Следующий день начался неожиданно. Едва я появился на службе, дежурный сообщил, что для меня есть сообщение.

— Где-то полчаса назад звонил мужчина, — бодро отрапортовал молоденький паренек в идеально выглаженной форме. Явно только недавно из училища. — Когда узнал, что вас нет, просил оставить сообщение. Я вот записал, — и он протянул мне лист А4, где аккуратным почерком было записано несколько строк: «Я видел, кто убил девушку на Садовом кольце. Я видел, и боюсь, меня тоже могут убить. Если хотите узнать, как выглядит преступник, приходите сегодня в восемь вечера к картинг-центру на Дмитровском шоссе. И захватите с собой своего друга-сыщи-ка, извините, но ему я доверяю больше».

— Что-нибудь еще говорил? — я снова и снова пробегал текст глазами.

— Только спросил: «Записали?» Я ответил «да», и он сразу положил трубку.

— Голос какой был? Возможно, говор особый или еще что?

— Говор… да нет вроде. Только высокий довольно. Эмм, я вот подумал, может, и не мужчина это был? Связь была плохая очень, я с трудом слова расслышал. Может, даже женщина с низким голосом, или мужчина с высоким.

Еще на подходе к своему кабинету я услышал, как надрывается рабочий телефон. Поспешно открыв родную обшарпанную дверь, я сорвал трубку.

— Степнов? — Людмила была единственным приятным дополнением к существованию нашего шефа. Она всегда была довольно резкой в общении, но ее грудь примерно пятого размера и коротенькие юбчонки могли заставить простить ей и большее. — Босс вызывает. И предупреждаю, он сегодня сильно не в духе, так что крепись.

Я пообещал, тоскливо посмотрел на древний аппарат, который еще мог похвастать дисковым набором номера, и поплелся «на ковер».

В приемной Люда в очередной раз порадовала меня откровенным декольте, которое притягивало взгляд как магнитжестянку. На мое «вы очаровательны» она только грозно кивнула на дверь шефа. Тяжело вздохнув, я шагнул в «чистилище».

— Доброе утро, Виктор Юрьевич, вызывали? — вытянулся я стрункой у огромного, видавшего виды стола начальника.

— Вызывал, вызывал, — с ноткой угрозы в голосе подтвердил босс. Сам он расслабленно развалился в кресле, мне же сесть не предложил. Мне вот всегда было интересно, люди начинают толстеть, заняв теплое местечко, или на теплое местечко назначают только выяснив, есть ли у кандидата солидный животик? У нашего Галюкова этого добра было в избытке, в отличие от волос. Живот даже не позволял ему близко придвинуться к столу, так что его любимой позой было чуть откинуться назад и задрать ноги на широкую плоскость своего дубового монстра. Именно в такой, мягко говоря, неофициальной позе он предпочитал принимать посетителей. Нижестоящих по званию, естественно.

— Ну что, Степнов. Как идет расследование? Круг подозреваемых уже очерчен?

— Очерчен-то очерчен, только уж больно он широк.

— Неужели? А как скажите мне, как вы допустили еще одно убийство? Вы ищите убийцу, а он у вас под носом совершает еще одно преступление?! — уровень звука становился громче и грознее, — как вы это объясните, а?!

— Мы еще не знаем доподлинно, что оба убийства совершил один и тот же человек… — попытался оправдаться я, по опыту зная, насколько это бесполезно.

— Доподлинно! Да это же слепому видно! Чем вы вообще занимаетесь целыми днями? На рабочем месте вас никогда нет, но при этом и дело не двигается с мертвой точки! Вы еще не знаете меня с плохой стороны, Степнов! — я молча уставился в пол, представляя какой же должна быть плохая сторона, при такой хорошей. Спорить с начальством, а тем более пытаться отстоять свою точку зрения бесполезно, это я уже хорошо знал, так что просто стал в уме считать до ста, чтобы сохранить хладнокровие и не нахамить. При этом главное было не особенно вслушиваться в крики. Конкретных обвинений у Галюкова, как правило, не водилось. За счет подчиненных он просто любил выпускать пар. Вспомнился совет: начальник кричит, а вы считаете, начальник брызгает слюной, а вы считаете, начальник задыхается от злости, а вы считаете, у начальника инфаркт, а вы… что-то в этом роде. Но тут прозвучали новые нотки.

