Лютер начал волноваться. Он видел, как «Кадиллак» скрылся за особняком, и с этого момента прошла, казалось, вечность. Рокки Сэдлер исчез. Ничего не происходило.

– Может, в этот раз удача ему изменила, – сказал Билл, как будто прочитав его мысли.

Леонард прокашлялся и хотел что-то добавить, но Стил посоветовал ему заткнуться.

Он хотел уже сам идти к дому, как вдруг ожило переговорное устройство рядом с воротами.

– Лютер, Билл, ведите сюда второго охранника. Дом в нашем распоряжении…

Стил шагнул в настежь распахнутые двери, держа наготове пистолет. Рядом шел Раннингдир, поводя стволом «Узи» из стороны в сторону. Они все-таки решили оставить Леонарда в своей машине и пристегнули его наручниками к рулевому колесу.

Холл поражал своими размерами. С высокого потолка, отделанного алебастровыми узорами в колониальном стиле, свисала тяжелая хрустальная люстра. Стены украшали бархатные обои, а в центре выложенного узорчатой плиткой пола лежал огромный персидский ковер.

– Лютер! – раздался голос Сэдлера из-за одной из многочисленных дубовых дверей, выходящих в холл. – Быстрее сюда!

Раннингдир и Стил кинулись к двери, и первым в нее ворвался Билл, держа палец на гашетке автомата, в готовности в любой момент придти на помощь Рокки.

Стил бросился за ним и замер от неожиданно открывшейся перед ним картины.

Сэдлер сидел, развалившись, на кожаном кресле, и его ноги покоились на большом деревянном столе, украшенном резными орнаментами. В одной руке он держал «Кей-Си-96», в другой – сигарету.

– Третья за сегодня, – ухмыльнулся он, выдыхая дым.

Напротив него на полу сидело шесть человек, среди которых Лютер узнал Ричи. Другие, наверное, тоже были охранниками Реджинальда Гастингса, за исключением полуголого толстяка, который хныкал и, судя по всему, чувствовал себя хуже всех. Из одежды на нем была всего лишь короткая рубашка странного лилового цвета, так что ниже пояса он оставался голым.

Стил и Раннингдир подошли поближе, и Лютер заметил, что на лице самого крупного из охранников расплываются кровавые синяки. Губы другого были превращены в страшное месиво, и он до сих пор с трудом и с выражением невыносимой боли на изуродованном лице сплевывал на пол осколки зубов.

– Хозяин дома пообещал мне показать свои записи, – произнес Рокки, задумчиво глядя в потолок. – Я имею в виду не музыкальные записи, мои юные друзья, а те, где отмечены свидания разных больших шишек с его мальчиками по вызову.

Лютер подошел к толстяку и в упор посмотрел на него.

– У вас есть прямые доказательства связи Роджера Костигена с вашими…

– Со службой эскортных услуг, – пришел ему на помощь Сэдлер. – Имеется, а как же… Кроме того, у него есть маленькая записная книжечка, где он ведет учет у кого и сколько куплено кокаина, на тот случай если ему подсунут дерьмо. Давай, Реджинальд, говори, кто поставляет наркоту для твоих мальчиков!

Гастингс горько заплакал и едва сумел проговорить сквозь сотрясающие его расплывшееся тело рыдания:

– Роджер… Роджер Костиген.

– Молодец. А что он делает с остальным кокаином? Ты же не можешь купить все его запасы. Что он делает с ними?

– Продает… Продает наркотик и…

– И что? – продолжал допрос Рокки.

– И отдает вырученные деньги «Фронту Освобождения Северной Америки», – выговорил сквозь плач Гастингс. – Это он мне сам сказал.

Стил взглянул на часы. Завтра почти наступило.

– Так, в аэропорт нельзя, есть уже горький опыт.

Он посмотрел на Раннингдира.

– Давай садись на телефон и звони – сам знаешь куда. Получи разрешение на арест Реджинальда Гастингса и Роджера Костигена. Пусть они пришлют побольше людей, которым можно доверять. А мы мчимся в Метроу на машине. Если удастся достать полицейскую машину с сиреной, – успеем.

– Ребята, машину я вам организую, – вмешался в разговор Рокки Сэдлер. Он потушил сигарету и печально добавил. – Так это что, значит, – до свидания?