У Иакова было двенадцать сыновей. Каждый из них стал одним из двенадцати Колен Израилевых (Быт. 49:28).

Интересно, к какому Колену относились мои предки?!

Уверена, в Интернете нельзя отследить родословную так далеко.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы переварить слова Эйви. Специальный боевой отряд. Враги. Отступив, я посмотрела в его глаза.

- Мы должны увидеться следующим летом, когда я приеду. Ты мне обещал.

- Поэтому сейчас у меня отпуск.

- Где ты будешь летом?

Эйви слегла улыбнулся.

- Я буду много путешествовать.

- По Ближнему Востоку?

- Да. И Европе.

- Мне не нравится это. Ни капли, - взглянув на часы, я поняла, что нам пора двинуться к Rosebud, а иначе папа будет волноваться. - Отец пригласил нас на ужин, - словно в трансе, я пошла.

Эйви шел рядом со мной.

- Я напугал тебя?

- Да, - ужасно напугал. В моей голове пронеслись различные мысли, главным образом в которых мужчин захватывают в плен, пытают и калечат. Происходящее в мире бесчеловечно. Мне нравится моя здешняя безопасная жизнь, в таком большом городе как Чикаго.

Мы в тишине дошли до Rosebud. Мой папа уже сидел за столиком и ждал нас. Мы поздоровались, и он встал, чтобы пожать руку Эйви и похлопать его по спине. Мой папа знает? Имеет ли он хоть малейшее представление, что Эйви поставит свою жизнь под удар, как и он, когда был молод?

Я закатила глаза, когда они начали разговаривать на иврите: из их уст быстро выплывали странные слова и звуки. Мой телефон завибрировал от нового сообщения. Я прочитала его под столом.

Джесс: Куда ты убежала?

Я: Я на ужине.

Джесс: С Эйви все окей?

Я: да.

Джесс: Он знает, что ты поцеловала Нейтана?

Я: НЕТ!!!!!!

К нашему столику подошла официантка, но парни даже не заметили ее.

- Кока-Колу, пожалуйста. Безо льда. И лимона, - нет ничего хуже разбавленной Кока-Колы.

- Хорошо. Что будут джентльмены?

Джентльмены поглощены беседой. Возможно они говорят о военной подготовке Эйви, потому что мой папа вдохновенно и сосредоточенно слушает Эйви. Парни и их разговоры об оружии...

Я хочу забыть об оружии, армии и элитных подразделениях на ближайшие семь дней. Притворюсь, что его службы не существует. Иногда незнание лучше всего.

- Разбудите меня, когда захотите поболтать на английском, - сказав это, я положила голову на стол.

- Прости, сладкая, - сказал папа. - Я рассказывал Эйви, что твоя мама беременна.

- Спасибо, Аба, - с сарказмом ответила я. - Уверена, сама бы я никогда не смогла ему об этом рассказать, - не понимаю, почему все вокруг не могут держать рот на замке.

Когда мой пульс подскочил, и участилось сердцебиение, я почувствовала, как Эйви коснулся моей руки. Как только наши пальцы соприкоснулись, я с облегчением вздохнула. Как-будто Эйви понял, что еще чуть-чуть и я запаникую.

Несмотря на то, что обычно я избегаю высокоуглеводные продукты, я не могу устоять перед горячим хлебом в Rosebud - мягким, теплым хрустящем хлебом. Взяв соусницу с оливковым маслом, я налила немного золотистого масла на тарелку с моей закуской и положила ложечку пармезана.

Эйви удивленно смотрел на меня.

- Что ты делаешь?

- Только не говори, что ты никогда не макал хлеб в масло и пармезан.

- Я макал лаваш в хумус.

- Это другое, - я отломила кусочек хлеба и протянула его Эйви. - Попробуй.

Попробовав, он кивнул.

- Потрясающе. Сумасшедший вкус, но потрясающий.

Когда нам принесли наши блюда, Эйви с аппетитом накинулся на еду.

Оскорбительно так пренебрегать чикагской едой. У нас самые лучшие рестораны во всей стране, порции самые большие и, возможно, самый большой процент ожирения.

- Ты смотришь, как я ем? - спросил Эйви, начав медленней жевать.