— Я надеюсь это неправда, Степнов, что вы привлекли к служебному расследованию частное лицо? — прошипел шеф.

Скрывать истинное положение вещей было бессмысленно, так что пришлось признаться в содеянном. Галюков даже покраснел от возмущения, которое несколько секунд закипало в нем как вода в чайнике и, наконец, вырвалось наружу потоком воплей. Причем их цензурная часть явно уступала нецензурной. Чтобы выдохнуться ему понадобилось минут пять. Когда я был помоложе и поглупее настолько, что смел ему возражать, взбучка могла длиться до часа. Сейчас укладывались минут в 10–15 в зависимости от тяжести моего проступка.

— Я запрещаю вам делиться хоть какой-то информацией с этим Гордеевым! И если услышу, что вы опять таскаете его за собой, будете уволены немедленно, ясно?!

— Так точно. Разрешите идти?

Босс мрачно посмотрел на меня из-под насупленных бровей и махнул рукой в сторону двери.

— Людочка, как же ты умудряешься его терпеть? — оказавшись за пределами доступа начальства, я присел на стол его помощницы.

— Не поверишь, Андрей, но со мной он вполне мил, — улыбнулась она и снова погрузилась с раскладывание пасьянса на компьютере. Интересно, чем секретарши занимались в свое рабочее время, когда в ходу были печатные машинки?

— Значит, неизвестный… — Яр внимательно разглядывал бумажку с посланием таинственного свидетеля. Он ее и понюхал, и на свет просветил, разве что на вкус не попробовал. Мы сидели в его машине неподалеку от Петровки. Хоть я и считаю, что поступаю правильно, привлекая Гордеева к расследованию, начальство без особой необходимости лучше не дразнить.

— Я знаю этот картинг-центр. Он находится в довольно обширной промзоне. Кто туда впервые попал почти наверняка заблудится. И даже спросить дорогу будет не у кого, прохожие там попадаются нечасто. Интересный выбор места, — Яр откинулся на спинку обтянутого коричневой кожей сиденья и прикрыл глаза.

— Думаешь, здесь есть подвох? — я вытащил из его пальцев записку и снова перечитал, хотя уже знал наизусть.

— Кто знает. Но я бы посоветовал смахнуть пыль со штатного пистолета.

— Может, взять с собой подкрепление?

— А если он действительно хочет поговорить, и это его спугнет? Не хотелось бы рисковать шансом получить новую информацию.

— Ага, а рисковать жизнью это, по-твоему, нормально?

Яр резко открыл глаза, в них блестел охотничий азарт.

— Именно, — судя по тому, как его губы сжались в узкую полоску, а рука на подлокотнике в кулак, он говорил искренне. Рисковать жизнью ему было не впервой.

В половине восьмого мы уже были на Дмитровке. Машины пришлось бросить задолго до цели. Дорогу перекопали, и проехать не было никакой возможности. Так что пришлось на своих двоих вступать в дебри гаражей, промышленных объектов и складов. Солнце уже закатилось за горизонт, и ночные сумерки становились все гуще. Чувствовалось приближение грозы. Влажный, липкий воздух, застыл как студень и, кажется, его можно было резать ножом. Четко на нос мне упала первая капля дождя. Я порадовался, что надел сегодня видавшие виды черные ботинки. Покосился на стильные, безупречно чистые коричневые туфли Гордеева и ухмыльнулся.

