Еще до того как он проснулся, к Йоханнесу закралось смутное предчувствие, что, пока он спал, с ним опять что-то приключилось. Но он не горел желанием узнать что именно, открывать глаза не хотелось. Скорее хотелось обратно в сон, похожий на неспешно рассеивающийся туман: там были отец, Престо, его любимый сад и пруд, а Робиннета гладила его по голове – все было как раньше.

Ой! Как больно! Что за дурацкие проделки? Йоханнес открыл глаза и увидел унылый утренний свет и маленького человечка, тянувшего его за волосы. Судя по мерклому, неравномерному свету, он лежал в комнате.

Лицо, склонившееся над ним, заставило Йоханнеса вспомнить злоключения истекшего дня. Это было лицо Изыскателя, теперь более или менее человеческое, а не мистическое, хотя по-прежнему омерзительно-зловещее.

– О, нет! Дай мне помечтать! – сказал Йоханнес.

Изыскатель продолжал тормошить его:

– Ты с ума сошел, лентяй! Мечты – это пустое. На них далеко не уедешь. Человек должен работать, думать и искать. На то он и человек.

– Я не хочу быть человеком. Я хочу мечтать.

– Ничего не поделаешь. Ты должен. Теперь я твой опекун, и мы будем трудиться и искать сообща. Только со мной ты сможешь найти то, что ищешь. И до тех пор я тебя не покину.

Йоханнес испытывал легкое отвращение. Но вынужден был безвольно подчиниться, будто под давлением некой потусторонней силы.

Дюны, деревья и цветы бесследно исчезли. Он находился в тесной тусклой каморке, из окна которой были видны дома… и снова дома, ряды угрюмо-серых, одинаковых домов.

Отовсюду широкими кольцами клубился дым, заволакивая улицы бурым чадом. На улицах, подобно гигантским черным муравьям, сновали люди. Беспрерывный гул разношерстной толпы приглушенным эхом проникал в окна домов.

– Смотри, Йоханнес, – сказал Изыскатель. – Великолепный вид, не находишь? Эти заполонившие город люди, да и все эти дома вплоть до горизонта, сверху донизу набитые людьми. Замечательно придумано, правда? Это тебе не муравьиное гнездо!

Йоханнес слушал с тревожным любопытством, как если бы ему показывали страшное чудовище. Словно стоя на его могучей спине, Йоханнес наблюдал, как по распухшим венам чудовища течет кровь, а из сотен ноздрей поднимается выдыхаемый им темный воздух. Зловещее рычание монстра пугало Йоханнеса.

– Видишь, как быстро шагают все эти люди? – продолжал Изыскатель. – Они явно торопятся в поисках чего-то. Но самое смешное в том, что ни один из них в точности не знает чего именно. Они продолжают искать это что-то, покуда не наткнутся на старуху с косой.

– Кто это? – спросил Йоханнес.

– Ах! Одна моя знакомая, я тебя как-нибудь ей представлю. Так вот, старуха с косой их спрашивает: «Не меня ли вы ищете?» На что люди, как правило, отвечают: «О нет! Не тебя!» А старуха в ответ: «Ничего другого вам все равно не найти!» И людям приходится довольствоваться старухой.

Йоханнес понял, что речь идет о смерти.

– И что, так происходит всегда? Всегда-всегда?

– Разумеется. Всегда. При всем при этом на следующий день новая толпа людей вываливает на улицу и самозабвенно бросается на поиски невесть чего. Ищет, ищет до изнеможения, пока в конце концов не находит старуху с косой. Так происходит уже много лет и будет происходить еще какое-то время.

– И я тоже ничего не найду? Ничего? Ничего, кроме…

– Да, старуху, придет час, ты непременно найдешь, но разве это важно? Продолжай искать! Дерзай!

– А как же книга? Ты же обещал мне помочь ее найти.

