаметными, мы расположились с наружной стороны ограды, скинули снаряжение и передохнули. И вот теперь, попивая пиво, я молча томился у забора, прислушиваясь к любым инородным звукам. Ветролов с ракетницей сидел у меня за спиной, дыша мне в затылок.

— Не дыши мне в затылок. — сказал я.

— Почему?

— Ты дурак, Ветролов. Не дыши мне в затылок.

— Я? Дурак?

— Ты дурак, который дышит мне в затылок.

— Спасибо. Так и напишу.

— Пиши заглавными. Будет лучше видно.

— Нет, я лучше заменю "дышит" на "стреляет".

— И точку не забудь.

— Слышишь?

— Что?

— Шаги. Вон там, слева.

Я прислушался.

— Шаги? Ты уверен?

— Черт, Дакота бы наверняка услышал.

— Забей. Тебе показалось.

Скотины разместились рядом и курили. Их лидер и наш Варан, как самые большие задницы, рассуждали о том, кто из нас полезет на баррикады. Лидер скотин тупо рассматривал округу.

— Сначала он выбежал вот отсюда, — говорил он, указывая рукой. — Пробежал туда и упал на ровном месте. После этого снова вскочил и вернулся к ограде. Мы не притрагивались к нему около получаса, а потом завернули в покрывало и унесли в Кармад.

— Он скончался на ровном месте? — спросил Варан. — Может быть, он запнулся о невидимый камень!

— Повезет, не повезет… — гадала Басолуза, обрывая лепестки цветка.

Варан посмотрел на нее и расхохотался.

— Большая невидимая дубина! — воскликнул он, толкая лидера скотин. — А кто же тогда большой невидимый умник?!

— Не повезет, — Басолуза выдохнула. — Видите, нам нужно отсюда убираться.

— Ничего не бойся, Курган. — сказал Ветролов. — Если что, я прикрою тебя ракетой.

— Пробей мне сердце, если они схватят меня.

— Ужасные создания, обитающие во мраке бункера. Они только и ждут, когда ты появишься.

— Если честно я немного напуган этим нечто. Я видел того покойника.

— Я тоже его видел. Это не значит, что нам нужно останавливаться.

— Посмотри на асфальт. Самый обыкновенный асфальт, каким укладывали дороги прошлого. Что могло убить его?

— Давай рассуждать логически, приятель. — глаза Ветролова забегали туда-сюда, вверх-вниз. — Если он добежал до середины площадки, а после вернулся и свалился замертво, стало быть, есть несколько причин. Во-первых, где-нибудь в стене бункера могло быть орудие. Скажем, этакий компактный игломет. Одна игла со смертельным ядом в кровь и конец. Во-вторых, он мог наткнуться на невидимую преграду, которая поражает мозг и валит с копыт. В-третьих, его пробег мог закончиться элементарным сердечным приступом.

— Конечно, и потом он всю ночь лежал как новенький. Вспомни, в нем даже крови не было. Он засох как растение.

— Курган, я не знаю, что там, но твоя суетливость меня напружинивает. Это Басолузе начертано обрывать лепестки, а нам с тобой нужно действовать. У нас другое мышление. Мы можем сделать тысячу догадок, но так и не узнаем истины, пока не ступим на этот асфальт.

— Я сделаю это. Я не буду требовать для себя замену. Если Варан сказал, так тому и быть.

— Если боишься, могу пойти вместо тебя.

— Я сказал, что сделаю это.

— Не нужно геройствовать. Если ты боишься, просто объясни, как есть. Варана нетрудно убедить, ты знаешь это.

Я полуобернулся и крепко стиснул плечо Ветролова.

— Ты меня не понял. Я повторяю, что сделаю все сам. Повторить еще раз?

Ветролов хмыкнул, поднялся и зашагал вдоль ограды.

— Я хотел бы взорвать наши мысли. — напевал он. — Я хотел бы посеять тоску.

Где-то в темноте зажурчал естественный ручеек.

— У нас гора тяжелого оружия. — хихикнули скотины. Они тряхнули всем тяжелым, что у них было. — Ты можешь не беспокоиться за свой зад. Мы вовремя разнесем твою проблему.

— Вы разнесете меня вместе с округой. Так что сидите тихо. Я не люблю недоумков.

— Эй, осторожней со словами.

— Между нами десять метров. Не нарывайтесь на мой дробовик.

— Послушайте, — заговорил Стенхэйд, сидевший позади нас. — Вы уже час наблюдаете за этим местом. Кто-нибудь увидел что-либо подозрительное?

— Ничего подозрительного. Это место кажется самым мирным на свете. Прямо забегай голышом и делай что хочешь.

— Что мы будем делать? Меня напрягает сидеть здесь просто так.

— Стенхэйд, — шикнула Басолуза. — Не напрягайся, а то перегоришь.

Вернулся Ветролов. Он прислонился спиной к ограде. Сетка звякнула и задрожала.

— Я был рядом с будкой. В нее действительно не заберешься. Странное место. Стен сейчас вернется.

— Я уже здесь.

— Черт, а кто тогда там?

— Где?

— Около будки. Там кто-то был. Я окликнул тебя, но кто-то скрылся за бункером.

— Ветролов, не кури дрянь.

— Эй, я только выпил!

— Всем когда-нибудь кажется. Вот и тебе показалось. Сначала шаги, потом какой-то кто-то. В конце концов, я сидел у тебя за спиной.

Мне надоело отсутствие подвигов. Я незаметно пробрался к Варану. Его массивная пасть излучала веселье.

— Что будем делать, командир?

— Не знаю. Мы не увидели ничего, что могло быть опасным. Не исключено, что бедняга скончался сам.

— А его состояние?

— Быть может это действие радиации. Эта тварь никого не обошла.

— Черта с два это ваша радиация. Это хорошо замаскированное оружие, которое клеит всех без разбору. А пока мы тут с вами болтаем, кто знает, что его не наводят на наши оболочки. Варан, отдай приказ, и я пойду туда.

— Ты недавно остерегался.

— У меня появился интерес. Нужно покончить с этим трепом.

— Курган, сколько ты выпил?

— Это для храбрости. Я отлично соображаю. Варан, я жду твоих слов.

— Ты прав, пора заканчивать с этим. Раз уж бедняга скончался на площадке, не будем исключать того, что она может быть опасна. Слушай, сейчас ты убыстряешься и на максимуме преодолеваешь площадку. Посмотри, асфальт кончается, не доходя до стены бункера. Там есть место, где тебе можно передохнуть. Сначала доберись до настоящей земли, а там мы решим, что делать дальше. За тыл не беспокойся. У тебя тут нехилое огневое прикрытие.

— Если я умру, не оставляйте меня червям.

— Мы не оставим тебя, обещаю. Действуй.

— Скажите еще раз, как это случилось? — спросила Басолуза.

Лидер скотин забасил:

— Ну, он сделал десять шагов после ограды и грохнулся. После падения лежал некоторое время, а потом вскочил, добежал до ограды и снова рухнул. Перед тем как он упал, я ощутил еле уловимую вибрацию в земле, будто мимо прогнали железнодорожный состав.

— Ваш напарник уже был мертв.

— Милашка, я своими глазами видел, как он встал. Он не мог быть мертвым.

— Он умер как только система защиты его накрыла. — продолжала Басолуза. — После смерти у него сработал примитивный двигательный рефлекс. Представьте, что беднягу на большой скорости сбивает машина. После столкновения он импульсивно вскакивает, пробегает несколько метров и валится мертвым. То же самое произошло с вашим неудачником. Он мог пробежать и в другую сторону. Тогда бы вы вернулись впятером. Извините, но хирург пытался реанимировать мертвую тушу. Я все сказала. Ваши предложения?

— Есть другие входы в бункер? — спросил Варан.

— Других входов нет. Мы тут все облазили вдоль и поперек. Крыша и стены закрыты. Там сплошная железобетонная масса. На счет будки вы знаете. В любом случае нужно преодолеть эту площадку.

— Ладно, Курган. Я забыл про Оружейника и Дакоту. Дьявол с ними. Послушай, у тебя железная физика и гибкое тело. Пусть Басолуза отсидится сегодня, потому что ты как никак будешь покрепче этой суки. Черт знает, что там запрятано впереди. Удачи тебе.

Я вернулся к месту, где в ограде была округлая дыра. Там сидели Ветролов, Стенхэйд и остальные скотины.

— Они тебя гипнотизируют. Они хотят, что бы ты умер. — зловеще шептал Ветролов. Он наставил на меня черное жерло ракетницы. — Смотри же в этот шар судьбы! Он выведет тебя из забвения! Сукин сын, вперед и хватит греть тут задницу!

Ко мне подступила Басолуза. Она удержала меня за рукав.

— Постой. Мне кажется, на этой площадке срабатывает кое-какое страшное оружие. Когда кто-либо вступает в зону поражения, появляется этот гул, а жертва получает смертельную дозу. Тебе нужно как можно быстрее миновать площадку, Курган. Я думаю, где-то на той стороне есть выключатель этого дерьма. Возможно, где-нибудь рядом с дверью. Интуиция подсказывает мне. Но если я ошибусь, прости меня. Будь я командиром, я бы тебя не отпустила.

— Басолуза, я тебя обожаю. Ты моя вторая мать.

Ветролов поднял правую руку и сказал:

— Торжественно клянусь оставить тебе лучшее дерьмо, если ты откроешь нам дорогу к этому чистилищу! И трижды аминь…

— Ветролов! Не нервируй Кургана, я прошу тебя! Посиди тихо и дай нам подумать!

— Что будет, если у меня не получится открыть дверь?

— Точно так же вернешься назад. — сказал Стенхэйд.

Он нашарил в темноте камень и перебросил его через ограду. Камень упал на середину площадки. Ничего не произошло.

— Видишь, для активации заряда нужны объекты, излучающие тепло. Ты как раз для этого подходишь!

— Ваш неудачник собирается действовать? — спросил лидер скотин.

— Вперед, Курган! — подбодрил Варан. — У тебя все получится! Включите фонари!

Пятерка фонарей разорвала темноту.

— Хорошо, у меня получится, все обязательно получится.

За оградой находилась обширная, поросшая сорняками асфальтовая площадь. Сразу за ней виднелся тяжелый арочный вход. Над ним висела истрепанная табличка:

ВОЕННЫЙ КОМПЛЕКС АРАБАХО. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!

Расстояние между оградой и землей не больше пятидесяти метров. Я не жалел, что пользовался дробовиком. Он у меня как раз подходил для такой дистанции. Затянув оружейный ремень, я думал, что лучше бы мне не останавливаться посередине площадки. Я осторожно пробрался в приготовленную кем-то дырку. Этот кто-то наверняка давно откинулся, когда ступил на асфальт и получил ударный сюрприз, а теперь лежал костяком где-нибудь под землей.

Но костей я тут не увидел. Я сделал пару шагов и остановился там, где земля граничила с асфальтом.

Во мне полыхнуло странное чувство. Я ощутил себя подопытным кроликом, которого наблюдали невидимые ученые. Конечно, трезвым бы я испугался куда больше, нежели сейчас. Впрочем, даже сейчас оценивая всю нешуточность этой авантюры, я отлично держался.

Я глубоко вздохнул и сорвался с места.

— Вот так бы сразу! — закричал Ветролов. — Все кобылы тебе завидуют!

— Не останавливайся, Курган! — вопила Басолуза, сотрясая ограду.

Скотины вскочили и смотрели поверх ее башки.

— Только не вздумай останавливаться! — ревели они.

Я как сумасшедший рванул вперед, и вот уже преодолел половину площади. И тут я услышал странный гул. Он родился под землей едва ощутимым, но слышным стал за секунду. У меня щелкнуло в мозгу и зашумело в ушах, а спина покрылась испариной и мурашками. Когда гул готов был разорвать мои перепонки, я бросился в сторону, а затем прыгнул. Я приземлился на конечности, а потом кувыркнулся через башку, как обезьяна. Позади меня раздался такой звук, как если бы где-то далеко разорвалась атомная бомба. Я почувствовал острую боль в спине, будто свалился на матрац йога с дюймовыми гвоздями. После прыжка я остался жив, но оставалось ходу метров на двадцать. Я уже больше не бежал, двигаясь широкими акробатическими скачками. Гул повторился прямо подо мной. Испытанным маневром я отскочил вправо. У меня из ушей сочилась кровь. Мой мозг, казалось, превратился в огромный колокол, по которому нещадно колотили молотком. Второй разряд лишил меня слуха, но я до сих пор был жив. После всей этой акробатики я потерял нужный курс. В третий раз гул возникнул прямо подо мной. Я подумал, что это урчит у меня в брюхе, и оттолкнулся подошвами от асфальта. Приземлившись, я мокрым хребтом почувствовал сухую землю. Собравшись силами, я закричал, что было сил:

— Там что-то спрятано под землей, слышите! Что-то есть под этим проклятым асфальтом!

Фонари со стороны ограды били мне в пасть. Я увидел, как скотины что-то мычали, крепко обнимаясь. Басолуза тоже кричала, но я только разглядел, как она машет мне руками.

— Я не слышу тебя, милая! — проорал я, показывая на уши. — У меня пропал слух!

Я сел на корточки и смотрел на землю. Это была настоящая земля, которая не била током. Она не прогибалась и крепко держала на себе. В нее можно было закопать покойников или посеять плодовые семена, и она бы взрастила их, как женщина взращивала детей.

У меня жутко шумело в котелке, а кровь не переставала бежать. Я все еще надеялся, что слух вернется ко мне. Я не прощу Варана, если останусь глухим. Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем я расслышал крик Басолузы:

— Курган, ты еще жив?

— Живее всех живых!

— Поищи выключатель! Он должен быть там!

Я передохнул ровно столько, чтобы отправиться от шока. Потом я встал и приблизился к арочному входу. Это было прочное стальное препятствие, а рядом находилась разбитая панель. Видно до меня сюда пытались проникнуть другие животные. Только все они каким-то образом исчезали, не оставляя после себя костей. Кроме панели я не нашел ничего, что могло бы обезвредить площадку. Ты должен думать, Курган, а если не будешь думать, у тебя ни черта не выйдет.

Я взялся за стену, чтобы найти разгадку. Помимо фонарей, помогавших со спины, я задействовал собственный фонарь и, зажав его в зубах, изучал каждый сантиметр массивной железобетонной преграды. Это была крепкая неприступная штуковина. Везде у меня под ногами лежала земля. Я вышагивал и не опасался, видя, что асфальт лежит как минимум в метре от меня. Чтобы направлять свет фонаря, мне приходилось постоянно вертеть головой. Этот бункер смахивал скорее на бомбоубежище, нежели на военный комплекс. В каком году его соорудили? Пятьдесят, сто, триста лет назад? Его наверняка сделали до начала всеобщей войны.

Фонарь стал выскальзывать. Я накрепко стиснул зубы.

— Не вздумай улизнуть, дорогуша…

Задняя, левая и правая стены бункера оказались чисты. Мы ничего не нашли на их поверхности. Выключатель находился на передней либо же под землей, а туда мы не имели доступа.

— Рассуждай логически! — кричал Ветролов. — Если это оружие работает, значит, им кто-то управляет! И, скорее всего этот кто-то находится под нами! Стало быть, если он умрет, оружие останется включенным, поэтому должен быть альтернативный выключатель для тех, кто оказался наверху!

— Глупости! Оружие может быть запрограммировано на сотню лет вперед, а кто-то веселится в аду!

Слева стена оказалась пустой, но справа я обнаружил большую дверь и тяжелый амбарный замок. Большой замок, покрытый ржавчиной и нехорошей кислотой. Я выбил его пистолетным выстрелом, и когда он слетел, дверь отпружинила мне в пасть. Мне повезло, что я вовремя выплюнул фонарь, а иначе бы он порвал мне глотку. Ухитрившись отскочить, я всем телом прижался к стене, чтобы не выпасть на проклятый асфальт. Он будто шептал мне в спину: "Я размажу тебя, как только ты упадешь".

Фонарь, укатившись на площадку, освещал мои ботинки. Ничего не произошло.

Я кое-как сохранил равновесие, слизывая с губ кровь, бегущую из порванного лба. Мое тело полыхало жаром, покрытое испариной и толстым слоем пыли. Узлы нервов отчетливо реагировали на любые повреждения. Я накалился до предела. Мне казалось, что я вот-вот разорвусь на куски, лопну как воздушный шарик. Сплошная багровая пелена пульсировала и вращалась, застилая мои глаза. Я глубоко передохнул, и наваждение сгинуло.

Пятерка фонарей била в открытую дверь.

— Что там? — сказал я, не решаясь заглянуть внутрь.

— Там никого нет! — крикнула Басолуза. — Это всего лишь ловушка!

Я осторожно заглянул в комнату. Она была прямоугольная, вылитая из крепкой бетонной смеси. Там висел смрадный запах и густая многолетняя пыль. Прокравшись в помещение, я замер, чтобы не провоцировать спрятанные ловушки, если они были. В свете фонарей я увидел переплетения толстых металлических проводов, пожалуй, дюйма четыре в диаметре, и еще рычаг, срубленный по самое основание. У меня возникла мысль, что его растворили какой-то адской кислотой.

Альтернативный выключатель?

Я наобум выстрелил по проводам. Пуля коротко лязгнула, дала рикошет и умчалась в темноту. О да, мне понравилось это приключение. Я перетянул оружейный ремень так, что бы дробовик свободно лег в руки, и несколько раз ударил по стене, но и дробь не помогла. Порвать провода, думал я, порвать их любыми способами.

Я покинул комнату и вернулся к арочному входу.

— Нужно отклеить провода, Ветролов! Пусти туда ракету!

— Шутник! Спрячься за арку!

Ветролов выстрелил, когда я спрятался. Ракета стремительно пересекла площадку, точно проникла в комнату, и тогда комната переполнилась грохотом. Снопы ярких искр, густая пыль, куски бетона — все это вырвалось наружу и рассыпалось по площадке. Ядовитый язык огня облизал внешнюю стену, колыхнулся в воздухе и умер.

Я знал — что-то должно случиться прямо сейчас. Хромая, я выбежал на середину площадки. Подо мной был самый обыкновенный асфальт.

— Неужели? Все чисто! Вы можете идти сюда!

Основная группа миновала площадку и присоединилась ко мне. В конечном счете мы застряли на центральном входе. После раздумий скотины решили, что им не стоит уступать нам, и решили попробовать взрывоопасные пироги, которые хранили в походных рюкзаках. Они не стали жадничать и обложили дверь тротиловой взрывчаткой на восемь килограмм, уверив, что этого должно хватить.

С безумным хихиканьем мы укрылись позади бункера и там одна из скотин с веселым "пи-пи" нажала кнопку дистанционного управления. Когда грянул взрыв, и сотряслась земля мы, прихлопнув руками уши, наблюдали в небе неистовый ураган из пыли, бетона и железа.

Он бушевал несколько секунд, а потом все стихло.

— Вот так мы открываем двери. — протянула вторая скотина и отряхнула одежду. — Как вам это нравится?

— Курган, проверь что там осталось. — сказал Варан.

На площадке не осталось ничего кроме полнейшего разгрома. Тут как будто проплясала тысяча добрых чертей. Взрыв прорвал стальную оболочку двери, обрушил некоторые участки стен, вырвал сетчатое ограждение. Площадка превратилась в сплошной открытый пустырь, и я стоял посреди него, пораженный силой недавнего взрыва. Когда ветер разогнал пыль, я увидел большое полукруглое отверстие, зиявшее под разбитой аркой. Ступая по смеси мусора, я осторожно приблизился к дыре. Как только я пролез в нее, внезапно вспыхнул яркий свет, ослепивший меня. Сердце застучало у меня в голове. Удар, второй, третий… я ожидал от этого фокуса все, что можно было ожидать. Прикрыв глаза, я разглядел длинный железный коридор. После взрыва он тоже оказался завален мусором.

Не это испугало меня.

Я опасался мертвой тишины, царившей в нем. Сзади раздались множественные шаги. В пробоину поочередно забрались мои напарники, а потом, хрипя и вздыхая, тяжелые скотины. Они все сгруппировались за моим хребтом.

— Спокойно, — сказал я. — Не делайте лишних движений.

— Здесь точно что-то интересное. — сказал лидер скотин.

— Почему загорелся свет? — спросил Варан.

— Он загорелся, когда я вошел.

— Это волшебная лампочка. — сказала Басолуза. — Она работает, пока мы добрые. Курган, милый, подойди ко мне.

Басолуза кое-каким аптечным дерьмом обработала мне спину и котелок. Она сделала это, пока был свет, но никто не знал, сколько он будет гореть. Варан дожидался, когда она закончит со мной, а я показывал ему язык и строил смешные рожицы. И вот я уже сидел вымазанный спиртом и перетянутый бинтами, готовый к новым героическим выходкам. Варан оценил мое состояние, а затем сказал:

— Курган, продолжай двигаться вперед. Теперь мы вместе.

— Видите, — зевнул Стенхэйд. — Там дальше идет разветвление.

Конечно, я хорошо разглядел это самое разветвление, уводящее невесть в какую задницу. В моем состоянии мне не следовало бы оспаривать приказы Варана, и поэтому я послушно продолжил продвижение. Мягкая забота Басолузы добавила мне сил, которых, пожалуй, хватило бы на этот коридор. Как только я выступил, за мной возобновились шаги, дыхание и металлическое бряканье. Скотины часто спотыкались на ходу, грубо подталкивая друг друга. Когда я шел, они тоже шли, а когда останавливался они точно статуи замирали позади меня.

— Ты что-нибудь услышал? — тихо спрашивали они. — Что-нибудь там впереди?

— Всемилостивый Отец, — беззвучно шептал я. — Не дай мне погибнуть здесь.

Шаг за шагом, метр за метром мы приближались к заветной развилке. Каждый лишний звук бил мне в мозг, прорезал мой слух, и от этого мне становилось не по себе. Я уже не чувствовал никакой боли, которую доставляли физические повреждения. Я просто вышагивал вперед как недобитая мясная приманка.

Коридор оказался чист. Не доходя развилки, я опустился на седалище, вытер мокрую пасть и передохнул.

— С меня хватит. — я стал массировать икры, сводимые судорогой. — Дальше не пойду, а вы идите к черту.

— Курган, ты настоящий солдат. — сказала Басолуза. — Варан, разреши мне продолжить.

— Иди.

Придерживаясь стены, Басолуза приблизилась к разветвлению. От правой стены она выглядывала направо, а от левой стены — налево. Так уменьшалась вероятность получить рикошет.

Басолуза что-то увидела и спряталась за углом.

— Там только двери и больше ничего.

— Надо же, там только двери! — воскликнула вторая скотина. — Сейчас я к черту разнесу эти двери!

Скотина без раздумий вступила в разветвление с тяжелым пулеметом, предполагая верно, что такое оружие сохранит ее жизнь. После этого мы услышали резкий короткий щелчок, а потом с ужасом наблюдали, как смертоносная огневая мощь за секунды обратила скотину в дуршлаг, переворотила и разметала по стенам ее внутренности и опрокинула, будто игрушечную фигурку.

Она без звука повалилась на пол. Никто не сомневался, что скотина — покойник.

— Господи Боже, — выговорил лидер скотин. — Он только что был жив…

— Да, а теперь он мертв. — сказал Варан. — Ничего не поделаешь, вас осталось четверо.

Басолуза снова выглянула и ничего не увидела.

— Какая-то дрянь расстреляла беднягу. Автоматические орудия. Эти штуки реагируют на все, что засекают в прицельной зоне. Слушайте, у меня есть небольшой коварный план. Мне нужны два гранатометчика, а еще вещевой рюкзак. Кто готов пожертвовать такую редкость?

Варан отдал Басолузе свой рюкзак, освободив его от еды и боеприпасов.

— Отлично, а теперь слушайте внимательно. Гранатометчики встанут по углам, а я брошу рюкзак на середину коридора. Тогда орудия непременно обнаружатся, и вы ударите по ним из ракетниц. Заранее учитывайте, что орудия спрятаны либо в стенах, либо в потолке, либо же в полу, так что предполагайте три точки обстрела. Сколько у тебя ракет, Ветролов?

Ветролов хихикнул так, как если бы слышал глупый вопрос.

— Хватит на этот дом.

Он расположился с одного угла. Скотина с ракетницей замерла напротив него.

— Мы готовы, — шепнул Ветролов. — Только не делай лишних глупостей.

Басолуза не собиралась делать глупости. Она выкинула рюкзак на середину коридора и крикнула:

— Аминь, вашу мать!

Орудия появились сверху, куда и целились ракетчики. Им не пришлось делать лишние движения. Они только зажмурились и нажали курки. Освободившись, ракеты обдали их волной горячего воздуха, с шипением устремляясь к целям. Рюкзак заискрился и подпрыгнул на метр, разорванный на мелкие куски, а часть пуль угодила в скотину-покойника. Орудие со стороны Ветролова уничтожило его, а другое орудие, оставшись без цели, перекинуло огонь на скотину-ракетчика. Ракеты одновременно достигли целей. Орудия вспыхнули и сплющились под натиском ракет, лишенные рабочего питания.

Скотина с простреленным плечом уронила ракетницу. Басолуза наскоро ввела ей морфин и перемотала ее бинтами. Лидер скотин напряженно разглядывал карту.

— Так мы потеряем весь отряд! Тут нигде не указано расположение орудий!

Варан забрал карту и рассмотрел схему здания.

— Персонал знал об этом, а мы — нет. Нужно было дописать, что страховка не гарантируется. Ладно, тут нарисовано, что за этими дверьми расположена еще пара коридоров. Один слева, а другой справа. Обе двери выводят в главное помещение бункера. Только вот что скрывают эти коридоры?

— Мы не пойдем дальше. — сказал лидер скотин.

— Ты думаешь, дальше пойдем мы? У меня тоже появилась отличная идея. Мы разделимся на две группы. Одна группа пойдет в левый коридор, а другая в правый.

Басолуза достала помятый цветок.

— Левый, правый, левый, правый… — бурчала она, обрывая сухие лепестки.

— Откуда у тебя это? — сказал я.

— Фарла подарила. Сказала, это на счастье. Кто знает. Может быть, сегодня нам повезет.

— Если что-нибудь случится, — сказал Варан. — Мы встречаемся в этой комнате. Вы поняли меня?

— Мы тебя поняли. — сказал лидер скотин.

Басолуза сорвала последний лепесток:

— У нас правый, мальчики…

Разумеется, с площадкой и дверью у нас вышло здорово, но теперь, когда погибла вторая скотина, мы прекратили бездумную игру. Условившись, мы разделились на две группы. В первую вошли скотины. Во вторую — Варан, Стенхэйд, Басолуза, Ветролов и я. Мы доверились Басолузе и выбрали правый коридор. Скотины согласились с нами и взяли на себя левый коридор. Нажав кнопки на дверных панелях, мы одновременно открыли двери и переглянулись. У нас у всех были тупые потные пасти. Пожалуй, только у Басолузы остались трезвые идеи и светлые глаза. Я смотрел на нее и думал: "Эта сука проведет нас через ад".

Она внезапно сказала:

— В этих коридорах тоже спрятаны орудия.

— Откуда ты знаешь? — спросил Ветролов.

— У меня странное предчувствие! Эти коридоры полны дерьма! Постойте, мы отправим только одного!

Лидер скотин покивал. Он сделал крест из конечностей.

— Мы больше не будем разделяться! Мы пойдем всем отрядом!

— Пусть они идут. — сказал Варан. — Я пущу только одного.

— Я хочу прогуляться вон туда. — Ветролов указал на дальнюю дверь. — Мне необходимо выплеснуть немножко адреналина. Если я сложусь, вы развернетесь и отправитесь домой.

— Хорошо, мы развернемся и пойдем домой.

Ветролов, придерживая ракетницу, широким шагом отправился вперед. Он крикнул:

— Я взорву этот ад!

Я наблюдал за бритым затылком Ветролова. В такт его шагам колыхался зеленый ирокез, сидевший у него на макушке. Ветролов шагал быстро и широко, будто никогда ничего не боялся в этой жизни. Инстинктивное животное, идущее на удачу. Он сделал следующий шаг, и пол под ним внезапно просел. Ощутив это подошвами, Ветролов не растерялся. Над его башкой открылся потолок, и оттуда спустилось защитное орудие. Дверь в конце коридора автоматически поднялась. Опрокидываясь на спину, Ветролов бездумно выстрелил. Ракета пролетела метра четыре и миновала орудие. Она разорвалась за перекрытием потолка. Из отверстия повалили дым и яркие искры. Орудие отсоединилось. В левом коридоре мы расслышали длинную пулеметную очередь.

Скотины приехали, подумал я.

Некоторое время Ветролов не шевелился. Мы уже решили, что его нашпиговали осколки. Если так, нужно было забрать его тушу, но мы не решались это сделать. Басолуза что-то шептала. Я положил ладонь ей на плечо.

— Проклятый Боже, — выдохнула она. — Проклятая адская западня. Мы не пройдем туда.

Мы услышали шепот Ветролова:

— Я жив, только не хлопайте в ладоши. Боюсь пошевелиться. Возможно здесь еще орудия.

Басолуза открыла глаза и улыбнулась.

— Ты живучий сукин сын!

За открытой дверью виднелись массивные стальные стеллажи. Я прошел к левому коридору и осторожно выглянул за угол. Посреди коридора я разглядел мертвую груду окровавленных скотин. Везде вокруг них была кровь и внутренности. Их просто изрешетило. На потолке шарило стволом автоматическое пулеметное орудие. Я на глаз смерил расстояние в обоих коридорах — пушки имели одинаковые точки. В левом коридоре тоже была открыта дверь.

Наблюдая за пулеметом, я крикнул:

— Уйди с плиты, Ветролов! Это безопасно!

В тишине я хорошо расслышал его шаги. Затем произошел короткий щелчок. Дверь впереди закрылась.

— Что с правой дверью?

— Правая дверь закрылась. — сказал Варан. — Курган, у тебя есть догадки?

Похоже, я разгадал суть этой адской ловушки. Эта хитрая западня работала гениально простым образом — в обоих коридорах были кнопки действия. Конечно, в данном случае это были встроенные в пол плиты, реагировавшие на посторонний вес. Если задействовать только одну из плит, в коридорах появлялись орудия и расстреливали все чужеродное мясо в их пределах, но если были задействованы обе плиты сразу — двери в коридорах открывались. При этом орудия продолжали действовать, и пройти можно было, только уничтожив их. Лидер скотин неспроста сказал, что вдесятером мы справимся. У нас оказалось достаточно мяса для таких экспериментов.

Ветролов уничтожил орудие в левом коридоре.

Мы осмотрели тела скотин и молча покивали. Передохнув, мы прошли в правый коридор, остановились на его середине, прямо под разбитой пушкой, и молча наблюдали за открытой дверью. Следующая комната на карте обозначалась как главное хранилище.

Мы топтались на месте, злорадно щерясь.

— Мы пойдем туда? — спросила Басолуза.

— Мы пойдем туда. — сказал Варан. — Не зря ведь вся эта кровь.

— Это только нам кажется, что крови много, а эта железка не успокоится, пока не сработают все ее фокусы. Мы расслабимся, когда вернемся в Кармад, а сейчас нам не нужно расслабляться. Нужно трезво решить, стоит ли двигаться дальше? Это большая комнатенка. Туда влезет много сюрпризов. Там может оказаться сотня пушек. Ты понимаешь, что тогда мы попросту мишени.

— Закончим бесполезный треп. Я пойду один. Это все же лучше, чем отправить собственную группу.

Варан прошагал в дверь и скрылся за углом. Мы слышали, как где-то там он внезапно замер. Минуту мы ждали выстрелы, взрывы, грохот, стоны боли и крики, но тут как в могиле оказалось.

— Тут ничего нет. — раздался голос Варана. — И нам крупно повезло. Это не химическая лаборатория.

— Нельзя оставлять плиту. — напомнил я. — Иначе двери закроются. Нужно чем-нибудь заменить пулемет Стенхэйда.

Лидер скотин оказался тяжелым куском, а иначе Варан так бы не пропотел. Он принес тушу на середину коридора, с размаху швырнув ее на плиту.

Мы вошли в главную комнату. Двери не закрылись за нами.

— У бедняг там остались железки. — сказал Стенхэйд.

— Я знаю, — сказал Варан. — Но лучше посмотрите на это.

Собственными глазами я увидел центральное помещение. Громадная зала с высокими потолками и яркими светильниками. Здесь не было химиков и химических столов, набитых опасными реактивами. Все вокруг было завалено ящиками и заставлено широкими стальными стеллажами. Если бы я умел играть на трубе, то играл бы сейчас от души, хотя мне скорее понадобится убойная пушка, чем свернутая в рог железка. Ценой скотин мы заработали пропуск в колыбель оружия. Теперь нам нужно было использовать максимальное количество горбов. Мы сбрасывали целлофан со стеллажей и видели такое оружие, какое никогда не видели.

Оружие ближнего и дальнего боя, холодные штуки, боеприпасы разных калибров в ящиках, взрывчатка, снаряжение. Взрослые игрушки для настоящих знатоков. Крупнокалиберные пулеметы, орудия поддержки, газоотводные полуавтоматы — выбор зашкаливал. Мы обнаружили бронекостюмы, начиная от кевлара и заканчивая продвинутыми комплектами вроде брони для пехотных войск. Здесь оказалось практически все, что требовалась для уважающих себя головорезов.

На случай клиники здесь имелись медикаменты.

— Я поняла, почему включился свет, когда мы вошли, — говорила Басолуза, виляя между стеллажей. — Так автоматически были задействованы орудия. Черт, тут полно всяческой лакомки! Интересно, какая душа приказала организовать это хранилище?

— Это была предусмотрительная душа. — сказал Варан, выбирая пушку.

Басолуза открыла тяжелое чудовище, но Варан уже навис над ней, оттолкнул к стене и ощупал пулемет.

— Вообще-то, — сказал Ветролов. — Он идет вместе со станком.

— Станок для слабаков, а я не из тех.

Он предпочел Браунинг, ломавший броню в полтора сантиметра. Штука весила под сорок килограмм, но для удобства ношения Варан оборудовал пулемет двумя плечевыми ремнями. Он еще довесил на себя четыре бункера на тысячу боеприпасов и запасной хромированный ствол на случай задницы. Ветролов подогнал реактивный гранатомет с лазерным наведением под восьмидесяти трехмиллиметровый ракетный снаряд. Стен, его мать, остался при Ультимаксе, не найдя достойной альтернативы, а Басолуза вообще не искала замену. Малышка Дуранго до сих пор оставалась актуальной, пережив десятки кровавых праздников. Разумеется, отчасти в этом был замешан ее покойный отец. А что касается меня, то я сделал кучу на все эти тяжести, прихватив дробовик Джекхаммер с барабанной кассетой. Разумеется, я мог бы взять другое оружие, но лучшего в этом классе не нашел. В рюкзак я положил четыре запасные кассеты и парочку детонаторов на случай массированного веселья.

Мы отказались от доспехов, но взамен взяли рации. Мы не уважали мелкие штуки, а вот пистолетами никогда не брезгали. Мы обвешали себя ремнями и подсумками, набив их килограммами железа. Зная пристрастия Дакоты, мы захватили ему головорез. Конечно, мы взяли его на случай, если когда-нибудь сломается мачете.

Более тяжелые штуки Дакота должен был выбрать сам. Поэтому мы предполагали как-нибудь вернуться сюда.

Ветролов c полной уверенностью сказал, что теперь мы могли уничтожать крупные сосредоточения животных. Всевышний обделал бы ковер, если бы видел наши штуки. Здесь мы окупили все наши нервы. Как ангелочки мы от счастья строили рожи и размахивали новым оружием. А потом веселью пришел конец и перед нами возник вопрос, что делать с обнаруженным складом. Конечно, мы не знали, что с ним делать. Заваливать проход взрывчаткой было бы глупо. Других входов никто не обнаружил, но Арабахо заслуживал уважения. Только поэтому мы решили оставить, все как было. Во всяком случае, мы не слишком опустошили полки. Отсюда, черт возьми, можно было снарядить как минимум целый взвод.

Уходя последним, я еще раз оглянулся на этот ад. Среди ночи Арабахо казался необитаемым могильником. Я плохо слышал животных, которые разговаривали, устало вышагивая впереди.

Басолуза выползла ко мне из темноты и крепко обняла.

— Помнишь, что я тебе обещала?

— Помню, — сказал я. — Только у меня почти нет сил.

— Эта хреновина здорово тебя потрепала.

— Думаю, проживу еще десяток лет.

— Прекрати!

Я ненавидел группу скотин, но в этот раз я не стал глумиться над телами. На них было жутко смотреть. Дакота был прав — мертвые заслуживали уважения. Только сейчас я это понял.

Мы оставили Арабахо около полуночи.

 

VI. Кармад

Вернувшись в гостиницу, Курган и Басолуза уединились в отдельном номере, но не в том, где сумасшедший чудак реанимировал шестую скотину. Это было другое место, без запахов жареного мяса, крови и медицинского спирта. После бутылки они случились несколько раз, а потом валялись изможденные.

— Я все время думала, что ты погибнешь. — сказала Басолуза.

Курган молчал.

— С другой стороны мы недурно сработали. Скотины без нас бы не прошли. Ты тоже на высоте оказался, дружок, а чего твоя перебежка стоила… Курган, не злись, прошу тебя.

Курган слабо заворочался, вымокший насквозь. Его тело отдавало соленым запахом испарины. Он бредил.

— Курган?

Басолуза склонилась над ним. Она дернула его за плечи.

— Эй, Курган, что с тобой?

Из-под его век выступили крупные слезы. Он закрыл пасть ладонью и тяжело дышал.

— Я видел страшные сны.

— Черт, я не думала, что ты успел увидеть сон.

— Страшные сны.

— Там было темно?

— Ужасней еще не видел.

— Такие ужасные, что весь промок.

— В них бомбы падали и люди кричали. Раньше творился ад. Намного хуже, чем в коридорах Арабахо. Ад, пожирающий всех — святош и грешников, чистюль и кармически обусловленных. Они все, черт возьми, задохнулись под разрушительной материей войны. Прошлое, погруженное в огонь преисподней, а в этой комнате спокойно. Потому что это реальность. Животные еще не пришли в Кармад, но когда они придут сюда, здесь тоже начнется пекло.

— У тебя маленький срыв. Пара таблеток снотворного, крепкий сон и все пройдет. Подожди, я сейчас тебе дам лекарство.

Басолуза собралась искать аптечку. Курган остановил ее:

— Не нужно лекарств. Я не смогу заснуть. Голова разрывается, тело как будто высушилось. Я до сих пор слышу этот проклятый гул.

— Это остаточные явления. Это пройдет через пару дней.

— Откуда ты знаешь?

— Я сказала, что это пройдет. Это как если тебя ослепят, и какое-то время ты будешь неважно видеть, а потом зрение восстановится. Не бойся, к утру тебе станет лучше. Ты настоящий самец, а мямлишь всякую дрянь. Ты меня два раза дернул и еще недоволен. Как же усложняются наши потребности.

— Нужно помыться. От меня скверно несет.

— Это много времени займет. Помоемся через месяц.

— Я через месяц скончаюсь.

— У тебя точно непорядок с головой. Лучше подумай о своем дробовике.

— Он славный.

— Во много раз лучше старого. Твой прежний был не автоматический. К тому же неважно выглядел, а этот прямо маньяк-убийца. Представь, что сносишь таким чью-нибудь башку.

Курган оскалился.

— Ты умеешь поднимать настроение.

— И не только.

— Я больше не хочу.

— Послушай, я бы не кувыркалась с тобой, не пробегись ты по асфальту.

— Неужели?

— Я люблю спать с героями.

— Я не герой.

— Только не вату, Курган. Давай лучше по делу.

— Собираюсь вздремнуть.

— Мы с тобой даже не проведали Дакоту. Пришил и сразу на посадочную полосу.

— Куда ты?

— Выпью чего-нибудь в баре.

Басолуза накинула топик и проскользнула к окну. Отдернув занавесь, она всмотрелась в темноту, окутавшую пустошь вокруг Кармада. На улицах светили факелы. Везде тут стояли дома, в которых не горел свет. Большинство генераторов отключили. Казалось, на какой-то короткий миг мы перенеслись в обычный город, какие существовали до войны. Утром в этих городах люди выходили на работу, а вечером возвращались домой, чтобы успеть на ужин, посидеть с детьми и посмотреть телевизор.

В темных недрах комнаты гудел сверчок. Вдалеке на пустоши внезапно занялась искра. Она загоралась, тухла и снова вспыхивала. Так повторилось четыре раза. Басолуза прищурилась.

— Что за черт? — прошептала она.

Курган умывался из бутылки.

— Что-нибудь увидела? — спросил он.

— Одинокий огонек на пустоши. Я слышала о нем ужасные легенды. Говорили, будто по ночам бродил призрак висельника. Он заманивал путников зажигалкой, а потом рубил топором.

— Его вчера убили.

— А все-таки…

— Все-таки что?

— Что все-таки за хреновина? Я не настолько пьяная, чтобы не отличить галлюцинацию от реальности.

— Возвращение скотин?

— Не думаю. У меня странное предчувствие.

Басолуза надела доспех и взяла Дуранго. Она включила прибор ночного видения и посмотрела в окно. Курган подкрался к ней, обеими конечностями стиснув ее талию.

— Тебе конец, сучка. Что там видно?

— Ничего. Слишком далеко.

— Эта болезнь быстро расходится. Нам всем начинает казаться.

— Ветролову не кажется. Он видит наверняка. И мне не показалось.

Курган всмотрелся.

— Оптику, мистер дробовик?

— Глаза болят.

— Тогда ложись и отдыхай. Я по пути зайду к Дакоте. И передам от тебя привет.

— Я к тебе скоро спущусь.

— Не забудь зарядить дробовик, Курган.

Дверь номера Дакоты оказалась незапертой. Басолуза бесшумно прокралась за порог и навострила уши.

— Не спится, детка?

— Как дела, индейский храбрец?

— Как обычно. Постель, туалет и снова постель.

— Ричард за тобой ухаживал?

— Все время таскал мне еду и выпивку.

— Скотины погибли, представляешь. Провели нас к сокровищам и откинулись. Знаю, звучит печально. Мы нашли склад оружия, Дакота. Там гора всяческого железа. Мы взяли для тебя нож.

— Знаю. У меня все побывали, кроме тебя и Кургана. Где вы были?

— Мы ненадолго выпадали. Я кое-что обещала Кургану. Так что насчет ножа?

— Он хороший, но не лучше, чем мой.

— Второй не помешает.

— Этот переживет моих потомков.

— Мне вот интересно, почему ты меня не любишь? У тебя проблемы с хозяйством? Или ты считаешь меня потаскухой?

— Решила мне допрос устроить?

— Нет, просто интересуюсь. Я знаю, ты всегда пытался игнорировать мои намеки. Ты хороший боец, Дакота, но ведешь себя так, будто у тебя серьезные проблемы. Почему ты молчишь? Если не хочешь отвечать, так и скажи. Я настолько умная, что все без слов пойму.

— Дай мне уснуть.

— Я что-то чувствую, Дакота. Из пустыни. А ты чувствуешь? Что говорят индейские духи?

— Там что-то крупное…

Басолуза открыла дверь.

— Дакота?

— Слушаю.

— Будь начеку.

— Я всегда начеку.

— Правильно, всегда нужно быть начеку. Будь здоров. Тебе привет от Кургана.

— Новая винтовка?

— Странное предчувствие.

Бар почти пустовал. За столиком держалось несколько нетрезвых самцов. Уделав ящик пива, они испарились в четыре. За дальним столиком остались Варан, Стенхэйд, Курган и Ветролов. Их пушки железной кучей лежали на соседнем столе. Они пили пиво и играли в пятикарточный покер. Басолуза подсела пятой.

— Вижу, Курган уже здесь. Сдайте-ка меня.

— Извини, — сказал Курган. — Но мы уже начали. Зайдешь на следующей партии.

— Карты всегда тебя форсировали.

— Кургану приснились прошлые времена, — вздохнул Стенхэйд. — Он сильно перетрудился на Арабахо. Тебе случаем не снились голые самки, Курган? Или только вопящие жареные оболочки?

— Помню, как на первом свидании с подружкой в покер играл. Я ее до трусов довел, а потом чертовка включила смекалку и раздела меня. После игры мы все равно погудели, а через месяц ее отловили сутенеры в переулке. Мне пришлось убить троих. Это было пятнадцать лет назад. В годы моей золотой юности. Хорошие стояли времена, как помнится.

Варан поменял три карты.

— Какие ставки?

— Не будем делать ставок. Мы и так много проиграли сегодня.

— Предлагаю сыграть на пальчики. — Ветролов поменял одну карту. — Я предлагаю двести штук. Кто-нибудь против?

— Дакота был бы непротив. — сказала Басолуза. — Он бы поставил четыреста и срезал твой коготь.

— Ты решила меня испугать? Дакота в любом случае не сможет играть с нами. Ну все, раскрываемся.

Мы раскрыли карты. Стенхэйд заметил серую пасть Кургана.

— Ты видишь, — сказал он. — Я наконец-то собрал каре. Ты проиграл, Курган.