- Просто хочу убедиться, что тебе нравится.

- Эми, в армии кормят яйцами, джемом, хлебом и мясом, приготовленным на медленном огне. Пока я не ем их, я на небесах.

Мой папа рассмеялся, а потом пустился в долгий и детальный рассказ об ужасной еде, которую им давали на службе. Я перестала его слушать, когда он начал рассказывать о пчелах, застрявших в меде. Оставшаяся часть ужина прошла хорошо, за исключением того, что в основном разговаривали мой папа и Эйви, постоянно спрашивая меня, когда я смогу выкрасть время, чтобы погулять с моим не-парнем.

Думаю, сейчас самое лучшее время, чтобы ошарашить папу, прежде чем это успеет сделать кто-то другой.

- Сегодня Мутт кое-что натворил в парке.

Они уставились на меня.

- Что натворил? - спросил папа.

Я начала ковырять маникюр.

- Он оплодотворил Принцессу.

Я не совсем уверена, но так сказал мистер Обермайер, а он в этом разбирается больше, чем я.

Папа ударил себя по лбу и закрыл глаза.

- Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

- Мистер Обермайер чуть было не вызвал полицию, - потом я поспешно выпалила: - Но он не сделал этого. Так что все в порядке.

- В порядке? В порядке? Эми, я говорил тебе, что Мутта нужно кастрировать.

Вскинув руки, я пискнула:

- Пап, я понимаю.

- Немного поздно, не находишь?

Я поднялась, радуясь, что ужин закончился, направившись к выходу. Последнее, что мне нужно, так это чтобы Эйви увидел как мы с папой ссоримся. Возможно, он уже считает меня королевой драм, ведь каждый обвиняет меня в этом.

Эйви догнал меня у входа.

- Эми, - крикнул он.

Остановившись, я обернулась.

- Эйви, я не та девушка, что ты думаешь. Большую часть времени я разрушаю свою жизнь. Я - ошибка, которую не остановить, - я родилась по ошибке, ей же я всегда и буду.

Эйви положил руки на мои плечи, заставив посмотреть на себя.

- Скажи кое-что хорошее.

- Эмм..?

- Кое-что, что не ошибка. Кое-что, в чем ты не напортачила.

Я попыталась покопошиться в мыслях, чтобы найти хоть что-нибудь правильное, но так и не смогла.

- В этом то и проблема, Эйви. Я во всем ошибаюсь.

Мой папа вышел из ресторана, не дав нам закончить разговор. Он кажется уставшим и изнуренным.

- Аба, мне очень стыдно из-за фиаско Мутта. Я даже не могла представить, что такое может произойти.

- Я знаю. Знаю. Эми, я поговорю с мистером Обермайером, но, пожалуйста, постарайся лучше следить за Муттом. Договорились?

- Договорились.

По дороге домой Эйви взял меня за руку и подул на нее, обогрев меня своим тепло. Это так приятно. Мне хочется застонать и протянуть ему вторую руку, но тогда нам придется идти задом-наперед, что выглядело бы очень глупо.

В квартире нас уже ждал Мутт. Он так быстро кинулся нам на встречу, что не смог остановиться и врезался в дверь. Я посмотрела на Эйви. Он улыбался этими чувственными губами, которые каких-то пару часов назад были на моих. Эйви, его губы и поцелуи вызывали во мне дрожь.

В этот момент он нежно улыбнулся, отчего я меньше заволновалась.

- Мутту нужно на прогулку, - я схватила поводок и пристегнула его к ошейнику.

Нужно сказать, что это большой минус проживания в городе. В пригороде тебе стоит лишь открыть дверь, и собаки сами выбегают во двор и делают все свои дела. В городе же это целое испытание. Мешочки для фекалий, поводки, лифты...

- Я погуляю с ним, - сказал папа, шагнув вперед и взяв у меня из рук поводок.

- Отлично, - я чмокнула его в щеку. - Спасибо, Аба.

Мой папа сказал что-то на иврите Эйви и, разумеется, я ничего не поняла. Эйви отошел от меня на пару шагов. Ох, Боже, надеюсь папа не предупредил Эйви держаться от меня подальше, как он делал это летом. Иногда отцы слишком сильно пекутся о нас. Да и к тому же, именно Эйви остановил нас в момент близости, а не я.