Мы резво обогнули стройку и углубились в лабиринт дворов и подворотен. Я совершенно не понимал, куда мы движемся, но Яр уверено сворачивал то направо, то налево. Где-то в отдалении грянул гром, и установилась гулкая тишина. Даже шум Дмитровского шоссе не доносился до нас, хотя оно было не так уж далеко. Создавалось ощущение, что эти промышленные, безлюдные джунгли находятся не в гигантском, перенаселенном городе, а где-то в параллельной, мрачной и холодной реальности. У меня вспотели ладони и заболели глаза от тщетной попытки рассмотреть что-то в полутьме. Казалось, что мы единственные живые существа в округе. Резкое дзинь где-то сзади мгновенно опровергло мое предположение. Мы разом обернулись. Но вокруг просматривались лишь очертания низких зданий и закоулков, в которых могла незаметно притаиться целая банда преступников, полчища крыс или свирепых монстров. Мы не могли их увидеть. Мне стало совсем неуютно. Вдоль позвоночника пробежал холодок и отозвался где-то под ребрами. Неожиданный звонкий собачий лай едва не разорвал мне сердце. Невидимый пес заливался злобой. Я замер на месте, очень надеясь, что между нами и разгневанной псиной находится какой-нибудь плотный заборчик. Судя по тому, что в ближайшие секунды никто начал вгрызаться в наши ноги и другие более ценные части тела, мои молитвы были услышаны.

Мы неспешно двинулись дальше. Впереди показался спасительный фонарь. Он вклинивался в темноту натужным желтым кругом света и казался островком безопасности. Но едва мы приблизились, Яр потянул меня в сторону.

— Если это ловушка, то зачем же излишне подставляться, — прошептал Гордеев в ответ на мой недоуменный взгляд. Мы прошли еще пару сот метров, когда вдали показались блеклые светящиеся буквы «Картинг-центр». И в этот момент случилось то, чего, как мне кажется, я подсознательно ожидал с самого начала этот сюрреалистичного пути — раздался выстрел. А затем еще один и где-то совсем рядом лязгнула об асфальт пуля. Это произвело на меня неожиданный эффект. Мои чувства отключились, будто пробки от перенапряжения. Я тупо замер на месте и вероятно представлял прекрасную мишень даже при весьма скудном освещении. Но тут что-то рвануло меня в сторону, и я очутился на земле за бетонной плитой

— Ты цел? — Гордеев был предельно спокоен и собран. Его рука удивительно естественным образом заканчивалась поблескивающим стволом пистолета. — Не высовывайся.

Сам же он тут же нарушил свой совет и высунул голову. Где-то рядом чиркнул очередной смертоносный снаряд, и стало тихо.

— Он за углом ближайшего двухэтажного здания с покатой крышей. Похоже один. Ты прихватил оружие? — я кивнул и неуклюже достал из наплечной кобуры служебный ПМ. Я еще никогда не стрелял в людей. Как-то обходилось. И сейчас было жгуче стыдно за легкую дрожь в пальцах. Я сильнее сдавил прохладную рукоять оружия. Чувства вернулись, хотя реальность происходящего все еще находилась под вопросом. Сердце громко стучало где-то в горле, желудок выводил сложнейшие по композиции рулады. Кажется, я вполне могу понять, тех, кто накладывает кучу со страха. Далекий раскат грома заставил меня вздрогнуть всем телом. Я поежился. Что же это такое. Взрослый мужик и чуть штаны не пачкаю от ужаса перед одним-единственным стрелком. Я сжал зубы, набрал побольше воздуха в грудь и медленно выдохнул, затем еще раз. Дрожь в пальцах почти пропала, сердце сбавило обороты и даже пальцы стали не такими липкими от пота. Гордеев с одобрением наблюдал за мной и неожиданно подмигнул. Сам он выглядел так, будто прохлаждался на воскресной прогулке.

— Пришел в себя? Давай резко с двух сторон разбегаемся и приближаемся к нашему стрелку насколько возможно. Держись стен, там темнее, — Яр махнул рукой в сторону гаражной постройки, которая начиналась в паре шагов от нашей лежки. Я кивнул.