– Как знать. Мы должны искать! Мы, по крайней мере, знаем, что ищем. Этому нас научил Если-бы-я-знал. А есть и такие, кто всю свою жизнь посвящают бессмысленным поискам. Это философы. Но стоит им повстречать старуху, как их поиски тут же обрываются.

– Какой ужас!

– О, нет! Отнюдь нет. Старуха с косой – добрейшее существо. Но по достоинству ее никто не ценит.

На лестнице за дверью послышались шаги. Крак-крак! – скрипели деревянные ступеньки. Шаги приближались. Кто-то постучал в дверь – так, будто по дереву долбили железом.

В дверном проеме возникла высокая женщина с глубоко посаженными глазами и длинными худощавыми руками. По комнате пробежал сквозняк.

– А вот и она, – сказал Изыскатель. – Присаживайся, пожалуйста! Мы как раз о тебе толковали. Как дела?

– Работы по горло! – сказала старуха, вытерев холодный пот с костлявого мертвенно-бледного лба.

У Йоханнеса перехватило дыхание. Женщина смотрела на него в упор. В ее темных глазах сквозило скорее серьезное, нежели враждебное выражение. Спустя мгновение мальчик задышал ровнее, от сердца отлегло.

– Это Йоханнес, – сказал Изыскатель. – Он слышал краем уха, что есть такая книга, в которой содержится ответ на вопрос, почему все вокруг нас устроено так, а не иначе, и мы отправляемся на ее поиски! – И Изыскатель многозначительно засмеялся.

– Вот и чудесно! – одобрительно сказала Смерть, кивнув Йоханенсу.

– Он боится, что не найдет ее, – усмехнулся Изыскатель. – Но я убеждаю его, что игра стоит свеч.

– Разумеется! – согласилась Смерть. – Лучший способ найти что-нибудь – это хорошенько поискать.

– Он представлял тебя страшной. Теперь ты видишь, Йоханнес, что ошибался?

– Ах! – сказала Смерть благосклонно. – Обо мне ходят самые ужасные слухи. У меня не самая привлекательная внешность, но зато самые благие намерения.

Она снисходительно улыбнулась. Казалось, что мысли ее были заняты вещами поважнее. Отвернувшись от Йоханнеса, она задумчиво взирала на большой город за окном.

Йоханнес никак не осмеливался заговорить, но в конце концов осторожно спросил:

– Вы возьмете меня с собой?

– О чем ты, мой мальчик? – переспросила Смерть, оторвавшись от своих раздумий. – Нет! Пока нет. Ты должен вырасти и стать хорошим человеком.

– Я не хочу становиться человеком. Таким, как все.

– Ну-ну-ну! – засмеялась Смерть. – Другого выхода нет. – Судя по всему, это была ее дежурная фраза.

– Мой друг Изыскатель научит тебя, как стать хорошим человеком. Существуют разные способы. Но Изыскатель – отличный учитель.

Быть хорошим человеком – это прекрасно и благородно. Запомни, мальчик!

– Искать, думать, смотреть по сторонам! – заключил Изыскатель.

– Вот именно! – согласилась Смерть, а затем обратилась к Изыскателю: – К кому ты его отведешь?

– К доктору Цифре, моему бывшему ученику.

– Да! Он способный ученик. Превосходный образчик человека. Почти идеального в своем роде.

– Я еще увижусь с Робинеттой? – спросил Йоханнес дрожащим голосом.

– Кого он имеет в виду? – не поняла Смерть.

– О! Это его новоиспеченная подружка, которая так вскружила ему голову, что он вообразил себя эльфом! Хи-хи! – издевательски захихикал Изыскатель.

– Нет, дорогой друг, боюсь, не получится, – сказала Смерть. – Ты обо всем забудешь, когда попадешь к доктору Цифре. Тот, кто ищет то, что ищешь ты, должен отречься от всего остального. Все или ничего!

– Я сделаю из него человека. На наглядном примере я покажу ему, что такое любовь, и он поймет.