На минуту мне показалось, что я все та же шестнадцатилетняя девчонка, которая поклялась остаться девственницей до замужества и выйти за человека, который всегда все ставит под сомнение, но была поймана с парнем, с которым имела тесную близкую связь.

- Ведите себя хорошо, - сказал папа, перед тем как оставить нас одних в коридоре.

Родители не должны говорить "ведите себя хорошо". Сказать подростку "веди себя хорошо" - это взбодрить его мятежный дух, подтолкнуть к поиску проблем. Он соблазняет меня быть не "хорошей", просто чтобы показать ему, что я независима.

- О чем ты думаешь?

Я с трудом сглотнула.

- Ни о чем. Совершенно ни о чем.

- Ты нервничаешь. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться.

Да, при мыслях о мятеже я нервничаю.

- Вовсе нет, - сказала я, отходя. - Хочешь небольшую экскурсию?

- Ken, - я неплохо знаю иврит и понимаю, что "ken" означает "да".

Я быстро показала ему кухню, ванную, рабочий кабинет, спальню папы и, наконец, мою комнату.

В моей комнате Эйви взглядом пробежался по моим духам на туалетном столике и беспорядку на кровати. Я небрежно наклонилась и собрала вчерашние трусы с пола, а потом положила их в шкаф к остальной одежде для стирки.

- Обычно я не такая грязнуля, и если бы я знала, что ты приедешь, а не внезапно удивишь меня, я бы прибралась.

Эйви взял мою прошлогоднюю фотографию с Джессикой и Ками на Хеллоуине. Мы вырядились тремя слепыми мышами. На нас были черное трико с хвостом, уши и черные солнцезащитные очки.

- Мило.

Я села на кровать и обняла Старого Мишку, которого мне купила мама в шесть лет, когда я выбила себе зуб, учась кататься на велосипеде. Она отпустила меня, а я вместо того, чтобы закрутить педали быстрей, повернула голову, чтобы убедиться, что она все еще держится.

Когда я поняла, что она не держит меня, я впала в панику и так быстро затормозила, что упала с велосипеда и ударилась челюстью о тротуар. Все было хорошо, до тех пор пока я не увидела маму. Она испугалась, и когда я вытерла рот рукавом и увидела, что он весь покрылся кровью, я сильно заплакала. Мне понадобилось больше часа, чтобы выровнять тяжелое дыхание "я пытаюсь успокоиться, но не могу".

Бьюсь об заклад, если бы Эйви увидел меня тогда - в истерике, соплях и крови на лице - он бы не думал, что я милая.

С тех пор я выросла. Ладно, более или менее. Я все еще ненавижу ездить на велосипедах. Предпочитаю ходить пешком. А еще я боюсь глубоких вод, но Эйви уже знает об этом.

Эйви изучал мои теннисные трофеи, расположившиеся на полочке.

- Ты еще играешь?

- Не в команде.

В этом году я не вошла в команду, потому что не поехала на летние сборы прошлым летом. А еще потому что полностью поглощена уроками религии и встречами с моими друзьями. Членство в команде ЧА отнимает слишком много времени. Я пропустила отборочный день, чтобы покататься с Джесс на лодке ее родителей, прежде чем они отплыли в Висконсин и оставили ее там на зиму. До этого года я и подумать не могла, что есть что-то важней, чем участие в команде.

Эйви сосредоточился на нашей с ним фотографии на ночном столике.

- Я помню тот день. Это был твой последний день в Израиле.

- До того, как ты ушел в армию.

Он медленно кивнул.

- Ты ненавидишь ее?

- Армию? Я горжусь тем, что служу своей стране, если ты это имеешь в виду. Все парни получают мощное оружие, способное разрушить трехэтажное здание. Это заставляет тебя почувствовать себя непобедимым.

- Но только не тебя.

- И это ты тоже почувствуешь. Особенно во время боевой подготовки, с инструктором который может надрать тебе задницу.

- Оуу...

Я бы наверняка провалилась на боевой подготовке. Я не могу причинить боли ни себе, ни кому-то другому. Не удивительно, что Мутт не кастрирован.

- Это не пытка, а игры разума, - облокотившись о ночной столик, он прикусил нижнюю губу и уставился на меня.