— Только две пары. — сказал Варан и сбросил карты. — Дрянная игра, черт возьми.

— У меня нет настроения играть. — сказал Курган. — Меня сегодня обыграет любой ублюдок. Скажем, Дакота или животное вроде тебя, Стен. Надо же, в какой-то век собрал каре! Я поздравляю тебя! Ты вырвал нехилый куш!

И вправду бочка была пуста.

— Я сегодня вынужден проигрывать. — сказал Ветролов. — Раздаем заново и делаем ставки. Курган, ты играешь?

— Нет. Раздай-ка лучше на Басолузу. Она всех загнет своей интуицией.

— Меня нельзя назвать профессиональным игроком, но я попробую что-нибудь с вами сделать!

— Она не даст нам выиграть. — Ветролов провел пальцем у горла. — Она всех нас перед этим зарежет. Я всегда знал, ей нельзя доверять. Эта сучка хранит в подошве пружинное лезвие. Представьте, одно движение и цель мертва. Кто-нибудь знал об этом?

— Я знаю, что она сможет выжить. — сказал Варан. — Спасибо за подборку, Стенхэйд.

Басолуза вгляделась в разноцветные масти.

— Кажется, я видела странный огонек на пустоши. Нужно прикупить глазные капли.

— Твои глаза в норме. — успокоил Стенхэйд. — Я видел точно такой же огонек. Еще я услышал хлопок и крики, но подумал, что кто-нибудь веселится посреди ночи. Это обычное дело. Ну, вы меняете карты?

— Я тоже слышал крики, — сказал Варан. — Но вот огонек не заметил.

Ричард, скучающий за стойкой, вдруг вытащил пистолет.

— Вы думаете, кто-нибудь попался в западню? — боязливо спросил он.

Варан ударил кулаком по столу и рассмеялся.

— Ты думаешь, что поможешь нам этой штукой? Лучше спрячь этот самопал!

— Вот опять я увидел огонек. — Стенхэйд указал конечностью. — Только этот сразу не потухнет. Видите вспышку вон там? Если я не ошибаюсь, это сигнальная ракета.

Это действительно была сигнальная ракета, какие использовали военные либо те, кто вляпался в неприятности. Горящая вспышка повисла в воздухе, освещая окрестности кровавым сиянием. Она продержалась в воздухе несколько секунд, а затем стала медленно ниспадать к земле. Когда она потухла, непонятная тревога сковала нас. К чему бы это посреди ночи? В любом случае такие штуки не использовали развлечения ради. Либо нам собирались сделать предупреждение, либо кому-нибудь понадобилась поддержка.

Ночной ветер пробил громкий крик. Он с каждой секундой нарастал, становясь громче и страшнее. Чуть позже мы расслышали безумные слова и протяжный вой. Вспыхнула вторая ракета. В ярко-багровом свечении промелькнула массивная ссутуленная фигура. Мы даже не притронулись к оружию.

В помещение бара, раскидывая столы и стулья, вломился тяжелый окровавленный самец.

Он бросил пулемет и упал на колени.

— ЗАКРОЙТЕ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ! — проорал он так, будто ударил апокалипсис. — ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ!

И тогда Варан приказал нам вооружиться. Мы сразу же опомнились, вскочили и метнулись к столу, на котором лежало наше оружие. Мы живо расхватали стволы и приготовили подсумки с дополнительными боеприпасами, а еще холодное оружие. Спустя полминуты мы были готовы.

Самец протянул руки к потолку. У него был выбит левый глаз. Его ужасную пасть затопляла кровь.

— Несчастье пришло к нам! — заревел он. — Всех нас покарает зло!

Подняв изрезанную пасть, он страшно оскалился. Ричард выронил пистолет, свалился под стойку и потерял сознание.

— Этот чудак сошел с ума. — сказал Варан, кивая на одноглазого самца.

Ветролов пробежал к двери. Он рывком опрокинул тяжелый засов.

— Черт знает, что творится. Запремся для безопасности.

— Что случилось? — сказала Басолуза, пытаясь успокоить одноглазого самца.

— Нет спасения! Нет спасения! Нет спасения!

— Детка, у него заела пластинка! Лучше не подходи к нему!

В дверь заколотили ногами.

— Истязатели! — закричал одноглазый самец. — Будь они прокляты!

— Будь ты проклят, Геллард! — пробасили за дверью. — Не время с ума сходить! Открывай сейчас же!

Ветролов поднял засов и распахнул дверь настолько, чтобы прибывшие смогли протиснуться. В бар завалилась четверка: двое самцов под плечи тащили безногого. У самца, помогавшего справа, была оторвана левая конечность, а последней была самка, которая плевалась. Все они были грязные и перемазаны запекшейся кровью. Цвет их доспехов было не разобрать — броню покрыла копоть и пыль.

Безрукий самец помог опуститься безногому. Задыхаясь, он молча устремился к стойке. Самец со всеми конечностями нервно закурил. Безрукий самец прыгнул на стойку и схватил ближайшую бутылку. Часть бутылок упала и побилась о неподвижную тушу Ричарда. Безногий самец сидел на полу и смотрел на все, что осталось от его конечности — прижженный кровавый обрубок.

Он зарыдал и опустил избитую пасть.

— Мы все здесь погибнем! Господи, какая же боль в ноге!

— У тебя нет ноги. — сказала раненая самка. — Это фантомная боль.

— Черт, я хочу пить! — воскликнул безрукий самец. — В проклятом горле совсем пересохло!

— Ты чувствуешь какие-нибудь повреждения? — спросил Варан.

— Абсолютно никакой боли! Во мне пять доз адреналина!

— Кто-нибудь из ваших еще остался?

— Нет, — сказала раненая самка. — Больше никто не выжил. Нас почти всех передрали на куски.

— Что же с вами стало! — крикнул Геллард. — Что же они сделали с вами! У них точно нет души!

— Вам точно понадобится оружие. — сказал самец со всеми конечностями. — Иначе мы вам не поможем.

— У нас достаточно оружия. — сказала Басолуза. — Вы лучше позаботьтесь о себе.

— Что там приближается? — сказал Варан.

— К нам идет смерть.

— У нас есть несколько минут. — сказал безрукий самец. — Что мы можем предпринять?

— Мы будем обороняться здесь. — сказал самец со всеми конечностями. — У нас нет другого выхода.

— Быть может, они пройдут мимо. — предположил безногий самец. — Они не должны найти нас тут.

— Теперь они разнесут этот город целиком. — усмехнулась раненая самка. — Извините, что испортили ваш отдых.

Мы переглядывались и безрассудно хихикали, прислушиваясь к тишине. И вот тишина закончилась. На улице раздался неистовый шум и разнобойные шаги.

— Приготовьтесь! Они уже здесь!

В окнах показались дрожащие огни факелов, послышались дикие вопли и звоны тяжелых цепей.

Первый удар обрушился на дверь. Загрохотало так, словно все легионы ада ломились к нам.

— Они убьют нас всех! — ревел Геллард. — Они не пощадят никого!

— Отойди от двери, Ветролов! — крикнул Варан. — Всем уходить по лестнице на второй этаж! Это приказ!

Второй удар.

Ветролов схватил безногого самца под руку. Он повел его на второй этаж.

— Подниматься будет нелегко, — сказал Ветролов. — Но ты это сделаешь, потому что ты хочешь жить.

— Да, я хочу жить. — сказал безногий самец и стал подниматься по лестнице.

В окнах показались многочисленные силуэты. Уродливые рыла проклюнулись в свете факелов и ламп. Их сдерживали прочные стальные решетки, которые содрогались при каждом ударе. Зазвенели стекла. Охваченные огнем, шторки обрушились вместе с гардинами. По приказу Варана мы незамедлительно бросились наверх. Безрукий самец сунул недопитую бутылку в карман и стал помогать Ветролову. Раненая самка держалась среди самцов. Самец со всеми конечностями постоянно оглядывался назад, изрывая зубами потухший окурок.

Отступая последним, Варан удержал Кургана за руку.

— Сдержим их на лестнице. — сказал он. — Дверь вот-вот приедет.

Четвертый удар.

— СЕЙЧАС ОНИ ВОЙДУТ! — пробасил Геллард.

— Убирайся наверх! — закричал ему Курган. — У тебя расстройство мозгов!

Геллард не слышал его.

— Сукин сын, чтоб ты сдох!

— Оставь его, Курган!

Варан приготовил пулемет, а Курган приготовил дробовик. Они разместились на середине лестницы и целились в дверь. Пока падали тяжелые удары, Варан не выдержал и уложил толпу рыл, маячивших в окнах.

— Что будет если смешать Браунинг и Джекхаммер? — спросил Варан.

— Получится адская смесь!

Шестой удар. Дверь упала, вырванная из петель.

— Вот оно, явление первородного зла! — выдохнул Геллард.

Он закрыл последний глаз и вскинул конечности к потолку. Рыча и скалясь, животные ввалились в помещение. Набросившись на Гелларда, они разворотили его башку железом. После безобразная масса волной хлынула в бар. Пушечное мясо, мишени, скотины. Их было столько, что достаточно было просто нажать курок.

— Стреляем, пока есть патроны! Огонь! — закричал Варан.

Варан бил по целям с двадцати метров. Патроны такого калибра пробивали животных насквозь, выворачивая наизнанку их внутренности. Животные падали как игрушечные солдатики, сломленные порывом ураганного ветра. Варан уничтожал без остановки, но все больше и больше тварей прибывало следом. От дикого шума опомнился Ричард. Он только вскочил, как зажигательный коктейль прилетел в его окровавленный лоб. За его хребтом загорелись и лопнули последние целые бутылки, а потом ему дуплетом раздробили грудь. Опрокидываясь, его туша, похожая на горящее чучело, переломала деревянные полки.

За окнами Варан увидел языки пламени. Гостиница пылала, подожженная зажигательными смесями.

В свете огней, словно дикие черти, бесновались животные. Чтобы держать огонь постоянным, Курган выжидал, собираясь подпустить ублюдков ближе. Когда патронник Варана опустел, животные, учуяв брешь, устремились к лестнице.

Именно тогда Курган открыл огонь. Джекхаммер привел тварей в замешательство. Стреляя, Курган наблюдал, как лавина раскаленной дроби укрощает безумное стадо. Варан насколько мог быстро перезарядил Браунинг. Только опустела кассета дробовика, и он прикрыл Кургана новым огнем.

— В моменты безумия творятся удивительные вещи!

— Вторая волна! — предупредил Курган. — Мы не удержим их здесь!

Вторая волна животных нахлынула так же стремительно. Теперь на лестницу полетели пули и зажигательные смеси. Варан выбрал удобную позицию. В полутемноте их тяжело было достать. Курган слышал, как свистят пули вокруг него, как перила и ступени схватываются огнем.

Справа безостановочно лязгал Браунинг.

— Тут все горит к черту! — завопил Курган. — Они сожгут нас заживо!

— Перебьем их до того, как сгорит гостиница!

Животные наполняли гостиницу как муравьи, разозленные кипятком. Это было все равно, как если бы кто-нибудь черпал из прорванного унитаза дерьмо и все равно видел, как оно, выплескиваясь наружу, подбирается к щиколоткам. В таких ситуациях обычно не оставалось выбора. Ты доводишь спину до седьмого пота и затем с ужасом осознаешь, что впереди только еще начало, а сил уже больше нет. Здесь тоже было начало. На улицах, везде вокруг слышались истошные крики и грохот погромов.

Твари целиком заполонили Кармад.

У Кургана закончилась вторая кассета, но волна обезумевших особей продолжала наползать. Он услышал, как опустел пулемет Варана. Тогда они сдали позицию и бросились наверх. Животные вот-вот бы уже настигли их, когда над ними вспыхнуло ружейное пламя, и грохнули раскатистые очереди. Курган сквозь дым увидел Стенхэйда и Басолузу.

— Живо наверх, мальчики! — кричала она.

Они завалили горящую лестницу свежими тушами, затруднив продвижение животных. Варан с Курганом взбежали на второй этаж и дожидались их с перезаряженным железом. Прошло не больше минуты и Басолуза, подгоняемая криками Стенхэйда, уже неслась наверх.

— Они временно отхлынули! — сказала Басолуза.

— Сколько их там? — спросил Стенхэйд. — Сотня, тысяча, сколько?

— Весь город кишит этими тварями. — сказал Курган. — Куда теперь?

— В номер Дакоты, мальчики! Остановимся там!

Курган задержался у лестницы, применив "медвежью ловушку". Все просто. В кассету вставляется детонатор, а затем она прикрывается нажимной крышкой. Этакая противопехотная мина, но если подвернешься — мало не покажется.

Перед тем как зайти в номер Дакоты, Басолуза крикнула:

— Не стреляйте, это мы!

Задыхаясь, они ввалились в комнату и заперли дверь. Безногий самец лежал в углу рядом с дверью, держа пистолет в дрожащей конечности. Раненая самка, расположившись на постели Дакоты, готовила гранаты, а Дакота, уткнувшись спиной в подушки, полулежа устроился с пулеметом, уперев приклад в целое плечо. Безрукий самец насвистывал мелодию стоя напротив двери. Самец со всеми конечностями сидел справа от него, а слева от безрукого самца стоял с ракетницей Ветролов.

Ощерившись, он водил лазерный прицел по телу двери.

— Кто там пришел? — спросил Дакота.

— Животные. — сказала раненая самка.

— Каковы шансы? — спросил безногий самец.

— Один из сотни! — хихикнула Басолуза. — А может один из тысячи?

— Что случилось с Геллардом? — спросила раненая самка.

Варан посмотрел на нее и только кивнул. Раненая самка приготовила гранаты.

— Сукины дети, я вас всех уничтожу.

— Басолуза, не хочешь ободрать цветочек? — спросил Курган.

— У меня осталось два цветочка, милый! К тому же сейчас не время для гаданий!

Коридор внезапно сотрясся, наполнившись оглушительными воплями. Курган блаженно закатил глаза.

— Пятьдесят, — прошептал он, облизывая губы. — Нет, скорее семьдесят, но лучше если все сто.

— Третья волна! — предупредил Варан. — Приготовьтесь, сукины дети!

Целясь в запертую дверь, мы слышали, как животные выбивали двери в соседних номерах. Двадцать первый, двадцать второй, двадцать третий… очередь дошла до нас. Громкие удары посыпались в дверь.

— Замок их не сдержит. — сказал Варан.

— Ты сомневался, милый? — буркнула Басолуза.

Дверь хрустнула, подкосилась, упала вовнутрь. Ревущей стаей животные стали прорываться в номер. Мы разом открыли огонь. Помещение наполнилась грохотом и пороховым дымом, кровью и запахом гари. Между стеной и дверью оказалось метра четыре. Снаряд Ветролова врезался в массу и пустил кровавый фонтан.

— Проклятый Боже, как же мы запачкались! — завопила Басолуза, сплевывая кровь.

— Не сглатывайте кровь! — предупредил Дакота. — Черт знает, что у них внутри!

Одна из особей расстреляла безногого самца. Раненая самка выжидала. Она метнула первую гранату, как только коридор переполнился разъяренными ублюдками. Одну за другой она бросала гранаты как детские мячики. Взрывы сотрясали здание и разрывали животных на куски. Казалось, вот-вот обвалится пол, и все мы провалимся в огонь, однако гостиницу сколотили на совесть.

Рванула последняя граната, и мы успели перезарядить оружие. Третья волна животных минула, когда уже трещали стены и пол, занявшиеся огнем.

Варан приказал:

— Покинуть гостиницу!

Мы перелезли груду тел и выбрались из номера. В коридоре, наполненном дымом, мы ступили на шевелящийся пол — весь ход был завален убитыми тушами. Огонь, который полыхал в окнах, помогал нам кое-что увидеть. Басолуза, тяжело кашляя, по мертвецам пробежала к лестнице и крикнула, что по лестнице не пройти. Тогда мы выломали одну из рам и стали поочередно спрыгивать. Мы успели выскочить на улицу и тогда гостиница, словно гигантский пылающий корабль, мучительно хрустнула, пустила яркие искры и с грохотом обрушилась.

Мы отбежали в сторону, чтобы тяжелые полыхающие балки не придавили нас. Мы улеглись там, где было темно, но в то же время понимали, что столкновение перенеслось на улицу. Чтобы закончился этот ад, нужно было уничтожить остатки нашествия — сотни три кровожадных ублюдков, охваченных стадным инстинктом. Вокруг, среди подожженных домов с воплями носились животные, убивая мирных жителей. Они настигали их, а потом расстреливали, пороли лезвиями и забивали тяжелыми дубинами.

Это был немыслимый хаос.

Большая группа тварей подбежала к гостинице и осматривала округу, находясь в сотне метров от нас.

— Мы займем оборону в руинах лавки Оружейника. — сказал Варан. — Укроемся среди обломков, и будем вести огонь на поражение.

— Руины в дальнем конце Кармада. — сказал Ветролов. — Как мы прорвемся через них?

— Очень просто. Сейчас они громят городские дома. Их силы рассредоточены по всему Кармаду. Мы успеем достигнуть руин до того, как они соберутся вместе.

Группа животных внезапно опомнилась и бросилась громить соседний дом.

— Видите, — Варан вскочил в одно движение. — Это наш шанс! Вперед!

Мы вскинули оружие и стали прорываться к руинам. Группа животных поблизости попыталась остановить нас, но мы на бегу изрешетили их. Стреляли только те, у кого было легкое оружие, а самцы-пулеметчики, прикрываемые нами, транспортировали установки на плечах. Мы заскочили в руины, когда со всего Кармада животные в бешенстве сбегались к нам. Разместившись среди обломков, Варан, Дакота и Стенхэйд приготовили пулеметы, сообразив огромный треугольник, а мы укрепились в его центре. Мы подпустили животных на сотню метров и начали бить с орудий. Огнем мы уничтожили больше половины. Остатки сумели пробиться в наше укрытие. Прыгая между обломков, несколько минут мы убивали друг друга прикладами, когтями и холодным оружием. В свете пожара, проникавшего в руины, виднелись кровавые пасти особей. Спустя десять минут все было кончено.

Закончив резню, мы тяжело выкарабкались из развалин, залитые потом и перемазанные кровью.

Мы видели полыхающий город, всецело усеянный грудами покойников. Зажженные дома хрустели и падали один за другим. Уже нельзя было различить тот Кармад, каким он стоял час назад. От города ничего не осталось. Все было сожжено и уничтожено.

Шатаясь, безрукий самец отстал и опустился на землю.

— Что со мной? — спросил он, ощупывая шею. — Что происходит?

Раненая самка осмотрела его. У него из шеи хлестала кровь.

— Сейчас, Рейлок, подожди немного. — она распаковывала рюкзак. — Сейчас я только достану жгут.

— Это был хороший бой. — произнес Рейлок, судорожно примыкая к земле. — Ведь правда, милая?

— Рейлок, только не сейчас… у тебя заканчивается адреналин.

Рейлок засмеялся, осматривая кровавое плечо.

— Проклятье, у ведь меня не хватает правой руки. Как я буду жить без нее?

Самец со всеми конечностями разминался рядом. Раненая самка крикнула:

— Керстон, Рейлок умирает! Прошу тебя, помоги мне!

— Он сейчас умрет. — Керстон покивал, продолжая разминаться. — Это бесполезно. Оставь его умирать.

— Если кому нужно разрядиться, — сказал Варан. — Делайте это в стороне.

Рейлока ударила предсмертная агония. Он умер на руках у раненой самки, залив ее свежей кровью. Сидя на коленях, она проклинала животных. Мы полностью обошли полыхающий Кармад в надежде отыскать выживших, однако нашли мертвецов.

— Тут примерно четыре сотни трупов. — подсчитал Варан.

Керстон передразнил его:

— Я могу назвать вам приблизительное число! Приблизительно их тут четыре сотни!

— Паскудные выродки! — Варан бросился к нему и обеими руками сдавил его шею. Он душил Керстона, прижимая его к земле. — Вы втянули нас в эту бойню, а теперь смеетесь над нами! Я хочу знать, в чем дело, черт возьми! Кто такие вы и кто они? И почему все это дерьмо коснулось нас?

Курган и Ветролов схватили Варана, пытаясь высвободить жертву. Их попытки обрушились. У Варана была мертвая хватка.

— Я ничего не знаю. — захрипел Керстон. Его пасть посинела. — Я не знаю, кто были эти сволочи. Ты так задушишь меня!

Варан усилием воли расцепил хватку. Задыхаясь и кашляя, Керстон осел и взялся за глотку. Варан медленно прохаживался вокруг, проминая огромные кулаки и тяжело дыша. Потом он остановился и наблюдал пожар. Раненая самка подступила к нему.

— Не будем убивать друг друга. — сказала она.

— Хорошо, на сегодня хватит. Теперь я могу узнать, в чем дело?

— Мы состоим в военной организации Суховей. Сегодня наша группа уничтожила отряд пустынников и возвращались в штаб, чтобы соединиться с основными силами, но эти выродки зажали нас посреди пустыни. Изначально нас было тридцать, а теперь остались единицы. Меня зовут Сиджия. Во время боя я передала основным силам, что почти всех наших убили и что мы отступаем в ближайший город — Кармад. При бегстве моя рация сломалась, поэтому мы уже три часа не выходим на связь. Командир приказал нам дожидаться подкрепления в городе, но я не исключаю, что оно может не прибыть. Вы сами видели, что произошло.

— Они придут, я верю в это. — прохрипел Керстон. — Нам нужно дождаться утра, а утром они обязательно придут. Они не могут просто так нас здесь бросить. Мы все давали клятву.

— Если их перебьют по дороге сюда, — сказала Сиджия. — Клятва нас не спасет.

— Где расположен штаб?

— В Дрендале. — сказал Керстон. — Это наша военная цитадель. Четыре часа назад оттуда выдвинулось двести бойцов.

— Вы предлагаете торчать здесь всю ночь? — спросил Ветролов. — Греться около этих костров и смотреть на трупы?

— У нас нет выбора и сил. — сказала Басолуза. — Ночью мы будем беззащитны в пустыне. Поэтому мы останемся здесь до утра.

— Бойцы устали и ранены. — сказал Варан. — Басолуза, Сиджия, приготовьте аптечки и обработайте раненых.

— Ты прямо как наш командир. — сказала Сиджия. — Такой же большой и горластый.

— Мне на него плевать.

— Нужно закопать Рейлока. Кто-нибудь займется этим?

— Я закопаю его, а вы исполняйте приказ. За работу, девочки.

Варан закопал коченеющую тушу Рейлока в пустыне, недалеко от Кармада. Для восстановления сил мы разместились в темноте, подальше от пламени, но уже к середине ночи дома потухли, превратившись в груды истлевающих углей. Самки залатали раненых самцов и попросили, чтобы кто-нибудь вышел на дозор, но самцы оказались разряжены.

Ночью Сиджия взяла рацию Варана и попыталась выйти на связь, но связи не было. Керстон, сгорбившись, сидел на земле. Он разговаривал сам с собой.

— У меня есть успокоительное. — сказала Сиджия. — Хочешь сладкую таблетку?

— Ты издеваешься. — Керстон оскалился. — Я абсолютно спокоен. Просто убиваю время.

— Ты можешь поговорить со мной. Это несложно.

— О том, что было? Я не хочу об этом говорить.

— Отшлифуй ее, Керстон, и она успокоится. — Басолуза взяла винтовку. — Варан, я выйду на разведку. Если не смогу вернуться, дам знать выстрелом.

— Скоро рассвет. Тебя могут заметить.

— Варан, я не маленькая. Я только прогуляюсь и бегом обратно.

— Детка, никто не знает, сколько их поблизости.

— Ладно, прошу разрешение произвести немедленную разведку местности в связи с накалом страстей.

— Так лучше. Возвращайся через час.

Басолуза ушла и вернулась через час, а еще она сообщила, что округа пуста и похожа на могилу. Всходило солнце, но измученные ночным боем, мы никак не могли заснуть. Холодный утренний ветер раздувал по округе пепел ночного пожара, и Басолуза щурилась каждый раз, когда серые хлопья попадали в ее глаза.

Настало утро. Когда мы готовы были свихнуться, в рации забился сигнал. Сквозь радиопомехи раскатился мощный голос. Он заставил нас ожить.

— Говорит Рокуэлл! Как слышите меня, прием!

Сиджия заплакала, не в силах говорить. Варан выхватил у нее рацию и прокричал:

— Слышу тебя, Рокуэлл! Где вы?

— Не знаю! Идем по равнине! Попадаются тела наших! Вас не видим!

— Пусть идут на восток! — проревела Сиджия.

— Идите на восток!

— За бугром вижу дым!

— Это мы.

— Сейчас будем!

И вот на возвышении показались солдаты. Их было около сотни. Отяжеленные броней, они массивной шеренгой миновали земляной холм и подступали к уничтоженному Кармаду. Сиджия, только увидев их, бросилась им навстречу. Она плакала. За ней в изнеможении поплелся Керстон.

— Они подошли! — кричала она. — Наконец-то они пришли!

Солдаты достигли нас и остановились, оглядывая серые пепельные груды. Из строя вышел крупный бородатый самец подстать, пожалуй, только Варану. Это был Рокуэлл. Увидев сожженный город, он сказал:

— Мы не смогли прибыть раньше. Кроме вас кто-нибудь остался?

— Остальных убили. — сказала Сиджия. — Почему вы задержались?

— Дрендал захвачен. Нам удалось вырваться, когда твари оцепили город.

— А нам удалось отбиться. — сказал Варан.

— Кто эти ребята? — Рокуэлл указал на Варана.

— Это ребята нас вытащили. — объяснил Керстон. — Им нужно отблагодарить.

— Мы можем отправить их с миром. Больше мы ничего не можем им предложить.

— Мы забьем на вас и отправимся сами. — сказал Варан. — Вы пришли сюда целые и ставите нам условия. Тебе не кажется это смешным, большой кусок железа? Лучше помолчи, пока тут не появился еще десяток трупов.

— Вот так бывает, когда встречаются два командирских станка! — крикнула Басолуза.

— На данный момент дело обстоит не лучшим образом. — сдержанно заговорил Рокуэлл. — Нам необходимо освободить Дрендал. У меня осталось девяносто шесть солдат. То, что пришло в нашу крепость с трудом поддается описанию. Там примерно тысяча животных. Я знаю, это серьезная угроза, однако нужно уничтожить их до того, как они разыщут наши бункеры и завладеют деньгами и документами. У нас остались пайки, но закончились патроны и повреждено оружие. Поэтому мы будем полагаться на удачу.

— У нас есть оружие. — сказал Варан. — Очень много оружия и боеприпасов. Вам столько и не снилось. Там хватит, чтобы оборудовать всю вашу железную кишку.

— Что вы хотите?

— Деньги. Сто кусков. За это вы получите ровно столько, сколько нужно вам, но не больше. При этом склад останется под нашим контролем, и вы не сунетесь туда без нашего разрешения.

— Проблема в том, — сказал Рокуэлл. — Что деньги спрятаны в надежном месте. В одном из бункеров расположенных под Дрендалом. Думаю, мы можем заключить простую сделку. Вы дадите нам расположение склада. Когда город будет очищен, мы свяжемся с вами по рации. Тогда вы придете и заберете гонорары.

— У меня есть другое предложение. Мы пойдем в Дрендал вместе с вами.

— Черт из унитаза! — воскликнул Курган. — Ты точно свихнулся, Варан! Не прошло и шести часов, как мы закончили бойню, а теперь ты рвешься в очередную мясорубку!

— Нам все равно больше нечего делать. В свободное время мы будем только потреблять жратву и заниматься чепухой. Я хочу участвовать в сражении и наломать чужих костей. Вы все идете со мной. Это не обсуждается.

— Где находится оружие? — спросил Рокуэлл.

— На складе Арабахо. Тридцать километров отсюда.

— Есть вероятность, что животные побывали и там, но выбора у нас не остается. Выдвигаемся немедленно. Как только мои солдаты будут готовы, мы выступим на Дрендал.

— Что с Ричардом? — спросила Басолуза.

— Он умер. — сказал Курган.

— Я была права.

Серые пепельные хлопья витали в воздухе, а потом ветер затих.

Тогда хлопья медленно полетели к земле.

 

VII. Арабахо

До полудня мы выкопали примерно тридцать могил и похоронили бойцов Рокуэлла, убитых поблизости от Кармада. Этот ритуальный обряд в какой-то степени сдвинул наши силы. Дакота, выпрямившись, недвижимо стоял у земляных могил.

— Почему ты не молишься? — спросил Ветролов.

— Я молюсь про себя.

На Арабахо мы прибыли около трех дня.

Раскаленное солнце испепеляло нас. Большинство солдат сняло доспехи до того, как началась жара. На площади перед бункером было пустынно, и вся она чернела старым прокалившимся асфальтом. Вернувшись сюда, Курган вспомнил все, что сумел пережить. Ночь мяса, пушек и веселых перебежек. О да, ночь дерьма.

Бойцы Рокуэлла сгрузили снаряжение и долго осматривались, не понимая, откуда здесь столько мусора. Мы смотрели на них и знали о том, о чем не знали они. Мы знали, что если они зайдут вовнутрь, то с ними ничего не произойдет. Рассмотрев пробоину в двери, Рокуэлл кивнул Варану, и он подступил к нему.

— Как видишь, — сказал Варан. — Мы проложили безопасный путь на склад. Отправь туда несколько бойцов. Пусть они изучат арсенал и выберут, что нужно.

— Насколько это безопасно?

— Ты не доверяешь мне?

— Если там будет ловушка, — предупредил Рокуэлл. — Мы вас выпотрошим.

— Дерьма там больше нет.

— Подробнее.

— В таком дерьме обычно тонут с головой.

— Слушай, мои ребята устали и хотят отдохнуть. Если у вас нет еды, попросите провизию у них. Мы для начала перекусим, а после займемся оружием. Ваши загадки меня утомили. Взвод, приступить к обеду!

Неизвестно сколько пробыли без пищи бойцы Рокуэлла. Судя по их виду, этим животным не мешало бы набить утробники. Басолуза разговорилась с парочкой самцов. Мы видели, как она ощерилась, сделала пару жестов, и вот уже она возвращалась с запасом пищи на всех. Находясь среди чужаков, мы пересчитали туши и рассмотрели железо, с которым они работали.

В отряде Рокуэлла было четыре снайпера, сорок пулеметчиков, десять медсучек, двадцать огнеметчиков и двадцать два гранатометчика. Каждый был вооружен и носил доспехи, и в целом куча была нешуточная. Вторую, четвертую и пятую группы можно было обозначить как тяжеловооруженную пехоту, но мы все разложили по полкам. Мы также не знали, какое оружие работало, а какое нужно было исправлять. Доверяя словам Рокуэлла, мы представляли в голове тысячу животных, летящую на нас огромным стадом. Это большая масса, но для мощных средств она была уязвимой. Животных было в десять раз больше, однако нужно было учитывать и то, что Рокуэлл назвал приблизительное число. Он сказал: "примерно тысяча", но там могло быть и полторы, две тысячи, или даже могло никого не быть. В конце концов, творцы не одарили этих ублюдков железными телами и смазкой вместо крови. Природа не сотворила их бессмертными, лишенными боли организмами.

Их можно было убить. В этом мы убедились прошедшей ночью. Никто из нас не поверил бы, что когда-либо нам придется сражаться с машинами.

Рокуэлл, обнаженный по грудь, расселся на горячем асфальте среди бойцов. Ему было жарко. Он взял миску и смирно жрал.

Басолуза подошла к нему.

— Вы не сидели бы на этом асфальте, — сказала она. — Если бы пришли сюда раньше нас.

— Вы очень странные создания. — пробормотал Рокуэлл, отставляя миску. — Все время говорите какими-то намеками. Скажи мне прямо, и я все пойму.

— Это не имеет значения. Гораздо важнее то, насколько боеспособны ваши санитары. Вернее — медицинские сучки. Они могут вести бой, Рокуэлл? Или вы их просто шлифуете?

— Медики вооружены и обучены ведению боя. Это не повод для твоего беспокойства.

— До нашего прибытия в Дрендал количество животных может увеличиться.

— Учитывай, что наше количество и качество нашего оружия тоже изменится. Знаешь, я случайно подумал о том, что с нами идете вы. В Кармаде, как мне сказал Керстон, нашлось примерно четыре сотни убитых. Если я не ошибаюсь, вы сделали такую гору при помощи восьмерых бойцов, а это вполне неплохие результаты. Думаю, если число животных увеличится на пару тысяч, мы запросто их перебьем. И прекрати заливать мне чепуху.

— Еще надо учесть, — оскалилась Басолуза. — Что мы уничтожили четыре сотни, обороняясь в закрытом пространстве, а в районе Дрендала будет хренова вскрытая местность. И наверняка часть животных захватит городские строения. Ты подумал об этом, командирский ублюдок?

— Как я понял, ты пытаешься протолкнуть мне уникальную тактику. — Рокуэлл поднялся. — Или ты просто хочешь, чтобы я воткнул тебе?

— Подожди, я только накрашу губы…

— Следи за языком, Рокуэлл! — предупредил Варан. — У нас тут военное положение!

— Я не виноват, что эта сука голодает. Держи ее в узде, иначе я ей башку размажу.

— В наших котелках пока остались мозги! Не будем сеять внутреннюю вражду. Ты понравился нашей суке. Я дам тебе возможность напороть ее после сражения!

Рокуэлл подскочил к Басолузе, схватил ее за воротник доспеха и раскрытой ладонью влепил ей по щеке. Басолуза пошатнулась, стала падать, но Рокуэлл легко удержал ее, притянул к себе и, кропя слюной в ее пасть, отчетливо проговорил:

— Это случилось из-за тебя, паршивая сучка. Не доставай меня, если дорожишь котлом.

Он сильно толкнул ее, а Басолуза опрокинулась на асфальт. Сдерживая боль, она села и облизала разбитую губу.

— Варан, это маленькое недоразумение! — крикнул Ветролов.

— Ты прав, это маленькое недоразумение. Больше ни капли крови, пока мы вместе.

— Я тут заметила немного самок. — сказала Басолуза. — Нам нужно сделать отдельный вагинальный отряд. Этот отряд будет заманивать врага в неуютные места.

— Отряд прокладок не помешает! — сказал самец, сидевший рядом.

— Вы тут все очень остроумные! Вам надо рисовать плакаты и представлять телешоу! Жаль, что накрылось телевидение! Я бы плевала в экран, видя ваши туполобые пасти!

— Басолуза! — проревел Варан. — Тебя я тоже предупреждаю!

— Ладно, не ори! Сиджия, хочешь красную помаду? Я накрашу этой дрянью ваших санитарок. Я превращу их прекрасных куколок. Так им будет легче умирать. Еще лак есть, Сиджия. Мажешь когти, дуешь и все готово. — Басолуза всхлипнула. — Чертова сука, у тебя опять нервный срыв. Я не могу забыть одноглазого безумца. Они ворвались и порвали его на куски. Они ворвутся в чей-нибудь дом и так же порвут детеныша! Они любого так порвут, эти мрази! Их всех надо истребить!

Сиджия присела и обняла Басолузу. Уткнувшись пастью в ее грудь, она ревела.

— Не время лить слезы! — крикнул Рокуэлл. — Кто-нибудь сходите на склад и просмотрите снаряжение! Варан, твои солдаты покажут дорогу!

— Мы лучше перекусим, а вы прогуляйтесь! Все двери открыты!

Рокуэлл отправил на склад два бойца. Они вернулись с озадаченными пастями.

— Почему вы вернулись? — сказал Варан.

— Последние двери закрыты. Мы не знаем, как их открыть.

— Эти двери не могут быть закрыты.

— Мы не могли ошибиться, — сказали солдаты. — Потому что мы не слепые.

— Этого просто не может быть! Ветролов, идешь со мной. Остальные остаются здесь! Это приказ!

Они прошли до развилки и осмотрели коридоры. Коридоры оказались пусты. Туши скотин бесследно исчезли. Они не могли ошибаться, как не могли ошибаться и бойцы Рокуэлла, встретив непробиваемые двери, лишенные замков. Варан и Ветролов смотрели туда, где несколько часов назад лежали покойники.

— Только недавно они были здесь. — сказал Ветролов.

— Да, а теперь они исчезли. Как думаешь, что ты уничтожил?

— Пулеметное орудие, а перед этим пушка уничтожила скотин. Стало быть, если они были убиты, они бы не смогли уйти.

— Выходит их либо утащили, либо они живы. Других объяснений быть не может.

— Ладно, представим, что они умерли. Тогда какой мудак унес их туши?

— Не знаю.

— И чего нам теперь ждать? Справедливого возмездия? Всю жизнь спасть с пистолетом под мышкой?

— Перестань, мы не будем ничего ждать. Сейчас снарядим ублюдков Рокуэлла и пойдем горячиться.

— Что если двери заминированы? — Ветролов развел руками. — Открываем и нас разносит на куски!

Варан постучал по двери кулаком.

— Видишь, дома никого нет.

Раздались шаги. Рокуэлл остановился позади них.

— Ты сказал, что двери открыты.

— Эти двери открываются при помощи плит. Мы стоим на одной из них. Когда на плитах лежали мертвецы, двери были открыты, а теперь тушам надоело лежать, и они убежали.

Рокуэлл засмеялся.

— Получается увлекательная история! Куда могли подеваться ваши покойники?

— Я не такой умный, чтобы знать это. Расставь в коридорах грузовое мясо. Только так вы попадете на склад.

— Откуда кровь?

— Здесь были наши друзья! — хихикнул Ветролов.

— Сдается мне, тут было жарко.

— Пойми, Рокуэлл, этот комплекс — сплошная трахнутая ловушка, а мы сумели ее накрыть. Отчасти нам помогли наши веселые друзья, которые теперь восстали из мертвых и пошли пугать суеверных! Тут с самого начала не все чисто было, но теперь тут безопасность абсолютная. Так что если хочешь пушки, делай, как мы сказали.

На каждую плиту Рокуэлл установил одного бойца, а десять прошли в хранилище, чтобы опробовать снаряжение. Рокуэлл проследовал за ними. Самцы приободрились, как только увидели оружие. Ветролов и Варан стояли в дверях, разминая туши.

— Не думал, что такие места существуют. — сказал Рокуэлл.

— Теперь мы покончим с обедом. — сказал Варан. — С твоего позволения.

— Что с броней?

— Броня за наличные.

— Мы купим ее позже.

— Дело ваше.

На улице мы увидели возле будки Дакоту. Он что-то выцарапывал лезвием на двери. Увидев нас, он свистнул, и мы подошли. Дакота указал на дверь.

— Посмотрите вот сюда.

Мы увидели кривую надпись "ОПАСНО".

— Что это значит? — спросил Ветролов.

— Это значит, — сказал Дакота. — Что за этой дверью опасно.

— Я ничего не понимаю.

— Хорошо, объясняю нормально. Видите, на двери есть следы ржавчины, а еще она покрыла порог. Вот эти вертикальные царапины говорят о том, что дверь недавно открывалась, а мы стоим на луже крови, которой не больше суток. Я не нашел никаких способов, чтобы открыть дверь. Стало быть, она открывается с другой стороны. Вполне очевидно, что за ней кто-то живет.

— Я точно слышал шаги. — сказал Ветролов. — Я не мог ошибаться. Здесь кто-то был.

Басолуза подошла и спросила:

— Что вы делаете?

— Скотины пропали. — сказал Ветролов.

— Да вы с ума сошли! Скажите мне, что это шутка!

— Это не шутка. Они действительно пропали.

— Проклятый Боже, и что теперь?

— Томительное ожидание перед выходом.

Варан ощупал пасть Басолузы. Она сморщилась и пустила слезу.

— Не трогай, у меня все опухло.

— Мне врезать ему?

— Не вздумай.

— Конечно, я не Всевышний, — сказал Дакота. — Поэтому я не могу знать все. Вполне возможно, что я ошибаюсь. В любом случае не так важно, кто за этой дверью. Похоже, этот храбрец появляется лишь в наше отсутствие.

Увидев наши пасти, к нам приблизились Курган и Стенхэйд. Они спросили, в чем дело, а Басолуза сказала, что скотины пропали. Тогда они засмеялись.

— Проклятье, скотины пропали! — вопили они. — Их забрали инопланетяне!

Оставив будку, мы наблюдали бойцов Рокуэлла, которые восполняли амуницию. Тридцать самцов таскали железо, сгружая оружие на площадке. Экипировка затянулась на полтора часа. Все это время мы выжидали час отхода, укрывшись в тени бункера. На складе нашлось все, что было необходимо. Медсучки взяли химию, которой плоть превращали в дерево. Полностью снарядившись, солдаты по приказу Рокуэлла выстроились в линию.

— Построение ни к чему! — крикнул Варан.

— Ты имеешь звание, чтобы указывать мне? Крепитесь духом! Нужно освободить Дрендал! У нас его отняло сборище степных собак! Отступление дало нам единственный шанс для возвращения! И когда мы вернемся, мы дадим им кровопролитный бой!

— Пронесем ублюдков! — закричали солдаты.

— Чертов бред. — буркнула Басолуза. — Он собирается заливать нам это дерьмо?

— Хватит, Рокуэлл! — вмешался Варан. — Мы обещали вам оружие! Вы получили столько оружия, сколько захотели! Ваше снаряжение обновлено. Взвод готов к выступлению, так почему мы еще здесь?!

— Я не думаю, что моя речь заняла столько времени, чтобы все мы сгорели на этой сковородке. Вам не терпится увидеть бой, но это представление будет намного хуже того, что вам пришлось наблюдать в испепеленном Кармаде. И нам потребуются все наши силы, чтобы одержать победу. В противном случае мы станем горой бесполезных покойников.

— Да, — Варан кивнул. — Нам всем не терпится увидеть бой. И пока животные наслаждаются добычей, приведи нас к ним.

— Хорошо, — Рокуэлл осмотрел всех нас. — Я приведу вас к ним, но пока я жив, вы будете подчиняться мне. Желаю удачного исхода. Все готовы?!

— Да! — крикнула Басолуза. — Мы хоть сейчас в самое пекло! Веди нас к смерти!

Рокуэлл мысленно переломал Басолузе шею.

Он увидел раскаленный горизонт и повел нас туда, где находился Дрендал.

 

VIII. Дрендал

По сути Кармад, Арабахо и Дрендал находились в близости друг от друга, образуя некий неравносторонний треугольник. Кармад стоял ближе к югу, Арабахо на север от него, а Дрендал поодаль на западе. Группу, в которой была Сиджия, перехватили за десять километров на северо-запад от Кармада, и за короткий промежуток времени она произвела стремительное отступление. Отряду Рокуэлла хватило нескольких часов, чтобы совершить марш-бросок из Дрендала в Кармад. И вот теперь, готовые к новой бойне, мы продвигались на юго-запад — к захваченному Дрендалу. В пути возникло много предположений. Кто-то говорил, что животные покинут город до того, как мы вступим в него. Другие утверждали, что твари займут в Дрендале крепкую оборону.

— Конечно, — соглашался Рокуэлл. — Теперь им есть охранять.

— Лучше, если она там. — сказал Варан.

Несколько часов мы без остановки прошагали по пустыне, не встретив никакого сопротивления. Как и задумывал Рокуэлл, к наступлению ночи нам удалось выйти на огромную равнину, которая нещадно продувалась. Над нами висело звездное небо, и под этим небом Рокуэлл приказал разбить лагерь и устроить привал.

За время пути мы чертовски проголодались. Рокуэлл также предупредил, что если мы будем разводить огонь и готовить на нем пищу, то мы должны делать это осторожно. Животные, если они были, могли запросто учуять наше присутствие, а нам было невыгодно развязывать ночной бой. Ничего не стоило перестрелять друг друга в темноте.

Лагерь разбили за полчаса. Восемь самцов определили в качестве дозорных. Четыре пулеметчика и четыре штурмовика. Следуя предупреждению, солдаты ограничились газовыми горелками, чтобы не выдать лагерь дымом от костров.

— К чему такие предосторожности? — спросил Варан.

Рокуэлл указал рукой на запад.

— Дрендал находится в той стороне. — сказал он. — До него не больше пяти километров.

— Предлагаю напасть прямо сейчас. Вырежем ублюдков, пока они будут спать.

— Утром они будут спать в два раза крепче. Мы нападем, как только подойдет рассвет. К тому же бойцам необходимо восстановить силы.

— Адреналин приведет их в чувство.

Ужин принес какой-то самец.

— Жратва для командирского состава. Еще что-нибудь?

— Никаких указаний на ближайшие часы. Сейчас идите на боковую, а утром мы штурмуем город.

Самец отошел к остальному составу, который ужинал на земле.

— Ужин для командирского состава, — Рокуэлл засмеялся. — Похоже, они начинают верить, что ты можешь стать вторым командиром. Ты раньше командовал армией?

— У меня никогда не было армии. — признался Варан. — Я ограничился небольшой ударной группой.

— Эти пятеро? Думаю, на многое они не способны.

— Они способны сделать больше, чем ты думаешь.

— А тот свирепый индеец?

— Сойдет за десять твоих.

— Что ж, тогда я действительно мало вас знаю. Что вы делаете вшестером? Совершаете налеты на города? Или грабите караваны?