— На счет три, — процедил Гордеев и тихо начал считать. -

Один… два… три…

Не раздумывая, я рванулся в сторону, и тут же рядом загрохотало. Из-под ног брызнул асфальт, сердце ушло в пятки, а спина мгновенно взмокла. Но ноги автоматически бежали к спасительной темноте ближайшего дома. Кажется, понадобилась целая вечность и, вероятно, тонна нервных клеток пока мои руки наткнулись на шершавую поверхность стены. Я поспешно сполз к земле и затаился под облезлым кустом. Вокруг снова была тишина. Напряженная, звенящая. Уверен, я слышал, как кровь бежит у меня в жилах. Вглядываясь во мрак, чуть подсвеченный близким фонарем, я силился рассмотреть Яра. Но он исчез. Мгновенно от холки до пяток пробежала стая мурашек, вздыбливая каждый волосок на теле. Я представил, как Гордеев лежит на земле, истекая кровью. Я даже почувствовал жгучую боль где-то в ногах. На смену страху пришла ярость, стиснув зубы, я осторожно поднялся и, максимально пригнувшись, начал пробираться вдоль стены. Каждую секунду я был готов к тому, что грудь разорвет смертоносная пуля. Никаких тел поблизости не наблюдалось. Хотя при таком освещении я бы не присягнул в том, что их нет на самом деле.

Я уже почти добрался до промежутка между домами, где по предположению Гордеева скрывался нападавший, и все еще был жив. Это было серьезным достижением. Я старался двигаться в густой тени стены и вряд ли был излишне заметной мишенью, но высокая пожухлая трава предательски громко шуршала при каждом моем шаге. В гулком беззвучии вечера шелест был подобен взрывам петарды в эмалированном тазу. Но лежать тюфяком в спасительной мгле, когда Яру, возможно, нужна помощь — плохая идея. Я медленно, но твердо продвигался вперед. По моим вискам и верхней губе катились крупные капли пота. Попытался вытереть губы рукой, и кожу жестко процарапал холодный металл. Я и забыл, что сжимаю в руке пистолет. Ужасно. Опытный милиционер, а чувствую себя как первоклассник, которого впервые вызвали к доске. И к уроку вроде готовился, а тут даже воздуха глотнуть не могу. Проблема в том, что теорию я знал хорошо. Стрелял в тире не раз и неплохо, но с практикой столкнулся впервые.

Черное ущелье между домами приближалось, и я выставил оружие вперед, удовлетворенно отметив, что рука больше не дрожит. Никаких признаков Яра или стрелка. Это было странно и тревожно. Я как к родному приник к гулу дома, прежде чем двинуться дальше, и судорожно сглотнул. Собравшись с духом, я резко выскочил в проулок, держа пистолет двумя руками и водя дулом из стороны в сторону. Передо мной проступали силуэты редких деревьев и какое-то низкое сооружение, поблескивающее в свете звезд стальной крышей. Не то большой гараж, немаленький склад. Мышцы рук уже ныли от напряжения, очень хотелось освободить их от холодной тяжести пистолета. И в этот момент кто-то схватил меня за плечо, я с воплем развернулся, и начал палить куда придется. Послышались ответные выстрелы. Я был готов ощутить, как тело то тут, то там пронзает боль от огнестрельных ран, но прошло несколько секунд, а ничего не происходило. Ни боли, ни фонтанов крови. Прогремела еще пара выстрелов, а потом в вышину взвился отчаянный крик. Только тут я осознал, что звуки излишне глухие, что-то происходило близко, но отнюдь не рядом со мной. Возможно, за тем самым гаражом-складом. Я взглянул на свое плечо. На нем лежала березовая ветка. Я просто зацепился за дерево! Выругавшись, я, уже не разбирая дороги и ничуть не думая о безопасности, помчался туда, откуда раздался крик.

Я как раз обежал стоящую на пути холупу, когда вспышка молнии вырвала на мгновенье из густой мглы окружающий пейзаж. В этом проблеске я успел заметить два мужских силуэта, один из которых нависла над другим. Кто это был, я понять не успел.