Он так очаровательно выглядит. Мне хочется подбежать к нему, сильно обнять и почувствовать себя в безопасности в его руках.

- Что? - застенчиво спросила я, потому что он смотрел на меня так, словно пытался запомнить каждую черту моего лица.

- Я думаю о тебе. Во время самых тяжелых тренировок, когда мое сознание слабеет, и меня начинают окутывать темные мысли, я думаю о тебе.

- Обо мне? Я же Девушка-Катастрофа, помнишь?

- Нет. Ты единственная девушка, которую я знаю, которая верит, что жизнь будет прекрасна и злишься, когда это не так. Ты не просто красивая девушка с соблазнительным телом. Ты очень забавна, когда не пытаешься этого делать. И ты скорее съешь грязь, чем отступишься от борьбы.

- Я многое ненавижу.

- Скажи мне что-то, что ты ненавидишь.

- Оливки.

- Но ты любишь суши.

- Мне не нравится мой отчим Марк.

- Но сейчас ты очень близка со своим отцом.

- В моей комнате беспорядок.

Его взгляд метнулся к моему шкафу, откуда торчала одежда.

- Да, это точно.

Я взяла Старого Мишку и бросила его Айви, а он поймал плюшевую игрушку одной рукой.

- Эми, будь осторожна, когда что-то бросаешь.

- Почему? Что ты задумал? - я взяла подушку и снова запульнула ее в него. Свободной рукой он поймал подушку даже не моргнув.

Он приподнял бровь.

- Ты напрашиваешься на неприятности.

- Я и есть неприятности, - взяв последнюю подушку, я замахнулась на него. - У тебя больше нет свободных рук. И что же ты теперь будешь делать?

Прежде чем я успела кинуть подушку в него, Эйви, бросившись к кровати, прижал меня к ней, удерживая мои руки по швам, а ноги зажав между своих.

- Этому тебя научили на боевой подготовке? - смеясь, спросила я. Я извивалась, пытаясь освободиться, но не тут-то было. Эйви настоящая гора мышц. Уверена, в нем нет ни грамма жира. Держу пари, в моих сиськах больше жира, чем в его теле.

Он сидел на мне, перенеся вес так, чтобы мне не было тяжело.

- Рассчитай сильные и слабые стороны врага.

- Я твой враг?

- Ты? Я чувствую, что ты что-то замышляешь. Твой гиперактивный мозг задумывает совершить побег.

- Откуда ты знаешь?

- Я вижу это по твоим глазам. Я чувствую адреналин, переполняющий тебя.

Мое сердце быстрей забилось, и я забеспокоилась, но не потому что хотела высвободиться. Я не была так близко с парнем с прошлого лета, когда мы с Эйви путешествовали по Израилю. Я хочу, чтобы он поцеловал меня как и раньше. Но он не делает этого. Почему?

- Эми, я вернулся! - послышались крики моего отца из коридора. Эйви, быстро спрыгнув с кровати, прислонился к комоду.

Когда папа заглянул в мою комнату, его взгляд метнулся от Эйви ко мне. Мне удалось сесть прямо, но мое одеяло задралось, да и на голове уверена было не лучше.

- Эйви, почему бы тебе не подождать пару минут в гостиной, пока я не поговорю с Эми?!

Эйви провел рукой по коротко стриженым волосам, желая остаться и защитить меня.

- Папа, ты ставишь меня в неловкое положение, - сказала я после того, как попросила Эйви подождать в гостиной, чтобы он не мог услышать наш разговор с отцом.

- Это не займет много времени, Эми. Просто слушай.

- Если ты собираешься прочитать лекцию о сексе, то не беспокойся, мама уже просветила меня.

- Да, но только сейчас мы послушаем версию отца, ясно? - он потер руки, словно собирается поднять что-то тяжелое. Звук трения его сухих руку напомнил мне скрежет наждачной бумаги. Нужно заставить его купить себе смягчающий крем для рук. Прочистив горло, он сказал: - Никакого секса.

- Понятно. Спасибо за разговор, папа, он очень помог. Я рада, что мы на одной волне.

- Эми... - предупреждающе начал он.

Простонав, я собрала разбросанные по кровати подушки и откинулась на них.