— Мы зарабатываем деньги и пытаемся выжить. В отличие от вас мы не занимаемся делами во благо мира, Рокуэлл. И если вы способны сделать здесь нечто грандиозное, то мы просто выкручиваемся там, где нас берут на крючок, вот и все.

— При этом вам не помешает пополнить численность отряда.

— Пока этого достаточно. Мы знатоки своего дела. Число можно приумножить в любой момент, а мастерство настает со временем.

Рокуэлл обсасывал ложку.

— Я могу предложить вам неплохую работу. Получите почетные места и стабильный заработок. И никакого дерьма.

— Мы можем ограничиться отдельными сделками, но не постоянной работой. Лучше вербуй молодых щенков. Им больше потребуется помощь твоих ветеранов.

Рокуэлл пожал плечами.

— Я думал, вы согласитесь.

— Пару слов о Басолузе…

— Говори.

— Она тебя хочет, только не вздумай снова бить ее. Пока мы рядом, эта детка неприкосновенна. Для тебя я сделаю небольшое исключение. В конце концов, я не могу перечить ее желаниям.

Рокуэлл оглянулся и посмотрел в темноту.

— Там совсем не видно огней. Если у них закончится пища, им придется покинуть город.

— Отправят за провизией отдельный отряд. Если они захватили добычу, ее кто-нибудь должен охранять. Что собираешься делать? У тебя есть стратегия?

— Не так много солдат, чтобы выдумывать стратегии. — он резко соединил ладони. — Это будет столкновение. Мы сойдемся лоб в лоб.

— Не думаю, что их можно окружить.

— А, дружище капитан. Присаживайся к нам. Познакомься Варан, это Сайнорд. Мой помощник и отменный солдат.

— Это громко сказано.

— Он у нас скромняга. Не любит, когда о нем болтают. Как самочувствие, Сайнорд?

— Проголодался.

— Мы тут обсуждаем план действий. У тебя есть предложения?

— План действий? Я знаю неплохой трюк, но для него понадобятся колеса. Поэтому ничего кроме штурма. Соберемся и выстегнем их на пустоши. Мы знаем свое дело. Они не удержали нас, имея в запасе момент неожиданности, но если бы они хоть что-нибудь умели, мы бы не ушли оттуда.

— Я могу объяснить это недостатком должного вооружения.

— У них нет оружия? — спросил Варан.

— Есть, но не то, которое бы нужно.

— Знакомая история.

— А ты как думаешь, Варан?

— Я не командир. Вроде вы тут всем заправляете, но Дрендал нужно штурмовать.

— Наши мнения сходятся, а другие пути отсутствуют. — сказал Сайнорд. — Все изменилось бы, будь у нас бронетехника.

— Это дорогое удовольствие. Мы обойдемся живыми силами. Неизвестно, что будет утром. Если я выйду из строя, командование переходит Сайнорду. Ты будешь третьим, Варан.

— Я не против подчинения. Был бы толковый командир.

— Я тебя не разочарую. — сказал Сайнорд. — Кто-нибудь выйдет на разведку?

Варан позвал Басолузу. Подходя, она запнулась о миску и упала ему на плечо. Варан поднял ее и посадил себе на колени.

— Учись быть малошумной.

— Собрались меня выпороть?

— Не дождешься. Сбегай лучше на разведку. Если что увидишь, сразу бегом домой.

— Мне и тут хорошо.

— Неповиновение карается поркой.

— Так уже лучше!

— Она еще не поправилась. — сказал Рокуэлл. — Надо ее вылечить.

— Варан, он мне надоел.

— Там всего четыре километра.

— Ладно, мне нужны снайперы. Все, которые есть.

— Стрелки останутся при мне. — отрезал Рокуэлл. — Для начала научись владеть собой, куколка.

— Я могу сходить с ней. — сказал Сайнорд.

— Не стоит, — сказал Варан. — Басолуза, захвати Стенхэйда. Сбегайте вдвоем.

Когда они ушли, Рокуэлл сказал:

— Она боится.

— Да, она боится, и это вполне нормально.

— Раз уж дел нет, я вздремну до рассвета. — Сайнорд поднялся, взяв миску. — А вы тут не скучайте.

— Давай, я тебя подниму.

Сайнорд растворился в темноте, и стихли его шаги. Солдаты спали прямо на земле. Дул ветер и шумели сверчки. В отдалении, укрытый ночью, находился Дрендал.

— Странное место вы нашли. Убежавшие покойники, плиты в полу, двери без замков.

— Мы сами удивляемся.

Басолуза вернулась озадаченной, да и Стен, шедший позади, не выглядел счастливым. Их не было полтора часа. Рокуэлл и Варан подтянулись, когда они сели рядом. Стенхэйд выпил полфляжки, а Басолуза пальцем царапала приклад.

— Почему так долго? — сказал Варан.

— Там есть небольшое строение. — сказал Стенхэйд. — Развалины рядом с Дрендалом. Мы там чуть не раскрылись.

— Разбитая бензоколонка от старого города. — объяснил Рокуэлл. — Что вы видели?

— Засекли два снайпера. Первый в здании бензоколонки. Второй на дозорной вышке в Дрендале.

— Мы с нее отстрел вели, когда они атаковали. Вы убрали стрелка в развалинах?

— Это бессмысленно. Они наверняка держат связь. Представьте, что сигнал оборвется хотя бы на полчаса.

— Верно. Когда мы отступали, я видел у них передатчики.

— Пока темнота защищает нас, но скоро светает. Варан, я убью их до начала штурма. С ними не стоит медлить. Пара выстрелов и мы останемся без командиров. Ты слышишь? Ладно, предлагаю заключить пари. Ставлю пять тысяч, что я их сделаю.

— Пять тысяч против. — сказал Рокуэлл.

— Это опасно.

— На бочке десять кусков, Варан. Деньги Рокуэлла оставишь себе.

— Она упрямая. Просто так не отступится.

— Варан, они легко нас достанут. Особенно тот в бензоколонке.

Варан вздохнул, а Рокуэлл ощупал бороду. Потом они молча переглянулись. Два титана, уставших от войны.

— Пусть валит к чертям. — сказал Рокуэлл. — Если так уверена, уложишь и десятерых, а то и все пятьдесят. Из бензоколонки можно достать дозорную вышку. Если на ней снайпер, бензоколонка сойдет за укрытие. Там вообще много интересных мест.

— И больше шевелись. — подсказал Стенхэйд. — Тогда будет возможность увернуться.

— Не чеши. Меня отец научил.

— Один выстрел тебе жизни может стоить. Слишком не высовывайся, если возьмешь бензоколонку.

— Не сбивайте меня. — Басолуза закусила палец. — Мне нужно сосредоточиться. Змея всегда разумно оценивает ситуацию. Если она готова, она жалит, если нет — ползет в нору. Поднимайте отряд на штурм, как только услышите выстрелы.

Варан схватил ее, и она затряслась.

— Не вибрируй.

— Ничего смертельного. Доверяй мне, прошу тебя. На вышке хрен с бронебойной хреновиной. Он не должен огорчить кого-нибудь из нас.

— Будь осторожна.

— Я буду.

Басолуза поднялась, обернулась к развалинам и замерла. Около получаса она стояла без движения, а когда забрезжил рассвет, она рванула на запад, словно кто-нибудь вынудил ее спасаться бегством. Глубоко дыша, она приближалась к бензоколонке. Позади нее показалось солнце. И где-то посреди Дрендала, стянутого утренней прохладой, сверкнул яркий блик. Басолуза инстинктивно кувыркнулась.

Грянул первый выстрел. Басолуза убыстрилась, и вот уже бензоколонка нависла над ней, укрыв ее от стрелка на вышке. В окне промелькнул звериный оскал. Загремело стекло. Скрывшись под разбитым крыльцом, Басолуза распахнула дверь и стала взбираться по лестнице. Наверху грохнуло. На площадку вывалился вооруженный панк. Вероятно, он совсем недавно задрался. Басолуза, уперев приклад в бедро, выстрелила. Ударенный в грудь, панк заревел и прыгнул на нее. Сцепившись, они тяжело покатились вниз, кувыркаясь на ступенях. Внизу Басолуза выстрелила ему в грудь. Панк содрогнулся и умер. Со стороны лагеря донеслись крики Рокуэлла.

Штурм начался.

Задыхаясь, Басолуза выкарабкалась на улицу, оказавшись среди нагромождений руин, окружавших бензоколонку. Очередной выстрел прогремел, когда она прижалась к стене, чтобы перевести дыхание. В сантиметре от ее виска с треском разлетелся кирпич. Жмурясь и кашляя, Басолуза плечом подтолкнула деревянную балку, и пока она с шумом опадала, незаметно перекатилась на дно воронки, сделанной разрывом бомбы. Это оказалось хорошее укрытие. Рокуэлл, вероятно, знал о нем.

Выстрел насквозь прошил ванну, придавленную балкой.

— Здесь ты меня не найдешь. — сказала Басолуза. — Зато я тебя уложу.

Она взяла стрелка на прицел и нажала курок. Дуранго раскатисто плюнула огнем. Далекая фигурка, маячившая на дозорной вышке, подернулась и упала. Басолуза закрыла глаза и выдохнула:

— Ты не любил их, Проклятый Боже.

Сверху раздался шум. Курган скатился на дно, переламывая старые доски. Упав на брюхо, он замер под боком у Басолузы.

— Что было?

Басолуза сощурила мокрые глаза.

— Сняла два снайпера.

— Зачем было в одиночку? В отряде Рокуэлла достаточно снайперов.

— Это пари, Курган. Я выиграла кучу денег. Кто тебя послал сюда?

— Я сам пришел.

— Все кончено. Нам пора возвращаться в строй.

Покинув воронку, мы пробежали безопасным путем и соединились с основной группой. Солдаты Рокуэлла длинной шеренгой подступали к спящему Дрендалу. Басолуза прибилась к Ветролову, а Курган растворился среди самцов, несущих ручные пулеметы.

Мы рассмотрели Дрендал на рассвете. Большой город, по размерам превосходящий Кармад в несколько раз. Он состоял из прочных железных строений, однако совершенно не имел ограды. Вероятно, поэтому животным удалось так легко захватить его. Имея такие размеры, Дрендал мог бы вместить нехилую популяцию. Освещенный утренним солнцем, он казался совершенно пустым, но это был обман. Где-то там, в холодных утробах домов томились животные в предвкушении разгромов, и свежей крови.

Рокуэлл, Варан и Сайнорд вышагивали передовыми. Следом за ними тянулась непробиваемая линия самцов, а самки укрылись за их бронированными хребтами. Понимая, что Басолуза разожгла костер, Рокуэлл приказал идти до конца. Даже Варану приходилось повиноваться ему.

— Держать строй! — кричал Рокуэлл. — Развяжем бой до вступления в город! Там у них будет возможность окружить нас!

— Если их не меньше тысячи, — сказал Варан. — Они нас окружат и здесь. Все зависит от нас!

— Все в наших руках!

— Я никогда не была в таких кашах. — призналась Басолуза. — Слишком много противников на этот раз. Мы выживем, Ветролов?

Ветролов провел пальцем по ее пасти, смешав кровь и пот. Он рассмеялся и сказал:

— Я думал ты знаешь это лучше меня! У тебя ведь интуиция, а у меня только заряженная ракетница. Чувствуешь отличие? Не знаю почему, но я вспомнил про твои штучки. Не хочешь оборвать цветок?

— У меня судорога в конечностях. Боюсь, оборву все сразу.

— Позади нас идут прелестные медики. Попроси у них скоростную дозу. Верное средство от судорог.

— Издевайся, сколько хочешь. Я бы посмотрела, как ты расправляешься со стрелками.

— Детка, я не был рожден для стрельбы на дистанцию. Я родился и полюбил огромный кусок железа, который создает много шума. Не суди меня за это. Лучше глянь-ка в оптику и скажи, что там происходит?

— Я уже туда смотрела. — Басолуза зачехлила прицел. — Там ни хрена не видно. Эти твари как будто вымерли.

Город все еще казался пустым.

— Нет, они наблюдают за нами из домов. — Ветролов поглаживал ракетницу. — Они ждут, когда добыча придет в их лапы, и тогда они набросятся на нее. Животные жаждут крови. Им нужно питаться, а без пищи они долго не протянут. Всем нужно питаться, пить чью-то кровь, разрывать чужие тела. Это так прекрасно делать, когда мертвы законы и все остается безнаказанным. Убиваешь сотню и понимаешь, что за это ничего не светит. Безграничная свобода. Вспомни, двенадцать тысяч смертей в Латтере. Только представь, двенадцать тысяч истребили за одну ночь. Нам больше не во что верить, кроме как в самих себя. Делай это и ты победишь.

— Ты сумасшедший…

— Я знаю. Так мне легче жить. В наше время лучше всего быть сумасшедшим. Пожалуй, будь я в здравом уме, так давно бы вспорол себе глотку.

— Посмотри, никто из них не говорит. Мне страшно.

— Они пытаются поймать боевую волну. — Ветролов понизил голос. — Я знаю, тебе понравился Рокуэлл. Я видел, как ты на него смотрела. Тебе нравятся такие чудаки, но кажется, сегодня он откинется. Этот смельчак хочет показаться перед Вараном гордым воякой, но за это его пристрелят. И тогда ты будешь долго плакать в одиночестве. А потом ты смиришься с тем, что у тебя есть мы.

— Заткни пасть. Вы все мне дороги.

Ветролов поморщился и зарядил ракетницу.

— Музыка войны в моих ушах. — прошептал он. — Это великолепная симфония.

Наша армия вернулась, чтобы взять реванш. Рокуэлл трезво оценивал обстановку. Он не подгонял солдат, понимая, что прошедшие сутки их вымотали. С таким железом им нельзя было расходовать силы, и нежелательно было бегать, но Рокуэлл также знал, что если им будет угрожать смерть, они будут бегать, ползать и даже проделывать небывалые трюки.

Он сказал Басолузе:

— Купюрами или мелочью?

— Тебе виднее, милый!

Энергия солнца пропитывала Дрендал, и от этого он разогревался точно огромный противень, который затиснули в духовку. Когда до города оставалось три километра, Рокуэлл приказал остановить продвижение. Он сделал три шага вперед и сделал длинную очередь. Пули не достигли города и прошили землю.

— Выходите мрази! — завопил он. — А мы вас кончим!

Вызов, брошенный горстью безумцев. Мы все это понимали.

— Кто-нибудь ударьте из ракетницы! У нас теперь одна цель — бейте в Дрендал!

Выстрелил Ветролов. После он предложил вторую ракету, но Рокуэлл сказал, что мы вызвали животных на бой.

— Будем ждать их здесь! Всем приготовиться! Медики, солдатам по дозе спида!

Ветролов ощерился, когда почувствовал иглу, вошедшую ему в плечо.

— О да, это как прививка против болезни. — он закатил глаза. — Чудодейственный эликсир исцеления. Любая инфекция становится бесполезной против этого. Господи, я всегда хотел быть неуязвимым, так сделай же меня таким.

— Да не истощится лоно, взрастившее семя, подаренное отцом! — возгласил самец, идущий рядом.

— Лоно, взрастившее семя, подаренное отцом! — хором подхватили остальные. — И всегда будет произрастать жизнь! И за ней всегда будет смерть, отбирающая ее! И не будет ничего другого, ибо другого не дано!

— Другого не дано! — закричала Басолуза. — Жизнь и смерть, забирающая ее!

— Да не разверзнутся небеса, чтобы покарать нас за деяния наши!

— Только не это! Только не это, прошу тебя!

— Обрати плоть нашу в сталь и мысли наши — в стремление к справедливости!

— Оставить бред! — перекричал Рокуэлл. — Оружие наизготовку, сукины дети!

— Не дай нам умереть, аминь! — воскликнул Ветролов.

Басолуза прильнула к его губам, опьяненная химической смесью. Они соединились в долгом поцелуе, дающем горечь пыли и запах нечищеных клыков. Это было великолепно, целоваться у всех на глазах, как в прошлом целовались сладкие парочки в полупустых кинотеатрах, или на свидании, или в салоне автомобиля.

— Предсмертный поцелуй. Будь мы сейчас в кино, нам бы отвалили премию.

Она устранилась от Ветролова, ударяя по винтовке как по барабану, а затем встряхнула волосами, извлекла из кармана помаду и жирно обвела губы. Она даже сумела накрасить когти и работала кистями, пока не высох серебристый лак. Ни одна самка не обратила на это внимания.

— Я хочу умереть красивой. Ветролов, скажи мне, что я красивая.

— Не сдавайся, подруга. Нам еще рано опускать знамена.

Вопреки нашим молитвам продолжалась тишина. Мы не видели ничего, кроме опустевшего города. При этом мы понимали, что город не может быть пустым.

Это и в самом деле оказалось правдой. И вот могучий Дрендал внезапно ожил и задрожал, пульсируя огромным и беспощадным злом, таившимся внутри него. Злом бесконечно ненавистным. Животным злом. И это зло, пробудившись ото сна, расшаталось и выплеснулось наружу. Дрендал загремел подобно металлической кастрюле, по которой стучали голодные, выпрашивая пищу. Ужасный нечеловеческий шум пролился в утренний воздух. Животные неистово вырывались из обжитых за ночь логовищ, соединяясь в огромный гудящий рой, и этот адский рой стремительно заполонял все улицы Дрендала, по которым было возможно передвигаться. Когда твари увидели нас, они понеслись к нам точно фанатики, подчиненные несокрушимой идее, схваченные жаждой убийств и непременной победы. Это было воскрешение живых мертвецов и бунт кровожадных тварей. Это было шествие армии ненависти и закат всего мира. Тонны мяса изготовленные для забоя и обреченные на разложение. Они собрались на этой скотобойне, чтобы стать покойниками.

— Это поток обезумевшей плоти! — подбадривал Рокуэлл, надрывая глотку. — А мы преграда, о которую он разобьется!

Басолуза вскинула Дуранго и укладывала наповал. Адреналин довел ее меткость до предела.

— У этих ублюдков есть цепи, кастеты и лезвия! — перечисляла она, наблюдая животных в оптику. — У них есть даже ружья и автоматы, но холодного дерьма у них больше, чем горячего! Это видно более чем великолепно! Оптика не может обманывать! Это не комната с кривыми зеркалами! Так что лучше нам не подпускать их близко и расстрелять до начала интима!

Настало время. Километр протянулся между каплей и океаном, между светом и тьмой. Именно тогда Рокуэлл отдал нам приказ стрелять со всех орудий. Встретив внезапный огневой напор, обезумевшая масса животных, трепеща и громыхая, содрогнулась и рассыпалась на мелкие куски. Они метнулись в разные стороны и стали распускаться, образуя разноцветное гигантское кольцо. Их скорость была едва ли уловимой. Нам требовалось время, чтобы направлять орудия. Наблюдая бесполезность огня, Рокуэлл распорядился выставить против животных ответное кольцо. Мы вовремя обнажили колючую обводку — прочный металлический сплав, покрывший наши туши. Едва только животные замкнули круг, они тотчас перешли в наступление, и мы опасались этого. Они сорвали попытку штурма, заставив нас перейти в оборону. Наши орудия убивали их, но расстояние оказалось настолько малым, что вряд ли можно было уничтожить всех. Патроны закончились после пяти уложенных сотен.

Рано или поздно это должно было случиться.

Оркестр начинает игру. Мелодичные пения скрипки теребят кровяную жилку. Влево-вправо, влево-вправо. Словно раскаленные ножи, смычки смазывают маслом наши усохшие тела — хлебцы, поджаренные в адском тостере. Посвистывают волшебные дудочки — это тысячи пуль, отпущенные в вопиющих слушателей. Хор Рокуэлла вскрикивает от счастья и рвет голосовые связки. О да, ударьте в литавры и дайте нам атмосферу смерти. Дайте нам грозу, ураган и аплодисменты. Мы все хотим умереть под чудесную симфонию, после которой невозможно остаться равнодушным. Десять секунд, двадцать секунд, тридцать секунд. И вот чудесная музыка, наконец, всецело завладевает нами.

— Напалм не применять!

Минуло расстояние, когда возможно было прицелиться и выстрелить, и тут оно сменилось моментом, когда наступил контакт. Вспаренные ревущие туши соприкоснулись в беспощадной схватке. Звон железа сделался настолько непроницаемо густым, что мы перестали слышать друг друга. И вокруг была только эта очаровательная музыка. Симфония подлинной смерти.

Варан убивал особей тяжелыми ударами.

— Я всех вас убью, животные!

— Удерживать строй! — ревел Рокуэлл. — Нам нужно продержаться в этом аду!

Словно искры в воздухе проносятся гранаты и зажигательные смеси. Лязг металла вокруг, истошные вопли ужаса и безумия. Свежая кровь орошает землю. Хор Рокуэлла истощенно завывает и огромные трубы, вторя отчаянным крикам раненых, поднимают оглушительный рев. Тела сбиваются в единую кучу, и тогда начинается хаос. Мы в ужасе от того, как же высока цена билетов, однако атмосфера нескончаемого веселья одурманивает нас. Мы оставим тут свои нервы и если выживем, то навсегда запомним это шоу. Маэстро, нам нужно больше жара, больше звона этих литавр и огромных труб. А где же все эти дудочки и все эти скрипки? Куда они подевались, черт возьми?

Ошеломленная стая особей попятилась назад. Нам сразу удалось перехватить инициативу в рукопашной схватке. Мы успешно сдержали первую линию, сумев отбросить животных назад, а затем стали раздвигаться. Животные снова и снова обрушивались на нас, но каждый раз мы отражали их беспощадные натиски. Наше стальное кольцо разрасталось, постепенно вытесняя кольцо животных. Они пускали в нас зажигательные смеси и гранаты, но по большому счету все это оказалось бесполезным — они больше задевали себя, нежели наши ряды. Мы были настолько отлично обучены, что нам было легко сражаться с ними. Наш ненавистный обмен убийствами не содержал в себе никакой логики. Медсучки задыхались, не успевая вводить адреналин и морфий, но в последствии это не потребовалось. Мы не чувствовали боли, а наша кровь вскипела настолько, что готова была прорвать наши вены.

В начале боя мы опасались за Дакоту, а потом и вовсе забыли о нем — адреналин и по нему ударил. Он и Сайнорд быстро общий язык нашли. Пожалуй, во всей это куче они были лучшими чудаками с мороженым. Туши вокруг них опадали как подрубленные стебли бамбука, но снова и снова вырастали. Мы видели, как убивал рассвирепевший индеец. Одному брюхо, второму шею стеганул, да и Сайнорд тоже был неплох, столько мяса нарубил, прямо взвод корми, а в целом мы веселились с завидной храбростью.

Часть ублюдков сумела пробиться к медсучкам, оборонявшихся пистолетами, но Стенхэйд перекрыл им путь, уничтожив их пулеметным огнем.

— Все близится к глупому концу! — кричал Ветролов, вышибая тварей из пистолета. — Это самая настоящая жатва! Мы посеяли ее, и мы ее пожнем!

— Не ломать строй! — голосил Рокуэлл. — Так мы перебьем их всех!

В разгар веселья что-то случилось с ним. Он осекся, припал на колено и схватился за гортань, сплевывая кровавые сгустки. Варан опрокинул его и прикрыл, когда четыре пули вошли в его хребет. Потом оглушительно рвануло, и взметнулись комья земли.

Варан возродил огонь до того, как началась новая атака. Уложив порядком пятидесяти, он оглянулся, наблюдая несколько взмыленных самцов. Они перетаскивали Рокуэлла к отряду медсучек. Рокуэлл истекал кровью и тяжело дышал, пытаясь сопротивляться. Он бы запросто откинулся без медицинской помощи, но ему повезло, что часть дерьма завязла в тугой оболочке Варана.

Медсучки окружили Рокуэлла. Они натуго перемотали его бинтами.

— Рокуэлл подбит! — закричал Сайнорд. — Прикрывать командира!

Позже мы поняли, что Рокуэлл не представлял для животных особой важности — его наверняка измяли случайно. На самом деле твари хотели стереть всех нас. Тем не менее, мы стали постепенно сосредотачиваться вокруг Рокуэлла. Почти все оказались около него, за исключением Варана, Дакоты и Сайнорда и горстки пулеметчиков — они воевали на передовых позициях.

Уложив очередную тушу, Басолуза увидела Дрендал, но тварь заслонила город кровавым пятном. Уперев приклад в бедро, Басолуза выстрелила. С разорванной пастью животное свалилось к ее конечностям, и от этого Басолуза упала, но только поднялась, как Варан вздернул ее за шиворот и отбросил к медсучкам. Отстегнув ремни, он сбросил Браунинг и выступил вперед, разметая животных. Он ломал им конечности и убивал их ударами рук. В нем было столько силы и ненависти, что даже мы отшатнулись от него, боясь угодить ему под руку.

Потеряв три четверти сил, животные рвали до конца, но их усилия оказались равносильны усилиям гробовщиков, копающих километровую могилу. За час резни мы поняли что, пожалуй, только хренова чума или атомный взрыв могли упокоить нас в землю.

Толпа прытких тварей усыпала Варана. Одна из них, уцепившись сзади, по рукоять загнала лезвие в его хребет. Варан перекинул тушу на грудь и надвое переломал о стальное колено. Он вытащил нож из хребта и заревел.

И тогда животные дрогнули и побежали прочь.

— Победа за нами! — закричал Варан.

— Гранатами по ублюдкам! — приказал Сайнорд.

Гранатометчики ударили отступавших. Там, где бежали животные, родилась стена огненных взрывов, в небо взметнулась земля и пыль, кровь и оторванные конечности. Столб пыли согнал ветер, и теперь мы остановились, наблюдая, как Сайнорд и Дакота бросились догонять недобитые остатки.

Они на пару изрубили семнадцать ублюдков, но последний, доставшийся Дакоте, остановился. Чтобы прикрыться от удара, он выставил раскрытые ладони. Дакота ударом лезвия рассек их до самых костей. Животное опрокинулось, а Дакота навис над ним, чтобы его прикончить.

— Дакота! — окликнул Варан. — Остановись!

Дакота очнулся и опустил мачете. Он повернулся, наклоняя голову влево и вправо, а после окаменел, смотря пустыми глазами.

— Что с этим? — спросил он.

— Ко мне скота.

Дакота подтащил раненого к Варану.

— Откуда вы пришли?

— Из Панк Дауна…

— Кто вас прислал?

— Гори в аду, не ведающий подлинную мечту…

— В расход его…

Дакота вспорол тушу от уха до уха. Сайнорд стоял с ножом недалеко от него. Он глубоко дышал.

— Каковы потери? — спросил он.

— Пятьдесят один остался! — сказала медсучка.

— Что с Рокуэллом?

— Сквозное в шею! — сообщила Сиджия. — И четыре в грудь!

— Огнеметчики, сожгите трупы! Всем отдалиться на триста метров!

Когда мы отошли, огнеметчики использовали орудия. Едкие раскаленные языки огня заполонили округу, змеясь и дрожа. Мертвые тела воспламенились, выпуская гной и зловонный запах. Издалека мы наблюдали за тем, как они разгорались, ежесекундно поедаемые смертоносным пламенем, и это было ужасно. Гигантский костер был похож на адское пламя, выбившееся из самого центра Земли.

— Про что он говорил? — спросил Варан, смотря огонь.

— Город панков. — сказал Сайнорд. — Я не ожидал, что они придут оттуда.

— Знаешь координаты?

— Позже, Варан. Сейчас нужно помочь командиру.

Четыре самца несли Рокуэлла в Дрендал. Его мокрые глаза устремились в небо.

— Смерть, смерть, забирающая ее… — шептал он.

Одна из медсучек приблизилась к Варану. Она изучила ранения на его хребте.

— У тебя четыре пули. — сказала она. — Как ты себя чувствуешь?

— Не было времени рассматривать. — Варан повел плечами и усмехнулся. — Я ничего не чувствую. Это серьезно?

— Нет, пока действует адреналин. Но если забить, у тебя начнется гангрена.

Варан кивнул на город.

— Там есть свободные койки?

— Их там пропасть. — медсучка оскалилась. — Пойдем, я вытащу из тебя свинец.

Басолуза наблюдала хребты самцов, отяжеленные рюкзаками. Они уходили в город, чтобы передохнуть. Хромая и шатаясь, Басолуза медленно поплелась следом за ними. Сделав пару шагов, она упала и ухватилась за живот. Курган вернулся и взял ее на руки.

— Ну вот, идти не можешь.

— Варан меня сильно кинул.

— Отлежишься и пройдет.

— Курган, у меня ребра сломаны.

— Целых восемь!

— В котле опустело.

— У тебя кровопотеря кое-какая, но это ничего. Я тебя транспортирую куда нужно.

Около девяти утра наши силы заступили в Дрендал. Город был наполнен телами бойцов Рокуэлла, и эти останки тоже пришлось спалить, а потом обыскали дома, но дома оказались пустыми. Варан сказал медсучке повременить. Он подозвал самца и объяснил, что пора расплачиваться. Тогда он повел Варана в дом, пострадавший при нападении. Внутри самец отыскал секретный люк, поднял его и указал на ступени. Спустившись, Варан обнаружил под Дрендалом сеть длинных туннелей, которым не было конца. Туннели были вылиты из бетона и укреплены железом. Эти железобетонные ходы рассчитывали на бомбовый удар.

— Вы сами строили это? — спросил Варан.

— Эти туннели построили до нас. — сказал боец, шагая впереди. — Мы нашли их после того, как полностью обжили Дрендал. Изначально это было бомбоубежище, но мы переоборудовали его под основной штаб. Здесь хранится наше снаряжение, деньги и документы.

— Думаю, животных это не интересовало.

— Мы тоже так подумали.

Десятка два дверей минуло, прежде чем самец остановился и вытащил из кармана железные ключи. Он отпер стальную дверь, за которой стояли железный стул, стол и большой огнеупорный сейф. Специальным шифром самец вскрыл сейф, достали из него деньги, и отсчитал Варану сто тысяч.

Он обнюхал пачку купюр и сказал:

— Они поистине удивительно пахнут.

Боец ухмыльнулся и запер сейф.

— Вы заслужили их. Мы должны сказать вам спасибо, а теперь прошу наверх.

На поверхности Варан встретил Ветролова. Он черными пальцами проминал набухшие виски. Варан показал ему деньги.

— Видишь, это наши премиальные. А теперь подели сто тысяч на шестерых.

— Не могу считать.

— Я хочу, чтобы работали твои мозги.

— Они достаточно поработали в эти дни. Мы тут посовещались и решили взять отпуск. Нам нужна жратва и хорошая разгрузка.

— Здесь девять самок, так что развлекайтесь, если момент уловите. Через два дня мы убираемся отсюда. Устройте тут веселый рай, в этом городе трупов. Кстати, под Дрендалом много туннелей.

— Сколько нужно взрывчатки?

— Много.

Медсучка, ожидавшая рядом, подмигнула Варану и подошла, а он машинально поднял руку, и тогда она устроилась под его плечом и указала путь. Они отправились к зданию, укрепленному железом. Когда-то это была гостиница с уютными номерами, а теперь это было укрытие, где можно было передохнуть, выпить и кого-нибудь передернуть.

— Кажется, он тебе изменяет. — сказал Курган, наблюдая хребет Варана.

Басолуза сплюнула кровью:

— Мне, пожалуйста, бутылочку ликера, жратву и огромный хрен.

— О да, — Курган расплылся в оскале. Он языком нащупал недостающий клык. — Я обеспечу тебя этим добром.

 

IX. Басолуза

Как только мы приблизились к подобию бильярдной, солдаты расползлись по домам, чтобы прикрыться от жары. Нас не интересовало, что они собирались делать, и мы поняли, что наконец-то сможем расслабиться. У Кургана было стальное тело. Перед ним бы любая сучка открылась, но в этот раз я испытала паршивое чувство. Варан с новой подружкой затерялся где-то в городе. Мне хотелось бы верить, что ее визит ограничится медицинской помощью.

На первом этаже бойцы Рокуэлла играли в бильярд. Еще они громко смеялись, тянули пиво и курили крепкие сигареты. Уже на лестнице Курган настойчиво припер меня к стене и начал ласкаться. Он целовал меня в шею и облизывал мои грязные щеки. От него разило порохом и свежим потом, но этот запах мне нравился.

Я круто оттолкнула его.

— Ты не хочешь? — спросил Курган. — Я весь день готов любить тебя.

— Из меня выходит адреналин.

Мы увидели Ветролова. Он шел по коридору и громко смеялся.

— Дробовик стал работать без очереди! — сказал Ветролов, завидев нас. — Ладно, вы меня не видели!

Самцы, игравшие в бильярд, дружно захохотали.

— Пойдем Басолуза, — сказал Курган, лобызая мою пасть. — Погрешим на всех оборотах. Здесь мы слишком заметны.

— Курган, не шатай меня…

— Кто он?

Я укусила Кургана за щеку, прошептав:

— Есть хороший повод отомстить Варану. Это Рокуэлл.

— Рокуэлл? — переспросил он.

— Да, тот самый.

Курган убрал от меня конечности.

— Что ты в нем нашла? Он в больничной койке с пробитой глоткой. Пойми, он не сможет любить тебя.

— Мне приятно быть с ним. Приятно, потому что он похож на Варана. Он такой же большой и сильный.

— Он твою башку едва не размазал.

— Долго объяснять. Ты все равно не поймешь.

— Я думал, это будет кто-нибудь другой. Ты быстро меняешь цели. Я вел тебя сюда, надеясь на благодарность. Не могла мне сразу сказать?

— Я не обязана ежедневно кормить тебя за великие подвиги. В конце концов, у меня есть личная жизнь.

Курган рассмеялся и промял кулаки.

— Если бы я не знал тебя, — сказал он. — Я бы убил тебя за такие слова.

— Курган, мне нужно отдышаться.

— Хорошо, я тебя оставлю. Варан сказал, что мы отчаливаем через пару дней.

— Я к тому времени поправлюсь.

— Ты добрая сука. Я рад, что помог тебе.

— Спасибо, Курган.

Он оставил меня, взбежал по лестнице и скрылся за углом. Я слышала его частые тяжелые шаги, а потом они прервались, и громко хлопнула дверь.

— Проклятый Боже. — сказала я.

Рокуэлл мне приглянулся, когда меня шлепнул на асфальт. Еще тогда он был непобедимым, но теперь загибался от ранений. Красавчик с орлиным носом — целым бы он смотрелся эффектно, только меня последнее не волновало. Мне казалось, что это именно тот самец, с которым я повяжусь на всю жизнь.

Я стояла одна на пустой лестнице, а внизу с шумом сталкивались бильярдные шары. Временами на лестнице появлялись самцы, измученные недавним сражением. Несмотря на это они подмигивали мне, зазывая меня в пустовавшие номера, но я не реагировала на них. Их вес сотрясал шаткие ступени, и чтобы сохранить баланс, я прижалась хребтом к стене. У меня сейчас было чувство, что я вот-вот преставлюсь. Боль, скука и голод — это все изъело меня. Наступил очередной момент, когда мне нужно было заклеить пробоину.

Мое запястье стиснула крепкая кисть, и я открыла глаза. Передо мной стоял Сайнорд. У него были добрые глаза. Это было странно, но когда я посмотрела на него, я ощутила легкий испуг, а потом он испарился.

— У тебя кровь. — сказал Сайнорд.

— Я немного утомилась.

— Может аптечку?

— Не нужно, спасибо.

— На втором этаже есть свободные комнаты.

— Ты меня приглашаешь?

— Иди и отоспись.

— Где Рокуэлл?

— В госпитале. Я только что оттуда. Его собираются перенести сюда.

— Как он?

— Ранения не смертельные, но положение тяжелое.

— Мне можно его увидеть?

— Все зависит от его настроения.

— Я прямо сейчас туда направлюсь.

Когда он сдвинулся, решив проскочить вверх, я взяла его руку.

— А ты необычный солдат.

— Вообще-то я капитан. Тебя это интересует?

— Это неважно. Если будет необходимость, я найду тебя.

Сайнорд беззлобно улыбнулся.

— Теперь я могу идти? — сказал он.

Я отпустила его, и он отправился наверх. Спускаясь по лестнице, я видела отдыхающих солдат. Никто не ушел и не прибыл — их восемь осталось в помещении. Теперь они не играли в бильярд, но продолжали потягивать крепкое. Полулежа на полу, они устало трепались между собой. У них были измученные обгоревшие пасти, а доспехи и оружие они сложили на бильярдный стол.

— Выше нос, сукины дети! — крикнула я им, вырываясь на жару.

Улицы Дрендала находились пустыми. Я поспешно подошла к полевому госпиталю. Перед тем как войти, я промочила побитые губы спиртом. В большой брезентовой палатке пахло гноем, камфарой и лекарствами. Там нашлось коек туш на пятьдесят, но большая часть пустовала. На входе сидела усталая медсучка без доспехов. Она курила сигарету и листала глянцевый журнал.

Увидев меня, медсучка выпустила дым, сделав губы трубочкой:

— Привет, куколка.

— Твоих подружек приходуют в бильярдной.

— Госпиталь не так полон, чтобы нуждаться во всех сотрудниках, а ты сюда не просто так. У нас их тут девять. Кто именно?

Я сказала имя, а медсучка покачала котлом.

— Это невозможно сейчас. Он много крови потерял.

— Мне его нужно видеть. Прямо сейчас.

— Хорошо, он в конце палатки. Мы его специально от солнца убрали.

Рокуэлл и вправду лежал в конце палатки, в самом темном и душном месте. У него в изголовье на табурете была миска, полня багровой ваты, другая миска с водой, стерильные бинты, а рядом пара пинцетов. Шея Рокуэлла была мастерски перебинтована. Он дышал с надрывом. Казалось, ему не хватает воздуха. В некоторых местах поверх бинтов я заметила желтые пятна. Обильный гной выходил наружу, избавляя тело от дряни. Я надеялась, что спустя время увижу его живым. Он казался мне настолько крепким, что вряд ли бы он скончался после такой мелочи. Если Рокуэлл погибнет, я обязательно скажу себе в душу: "Проклятый Боже, Рокуэлл все-таки умер" и буду долго рыдать. Варан как обычно скажет мне, что у меня очередная истерика, и плеснет мне крепкого.

Я осторожно опустилась на край постели. Рокуэлл пошевелился и приоткрыл мутные глаза.

— Упорная снайперская дурочка. — пробормотал он. — Сколько сейчас времени?

— Не так много, чтобы думать о нем.

Я промочила водой кусок марли, увлажнив его губы. Он жадно их облизал и сглотнул.

— Дай-ка мне воды.

— Тебе нельзя пить. У тебя половина глотки разворочена.

— Даже хлебнуть нельзя?

— Нельзя.

— Где остальные?

— Развлекаются.

— Хреновы развратники.

— Тебе плохо?

— Да.

— При такой жаре можно сдохнуть. Сайнорд сказал, ты переезжать собрался.

— Да, в гостиницу. Через пару часов. Пожалуй, возьму такси. Там нет кондиционеров, но все же не так душно.

— Ты ведь не думал, что так выйдет?

— Я собирался ночью поиграть с женщиной, а теперь отмокаю на койке. С шальным железом не стоит шутить.

— Мы еще с тобой погудим.

— Перевязка через пятнадцать минут. — предупредила медсучка.

— Я приду к тебе. Ночью.

— Если буду спать — разбуди.

— Ударю по башке прикладом, а там и проснешься.

Когда я собиралась выйти, медсучка встала на моем пути.

— У вас что-нибудь серьезное? — спросила она.

— Ничего серьезного. Через пару дней он будет свободен.

— Он не просто вещь, запомни. Он командир.

— Ты дашь мне выйти?

Из глубины палатки Рокуэлл скомандовал медсучке не дергаться. Она опустилась на стул, измяв журнал. Вернувшись в бильярдную, я расшевелила самцов, полулежавших вокруг стола.

— Вы перенесете Рокуэлла в это здание.

— От кого приказ?

— От меня.

Самцы ощерились.

— Что-нибудь взамен? — сказал один.

— Конечно, — я выступила к лестнице. — Я сейчас застряну на втором этаже, а вы соблюдайте очередь.

 

X. Панк Даун

На улицах Дрендала полыхали костры. Пламя отражалось в уцелевших стеклах бильярдной. Басолуза стояла у окна и смотрела в пустоту. Ее доспех куском угля лежал на полу. Рокуэлл лежал на кровати и смотрел на ее железную спину. Басолуза растирала грудь, розовую от усилий Рокуэлла.

— Ты вся ожила. — прохрипел он.

Басолуза сцепила ладони и плавно потянулась.

— Ты мне чуть спину не сломал.

— У тебя гибкий позвоночник.

Басолуза бесшумно обернулась.

— Ну что, еще разок провернемся?

— Нет, я устал.

— Ну, тогда отдыхай.

— Иди ко мне. Я хочу тебя потрогать.

Басолуза беззвучно заползла на кровать. Резким движением Рокуэлл заломил ее конечность. Он толчком опрокинул Басолузу на живот и, усевшись сверху, стальными бедрами сдавил ее поясницу. Басолуза беззвучно замерла под ним, дыша в подушку. Свободной рукой Рокуэлл теребил ее лопатки.

— Тебе больно?

Басолуза промолчала. Рокуэлл вывернул конечность сильнее и повторил:

— Ты испытываешь боль?

— Конечно, я ведь не машина.

Рокуэлл смягчился и ослабил захват.

— Я мог бы сломать тебя одним движением, но я не могу. А знаешь почему? — он наклонился и прошептал: — Потому что я неравнодушен к тебе. С первых минут, как мы встретились.

Рокуэлл тяжело упал на постель. Басолуза перевернулась и закинула конечность ему на брюхо. Она шепнула:

— Мы уходим утром.

— Я знаю, Варан был у меня. Признаюсь, я многим ему обязан. Он спас мою жизнь.

— Что он сказал?

— Он тебе все расскажет.

— Ладно, тогда расскажи про Сайнорда?

— Сайнорд хороший разведчик и смертоносный боевик. Незаменимый солдат среди нас. Как только будет новое поступление рекрутов, я непременно увеличу его отряд. Он тебе нужен?

— Просто так.

— Не знаю. Он человек дела.

Рокуэлл притронулся к шее и сухо сглотнул. Басолуза не хотела спать. Она думала, что будет, если взорвется Земля, но Земля не могла взорваться. Она могла сделать катастрофу или разрешиться войной.

— Я уже ничего не боюсь. Страшнее не будет.

— Мне нужно выспаться. Назавтра куча приказов.

— Ладно, я тут залежалась. Сейчас оденусь и пойду куда подальше.

— Так вот сразу?

— Тогда сначала искупаюсь.

В ванной Басолуза облилась из ведра, набранного с полудня. Холодная вода расслабила ее. Она тщательно отиралась полотенцем, с наслаждением ощущая, как тело оставляют струпья грязи, скопленные за долгие дни походов. Чувство блаженства скоро испарилось, сменившись бездонной пустотой. Вжимаясь в холодные стенки ванны, Басолуза пыталась понять, почему существует ненависть. В темноте раздавалось хриплое дыхание Рокуэлла.

— Детка, ты еще жива? — он ворочался на постели. — Что ты задумала?

— Я не думаю. Я заряжаюсь. Смерти нет, — шептала она себе. — Есть только переход в состояние покойника. Рокуэлл, ты когда-нибудь думал о смерти?

— Никогда.

— Почему?

— Глупо думать об этом. Смерть все равно когда-нибудь придет.

— Сколько самок у тебя было?

— Три. Включая тебя.

— Уволиться не хочешь?

— Думаю.

— Это кретины думают. А я вот думаю, что если сильно захотеть и постараться обязательно выйдет то, что нужно. Было бы лучше, если бы ты тоже так думал. В противном случае у тебя может получиться неизвестно что.

Басолуза выкарабкалась из ванны. В комнате она на ощупь отыскала доспех, надела его и застегнула молнию. Вес забитых подсумков казался ей непомерно тяжелым, а после она вооружилась Дуранго и сказала, что ей пора уходить. Она успела только открыть дверь, когда Рокуэлл с привычной ловкостью оставил постель. Он схватил ее на пороге.

Из коридора доносились какие-то звуки.

— Хочешь идти туда? Там полно кровожадных развратников.

— Я знаю, как с ними договориться. Мне нужно пару слов.

— Они не прочь полакомиться.

— Если будет нужно, я позову Варана.

— Останься.

— Ты вроде хотел всхрапнуть, а сейчас передумал? Извини, мне нужно протолкнуть в себя кислород.

— Когда я тебя увижу?

— Я вернусь. Спасибо за деньги.

— Не убейся на лестнице.

Рокуэлл отпустил ее, и Басолуза попятилась к темной пасти двери, а потом она вышла в коридор. Дверь позади нее захлопнулась и лязгнул дверной замок. Она погрузилась в ароматы алкоголя, табака и отвратных выделений. Ей показалось, что где-то рядом притихла пара трепещущих существ. Спустя миг вспыхнуло яркое пламя зажигалки. Басолуза разглядела большую небритую пасть самца. Внезапно рядом с ней возникла мягкая пасть самки с сигаретой в обветренных губах. Пламя зажигалки опалило кончик сигареты и потухло. В темноте остался пульсирующий багровый уголек. Она слышала, как самка глубоко затягивалась и выпускала едкий дым.