Изыскатель весело рассмеялся, а Смерть снова уставилась на несчастного Йоханнеса, едва сдерживавшего слезы: он стыдился плакать в присутствии Смерти.

– Мне пора, – сказала Смерть и поднялась. – Я теряю время за разговорами, когда у меня еще уйма дел. Всего хорошего, Йоханнес! Мы еще встретимся. Не нужно меня бояться.

– Я вас не боюсь, я хотел бы, чтобы вы взяли меня с собой. Пожалуйста! Возьмите меня с собой.

Смерть, привыкшая к подобным просьбам, легонько оттолкнула мальчика.

– Нет, Йоханнес! Займись чем-нибудь полезным, ищи, смотри вокруг! И больше ни о чем меня не проси. В свое время я сама к тебе приду, но это случится не скоро.

После ее ухода Изыскатель по своему обыкновению начал дебоширить. Он перепрыгивал через стулья, кувыркался на полу, залезал на шкаф и в камин, проделывал опасные трюки на подоконнике.

– Ну вот ты и познакомился со старухой! Моей хорошей приятельницей! – кричал Изыскатель. – Как она тебе? Не красавица, конечно, и немного ворчунья. Но, когда работа ей в удовольствие, она бывает чертовски веселой. Правда, это случается редко. Чаще работа ее утомляет. Уж больно она однообразная.

– Откуда ей известно, куда именно ей идти? – спросил Йоханнес.

Изыскатель испытующе посмотрел на мальчика:

– Почему ты спрашиваешь? Она идет, куда пожелает, и забирает тех, кого удается забрать.

Позднее Йоханнес узнал, что это не так. Но сейчас ему приходилось все принимать на веру.

Они вышли на улицу и смешались с кишащей толпой. Люди в черном куда-то спешили, на бегу переговариваясь между собой и обмениваясь шутками, что приводило Йоханнеса в изумление. Многим из них Изыскатель кивал, но никто не отвечал на его приветствия; люди, подгоняемые общим потоком, неслись вперед и только вперед, как бы вовсе его не замечая.

– Они смеясь проходят мимо, – обиженно заметил Изыскатель, – словно мы не знакомы. Но они притворяются, уверяю тебя. Наедине со мной они не смеют меня игнорировать, и, поверь мне на слово, им тогда ох как не весело.

Вдруг Йоханнес почувствовал, что кто-то наступает ему на пятки. Оглянувшись, он увидел высокую бледную женщину, размашистым шагом неслышно передвигающуюся в толпе. Она кивнула Йоханнесу.

– А другие люди узнают ее? – поинтересовался Йоханнес.

– Разумеется! Только они тоже предпочитают ее не замечать. Здесь я их понимаю!

Городская какофония повергла Йоханнеса в состояние шока, приглушив на время его страдания. Узкие улочки, высокие дома, разрезающие на куски голубое небо, мельтешащие перед глазами люди, тяжелый топот ног, рев автомобилей слились в один дневной кошмар, рассеявший сновидения прошедшей ночи, подобно ветру, размывающему отражения на водной глади. Казалось, что, кроме стен, окон и людей, вокруг нет ничего иного и сам он обречен барахтаться как заведенный в этой безумной круговерти городской жизни.

Позже они очутились в тихом районе, где стоял большой дом с мрачными окнами. Дом выглядел официально строгим и неприветливым. Внутри было тихо и обдавало смесью незнакомых, бьющих в нос запахов с преобладанием затхлого чердачного душка. В комнате, загроможденной мудреными инструментами, в окружении книг, стеклянных и медных приборов, сидел мужчина. Редкие солнечные лучи, проникающие в комнату, искрились на колбочках с жидкостями ядовитых цветов. Мужчина приник к какой-то медной трубке и даже не поднял головы при появлении гостей.

Подойдя ближе, Йоханнес услышал, как тот бормочет себе под нос:

– Если бы я знал! Если бы я знал!