- Что?

- Эйви восемнадцать лет и он мужчина. Тебе только-только исполнилось шестнадцать.

- Месяц назад, - прервала я.

- Да, но мальчики отличаются от девочек. У мальчиков... эмм... есть позывы, и тебе нужно быть осторожней, ведь твое тело меняется и.... ммм... да, ты уже знаешь. Возможно, твои чувства тоже слишком... эм...

Все его "эмм" и "ммм" вызывают во мне нервный тик.

- Аба, наверное в прошлом году тебе следовало посетить школьную лекцию о том, как говорить с детьми о сексе. Мама там была. Она сказала быть осторожной, потому что есть риск подцепить различные заболевания. И чтобы я все время предохранялась, не смотря ни на что. Если мне парень скажет сделать что-то, лишь для того, чтобы понравиться ему, ему немедля следует дать пинок под зад. Риски, связанные с сексом в моем возрасте перевешивают выгоды. Я все еще могу быть подростком и любить, не подвергая себя и свои ценности чему-то опасному. Так пойдет?

Он ошеломленно смотрел на меня.

- Думаю, да.

- Ты не доверяешь Эйви?

- Милая, я не доверяю ни одному парню, который крутится вокруг моей дочери. Что-то нехорошее творилось здесь до моего прихода.

- Аба, ничего плохого не случилось.

Наклонившись, папа поднял с пола Старого Медвежонка и кинул его мне.

- Нельзя одурачить глаза израильтянина.

- Ты израильтянин с параноидальными глазами.

- Это хорошо. Назовем это профессиональными издержками. Сейчас, когда здесь живет Эйви, нам следует ввести несколько правил.

Ненавижу слово "правила". Оно подавляет веселье, свободу и спонтанность.

- Порази меня "эмм", - сказала я, зная, что нет смысла спорить.

- Никаких мальчиков в твоей спальне. Вы с Эйви можете находиться в холле, гостиной и на кухне.

- Аба, я просто проводила ему экскурсию.

- Конечно, - не веря сказал он. - Правило номер два: никаких тайных ночных визитов в гостиную Эйви.

- Почему бы тебе просто не запереть меня в комнате, чтобы я не смогла сбежать? - спросила я с сарказмом.

- Не искушай меня, Эми.

Я закатила глаза.

- Папа, большинство моих друзей более искушенные опытом, чем я.

- Это проблемы их родителей, а не мои.

Я встала и посмотрела ему в глаза.

- Если бы я хотела что-то сделать, я бы уже сделала. Я еще не готова. Не волнуйся.

Прежде чем он смог продолжить свою лекцию, я открыла дверь, ища взглядом Эйви. Он все еще стоял в гостиной.

- Все в порядке?

- Я выслушала лекцию о сексе.

- Эйви, boyenna b’vakasha, - прокричал папа.

О,нет.

- Что он сказал?

Эйви остановился.

- Думаю, мне тоже предстоит выслушать лекцию о сексе, - сказал он, направившись к папе.

О, замечательно.

Почему папа не доверяет мне? Я не трудный подросток, тусующийся с наркоманами и алкоголиками. Я послушная. Ладно, я украла кредитку отца, а чувства к Эйви этим летом стали для меня сюрпризом... и потом мы проверили эти чувства. Но разве не это делают все подростки?

Я увидела открытую спортивную сумку Эйви. Ничего особенного, кроме джинс, носков, рубашек и нижнего белья - облегающих боксеры словно с плаката Calvin Klein.

Позади меня кто-то откашлялся. Вздрогнув, я повернулась к Эйви.

Он кивнул и сказал:

- Я выслушал лекцию о сексе.

- Все настолько плохо?

- Скажем так, твой отец пытался убедить меня в том, что знает, как убить меня одним пальцем.

Мой папа зашел в комнату с самодовольным выражением лица. Конечно, он пригрозил Эйви, что убьет его, если тот как-то не так посмотрит на меня.

- Арг!

Мутт, не обращая ни на кого внимания, схватил резиновый гамбургер и бросил его к моим ногам. Подняв игрушку, я бросила ее в коридор. Мутт побежал следом за ней, а потом вновь принес ее к моим ногам.