Раздался тихий смех.

— Пристраивайся к нам, конфетка. — предложил невидимый самец. — Мы угостим тебя веселой сигареткой.

— Я курю дерьмо по крайним случаям. И тем более не притыкаюсь третьей.

— Ты потеряешь много удовольствия. — сказала самка.

— Не больше чем я смогла заработать сегодня. Я советую вам открыть окно, чтобы не сдохнуть в этой дряни.

На первом этаже совокуплялась парочка. Басолуза решила, что это дело ее не касается, и сделала безразличный вид. Бильярдный стол пустовал. Она вышла на крыльцо, спустилась по ступеням и присела возле бака с полыхающим мусором. К ночи на улице посвежело. Воздух освободился от дряни, хотя временами Басолуза улавливала запах жареного мяса. Чуть позже к ней присоединился Курган. Глубоко зевая, он разогревал конечности над пламенем, рвущимся из бака.

У него был такой вид, будто он выбрался из-под бульдозера.

— Привет, милый. Ты случайно не боролся с Вараном?

— Я боролся с проворной сучкой.

— Сколько у тебя было?

Курган поднял указательный палец.

— Подожди, я попробую угадать. Это та, что вводила тебе адреналин. Или та, у которой были желтые волосы.

Курган покивал.

— Та, что выдавала бинт.

— Сколько?

— Три раза.

— Ты быстро сносишься.

— Не быстрее, чем ты.

Басолуза засмеялась, бросая камни в бак.

— Каким образом? Усилием воли? Или с помощью космической энергии?

— Хватит.

— Как твои глаза, Курган?

— Я еще вижу, насколько ты свежа.

— Конечно, ты мне льстишь.

Когда подул ночной ветер, мы поднялись и стояли среди темноты. Эта темнота бросала нас в сон, но мы отказывались засыпать. Затем Басолуза внезапно прильнула к Кургану, опираясь конечностями на шиповатую бляшку его ремня. Курган притиснул ее так, чтобы ничего ей не сломать.

— Курган?

— Что?

— Сколько мы сегодня убили?

— Сколько необходимо. Варан договорился с Рокуэллом о новом деле. Теперь побежим в Панк Даун. Рокуэлл обещает неплохие деньги.

— Надолго?

— Не знаю.

— Как думаешь, вернемся?

Курган сказал, что мы не так слабы, чтобы не вернуться назад. Позже прохлаждаясь в складе, переоборудованном для отдыха, мы дожидались утра, потому что больше нечего было ждать. Мы не выжали из Варана ни одного ответа. Он молчал, игнорируя все наши вопросы. Мы прогнали около сотни карточных игр, и потом наступило утро. Пробуждение нового дня не только вселило в нас уверенность, но и согнало с нас могильную дрему. Рассвет разгорелся и Дрендал уже не выглядел страшным городом. Все, что происходило в нем этой ночью, оказалось проверенным средством от ужасного безумия.

Мы видели все тех же самцов и самок, вымученных властью ночи и собственных инстинктов. Теперь их пасти сияли волей и решимостью, и еще чем-то таким, чего не было со вчерашнего дня. Создания плоти и крови. Опомнившись от ужаса, они не думали о том, что прошлый день оказался адом и непременно надеялись на то, что в дальнейшем, быть может, их жизнь изменится к лучшему.

Когда мы оставили Дрендал, Варан рассказал нам, что Панк Даун важен для нас так же, как важна золотая жила для владельца, купившего ее. Нам было необходимо прошагать порядком шестидесяти километров, найти цель и узнать, почему животные выбрали для погрома Дрендал. Рокуэлл не особо жаловался на деньги, потому что обещал нам столько, сколько бы мы никогда не заработали, устроившись рядовыми уборщиками. Этой ночью мы едва ли выспались, предполагая, что в Панк Дауне будет мирная обстановка и нам удастся передохнуть несколько часов.

Наш очередной путь походил на подожженный динамитный фитиль.

Конечно, Рокуэлл указал нам правильные координаты. Ему незачем было лгать. Варан любил находить интересные места по верным указаниям. В прошлом его крупно обводили на таких вещах, но теперь было проще поверить Рокуэллу, чем положиться на пропиленную лестницу. Мы нашли Панк Даун именно там, где он и должен был находиться. Это было очередное чудо, которое удивило нас и заставило скалиться. Так назывался очередной смрадник, который мы увидели глазами и нащупали подошвами. Либо он появился слишком недавно, либо мы просто никогда не заходили на эти территории.

На входных воротах висела табличка:

Дерьмо минувшей цивилизации — город панков Панк Даун.

Популяция: 2546 паразитов.

Какая-то умная умница все цифры переправила на шестерки, пририсовав снизу большой костер.

Басолуза подумала, что им не повезет с такой статистикой. Эти все суеверия изрядно рассмешили ее, но когда мы вступили в Панк Даун, и вскрылось все, что находилось внутри него, суеверия и страхи пропали. Тут сплошь и рядом все было набито панками. Точно такими же, которые атаковали Дрендал несколько дней назад. Все масти, все цвета радуги, все скопил едкий гнойник — Панк Даун.

Напичканные железом, панки группами терлись возле костров, изображая мерзкие оскалы. Это были разрисованные манекены, вечно празднующая плоть, приправленная соусом сладкого безумия. Панки пили пиво и страшно смеялись, они даже случались на глазах у всех, а еще они толкались и выплясывали прошлое, а другие сидели возле свалок, играя на гитарах, в ножички или карты.

Десятки мусорных баков, заполненные хламом, пылали вокруг, и даже днем казалось, что Панк Даун поглощен неистовым пожаром. Деревянные столбы, вырубленные в виде ружейных патронов, держали на себе огромные рупоры, через которые наши мозги наливались непроницаемым железом древности. На домах, обвешанных цепями и странными тотемами, кое-как держались засаленные вывески. Этих вывесок было достаточно, чтобы понять, чем занимались здесь: наркотикам и сексом, пушками и убийствами — этого было достаточно, чтобы превратить Панк Даун в парк развлечений, рассчитанный на потребу примитивным животным.

Это, вероятно, было дерьмо самое гнусное из всего, какое видел этот угасающий свет.

Варан вел нас вперед, собираясь где-нибудь отыскать гостиницу. Он поднял голову, когда почувствовал теплый воздух и увидел, как затрепетали волосы на макушке Басолузы. Мы увидели стародавний Ирокез, изрисованный самками и призывами к миру. Грузно перемалывая воздух винтом, он завис над нашими котелками. Сучка с зеленой шевелюрой за шестиствольным пулеметом нервно крикнула, оскалилась безумной пастью и подмигнула Варану, прокаливая блестящие хромированные стволы. Сквозь грохот Варан не услышал ее. Тогда сучка выгнула окольцованную шею и громко крикнула пилоту в кабину. Укрытый бронестеклом он потянул рычаг. Вертолет накренился, проскочил низко над землей между двумя патронами, едва не побив дюжину чужих макушек. Он приземлился на округлой площадке, отмеченной человеческими черепами.

— Эта машина называется вертолет. — сказал Стенхэйд. — С таким недолго превратить нас в мясо.

— Чей это вертолет? — сказала Басолуза.

— Того, кто устроил выступление в Дрендале. — предположил Варан.

Один из панков бросился к Басолузе, опрокинув мусорный бак у себя на пути. Он поравнялся с ней и пялился на нее, показывая вспухлый язык и гнилые зубы. Басолуза исподлобья оскалилась на него. Когда он попробовал ощупать ее, Курган раскроил его череп прикладом Джекхаммера. Панк опрокинулся, но после ничего не произошло. Никто не сдвинулся с места, чтобы догадаться, в чем дело. Казалось, нас вообще никто не замечал. Когда мы прошли дальше, перед нами внезапно выскочил панк, который приказал нам остановиться. Мы остановились, потому что остановился Варан, а это означало, что лучше бы нам не двигаться.

— Вы совершили убийство! — крикнул панк, выкатывая воспаленные глаза. — Вы должны остановиться и дожидаться суда!

— Убийство? — сказал Варан. — О чем ты говоришь, безумец?

— Вы должны стоять здесь!

Он выставил перед нами сухощавую пятерню, по-видимому, преграждая нам путь. У Кургана было желание размазать его дробовиком, но он сдержался, заметив глубокий взгляд Варана.

— Подожди, — сказал он. — Не будем испытывать судьбу. Пусть их суд будет справедливым. Так что мы должны сделать?

— ОН рассудит вас!

— ОН? О ком ты говоришь?

Толпа, бродившая вокруг нас, внезапно зашевелилась. Панки потрясали ирокезами и железом. Они подняли руки и дико заголосили, будто встречали Бога Вселенной. Мы равнодушно посмотрели туда, куда с вожделением зрела основная масса, и увидели семерых гигантов, подобных несокрушимым скалам. Они двигались так, как если бы встали в воскресное утро и отправились в магазин, зная, что никто не бросится за ними вдогонку. Их оболочки скрывала кожаная одежда, какую носили мотоциклисты стародавности — протертая, с тяжелой примесью железа. Они были сплошь бритые, кроме самца, победоносно ступавшего в центре. У него была густая шевелюра и борода. Мы почему-то предположили, что судить нас будет он.

ОН?

— Неужели это местный Господь? — сказал Ветролов.

Варан усмехнулся.

— Это местный заводила, не отыскавший счастья среди сильных.

— Они медленно шагают. Вам не кажется, что они это делают специально? За это время я смогу перестрелять сотню мишеней!

Ветролов выбрал произвольную сучку и включил прицел, целясь сучке в киску.

— Эй, деточка! Познакомься, это мотылек!

Сучка посмотрела под себя и рассмеялась.

— Считаешь себя умным? — она скрестила на киске ладони. — Смотри, теперь у меня полная защита!

— А у меня есть специальная ракета! Она пробивает любые прикрытия!

Самцы приблизились к нам и встали, переполненные мощью и тоской. Панк, державший нас, оглянулся на них как жертва, учуявшая запах карманника. Поймав отрывистый кивок бородатого самца, он громко возгласил:

— Обитатели города Панк Даун! Прекратите свои дела! Настало время в очередной раз напомнить вам! Напомнить о главной звезде Панк Дауна!

— Счастье, мы хотим счастье! — завопили панки, стаскиваясь в шумный сброд. — Мы знаем, куда уводит нас Звезда!

— Итак, представляю Великого и Неустрашимого… Железного Великана, дающего Счастье!

— Да, Да, Да! — завопили панки.

— Кто дает вам Счастье?

— ОН!

— Кто заботится о вас?

— ОН!

— Кто делает вашу жизнь прекрасной?

— ОН! ОН! ОН!

— Это какое-то безумие! — закричала Басолуза. — Остановите этот маскарад!

Безумная самка внезапно вынырнула из толпы. Варан среагировал и засадил ей ботинком в колено. Самка опрокинулась и сразу вскочила, не ощущая боли. Пуская слюни, она указала на Басолузу.

— Я хочу убить ту дрянь! Прямо сейчас!

— Пусть будет так! — возгласил Железный Великан. — Кровь за кровь! Начинайте представление!

— Справедливый суд превращается в кровавое зрелище! — возразил Варан. — Это против правил!

— Здесь мои правила!

— Успокойся, Басолуза. — сказал Курган. — Эта сука под дозой. У нее крепкое тело, но сейчас это просто тряпка.

— Кто-нибудь любит ее?! — крикнула Басолуза.

— Она дешевая потаскуха. — сказал панк с красной прической.

— Она все равно месяца через два умрет. — сказал панк синей прической. — У нее присутствует суицидная программа. Это все проклятая карма.

Сучка вышла в круг, вызывая Басолузу на схватку. Басолуза присела и подняла пружину. Сучка задумала атаковать. Басолуза, выждав момент, резко вскинула ногу. Сучка дернулась, отступила и упала с пропоротым горлом. Она содрогалась в предсмертной конвульсии. Потребовалось несколько секунд, чтобы она скончалась. Когда это случилось, толпа неожиданно затихла. Басолуза вернула лезвие в ботинок и опустила пружину.

— Ну что, сволочи! — прокричала она, наблюдая замершую толпу. — Кто из вас теперь следующий?

— Мы не хотим драться с тобой. — сказали панки. — Ты быстро убиваешь.

— Вы не должны кричать в присутствии Железного Великана! — воскликнул панк.

Варан убил его ударом кулака.

Затем он шагнул к Железному Великану. Встречая Варана, он выпустил левую кисть, затянутую кожаной перчаткой. Они крепко сцепили кистевой замок. Железный Великан томно улыбнулся, показав омерзительный рот, полный гнилых зубов. Он медленно стискивал кисть Варана. Варан посмотрел в просвет между перчаткой и полой рукава — там были металлические стержни.

— Я не знал, что ты инвалид. — сказал он. — Это все, на что способна твоя железка?

— Одна восьмая твоего удовольствия.

Он сильнее стиснул кисть. Кости Варана хрустнули.

— Теперь только половина. Ты хочешь больше?

— Действуй, если рискнешь. Я должен проверить твой потенциал.

Варан улыбался, смотря ему в глаза. Железный Великан разжал кисть и опустил протез.

— Не буду уродовать тебя раньше времени. Чувства подсказывают мне, что некто этой ночью будет разрываться от боли. Разве это не может вызвать жалости?

— Конечно, Железный Выродок, не будем провоцировать уличную бойню. Я поговорю с тобой ближе к ночи.

— Поверьте в несокрушимость знамени и тогда получите свое Счастье! — крикнул панкам Железный Великан. — А теперь уберите трупы и расходитесь по местам! Ни дня без дела, паразиты!

— Ни дня без дела! — хором заревели панки.

Варан оттолкнул Железного Великана плечом и куда-то зашагал.

— Мы идем в гостиницу.

Басолуза нагнала его и шагала рядом.

— С тобой что-то не так. Мне не нужно было убивать ее?

— Три трупа не сыграют большой роли. Сейчас возьмем номер и будем счастливы.

В гостинице стоял молодой панк, который казался счастливым.

— Нам шесть комнат. — сказала Басолуза. — Сколько с нас?

Молодой панк покивал куда-то в сторону.

— Вообще-то комнаты у нас бесплатные, — сказал он, разглядывая солнце. — Но раз уж вы предложили мне деньги, то я возьму с каждой комнаты по двадцать. Я не хочу сказать, что это слишком много, но на мое Счастье этих денег должно хватить.

— Кто продает вам сладости? — спросил Варан.

— Железный Великан. Понимаете, в один прекрасный день ОН собрал нас здесь и пообещал нам Счастье. Мы согласились, попробовали, и нам чертовски это понравилось. На второй день мы оседлали ракету и полетели в космос. А потом вдруг откуда-то появились упаковки досок, железа и прочего хлама. Тогда ОН собрал нас и сказал, что мы должны строить дома. Много домов, понимаете. И мы начали строить эти дома, а за это каждый день получали Счастье. Так мы построили эту гостиницу, игровую комнаты, бар, вертолетную площадку. Мы сами себе воздвигли целые дома, в которых живем. Панк Даун был целиком построен нами, а теперь, когда Счастье стало платным, мы играем в карты и если кто-либо крупно выигрывает, он идет к Железному Великану и покупает себе порцию. Иногда мы выходим в пустыню и убиваем других, чтобы забрать у них деньги. Знаете, сюда пришел недавно один путник. Он увидел нас и сказал, что здесь творится сущий ад. Мы не поняли его, сказав, что нам хорошо и что у нас есть Счастье. Тогда он сказал нам, что мы проклятые безумцы, а вечером он отправился в резиденцию Железного Великана и пропал навсегда. Железный Великан сказал нам, что пришедший сломал шею на лестнице. Боже, какой глупый идиот!

— Его свита постоянно с ним?

— Да, миньоны всегда при нем. ОН называет их железными буйволами. Один раз эти громилы живо усмирили нас, когда мы разразили скандал из-за Счастья. Это настоящие разрушители. — панк сфокусировал взгляд на кисти Варана. — У вас неважно с рукой. Думаю, вы неправильно поздоровались с Железным Великаном. Вместо руки у него стальной протез. Недавно он задушил одного из наших таким протезом, потому что тот отказывался принимать Счастье, но ОН назвал его проклятым и сказал, что в Счастье наша сила и единство.

— Ты должен знать, что происходит в Панк Дауне. Здесь было больше обитателей несколько дней назад?

— Конечно, несколько дней назад гостиница была переполнена, но сейчас все комнаты пустые. Это обстоятельство связано с Великим Выходом…

— Большая масса панков покинула город?

— Вы знаете? Да, ОН приказал им ступить на Землю Счастья и сеять Освобождение. Я отпустил брата с ними. Я думал, что он будет там больше счастлив, чем я. — его глаза внезапно померкли. — Откуда вы знаете? Вы пришли сообщить мне о несчастье? С ним что-нибудь случилось?

Теперь мы поняли, почему большинство из них дралось, действуя напролом.

— Твой брат погиб. — сказал Варан.

— Господи, — панк всхлипнул, утирая слезы. — Мой брат погиб… поймите же, ОН повелевает нами. Мы не можем противоречить ему, ибо таков закон.

— ОН ваш Бог?

— Да.

— Я разобью вашего идола. Я покажу вам, что значит настоящее счастье.

Он отсчитал наличных кармана. Панк взял деньги и спросил:

— Я могу увидеть его труп?

— Нет, его кремировали.

— Я надеюсь, теперь он счастлив.

— Что ты будешь делать с этими деньгами? Купишь очередную дозу?

— Я знаю, что с ними делать. Я куплю оружие.

— Тебе этой мелочи хватит? — удивилась Басолуза.

— Поверьте, на эти деньги здесь можно купить больше, чем где бы то ни было. Прошу вас, не стойте, занимайте свободные комнаты. Там немного грязно, так что постарайтесь не вляпаться в дерьмо.

Получив наличность, панк оставил гостиницу. Мы разбрелись по номерам, которые оплатили. Заваливаясь в свободную комнату, Варан ощутил, как сзади его подтолкнули. Басолуза протиснулась следом и прикрыла дверь. Комната была не в лучшем виде. На полу валялись пустые сигаретные пачки, пивные банки и шприцы. Варан изучал кровать, опасаясь, что когда он ляжет на нее, она превратится в груду хлама.

— Что с твоей рукой? — спросила Басолуза.

Варан осторожно присел на постель.

— Я думал она меня не выдержит. — он улыбнулся. — Что ж, мы можем вдвоем ее угрохать.

— Я задала вопрос.

— Всего лишь сломанная кисть.

Басолуза открыла аптечку и высыпала лекарства на стол. Она шипела, проделывая это.

— Этот выродок сломал тебе кисть. — Басолуза приготовила шприц, наполнив его лекарством. — Зачем ты полез к нему?

— Хотел поздороваться.

— Проклятый Боже, этот ублюдок отправил на смерть огромную толпу. Вспомни их лица. Они даже не поняли, за что погибли.

— Поздно говорить об этом.

Басолуза ввела ему анальгетик.

— Ты прав, — она разматывала эластичный бинт. — Он подставил всех. Мы соберемся и убьем их. Сегодня ночью.

— Я сам их убью.

— Семерых в одиночку? Дакота тоже хотел стать героем. Ты видел, что из этого вышло.

— Если я умру, назначьте его командиром отряда. Он хорошо вас научит.

— Там будет семь скотин, Варан. Пойдешь против них с поломанной кистью?

— Мне все равно. Я убью всех.

— У тебя четыре огнестрельных и одно ножевое.

— Пустяки…

— Вот теперь готово.

Варан крепко сжал перемотанный кулак.

— Для них он является Богом, но для нас он ничтожество. Он неплохо здесь устроился. Подсадил ребят на ракетное дерьмо и превратил в рабов. Я бы не думал об этом, если бы не было угрозы, что они могут обрушиться на нас. Ему будет достаточно внушить им, что мы отвергаем Счастье. Тогда начнется кровавая бойня. Нужно освободить их. Это рабство закончится сегодня.

Басолуза собрала аптечку.

— Ты слишком самоуверен. — сказала она. — Так они тебя запросто уложат.

— Мне незачем сомневаться в своих действиях. Я не буду брать тяжелые штуки. Будет лучше, если вообще пройдет без выстрелов.

Басолуза приставила палец к виску.

— Это безумие. Безумие думать о том, что все пройдет без выстрелов. Безумие, потому что ты не можешь этого знать.

Варан схватил ее запястье. Он сдавил его так, что Басолуза вздрогнула.

— Не лезь в мои дела…

Открылась дверь. В комнату просунулась макушка Стенхэйда.

— Мы там в покер на деньги играем, — сказал Стенхэйд. — Присоединяйтесь, сегодня крупные ставки.

— Мы подумаем, Стен. Иди.

Варан разжал пальцы и встал. Когда он выходил, он посоветовал Басолузе отдыхать, но она отправилась с ним, наблюдая за его самочувствием. Карты оказались малой частью дела. Варан специально хотел навестить Дакоту. В его комнате за большим столом остальные играли в покер. На столе лежали пачки наличных. Сев за стол, Басолуза и Варан добавили на бочку шестнадцать кусков.

— Сегодня мы решили сыграть по-крупному. — сказал Курган. — Взятие Дрендала, находка Арабахо. Все это повлияло на нас. Мы стали делать крупные ставки!

Дакота смеялся, наблюдая пасть Кургана.

— Итак, сегодня особые правила. Минимальная ставка — пять сотен. Поднимаем от тысячи и до предела.

Дакота размешал колоду и раздал на всех. Минуту мы смотрели в карты и отрывисто переглядывались. Наверное, мы переглядывались бы дольше, если бы Варан не сказал:

— Это веселый город. Я ставлю на две тысячи.

— Я падаю. — сказала Басолуза.

— Равняю. — согласился Дакота.

— Я тоже равняю. — сказал Курган.

Ветролов сбросил карты и вышел из комнаты.

— Вы мне черта подсунули. — буркнул он.

— Стен, не молчи. — сказала Басолуза. — Либо ты играешь, либо ты падаешь.

Стенхэйд последовал примеру Ветролова. Он пасовал вторым.

— Меняем карты, девочки.

Карты обменяли Курган и Дакота. Варан оставил, как есть. Он сказал:

— Поднимаю до десяти тысяч.

Дакота сравнял, однако Курган прекратил игру.

— Теперь у нас нет выбора. — сказал Дакота. — Мы сделали ставки.

— Ты открываешься первым. Давай, все хотят увидеть наши бомбы.

— Ладно, у меня фул хаус. Видишь, три короля и две дамы.

— А у меня каре. Ты проиграл, Дакота.

— Варан сегодня неплохо играет! — хихикнула Басолуза.

Варан отсчитал Дакоте пять тысяч.

— Некий знак щедрости?

— Не хочу опустошать карманы напарников. У меня к тебе одна просьба. Мне нужен твой мачете.

— Он не продается.

— Я поиграю с ним несколько часов.

— Вернешь завтра.

— Сегодня ночью.

Дакота передал мачете Варану. Затянув ремень, он сказал:

— Я убью Великана. Вы остаетесь здесь. Если погибну, командование переходит к Дакоте, а теперь отдыхайте.

После игры Басолуза проводила Варана обратно в комнату. Там она прилегла на постель, разглаживая угольную шапку волос.

— Я боюсь, что ты погибнешь. — сказала она.

Варан молча стоял у окна. Он пальцем вращал гранату на раскрытой ладони.

— Глупо бояться чужой смерти. — сказал он. — Тебе бы надо опасаться своей.

 

XI. Варан

После схватки с Железным Великаном я переждал около семи часов, думая о том, как уничтожить его и буйволов. Все это время моя сломанная кисть ныла, не давая мне заснуть. Отсутствие сна обозлило меня, и я знал, что злость поможет мне в предстоящем бою. Сколько бы я не пытался думать, я не придумал ничего нового. Мне пришлось смириться с единственным решением. Это будет рукопашная бойня. Они посчитают меня уязвимой добычей и откажутся от тяжелых штуковин, сбросив их, как мы обычно сбрасываем карты.

Моя кисть до сих пор оставалась смертельно опасным оружием. Пара ударных обезболивающих доз привела бы меня в порядок, однако Басолуза вкалывала одиночные. Я разрабатывал опухшую руку, сжимая и разжимая кулак. Басолуза следила за мной.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросила она.

— Тупая боль. — сказал я.

— Лекарства очень сильные. Посмотрим, как ты запляшешь, оставшись без укола.

— Сколько там доз?

— Достаточно.

— Приготовь шприцы на ночь.

— Надо что-то делать. С костями не шутят.

— Мы что-нибудь придумаем. Завтра утром.

— Здесь вряд ли найдется доктор. Я не смогу тебя починить.

— Завтра утром. — повторил я.

Я взял гранату и мачете. Басолуза села, поглаживая мой хребет.

— У нее было достаточно опыта?

— Четыре пули за полчаса.

— Может быть, вернемся в Дрендал?

— Я не дойду. Нужно наладить руку.

Я сидел в номере, объятым тьмой, а на улице сверкали костры, разожженные панками. Басолуза мягко гладила мою спину, опасаясь, что причинит мне боль. Где-то в глубине моего сердца родилось чувство, будто что-то произойдет в эту самую ночь. Что-то безумное и ужасное.

И это случилось.

Близ полуночи послышались выстрелы. Я вскочил и приблизился к окну, чтобы рассмотреть происходящее. Стекло оказалось грязным, а рама заколочена, поэтому мне пришлось выйти на улицу. Множество панков собралось на оживленной площади. Они дико кричали, прыгали и потрясали оружием, казалось бы, готовые убивать хоть сейчас. Я увидел, как невдалеке два миньона Железного Великана вели связанного панка. Они провели его к большому деревянному пьедесталу, втащили по лестнице и привязали к железному столбу.

— Я не виновен! — вопил он. — Железный Великан нас обманул!

Один из миньонов ударил его по хребту. Связанный скорчился, жадно хватая воздух.

Я всмотрелся в его пасть. Это был панк из гостиницы.

Железный Великан и остальные миньоны стояли позади пьедестала. Окруженный возбужденной толпой, он замер, широко расставив ноги.

— Этот предатель, — он указал рукой на панка. — Только что попытался застрелить меня! Я дал ему абсолютно все, о чем он мечтал! Кров, еду, драгоценное Счастье, я все это отдал ему, а чем он отплатил мне взамен? Чем, я спрашиваю вас?! Правильно, он отплатил мне неуважением! Смотрите же на него, обитатели Панк Дауна! Отныне и впредь так будет с каждым, кто нарушит всеобщий закон!

— По его вине погиб мой брат! — внезапно крикнул панк. — Все, кто ушел отсюда, мертвы! Ему нельзя доверять, братья мои!

Миньон, стоявший на пьедестале, ударил его второй раз. Другой миньон стал обливать его бензином из канистры.

— Он должен понести достойную кару! — закричал Железный Великан.

— Достойную кару! — подхватили панки.

— Так будет с каждым, кто воспротивится закону!

— С каждым, с каждым, с каждым кто воспротивится закону!

Рядом со мной стояла невысокая сучка. В ее конечностях лежало ружье.

— Выстрели ему в сердце… — приказал я.

— Выстрелить ему в сердце? — она ошеломлено взглянула на меня. — Но зачем же? Он ведь и так сгорит!

— Я сказал, выстрели ему в сердце!

Сука не подчинилась мне. Когда я сделал рывок, чтобы отнять у нее ружье, она проворно устранилась, затерявшись среди толпы.

— Он и так сгорит! — послышался ее визг. — Он весь сгорит дотла, а мы посмотрим на эту кару!

— Бога ради освободите же меня! — взмолился панк, сплевывая бензин.

И вдруг, резко вскинув глаза, он увидел меня, самого высокого среди животных, и крикнул в последний раз:

— Они принесут вам освобождение!

Миньон воткнул в него лезвие, и тогда панк опрокинул лицо. Второй миньон воспламенил его тело факелом. Толпа остервенело заверещала, предвкушая огненное зрелище. Позади меня грохнул выстрел.

— Огонь породил тебя, и огонь тебя заберет! — ревела толпа.

Панк больше не кричал. Он был мертв. Я оглянулся. Басолуза кивнула мне из разбитого окна.

— Железный Великан мой! — крикнул я.

Убитый панк разгорался. Рассматривая его, толпа завопила оглушительней.

Два миньона спустились с пьедестала, на котором сгорало тело, и присоединились к Железному Великану. Все вместе они отправились к своему убежищу. Я выступил вслед за ними, стараясь не упустить их из виду. Панк Даун пульсировал и горел, отпуская в небо бесконечные ракеты, полные бренных душ. Из чоппера на вертолетной площадке доносилась заводная мелодия старых времен.

Я не знал, как она называется, однако невольно стал насвистывать ей в такт, приближаясь к резиденции Железного Великана. Кое-какие панки, имея огнеметы, освещали площадь пожирающим огнем, но столб, на котором полыхал убитый, они не посмели тронуть. Затуманенные сучки, пораженные моей мощью, соблазняли меня спелыми тушами, чтобы получить наличные и чтобы позже приобрести свое Счастье. У меня не было времени на разговоры. Я просто расталкивал их обеими руками, освобождая себе дорогу.

Это все было низменно и даже меня воротило от этого убожества. Я не знал, что будет после того, как я избавлю этих животных, убив червя, который паразитировал их рассудок. Я не знал, что давал им Железный Великан, но я судил по их оболочкам и видел, что это средство затяжного сладостного полета. Если они потеряют хозяина, они либо смирятся с этим, либо обрушатся на нас звериной массой, и тогда нам придется убить их всех. Но если они смирятся и оставят нас в живых, то, как они будут жить, утратив свое Счастье? Почти все глаза, которые я наблюдал, раскрывали своих обладателей.

Потеряв свое Счастье, они погибнут.

Несколько безумцев, находясь вблизи пьедестала, забрасывали камнями полыхающее тело.

— Гори же в аду, не ведающий подлинную мечту! — ревели они. — Справедливая кара настигла тебя!

Я разогнал их тяжелыми ударами.

— Опомнитесь, ублюдки! — закричал я. — Разойдитесь в стороны, безумцы!

— Я вижу огни Нирваны! — воскликнул панк, смотря в небо.

— Там только звезды! — сказал я ему. — Ты не можешь это видеть!

— Нет же! Нирвана прямо по курсу!

Да, Железный Великан, я устрою тебе колыбель Нирваны. Я покажу тебе небеса, озаренные райским солнцем, и покажу пещеры, наполненные адским смогом. После твоей кончины твое тело разложится, и останутся только железки, которые когда-то поддерживали твою искаженную обшивку. Твое волшебство окончится в полночь, так же как развалится карета Золушки, оставив после себя гнилую тыкву.

Пробившись сквозь толпу, схваченную безумием, я спешно приблизился к дому, освещенному факелами. На первом этаже горел свет, а на втором было темно. Окна первого этажа были завешаны шторами и перекрыты толстыми решетками. Решетки я вряд ли бы осилил. Оставалось идти через дверь. По ступеням я взошел на просторное крыльцо и остановился у двери. Перед тем как войти, я ввел себе адреналин, и глянул через плечо.

Позади меня раскинулся гудящий ночной Панк Даун, обреченный на вымирание.

Я положил гранату в нагрудный карман куртки, а затем с силой ударил дверь ногой. Преграда раскрылась. Я переступил порог и прикрыл ее, осмотревшись. Передо мной раскинулась просторная гостиная. Тут была грубо сколоченная двойная лестница. Оба подъема выводили к площадке с деревянной дверью. По обеим сторонам от меня тоже были двери, но они были заколочены толстыми досками. Я нарочно громко откашлялся, чтобы привлечь к себе внимание, будто говоря: "Я уже здесь, сукины дети", но вместо этого крикнул:

— Я пришел, как и обещал!

Я сказал это громко, и дверь наверху распахнулась. Из нее стали поочередно выходить миньоны Железного Великана, а последним появился он сам. Опершись ладонями на крепкие перила, он сплюнул в мою сторону и свирепо оскалился. Миньоны, похожие на кошмарных чудовищ, разделились на две боевые группы. Три глыбы встали слева от Великана, а еще три справа. Запусти я в него мачете, он бы с легкостью увернулся. Мне пришлось оставить идею с метанием лезвий. Рисковать было сейчас равносильно смерти, и поэтому я не рисковал.

Между нами протянулось не меньше пятнадцати метров.

— Я не ожидал, что ты придешь один. — Железный Великан хрипло рассмеялся. — Этакий доблестный герой…

— В твоем городе достаточно панков, чтобы прикрывать твой прогнивший зад.

— Ты прав, — Железный Великан кивнул. — Панк Даун слишком популярное место. Сюда еженедельно стягиваются порции новых кусков. И все они готовы отдавать мне последние деньги взамен на Счастье. У меня всегда будет прибыль. Популяция Панк Дауна и надежные источники обеспечат мне неплохой капитал. Это беспроигрышный вариант, но вопрос состоит в том, насколько сильно повлияете на панков вы.

Раздались шаги. Я посмотрел назад и увидел темный силуэт, на всех парах несущийся к дому.

Железный Великан приказал:

— Запри дверь и не шевелись.

Я сделал так, как он попросил. Закрыл дверь на ключ и не шевелился. Шаги сначала били по земле, а затем они перенеслись на лестницу. Раздался стук в дверь. Послышался голос сучки:

— Вертолет готов, хозяин!

— Отправляйтесь немедленно!

— Мы будем к утру, хозяин!

Шаги сотрясли лестницу и стихли. Я снова расслышал крики, клокочущие на площади.

— Куда полетит вертолет? — спросил я.

— Это не должно тебя волновать. — он дал знак миньонам. — Убейте его, а потом возвращайтесь ко мне.

Развернувшись, он уже собрался ускользнуть в дверь, когда я сказал ему:

— Ты убил беднягу, потому что он сказал правду.

Железный Великан обернулся. Он с удивлением посмотрел мне в глаза.

— Ты шутишь? Он пытался застрелить меня, утверждая, что из-за меня погиб его брат.

— Нет. Он погиб по твоей вине. Великий Поход, организованный тобой, завершен. Все безумцы, которых ты отправил, что бы сеять освобождение, уничтожены. Мы перебили их в сражении при Дрендале, после того как им удалось взять город. Ты плохой король. Твое правление подходит к концу.

Его пасть померкла, а губы стали сухими.

— Мы пришли сюда, — продолжал я. — Чтобы освободить этот город. Вы заживо сожгли живую плоть, и за это вы должны умереть, проклятые паскуды. Ничто не проходит безнаказанно. Утром здесь не останется ничего, что могло бы напоминать о тебе и твоих выродках.

— Уничтожьте его! — прохрипел Железный Великан. — Убейте и разрубите на куски, а после убейте его приспешников! Их тоже разделайте по частям!

Миньоны подождали, пока хозяин не скроется за дверью, а потом они посмотрели на меня тупыми рылами и ощерились.

— Ты лакомая добыча. — сказал один, выдвигаясь вперед. — Мы любим такие куски.

Я бросил ключ себе под ноги.

— Так вам будет спокойней.

— Смотрите, он решил нас позабавить!

У меня была возможность открыть дверь, убежать отсюда и позвать остальных. Вместе мы запросто могли бы сравнять с землей этот дом, а если бы понадобилось — взять в плен этих ублюдков и казнить их публично, медленно спалив на костре, однако я решил идти до конца.

Миньоны выдвинулись ко мне, чтобы убить меня. Неуклюжие и тупые.

Три миньона спускались ко мне по правой лестнице, а еще три по левой лестнице. При каждом шаге я слышал мерзкий смех и звон железа. Клепки, серьги, холодное оружие — они походили на роботов, в которых заложили только один приказ — уничтожать. Я знал, что если буду бездействовать, миньоны одновременно спустятся с лестницы и нападут на меня вшестером. Поэтому я выбрал троих миньонов слева и рванул им навстречу. Как только я преодолел первые ступени, ближний ко мне обнажил боевое лезвие.

Я извлек из чехла мачете.

— Посмотрите на эту штуку! Такой рубят заледененное мясо!

Миньон выпустил ногу, собираясь перебить мне нос, но я легко увернулся, вскочил на три ступени и наотмашь стегнул пасть ублюдка. Он вскрикнул от боли, лишившись обоих глаз. Я столкнул ослепшего с лестницы, ударив его локтем в висок. Пока он кубарем катился вниз, завывая от боли, тяжелая цепь проскочила в сантиметре от моего плеча. Я отскочил к перилам. После второго удара цепь завязла, сомкнув перила стальными кольцами. Я настиг миньона, пока он силился освободить оружие. Я пробил его сердце лезвием. Он так и рухнул на колени, крепко вцепившись в цепь. Третий миньон бросил в меня нож, но я вовремя прикрылся трупом второго и нож угодил ему в хребет.

Оттолкнув покойника, я вырвался на площадку.

Рубящим ударом я отсек метальщику пятерню на правой конечности. Он скорчился и схватился за обрубки фаланг, а мне оставалось вспороть ему горло, что я и сделал. Пока умирал третий, остальные миньоны прибавили скорости. Четвертый и пятый уже подступали снизу, а шестой, вернувшись наверх, рванул ко мне через площадку. Я поднял третьего миньона и кинул в тех, что двигались по лестнице. Шестой, пробежав площадку, опрокинул меня огромным стальным плечом. Я повалился, сохранив мачете в руке. Улучив момент, миньон оседлал меня, пытаясь изрезать меня ножом. Больной кистью я намертво вцепился ему в шею, а той, в которой было лезвие, нацелился в потный лоб. Краем глаза я увидел, как на лестнице медленно оправлялись остальные. Я знал, что снаряд их как-то задержит.

Стремительным ударом я пробил вспотевший лоб шестого миньона. Он содрогнулся и с хрипом опрокинулся назад. Я столкнул с себя тяжелую тушу и поднялся, увидев последних ублюдков. Они все еще поднимались ко мне. У одного была перебита голова, а второй, менее истекая кровью, ощутимо хромал. Я стал спускаться им навстречу, думая, что вот сейчас они бросят железо и дадут деру, однако я ошибся. Все та же тупая уверенность горела в их глазах. Первым шел миньон с побитой головой. Я убил его, когда он еще не успел опомниться. Миньон, который хромал, боковым ударом попытался уложить меня, но мне достаточно было сделать легкое движение, и он промахнулся, оттого верно, что недавно был оглоушен покойником. Его нож застрял в деревянном бревне.

Находясь у стены, я с удара перерубил ему шею.

— Так держать, Варан… — сказал я себе.

Передохнув, я задержался у двери, за которой исчез Железный Великан, и прислушался. На улице все еще стояли нечленораздельные крики. Я увидел в окнах кровавые отблески костров и подумал о будущем панков. Есть ли оно? Только сейчас я заметил, что из щеки у меня сочится кровь.

Из нагрудного кармана я вытащил гранату, выдернул кольцо и придержал чеку. Прижавшись к стене, я громко постучался. Грянул выстрел, который едва не разнес полдвери. Я быстро отыскал пробоину, сделанную сгустком крупной дроби, и забросил в нее гранату. Прошло три секунды, и грянул взрыв. Петли не выдержали. Дверь опрокинулась, а из комнаты вырвались осколки стекла и части разбитого хлама.

Я подождал, пока рассеется дым. И потом вошел. Вокруг меня все горело, побитое и развороченное взрывом.

Посредине комнаты, заваленный обломками, полулежал Железный Великан.

Правая часть его тела истекала кровью, набитая осколками. Опираясь локтем на землю, он едва дышал и плевался кровью. Я навис над ним, заглянув в его затухающие глаза.

— Я ранен… — выдавил он. — Там на полке есть медикаменты.

— Жгут мертвых, сжигают заклятых врагов, но неповинных живых не предают огню. Ты думал, что сможешь уйти от этого. Зло вернулось к тебе.

— Он… всего лишь труп, ты должен понять. Послушай, у меня много денег. Если хочешь, возьми их. Возьми все, что есть. Они… они лежат в ящике стола. Там больше ста тысяч. Тебе хватит на все. Я прошу тебя… медикаменты…

— Куда полетел вертолет?

— За Счастьем. Если тебе нужны наркотики, просто скажи мне, и я все устрою. Ты получишь, сколько пожелаешь. Только дай мне… дай мне эти…

— Когда он вернется?

— Утром… мне нужен хирург… Боже, из меня хлещет кровь…

Я поднял дробовик Железного Великана.

— Хорошее оружие. Мой напарник предпочитает дробовики.

— Медикаменты… убей меня, черт возьми…

— Ублюдки, сжигающие невинную плоть, подыхают в мучениях.

Я поставил упавший стул и присел, наблюдая мучения Железного Великана. Он лежал передо мной, ничтожный и сломленный. Ему оставалось жить не больше пяти минут, но я знал, что эти минуты, полные страданий, протекут очень медленно. Железный Великан содрогался от боли, ворочался с боку на бок, а потом, кряхтя и плача, он насилу вырвал из себя один осколок, затем второй, и кровь хлынула сильнее.

— Убей же меня, убей… — жалобно умолял он.

И я, наконец, сжалился над ним, выстрелив ему в затылок. Дробь порвала кожу, пробила череп, наполнила мозг, и тогда Великан скончался. Из стола я забрал все деньги, какие в нем были. Сто тридцать тысяч. Вполне вероятно, что он сумел накопить такое состояние. Одержимые Счастьем, панки не считали стоимость доз, отдавая все, что у них было.

Спускаясь по лестнице, я стрелял миньонам в головы, не брезгая осторожностью. Взбудораженная толпа панков не решилась ворваться в дом. Она поджидала меня на улице. Обступив крыльцо, панки держали в руках факелы и ружья. Не замечая их, я медленно зашагал в гостиницу.

Другая часть панков, извергая проклятия, пыталась захватить пьедестал. Стоя на его вершине, Ветролов и Дакота снимали со столба черный обугленный скелет, а Стенхэйд выпускал в воздух очереди, и от этого толпа поджималась, испуганно пятясь назад.

— Разойдитесь, сукины дети! — кричал Стенхэйд. — Пойдите прочь, животные!

Курган и Басолуза стояли внизу. Они защищались прикладами. Завидев меня, панки оставили их, устремившись ко мне. Когда они настигли меня, они зашагали наравне со мной.

— Почему были выстрелы? — спрашивали они. — И где Железный Великан?

Чтобы ответить, мне пришлось остановиться:

— Я убил Железного Великана! Теперь я ваш Бог! И я приказываю вам уходить! Вы должны покинуть это место, а иначе вы умрете! Счастье губительно для вас, поймите! Его закона больше нет! Вы свободны!

— Железный Великан умер! — донеслось из толпы.

— Железный Великан оставил нас! — подхватили остальные.

— Что же нам теперь делать? — говорили другие. — Как мы будем жить?

Толпа безумно ревела, и голоса в ней смешивались, так что один перекрикивал другого.

— Уходите! — повторил я.

Больше я ничего им не сказал. Они перестали слушать меня, разбрелись по сторонам и громко стенали. Курган и Дакота положили сожженное тело на землю. Стенхэйд лопатой рыл глубокую яму.

— Его ведь сожгли, — сказал Стенхэйд. — Так зачем нужны похороны?

— Кости нужно закопать. — сказал Дакота. — Лучше им покоиться под землей.

— Послушай, мне плевать на кости.

— Просто сделай яму и опусти туда покойника. Для тебя это будет маленьким плюсом.

— Будь проклят этот город! — выругался Стенхэйд. Он поднял глаза. — А вот и Варан! Эй, мы слышали, что Великан повержен.

— Я давал приказ ждать в гостинице.

— Не злись. Мы хотели спасти беднягу.

— Здание подготовлено к обороне. — сообщила Басолуза. — Если панки атакуют ночью, будем обороняться в гостинице. Конечно, в Кармаде мы получили неплохой урок.

— Не думаю, что они будут атаковать. — сказал Курган. — Посмотрите на них. Они только и думают, как бы воскресить Великана.

— Это невозможно. — сказал я.

— Неужели? Что ты с ним сделал?

— Убил.

— Я бы порвал на куски.

Стенхэйд покончил с могилой. Он сморщился, глядя на останки тела.

— Черт, кто-нибудь опустите его. Меня сейчас вырвет.

— Странно, что ты не решаешься. — Дакота ухватил тушу за руки и стащил в яму. — Ведь это всего лишь кости, лишенные кожи и сухожилий. Такие кости есть у тебя, Стенхэйд, и у меня, у всех нас. К тому же подобное может произойти и с тобой. Конечно, если так случится, я закопаю тебя должным образом. Я не буду искать глупые отговорки.

— Дакота, не порти мне аппетит.

— Тебе кажется это противным, но я не вижу в этом ничего мерзкого. Закапывать покойников так же обыкновенно, как потреблять пищу или заниматься любовью.

— Почему ты не устроился могильщиком? — спросил Курган.

Дакота забросал яму землей и положил лопату.

— Могильщикам мало платят. — объяснил он. — Это работа на совесть.

— Мир праху его. — сказал я.

— Покойся с миром. — сказали мы.

Как и было положено, возле могилы мы хранили молчание. Вокруг, потрясенные смертью Бога, завывали сотни безумных панков. Стая волков, лишенная вожака. Басолуза свистнула, насторожив нас, и указала на площадь.

— Посмотрите-ка на это… — сказала она.

