Капитан пока ничего точно не знал. Полученный им сигнал означал лишь, что кто-то проник на территорию дома. Это мог быть и обычный взломщик, и вообще бродячая собака. Однако в глубине души Фрост был уверен — в гости пожаловал не кто иной, как товарищ Кирилл Исаев, агент КГБ.

И он понимал еще одно — Пласкевич и его команда хотели заманить Исаева в дом, хотя вполне могли бы напасть на него в саду. Просто в закрытом помещении у русского было бы меньше шансов спастись. А то, что он за это время успел бы добраться до Фроста и Бесс, цээрушника мало беспокоило. Он хотел взять Исаева, а жизни других людей при этом значения не имели.

Вот почему — вопреки договоренности — Фрост и собирался покинуть дом. Он не хотел приносить в жертву Бесс и себя ради амбиций Пласкевича. Пусть даже тот и гарантировал, что их комната надежно защищена даже от взрыва мощной бомбы. Но ведь в КГБ тоже не дураки работают.

Наемник дошел до лестницы и начал осторожно спускаться по ступенькам. Внезапно он замер, услышав какой-то звук.

— Капитан Фрост? — спросил тихий голос. Наемник узнал одного из сотрудников Пласкевича.

— Вам не следует выходить, сэр, — продолжал мужчина. — Мы контролируем ситуацию.

— И все же я выйду. А вы лучше следите за мисс Столмен. Если с ней что-то случится, то храни вас Бог — уж лучше бы вы пали от руки Исаева.

Фрост вновь двинулся вниз, даже не ожидая ответа. Еще дважды его пытались остановить и уговорить вернуться. Капитан решительно отверг это предложение.

— Охраняйте женщину, — повторил он и продолжал свой путь.

Он заглянул в библиотеку и направился в правое крыло дома, двигаясь бесшумно, как призрак. В нужном месте он через окно вылез на веранду, а с нее спрыгнул в густые кусты, окружавшие дом. Там перевел М—16 на стрельбу одиночными и затаился, прислушиваясь, когда Исаев или люди Пласкевича подадут какие-то признаки жизни.

Было тихо. Выждав пару минут, Фрост осторожно двинулся через сад, миновал бассейн и пошел к ограде, прячась за деревьями. Внезапно он замер, словно парализованный.

Где-то поблизости раздался сухой кашель автомата с глушителем; лязг затвора звучал даже громче, чем сами выстрелы, а весь этот слабый шум доносился со стороны дома.

Капитан бегом бросился в том направлении, и тишину внезапно разорвал громкий встревоженный голос Пласкевича:

— Фрост! Подождите! Стойте!

Но наемник не хотел ждать. Он знал, что люди из ЦРУ не имели автоматов с глушителями. Значит — стрелял Исаев или его сообщники.

— Фрост! Это была уловка! Они покушались на Маргарет Дженкс…

Капитан остановился. Он увидел Пласкевича, который бежал к нему.

— Мне пришлось сказать вам, что они убили Дженкса, — говорил сотрудник ЦРУ. — Иначе вы никогда не позволили бы Бесс остаться в этом доме вместе с вами.

Фрост выругался, сжал зубы и кулаком наотмашь двинул Пласкевича в лицо. Нос цээрушника хрустнул под его ударом.

А потом наемник вновь бросился бежать к дому, из которого доносилась стрельба.

— Бесс! — закричал он.

Фрост миновал бассейн и был уже возле веранды, когда вдруг прогремел взрыв на втором этаже, осколки стекла и кусочки дерева дождем полетели вниз. Капитан прыгнул в окно и бросился в темноту коридора, потом устремился в библиотеку. Вокруг был непроглядный мрак.

Шестое чувство, которое никогда не подводило капитана, заставило его броситься на пол и откатиться под стену. Над его головой прошла очередь, выпущенная из автомата с глушителем. Наемник отполз к письменному столу и затаился за ним, выжидая.

Он боялся стрелять, чтобы не обнаружить себя. Так прошло несколько секунд.

— Капитан Фрост?