- Я встретил мистера Обермейера, когда гулял с Муттом, - проинформировал папа, смотря как Мутт проскользнул мимо него. - У нас состоялся длинный разговор, который похоже стал темой моего дня.

- И?

- И он сказал, что завтра поведет Принцессу к ветеринару, чтобы узнать беременна она или нет. Если это так, тогда будем разбираться с последствиями позже.

- Спасибо, Аба.

- Все наладится, не волнуйся. Послушайте, мне нужно поработать, а тебе завтра рано в школу, поэтому пожелайте друг другу "спокойной ночи" и ложитесь спать.

Эйви разобрал диван-кровать, а я вытащила постельное белье и одеяло из шкафа в прихожей. Я чувствую, что Эйви не сводит с меня глаз, пока мы вместе стелили кровать.

- Я хочу вновь вернуться в Израиль. Этим летом у нас не было никаких правил, никто не говорил нам, что мы можем делать, а что нет... Это было так классно.

- Это дом твоего отца, Эми, его территория. Его дом, его правила.

- Просто замечательно.

Но ведь это моя территория и мой дом тоже, верно? Когда я сама смогу устанавливать свои правила? Или когда мне начнут доверять настолько, что никакие правила не потребуются?

Когда диван превратился в кровать, я повернулась к Эйви.

- Ты можешь первым воспользоваться ванной.

- Todah, - сказал он, схватив щетку, зубную пасту и синие фланелевые брюки.

- Пожалуйста.

Я поспешила зайти в мою комнату, где одела топик и шорты - мою обычную пижаму. Сев на кровать, я начала пристально рассматривать фото Эйви, все еще не веря, что он и в правду здесь. В моем доме, в моей жизни.Снова. Это не так идеально, как было в Израиле, но в Эйви есть что-то,что успокаивает мою душу.

В то же время я напоминаю себе,что Эйви здесь всего лишь на две недели, а не навсегда. Он скоро уедет, а я вновь останусь одна... никакого дня Святого Валентина, Новогодней ночи и фейерверка в честь 4 Июля, если не поеду летом в Израиль.

Нейтан вечно будет ошиваться вокруг меня. Каждый день.

Почему я думаю о Нейтане, когда здесь Эйви? Мне совсем не нравится Нейтан и его изумрудные глаза.

Безусловно, я дала Эйви много времени, чтобы переодеться и почистить зубы. Но дверь в ванну открылась только тогда, когда я до нее добралась, и Эйви вышел... без рубашки, а его волосы были мокрыми от душа.

Загорелая кожа, шоколадные глаза и почти черные после душа волосы.

- Эй, - сказала я.

Он взъерошил мокрые волосы.

- Прости, что так долго. Мне нужен был душ. Я чувствовал себя таким грязным после самолета.

- Думаю, мне снова нужен разговор о сексе, -прошептав, я одарила его застенчивой улыбкой и скрылась в ванной.

Глядя в зеркало ванной, я задаюсь вопросом, что такого привлекательного нашел во мне Эйви? Я даже не стою с ним на одном уровне привлекательности. Мои зубы не идеальны, моя верхняя губа исчезает, когда я улыбаюсь, а моя грудь слишком большая. Я даже одела лифчик под пижаму, чтобы Эйви не заметил, как провисает моя грудь.

Он сказал, что любит меня за мою надежду в прекрасную жизнь. Кто же не борется за то, чтобы идти своим путем? Полагаю, некоторые люди, как Джессика, довольны своим статусом-кво. Но борьба в моей натуре. В этом нужно винить папу, это его черта.

Помимо этого я пришла к выводу, что с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, я стала одержима мальчиками. Я думаю о них все время. Это началось, когда я встретила Эйви, и продолжается до сих пор. Иногда я думаю о парнях в совершенно неподходящее время, например, в религиозном классе или во время походов по магазинам. На прошлой неделе, когда Джессика рассказывала мне о ее танцевальном конкурсе, мои мысли вращались вокруг других "танцев": я вспоминала, как наблюдала за Эйви на дискотеке в Израиле. Он прекрасный танцор, прекрасно чувствующий ритм музыки, что нельзя сказать о других моих знакомых парнях.

Может быть, правила - это хорошая штука. Не смотря ни на что.