— Милиция! Руки вверх! — рявкнул я как можно внушительнее, выставил перед собой пистолет и двинулся вперед. Через несколько шагов я знал светлую шевелюру одного из мужчин. Яр стоял полусогнушись, уткнув калено в неподвижно лежащее на земле тело. В руке он ловко вертел внушительный кастет.

— Видал, какая милая игрушка. Чуть челюсть мне не раздробил, — голос Гордеева звучал звонко и почти весело. Я подошел ближе. Сыщик был изрядно вымазан в грязи, на подбородке кровоточила широкая царапина, один рукав куртки оказался полуот-орван у плеча, но в глазах плясали довольные чертики. — Наручники есть?

Я достал браслеты, Яр застегнул их на руках лежащего и поднял его. Передо мной предстали такие всегда наивные, а сейчас полные отчаянья глаза Баранова. Что ж. Нельзя сказать, что я его не подозревал. Хотя, я ведь подозревал всех. Небо, наконец, прорвало дождем, и мелкие капли неприятно забарабанили мне по затылку.

— Пойдем, стрелок, — Гордеев подтолкнул Георгия в спину, и тот покорно поплелся вперед. Через пару шагов Яр наклонился и подобрал что-то с земли, это оказался пистолет Макарова. Спрашивать ни о чем не хотелось. Я чувствовал себя трусом и неудачником. Проходя по уже знакомому ущелью между домами, я ощутил ногами что-то твердое. Я пошарил руками в траве — пара пустых обойм для Макарыча.

Через несколько минут мы уже выбрались к цивилизации. На освещенной парковке мирно стояли наши машины. Капли дождя звонко ударялись об капоты и крыши, разбиваясь на мельчайшие брызги. Мне казалось, мы покинули это место целую вечность назад. Только тут я сделал сразу два открытия. Во-первых, я был еще грязнее Яра, а во-вторых, почему-то хромал.

— Лучше в твою посадить этого фрукта, как я понимаю, мне не стоит показываться твоими коллегами, — Яр, как всегда, предусмотрел дальнейшие действия. — Эй, да ты не ранен ли?

Я опустил голову. Джинсы были не только в грязи, но и в крови чуть выше колена. Я тупо уставился на ногу. Значит, боль, которую я почувствовал, когда лежал у стены, была не фантомной, а самой настоящей.

— Тебе нужно к врачу, а то так можно и кровью истечь.

— Ладно, довезу этого и загляну в травмпункт, — устало согласился я.

— Тебе лучше не ехать в таком состоянии. Вдруг сознание потеряешь, — Гордеев на мгновенье задумался. — Давай так. Вызови подкрепление и скорую. Пусть к тебе сами все приедут. Ты свое дело сделал.

— Да уж, — тоскливо протянул я, но достал телефон. Спорить не было никаких сил. То ли после вспышки адреналина, то ли от потери крови, но ощущение было, что меня переехали приличным катком.

— Давай посмотрим, что там, возможно, нужно остановить кровь. — Гордеев притронулся к моей ноге, и мой мозг взорвала вспышка острой боли. Я отпрыгнул в сторону на добрых пару метров.

— Яр, не лезь! Пусть эскулапы разберутся. Ничего, скоро приедут и подштопают меня.

— А если ты сейчас сознание потеряешь от потери крови?

— Вот тогда, ты сможешь сделать со мной все что хочешь.

Гордеев еще немного побуравил меня взглядом, потом пожал

плечами и начал пытаться хоть немного очистить свою одежду от налипшей грязи и травы. Но не слишком успешно. Бросив это неблагодарное дело, сыщик заглянул в машину, где сидел Баранов.

— Чего же это вдруг, уважаемый Георгий, вы решили нас ухлопать? А? — но тот только отвернулся и уставился в окно. Пришлось и тут отступиться.

Гордеев подождал, пока вдали показались милицейские мигалки, и уехал. Скорая появилась минут на десять позже. Не сильно-то у нас торопятся спасать чужие жизни.