Рядом с ним на черной кушетке белело что-то похожее на мех, но Йоханнес не мог распознать что.

– Доброе утро, доктор! – сказал Изыскатель, но доктор и тут ухом не повел.

Йоханнес вздрогнул, так как притягивающий внимание меховой коврик вдруг резко дернулся. В этот момент Йоханнес понял, что это распластанный на спине кролик. Его запрокинутая мордочка с подвижным носом была закреплена на кушетке железным зажимом, а лапки туго связаны. Отчаянная попытка освободиться от пут длилась недолго – зверек снова лежал обездвиженный, с кровоточащим горлом, и лишь мучительные судороги свидетельствовали о том, что в нем еще теплится жизнь.

По готовым выскочить из орбит глазам подопытного кролика Йоханнес как будто его узнал. Не к этому ли мягкому теплому тельцу прильнул он в ту первую блаженную ночь в мире эльфов? Воспоминания опять захлестнули мальчика. Он бросился к маленькому страдальцу:

– Подожди! Подожди! Мой бедный кролик, я тебе помогу.

Йоханнес попытался было ослабить ремни, стягивающие нежные лапки. Но был тут же схвачен мертвой хваткой за руки, и визгливый смех прямо над ухом оглушил его.

– Ты что, рехнулся, Йоханнес? Какой же ты все-таки еще ребенок! Что подумает про тебя доктор?

– Что надо этому мальчишке? Что он здесь делает? – удивленно спросил доктор.

– Он хочет стать человеком, посему я привел его к вам. Он еще не вышел из детского возраста. Так не идут к своей цели, Йоханнес!

– Нет! Разумеется нет! – подтвердил доктор.

– Доктор, отпустите кролика! – крикнул Йоханнес.

Изыскатель с такой силой держал его за руки, что мальчик скорчился от боли.

– О чем мы договаривались, парень? – шипел Изыскатель ему в ухо. – Мы ведь отправились на поиски, не так ли? Мы здесь не в дюнах с Вьюнком и его безмозглой братией. Мы здесь, чтобы стать людьми! Людьми, понимаешь? Если хочешь остаться недорослем, если тебе недостает силенок, чтобы мне помочь, я тебя отпущу на все четыре стороны, ищи сам!

Йоханнес молчал и всему верил. Ему хотелось стать сильным. Он зажмурил глаза, чтобы не видеть кролика.

– Любезный друг! – вмешался доктор. – Ты чересчур впечатлителен. Не спорю, в первый раз подобный эксперимент и вправду являет собой неприятное зрелище. Мне самому бывает не по себе, и по возможности я стараюсь избегать кровопролития. Но оно неизбежно! Пойми, мы люди, а не животные, и научный прогресс во имя процветания человечества неизмеримо ценнее жизни нескольких кроликов.

– Слышишь! – сказал Изыскатель. – Наука и человечество!

– Труд ученого, – в запале продолжал доктор, – неоспоримо важнее в сравнении с трудом простых обывателей. И ради науки он должен подавить в себе мелкие страстишки, свойственные обычным людям. Хочешь ли ты стать таким человеком? Не в том ли твое призвание, мой юный друг?

Йоханнес мешкал с ответом; он, подобно майскому жуку, еще не знал, что такое призвание.

– Я хотел бы найти книгу, – пролепетал он. – О которой мне рассказал Если-бы-я-знал.

Доктор удивленно переспросил:

– Если бы я знал?

– Он хочет, доктор, я точно знаю. Он хочет найти высшую мудрость и постигнуть суть вещей.

И Йоханнес кивнул доктору. Насколько он понимал, это действительно входило в его намерения.

– Очень хорошо, – улыбнулся доктор. – Тогда ты должен быть сильным, Йоханнес, а не мягкотелым и добросердечным. Я тебе помогу. Но помни: все или ничего.

И Йоханнес дрожащими руками помог крепче затянуть ослабленные ремни на кроличьих лапках.