Теперь, освещая площадь факелами, панки соединялись в длинную живую цепь. Медленно, друг за другом, они шагали на окраину Панк Дауна наверняка затем, чтобы навсегда оставить город. Их лица были омрачены настолько, будто они в правду пережили смерть животворящего Бога. Их шествие напомнило нам похоронную процессию, одну из многих, какие люди творили в прошлом. Нам приятно было наблюдать их уход. Город постепенно освобождался. Весь этот гной выходил наружу. В пустыню. Там он рано или поздно должен был обветриться и засохнуть.

Панки все время повторяли:

— ОН умер, ОН умер, ОН умер…

— Кажется, — сказал Ветролов. — Счастью пришел конец.

Не прошло и получаса, как панки выбрались за пределы города. В темноте загорелся огромный пламенный змей. Он пульсировал, раздвигая границы ночи, и ужасно стонал. Он требовал справедливости. Но долго сопротивляться тьме он все же не смог, и тьма вскоре поглотила его. Тогда Панк Даун превратился в холодное обиталище пустоты. Мусор в баках догорел, и было темно. Оставшись одни, мы наблюдали мрак.

— Сюда даже дьявол не заявится. — сказала Басолуза.

— Все хорошо, — сказал я. — Теперь мы дождемся вертолет.

— Сколько времени это займет? — спросил Стенхэйд.

— Утром он будет здесь.

— Мы не одни. — сказал Курган, дергая затвор. — Вы должны слышать шаги.

Действительно кто-то подступал к нам, утаенный тьмой. Я ощутил, как Басолуза вцепилась мне в локоть. Сбивчивые шаги прервались неподалеку от нас. Вспыхнул факел. Мы увидели панка, поникшего духом. Оглядев нас, он глубоко зевнул.

— Ничего не осталось. — заметил он. — Ничего, что смогло бы уцелеть.

— Ты нас чертовски напугал. — хихикнула Басолуза. — Не делай так больше.

— Откуда я мог знать, что так случится. — говорил панк. — Они все оказались уничтожены. А ранения на их телах… просто ужасно. Как будто их мучили адские бестии. Никто не решился зайти туда, но я зашел, чтобы посмотреть. Видно они натворили что-то очень-очень страшное, раз умерли таким образом. Ужасная кара, черт возьми.

— Справедливая кара. — сказал Дакота.

— Что мне делать? — спросил панк.

— Пока не потух факел, — сказал я. — Беги из города и прибейся к остальным. У них отличное освещение. Ты не потеряешься.

— Вы так думаете? Я думаю, Железный Великан не поладил с самим Люцифером. Иначе бы он так не умер.

— Проваливай отсюда. — сказал я.

Как и остальным, ему пришлось оставить Панк Даун. Я ощутил внезапную слабость и боль, наполняющую сломанную кисть. Она показалась мне приятной. Потом Курган помог мне добраться до номера, а Басолуза задержалась у меня. Она обработала мою щеку и еще сказала, что если я не буду лечиться, мое положение ухудшится.

— У тебя может образоваться нагноение, — говорила она. — В этом случае потребуется хирургическая операция. Я не смогу исправить твою кисть. Нужен специализированный доктор. Конечно, я имею в виду хирурга.

Она вколола мне обезболивающее и прилегла рядом. Я посмотрел на звезды, видимые в окне.

Басолуза сказала, что звезды — огромные газовые шары.

 

XII. Панк Даун

Ночью мы не зажигали факелы, используя походные фонари. Временами мы выглядывали в окна, дожидаясь прибытия вертолета. Перед нами раскинулся опустевший город-призрак. Факелы, горевшие на обители Железного Великана, потухли. Недвижимая и темная, она покоилась в отдалении.

Боль возвращалась каждый раз, когда истекало действие доз, но у Басолузы нашлось достаточно медикаментов. Ночь вышла без крови, и все это время Басолуза вводила Варану морфин. Мы задрались рано, взявшись за алкоголь, хранившийся в кладовой гостиницы.

Около семи утра раздался спасительный шум.

Ирокез, вернувшийся с рейда, приземлился в центр площадки. Пилот не выключал двигатель, впустую прожигая бензин. Сучка оставила пулемет и спрыгнула на землю. Закурив, она подозрительно осмотрелась. Если бы Варан подбросил сучку, ее бы перемололи винтовые лопасти. Он первым вышел из гостиницы. Приблизившись к чопперу, Варан ощутил запах дизтоплива и металлической коррозии.

— Куда все подевались? — спросила она. — Вы решили нас разыграть?

— Мы никого не разыгрываем. — сказал Варан. — Железный Великан убит.

— Убит? Это правда?

— Да. Панки оставили город. Тут никого нет кроме нас.

Сучка оскалилась, схватившись за голову. Затем она ударила по кабине, закричав:

— Глуши мотор, Резак!

Двигатель заглох. Из кабины выкарабкался панк в солнцезащитных очках и военной униформе. От него разило табаком, потом и мочой.

— Стейла, я не расслышал. Ты могла бы повторить?

— Хорошо, повторю. Железный Великан убит.

— Да вы никак пошутили?

— Не время для шуток, Резак. Этот громила сказал, что Великану крышка.

Резак снял очки. Он смерил Варана безжалостными глазами.

— Этот сказал? — переспросил он. — У меня для таких есть подарок.

— Выслушайте меня. — сказал Варан. — Я знаю, вы этого не ожидали…

— Конечно, — хмыкнул Резак. — Мы этого совсем не ожидали! Эта трясогузка нас по делу выслала, а полет нам в пятнадцать тысяч встанет. Теперь заплати мне эти деньги.

Варан отсчитал ему сорок тысяч. Резак схватил деньги и присвистнул.

— Другой разговор!

— У меня к вам деловое предложение. — сказал Варан. — Со мной еще пятеро ребят. Нам нужно перебраться туда, где можно залататься. Я думаю, вы знаете место.

— Такое место существует. — Стейла кивнул, отпуская колечки дыма. — Оно называется Пустынный Приют. Нечто вроде гостиницы посреди пустыни. Там можно снять комнаты и купить лекарства.

— Там есть доктор?

Стейла развела татуированными конечностями:

— Ты ведь понимаешь, что я не могу это знать. Доктора верно еще не перевелись.

— Вы транспортируете нас туда.

Резак убрал деньги.

— Значит, вас шестеро. Итого нас восемь. — он забрался в кабину и что-то глянул. — С топливом порядок. Перегруза быть не должно. Приют недалеко! Мы вас возьмем!

— Значит, договорились. — Стейла потрогала коробки, прикрытые брезентом. — Даже не знаю, что теперь делать с этим. А ты как думаешь, здоровяк? Что нам делать с этим дерьмом?

— Вам больше некому раздавать его, разве что принимать самим.

— Мы даже не знаем, что это! На упаковках нет названия, срока годности, другой информации. Панки жрали это и получали крылья, но мы, как видишь, можем летать без этого. Птичка стара, зато достаточно мобильна.

— Где вы взяли вертолет?

— На свалке игрушек Кудо. Эта штучка нам бесплатно досталась. Кудо от него давно хотел избавиться, а мы на счастье подвернулись. Там кое-какие проблемы были с винтом и двигателем, но Резак все починил. Я без него никуда.

— Нам нужен большой грузовик. Кудо сможет помочь?

— Грузовик? Наверное, я точно не могу сказать. Да и не знаю, жив ли он еще. Если хотите, могу дать его адрес.

— Обсудим в полете. Подождите, пока мы соберемся. Пока можете хлебнуть.

— Я очень рад, — сказал Резак. — Что ты позволишь нам это сделать.

Мы пьянствовали в гостинице, когда пришел Варан и дал нам полчаса на сборы. Оставив пиво, мы поплелись наверх, чтобы упаковать вещи и приготовить оружие. Стейла и Резак взяли ящик пива и разместились за столом. Резак откупорил бутылку и долго, выпуская дым, смотрел в пустоту. Его красная обветренная пасть выражала изнеможение. Стейла взглянула на него и тоже закурила. А потом они чокнулись, выпив за здоровье железной птички.

Варан присел рядом с Резаком. Он резко отодвинул локоть:

— Боюсь быть задавленным громадиной.

— Я не такой страшный, каким кажусь.

— Не могу поверить, сколько времени ушло на все это, — заговорил Резак. — На привлечение живого мяса, которое сделало это место похожим на город. Мне говорили, Панк Даун возводили около полугода. Еще около года сюда манили добавочных клиентов, то есть карманы, готовые приобрести Счастье. Поначалу Железный Великан сам перевозил наркотики, но потом нанял нас, потому что хотел экономить свое время. У него это отлично получалось. Вертолет не грузовик — быстро, экономично, но правда дороговато, но это ничего. А тут мы прилетели и сразу все изменилось. Только недавно все это было, а теперь всего этого нет. Железный Великан убит, а мы потеряли работу. — он усмехнулся и отхлебнул. — Панк Даун теперь не важен для нас. Здесь нечего больше делать.

— Вам не обязательно работать с наркотиками. За такое дело можно оказаться в земле. Вы можете начать безмятежный бизнес.

— Любой бизнес, который совершается в этих местах, опасен. Нам нужно лететь туда, где нет этих ублюдков.

— Тебе легко это говорить, — вмешалась Стейла. — Мы могли бы запросто улететь с тобой хоть на край света, будь у нас много топлива. Вся проблема в том, что вертолет поедает много реактивной радости. Рано или поздно она закончится, ты знаешь это.

— Да, знаю. Рано или поздно топливо кончится. Запасы не вечны. Если так случится, я буду готов идти с тобой пешком, но если вдруг откажет двигатель, нам тоже придется идти пешком. И если нашу птичку собьют, и мы как-нибудь случайно выживем, нам тоже придется топать. В конце концов, мы найдем уютное место, а там будем жить в мире. Построим свой дом, наплодим детей и засадим огромный огород. Мне больше ничего не нужно в этой гавенной жизни.

— Я с тобой до конца, любимый. — Стейла подняла бутылку. — Да будет так!

Они снова чокнулись, однако теперь они выпили за мир. Стейла нахмурилась, когда в бутылке заплескалась четверть.

— Интересно, где-нибудь существует мир? — сказала она.

— Я никогда не думал об этом. — сказал Варан.

— Мир есть там, где нет животных. Там где они еще не успели загадить. Мне лично кажется, что мир есть за океаном, но мы не сможем его переплыть, потому что у нас нет суден, способных работать. Если бы у нас было нечто большее, чем просто вертолет, мы могли бы одолеть океан и посмотреть, но и этого нет у нас. И только потому мы будем искать мир здесь. На этом проклятом континенте, но я вот думаю, что есть способы для создания мира. Способы вполне реальные, потому как отпадает необходимость строить космические корабли и прочий хлам. Например, можно просто возводить города, но только такие, где никогда не будет животных. Для этого достаточно будет устроить там охрану и построить высокий забор.

— Как я понял, ты хочешь устроить глобальную герметизацию, — Резак вытащил нож и стал уродовать им стойку. — Но это невозможно, детка. Невозможно только потому, что рано или поздно произойдет разгерметизация. Отсутствие еды, эпидемия, чужое вторжение, неважно как, но рано или поздно это случится. Капля кислоты попадает в стекло, и вот оно дает трещину, начиная пропускать воздух. Лично я думаю, что чем меньше группа, которая интересует животных, тем меньше шансов у них останется для ее обнаружения. А мы с тобой очень незаметная компания.

— Особенно когда летим посреди пустыни!

— Брось, пока мы в вертолете — мы неуязвимы. Я любого засранца на этой штуке проучу.

— Есть только один способ достичь мира, — сказал Варан. — Но этот способ так же нереален, как полное истощение солнца через восемнадцать дней. Он нереален только потому, что я, и вы, и все мы — животные. Пусть с разными убеждениями, и в разных оболочках, но факт остается фактом — мы убиваем друг друга ради того, чтобы выжить здесь и сейчас. Признаюсь, я не видел и не знал людей в последние двадцать лет. Поймите, мира можно достичь, только уничтожив нас всех. Идея его создания окончится провалом. Если мы попытаемся заточить звериную массу в клеть, она объединится и разорвет ее в щепы как бумажный пакет. Вы не обретете покой, даже если улетите на самый отдаленный край континента. Животные везде достанут вас. У нас остается единственный выход — прожить так, как вынуждают обстоятельства.

— Про людей не нужно рассказывать. — возразил Резак. — Вам лучше стоит последить за собой. Мы знаем, что за нами не кроется пустых убийств, а вот за вами и вашими пушками? Нет, я не буду устраивать допрос. Разумеется, убийство Железного Великана — неоценимая услуга для Панк Дауна, но только не для нас.

— Вам нужно всего лишь поискать. С вертолетом это не займет много времени.

Мы спустились, как только собрались, а Басолуза сказала:

— Теперь мы готовы.

— Нас подбросят в отель. — сказал Варан.

— Я думала, мы пойдем пешком.

— Я никогда не летал на вертолете. — признался Стенхэйд.

— Быть пассажиром вертолета легче, чем ездить на велосипеде. Куда мы полетим, Варан? Ты выбрал очередное сказочное место?

— Мы полетим в гостиницу. Там я найду врача. Рокуэллу придется подождать из-за неудобных обстоятельств.

Резак написал: "КОНЕЦ ВСЕМУ".

На улице мы болтали и курили, а панки готовили вертолет к очередному полету. Резак из больших канистр накормил птичку топливом, а Стейла проверила шестиствольный пулемет, установленный на борту.

— Пусть вы животные, — говорила она. — Но вы войдете в историю как освободители. Не знаю, что случилось бы с миром, останься Железный Великан в живых. Он бы наверняка собрал армию и пошел добывать необходимое.

Резак убрал канистры и сказал:

— Вертолет готов.

— Пустынный Приют? — спросила Стейла.

— Да, — сказал Варан. — Подбросьте нас в гостиницу.

Резак весело присвистнул, забрался в кабину и включил двигатель. Лопасти завертелись, разогреваясь с каждой секундой, и вот они уже безумно быстро рассекали воздух. Пригнув котлы, мы поочередно забирались на борт и рассаживались в железном чреве птички. Когда мы устроились, Курган все еще не двигался, с опаской разглядывая вертолет.

— Я никогда не любил летать. — признался он.

Он последним взошел на борт. Тогда Резак сказал, чтобы все за что-нибудь ухватились, и потом Ирокез вздрогнул, оторвался от земли и устремился в небо. Унимая дрожь в коленях, Курган все думал, что вот сейчас нас накроет хренова ракета. Басолуза сидела напротив него. Сделав издевательскую гримасу, она промямлила:

— Сукин сын, боящийся летать!

И показала ему средний палец. Курган до крови закусил ладонь.

 

XIII. Пустынный Приют

Мы летели над пустыней, понимая насколько ужасающа мощь боевой машины под названием вертолет. Мы возможно в последний раз были пассажирами этой штуки, и каждый из нас когда-либо слышал, сколько крови эти вертушки по воле своих хозяев пустили на войнах, коснувшихся Земли задолго до нашего появления. Курган опасался, что вертушку собьют, но этого не случилось, и полет вышел без дерьма. Минула пара часов, и мы увидели то, что собирались увидеть. Буй посреди океана. Оазис среди пустыни. Стакан песка в полыхающее горло. Место для путешественников и прочих пройдох.

Пустынный Приют.

Вертолет приземлился возле отеля. Курган первым оставил машину.

— Где мы можем продать оружие? — спросил Варан.

— В Палладиум-Сити! — сказал Стейла. — Это город-торговец. Насколько знаю, там всегда хороший спрос на оружие. Конечно, все зависит от того, что вы будете сбывать.

Варан почувствовал боль.

— Тяжелые штуки. — сказал он.

— Тогда вам, должно быть, повезет! — Стейла пересчитала деньги. — Тут все по-честному, а Кудо должен быть там, где я показала. Если его там не будет, значит, у него либо закончилось топливо, либо времена стали темными. Я надеюсь, он сохранил позиции. Мы скоро собираемся к нему.

— Спасибо за помощь.

— Вам бы не стоит нас благодарить! Эта помощь пришла не бесплатно!

Резак убавил музыку и крикнул из кабины:

— Будем считать, что мы в расчете, не смотря на все, что произошло! Я вам пожелаю только удачи!

— Будьте осторожны с оружейными делами. — предупредила Стейла. — Они заставляют проворачиваться огромные деньги.

— Мы как-нибудь выкрутимся.

— Вы сами выбрали этот путь! Я больше не могу помочь!

Держась за пулемет, Стейла забралась на площадку. Ирокез, управляемый Резаком, загрохотал и взлетел. Отдалившись, он растворился в горячем полуденном зное. Басолуза вздохнула.

— Ну вот, мы снова одни. Должно быть, об этом месте никто не знает.

— Здесь должен быть доктор. — сказал Варан. — Если его не окажется, вам придется отрезать мне руку.

Мы не остались незамеченными — Ирокез наделал прилично шума. Двери отеля распахнулись. Худой костлявый чудак спустился по ступеням и приблизился к нам.

— Добрый день, меня зовут Корнаг! — он махнул волосатой рукой. — Я могу вам как-нибудь помочь?

— Мне нужен доктор. — сказал Варан, показывая кисть. — У вас тут есть хирург?

— Хирург? Интересно, что вы спрашиваете! — Корнаг облизал указательный палец, определяя направление ветра. — Вам повезло, потому что ветер дует на запад! Кажется, какой-то врач прибыл оттуда пару дней назад. Он забронировал номер и просил не беспокоить его. — Корнаг протянул к Варану скрюченные пальцы. — Он сказал, что делал жуткие операции в прошлом, а еще он сказал, что раньше работал хирургом в военном лазарете, но потом ушел в отставку. Простите, вы военные?

— Да, мы военные. — выдохнул Ветролов. — И думается, мы опять попали к сумасшедшим.

— Я видел вертолет, доставивший вас. За вами не тянется лишний хвост?

Ветролов незаметно вооружился ножом. Резко притянув Корнага за шиворот, он приставил лезвие к его кадыку.

— Послушай, вертолет не должен тебя интересовать. И вообще тебя не должно интересовать, кто мы такие и откуда. Все что от тебя требуется, так это предоставить свои услуги.

— Я понял! — пискнул Корнаг.

Ветролов оттолкнул его, отирая багровую пасть и скрипя клыками.

— Нам нужно шесть комнат. — объяснил Варан. — Сколько это будет стоить?

— А вы действительно военные! — Корнаг хихикнул, неуклюже поднимаясь. — У вас даже ножи настоящие. Плата за комнату двадцать наличными в сутки. Вот и посчитайте, сколько это будет стоить! И еще определитель, насколько дней вы будете бронировать.

— Пока мы забронируем на неделю.

— Я рад, что вы пока определились! Заходите в Пустынный Приют, приготовленный для вас! Здесь найдется место для любых путешественников, а мои помощницы вас обслужат.

— Интересно, — хихикнула Басолуза. — Чем они будут нас обслуживать?

После выходки Ветролова вид Корнага стал куда более сумасшедшим. Тараща глаза, кривя губы, словно клоун он повел нас через шаткое деревянное крыльцо. Он напевал нечто отвратительное. Когда мы зашли внутрь, мы увидели деревянный бар, столы и стулья с изогнутыми спинками, табуреты с мягкими сиденьями, стеклянные люстры и крепкие половицы. Еще мы увидели толстые стены и ощутили томительную прохладу, и все это чертовски обрадовало нас. Таких апартаментов мы, пожалуй, никогда не видели прежде. Холод заставил нас глубоко передохнуть. Это действительно был приют.

Корнаг, пройдя за стойку, пристально разглядывал доску с ключами.

— Вас устроит с тридцать первого по тридцать шестой?

— Сделай на свое усмотрение. — сказал Варан.

Мы заняли пустующий стол и ждали, когда Корнаг разберется с номерами. Наконец он сказал:

— Я бронирую вам шесть номеров! На неделю, как вы и просили! Пожалуйста, не потеряйте ключи. Дубликатов не существует. Мы месяц ждем мастера, но кажется, по дороге сюда его прикончили. Ладно, все-таки это не последний мастер на свете! Джессика, Рони! У нас новые клиенты, девочки!

Джессика и Рони. Они вышли из подсобки, благоухая духами. Две первосортные куклы. Басолуза фыркнула, когда увидела их. Они держали в руках компактные коричневые книжки. Откуда достал их Корнаг? Из райского ада? Из адского рая? Так выглядели фотомодели прошлого. Так выглядели…

— Дайте-ка я угадаю! — Басолуза указала на них пальцем. — Вы точно работали киноактрисами!

Джессика улыбнулась.

— Нет, вы совсем-совсем не угадали. — сказал она. — Мы не работали киноактрисами.

— Тогда вы, должно быть, были нянями!

Рони тоже улыбнулась:

— И вы опять не угадали! Мы работаем в этой гостинице и обслуживаем посетителей! И сейчас мы собираемся обслужить вас! — они приблизились к столу и раздали нам коричневые книжки. — Пожалуйста, это меню. Указав в нем необходимое, вы сможете сделать заказ. После оплаты вы получите желаемое.

Варан открыл меню, посмотрел и сказал:

— Мясо и ящик пива…

— Ваш заказ принят, — Джессика сразу посчитала. — С вас пятьсот наличными.

Басолуза передала ей деньги.

— Держите, красотки. Вы это заслужили. Если будете хорошо работать, вечером вы получите больше.

— О чем вы? — спросила Джессика.

— Я шучу.

— Желаем вам приятного отдыха! — сказала Рони, собирая коричневые книжки.

Корнаг передал им ключи.

— Чистое белье в номера! И шевелите ножками!

— Мы все сделаем как надо!

Корнаг некоторое время провозился с заказом. Когда он принес готовое, Варан задержал его у стола.

— Найди хирурга и приведи ко мне в номер. Я буду у себя.

— Я так и скажу, что с вами дело серьезное! — повторил Корнаг. — И приведу к вам в номер. Он должно быть сейчас отдыхает у себя. Сейчас же пойду и проверю.

Вернулась Джессика.

— Мы заменили все белье. — сообщила она.

— Ночью они вас утешат. — посоветовала Басолуза. — А может и днем, кто знает.

— Вы снова пошутили?

— Нет, я больше не шучу. — Басолуза взяла бутылку и поднялась. — Эти детки моложе меня. У них нет шрамов, так что не теряйте возможности, если таковая выпадет. А мне надо побыть наедине. Заберете мою крошку, если пойдете наверх. Счастливо оставаться.

— Эй, — сказал Ветролов. — Ты не будешь есть?

— Я сыта по горло.

С другой стороны нашелся дополнительный выход — полураскрытая дверь. Через эту дверь Басолуза вышла на большую деревянную террасу, заставленную крытыми шезлонгами. Слева в конце террасы в шезлонге полулежал лысый самец. На нем была яркая гавайка и армейские штаны. Он читал глянцевый журнал сквозь солнцезащитные очки. Басолуза прилегла в шезлонг рядом с ним, откупорила бутылку и, закинув ногу на ногу, смачно отхлебнула. Перед ними простиралась голая пустыня. Вокруг террасы росли бочковидные кактусы.

— Хороший день сегодня. — Басолуза крутила бутылку. — Очень мило здесь вокруг.

Лысый самец внимательно рассматривал журнал.

— Поистине райское место. — наконец сказал он. — Я никогда не думал, что такие места существовали в прошлом.

— Райское место? — Басолуза приподнялась, пытаясь разглядеть картинки. — О чем вы говорите?

— Об океанских пляжах. Видите, сколько там золотого песка и голубой воды, сколько беззаботных людей, сколько развесистых пальм. Сейчас вы нигде это не увидите. Все это сфотографировали до того, как на наши головы попадали ракеты. Дата издания пахнет древностью. Мистер Бог устроил нам вселенский ад.

— Да, — согласилась Басолуза. — Война стерла эти красоты. Там везде сейчас радиация.

Самец закрыл журнал. Он сунул его под шезлонг.

— Вы когда-нибудь видели океан?

— Никогда.

— Тогда советую посмотреть. На юг тащиться — долго выйдет, да и север не рекомендую. Так что лучше восток или запад. Рассвет и закат. Как это романтично.

— Вы точно романтик. — сказала Басолуза. — Большой любитель помечтать.

Лысый самец снял очки. У него были яркие зеленые глаза. Он восторженно посмотрел на Басолузу и рассмеялся.

— Да уж, строгая красота. Женщина, покрытая шрамами. Неужели Господь позволил вам сражаться наравне с мужчинами?

— Видимо он решил, что мы слишком мало устаем.

— И вы не боитесь?

— Бросьте, я давно потеряла cтрах.

— Вы одна здесь?

— Нет, со мной мои друзья. Они решили остаться в прохладе. — Басолуза смущенно засмеялась. — Интересно, что вы беспокоитесь за меня. На это есть причины?

— Совсем нет. Просто у вас такой вид, будто вы долго не отдыхали.

— Вы правы, мне стоит пролежать здесь до наступления темноты. А вы тоже один?

— В общем-то, я всегда один, но теперь, кажется, я в компании прелестной женщины…

За их спинами хлопнула дверь, и на терассе раздались беспорядочные шаги. Корнаг, огибая шезлонг Басолузы, с одышкой приблизился к полулежавшему самцу. У Басолузы возникло желание посадить его на кактус.

— Я думал, — заговорил Корнаг. — Что вы у себя в номере, но он оказался заперт. Я искал вас на первом этаже, но вас там не оказалось, а потом я решил, что вы в туалете, но и там вас не оказалось. А теперь я разыскал вас в этом шезлонге! — Корнаг хлопнул в ладоши. — Господи, как долго я вас искал!

Лысый самец подтянулся и сел.

— Вы запыхались, — сказал он. — Что-нибудь произошло?

— Понимаете, сюда только что прибыл раненый. Он сказал, что дело очень-очень серьезное и что немедленно требуется ваша помощь. Повторяю, ваша помощь требуется немедленно. Если вы ему не поможете, его кисть превратится в помидор!

— Конечно, это очень серьезно, но я ведь просил не беспокоить…

— Я бы не беспокоил вас, если бы вы не рассказали мне о той работе, которую вам приходилось делать! — Корнаг случайно увидел Басолузу. — А вот эта женщина приехала вместе с ними! Они сказали, что они военные. Заметьте, вы тоже военный!

Самец пытливо посмотрел на Корнага. Тогда он омрачился и сказал:

— Хорошо, я сказал вам все, что необходимо было сказать. Конечно, я сказал, более чем достаточно, и теперь я должен оставить вас. Поговорите с этой женщиной и примите решение, какое посчитаете верным.

— Вы очень любезны. Я ждал этих слов от вас.

— Это мой напарник. — сказала Басолуза, когда Корнаг ушел. Она отставила бутылку, спустив ноги на землю. — У него переломана кисть. Он почти сутки уже без операции. Вы можете помочь?

— Я сделал ошибку, сболтнув лишнего. Признаюсь, все вышло смешно — я сильно набрался, но больше не собираюсь допускать подобных ошибок.

— Это значит — да?

— Да. Я помогу ему. Сделаю это ради вас. Что ж, покажите, где он лежит.

— Спасибо вам.

— Спасибо скажете после операции. Ну же, идемте. Если прошли почти сутки, то нам бы стоит поторопиться.

— Вы работали хирургом?

— Да, в военном лазарете. Если беспокоитесь за качество моей работы, тогда не беспокойтесь. Я мастер своего дела. Для начала осмотрю вашего друга, а потом мы решим, что делать дальше. И будет отлично, если обойдется без крови.

— Похоже, без крови не обойтись.

— Не делайте поспешных выводов. Если все будет хорошо, я проведу операцию прямо в этой рубашке.

— Вы точно профессионал.

— Ну, если учитывать мой двадцатилетний стаж.

Они миновали терассу и вошли в прохладный отель. На первом этаже, изогнувшись над столом, корячился Корнаг. Он убирал объедки и пустые пивные бутылки. Басолуза не увидела Дуранго. Тогда она повела хирурга на второй этаж. Там они увидели Стенхэйда. Он стоял во всю дверь, дымя сигаретой, и у него была серая запыленная пасть. Когда он заметил хирурга, он выбросил ее и нервно растоптал подошвой.

— Кто с тобой?

— Хирург. Где Варан?

— В этой комнате. Ему становится хуже.

— Вы меня пропустите?

Стенхэйд устранился к окну, освободив проход. Хирург постучался, приоткрыл дверь и переступил порог. Варан сидел на кровати, невозмутимо ощупывая кисть. Рассмотрев хирурга, он хмыкнул.

— Доктор в пляжной рубашке? Или очередной сумасшедший?

— В какой-то мере все мы сумасшедшие. Вообще-то я на заслуженном отдыхе, если бы не одно маленькое обстоятельство. Вам еще требуется помощь?

— Очевидно.

— Тогда покажите мне вашу проблему. Вы непротив, если я присяду?

— Садись.

— Сяду с краю, чтобы не трясти вас. Ладно, давайте посмотрим все как есть. Так, рука очень вспухшая. Небольшое нажатие… боль?

— Сильная.

— Сильная… просто отлично. Хуже, если бы вы ничего не чувствовали. А здесь что чувствуете?

— Боль.

— Вот и замечательно. У вас переломаны вторая и пятая пястные кости. Переломы закрытые, однако, без операции не обойтись. Да и без крови тоже. Вам придется подождать несколько минут. Мне нужно переодеться и взять инструменты.

— Я могу тебе доверять? — спросил Варан.

Хирург добродушно улыбнулся.

— Не беспокойтесь, — сказал он. — Я знаю, что делаю.

Он вернулся совершенно другим. Теперь на нем сидел медицинский халат, а в руках он держал кожаную докторскую сумку. Хирург сел и открыл ее двумя пальцами.

— Честно признаюсь, — сказал он, извлекая из сумки инструменты. — У вас интересный случай. Складывается ощущение, что вы с кем-то крепко поздоровались.

— Так и есть. Это железный протез.

— Неслабо! Нужно надрезать кисть и вправить кости. Это необходимо в любом случае, иначе кости неправильно срастутся. Тогда вы будете страдать, а меня это не устроит. В худшем случае не сможете работать конечностью. Во время операции вы почувствуете боль, поэтому я сделаю вам обезболивающее. Один волшебный укол и никаких мучений. Ну, вы готовы?

— Готов.

— Тогда не будем медлить.

Хирург сделал Варану укол. Затем он стал смазывать инструменты спиртом.

— Нужно время, чтобы смесь подействовала. Крайне нежелательно заносить вам заразу.

— Это верно.

— Что вам понадобилось от человека с протезом? Постойте, дайте угадать. Это был инвалид, которому вы вручили пожертвование, а он поблагодарил вас от всей души.

— Ублюдок, натворивший зло. Все просто, доктор.

— Скорее чертовски сильный ублюдок, раз переломал такую ручищу! Извините, на операциях я часто люблю шутить. Это помогает мне и моим пациентам.

— Конечно, нам незачем плакать.

— Вот и я так думаю. Мне однажды попался раненый с раскромсанной ногой. Я тогда поразился его стойкости. Представляете, он смеялся сквозь слезы. Операция прошла успешно, но через полчаса грузовик, куда его положили, накрыл разрывной снаряд. Ума не приложу, как это могло произойти. Наверное, у каждого из нас своя участь. В другой раз мне на стол положили раненого офицера. Он сплошь истекал кровью. Требовалось немедленное хирургическое вмешательство. Когда я склонился над ним, чтобы подбодрить его, он сказал мне: доктор, сделайте все так, как считаете нужным, но если я умру после операции, в этом не будет вашей вины. Я привел его в порядок за сорок минут.

— Что было потом?

— Он успешно закончил службу. Получил два пулевых ранения, и больше я не видел его. Надеюсь, с ним все хорошо. Ну как? Чувствуете что-нибудь?

— Холод.

— Отлично, так и должно быть. Пожалуй, остановлюсь на вас. Честно говоря, надоело копаться в человеческих телах. Одни и те же оболочки, мольбы, стоны, бесконечные литры крови. Для такой работы потребуются крепкие нервы.

— Хирург — востребованная профессия. Особенно в нынешнее время. Ты мог бы неплохо зарабатывать.

— Увы, но это не профессия. — он покивал. — Это искусство, которое требует жертв.

Через пару минут конечность Варана занемела. Тогда хирург приготовил скальпель и снял эластичный бинт. Он тщательно смазал кисть спиртом и мастерски надрезал с обеих сторон. Варан глубоко дышал. Он испытывал отвращение, оттого что в него проникли инструментом, однако хирург работал мастерски.

— У вас бычья кровь. — говорил он. — Здоровья вам не занимать.

— Тебе виднее.

— Представляю, каково вам сейчас, но мы с вами не можем остановиться на середине, так что потерпите. Вот эту кость нужно поставить на место. Приготовьтесь, я сделаю это на счет три…

Он вправил кость на счет один. Операция заняла не больше тридцати минут. После этого Варан поверил в его мастерство. По завершению хирург ввел в его кисть какой-то жидкий гель, наложил швы, перебинтовал руку свежими бинтами и вколол снотворное. Закончив, он собрал инструменты в сумку.

— Этот раствор ускорит заживления. — заключил он. — Вам нужно недели на три воздержаться от каких-либо кистевых нагрузок. Костям необходимо срастись.

— Мы что-нибудь должны?

— Ровным счетом ничего. Ваша женщина попросила меня помочь. Я не мог ей отказать, вот и все.

— Странно.

— Что именно?

— Странное стечение обстоятельств. Случайно сломанная рука, случайно найденный отель, случайно попавшийся хирург.

— Ничего удивительного. Пути господни неисповедимы.

— Все больше убеждаюсь…

Варан откинулся на подушку.

— Небольшой совет на будущее. — сказал хирург. — Постарайтесь больше не заводить подобных друзей. И как следует берегите руку. Когда вы проснетесь, онемение исчезнет. Теперь мне пора. Всего хорошего.

— Прощайте.

Хирург исчез также хладнокровно, как и появился. Его заменила Басолуза. Варан чувствовал, что теперь ничего не случится. Он был спасен.

— Как ты? — спросила она.

— Смертельно хочу спать. Дай мне вздремнуть, маленькое обстоятельство.

— О чем ты?

— Я шучу, глупышка.

— Где моя винтовка?

— У тебя в тридцать шестом.

Басолуза вернулась в шезлонг, разогретый духотой. Хирург полулежал на старом месте. Его тугие мускулы вновь обтягивала гавайка. В руках он держал бутылку коньяка и стеклянные стаканы.

— Предлагаю выпить за успешную операцию. — сказал он.

— Я непротив. — согласилась Басолуза. — Наливайте ваше пойло.

Находясь в тени, они выпили.

— Вы смотрели его руку? Там что-нибудь серьезное?

— Ничего серьезного. Переломана парочка костей, но я все наладил. Вам не стоит беспокоиться. В этом здоровяке огромная сила.

— У меня плохо получается.

— Выпейте коньяку. И непременно посетите океан. Это потрясающее место, вот увидите.

— Вы там были?

— Всего лишь однажды. Наше командование хотело возвести лазарет на берегу. Позже оно передумало. Командиры опасались, что на берегу войска могут быть легко оцеплены.

— Откуда вы?

— Может показаться смешным, но я не помню. Меня увезли из дома, когда мне было четыре года. Это был небольшой поселок, построенный среди городских руин. Этакая неприметная деревенька.

— Вы скоро уезжаете?

— Сам не знаю, насколько тут задержусь. Возможно на неделю, а то и на месяц.

Хирург пропал спустя четыре дня. Никто в отеле не знал куда именно. Корнаг пожимал плечами, утверждая, что он собрал вещи и уехал в полночь. Мы существовали в Пустынном Приюте около месяца, пока частично не оправилась рука Варана. Мы тупо прожигали зеленые, а Курган и Ветролов познакомились с самками, любя их так, что они не обременились. Тем не менее, мы не стали задерживаться в Приюте. Сделка с Рокуэллом по-прежнему оставалась в силе.

В один из вечеров Варан собрал нас на террасе отеля. Он сказал:

— Мы выступаем завтра. Панки дали хороший адрес. Существует некий торговец по имени Кудо. Мы отправимся к нему и купим грузовик. Пораздумав, я решил сообразить для нас неплохой бизнес. Если мы получим грузовик, мы загрузим его оружием с Арабахо и наладим каналы сбыта. И здесь панки снова нас выручили. Палладиум-Сити. Там мы будем продавать оружие, и получать взамен горы наличных. На эти деньги мы пополним группу новыми рекрутами, обучим их и снарядим на Арабахо. Это опасное занятие, но дело того стоит. Кто из вас готов к этому?

— Почему ты спрашиваешь? — спросил Стенхэйд. — Ты ведь наш лидер.

— Что-то произошло с нами за это время. Мы стали устраняться друг от друга. Я повторяю, кто из вас со мной?

— Мы все с тобой, Варан.

— Тогда решено. Мы долго пробыли в затишье. Пора бы выходить на войну.

 

XIV. Свалка Кудо

Первый адрес, названный Стейлой, оказался верным.

Свалка Кудо оказалась громадной территорией. Ее на совесть обнесли высоким сетчатым забором, а брала она примерно восемь километров в поперечнике. Еще только спускаясь с возвышенности, мы увидели посреди пустыни массивные металлические залежи. Это напоминало город, возведенный из железа. На свалке скопилось множество техники, которая либо отработала свое, либо же требовала хорошего ремонта. Мы подошли на место спустя шесть часов, после того как покинули Пустынный Приют, оказавшись в разгаре уничтожающей жары.

Среди запахов масла и проржавелого железа царила атмосфера довоенных времен. Велосипеды, автомобили, грузовики, грейдеры, танки — все было здесь. Все это железо бороздило континент еще до того, как грянула последняя война, которая погубила человечество. Мы с трудом верили, что еще тогда все эти штуки работали и блестели, а сейчас превратились в груду недвижимого металла. Наверняка ни один десяток лет Кудо собирал здесь всевозможные экземпляры.

Варан высматривал то, ради чего мы пришли сюда. Басолуза спросила, разглядывая танк:

— Что это за громадина?

— Это железное чудовище. — сказал Курган. — В прошлом оно убивало людей. Я слышал, внутри него можно неплохо разместиться.

— Может быть, купим эту?

— Мы далеко не уедем на этом. — заверил Варан. — В этой крошке как минимум тридцать тонн. Представьте, сколько она будет потреблять.

— Зато никто нас не достанет.

— Посмотрите на эти штуки. — Стенхэйд указал на гусеницы. — Если попасть по ним из гранатомета, это железо окажется бесполезным.

— Тогда лучше купить вертолет. — сказала Басолуза.

— Ты видишь вертолет, детка?

— Нет, но лучше вертолет, чем автомобиль. Летать по небу интереснее, чем ездить по земле. Я это поняла, когда прокатилась на вертушке.

— Я лучше передавлю тебя грузовиком. — признался Курган.

— Тут подозрительно тихо, мальчики. И вообще кто такой этот Кудо? Может это просто вымысел, а здесь обитают дружки вертолетчиков. Думается, нам устроили зажигательную засаду.

Пока мы трепались, из-за древнего тягача появился замасленный чудак. Басолуза, сдержанная Вараном, едва не застрелила его. Он носил просаленное тряпье, носил сварочные очки, а в руках он держал нечто похожее на автомат. Его седая липкая шевелюра лоснилась по медно-пепельному лбу. Вокруг него словно горы выросли чудаки, походившие на автомехаников. Их было десять, и у них тоже были подобья ружей. Казалось, они всю жизнь провели на изнурительных работах.

— Зачем вы пришли? — спросил чудак.

— Ты Кудо? — сказал Варан.

— Это я. А вы кто?

— Панки покупали у тебя вертолет. Они дали нам твой адрес.

— Я подумал, вы меня грабить собрались. Что вы хотите?

— Нам нужна надежная машина. Грузовик.

— Даже так…

Кудо опустил нечто вроде ружья. Он дал знак своим подручным. Они спустились с гор железа и встали рядом, потряхивая оружием.

— У меня есть грузовики, — заговорил Кудо. — Они все в нерабочем состоянии. Для вашего запроса у меня найдется подходящий экземпляр. Военная машина. Грузовик. Изначально она была предназначена для транспортировки солдат. Мы в ней заменили аккумулятор и сделали стартер, но подвеска немного гремит. В какую цену вы хотите уложиться?

— Сколько ты хочешь?

— Цена машине пятнадцать кусков. Мы также можем ходовую наладить, но это в пять тысяч обойдется. Так что решайте сами.

— Нам нужно осмотреть грузовик. Стенхэйд, ты разбираешься в машинах. Исследуй эту крошку.

— Стен только читал книги, но никогда не копался в проводах. Вы действительно думаете, что я смогу это сделать?

— Ты даже не пытался, милый. — сказала Басолуза. — Там наверняка нужно соединить пару проводов.

Подручные Кудо увели Стенхэйда к машине. Изнывая от жары, мы молча рассматривали свалку. Там и тут возвышались горы железа. Тяжелые, высокие, раскаленные. Но Кудо не смотрел на них. Сверкая окулярами очков, он разглядывал небо.

— Резак был прав. — сказал он. — Небесные машины посеяли свои семена.

— Жаркий день сегодня, Кудо. — Варан осмотрелся. — Так что продавцы снижают цены.

От металла исходил неистовый жар. Кудо ощерился.

— Сколько ты дашь?

— Десять кусков.

— Я согласен. Цена больше не обсуждается.

Вернулся Стенхэйд. Он сплюнул и сказал:

— Там оба моста не в порядке, но это исправимо. Я смогу это починить. Еще мне понадобится насос.

— Мы обеспечим вам райские условия. — сказал Кудо. — Ваша работа превратится в удовольствие.

Помощники Кудо сделали все, чтобы работа прошла легко. Они протянули над грузовиком широкий навес. Мы расположились в спасительной тени, но жара все равно сочилась отовсюду, и от этого наши оболочки прели. Стенхэйд разлегся под машиной и гремел инструментами, налаживая ходовую часть. Ветролов и Курган подкачивали колеса, периодически сменяя друг друга, но уже через полчаса машина заметно поднялась. Помощники Кудо точно привидения бродили среди свалки. Они откручивали двери у старых машин и собирали их в кучу.

— Зачем вы это делаете? — спросила Басолуза, лежа в тени.

— Когда-нибудь это железо понадобится. — сказали помощники Кудо. — В разгар локальных войн необходимо укреплять посты и крепости. Мы всего лишь облегчаем поиски будущих клиентов.

Кудо появился, когда духота сковала воздух. Он принес нам ведро воды, чтобы мы смогли ополоснуться. Стенхэйд опробовал воду и сказал, что это адский кипяток, но, тем не менее, он сумел вымыть руки.

— Как проходит ремонт? — поинтересовался Кудо.

— Скоро заканчиваю.

— Ваши усилия оправдают себя. Вы не пожалеете, что приобрели такую штуку. Эта машина воевала в древнем конфликте.

— Ты видел это своими глазами?

— Я не видел этого, однако обнаружил в машине кое-какие документы. В них было написано, что этот грузовик эвакуировал четыреста девять задниц. Согласитесь, это уже о чем-то говорит.

— Четыре сотни! Это надежная тачка!

— Таких почти не осталось.

— Сколько лет этим документам?

— Достаточно.

— Что ты сделал с ними?

— Они в безопасном месте.

— Мне нужны эти бумаги.

— Двести наличными.

— Отложи их для меня. Мне будет интересно покопаться в прошлом.

— Мне они больше ни к чему. А сейчас прошу к столу. Это бесплатно.

Кудо вовремя позвал нас перекусить. Он видел, как мы проголодались, и потому провел нас к железному столу. Этот стол был установлен посредине свалки, и за ним, нечищеные и потные, уже обедали помощники Кудо. У них были усталые пасти, а их тела казались неистощимыми. Неподалеку на огне стоял закопченный котел. Из этого котла мы получили обжигающую похлебку. Голод взял свое, а потом мы пили настойку, и Кудо признался, что сделал ее из пустынных растений.

— Зачем вам нужен грузовик? — спросил он, подбрасывая ветки в костер.

— Это очень большой секрет. — Ветролов встряхнул содержимое стакана. — Если мы скажем, он перестанет быть секретом.

— Грузовик подойдет для перевозки грузов. — сказал Варан. — Как вы охраняете это место?

— Если быть точнее, — сказал Кудо. — Это место оберегает нас. Недавно бандитская шайка показалась в здешних пределах. Ублюдки приметили наши сокровища, однако обошли их на расстоянии. Издалека свалка выглядит ужасно. Это кладбище мертвых кораблей.

Стенхэйд закончил ремонт после обеда. Когда рев мотора прорвал тишину, мы неестественно оглянулись, а Стен довольно потирал ладони. Еще он сказал, что топливные баки почти пусты, после чего Варан отвел Кудо в сторону. Там он отсчитал ему десять тысяч.

— У нас нет топлива. Что будем делать?

Кудо улыбнулся и пересчитал деньги. Он убрал их в карман фартука.

— Я могу обеспечить вас топливом. Две тысячи за сотню литров.

— У тебя большие запасы?