Наемник узнал этот голос. Он принадлежал тому человеку, который подстрекал толпу пакистанцев растерзать его, Фроста, за преступление, которого он не совершал.

— Капитан Фрост?

Наемник молчал.

— Ну, что ж, — продолжал голос. — У нас мало времени. На Аляске я сделал вид, что хочу убить Маргарет Дженкс, но только сделал вид. Я хотел заставить всех поверить, что решил отомстить близким женщинам тех мужчин, которые обманули меня. И я знал, какова будет реакция ЦРУ, — они должны были сказать вам, что я охочусь за вами, а потом намеренно сделать так, чтобы вы покинули дом и у меня появилась бы хорошая возможность добраться до вашей подруги. И вот тогда ценой ее жизни они собирались схватить меня. Но на самом деле мне нужны вы, а не она, и все вышло, как я и задумал: ЦРУ не у дел, а вы в ловушке, в моих руках.

Голос Исаева звучал так, как в воображении капитана мог бы звучать голос дьявола.

— Капитан Фрост, ваше время вышло. Ребята, давайте.

Наемник вжался в пол, и в комнату ворвались пули, много пуль — они, как свинцовые пчелы, метались во всех направлениях, круша, ломая, разбивая все, что попадалось на их пути, и мечтая ужалить человека, спрятавшегося за письменным столом.

Фрост понял, что он попался, — выхода отсюда не было, рано или поздно стволы его нащупают, и он умрет.

Стрельба продолжалась, а наемник даже боялся поднять голову, чтобы не подставить ее под какой-нибудь рикошет. Он лихорадочно думал, как бы спастись.

Протянув руку, капитан открыл ящик стола и принялся шарить в нем. Наконец он отыскал то, что ему было нужно, — моток тонкой веревки. Фрост привязал один ее конец к спусковому крючку М—16 и принялся осторожно разматывать моток.

Это был отчаянный шаг, но ничего другого ему не оставалось.

Капитан переставил винтовку на стрельбу очередями и закрепил ее между ножками стола, прочно закрепил. Затем достал браунинг и медленно пополз в сторону стены, таща за собой веревку.

Отдалившись на три ярда, он сильно дернул за нее, М—16. полыхнула огнем Автоматы противника тут же ударили в то место, откуда доносились выстрелы, а Фрост — пользуясь этим — вскочил на ноги, метнулся к стене и свалился под нее, успев ударить ладонью по выключателю.

Вспыхнул яркий свет, и капитан отчетливо увидел четверых мужчин с оружием в руках, которые стояли на пороге библиотеки. Они все на миг прикрыли глаза, по которым резанул свет — переход к нему из полного мрака был совершенно неожиданным и болезненным.

Фрост вскинул браунинг и нажал на спуск. Две первые пули разнесли голову Исаева, и тот рухнул на пол. Потом капитан сразил высокого парня с автоматом в руках. Двое оставшихся в живых уже опомнились — Фрост представлял из себя прекрасную мишень, и…

Где-то неподалеку прогремели еще несколько выстрелов, и оба мужчины упали. В дверном проеме стоял Пласкевич с кольтом в руке. Его лицо было покрыто кровью. Из-за его спины выглядывал еще один сотрудник ЦРУ.

Фрост поднялся на ноги, засунул браунинг за пояс и двинулся к двери.

— Куда вы направляетесь, черт возьми? — спросил Пласкевич.

Капитан не ответил. Он отодвинул его плечом и бросился бежать по лестнице.

— Бесс!

Наемник достиг второго этажа; в коридоре плавали клубы дыма, и пахло гарью. Капитан бросился к двери их комнаты, переступив через тело агента ЦРУ, изуродованное сильным взрывом. Дверь стояла на месте. Фрост замолотил в нее кулаками.

— Бесс!

Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и в щель выглянул ствол “Узи”. А затем появилась и Бесс. В ее глазах был испуг, но губы уже шевельнулись в улыбке.

Они кинулись друг другу в объятия.

— Черт возьми, — шепнул Фрост, прижимая ее к себе, — комната и правда бомбостойкая. Кто бы мог подумать… Но женщина его не слышала.