Рудольфу Серилье еще никогда в жизни не приходилось так изворачиваться, чтобы уйти от хвоста. Но когда директор ФБР вошел в замок, он был уверен, что хвост отстал.

Музеи — вот единственное, что он любил в Вашингтоне, особенно замок. Выставки в замке напоминали о спокойных ушедших веках, по крайней мере, они казались спокойными сквозь толщу времени.

Серилья посмотрел на часы. Кроме того, что по Вашингтону было просто тяжело ездить, движение задерживали обыски на дорожных заставах (а ему приходилось объезжать их, потому что он был под домашним арестом). Директор опоздал. Если Лютер Стил выполняет инструкции, то его здесь уже нет.

Но Рудольф Серилья увидел его, высокого негра, каждый дюйм тела которого состоял из сплошных мускулов. Под плащом у него был прекрасно сшитый костюм.

Стил стоял перед экспозицией старинных металлических инструментов начала прошлого века. Сталь сверкала, и Серилья подумал, что, наверное, так сверкали какие-нибудь мифические мечи. Он часто думал, что инструменты — это мечи цивилизации, и ему нравилась эта выставка.

Простые инструменты. Молотки, гаечные ключи, отвертки, которые удобно ложились человеку в руку.

Сейчас вещи перестали быть простыми.

Серилья тихонько подошел к Стилу, но, надо отдать должное агенту ФБР, Стил обернулся.

— У тебя хороший слух, Лютер, — протягивая руку, улыбнулся Рудольф Серилья. Стил пожал его ладонь, говоря:

— Большое спасибо, мистер…

— Не называй меня, — улыбнулся Серилья, оглядываясь через плечо.

Он отпустил руку Лютера и подошел поближе к выставочному стенду.

— Я всегда обожал простоту. Может быть поэтому я терпеть не могу самолеты.

— Это простые машины.

Серилья посмотрел на Стила.

— Я должен говорить быстро. Мой автомобиль могут засечь в любую минуту, и если я не вернусь домой, они будут подозревать меня еще больше. А мне нужно продержаться еще некоторое время. Вот список.

Серилья вытащил спичечный коробок из кармана плаща и отдал его Стилу.

— Чтобы его прочесть, тебе нужно будет сильное увеличительное стекло. На каждой спичке написано имя. Если бы меня взяли, мне пришлось бы сжечь всю коробку.

— Послушайте, я могу вас вывезти из Вашингтона, сэр. Мои люди…

— У твоих людей есть другие важные дела, Лютер. Со мной покончено. Это просто вопрос времени. В этом списке имена людей, которым можно доверять, которым я доверяю так же, как нашему другу Рокки Сэдлеру. Тебе все равно так или иначе будут нужны эти имена.

— Я могу вас увезти отсюда, сэр, — настаивал Стил.

Серилье всегда нравился голос Стила, уверенный в себе, но без зазнайства. Если бы у него был сын, он бы хотел, чтобы тот был таким, как Лютер Стил. Раса не имеет значения.

— Нужно спасать других людей, Лютер. Есть люди, которые важнее нас всех. Мне сказали… — Серилья оглянулся и тихонько отошел в сторону, Стил за ним. — Президент выходит из комы.

— Это фантастика!

— Придержи лошадей, Лютер. Это может быть фантастикой. Неизвестно, кто первый до него доберется.

— Вы имеете в виду, что…

Серилья опять оглянулся.

— Роман Маковски не уступит президентства. Если это произойдет, настоящий президент прикажет арестовать его и судить за предательство. А у президента еще достаточно власти, чтобы это сделать. Маковски это знает. Он вылетит не только из Овального кабинета, но и из Вашингтона, это точно. И скорее всего, его ждет тюрьма. Маковски также знает, что президенту становится лучше, но он еще не видел последнего бюллетеня. А я видел. Президент начал говорить. Несвязно, ничего невозможно понять, но он уже открыл глаза и говорит.

Серилья почувствовал, что голос начинает срываться.

— Если Маковски об этом узнает, у него не останется выбора. Ему нужно будет действовать. Как только президент сможет хоть как-нибудь проявить свою волю — а по прогнозам это будет скоро — с Маковски покончено, поэтому ему придется действовать быстро, чтобы умертвить президента, а иначе он вообще не сможет этого сделать.

Мимо шла группа школьников, и Серилья замолчал, пока не прошел последний ребенок. Стил сказал:

— Но он не мог рисковать…

— Он уже рискнул всем. Секретные службы, при всем желании, не смогут защитить президента, по крайней мере, если убийца будет не один, потому что Маковски уволил большинство агентов. Единственный шанс — вывезти президента в безопасное место. Тебя и твоих парней не хватит. Придется использовать людей Холдена, «Патриотов». И молиться, чтобы Холден сам вернулся цел и невредим. Все это нужно сделать очень быстро. Запомни, что президент сейчас не в Бетесде, как пишут газеты. Он в частной клинике, в Вирджинии. Она называется «Лесной пансионат». Он единственный пациент. Этот пансионат раньше использовался ЦРУ как центр для реабилитации агентов. Охраняется с воздуха и с земли. Поговори с Честером Уэллсом. Он в том списке, который я тебе дал. Он знает, где это. Тебе придется вывезти президента раньше, чем Маковски решится его убить. Чтобы это сделать, у тебя остались считанные часы, даже не дни.

— А как же вы, сэр?

Рудольф Серилья взял Стила за руку, глядя ему прямо в глаза.

— Я уже меченный. Это только вопрос времени. Если я сейчас исчезну, Маковски поймет, что я опасен. И тогда он спешно попытается убрать президента. Но если они уберут меня, у меня для них есть маленький сюрприз. Если вы с Холденом справитесь, то, может быть, мы сможем привести все в норму.

Серилья все еще держал Лютера за руку.

— Если у меня не получится, то благослови Бог тебя, сынок.

Рудольф Серилья отпустил руку Лютера Стила и опять подошел к экспозиции. Почему-то ему хотелось посмотреть на нее еще раз.