— У меня очень большие запасы! Эта свалка нагромождена не просто так. Под ней размещены склады на десятки тысяч литров топлива. Это место задумывалось как резервное депо, а во время войны сюда сгоняли всевозможную технику. Те машины, которые были на ходу, заправлялись и возвращались в бойню. Нерабочие единицы оставались ждать. Когда закончилась война, депо позабыли. — Кудо поднес палец к губам. — Но это мой большой секрет. Так вы берете топливо?

Они заключили вторую сделку. Десять кусков в обмен на пять сотен литров дизтоплива. Бензобак грузовика помещал двести литров. Из них он поедал двадцать пять литров на сотню километров. Мы переложили снаряжение в кузов. Кудо сопроводил Дакоту и Стенхэйда к потайному люку, прикрытому песком, где ожидали его помощники. Он открыл люк, и помощники, спустившись по ступеням, пропали в прохладной полутьме. Покрытые потом, они временами появлялись, выставляя на поверхность канистры с топливом. Дакота и Стенхэйд составляли канистры возле грузовика, а Варан и Ветролов переставляли их в кузов. Двадцать канистр по двадцать пять литров.

Стенхэйд залил полный бак. Разместившись за рулем, он включил довоенную магнитолу. Кудо приблизился к грузовику, держа в руках стопку бумаг.

— Пожалуйста, здесь хранятся все записи, — он передал бумаги Стенхэйду. — Пожалуй, денег не нужно. Возьмите это бесплатно, как небольшой подарок. Будьте уверены, эта машина не подведет вас. И каким бы я ни был мерзавцем, но за эти слова я ручаюсь головой. Если что-нибудь с ней случится, вы можете приехать и убить меня.

— Мы не будем тебя убивать, — сказал Варан. — Если что-нибудь случится с машиной, ты сделаешь нам бесплатный ремонт. Или бесплатно дашь топливо. Я хочу быть гуманным. Стенхэйд, мы отъезжаем.

Кудо постучал по кабине.

— Помните, — сказал он. — Эта машина бронированная.

Стенхэйд завел грузовик и включил передачу. Натужно, как старое чудовище, грузовик тронулся и поехал, колеся среди груд железа. Помощники Кудо стояли на этих грудах. Они провожали нас молча, держа в руках проржавелые запчасти — кишки железных монстров, отданных на растерзание животным. Стенхэйд с наслаждением выкручивал руль. Безумно счастливыми глазами он смотрел на пустынную дорогу.

— Никогда не ездил на грузовиках! — признался он. — Чертовски приятно управлять этой штукой!

— Держи курс на Дрендал. — приказал Варан. — Нужно забрать у Рокуэлла деньги.

— С этой крошкой мы не пропадем! — Стенхэйд переключился на вторую передачу и прибавил музыку. — Черт, как в старые добрые времена!

 

XV. Арабахо

Мы очень быстро вернулись в Дрендал.

Путь на грузовике не занял и трех часов, и тогда мы поняли что машина — незаменимая вещь. По нашему прибытию город заметно опустел, но все же не настолько, нежели Панк Даун. Стенхэйд поставил грузовик недалеко от гостиницы-бильярдной, которая казалась пустой. Несколько солдат Рокуэлла, сидевших у костра, не посмотрели на нас. Глядя на их пасти, мы поняли: что-то произошло.

Басолуза, оставив машину, приблизилась к ним.

— Что случилось? — спросила она.

Один из самцов поднял пасть.

— Тебе лучше узнать у командира. — сказал он.

— Где Рокуэлл?

— Обратись к Сайнорду…

— К кому, черт возьми, мне обратиться?

Бойцы сказали, где можно разыскать Сайнорда, но больше не сказали ничего. Басолуза не стала кричать на них. Вместо этого она разыскала укрепленный штаб. Сайнорд находился там. Возле дверей его кабинета дежурила охрана из шести тяжеловооруженных самцов. Три пулемета и три дробовика. Басолуза приблизилась к охранникам, чувствуя соленый запах, исходящий от их туш.

— Мне нужен Сайнорд.

— Я помню тебя, наглая сучка. — сказал командир группы. — Командир в этой комнате. Ты можешь войти.

Басолуза вошла. Сайнорд сидел на низком табурете. Он бездумно хлебал спиртное из горла бутылки. Увидев Басолузу, он отставил бутылку на пол.

— Хорошо, что вы вернулись.

— Что с Рокуэллом?

— Он умер.

— ЧТО? Ты сказал, он умер?

— Да, он умер.

— Как это случилось?

— Утром его нашли мертвым. Кто-то сказал, что его отравили, но я не верю.

— Когда?

— Три дня назад.

— После смерти Рокуэлла солдаты решили назначить командиром меня, однако кое-кто не согласился. В итоге некоторые покинули Дрендал, а другие попытались штурмовать мой кабинет. Это была неудачная идея.

Басолуза подошла и склонилась к Сайнорду.

— Может, его убил ты?

— Это не я. Ты должна верить мне.

— Ты кажешься святошей. Я могу взглянуть на него?

— Только на могилу. Мы закопали тело.

— Дай-ка мне хлебнуть.

Басолуза выпила остатки и поперхнулась.

— Проклятье, как это могло произойти? Он что-нибудь сказал?

— Он был чертовски пьян перед тем, как умереть.

— Проклятый Боже, отдай нам деньги. За Рокуэллом числился долг. Мы выполнили его приказ.

— Сколько?

— Сто тысяч…

Эту сумму Сайнорд отсчитал из плечевого рюкзака. Получив деньги, Басолуза не смогла засмеяться.

— Если бы ты видел наши усилия, — прошептала она. — Ты заплатил бы больше.

— На улице грузовик.

— Наш грузовик.

— Куда вы поедете?

— Подальше от всего, что вынуждает нас убивать. В наше секретное убежище.

— Тогда мы отправимся с вами. Нам понадобится оружие.

— Ты ведь знаешь, я ничего не решаю. Тебе нужно поговорить с Вараном. Он среди нас главный заводила. Сколько с тобой компаньонов?

— Девять.

— Я видела восьмерых.

— Моя женщина в ванной.

— У нас навалом места, так что хватит на всех. Я скажу Варану, что ты хочешь поговорить.

— Лучше проведи меня к нему.

В коридоре Сайнорд приказал охранникам наблюдать за его самкой, а Басолуза пошла у него за спиной. Они миновали коридор, лестницу, первый этаж, и оказались на улице. Там Сайнорд прямиком зашагал к грузовику. Все кроме Стенхэйда сидели в машине, а сам он возился под капотом, подкручивая какие-то гайки. Басолуза коротко свистнула Варану, и тогда он неохотно покинул кабину, остановившись перед Сайнордом истомленной массой.

Сайнорд сказал ему:

— Мне очень жаль, но ситуация обернулась не лучшим образом.

— Неужели?

— Рокуэлл умер.

— По большому счету мне плевать на него.

— Я бы не плевал на него. Он был командиром, каких стоит поискать.

— Послушай, я не хочу ругаться с капитанскими задницами. Ты должен знать, что Рокуэлл задолжал нам.

— Деньги у вашей женщины.

— Тогда зачем я нужен тебе?

— Мы купим у вас оружие.

— Да, я должен быть внимательней. Будет хорошо, если ты приобретешь часть нашего склада.

— Пару десятков стволов.

— Не забудьте мешок с деньгами! — Варан вернулся в кабину. — Через сорок минут мы отчаливаем!

Группа Сайнорда собралась за пятнадцать минут. Единым отрядом мы отправились на Арабахо. Кудо действительно не обманул. Машина превосходно держала дорогу. Двигатель, коробка передач, ходовая часть — в ней все работало безотказно. По дороге Ветролов несколько раз просил руль, но Стенхэйд игнорировал его просьбы. Отчасти потому что он не умел водить. Сайнорд сидел в стороне ото всех, а его самка, уткнувшись пастью ему в плечо, спала. Она не была красивой. Не смотря на это, он любил ее.

— Вы бросаете Дрендал? — спросил Дакота, когда машина миновала город.

— Теперь город предоставлен пустынникам. — сказал Сайнорд.

— Что вы будете делать?

— Быть может, устроимся на новую работу. Или откроем собственное дело, но это всего лишь мечты. Никто не знает, что будет завтра. Если бы не смерть Рокуэлла, у нас было бы больше шансов. А теперь мы пролили собственную кровь.

— Думаю, мир не разозлится настолько, чтобы уничтожить нас.

На Арабахо нас встретила группа вооруженных самцов, которые наглым образом выносили на площадку наше оружие. Даже когда Стенхэйд остановил перед ними грузовик, они не прекратили работать, и это привело Варана в ярость. Он спрыгнул на асфальт, стреляя из Браунинга в воздух, и только тогда самцы опомнились. Бросив оружие и разогнувшись, они надломлено дышали, лишенные возможности бежать. Двадцать пять самцов. Варан легко мог убить всех. На их униформе не было эмблем и шевронов. Похоже, это были наемники.

Варан был готов прострелить им головы.

— Не прикасаться к оружию! — закричал он.

Рослый наемник сказал:

— Мы думали, этот склад заброшен.

Варан направил на него Браунинг.

— Я думаю, первым будешь ты!

— Я предлагаю другой выход. — сказал Дакота. — Давайте попробуем выслушать, что они скажут. Это более гуманно, нежели твои действия.

— Конечно, мои действия всегда негуманны. Лучше следи за их движениями. Они запросто выстрелят тебе между глаз.

— Твой индеец прав. — согласился Сайнорд. — Глупо убивать их без повода.

— Кто готов начать?

— Мы ожидаем вооруженное подкрепление. — продолжал наемник. — Другая группа должна вот-вот прибыть сюда. Мы не знали, на чем они прибудут и приняли вас за них. Арсенал мы обнаружили случайно и условились соединиться здесь.

Варан опустил пулемет. Сайнорд осмотрел оружие, сложенное в кучу.

— Кое-какие штуки нам понадобятся. — сказал он.

— Тут идеальная подборка для твоих ребят.

— Пожалуй, автоматы не будут лишними.

— Автоматы? Я думал, вы хотите сделать серьезную покупку. — Варан осмотрел наемников. — А вы еще не убрались?

— Мы обещали дождаться подкрепление. Послушайте, у вас тут достаточно оружия. Вторая группа, которая прибудет сюда, может заинтересоваться им. Разве вам не нужны лишние деньги?

— Откуда вы? — спросил Варан.

— С юга.

— Это ведь чертова даль.

Наемник усмехнулся.

— Деньги вынуждают на многое.

— Когда прибудет вторая группа?

— Судя по времени, они должны быть здесь. Нужно связаться с ними.

Впрочем, выходить на связь не пришлось. Чуть позже мы увидели два военных грузовика, приближавшихся с запада. Громыхая тоннами железа, они оставляли за собой густые пыльные змеи. Это были гиганты, каракатицы темно-зеленого цвета, намного больше нашего малыша. Грузовики имели мощные восьмиколесные базы, вместительные кабины и удлиненные цельнометаллические кузова, а в них — узкие отверстия для ведения огня, как в оборонительных дотах. У этих монстров был устрашающий вид, и таких мы не видели на свалке Кудо.

Водители поставили грузовики по обеим сторонам от нашей крошки. Из кузовов стали высыпать самцы, затянутые в камуфляж, с разнокалиберным оружием, плечевыми рюкзаками и рациями. Десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят. Это была маленькая, но грозная мобильная армия, хотя и уступающая бойцам Рокуэлла по части снаряжения. Сайнорд понимал это, однако не сказал ни слова.

Командир второй группы, крепкий полуседой самец, без раздумий обратился к Варану, по ошибке приняв его за лидера:

— Мы не на прогулку собираемся! — закричал он. — Я думал вас будет больше!

— Нас тут много, — сказал Варан. — И все мы разные. Кто именно тебе нужен?

— Простите, я плохо вас понял.

Варан указал на соседнюю группу.

— Наемники стоят вот здесь. Это мои ребята, а тут мои друзья.

— Что происходит?

— Я сам удивляюсь тому, что получилось. Мы возвращались домой, а потом застали ваших друзей. Случилась небольшая потасовка.

Командир второй группы рассмеялся.

— Не думал, что вы успеете заварить конфликт! Чей это грузовик?

— Грузовик и склад принадлежат нам. Таскать из него я не позволю, однако покупка возможна.

— Получается забавная история!

— Она закончится плачевно, если кто-нибудь из вас солжет.

— Послушайте, мы не хотим бесполезной крови. — командир протянул Варану руку. — Майор Харверд, хранитель Доспеха Анархии.

— Эти проживут дольше всех. — заметил Сайнорд. — У них есть тяжелая бронетехника.

— Я ценю вашу осведомленность, — Харверд улыбнулся. — Но у меня есть гораздо более важная информация. Думаю, она не станет для вас секретом.

Харверд принес из грузовика пустую бочку. Затем он достал из планшета карту, развернул ее и положил основание бочки. Все, кто собрался на площадке, сгруппировались вокруг, а Варан встал напротив майора.

— Дело в том, что началась война, — заговорил Харверд. — В регионе появились так называемые Властелины Пустыни. В данный момент они собирают ударные армии с целью осуществления господства над континентом и захвата всех источников жизненноважных ресурсов. Существует три лидера в различных зонах континента. Властелины Пустыни располагают средствами, укрепленными базами и мощной охранной структурой, что представляет серьезную угрозу. Эта информация получена от пустынников, отряд которых нам удалось ликвидировать. При них были обнаружены важные документы, оружие и наркотики. Это подтолкнуло нас провести допрос.

— Насколько достоверна информация? — сказал Сайнорд.

— Поверьте, они рассказали все, что могли знать.

— Каковы их силовые резервы?

— Порядком двенадцати тысяч бойцов.

— Допустим, на каждого придется по четыре тысячи…

— Допустим, однако позвольте мне закончить, — Харверд извлек из кармана карандаш. — Итак, первый Властелин находится вот здесь, — он указывал места острием карандаша. — Около западного побережья. Второй удерживает южные регионы, а третий расположился недалеко от нас. Его называют Скарабей. Клички других лидеров нам пока неизвестны, однако это дело времени. Ну так вот, — Харверд бегло осмотрел всех, остановившись на Варане. — Если дать время этим ублюдкам, они соберут боеспособную армию и захватят континент, оставив нам кусок дерьма. На текущий момент нашей целью является уничтожение Скарабея. Cейчас он находится в Аргарде. Это в трехстах пятидесяти километрах на восток отсюда. Пока это все, но нам предстоит тяжелая работа.

Харверд сунул карандаш за ухо.

— Сюжет раскручивается необычным образом. — засмеялась Басолуза.

— Да, — согласился Варан. — Но это не наша война.

— Если мы ничего не предпримем, — сказал Харверд. — Эта война в скором времени коснется всех нас. Это нельзя оставлять просто так.

— Вас тут не так много. — сказал Сайнорд. — Вы хотите уничтожить Скарабея, имея около сотни солдат? Пусть у него даже три тысячи бойцов, но для такой массы вам потребуется как минимум поддержка артиллерии. Это в лучшем случае.

— Не забывайте про Дрендал! — напомнил Курган.

— Вы сказали, Дрендал? — переспросил Харверд. — Неужто передо мной носители Суховея!

— Мы знакомы? — сказал Сайнорд.

— Я знал майора Рокуэлла.

— Он умер.

— Умер? Как это случилось?

— Сам не знаю.

— Поверить не могу! Он всегда казался неуязвимым…

— Возможно, однако Суховея больше нет.

— Надеюсь, от этого вы не потеряли боеспособность?

— Я рад, что мы поняли друг друга, майор. Капитан Сайнорд. Не исключено, что мы сообща займемся вашим делом. Для начала я хотел бы знать, как вы будете действовать.

— Я скажу вам, капитан. До наступления этой ночи грузовики доставят нас в Аргард. Там мы проведем операцию по ликвидации Скарабея и захвату всех документов, которые помогут нам изучить оставшихся Властелинов. Мои солдаты полностью подготовлены к выполнению поставленной задачи. К тому же, как видите, к нам примкнула группа наемников.

— Этих оставьте себе. — усмехнулся Варан.

— Так вы не с нами?

— Нет.

— Ну а вы, капитан? Смогу я рассчитывать на вас и ваших людей?

— Сколько вы платите?

— Двадцать тысяч каждому. Плюс часть трофеев.

Сайнорд рассмотрел карту, кивнул и сказал:

— Хорошо, мы с вами.

— Итак, наше число увеличилось. — Харверд пересчитал солдат. — Мы имеем восемьдесят шесть боеспособных единиц. Я уверен, Скарабей будет удивлен. — он бегло просмотрел оружие. — И все-таки я не могу считать нашу встречу случайной. У нас есть деньги, у вас есть товар. Давайте устроим торги.

Варан дожидался этой минуты. Он увел за собой Харверда и Сайнорда, и несколько минут они пропадали в коридоре Арабахо. Оттуда Варан вернулся с отяжелевшим рюкзаком, а солдаты приступили к выбору необходимого снаряжения. Группа Харверда взяла несколько тяжелых пулеметов. Сайнорд ограничился десятком штурмовых винтовок и парой тысяч боеприпасов.

— Ваш оружейная комната — золотая жила! — смеялся Харверд. — Вы сами придумали эти фокусы с дверьми?

— Будь это нашей работой, — сказал Варан. — Не погибли бы хорошие ребята.

— Я сразу понял, что это военный объект. Что ж, насколько ценно сокровище, настолько сильна и охрана.

— Ваша правда, майор.

— Если мы выживем, мы купим вашу базу.

— Она вам дорого обойдется.

— У нас достаточно средств. — сказал Харверд. — Тем более мы нашли образцы, которые нам еще не доводилось использовать. Это будет хорошая оружейная модернизация.

— Когда вы отправляетесь?

— Очень скоро. Мы не будем вам надоедать.

Харверд назначил выезд на вечер, чтобы добраться в Аргард к наступлению темноты. В течение двух часов наемники приняли пищу, наполнили машины топливом, подготовили оружие и даже сумели вздремнуть. Как только жара ослабла, предвещая вечер, Харверд приказал группам рассаживаться по машинам. Солдаты волновались перед отбытием. Их поспешные действия выдавали страх, который овладевал ими. Никто из них не знал, какой армией распоряжался Скарабей.

В общей суете Басолуза вытащила Сайнорда в сторону. Она молча посмотрела в его глаза.

— Ты хочешь знать, — сказал он. — Кто убил Рокуэлла?

Она кивнула.

— Если бы я знал, я сказал бы тебе.

— Похоже, его убила судьба.

— Думаю, так и было. Никто не мог позволить себе убийство командира. Мы давали клятву.

— Допустим, но как же внутригрупповая бойня?

— Я не знаю. В них как будто бес вселился. Видно кто-то не мог меня терпеть.

— Не исключено, что кто-то не мог терпеть и Рокуэлла. Признайся, ты просто не видел, как его убили.

— Что ты хочешь услышать?

— Это зависит от тебя.

— Я не убивал его…

Басолуза покивала, не настаивая.

— Что ж, Сайнорд, они уже собираются. Настало время прощаться.

— Ты хорошо воевала при Дрендале. Я прошу тебя, оставь эту войну. Наплоди потомков и существуй в мире.

— Почему?

— Потому что женщина не должна воевать. Она должна приносить потомство.

— Я не могу это бросить. Слишком много проблем вокруг. Наверное, это все кончится, когда мы умрем.

— Ты можешь прекратить это раньше. Все будет зависеть от тебя. Прощай.

— Прощай…

Заведенные грузовики породили сигнал, поторапливая сборы солдат. Сайнорд оставил Басолузу, достиг машины и забрался в кузов. Она перестала его видеть. Солнце садилось, темнело небо, и остывала земля. Харверд подсчитал количество бойцов и отдал приказ выезжать, после чего грузовики тронулись и тяжело заколесили на восток, туда, где сгущались кровавые сумерки. Басолуза, широко расставив конечности, смотрела им вслед. Когда машины уехали, она, наконец, опомнилась и неспешно вернулась к Варану.

Он пересчитывал на бочке большую кучу денег.

— Много ты получил сегодня?

— У тебя дрожит голос.

— Я переживаю за них.

— Странно, но я нет. Они расплатились и это замечательно.

— Ты издеваешься.

— Воспрянь духом, детка. Мы заработали почти двести кусков.

— Меня это не волнует.

— Только не плачь.

— Я хочу знать, когда это закончится?

Варан отложил деньги и распрямился. Первые звезды зажглись на небе.

— Это закончится скоро, я обещаю тебе. Как только появится подходящий момент, мы прекратим это безумие.

— Я знаю, почему ты отказался работать с ними. Потому что ты ненавидишь, когда тобой командуют.

Варан кивнул.

— Ты ведь знаешь, как я отношусь к тому, когда кто-нибудь заправляет мной.

— Конечно, тебе есть, чем гордиться.

— Что тебе нужно?

— Прости, я не хочу видеть тебя. Я лучше немного прогуляюсь.

— Катись, расслабься где-нибудь в округе. Если хочешь ускорить процесс — выпей чего-нибудь покрепче. В машине достаточно этой радости, а мне нужно закончить счет.

— Чтоб ты подавился, ублюдок!

Варан невозмутимо пересчитал деньги, сложил их в сумку и, поставив ее рядом с бочкой, направился к грузовику. Подойдя, он стал бить по нему огромным кулаком, привлекая самцов, находившихся в кузове.

— Что случилось? — кричал он. — Вы там не умерли!

— Какого хрена ты стучишь! — закричал Ветролов.

— Заканчивайте спать. Наемники уже отправились жарить Скарабея, а у нас теперь двести кусков! Это нужно отметить, так что доставайте пиво!

Сотрясая кузов, они поочередно спрыгнули на землю. У них были заспанные пасти, но Дакота выглядел лучше всех.

— Если бы мы шли пешком, — сказал он, осмотрев горизонт. — Мы прибыли бы сюда за полночь.

— Я никогда не засыпал, когда шел пешком, — прохрипел Курган. — Но в этой крошке я накрепко отключился.

Захватив ящик, стоявший в грузовике, мы расположились посреди площадки. Стаскав на нее кое-какие дрова, мы развели большой костер, на котором вскипятили воду и приготовили ужин. Варан освободил бочку от денег, чтобы сделать из нее стол, однако туда положили колоду игральных карт. Постепенно он склонил нас к тому, что Арабахо стоит бы полностью распродать, но мы сказали, что сегодня грузить оружие не будем. Играя в покер и попивая пиво, он высматривал в округе Басолузу, но ее нигде не было. Когда стемнело, она, словно пантера, возникла возле нас.

Басолуза уселась возле бочки, безразлично наблюдая за игрой.

— Я вспомнила о пропавших скотинах. — задумчиво произнесла она. — Кажется, я что-то слышала сегодня. Какой-то шорох из проклятой будки. Может быть, мне показалось?

— Вы до сих пор сомневаетесь? — Ветролов засмеялся. — Я своими глазами видел привидение! Этот склад точно проклят, раз тут скончалось столько туш!

— Басолуза права, — признался Дакота. — Мне тоже довелось его слышать. У меня есть одно предположение. Вспомните, когда мы пришли сюда, площадка была смертельно опасна и выпускала разряды каждый раз, когда кто-нибудь заступал на нее. Стало быть, удары исходили из неизвестного источника, наверняка расположенного под землей. Отсюда следует, что к этому источнику должен быть доступ, а он, как мы выяснили, только один — через дверь будки. Только вот как открыть эту дверь?

— Вам не нужно ничего открывать. — сказал голос из темноты. — Дверь открыта и ждет всех вас.

— Дакота, ты не расслышал приближение чужака? — сказал Курган.

— Это спокойный чужак. Он не причинит нам зла, но если честно я подумал, что это дикая собака.

— Вы правы, — согласился чужак. — Мне незачем причинять вам зло. Я прошу вас пройти за мной. Обещаю, с вами абсолютно ничего не случится.

— Это ловушка, Варан.

— Спокойно. Подойди ближе, старик. Я хочу рассмотреть тебя.

Голос был спокойным, что мы даже не сумели испугаться, да и пугаться нам было незачем — это был человеческий голос. Чужак безоговорочно повиновался Варану. Слабосильно переступая, он вышел из темноты на свет костра, но мы только увидели низкий силуэт, укутанный в оборванное тряпье. Мрачное сгорбленное изваяние. Чудовищный призрак ночи. Казалось, шаги давались ему с трудом, а воздух изрядно пьянил его, и от этого он пошатывался.

— Зачем понадобились мы? — спросил Варан.

— Я хочу раз и навсегда развеять ваши сомнения. — уверил чужак. — Пойдемте со мной, и тогда вы поймете истинную сущность этого места.

— Что находится внизу?

— Там средоточие нашей жизни, но его нельзя описать просто так. Вы должны увидеть это сами.

— Я поверю тебе на слово. Только помни, любая оплошность закончится твоей смертью.

— Пусть будет так, как вы сказали. Идемте же. Настало время увидеть другую сторону медали.

И мы поднялись и пошли за ним, как следовали овцы за своим пастухом. В полной темноте чужак завел нас в будку, затем повел вниз по железной винтовой лестнице, на которой Курган едва не переломал конечности. Чуть позже мы пришли в длинный узкий коридор, освещенный яркими софитами, где воздух оказался спертым от слабой вентиляции. В ярком свете ламп мы наконец-то разглядели чужака. Он был низкий, сгорбленный и хромой. Всем своим видом он походил на монаха, который долгое время не оставлял уединенную келью. Тонкие плети рук, видневшиеся из-под рукавов, оказались усохшими, матовыми, лишенными телесного цвета. Казалось, тело чужака долгое время не аккумулировало солнечное тепло, и от этого одрябло и деформировалось. В каждом его шаге, движении, жесте мы чувствовали невыносимую плотскую муку и слышали тихие стоны каждый раз, когда чужак что-нибудь говорил. Он вел нас по длинным коридорам, и каждый следующий коридор был подобен предыдущему. Этим ходам не было конца. Они бесконечно, как однообразные серые змеи, петляли перед нами.

— Было бы глупо выходить к вам днем. — говорил чужак. — Мы специально выжидали время, пока все ваши знакомые разбегутся. Будет лучше, если нас посетят немногочисленные, но вдумчивые визитеры.

— Вы следили за нами? — сказала Басолуза.

— Мы наблюдали за вами все время, пока вы были здесь.

— Как, если не секрет?

— При помощи камер. Они везде, недоступные для глаз и повреждений.

Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем окончился наш путь. Задержавшись у очередной двери, чужак натужно встал и, опершись рукой на стену, обернулся к нам:

— Наконец-то мы пришли. Добро пожаловать на Андромеду. Меня зовут Гуррат. Я управляющий этим комплексом.

Гуррат открыл дверь. Мы вступили в огромную залу, имеющую форму цилиндра и освещенную сотнями ярчайших ламп. В ней было полным полно всевозможного оборудования. Тут стояли компьютеры, датчики, хитроумные многофункциональные терминалы, недоступные для нашего восприятия. Вокруг нас передвигались такие же уроды, как и Гуррат, облаченные в однообразное серое тряпье. Гуррат прошел на середину залы и остановился возле массивного цифрового терминала.

Он простер руки к ослепительному прожектору, бившему из-под самого потолка.

— Собратья мои, — начал он. — Я рад представить вам единственных посетителей, которые смогли здесь и сейчас присутствовать на Андромеде. Это будет их первое и последнее пребывание тут, а потом они уйдут отсюда, но перед этим мы должны рассказать им, кто мы такие и насколько опасна сущность этого комплекса для остального мира!

— Мы согласны! — воскликнули уроды, стоявшие полукругом. — Скажи им все, Гуррат!

— Хорошо. Вы должны знать, что научно-исследовательский комплекс Андромеда был создан за двадцать лет до того, как началась последняя война. В силу огромной значимости этого комплекса он был тщательно укреплен, изолирован от внешнего мира и замаскирован глубоко под землей. Арсенал Арабахо оказался лишь грубой внешней оболочкой, однако Андромеда выступила в качестве внутреннего организма с горящим сердцем и огромным количеством свежих идей. Изначально наш рабочий персонал насчитывал двести двадцать пять сотрудников, но за эти годы многие из них умерли, и теперь нас осталось сорок четыре. Все, кого вы видите здесь, являются учеными-исследователями, которых тщательно отбирали для работы в этом месте, поэтому здесь собрались лучшие научные умы из различных стран когда-то процветавшего мира. Все эти годы мы существовали под землей. Андромеда была изначально создана как атомное бомбоубежище. Мы получали свет от автономных электрогенераторов, потребляли пищу, запасенную на складах на много лет, но сейчас прошло достаточно времени, и ресурсы убежища постепенно истощаются. Конечно, все это неизбежно. Наше время подходит к концу. После того, как отгремела война, нам пришлось прекратить военные разработки и перейти на изготовление полезных технологий, чтобы помочь человечеству выжить в послевоенные годы, хотя впрочем, необходимость в применении данных разработок так и не возникла. Это решение было ознаменовано тем, что после уничтожения мира люди вновь вернулись к использованию огнестрельного оружия, и теперь для них этого вполне достаточно. Бомбардировщики, артиллерия, тяжелая бронетехника, флот — это все оказалось не востребовано, и было забыто. Нынешнее общество превратилось в некое подобие первобытного стада, дикарей с примитивным феодальным принципом "разделяй и властвуй"

— Вы имеете в виду животных? — поправила Басолуза.

— Конечно, вы совершенно правы. Животных, если так вам удобнее. Теперь же сфера применения науки резко сократилась, можно сказать, вообще прекратила существовать. Животные действуют по принципам основных инстинктов, таких как борьба за территорию, создание и охрана потомства, добыча пищи. Эта дикость безнравственна, но в то же время она помогает выживать и сохранить последние остатки того, что раньше называлось человечеством. Сейчас совсем другое время. Нельзя и глупо сравнивать его с прошлым веком, эпохой технологий блестящих научных открытий, принесших человеку звание самого разумного существа на Земле. Былая слава человечества сохранится лишь на ветхих страницах истории, о которой скоро позабудут.

— В коридорах Арабахо было несколько тел. — вспомнил Варан.

— Я знаю, — Гуррат покивал. — Когда вы ушли отсюда с грузом оружия, ночью мы поднялись из убежища и перетащили тела сюда, где провели над ними некоторые научные исследования. Признаюсь, это стоило нам больших усилий. Тела оказались весьма тяжелыми, но у нас получилось. Так вот мы взяли для анализов кровь одного из убитых. Как оказалось, кровь была заражена, состав ее ДНК был изменен пагубной внешней средой и сильно отличался от ДНК здоровой особи. Грубо говоря, это оказалась больная и страдающая плоть, как с внутренней, так и с внешней стороны. Сейчас тела находятся в одной из морозильных камер. Думаю, пусть они до конца остаются там. Вы должны понимать, что такие войны, а особенно их последствия не приносят ничего хорошего.

— Выходит, мы тоже больны?

— Ну, в какой-то мере это так, потому что все вы существуете в единой среде, подвергшейся радиоактивному заражению. Вы не можете быть абсолютно здоровыми только потому, что уже долго время живете на поверхности. Даже если вы будете внушать себе, что вы абсолютно здоровы, грубая материя разрушения, влияющая на ваши оболочки, не позволить вам сделать это. Да собственно и мы уже не можем называть себя счастливчиками. За время пребывания здесь мы не получали свежего воздуха, солнечного света, мы употребляли искусственную пищу, проводили множество времени перед приборами излучения. Наши тела давно превратились в ходячие манекены. Практически все из нас страдают бесплодием и анемией, но, тем не менее, единственное, что мы смогли сохранить, так это человечность внутри нас в отличие от тех бестий, которые орудуют на поверхности. Поймите, человечество уже никогда не станет таким, каким оно было сотню лет назад. Рождение здорового потомства уже сейчас принципиально невозможно. Постоянное скрещивание особей будет приводить к зачатию заранее обреченных детей, развитию все новых и новых патологических болезней. Конечно, со временем у особей выработается определенный радиационный иммунитет, но все же те особи будут совершенно другими.

— Ваши слова звучат так, — сказал Варан. — Будто вы ищете нужный выход.

— Выход появится тогда, когда наука совершит новый технологический прорыв. Скорее всего, через несколько сотен лет будут разработаны такие технологии, против которых ядерное оружие окажется бесполезным, да и вряд ли его когда-либо еще посмеют применить. Мне кажется, минула заключительная война, и больше такие войны не возобновятся. Во всяком случае, в ближайшие столетия, когда Земле будет необходимо передохнуть и спустить пар. За эти годы человечество должно будет выбрать одно из двух: либо стремиться к выживанию, либо же погибнуть, обратив Землю в первобытное девственное обиталище. И более чем уверен, что они выберут первое, потому как испокон веков человек, да и любое другое существо стремилось бороться за свою жизнь. Вы и сами должны осознать, что нет смысла жить без борьбы за существование. Тогда все будет слишком легко и слишком неинтересно. В таком случае люди просто перестанут думать, а сейчас им приходиться изворачиваться и находить все новые пути. Это элементарно.

Гуррат замолчал, будто дожидаясь, когда мы осмыслим его слова.

— Мне кажется, — сказала Басолуза. — Вы начали с небольшого вступления.

— Прелюдия действительно небольшая. — согласился Гуррат. — Я не собираюсь надолго задерживать вас, а теперь я хочу показать вам наши исследовательские комнаты. Прошу вас, пройдемте за мной. Это покажется вам интересным, я уверен.

Мы отправились за Гурратом к одной из множества стальных дверей.

— Система защиты управлялась вами?

— Да. В подземелье расположен генератор, способный пропускать на поверхность смертоносное напряжение. Это защитное устройство было разработано специально, чтобы пресекать любые попытки проникновения животных на склад Арабахо, но ваши попытки, хочу заметить, оказались выше всяких похвал.

— Недаром я его вырубил. — сказал Курган.

— Хотите сказать, что вы отключили защиту?

— А как по вашему?

— Вынужден вас огорчить. Вы навели ощутимый погром, только и всего. Думаете, можно отключить генератор, уничтожив связку проводов? Это ведь смешно, поймите сами. Я обесточил генератор, когда поразился вашему упорству. Мало того, что вы проникли в комплекс, так вы еще уничтожили охранные орудия и завладели содержимым склада. Мы следили за вами через один из наблюдательных терминалов, и все время думали, когда же они, наконец, остановятся. Но вы преодолели страх, и пошли до конца!

— Да, — сказал Ветролов. — И получили стоящее вознаграждение.

— Я решительно согласен, что склад принадлежит вам. Теперь вы являетесь его полноправными хозяевам, и можете делать все, что вам заблагорассудится. Пожалуй, здесь мы с вами свернем налево, да-да, в эту самую дверь. Прошу вас, проходите. Это главная медицинская лаборатория, где мы работаем вот уже двадцать с лишним лет. Конечно, за это время мы придумали новые средства, которые помогают организму справиться с последствиями ядерной катастрофы.

Мы вошли в пределы медицинской лаборатории, заставленной широкими столами, на которых, словно кристаллы, блестели сотни разноцветных пузырьков, электронные коробки диагностических приборов, медицинские инструменты, рядами вдоль стен стояли массивные барокамеры, операционные столы, рентгеновские кабинки, датчики уровня радиации, адреналиновые станки, аппараты искусственного дыхания, ящики, полные медицинских препаратов.

— Эти средства разрабатывались, — пояснял Гуррат. — А затем и производились нашими учеными в целях новой медицинской программы. На этих столах нами была собрана уникальная база препаратов нового поколения. По сути дела о них не знает никто, кроме вас и нашего персонала. Предлагаю вашему вниманию средства, которые имеют максимальное действие и минимальный побочный эффект. Организм практически не страдает от них, большинство препаратов выводятся посредством кожи, заметьте, уже через полтора часа после употребления. Все лекарства протестированы и готовы к немедленному употреблению. Что ж, выбирая препараты для вас, я буду ориентироваться по вашей деятельности. Как вы знаете, старые препараты вроде амфетамина или морфия вызывали у солдат зависимость и тяжелые последствия для здоровья, но принципиально иной состав новых стимуляторов, разработанных нами, позволил избавиться от этих проблем.

Гуррат выдал нам шесть специальных аптечек.

— Прошу вас, возьмите эти медицинские комплекты. В них входит стимулятор МЕТА на двадцать пять доз, кроветворная система, таблетки, позволяющие обходиться без сна двести часов, ментальные дозы, а также все необходимое для обработки и перевязки ранений с учетом тяжелых полевых условий. Я уверен, это вам обязательно пригодится. Да, совсем забыл. — Гуррат подступил к аппарату с механической шприцевой установкой. — Мы получили новую антирадиационную прививку. Взаимодействуя с клетками организма, это лекарство снимает дозу радиации внутри него, а также подавляет возможность развития раковых клеток. Его плюс заключается в том, что оно отлично усваивается организмом и обеспечивает весьма продолжительный эффект. Он может достигать трех десятков лет, а то и больше. Пожалуйста, подходите к столу по одному. Я буду вводить вам лекарство.

— Такое ощущение, — хихикнул Курган, получая укол в плечо. — Что вы хотите превратить нас в идеальных солдат.

— Ни в коем случае! — возразил Гуррат. — Я хочу лишь понизить риск пагубного воздействия на вас окружающей среды. Несомненно, я мог бы превратить вас в идеальных солдат, будь у меня эликсир бессмертия, но к этому, уверен, люди тоже придут спустя столетия. Когда-нибудь все, что казалось нам сказкой, превратится в осязаемую реальность, вот увидите. Пусть и не вы, но это увидят ваши дети, внуки, правнуки. День освобождения когда-нибудь придет… хорошо, первая прививка поставлена! Следующий, пожалуйста!

Басолуза не ощутила ничего, что противоречило бы ее организму. Лекарство вошло подобно воде.

— Когда проявится его действие?

— Оно будет проявляться постепенно, день за днем. Не беспокойтесь. Вы даже не заметите, как оно подействует!

Рассказывая удивительные вещи, Гуррат проставил нам прививки, после чего между нами внезапно возникло тяжелое молчание. Мы прекрасно видели, что Гуррат почему-то торопился, и не могли понять, чем вызвана его поспешность.

Но потом он сказал:

— Даже представить себе не могу, сколько времени ушло на становление этого комплекса. Это были десятки лет упорной и кропотливой работы, которая забирала дорогие жертвы, но и давала не менее дорогие плоды. Господи Боже, столько моих коллег погибло за эти годы… Ну что ж, мы не в состоянии преподнести вам современные оружейные разработки. Ничего из этого вы не увидите, а все необходимее найдете на Арабахо. Итак, друзья мои, впереди осталось самое интересное. В этом подземелье находится нечто, что вам нужно обязательно увидеть. Это творение, сделанное гением ненависти, родилось в прошлые времена и с тех пор стало символом истинной смерти. Следуйте за мной.

На этот раз мы подошли к высоким двойным дверям, запертым на сложный кодовый замок. Через бронированное стекло, покрытое специальной пленкой, мы не смогли разглядеть соседнее помещение.

Гуррат обернулся и выжидающе молчал.

— Что за этой дверью? — спросил Варан.

— Это место мы называем… Кладью Человеческой Ненависти. Собственно говоря, это именно то место, ради которого я и пригласил вас сюда. — он ввел секретный код на цифровом табло. Двери распахнулись. — Я прошу вас, проходите, но будьте очень осторожны и следите за своими движениями.

Мы увидели в середине пустого помещения большой цилиндр, удерживаемый стальной четырехосной опорой, около трех метров в высоту, блестящий, гладко отполированный, с заостренным серебряным наконечником на самой верхушке. Мы никогда не видели таких штуковин. Томный взгляд молочных глаз Гуррата казался нам издевательством.

Непроницаемая тишина царила в зале.

— Что это? — сказал Варан.

— Это то, — заговорил Гуррат. — Что каждый из нас хотел быть видеть меньше всего. Итак, представляю вашему вниманию самое ужасное и беспощадное изобретение человечества. Сверхкрупный заряд Апогей, грязная термоядерная бомба последнего поколения. Сразу замечу, что это творение не было сделано нашими руками. Так получилось, что во время войны нам поступил срочный звонок из генштаба, в котором командованием сообщалось о неизвестном грузе, который срочно передислоцируют на Андромеду. — Гуррат, сложив руки за спиной, неспешно прохаживался вокруг заряда. — Когда этот груз был доставлен, нам стало ясно, что Андромеда — хорошо засекреченное место, где эту бомбу будут искать меньше всего, и где она подвергается минимальному риску. Заряд поместили в эту комнату, и вот уже несколько десятков лет он находится здесь. Мощность этой бомбы оценивается в двести мегатонн. Его использование принципиально недопустимо, поэтому были использованы более слабые заряды до шестидесяти мегатонн. Поймите, взрыв такой силы может нарушить земную ось и вызвать глобальную катастрофу. Это всеразрушающая, ненавистная грубая энергия, которая может поглотить и уничтожить любое живое существо на этой планете. Господи, даже сейчас я чувствую энергию смерти, исходящую из его недр. Никто не сможет спастись, встретившись лицом к лицу с этой колоссальной силой. И не приведи Господь, если это оружие достанется в руки какому-нибудь безумцу.

Басолуза попыталась ощупать бомбу, но Гуррат закричал:

— НЕ СМЕЙТЕ ПРИКАСАТЬСЯ К НЕМУ! Я предупреждал вас контролировать свои движения! Поверьте мне, если эта бомба взорвется, наступит конец всему!

— Разве это не мило?! — рассмеялась Басолуза.

— Это очень-очень плохо, — пробормотал Гуррат, утирая пот, выступивший на лице. — Так не должно случиться. Земле еще рано отправляться на покой. Мы должны бороться, чтобы спасти ее от полного опустошения.

— Что вы собираетесь делать с этим? Хотите утопить снаряд в океане? Или продать его нам?

— Нет. Снаряд нельзя вывозить за пределы комплекса.

— Я хотел бы знать, — сказал Дакота. — Каким образом началась последняя война?

— Ну что же, я могу вам ответить, — Гуррат смягчился. — Представьте себе, что вы лежите, скажем, ночью на чердаке под одеялом и открыто только ваше лицо. Вокруг вас летают кровожадные комары, которые периодически садятся на вас, но вы дожидаетесь, когда они приземлятся, и только потом прихлопываете кровопийц рукой. Но вот, измученные бесконечными налетами противника, вы засыпаете и начинаете беспокойно ворочаться. Во сне вы дергаете одеяло, и внезапно открываются ваши щиколотки. Комары, завидев уязвимое место, вдоволь напиваются крови. Так вот война началась подобным образом, а в итоге страдали целые народы.

— Хм, вы емко излагаете.

— Это все, что вы хотели показать? — сказал Варан.

Лицо Гуррата внезапно омрачилось.

— Конечно же, я не сказал вам о самом главном. Понимаете ли, все дело в том… дело в том, что оставшиеся сотрудники персонала, включая меня, оказались смертельно больны. Мне тяжело говорить об этом, но у всех нас обнаружилась раковая опухоль. Каждый день приносит нам едва ли выносимую боль. Вам нечего бояться, потому как эта кара постигла лишь нас. Мы до сих пор не можем понять, что послужило причиной ее возникновения, но самая достоверная из них — работа с ядовитыми реактивами, пары которых могли проникнуть в наши внутренности, тем самым, активизировав процесс самоуничтожения органических клеток. Что ж, это и неудивительно при таком распорядке жизни. Поймите, мы не можем уйти отсюда и жить на поверхности. Солнечный свет и радиация погубят нас, но если мы умрем здесь, после нашей смерти останется много изобретений. Видите ли, при создании этого комплекса была предусмотрена специальная система самоуничтожения. Недалеко от склада находятся подземные резервуары, содержащие жидкий кислотный раствор. От резервуаров отходят специальные каналы, с которыми связано каждое помещение Андромеды. Вся проблема в том, что рычаг, приводящий резервуары в действие, странным образом заклинило. Наши тела оказались слабы для того, чтобы задействовать его. И поэтому нам понадобитесь вы.

— Вы предлагаете растворить вас в кислоте?

Гуррат медленно покивал.

— Да, именно это мы предлагаем. Другого выхода у нас нет. Кислота уничтожит все изобретения и уничтожит нас, потому как мы — носители информации.

— Несколько минут назад вы расхваливали собственные изобретения и заслуги, — сказала Басолуза. — А теперь вы хотите досрочно умереть, вместо того, что бы создать новое лекарство от рака?

— У нас не хватит времени на его создание. Дело в том, что после нашей смерти у животных будет шанс проникнуть в комплекс. Будка наверху не является проблемой. Около склада есть специальная плита, открывающая проход, а здесь у них хватит ума взломать электронные замки. Неизвестно что произойдет, если они окажутся в этой комнате.

— Что будет с бомбой?

— Само собой, заряд останется здесь. Это единственная комната, которая недоступна для действия кислоты. Коридоры, переполненные раствором, отрежут путь в это помещение. Раствор радиоактивен. Если кто-либо откроет дверь, его пары нейтрализуют визитеров.

— Раствор может повлиять на заряд?

— Не думаю. Он имеет сверхпрочную оболочку. Даже если каким-то образом раствор проникнет сюда, заряд останется в полной сохранности, не беспокойтесь. Прежде чем Андромеда погибнет, я должен передать вам кое-какие планы разработок. К сожалению, мы не успели привести их в жизнь. Я отдам их вашей женщине, а вы подождите в главной зале. Пойдемте, мой кабинет недалеко.