Прежде чем лечь спать, я заглянула в гостиную. Эйви лежал на диване, одеяло прикрывало только нижнюю часть тела, а его натренированные мышцы груди были на виду. Он подложил одну руку под голову, отчего бицепсы напряглись.

- Что?

- Ты на стероидах или чем-то подобном?

Он усмехается.

- Ты когда-нибудь пробовала бежать в воде, достигающей груди, и нести автомат Калашникова над головой целых пять километров два раза в день? Твои руки были бы такими же большими. Если оружие соприкоснется с водой, ты получишь еще один километр бега в придачу.

Нет, спасибо большое.

- Я думала, ты тренировался в пустыне.

- Мы и там тренировались. Ты либо несешь мешок, полный воды весом более двадцати килограмм, либо становишься одним из четырех парней, несущих самого крупного парня на носилках. И если командир прикажет принять упор лежа, ты так и сделаешь... и не важно, есть под вами острые камни или нет.

- Откуда у тебя шрамы на руках? - спросила я, разглядывая ссадины на предплечьях.

- Силовые упражнения и упражнения на выносливость. Прикольное занятие. Мы можем больше не говорить об армии?

- О чем ты хочешь поговорить? - я села на красный журнальный столик перед диваном.

- Расскажи мне о своем городе. Что в нем такого особенного?

Чикаго уникальный город, не похожий ни на одно место в мире. Я могу говорить о нем часами.

- У нас есть всемирно известные музеи, огромный крытый океанариум, у каждой спортивной команды есть до смерти преданные фанаты. В Чикаго есть зоопарк Линкольна - единственный публичный зоопарк в стране и самая большая в мире библиотека Харольда Вашингтона. У нас есть три самых больших зданий в мире и самая лучшая еда во всей стране, включая пиццу, суши,хот-доги и итальянскую говядину. Мне продолжить?

Эйви сел.

- У тебя глаза светятся, когда ты рассказываешь о своем городе.

- Я люблю Чикаго. Я родилась в Вейс Мемориал. Это место не так далеко отсюда. А живу я здесь всю мою жизнь. Моя мама переехала в пригород, поэтому я живу с папой. Я не могу отсюда уехать. Город заряжает меня своей энергией. Моя мама и ее новый муж живут в новом доме. У них будет ребенок, так что им не нужно, чтобы я бродила вокруг.

- Тебя беспокоит, что у них будет ребенок?

Я начала сдирать лак с ногтей.

- Да. Это изменит жизнь нашей семьи. Пока я пыталась свыкнуться с мыслью, что в жизни мамы появился еще один постоянный человек, откуда ни возьмись появляется ребенок. Это выбивает из колеи.

Похоже, я запуталась, где начинается и заканчивается моя семья. Больше нет моей маленькой семьи.

- Я больше не знаю кто моя настоящая семья.

Я никогда не была поклонницей неожиданных изменений. А за последние шесть месяцев моя жизнь слишком круто изменилась.

- Эми, я думал, что ты уже в постели, - послышался голос отца из коридора.

- Я просто пожелала Эйви спокойно ночи.

Мой папа наблюдает за нами как надзиратель израильской армии.

- Lyla tov, Эми, - Эйви подмигнул мне.

Думаю, моя ночь закончилась, хочу я того или нет.

- Доброй ночи, - сказала я, отправившись в комнату, чтобы написать Джессике.

Я: Ты тут?

Джесс: Ага. Я 4 часа ждала твоего смс. Как поживает красавчик?

Я: Клёво.

Джесс: Что и никаких подробностей?

Я: Ничего такого.

Джесс: Лгунишка. Ты уже поцеловала его?

Я: Да.

Джесс : И?

Я: ...

Джесс: Что случилось?

Я: Все по-другому.

Джесс: Тогда могу я взять его себе?

Я: НЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Джесс: Я просто шучу. Расслабься, Эми. Не нужно так кричать. Я знаю, какая ты собственница.

Я: Я не такая. Ладно.Такая.

Джесс: Ты сбиваешь меня.

Я: Я и сама запуталась. И устала.

Джесс: Я тоже.

Я: Я пошла спать. Увидимся завтра.

Джесс: Пока, детка.

Я: Доброй ночи.