Вуд замерз, ужасно замерз. Он говорил себе, что это вызвано двумя причинами — естественной прохладой ночи и значительной потерей крови из раны. Лейтенант старался не думать о том, что озноб, который сотрясал его тело, мог быть следствием инфекции.

Не прошел он и ста ярдов, как рана снова открылась. Этому, видимо, способствовали и усилия, которые он приложил, спускаясь с дерева.

Лес начинал редеть, и Вуд подумал, что приближается к какой-то дороге. Но какой? И куда потом?

Он почти точно знал — насколько это можно было определить без компаса — в каком направлении движется. Но поскольку он понятия не имел, что ожидает его впереди, направление не имело никакого значения. Хорошо, когда он дойдет до дороги, то снова подбросит в воздух свою воображаемую монетку, как уже сделал, спустившись с дерева.

Вскоре после наступления темноты солдаты президентских «Ударных отрядов» ушли. Вуд еще довольно долго просидел в ветвях, опасаясь ловушки, но наконец он убедил себя, что те действительно прекратили поиски, решив, видимо, что лейтенант и девушка разделились еще до того, как рыжеволосую расстреляли из вертолета.

Мысль об этом снова подогнала комок к горлу Вуда. Да, она умерла, а он остался жив.

«Будьте вы прокляты», — повторил он мысленно опять и опять, с трудом пробираясь между деревьями.

Вскоре он действительно увидел дорогу.

Он не стал выходить из леса, даже не пытался пересечь шоссе. Это была неширокая проселочная дорога, не очень гладкая. Вероятно, она соединяла каких-то два небольших населенных пункта. Пока еще ни одна машина по ней не проехала. Света тоже нигде не было видно.

Вуд немного постоял, подбросил свою воображаемую монетку и побрел на север.