— Давайте, я сохраню их для будущих времен.

У Гуррата был скромный рабочий кабинет. В нем не было никаких удобств, кроме потертого кожаного кресла. Еще в нем находился сейф, пара шкафов, стол и стул, и все это было стальное и холодное. Гуррат открыл громоздкий сейф, извлек из него несколько кожаных папок. Он бережно очистил их от пыли.

— Посмотрите, в этих папках содержится несколько незаконченных проектов. Вот здесь универсальная медицинская камера. Этот аппарат будет создан для скорейшего излечения тяжелораненых солдат. Он будет действовать при помощи специального излучения и водно-соляной смеси. Это так называемый цельнометаллический боевой экзоскелет. Этот проект был задуман нами при участии военных конструкторов, а чуть позже их лаборатория была уничтожена массированной бомбардировкой, и нам пришлось приостановить разработку доспеха. В этой папке собраны конструкционные чертежи и рисунки, формулы необходимых сплавов, тут полный набор. Остается лишь приступить к работе, но самый ценный проект — боевая бронемашина Ходок. По сути дела эта машина в будущем должна компенсировать использование танков, бронемашин и других единиц военной техники. Остальные бумаги вы изучите позже. Помните, будущее за этим.

Он передал материалы Басолузе.

— Вы хороший человек, Гуррат. Мне жаль, что так получилось.

Гуррат усмехнулся сквозь слезы.

— Хм, как же одновременно прекрасно и ужасающе звучит это слово. Человек. Отражение века. Что ж, мы все принесли себя в жертву науке. Не верю, что такое могло произойти.

— Я постараюсь, чтобы ваши труды приобрели оболочку. Я обязательно передам их новому обладателю.

— Однако помните, эта информация не должна попасть в руки тиранов. Вы должны быть осторожны.

Басолуза откинула капюшон с его головы. Зрачки Гуррата дрогнули и расширились, его взгляд невольно потупился вниз. Он попятился назад, но Басолуза ладонями коснулась его впалых изуродованных щек, и тогда он остановился.

— Проклятый Боже, что с вами стало…

— Не всегда идеально то, что идеально снаружи. Постойте же, — Гуррат достал из кармана нечто блестящее. — Это кольцо моей жены. Она умерла во время пребывания здесь. На кольце выгравирован голубь, олицетворяющий извечный мир. Прошу вас, примите это в знак моей симпатии. Оно как раз подходит для ваших рук.

Басолуза взяла кольцо и упаковала папки в рюкзак.

— Спасибо вам.

— А теперь ступайте. Я останусь здесь, и буду поддерживать с вами связь посредством громкой связи.

— Прощайте, Гуррат.

— Прощайте. Храни вас Бог.

Гуррат накинул капюшон. Медленно развернувшись, он хромая прошагал к столу и оперся на него одной рукой, а другой нащупал кнопку хромированного приемника.

Он повторил:

— Идите, я скоро с вами свяжусь.

Басолуза, поправляя рюкзак на плечах, вывернула в коридор и поспешно зашагала по направлению главной залы. С ее щек ниспадали крупные слезы. Откуда-то с потолка, из невидимых динамиков прорезался громогласный баритон Гуррата:

— Внимание! Всему персоналу Андромеды немедленно собраться в главном помещении и приготовиться к ликвидации комплекса!

— Что же происходит с нами? — шептала Басолуза. — Почему мы умираем в мучениях?

— Никому не покидать комплекс после активизации резервуаров! Наши знания умрут вместе с нами!

— Почему мы должны убивать их? Ведь они не сделали нам ничего плохого.

— Я с вами, собратья мои! Мы умрем вместе, как вместе пробыли много лет!

— К черту! К черту! К черту!

— Не страшитесь смерти, ибо мы сделали огромное дело!

Басолуза прошла очередную дверь и вошла в главную залу. Сорок три урода смотрели на нее ожидающими глазами, затаившись среди подключенных терминалов и столов, заваленных стопами бумаг.

— Мы не боимся! — закричали они. — Ибо мы сотворили огромное дело!

За их спинами, у двери, ведущей к выходу, находился Варан и остальные.

— Басолуза, почему ты плачешь?

— Просто так, ничего страшного.

Два урода подошли к нам и сказали:

— Выходите в коридор. Мы запрем за вами дверь.

Мы вышли, и тогда уроды заперли дверь.

— Комната справа от вас! — донеслось из динамика. — В ней расположен рычаг! Задействуйте его!

Варан положил Браунинг, чтобы не стеснять движений. Электронный замок оказался блокирован, но когда Варан подступил к нему, он щелкнул, и дверь раскрылась. Это было чужое действие. По всей видимости, Гуррат контролировал двери при помощи терминала, доступного лишь ему. Луч света проник в комнату. Варан увидел длинный стальной рычаг, выходящий из стены подобно диковеному рогу.

Он шагнул через порог и ухватился за рычаг.

— Варан! — закричала Басолуза. — Так ты убьешь их всех!

Из полутьмы комнаты, огромный и взмокший, Варан посмотрел на нее блестящими холодными глазами. Он напружинил стальные мышцы и дернул рычаг, наблюдая, как он неохотно, со скрипом проваливается вниз, но на середине пути рычаг внезапно застрял. Тогда Варан налег на него всем весом. Несколько мгновений железо боролось, и затем поддалось. Глухой скрежет, вылетев из комнаты, прокатился по коридору.

Под рычагом открылась электронная панель.

— Хорошо, вы справились с этим. Обратите внимание на панель. Из своего кабинета я сейчас активизирую ее. Секунду… отлично, теперь доступ открыт. Вам остается нажать кнопку слева, а затем откроются заслонки и раствор по каналам станет затоплять отсеки Андромеды. Полное затопление комплекса произойдет через пятнадцать минут. Коридоры не будут затронуты. За это время вы успеете выбраться на поверхность. Я прошу вас, нажмите эту кнопку.

— Варан, не делай этого!

— Примените резервуары, а затем бегите! Дверь на выходе будет открыта, я обещаю вам! Вы должны сделать это!

Варан надавил кнопку.

В динамике зародился металлический лязг заслонок и громкое шипение — раствор наполнял помещения Андромеды.

Над нами, слившись в единый хор, раздались завывающие голоса уродов:

Как тому умирать, так умирать и этим, И одно дыханье у всех, и не лучше скота человек: Ибо всё — тщета. Всё туда же уходит, Всё — из праха, и всё возвратится в прах; Кто знает, что дух человека возносится ввысь, А дух скота — тот вниз уходит, в землю? Я увидел: нет большего блага, чем радоваться своим делам, Ибо в этом и доля человека, Ибо кто его приведёт — посмотреть, что будет после?

— Помните же! — закричал Гуррат. — Война всегда будет злом!

И голос померк.

Пронизанные дрожью, словно звери, за которыми началась охота, мы побежали туда, откуда пришли изначально. Мы преодолели сеть коридоров и один за другим взбежали по винтовой лестнице, приближаясь к заветному выходу. Мы опасались, что Гуррат не сдержит слово и замурует нас в этих стенах, но к счастью дверь оказалась открыта, и проход высвечивался безоблачным звездным небом. Мы благополучно вернулись в бесконечные объятия ночи. Последним выходил Дакота, и после него дверь с шипением опустилась.

Наш побег из лабиринта Андромеды был окончен.

— Никогда не думал, — выдохнул Курган, переводя дыхание. — Что мы сидели на ядерном заряде!

— Лучше нам не оставаться здесь надолго, — добавил Ветролов. — Черт знает, что может произойти с этой бомбой!

— Гуррат ведь сказал, что бомба неопасна! — всхлипнула Басолуза.

— Никому нельзя доверять, детка! Кто знает, что бомба не взорвется через пять минут?

— Я это знаю!

— Басолуза, в новых аптечках есть успокоительное!

— Мне не нужно успокоительное! Даже сейчас вы не можете проявить хотя бы каплю сострадания к этим людям! Конечно, это требует неимоверных усилий!

— Ты назвала их людьми?! — проревел Ветролов. — Этих изуродованных ублюдков, их ты нарекла людьми!

— Она права, — сказал Дакота. — Давайте не будем унижать друг друга. Это неправильно. И тем более это неправильно по отношению к покойникам. Никогда нельзя осуждать мертвых. Так говорили индейские шаманы.

— Да я кучу делал на твоих шаманов! — Ветролов выхватил нож. — И на тебя тоже, сучка! Кто знал, что мы не погибнем там? Правильно, никто этого не знал!

— Ты ублюдок, Ветролов. — прошипела Басолуза

Ветролов, худой и жилистый, прыгнул и зашиб ее рукоятью ножа, но в следующий миг Дакота преградил ему путь. Они стал друг против друга, готовые к бою.

— Не смей бить ее, иначе встретишься со мной.

— Давай, порежь меня на лоскуты волшебным ножичком!

— Варан, — сказал Дакота. — Останови этот беспредел.

— Всем взять себя в руки. Это приведет к плохим последствиям. Это, возможно, приведет к гибели одного из бойцов, а мне к чертям это не нужно. У вас у всех нервное перенапряжение. Каждый знает, что случилось, но разница лишь в том, что кто-то может бороться с ним, а кто-то выливает наружу. Ты в числе вторых, Ветролов, поэтому остуди свой пыл. Исходя из твоих размышлений, я понял, что нам действительно лучше не оставаться здесь, а побыстрее заняться делом. А то вдруг еще взорвется проклятая бомба.

Костер догорел. На улице было душно и темно. Мы перебрались в помещение склада. Басолуза плакала, ухватившись за Дакоту.

— Война всегда будет злом, — шептала она. — Всегда будет эта проклятая война…

— Тебе нужно отдохнуть.

— Как ты думаешь, что будет с нами? Мне кажется, мы натворили столько зла, что оно когда-нибудь вернется. Ты представляешь, как все мы погибнем?

— Наверняка мы умрем в бою. Это самая лучшая смерть. Во всяком случае, для меня. Глупо умирать от старости, зная, что ты не оставил после себя след. Когда я буду умирать, мне будет что вспомнить. Пожалуй, это лучше, чем всю жизнь прокорпеть газетчиком.

— Я боюсь думать, что будет, когда я умру.

— Ничего страшного. Если так случится, я тебя похороню.

— Возьмите себя в руки, — предупредил Варан. — Мы займемся делом прямо сейчас.

— Мы не боги, чтобы заниматься этим. — сказала Басолуза. — Все это оружие стоит чертовски много денег. За такую сумму нас легко угрохают.

— После второй сделки все изменится.

— Неизвестно сколько мы проживем после этого.

— Хватит жевать сопли! Я присмотрелся к тяжелым штукам. Мы повезем в Палладиум-Сити пулеметы и напалмовые установки. Оружие новое. Никто им не пользовался. Его нужно только хорошо проверить и зарядить. Каждый пулемет обойдется в десять кусков, напалм — в пятнадцать. Того и другого захватим по двадцать единиц. В итоге получим наличности на пятьсот кусков.

Ветролов воскликнул:

— Ты выучил арифметику!

— Из меня получился хороший ученик. После продажи оружия мы заимеем неплохую сумму. Еще парочка таких сделок, а потом отгородим территорию и построим свой город.

— Ты об этом не болтал!

— Да, мы построим город. Боевую крепость и в ней поместим наш штаб. Создадим новую организацию. Организацию по защите тех, кто подвергся насилию со стороны пустынников, вроде тех, что устроили Харверд и Рокуэлл. Мы наймем пустынников. Для начала — пять сотен, а потом очистим территорию от дерьма и установим границы. Так мы получим наш собственный мир.

Курган рассмеялся.

— Ты хочешь помогать всем, кто нуждается в помощи, но это нереально. Ты все равно не сможешь помочь всем!

— Нас всегда было шестеро. — сказал Ветролов. — Зачем превышать планку?

— Нас станет больше. В сражении за Дрендал я понял, что не так сложно управлять толпой. Достаточно хорошо крикнуть, и тогда масса послушно побежит вперед. Дакота, что ты думаешь?

Дакота смотрел в стену, крутя в руке мачете.

— Дакота, проснись, наконец!

Дакота перевел глаза на потолок.

— Ты стремишься получить слишком много. Я не знаю, откуда у тебя появилось это желание, но такое стремление к вершине может погубить всех нас. Зачем тебе столько места в этом мире? Я хочу сказать, что мы отлично держимся и вшестером. Мы все профессиональные убийцы. Наш отряд с легкостью заменит сотню и даже пару сотен. Наняв дополнительных бойцов, ты будешь крупно рисковать. Ты даже не будешь знать, кто из них продаст тебя, кто обманет, а кто придушит во сне. С новыми рекрутами будет много проблем, поверь мне. Лучше иметь старых, но проверенных бойцов. Да, именно таких вроде нас. Это все же лучше, чем содержать в загоне крапленое стадо, готовое ускакать в любой момент.

— Я знаю, каждый из вас хочет мира. Только при помощи силы мы сможем его достичь, но чтобы сделать ее угрожающей, нам придется нанимать много рекрутов. Это неизбежный ход. Мы будем держать в страхе местных ублюдков. И ни один из них не посмеет нас тронуть. Подумайте хорошо над этим. Разве это не мечта каждого из вас? Разве никто из вас не хочет просыпаться, не думая о том, что нужно хвататься за оружие и разливать чужую кровь?

— Сколько просуществует наша территория? День, месяц, год? Лакомая добыча всегда притягивает стервятников. Ты должен понять, что рано или поздно на нее положат глаз животные более сильные, чем мы. В этот момент прольется кровь, и мы останемся покойниками. Ты не сможешь сотворить мир даже на жалком куске земли. Это может сделать только Всевышний. Мы не сможем убить всех, потому что десятки, сотни, тысячи животных рыскают по континенту. В любом случае мы можем быть убиты. Захвати мы даже весь материк, мы все равно когда-нибудь погибнем.

— Дакота прав, — сказала Басолуза. — Твоя идея пахнет безумием.

— Значит, все вы против меня. Что ж, двадцать пулеметов и двадцать напалмовых установок. Складывайте железо в грузовик. Приказ понятен?

Мы не стали спорить, приготовили оружие и таскали его в грузовик. Перед этим мы пополнили недостающую амуницию. Басолуза сидела на крыше кузова, свесив конечности, встрепанная и заплаканная, а Стенхэйд наблюдал за нами из кабины, слушая старую музыку.

Варан заглянул в кабину. Он сказал:

— Стен, это похоже на похоронный марш.

— Это дерьмо древности, ты ничего не понимаешь. На кассете написано год тысяча девятьсот шестьдесят шестой. Лично мне оно нравится, но если у тебя плохое настроение, — он выключил магнитолу, слушая, как гремит железо. — Мы послушаем, как работают наши грузчики. Зачем так много оружия? Думаю, двадцати будет достаточно.

— Все решено, Стенхэйд.

— Варан, у нас оружия на пятьсот кусков. Ты уверен, что в Палладиум-Сити найдут такую сумму?

— Тогда продадим его частями. Судя по названию, это богатый городок.

— Судя по названию, это дыра, где промышляют барыги и ублюдки. Я боюсь, наша крошка там пострадает. Не исключено, что мы пострадаем с ней заодно.

— Не бойся. Большинство зевак никогда не видело таких монстров.

Погрузка окончилась. В окне кабины свесилась макушка Басолузы.

— Мы закончили с железом, — сказала она. — Двадцать пулеметов, двадцать напалмов, как ты и просил. Может быть, загрузим вдогонку десяток бронежилетов?

— На первый раз достаточно.

Стенхэйд наблюдал за погрузкой животных в боковое зеркало. Особи забрались, и тогда Ветролов крикнул:

— Мы готовы!

— Гони в Палладиум-Сити, Стенхэйд. — приказал Варан и, усмехнувшись, добавил: — Из тебя получился неплохой водитель.

— Мы как чертовы негоцианты! — хихикнула Басолуза, прикуривая от бычка Кургана. — Колесим по миру и сбываем барахло! Вам не кажется это смешным?

 

XVI. Палладиум-Сити

В какой-то мере нас поразило то, с какой легкостью Харверд открыл нам информацию, которую знал, совсем не подозревая о том, кто мы такие. Возможно, наемники Скарабея отличались от нас униформой или какой-нибудь прочей мелочью. Впрочем, даже окажись мы его пушечным мясом и развяжи огнестрельный бой, их оказалось намного больше, и к тому же они имели свой главный козырь — огромные бронированные грузовики. Куда было соперничать с ними нашей крошке?

Харверд с наемниками отправился на восток. В отличие от него мы заколесили на юг. Именно там нас дожидался Палладиум-Сити. Через сотню километров Стенхэйд наполнил бензобак грузовика. Какие-то пятьдесят литров — недолгий переезд из Дрендала в Арабахо. Как не крути, а это улетученные деньги и горючее уходит без разговоров. Стенхэйд сказал, что, имея при себе такое железо, лучше бы вообще не останавливаться в пустыне, но его опасения были преувеличены. Мы порядком пяти часов прогнали по совершенно голой местности, не встретив никакой биологической опасности.

— Сильное пекло стоит в эти дни. — сказал Дакота. — Животные начнут рейды ночью.

— Творятся великие дела по перевороту мира. — Басолуза наблюдала за пустыней. — Наш Варан, кажется, выходит из ума. Впрочем, в чем-то он оказался прав. С нами со всеми происходит завихрение. Мне стало интересно, что хочет каждый из нас? Мечты, желания, тайны? Хоть что-нибудь вы храните в себе? У тебя есть мечта, Курган?

— Я не создавал себе мечту, — сказал Курган. — Я просто хочу жить, дышать и видеть этот мир. Если у тебя есть мечта, тебе нужно к ней стремиться, но я так не могу. Скажем так, я живу одним днем. День сегодня — вот вся моя жизнь. Вас это не устраивает?

— Ты глупый сукин сын, — признался Ветролов. — Имея мечту, некоторые ублюдки творили невероятные вещи. Если они собирались стать президентами, они ими становились. Они стремились и добивались того, чего хотели, но если ты не стремишься, ты просто дерьмо, способное жить, потреблять жратву и выделять фекалии. С другой стороны вряд ли можно осуществить мечту сейчас. Если ты откроешь магазин, животные могут разгромить его, если купишь ценность — тебя за нее уничтожат. Моя мечта умерла, потому что я родился в разгар всеобщей ненависти. Ты живешь и думаешь, что много добьешься на своем отрезке, но в следующую секунду твоему соседу, который идет в магазин, выворачивают мозги на твоих глазах. Я знаю, это неожиданность! Тогда ты понимаешь, что если не подготовишься, так же убьют и тебя.

— Дакота, чего хочешь ты?

— Иметь здоровую семью. Мой отец говорил, что можно обессмертить себя биологически. Это наиболее оптимальный и действенный способ. Сейчас нет необходимости создавать мировые шедевры или делать вселенские подвиги. Их все равно не оценят, уничтожат или просто забудут. Прекрасно творить и давать новую жизнь. Это все намного лучше, чем оставить после себя паршивое изобретение.

— Кого ты произведешь, Дакота? — спросил Ветролов. — Побочные продукты с повышенным уровнем жестокости? Таких же убийц, как ты сам?

— Дети не рождаются убийцами, и я бы с радостью оставил вас всех, но тут я встречаю баррикады — мы связаны боевыми узами.

— Я знала, что разговор к этому вернется. Черт, надо распродать это железо и запастись тяжелой артиллерией. Интересно, есть ли у Кудо бомбардировщики, которыми можно взорвать землю. Все города, все континенты, все к собачьим чертям. Для общего перемирия, для вечного покоя. Как вам понравится планета-призрак?

— Тебе нужно провериться в психлечебнице.

— Я знаю, Ветролов. Если мне попадется хорошая клиника, я обязательно туда загляну. Стенхэйд, Варан, мы хотим послушать вас! Эй, вы нас слышите?!

Стенхэйд убавил музыку.

— Палладиум-Сити прямо по курсу! — закричал он. — Город-торговец собственной персоной! Взгляните-ка на это!

И тогда мы увидели город.

Палладиум-Сити ослеплял, блистая на солнце громадной серебряной склянкой. Он стоял посреди пустыни на бесконечной равнине, подобной расстеленному покрывалу. Не было видно ничего, что могло защищать город, кроме разве что внутренней охраны, но Варан не представлял, сколько животных в ней сосредоточено. Ухабы, покрывавшие равнину, наконец, закончились. Ощутив ровную поверхность, Стенхэйд добавил машине скорости. Он подвел грузовик к единственным воротам и остановился, когда группа вооруженных самцов заслонила наш путь.

Самый большой подступил к окну Варана.

— Добрый день, — сказал он. — Что вы хотите провезти?

Варан наклонился к окну.

— Мне обязательно отвечать?

— Если вы умалишенные, вы можете провезти в город взрывчатку и взорвать его под корень. Поэтому я спросил вас, что вы провозите. Мне незачем казаться героем. Это всего лишь моя работа. Будь у вас рюкзаки, я запросто бы вас пропустил, но большая машина может таить большой сюрприз. Так что вы везете?

— Я поражен твоим добродушием. Мы транспортируем тяжелое оружие. Сорок боевых игрушек. Нам нужно найти торговца, который скупит все это. Ты можешь нам помочь?

Самец посмотрел в распахнутые ворота. Подумав, он взглянул на Варана и сказал:

— Вам нужно к Сатиру обратиться. Он самая крупная шишка в Палладиум-Сити. Сатир выкупил все, что продавалось, и захватил все, что неважно охраняли. Все подчиняются Сатиру и платят ему налоги. Он нанял нас для охраны ворот, но у него еще много подручных. Он собрал возле себя самых прожженных головорезов со всей округи. Их называют Кровавая Свита Сатира, так что полегче с ними. Это крутые ребята.

— Ты слышал, Варан. — прошептал Стенхэйд, выделывая обезьянью гримасу. — Нам нужно отсюда смываться.

— Спасибо за лекцию. Мы будем осторожны. Теперь вы нас пропустите?

— У вас хорошая машина, такой несложно испугаться. Сейчас поезжайте прямо, а на главном перекрестке свернете направо. Там поедете прямо и упретесь в резиденцию Сатира. Путь прост — этакая виселица без веревки. Сатир всегда интересовался хорошим оружием. Удачного бизнеса, ребята. — он крикнул подручным: — Разойдитесь, пусть они проедут!

Самцы отступили, и тогда Стенхэйд нажал газ. Миновав ворота, мы достигли главного перекрестка и там свернули направо. На его окончании виднелся огромный дом, обнесенный высоким каменным забором. Сатир отгрохал нехилое жилище. В воротах стояли четверо здоровенных скотов.

Стенхэйд посигналил им. Ублюдки зашевелились и подошли.

— Что вам нужно? — спросил один.

— Охранники на воротах направили нас к Сатиру. — сказал Варан. — Нам нужно продать оружие.

— Пушки в кузове?

— Да.

— Я посмотрю, что вы везете.

— Посмотри.

Ублюдок Сатира подошел и откинул брезент. Холодный ствол Дуранго уперся в его бычий лоб.

— Пиф-паф! — Басолуза сделала губы трубочкой. — Ты уже мертв, любимый!

— Не шути так больше.

— Как скажешь, мистер пистолет!

Отведя ствол волосатой кистью, он заглянул вовнутрь. Дакота, Курган и Ветролов, облитые потом, молча смотрели на него из полутьмы. Курган приподнял брезент и указал на оружие.

— Самое обыкновенное оружие. — сказал он. — Ты еще не насмотрелся?

— Привет, ребята. У вас хорошие пушки. Интересно, где вы их украли?

— За такие сведения можно лишиться головы. — улыбнулся Дакота.

Ублюдок тупо ощерился.

— Ладно, дальнейшие дела обсудите с Сатиром. Проезжайте во двор, но только не делайте глупостей. У нас достаточно стволов. — он взглянул на Басолузу. — И держите на привязи вашу суку.

— Ты слышал, Стенхэйд, нам можно ехать! — Ветролов ударил по кабине. — Давай же, трогай! Или ты в штаны там наложил!

Стенхэйд расхохотался, и машина заехала на двор. Ублюдки Сатира закрыли за нами тяжелые металлические ворота.

— Стенхэйд, не глуши мотор. Если начнется пальба, тебе придется поработать.

— С чего ты взял, что будет пальба, Варан? Они не совсем умалишенные, чтобы стрелять просто так.

— Вы все сидите в машине. — предупредил Варан, выбираясь из кабины. — Я сам с ними поговорю.

Он сразу испытал множество кровожадных взглядов, грызущих его со всех сторон. Умен оказался тот, кто назвал свиту Сатира кровавой. От всех этих головорезов так и отдавало запахом крови. На их счету, вероятно, числилась не одна сотня голов. Варан подумал, что в такую жару Сатир скрывался дома, дабы не быть испеченным, однако он оказался на виду. Он восседал за столом под тканевым навесом, устроенном на толстых шестах посередине двора, и этот навес создавал отличную тень. Стокилограммовая выхоленная свинья. У нее были длинные седые волосы и мерзкое поросячье рыло. Сатир с упорством обжоры трудился над тарелкой мяса, противно чавкал и утирал блестящие пухлые губы. На нем был дорогой пунцовый халат. Его рукава пропитались жиром.

Псы Сатира небольшими группами разместились на дворе. Варан понимал, что любая оплошность закончится чьей-либо кровью. Он встал перед Сатиром, размялся и привольно закурил. Варан затягивался всей грудью, посматривая на Сатира сверху вниз. Урча от наслаждения, он отбросил на тарелку обгрызенный мясной кусок. Сатир поднял на Варана маленькие свиные глаза, ткнул в него мясистым пальцем и расхохотался.

— Смотрите, он курит! — запищал он. — Смотрите же, он курит, потому что нервничает! Он не может держать себя в руках, когда стоит рядом со мной! Все боятся Сатира! Все должны подчиняться ему! Сатир управляет городом Палладиум-Сити!

Кровавая свита Сатира загоготала. Убивая сигарету, Варан не сводил с него глаз. Докурив, он кинул окурок в тарелку и сказал:

— У нас тяжелое оружие, Сатир.

Сатир оборвал поросячий смех, не замечая пепел, осыпавший мясо. Его глаза блеснули, пухлое, налитое кровью рыло побагровело.

— Мне нравится тяжелое оружие! — воскликнул он. — А знаешь, почему оно мне нравится? Я скажу тебе, большая бесстрашная громадина. Потому что такое оружие может натворить много бед и посеять страх. И тем, кто боится страха и бед, лучше поскорее распрощаться с этим оружием!

— Я не боюсь страха и бед. Мне нужно продать эти штуки и получить деньги.

— Вы видите, он меня уже не боится! — пискнул Сатир, делая гримасу. — Он не боится страха и бед! Ему надо просто продать оружие!

— Я думал, что нас направят к торговцу. Но вместо этого я вижу паршивую свинью.

Сатир вскочил, выпучивая глаза и пуская слюни. Тройка его псов двинулась к Варану.

— Не двигайтесь, суки! — крикнула Басолуза, лежа с винтовкой на крыше кузова. — Я превращу вас в покойников!

Псы остановились, определив ее марку.

— Так мы будем торговать? — сказал Варан.

Рыло Сатира смягчилось.

— Вы оскорбили меня в моем доме, — заговорил он. — Но я не буду доводить до крови, потому что сегодня я милосерден. Знаете, повар приготовил мне хорошее блюдо. И хотя я сохраню здесь мир, но аппетит вы все же мне испортили. Да, конечно же, мы обязательно будем торговать. Я буду лично с вами торговаться. Совершение любой сделки для меня есть удовольствие, которое не возместит даже полная тарелка мяса. Нельзя назвать день базарным без торгов и стоящей взаимовыгодной операции. Я чувствую, вы решили провернуть серьезное дело.

— Ты прав, милый поросенок! — хихикнула Басолуза. — Мы сюда не веники продавать приехали!

— Какая забавная сучка. — Сатир прищурился. Он спросил своих псов: — Что у них в машине?

— Пулеметы и напалмы.

— Пулеметы и напалмы, говорите. — Сатир хмыкнул, пощипывая мясистый нос. — Что ж, это очень даже неплохо! Самое настоящее тяжелое оружие! Пулеметы и напалмы! А сколько, если не секрет?

— Сорок единиц. — сказал Варан. — Двадцать огнеметов и двадцать пулеметов. Ты заинтересован, Сатир? Хотя я и так вижу, что ты заинтересован.

— Вы правы, я очень заинтересован. Я только начал входить во вкус. Вы меня заинтриговали. Оружие новое или старое, с дефектами или без дефектов, какой марки и с какого завода, и есть ли к нему патроны?

— Курган, железо сюда!

Курган принес пулемет и напалмовый аппарат. Он сложил оружие на столе перед Сатиром. Сатир долго изучал железки. Он скалился, морщился и улыбался. А потом он сказал:

— Кажется, оружие только что с фабрики. Или я ошибаюсь?

— Это неважно. Важно то, что оружие работает и стоит немалых денег. За всю партию нам нужно пятьсот кусков. Это окончательная цена.

— Эти умники наглые! — крикнули псы Сатира.

— Они наглые в меру, а вы заткнитесь, когда я говорю! — Сатир пригрозил псам пальцем. — Сказать по правде, ваше оружие стоит намного больше. Неважно, сколько на самом деле, но ваша цена — пятьсот тысяч. Что ж, вы кое-что теряете, но и в проигрыше не остаетесь. Я скуплю у вас всю партию. Вам придется подождать, пока подготовят деньги. А сейчас можете перенести оружие в дом.

— Стаскают твои ублюдки. Деньги на стол, а после забирайте товар.

— Черт возьми, они мне нравятся! Приготовьте пятьсот тысяч наличными!

Деньги принесли через полчаса. Басолуза соскользнула с грузовика. Приблизившись к столу, она стала пересчитывать туго перетянутые пачки.

— Вы мне не верите? — сказал Сатир.

— Мы никому не верим, милый. Особенно поросятам вроде тебя.

Сатир вытянул жирную конечность:

— Мне нравится ваша машина! Сколько вы хотите? Десять, пятьдесят, сто тысяч? Я дам любые деньги, только назовите сумму!

— Машина не продается. — сказал Варан.

— Все продается в этом мире, запомните! Я даю вам двести тысяч! Соглашайтесь, пока есть возможность!

— Ты очень настырный поросенок! — Басолуза ощерилась, слюнявя купюры. — Проклятый Боже, сколько же денег!

Псы Сатира освободили кузов, перетаскав оружие в дом.

— Триста тысяч! Только сегодня и только сейчас! Такая машина не стоит и трети того, что я предлагаю!

— Она стоит намного больше.

Варан закурил и посмотрел на ворота. Ублюдки смотрели на него глазами голодных хищников.

— Не сбивайте меня, я так собьюсь со счета. Черт, четыреста четырнадцать…

— Никто не даст вам столько, сколько дам я! Соглашайтесь же! Прямо сейчас!

— Пятьсот кусков! — крикнула Басолуза. — Ровно пятьсот тысяч! Все как положено, мальчики.

Курган принес сумку, свалил в нее деньги и унес в грузовик.

— Сделка завершена. — сказал Варан. — Нам пора ехать.

— Вам нужна ядерная бомба в двести мегатонн? — спросила Басолуза. — Цена бомбы — три миллиона!

Сатир расхохотался, залив подбородок слюной.

— Нет уж, извините! Мы обойдемся более безболезненными средствами! Что ж, как на счет дальнейшего сотрудничества?

— Пока ничего неизвестно. Следующая партия возможна спустя месяц.

— Видите ли, меня мучает другой вопрос. Что вы будете делать с такими деньгами, если не секрет? Это огромные деньги, их невозможно быстро израсходовать. Их надо во что-либо вкладывать или покупать что-либо стоящее. Когда-нибудь они исчезнут, и вы останетесь голышом. Послушайте, я предлагаю вам более разумный выход. У меня есть многое, что может вам понадобится. Именно то, что приносит деньги. Я могу дать вам любое свободное помещение под магазин прямо здесь, в Палладиум-Сити, или, скажем, игорный клуб, или… да все, что захотите! Вам стоит только выбрать и показать пальцем. А деньги… вы и так будете их получать. Наладите свой бизнес, обживетесь тут. Я уверен, этот город вам понравится!

— Когда наше дело покатится в гору, — сказала Басолуза. — Нам придется платить тебе налоги. Вся проблема в том, что мы никому не платим налоги, понимаешь.

— В отношении налогов я все устрою! — Сатир хлопнул в ладоши. — Мы просто делаем вот так, и все налоги исчезают! Не думайте, что вы меня опустошите! Денег у меня более чем достаточно, поверьте! При надобности я смогу выкупить все ваше оружие, но все же… допустим, что вы получите игорный клуб. Нет, конечно, вы его получите, если примете мои условия!

— Все в машину, быстро! — приказал Варан.

— Теперь я понял, что ваше оружие стоит намного больше! — Сатир накалялся. — Игорный клуб со столами, да что там! С целым набором развлечений стоит порядком миллиона, но вы отказались! Вы решили взять деньги, но я сразу понял, что вы можете получить с этих железок намного больше! Намного больше, чем приносят все развлечения в Палладиум-Сити! Итак, что вы хотите? Игорный клуб не единственное, что я могу вам предложить!

— Мы возьмем деньгами.

Сатир приблизился к Варану.

— Где расположен ваш тайник? — спросил он. — Назовите место, и я предложу вам нечто более стоящее. Нечто, от чего вы не сможете отказаться. Только представьте себе огромный крытый наркоцех. Найдете башковитых голов и наладите производство. Миллион чистой годовой прибыли — это как минимум! На вашем месте я бы обязательно согласился!

Варан забрался в кабину и крикнул:

— Открывайте ворота! — и добавил Сатиру: — Если мы обнаружим слежку, мы перебьем всех.

Псы Сатира раскрыли ворота, они расступились, когда тяжелый грузовик покатился в их сторону.

— Вы напрасно отказываетесь! — верещал Сатир, выступая вслед грузовику. — Это выгодное предложение! Ну что же, вы сами сделали свой выбор!

Стенхэйд выгнал машину за ворота, после чего псы закрыли их. Оставшись с другой стороны, Сатир смотрел на нас с бесконечным сожалением. Потом он внезапно исказился в чудовищной гримасе, оскалив крупные желтые клыки. Мы прекрасно видели это.

— У него мерзостное рыло, — сказал Стенхэйд, давая задний ход. — Будь моя воля, я спустил бы ему кишки.

— Сукин сын нас думал приманить уловками.

Басолуза возникла в окошке.

— У нас запахло денежками, вы знали?

— Дай мне десять кусков, детка. — попросил Варан.

— Забыл веревку и мыло?

— Пойла на всех возьму.

На перекрестке Стенхэйд свернул налево и погнал к выходу. Варан приказал ему остановиться, как только машина достигла ворот. Около них он спрыгнул, свистнув бритого самца. Самец приблизился медленно.

— Ну, как прошла сделка? — спросил он.

Варан протянул ему толстую пачку купюр.

— Бери, это ваши премиальные. Вы помогли найти покупателя.

— На счет покупателя я понял, но десять кусков так просто не дают. Так что мы должны натворить?

— Ничего. Сатир — законченный ублюдок, у него хренова туча денег. Судя по тому, как ты сомневаешься, он мог бы платить тебе больше, но он этого не делает. Сатиру выгодно задарма содержать устойчивое мясо, особенно то, которое ошивается за пределами его резиденции. В данном случае — тебя и твоих ребят, так что не спрашивай и бери, пока дают.

Бритый самец взял пачку и пожал плечами.

— Мы не знаем, что у него там творится. Но ты прав, платит он нам скудновато. Спасибо за деньги. Если что, я Массарк.

— Видишь, как все замечательно. Даже самые крупные проблемы зачастую устраняются оружием, а мы как раз его прочистили и зарядили. До скорой встречи, Массарк.

— Ты переборщил с подачкой, Варан. — сказал Стенхэйд, когда Варан вернулся на сидение. — Ты дал им слишком много.

— Это будет нам только на пользу. Шансы Сатира урезаны. Десять кусков для нас ничего не значат. Теперь мы с вами богачи.

Когда грузовик тронулся, Басолуза задрала топик, обнажив молочную грудь.

— Эй, счастливчики! — крикнула она. — Сладкий прощальный сюрприз!

Самцы на воротах ощерились и начали свистеть.

 

XVII. Дакота

После сделки с Сатиром многое изменилось. Мы стали крупными богачами, и Арабахо сулил нам хорошие перспективы. Теперь каждый из нас хранил на кармане немалые деньги и мог распоряжаться ими, как пожелает душа. С одной стороны это было здорово, но с другой — мы изрядно обленились, утрачивая возможность совершать дешевые, но, тем не менее, рискованные вылазки. Варан на время прекратил отдавать диктаторские приказы, позволив нам перевести дыхание. Деньги и на меня повлияли. Все чаще теперь я подумывал о том, как побыстрее отделиться от группы и начать самостоятельную жизнь. Хотя это и было чрезвычайно опасно, но все же это надо было устроить. Я знал, что если я обрету финансовую независимость, я буду свободен. Оставалось лишь выбрать время, поймать момент и рассказать об этом Варану.

Я был уверен — он согласится.

Как только мы оставили Палладиум-Сити, Варан предложил Стенхэйду рулить в Пустынный Приют. Это была хорошая идея. Мы хотели отдохнуть и отметить прибыльное дело, давшее первые плоды. Когда мы вернулись отель, Корнаг тут же узнал нас, а особенно — Ветролова, а потом мы сняли шестерку номеров и завалились на дно. У нас был один незыблемый закон: вся добыча поровну делилась между отрядом. Варан говорил: "Так было, так есть и так будет. Во всяком случае, так будет, пока я жив". Каждый из нас получил больше сотни тысяч, и немного с этих денег, единодушно скинувшись, мы решили оставить в Пустынном Приюте.

Каждый новый день мы тратили наличность, зная, что завтра будет то же самое. Басолуза выясняла отношения с Вараном, Курган и Ветролов любили знакомых подружек. Джессика и Рони как нельзя лучше подходили им. Я думал, что если их хорошо помыть и дать им новую одежду, из них бы вышли образцовые семьи. Стенхэйд занимался грузовиком, но большей частью мы играли в карты, заражаясь легким безумием оттого, что невозможно перевернуть мир.

Стенхэйд часто говорил, что его последняя подружка была чертовски любвеобильной, а я часто вспоминал красивейших индианок, портреты которых мне показывала мать, перед тем как мы расстались. Все они хранились в ее личном сундуке. Эти портреты были нарисованы на бумаге, вышиты на ткани, или сложены из цветной мозаики, и еще тогда я понял, что индианки — красивейшие создания. За все годы своей жизни я получал четыре шанса, однако не использовал ни одного. Все женщины, которые хотели быть со мной, либо вели разгульный образ жизни, либо же продавали себя за деньги, а это меня не устраивало. И поэтому я выжидал свой час.

Во время очередной игры Стенхэйд сказал:

— Дружок, тебе срочно нужна подруга.

Я ответил ему:

— Да, черт возьми, она мне нужна. — и вскрыл две пары.

Стенхэйд чертыхнулся и сбросил карты.

— У меня тоже две, но у тебя слишком тяжелые. — признался он.

— Мне просто повезло.

— Сколько там было на бочке?

— Оставь деньги себе. Ты будешь пиво?

— Возьми мне три.

— Ладно, возьму шесть.

Это случилось около полудня. Я спускался в бар, чтобы заказать пиво, и услышал разговор.

— Приехала, чтобы отдохнуть? — говорила Басолуза. — Нет, ты действительно чистая индианка! У нас тут тоже есть один каучуковый смельчак. Ручаюсь, когда он тебя увидит, твой отдых будет закончен!

Я спустился на последнюю ступень и ухватился за перила. Корнаг, этот веселый безобидный чудак, добродушно рассматривал блестящие металлические ключи. Басолуза увидела меня. Ее пасть засияла.

— А вот и он! — закричала она. — Взгляни-ка на него!

Рядом с ней я увидел низкую индианку, укутанную в замшевую накидку с индейским узором. У нее были угольные волосы и загорелое лицо. Я мысленно прострелил себе голову. Красота погубит этот мир. Индианка взглянула на меня и отвернулась.

— Ладно, я вас оставляю! Воркуйте тут!

Басолуза прошла к лестнице и стала подниматься, держа бутылку коньяка. Она подмигнула мне и сказала:

— Мы с Вараном обсуждаем вопрос по изучению глубинных недр.

Я не расслышал ее. Мне что-то серьезно присыпало голову. Я видел зеленые луга и обжитые вигвамы. Я видел раннюю весну, когда только зарождалась жизнь, и распускались первые цветы. О да, я видел красоту. Индианка окликнула Корнага. Когда он вышел из грез, она взяла у него ключ и прошуршала наверх, опуская лицо и кутаясь в накидку. Я приблизился к Корнагу.

— В каком она номере?

— Тридцать девятый, если угодно. Вы будете что-нибудь заказывать?

— Пиво. Шесть бутылок, пожалуйста.

Я расплатился и взял спиртное. Поднимаясь наверх, я чувствовал ее сладкий запах. В номере я открыл бутылку и одним глотком осушил ее наполовину. Я пытался затушить пожар, горевший внутри меня.

— Что случилось? — сказал Стенхэйд, раздавая карты.

— О чем ты говоришь?

— У тебя странный вид.

— Все хорошо. Играем.

Я выложил пять тысяч.

— Ты сам не свой, Дакота. Поспорил придурком за стойкой?

— Раздавай, Стен. Не терпится увидеть сдачу.

Мы взяли карты.

— Я не меняю. — предупредил Стенхэйд. — Ты слышал?

У меня была слабая пара, но я сказал:

— Вскрываемся.

— Ты не меняешь?

— Раскрываемся прямо сейчас.

И мы раскрылись. У Стенхэйда оказался тройник. Я показал ему пару, и тогда он переспросил:

— Что случилось, Дакота?

— Мне крупно повезло, — выговорил я. — Деньги оставь себе.

Вторым глотком я досушил бутылку.

В коридоре, находясь у распахнутого окна, я долго и глубоко дышал. Я смотрел на пустыню, чтобы хоть как-нибудь освежиться после дурмана, ударившего мне в голову. Передохнув, я собрался силами и нашел свою дверь, погладив золотистый номерок "39". Я постучался громко, напружинив здоровое плечо. Индианка почти сразу открыла дверь, она будто чувствовала, что я приду. Ручаюсь, если бы она не хотела меня видеть, она бы не открыла мне. Я толкнул дверь плечом и завалился в комнату, а после запер дверь и положил ключ в карман.

— Я тебя не приглашала. — сказала она.

— Вряд ли бы тебе удалось пригласить меня позже. — ответил я.

— Ты не спросил разрешения.

— Зачем? Ведь я уже вошел.

— Извини…

— Не извиняйся. Такие вещи не происходят случайно.

Я приблизился к ней. Она не сдвинулась, стиснув полу накидки.

— Послушай, незачем придумывать отговорки и упускать случай. Мне больно видеть, как ты сопротивляешься.

— Дело не в этом. Я действительно очень устала.

— Почему ты одна?

— Это неважно.

Когда я подошел совсем близко, ее дыхание сбилось, и она задрожала. Я мягко взял индианку на руки, свежую как утренний цветок. Она не пыталась сопротивляться. Я поднес ее к окну, и мы молча смотрели на жаркий день. Волосы индианки благоухали чудесным ароматом, от которого у меня снова закружилась голова. Со временем я перестал слышать ее дыхание, будто она уснула. У меня появилось чувство, что я убаюкиваю малолетнее дитя. Конечно, я дал ей понять, что меня незачем бояться.

— Я не причиню тебе зла.

Они прижалась щекой к моей груди.

— Мне хорошо с тобой.

Задернув шторы, я изолировал нас от мира, в котором творилось бесконечное насилие. На два часа, протекших подобно минуте я, наконец, почувствовал себя самым счастливым человеком. Во мне больше не осталось губительной жестокости, какая прежде была во мне. Меня переполняла любовь к этому удивительному существу, юной индейской красавице, перевернувшей мою жизнь. Я не знал, откуда она появилась, как ее звали, но я был безумно рад, что она была рядом со мной. Весна оказалась прекрасна. Мы лежали на широкой кровати, в прохладной полутьме уютного номера, разговаривая о разных вещах. Она устроилась у меня под боком, а я смотрел в потолок, беззвучно утирая слезы, которые прежде не проливал. Только сейчас я вспомнил, что у нее должно быть имя.

— Как тебя зовут?

— Генда.

— Откуда ты?

— Садаго. Индейская деревня.

— Я думал, что все погибли.

— Индейцы существуют.

— Зачем ты здесь?

— Я решила путешествовать.

— У тебя не получается лгать. Зачем ты оставила деревню?

— Ладно, тогда я решила переехать.

— Опять лжешь.

Генда улыбнулась.

— Хорошо, тогда я решила построить новую жизнь.

— Это похоже на правду.

Я поднялся, чтобы одеться. Джеки лежала на спине, поглаживая смуглые бедра.

— Ты не останешься? — спросила она.

— Мне нужно проветриться.

— Эта женщина, что была внизу… она с тобой?

— Мой боевой напарник.

— Ты военный?

— Я скорее миротворец. — затянув ремешок ножен, я прошел к двери. — Дождись меня, я скоро вернусь.

Мой номер оказался не заперт, но Стенхэйда там не оказалось. Мне стоило бы всыпать ему за невнимательность. Под столом кое-как стояли пустые бутылки, а на столешнице лежала размешанная колода. Это были мои карты, но я не стал их брать. Я только взял немного денег и спустился в бар, чтобы выпить пива и переварить любовь, отданную мне Гендой. Столики в баре, вычищенные и блестящие, были пустыми. За стойкой с видом ученого почитывал Корнаг.

Я взял у него одну бутылку и вышел на терассу. Басолуза валялась в одном из дальних шезлонгов. Я прилег в шезлонг рядом с ней и сорвал крышку. У Басолузы было изможденное лицо. Она равнодушно заливала в себя коньяк из полупустой бутылки.

Мы долго молчали, осматривая пустыню.

— Попиваешь в одиночестве? — наконец сказал я.

— Точно, спиваюсь как пьяница.

— Где Варан?

— Он утомился после исследований. Надо же, когда-то на этом месте лежал хирург, а теперь он пропал неизвестно куда. Я знаю, вы стали меньше меня любить. Обстоятельства вынуждают вас находить новых самок. Курган, Ветролов, а теперь ты, Дакота. Свежие девочки. Особенно твоя индейская. Будь я завистливой стервой, я бы сломала ей хребет. — Басолуза хихикнула, взболтав содержимое бутылки. — Но тебе повезло, я просто стерва. Твое здоровье, Дакота.

Она смачно отхлебнула.

— Когда ты пьяная, ты говоришь ненужные вещи.

— Возможно, но я не люблю молчать. Лучше выплеснуть все сразу, чтобы не осело на внутренностях.

— Иногда молчать необходимо. Чтобы не спровоцировать лишнюю потасовку. Синяк у тебя на макушке наглядно это доказал.

— А, Ветролов, будь он проклят. Не хочу его видеть.

— У него своя философия.

— Хорошо, забудем этого мерзавца. Например, сегодня я в первый раз увидела индианку. Вернее я предполагала это, а она сказала мне, что она индианка. Это было неожиданностью. Я думала, что ты — последний экземпляр.

— Она сказала, что индейцы живут на севере.

— Там нечего делать, на этом проклятом севере. Все стороны света теперь одинаковы. Везде глухая пустошь и кровавый беспредел.

— Я хотел бы увидеть их.

— Поедешь на север ради того, чтобы увидеть толпу индейцев? Это ведь смешно!

— Я тоже индеец. Не забывай это.

— Ты не такой как все. — она захохотала. — Черт, у тебя пулемет вместо лука! Знаю, это не смешно. Значит, ты хочешь увидеть их потому, что их осталось очень мало. А было бы их очень много, ты бы даже не подумал об этом. Согласись, зачем думать о других, когда их десятки тысяч вокруг тебя. У меня нет желания видеть каких-нибудь оборванцев в какой-нибудь загаженной деревне. Да, потому что я не индианка и мне есть на кого посмотреть.

— В какой-то степени ты права.

— Что делали с индейцами в прошлом?

— Их обманывали белокожие люди. Когда они разгадали суть ловушки, их начали уничтожать, а когда сопротивление ослабло, их поместили в охраняемые резервации. Все города, наводнившие этот континент, были воздвигнуты на их костях.

— Перестань. Нынешних костей там сейчас больше, нежели индейских. Тебе попалась отличная индианка. Так что вместо глупых разговоров вы лучше начинайте обзаводиться потомством, чтобы окончательно не вымер ваш род. Все-таки интересно получается. Сколько бы не крошили нас, не насиловали, не мяли техникой, не рвали на куски, мы все равно будем выживать. Более того, башковитые ученые постоянно придумывают какие-нибудь необычные штуки, которые помогают нам бороться с агрессией, направленной нами же друг на друга. Материалы, переданные Гурратом, содержат интересную информацию. По большей части это боевые технологии, ориентированные на серьезную войну. Наверняка он знал, что теперь война будет идти до тех пор, пока светит солнце. Пожалуй, мы в этом мире живем подобно крысам, запертым в электрической клети. Если он будут все время двигаться, они проживут немного дольше, а если встанут, то превратятся в горячие угли.

— Простая арифметика.

— Проще некуда! Послушай, если я обидела тебя, прости. Я знаю, тяжело быть белой вороной. Все вокруг говорят тебе, что ты ублюдок, изгой, но ты-то настоящий краснокожий! Эй, спасибо, что спас меня от Ветролова!

Басолуза была слишком пьяна.

— Ты смеешься.

— Скажи мне, Дакота, многим ли так везет, как повезло тебе?

— Не знаю. Я слишком долго ждал этого дня.

— Выпади мне такое везение, я бы закопала свое ружье.

— Что она говорила тебе?

— Твоя новая сучка? Говорила, что ненадолго сюда, буквально на пару дней. Она как будто скрывается от кого-то. Когда я заговорила с ней, она побелела и начала трястись.

— Ты много выпила. Она просто испугалась тебя.

— Да-да, мне бы стоит поменьше пить…

— Это кольцо, откуда оно?

— Гуррат… подарил мне перед смертью… белый голубь… извечный мир…

Я посмотрел на нее. Басолуза полулежала с опущенной головой. Ее подбородок касался груди. Из ее рта стекала тонкая струйка слюны, а потом она пробормотала неясное, щелкнула челюстями и повернулась на бок. Судя по всему, она накрепко заснула.

Я больше не беспокоил ее.

Стараясь остаться свежим, в течение дня я помогал Стенхэйду раскрашивать грузовик. Вместе с ним мы закончили громовую надпись "БЕССМЕРТИЕ", а вечером, рассевшись в баре, играли в карты. Я наблюдал за пастями Джессики и Рони, наблюдавших за пастями Кургана и Ветролова с барной стойки. Их пасти светились счастьем. От Варана отдавало коньяком. Набравшись, он оставил на бочке три куска, а Басолуза так и не оправилась после коньяка, провалив все игровые партии. Около десяти мы завершили последнюю игру, и тогда я понял, что пора бы отправляться к подруге.

Когда Генда открыла мне, на ней была бархатная ночнушка. Еще до ужина я видел ее убегающей антилопой, а теперь она превратилась в тигрицу. Я видел ее красоту, которая пьянила меня, даже когда я был трезв. От нее невозможно было уйти, и она приманивала. Только я переступил порог, а Генда уже забралась мне на руки. Нам оставалось жить в гостинице не больше недели. На носу маячила очередная сделка, но я успокоил Генду, сказав, что останусь надолго.

Это правда, думал я.

— Где ты был столько времени? — сказала она.

— Играл с напарниками. Ты соскучилась?

— Немножко. Я боялась, что ты не вернешься.

— Я ведь обещал тебе.

Мы любили друг друга всю ночь, а утром я натаскал из колодца воды, и мы отмокали в ванне точно пересушенные овощи. Каждый день я говорил ей, что люблю ее. Генда отвечала мне взаимностью. На второй день нашего знакомства наши отношения перевязались в прочный узел. В первую очередь я видел в ней божественное создание, дарованное мне в виде милости за мое терпение, и только потом друга и объект желания. Почти сутки напролет мы проводили в номере, только изредка я приносил пищу и напитки. Позже я узнал, что Генда оставила дом и решила найти работу. В отеле она собиралась провести пару дней, чтобы затем отправиться в ближайший город. Я сказал Джеки, что у меня достаточно денег и что теперь ей не придется вкалывать невесть в каком дерьме.

На четвертый день я пустил в нее жизнь.

После этого она много говорила о будущем детеныше. Она говорила, что если он родится, нам нужно будет попотеть, чтобы поставить его на конечности. Я прекрасно знал это, но это нелегко было сделать, если ты не имел защиты и крепкого дома. Мы хорошо пораздумали, выбрав единственное оптимальное решение. Мы собирались купить дом где-нибудь в городе и создать крепкую семью.

В эти дни я выпал из поля зрения Варана и остальных, но как только я достаточно забыл о них, как назло пришел день отъезда. Я проснулся и вздрогнул, когда утром Стенхэйд завел грузовик, стоявший на дворе. Я выглянул в окно и увидел свою группу. Их было пятеро, пятеро вооруженных убийц, и не хватало только меня — шестого убийцы.

Стен заливал дизтопливо, а остальные, сбившись в кружок, весело переговаривались. Я не слышал, о чем они говорили, но Басолуза периодически оглядывалась на отель, шаря глазами по окнам, полных солнечного света. Мне не нужно было догадываться, я и так все знал. Варан ожидал последнего бойца.

Генда спала.

Надев штаны, я незаметно покинул номер, спустился по лестнице, прошел через бар и вышел на улицу. Варан все понял, как только увидел, что я без оружия.

— Доброе утро, — сказал я. — Хороший день сегодня. Это наверняка к дождю.

— Я видел ее, Дакота. — сказал Варан. — Она тебе подходит.

— Варан, я хочу услышать твой ответ.

Варан посмотрел мне в глаза. Он покивал.

— Делай то, что считаешь необходимым. Я больше не вправе держать тебя.

Басолуза взяла мою конечность.

— Мы когда-нибудь увидим тебя? — сказала она.

— Не знаю. Возможно, если выпадет случай.

— Я так и знала. Я оборвала цветок. Если верить этому, у вас все будет хорошо. Если что-нибудь случится, мы ждем тебя на Арабахо, Дакота.

— Надеюсь, этого не случится.

— Мы тут посоветовались и решили сделать тебе сюрприз. Считай, что у тебя в номере я забыла шестьдесят кусков и там еще сотня с остальных. Целая гора денег под матрасом, так что вам должно этого хватить.

— Спасибо всем. Вы хорошие ребята.

— Наша группа распадается. — заметил Ветролов. — Недаром пришли дождевые облака.

Я видел загорелую, обветрившуюся пасть Стенхэйда. Он оскалился, когда взглянул на меня. Он вылил в бензобак две канистры и вернулся за руль.

— Счастливо оставаться! — крикнул Стен и включил двигатель.

— Прощай, Дакота. — Варан крепко пожал мою руку. — Нам будет тебя не хватать.

— Прощайте.

Они сели в машину. Бронированный грузовик тронулся, отъехал и пропал за земляным холмом.

Я постоял некоторое время, а затем вернулся в номер. Генда сидела на постели, заспанная и прекрасная. Она смотрела в окно, обхватив коленки руками.

— Удивительно красивые облака. — она указала пальцем. — А вот это похоже на голову кита.

 

XVIII. Стенхэйд

Наконец-то я выбрал время, чтобы полистать бумаги, которые передал мне Кудо. Сидя в кабине, я штудировал измятые страницы, когда Дакота уединился с подружкой, а остальные пили пойло и тасовали карты. У меня оказалось достаточно времени, и потому я не торопился. В последней мировой войне было задействовано свыше тридцати миллионов людей и несколько десятков тысяч военной техники. Перечитывая записи, я поражался масштабу боевых действий, которые были просто невообразимы сейчас, когда земля была обесточена, лишена большей части населения и доступа к производству технологий. Окажись мы в то время, нас бы просто взорвали, поджарили, раздавили, но только бы не пощадили и не оставили в живых. Я понял, что в той войне мало кому удалось уцелеть — люди оказались бессильны против машин и ядерного оружия.

Грузовику удалось продержаться. Это была санитарная машина, которая собирала раненых и транспортировала в военные лазареты, но после того, как землю накрыли боеголовки, она оказалась невостребованной. Впрочем, ей тоже прилично досталось. Тут было написано, что как минимум четыре раза ее основательно ремонтировали на депо.

Подумать только, из целых десяти миллиардов восемь перетерли атомные бомбы, а остальные страдали от последствий вселенского фейерверка.

Я полностью изучил документы, и мне действительно стало страшно. Я поклялся самому себе, что никогда больше не вернусь на страницы, начертанными людьми, которые повидали вселенский ад. Да, это были люди. И нам было далеко до них.

К тому же мы потеряли Дакоту. Это был интересный собеседник, искусный азартный игрок и превосходный боец. Дакота сделал свой выбор в этой жизни. Я как обычно сидел за рулем, управляя бронированным малышом. Варан невзрачно смотрел на пустыню, а все, кто находился в кузове, обсуждали уход индейца. Я крепко давил педаль, сохраняя большую скорость, и я не жалел, что отдал Дакоте личную двадцатку. Конечно, я мог бы отдать ему больше, но Басолуза удержала меня, сказав, что с такими деньгами можно сделать многое.

За эти дни машина проглотила достаточно дизтоплива. Перед загрузкой железа на Арабахо я не побрезгал визитом в лавку Кудо, и он спросил, как поживает машина, а я ответил ему, что эта штука, похоже, переживет наши бренные туши. Перед тем, как мы покинули его свалку, Кудо поморщился и сказал, что раньше видел с нами крупного индейца, а теперь увидел только пятерых.

Не знаю почему, но я в эту машину сразу влюбился. С того момента, когда в первый раз увидел ее. Я рос в послевоенные времена, когда уже не ездили колеса и не добывали нефть. Я не умел управлять транспортом, но читал автомобильные книги, потому что думал, что когда-нибудь мне придется это сделать. А теперь я бороздил округу на этом бронированном вездеходе, понимая, что пуля или ракета не отправит меня на тот свет. Я также знал, что не будь у нас машины, мы не смогли бы производить с Сатиром такие весомые сделки. С колесами мы экономили собственное время, но и достаточно много за него платили. Литраж мотора и цена бензина выливались нам в приличные деньги.

Варан сказал, что если мы успешно распродадим Арабахо, мы станем крупными богачами. Я не представлял, зачем ему столько денег.

— Сколько там еще? — спросила Басолуза, хмуро разглядывая пустыню.

— Двадцать километров и будем там! — крикнул я.

Я прибавил музыку, выкатив на ровную пустошь. Я давно заметил, что Арабахо окружала большая равнина. Ни скал, ни возвышенностей, ни ложбин — сплошное покрывало земли. Возможно, поэтому мы так легко разыскали склад. Варан закинул башку на подголовник и, кажется, спал.

В разгар дня я загнал машину на раскаленную площадку. Повернув ключ в замке зажигания, я заглушил мотор и посмотрел через плечо, слушая, как потрескивает и остывает двигатель.

Животные играли в карты на застеленной брезентом канистре.

— Мы приехали, проснитесь! — крикнул я. — Вы имеете чувство меры?

— Без Дакоты карты не карты. — сказал Курган. — Как теперь мы будем играть?

— Будем играть как обычно. — ответил Ветролов. — Как играли во все эти проклятые годы. Ничего особенного, Курган. Или ты устал от жизни?

— Не заставляй меня делать глупости! Ты думаешь, если остался жив, то можешь откалывать дешевые штучки?

— Опять у них детские забавы! — сказала Басолуза и высадилась.

— Прекратите заниматься глупостями. — сказал Варан. — Дакота ушел и теперь нас только пятеро, но и впятером мы можем неплохо сражаться.

— Варан, не нужно заумных разговоров. — хихикнул Ветролов. — Просто дай нам немного отдохнуть.

— Мы три недели отдыхали в отеле. Целых три недели вы драли гостиничных сучек. Так сколько еще можно отдыхать? Наша жизнь стала легче с тех пор, как мы нашли этот склад. Теперь за рискованную работу мы получаем хороший заработок и длительный отдых. У нас есть деньги и оружие, и еще есть отличная машина. Я не могу потакать вам во всем, и тем более избавить от работы, которая приносит деньги. Вы совсем ополоумели с этими самками. Что они добавляли вам в спиртное, сукины дети?

Ветролов склонился к окошку и проговорил:

— Мы не маленькие щенки, ты видишь. И это вижу я. Я чуть не оставил башку на Арабахо, прогрызая путь к нише сокровищ, которые обогатили твою задницу. Будь ты на моем месте со своей железкой, тебя бы на куски разорвало. Так что скажи мне спасибо и заткнись.

— Ты такой же кусок мяса, как и я. И когда эти куски соприкасаются, один из них становится отбивной. Что заставляет тебя выяснять отношения между нами? Тебе недостаточно наличных, Ветролов? Или ты хочешь заполучить эту машину? Только скажи, я все пойму. Это как в арифметике. К двум добавляешь два и получаешь нехитрый результат.

— Варан, тебе надо остыть. — сказал я. — Ты ведь знаешь Ветролова.

— Не трогай меня, Стен. Я очень злой сейчас.

— Ты злой сукин сын, Варан. — Ветролов свесил язык, обслюнявив стекло. — Ты слышал, что я тебе сказал?

— Вылезай-ка из машины, приятель. Нужно перекинуться парой слов.

Они спрыгнули на землю. Ветролов бесстрашно смотрел на Варана снизу вверх.

— Да, как же я мог забыть. Ты ведь у нас самая крутая задница. Уложил инвалида и шесть его тупиц! Я прямо весь дрожу!

— Я освободил Панк Даун.

— О да, ты совершил великий подвиг! Видишь, я преклоняюсь!

— Не нарывайся, Ветролов. Видит Бог, я убью тебя.

— Ты лучше не шути с ним! — хихикнула Басолуза. — Он тебя уложит с удара!

Ветролов приставил палец к виску.

— Не переживай, потому что Бог не видит. Он уже давно положил на всех нас. Хочешь убить меня, так убей. Прямо здесь и сейчас. Или ты ждешь, когда он даст тебе знак? Ты знаешь о том, что ты сумасшедший? Ты совсем озверел от денег, сукин сын. Если хочешь получить больше наличных, просто убей всех нас и забери наши доли, а потом в одиночку распродай все оружие. Тогда у тебя будет достаточно денег, чтобы подавиться.

— Спустись с небес, Ветролов. Ты переходишь запретную черту.

— Я помну твое рыло.

— Просто признайся, что ты неправ, и мы покончим с этим. Разве я не добр к тебе?

— Если ты хочешь уйти от нас, — сказала Басолуза. — То куда ты пойдешь? Ты знаешь, животные любят одиноких особей. Впятером нам будет спокойнее.

Ветролов сплюнул, не сводя глаз с Варана.

— Хорошо, вы меня убедили. Но если, черт возьми, так покатится дальше, я покину группу. Мы прикончим друг друга до того как полностью распродадим склад. Это какое-то безумие, вашу мать.

— Остыньте, ребята. — сказал Курган. — Нас всех укачало в дороге.

— Конфликт объявляю исчерпанным. — Варан почесал плечо. — Даю полтора часа на отдых, а потом принимайтесь за работу.

— Как я поняла, будет очередная сделка.

— Ты правильно поняла. Мы поедем к Сатиру.

— До каких пор мы будем торговать? Ты действительно думаешь продать весь склад?

— Я не думаю. Я знаю. Мы продадим оборудование, поделим деньги и тогда я распущу отряд. Я хочу, чтобы у всех нас были наличные.

— Вот это более сексуально! — воскликнул Ветролов. — Я все время думал, когда ты об этом подумаешь! Мы не рождены для того, чтобы управлять крепостями!

Я предался музыке, пока тянулся этот треп. На этот раз мы взяли бронекостюмы. Двадцать комплектов. Тридцать кусков за каждый. Шестьсот тысяч чистой прибыли. Расслабляясь в кабине, я наблюдал за погрузкой брони в кабине. Затем Варан приказал нам заминировать периметр, вспомнив неожиданное прибытие группы Харверда и других наемников. Мы взяли со склада взрывоопасные штуки. Мы установили по периметру двадцать противопехотных мин. Достаточно, чтобы уничтожить гору непрошенного мяса.

Мы прибыли в Палладиум-Сити ночью. На воротах, окруженный пьяными самцами, Массарк встретил нас добродушной ухмылкой.

За такие деньги это неудивительно, подумал я.

— На носу очередная сделка, Массарк. — сказал Варан, пожимая татуированную конечность. — Нам нужно проехать к Сатиру.

— Я рад, что вы любите торговать. — сказал Массарк, потягивая пиво. — Но мне кажется, что вы выбрали не совсем удачное время. Сегодня в резиденции Сатира проходит серьезная гулянка. Море выпивки, гора шлюх, какие-то фокусники, так что мяса хватает. Мы тоже участвуем в этом шоу, но мне кажется, когда дело доходит до сделки, Сатира начинает вести. Попробуйте испытать удачу. Быть может, вам крупно повезет.

— Он что-нибудь говорил про нас?

— Возможно, он что-то болтал своим псам, но нам не сказал ни слова. Я бы сообщил тебе, если бы услышал. Послушайте, нам понравилась ваша красотка. Отдайте ее нам на парочку часов. В честь общего разгулья.

— Извини, Массарк. Наша красотка не передается в чужие руки.

Массарк ощерился и крикнул:

— Черт возьми, откройте ворота и пропустите их!

— Ты не спросил, что мы везем.

— Мне без разницы, что вы сюда притащили! Я буду счастлив, если этот город взорвут к чертям. Когда поедете обратно, мы наверняка засядем в борделе. Просто снимете цепь и откроете ворота.

— Мы тебя поняли, Массарк. Мы хорошо соображаем.

На улицах бродило несколько животных. Они шарахнулись в стороны, только завидев нашего монстра. Я проехал ворота, на перекрестке свернул направо, но дальше не поехал. Так приказал Варан. Справа мы увидели резиденцию Сатира, освещенную большими прожекторами. За оградой слышались неистовый гомон, крики и выстрелы, а ворота прикрывала четверка псов.

— Потуши фары, Стен. — сказал Варан. — Мы не будем их беспокоить. Басолуза, приведи сюда Сатира.

— Сатир изнасилует меня, когда увидит! Пусть сходит кто-нибудь из вас!

— Басолуза, приведи сюда Сатира!

— Нет проблем, только давай без грубостей!

Басолуза распущенно зашагала по улице, удерживая на плече Дуранго. Она подошла к воротам, и что-то крикнула скучающим псам, растормошив их сонные пасти. Мы видели, как двое из них ускользнули за ограду. Они вернулись с Сатиром через несколько минут, и Басолуза опять им что-то крикнула. За это время я помог остальным сгрузить доспехи на землю. Мы сложили бронекостюмы в кучу и мялись на месте, осматривая веселящийся Палладиум-Сити. Басолуза, Сатир и его псы возвращались к нам по освещенной фонарями улице. Сатир отвратительно пищал, пытаясь как-нибудь ущипнуть Басолузу. Я отвернулся, чтобы не видеть его рыло.

Увидев нас, Сатир воскликнул:

— Приятно видеть знакомых партнеров! Почему вы сразу не заехали ко мне?

— Мы не хотели распугивать твою живность. — объяснил Варан. — Очередная партия у тебя под ногами, Сатир. Что ты думаешь?

— Я вижу это! Защитные костюмы отличного качества. Мы испытали ваше оружие. Признаюсь, оно безотказно работает! И надеюсь, что новая сделка доставит мне очередное удовольствие. Так, броня состоит из частей, но обшивка цельнометаллическая. Сколько их здесь?

— Двадцать комплектов.

— Сколько вы хотите?

— Шестьсот кусков.

— Я вижу, вы совсем не ориентируетесь в ценах!

— Мне плевать на цены. Моя цена названа.

Сатир пожал плечами и кивнул.

— Что ж, это ваше решение. Я покупаю все, но вам придется подождать. Как видите, у меня тут в разгаре веселый праздник. На сбор нужной суммы нам потребуется определенное время. Скажем, около пары часов. Не хотите подождать и присоединиться к моему веселью?

— Спасибо, мы подождем здесь.

— Я огорчен, что вы до сих пор не доверяете мне!

— Не жги наше время и готовь наличные. Делаем так же, как и в первый раз. Сначала деньги, а после товар.

— Очень жаль, что вы не хотите присоединиться. — Сатир вздохнул. — И очень жаль, что вы не хотите послушаться моих советов. Заметьте, слева от вас расположено дорогое казино. Хорошо подумайте, нужно ли утомлять себя бесконечными рейсами! Парочка волшебных слов, и этот рай станет вашим!

Варан забрался в кабину и прибавил музыку.

— У вас очень твердые принципы! — заметил Сатир. — Так трудно жить, поверьте мне! Все мы когда-нибудь идем на компромиссы!

— Мы хотим развлечься в этом казино! — сказали псы Сатира.

— Идите и развлекайтесь! Никто вам не запрещает!

Я сказал Варану:

— Я тоже хочу развлечься в этой дыре. Сыграю в карты, пока готовят наличные.

— Иди, Стен, только не задерживайся там. Возвращайся через полтора часа.

Я оставил ключи Варану. Свою долю наличных я хранил в бардачке. Я взял оттуда пистолет, пятнадцать кусков и отправился в казино. Когда я поравнялся с псами Сатира, они сказали мне:

— Вы привезли нам крепкие штуки. В них мы станем неуязвимы.

— Любую тварь можно уничтожить, — сказал я. — Потому что любая тварь из плоти и крови.

Я форсировал шаг, обогнав чудовищные туши, которые захохотали мне в спину. В казино было душно. Там воняло потом, табачным дымом и крепким алкоголем. Десятки одноруких бандитов заглатывали бесконечную реку мелочи. Зеленые луга игровых столов, заваленные пестрыми фишками и пачками купюр, заманивали одержимых азартом особей. Я видел в их глазах искрометное счастье, гнев и предвкушение выигрыша. Я видел дешевых проституток, продававших себя первому толстому кошельку. Я видел весь этот смрад и одновременно не хотел смотреть. Я пробивался через уродские надушенные оболочки, упрятанные в блестящие пиджаки и сияющие платья, толкаясь плечами и кашляя от загаженного воздуха. Если это казино принадлежало Сатиру, то он наверняка угрохал на него немалую сумму. Здесь было все, что жаждали получить любители настоящего азарта.

В конце залы я обнаружил главную цель моих поисков — большой покерный стол. Я скромно примостился за вздутой намыленной спиной одного из одержимых игроков. Крупье огласил окончание партии. На моих глазах бедняга потерял большую сумму, с воплями и проклятиями выбежав из казино. За короткий миг в банк Сатира прибыло двести кусков.

— Появилось одно свободное место! — объявил крупье, перетасовывая колоду. — Если кто-либо желает сыграть, прошу садиться!

— Я хочу попробовать. — сказал я.

— Прошу вас, присаживайтесь!

Я сел за стол и вспомнил Дакоту.

— Итак, объявляется начало новой игры! К нам присоединился новый игрок под номером 3! Играем пятикарточный покер с обменом! Система ставок — безлимитная! Минимальное количество фишек для участия в игре — десять фишек! Два раунда торговли! Минимальная ставка — сто наличными деньгами! Джокер принимает любое значение! Для того, что бы сделать ставку, вам нужно иметь фишки соответствующих рангов! Красная фишка — сто! Фиолетовая фишка — триста! Черная фишка — пятьсот! Синяя фишка — тысяча! Прошу вас приобретать фишки и делать ставки!

Я взял десять черных фишек. Крупье раздал колоду. Мы посмотрели свои карты.

— Первый раунд торговли! — объявил крупье. — Делаем ваши ставки!

Мне изначально выпал сильный тройник — три лакированных лба. Я предполагал, что во втором раунде мне повезет, но решил ограничиться одним куском. Я думал, что если я проиграю, то сразу покину казино. Здесь нечего было делать, кроме как играть, имея в запасе хорошую сумму. В первом раунде я повелся на поводке у противников и сравнял до трех кусков. Мы остановились на этой сумме.

— Ставки приняты! Игроки под номерами 1 и 4 пасовали! Объявляю о начале второго раунда торговли! В этом раунде вы можете обменять ваши карты! После этого вы можете продолжить делать ставки!

Жирный бородач, сидевший напротив меня, имел неплохие денежные резервы. Я посчитал фишки. У него было семьдесят пять кусков. Я обменял две карты, получив парочку королей. Чертовский сильный фул-хаус, подумал я. Я попытался вынюхать среди этого сброда терпкий дух Дакоты, но в зале его не оказалось.

Бородач поднял до пятнадцати кусков. Я сравнял.

— Второй раунд завершен! Ставки сделаны! Окончательная ставка на кону — пятнадцать тысяч! Теперь я попрошу игроков вскрыть свои карты!

Мы вскрылись.

— Игрок номер 2 — комбинация стрит! Игрок номер 3 — три карты одного достоинства и одна пара — комбинация фул-хаус! Игрок номер 5 — аналогичная комбинация! Для определения победителя между игроками 3 и 5 определяется старшая карта в составе тройника! Игрок номер 5 — король! Игрок номер 3 — туз! Игрок номер 3 выигрывает партию! Поздравляю вас с победой!

Я спросил, сгребая фишки:

— Сколько времени мы играли?

— Двадцать две минуты, если угодно. — ответил крупье. — Простите, вы торопитесь?

— Не собирайся делать ноги. — предупредил бородач. — Мы еще с тобой не закончили.

— Ты прав, мы еще не закончили. Извините, мне надо ненадолго отлучиться.

В баре я залпом осушил стакан пива. Неподалеку псы Сатира дергали одноруких бандитов. Я случайно заметил симпатичную сучку. Она подмигнула мне и тут же отвернулась. Она точно видела, как я снимаю банк, а иначе бы так не дергалась. Я вернулся за стол, после чего крупье вновь раздал карты.

— Раунд первый! Делаем ваши ставки!

Мне выпала пара дам и дешевая мелочь. Я решил не мелочиться:

— Поднимаю до десяти тысяч!

Я наблюдал каменные лица игроков.

— Первый раунд завершен! Игроки 1, 2 и 4 пасовали! Игрок 5 равняет ставку! Переходим ко второму раунду! Вы можете обменять свои карты!

Я обменял три карты. Две дамочки и мистер джокер. Черт возьми, дикая карта меня спасла.

У меня потемнело в глазах.

— Я остаюсь на месте. — сказал бородач.

— Игроки поменяли карты! Настало время делать ставки!

— Ставлю все! — сказал я. — Тридцать тысяч на бочку!

— Поднимаю до семидесяти кусков. — сказал бородач.

— Я равняю!

— У вас нет суммы, чтобы сравнять ставку! — предупредил крупье.

— Я могу принести еще…

— Не нужно никуда ходить. — успокоил бородач. — Я дам ему в долг!

— Это против правил!

— Я сказал, что дам ему в долг!

— Успокойтесь, я отлично вас понял! Игрок номер 5 предлагает дать в долг игроку номер 3! Игрок номер 3, ваши действия?

Минуту мы смотрели друг на друга. У бородача был решительный вид.

— Решайся, приятель. — прохрипел он. — Эта игра стоит свеч.

— Я согласен взять в долг!

— Игрок номер 3 согласен! Ставки сделаны! Итак, окончательная ставка на кону — семьдесят тысяч! А теперь я попрошу игроков вскрыться!

Первым вскрылся бородатый ублюдок.

— Игрок номер 5 — флэш-рояль! Самая высокая комбинация в стандартных рамках!

Я тоже вскрылся.

— Игрок номер 3 — каре из дам и джокер, то есть пять карт одного достоинства! В данном случае — самая сильная комбинация!

Бородач, прикрывая лицо конечностями, с воплем запрокинул башку.

— Это невозможно! Ему подтасовали карты!

— Игра окончена! Прошу соблюдать спокойствие! Игрок номер 3 может обменять фишки на наличные в кассе!

Почувствовав пристальный взгляд, я оглянулся — сучка стояла у меня за спиной.

— Привет, чемпион. — сказала она. — Может быть, прогуляемся наверх?

— Сколько мы играли? — сказал я.

— В общей сложности пятьдесят три минуты. Ты куда-нибудь торопишься? Не бойся, мы с тобой управимся за полчаса.

— Конечно, давай поднимемся в номер.

В кассе я обменял фишки и десять кусков отдал бородачу, чтобы беднягу не хватил удар. Он провожал меня с ушибленным видом. У меня что-то сделалось с глазами. Я плохо видел ступени, когда мы поднимались. Сучка вела меня под руку.

В номере наверху она дала мне бутылку и сказала:

— Хлебни, это коньяк. После крупной игры такое бывает.

Я сделал крепкий глоток, а затем она завалила меня на постель. Наша любовь не заняли и пятнадцати минут. Потом я полусидел на кровати, спиной откинувшись на мягкие подушки. Мне было чертовски не по себе. Я услышал за дверью слабые шаги.

— Кто в коридоре? — спросил я.

Сучка сидела напротив, разглядывая деньги, лежащие на ящике.

— Там никого нет, но ты настоящий чемпион.

— Сколько тебе нужно? — спросил я.

— У тебя нездоровое лицо. Тебя замучили какие-то дела?

— Да, все эти торговые сделки. Неизвестно когда исчерпается Арабахо.

— Арабахо? Я знаю, это парк развлечений! Я там была несколько раз!

— Ты смеешься, да? Это склад оружия на севере! Двести километров отсюда! Любой дурак, оказавшийся на пустоши, увидит его!

Это я увидел хорошо. Я увидел, как расширились ее зрачки.

— Извини, — сказала сучка. — Но ты слишком пьян. Мне пора идти.

Она медленно выступила к двери. После каждого ее шага моя улыбка остывала. Когда сучка открыла дверь, чтобы выйти в коридор, я инстинктивно вытащил пистолет. Я выстрелил ей вслед раз, второй, но оба выстрела повредили дверной косяк.

— Стой на месте, сука! — закричал я.

В комнату вломились псы Сатира. Те самые, что пытались обхитрить одноруких бандитов. В ближайшего я всадил все патроны, которые были в обойме, а второй, который бежал позади, прикрылся умирающим напарником. Оттолкнув покойника, он накинулся на меня. Я нащупал бутылку, замахнулся и расшиб ее об костистый затылок. Пес взвыл и зашатался. У него в чехле был нож, и я им воспользовался. Пока пес кряхтел, истекая кровью, я уже судорожно натягивал штаны. Наспех расталкивая по карманам деньги, я слышал, как они высыпаются обратно.

— Подери тебя черт, Стенхэйд. — бормотал я. — Похоже, ты ввязался в крупные неприятности. Кто просил тебя идти в эту проклятую дыру? Никто, кроме тебя! Стенхэйд, паршивый ублюдок!

Я вывалился в коридор, перезарядил оружие и бросился к лестнице. Коридор был пуст — сучка бесследно испарилась. Где-то там, посреди темного города раздались громкие выстрелы, и тогда я проклял азартные игры. Задыхаясь, силясь рассмотреть ступени, я кое-как спускался по лестнице. Оказавшись снизу, я бросился к выходу сквозь толпу, не в силах разглядеть очертания животных. Вокруг меня мелькали многогранные кристаллы, которые громко смеялись и кричали. Подняв руку, я выстрелил в потолок, и тогда животные заметались в панике. Когда я вырвался на улицу, мне с трудом удавалось держаться на ногах. Выстрелы, еще минуту назад казавшиеся обычными хлопками, стали рвать мой слух. Я увидел черный лист неба и белые капли фонарей. Я говорил себе "Стен, животное. Ты должен что-нибудь сделать, а иначе ты умрешь".

Раздался рев мотора. Передо мной вспыхнули две ярко-желтые звезды. Я увидел искрящийся грузовик, ехавший мне навстречу, и тут же вспомнил, что оставил ключи Варану. Только что за тварь пыталась превратить меня в лепешку?

Я вскинул руку, державшую пистолет, и начал стрелять. Бронестекло заискрилось. Со стороны к машине приближалось несколько десятков туш. Они были далеко. Я не мог их рассмотреть.

— Стенхэйд, быстро в машину! — закричал Варан. — Где ты шатался, черт подери!

Чертыхаясь, я с трудом забрался в кабину. Басолуза, сидевшая за рулем, влепила мне пощечину.

— Это тебе за твои фокусы, сукин сын! Зачем ты в меня стрелял?

— Я думал… черт, когда ты научилась водить?

— Десять минут назад!

Басолуза дала задний ход. Грузовик неистово заревел.

— Боже, мне совсем хреново! — сказал я.

В окне мелькали темные фигуры. Они стреляли в грузовик.

— Кто эти сумасшедшие?

— Кровавая свита Сатира, аминь! — Басолуза хихикнула, выкручивая руль. — Мы сидели в машине и ждали, когда нам принесут деньги! А потом выскочили они и открыли по нам огонь! Просто так, представляешь! Выскочили и начали стрелять, мать их!

— Только не переверни машину! — предупредил я. — Не выкручивай резко руль, так мы грохнемся!

— Шестьсот кусков! Мы потеряли целых шестьсот кусков!

— Разворачивайся на перекрестке!

— Стен, у тебя выпадывают деньги!

— Это сущие пустяки, детка! — я смахнул купюры под сидение, протирая мокрые глаза. — Я натворил большую глупость!

Басолуза достигла перекрестка, развернулась задом и погнала к воротам. Я услышал проникающий писк Сатира:

— Стреляйте по колесам! Их нельзя упускать!

Я видел, как позади нас рванула ракета.

— Почти попал! — закричал Ветролов. — Басолуза, прекрати эту тряску!

— Я научилась водить машину! Я достигла пика совершенства!

— Заткнись и крути руль!

Мы легко протаранили запертые ворота. После этого выстрелы и крики прекратились. Басолуза прогнала двадцать километров и остановилась. Я спрыгнул и долго срыгивал на землю. Варан стоял рядом со мной и глубоко дышал.

— Что случилось, Стенхэйд?

— Эти суки позволили мне выиграть. — сказал я. — А потом они меня отравили, понимаешь. Подмешали дерьма в бутылку и готово.

— Те ублюдки, которых Сатир отправил в казино? Они это сделали?

— Я убил их. Это была цепная реакция, Варан. Как только они легли, Сатир спустил своих псов на вас. Все было тщательно продумано. Мы попались в адскую ловушку.

— Кто тебя отравил, Стен?

Я поднялся с колен.

— Сучка из казино, она работает на Сатира. После игры мы трахнулись и начали болтать. Варан, я сказал ей, где расположен склад.

— Только никаких побоев! — вскрикнула Басолуза. — Мы все могли ошибиться на его месте! Арабахо уже давно проклял нас!

— Допустим, что мы просчитались, и ублюдки Сатира знают, откуда мы достаем железо. Что с этого? Вы испугались этих псов? У них нет машины, а двести километров это вам не в магазин сходить. Они придут к нам через неделю, а мы там будем через три часа.

— Предлагаю вернуться сейчас. — сказал Ветролов. — Уничтожим мясо и заберем наш товар. Варан, ты слышишь меня?

— Я слышу, но сейчас нельзя. Стен плохо себя чувствует. С такой кучей мы вряд ли управимся.

— Что будем делать? — спросил Курган.

— Сейчас возвращаемся на Арабахо и занимаем круговую оборону. Все живо в машину!

Я потерял сорок три куска.

 

XIX. Дакота

Генда спросила:

— Ты чувствуешь его?

— У тебя мягкий живот, — сказал я. — Там внутри вода.

Мы собирались покинуть Пустынный Приют спустя пару дней. На улице расползлось нещадное пекло, но мы задернулись шторы, прохлаждаясь в номере. Генда сказала, что хочет пить, а я как раз собирался в бар, чтобы взять шипучку и пиво. Я сказал, что вернусь, как только возьму необходимое. Невыносимая духота, наполнившая коридор, сдавила меня. Я был в одних штанах, держа на поясе мачете.

Я спустился в бар. Джессика и Рони сидели за столиком. Они курили дамские папиросы, и пили коньяк.

Джессика подняла глаза и спросила:

— Твои друзья когда-нибудь вернутся?

— Возможно, — сказал я. — Когда меня здесь не будет. Вы скучаете по ним?

— Мы? — Джессика блаженно засмеялась. — Скорее скучают наши тела, а не мы!

Я приблизился к барной стойке, и Корнаг вспорхнул со стула, отбросив потрепанный журнал.

— Чтение превратит тебя в неврастеника. — сказал я.

— Простите, уж больно интересная книжка. Вы будете что-нибудь заказывать?

— Шипучку и пиво.

— Пекло стоит в эти дни. — выдохнул Корнаг, выискивая напитки. — Несколько посетителей прибыло недавно. Пустынный Приют приобретает популярность.

— Если не достают дела, на улице нечего делать. Путешественники запросто могут перегреться. Солнечный удар при нынешней жаре — серьезная штука.

— Шипучка и пиво, как вы просили. С вас десятка.

Корнаг поставил мне бутылки. Одну с пивом, из темного стекла, а шипучку в узкой пластмассовой бутылке. Я отдал ему десятку и взял напитки.

— Если тебе что-нибудь понадобится, — Рони сладко оскалилась. — Просто позови нас.

— Спасибо, у меня все есть.

— Рони, Джессика! — опомнился Корнаг, пуча глаза. — Живо прибирать свободные номера!

Я уже собрался подниматься, но он остановил меня.

— Постойте, — сказал он. — Вы не ждали каких-нибудь друзей?

— С чего ты взял?

— Я вижу вы индеец. Трое пришли пару часов назад.

— Где они?

— Двое отдыхают на террасе, а третий ушел наверх. Сказал, что у него раскалывается голова.

— Нет, я их не знаю. Ты ошибся, Корнаг.

— Хорошо, если так. — задумчиво сказал он.

Поднимаясь наверх, я слышал на террасе голоса новоприбывших особей. Два самца и две самки. На втором этаже я взял бутылки одной рукой и свободной постучался в дверь. За дверью было тихо. Я подумал, что Генда ушла в ванную, и постучался снова. Никто не открыл мне. Тогда я толкнул дверь, и она распахнулась. Я резко перешагнул порог.

Генда сидела на кровати, связанная по рукам. Она не могла говорить. Ее рот был стянут моей повязкой. Увидев меня, Генда застонала, судорожно кивая на ванную. Оттуда вывалил огромный семифутовый индеец. У него был пистолет и мясистые верблюжьи губы. Я выронил бутылки. Та, что была с пивом, разбилась, а шипучка закатилась под кровать.

Я сказал индейцу:

— Если тронешь ее, я убью тебя.

— Я слишком долго выслеживал добычу. — сказал индеец. — Эта сука совершила проступок. Я не буду ее трогать. Я просто ее убью.

Индеец выстрелил ей в грудь.

Он сделал это до того, как я осмыслил, что это случилось. Когда он производил второй выстрел, я уже мчался на него, собираясь отрезать ему голову. Индеец почти в упор расстрелял Генду, затем он попытался застрелить и меня, но этот план я разбил. Сделав рывок, я стеганул его щеку мачете, и тогда индеец пошатнулся и отскочил. Не успев прицелиться, он выстрелил в зеркало. Ударив его промеж ног, я вцепился ему шею, и мы с грохотом опрокинулись. Катаясь по полу, несколько секунд мы отчаянно боролись. У индейца были крепкие руки, но я выбил из них пистолет и вспорол ему вены. Мы обменивались жестокими ударами, не чувствуя их мощи. Индеец пытался лишить меня мачете. Сидя на нем, я бил его кулаком по лицу. Он же обеими руками выламывал мою кисть, в которой блистало лезвие.

Индеец шлепал верблюжьими губами.

— Я сделал свое дело. Эта сука не досталась никому из нас. Ты проклятый индеец, раз пытаешься убить меня.

— Заткни свой рот, — прошипел я. — Я вырежу твое черное сердце. Оно не должно жить.

С каждой минутой индеец ослабевал. Я превратил его лицо в мясистую лепешку, навалился на него всем телом, плотно обхватив рукоять мачете. Индеец стиснул мои запястья, пытаясь отвести нож от сердца. Во мне закипала ярость. Я был уверен, что убью его. Дюйм за дюймом мачете приближался к цели. Я надавил сильнее. Кончик лезвия впился в плоть.

Я увидел темную кровь на серой холщевой рубахе.

— Убив меня, ты ничего не добьешься. — прошептал индеец, закатив глаза. — Ты только обречешь себя на зло…

Его хватка ослабла. Я по рукоять вонзил мачете в трепещущее сердце, насквозь пронзил его. Я чувствовал конвульсии, бившие тело индейца. Он содрогнулся в последний раз и замер.

Крупные капли пота бежали по его изувеченному лицу. Большие коричневые глаза остекленели.

— Ты мертв, сукин сын. — прошептал я. — Ты больше не натворишь убийств.

Я извлек мачете из груди индейца, и тогда из нее забила кровь. Тяжело передыхая, я разогнулся и стоял, пошатываясь, будто оглоушенный сильнейшим ударом. Это и в правду был сокрушительный удар. В меня словно вонзили ядовитую раскаленную стрелу, и что-то оборвалось внутри меня. Все мои чувства притупились. Я не ощущал ничего, кроме пустоты и горя. Я забрался на кровать, склонился над мертвым телом Генды, снял повязки с запястий и рта, увидев иссиня-белые следы. Ее платье пропиталось темной кровью. Я не мог поверить, что Генда мертва, когда видел в ней сквозные пулевые отверстия. Я знал, что пули разорвали органы и забрали две жизни — жизнь Генды и жизнь внутри нее — то, над чем мы усердно трудились в поту, мечтая о лучших временах.

— Прости меня… — сказал я. — Я слишком задержался.

В номер забежала Джессика. Увидев трупы, она завопила:

— Боже Праведный!

Я соскочил с кровати и наотмашь ударил ее. Джессика опрокинулась, а потом она села и прикрыла кровоточащую пасть.

— Тебя ждут внизу! — прорыдала она.

Я вышел в коридор. Мне навстречу бежал Корнаг с распрост