КОРСАЖ, сущ. — небольшой букетик цветов, который носят на запястье или плече. Так, по крайней мере, написано в словаре. В «Горизонтах» есть маленькая комнатка, которую они называют библиотекой, с кучкой книжек по самопомощи. Мне повезло, я нашел там словарь и первым делом, придя сегодня сюда, открыл его. Уверен, Киара удивится, что я вообще решил заглянуть в него и узнать значение этого слова. Теперь мне остается понять, как найти что-нибудь приличное из одежды для бала. Наверняка на это уйдет не меньше времени, чем на поиск одного из этих корсажей.
Прежде чем Бергер начинает нашу маленькую сессию групповой терапии, или как там политкорректно называется наше сборище лузеров, ко мне подходят Зана и Джастин.
— Что с тобой стряслось? — спрашивает Джастин. — По тебе грузовик несколько раз проехался, что ли?
На Зане сегодня другая юбка, такая короткая, что ее должны были отправить из школы домой переодеться. Она кусает одно из брауни, поставленных в комнате для нас.
— Ходят слухи, что на тебя напали члены банды, на чью территорию ты забрел, — говорит она так тихо, чтобы Бергер не услышала.
— Вы оба ошибаетесь. — Я сажусь на свой стул и надеюсь, что Бергер не станет выпытывать у меня подробности драки. Черт, да я только отвязался от допросов Алекса, попросил его отвалить от меня и пообещал сообщить, если Девлин или его парни снова со мной свяжутся.
Но еще раз: я не верю в обещания. И почему только все люди на них ведутся?
Когда входит Кено, я тут же замечаю, что он меня игнорирует. Обычно я бы даже внимания не обратил, но сегодня все пялятся на меня так, как будто на моем лице поселилась внеземная форма жизни. Рад, что они не видели меня в воскресенье. Сейчас я выгляжу в сто раз лучше. Бергер входит в комнату, бросает на меня один взгляд и тут же выходит обратно. Конечно же, через минуту появляются Кинни и Морриси. Морриси показывает на меня.
— Карлос, идем с нами.
Они вдвоем сопровождают меня в небольшую комнатку в конце коридора. Это похоже на процедурный кабинет в больнице со шприцами и баночками для анализов на полках вдоль стен. Но есть одно различие. Тут в углу стоит туалет, отгороженный от посторонних глаз свисающей с потолка занавеской. Морриси показывает на мое лицо.
— Твой опекун предупредил, что тебя не будет с нами в понедельник и вторник. Он сказал, что ты подрался. Хочешь посвятить нас в подробности?
— Не особо.
Кинни подходит ко мне.
— Хорошо, Карлос, дело вот в чем. Судя по тому, как ты выглядишь, мы подозреваем, что на прошлой неделе ты связывался с нелегальными делами. Драки обычно случаются под воздействием алкоголя и наркотиков. Мы берем у тебя мочу на тест. Иди помой руки вон в той раковине.
Я закатываю глаза. Мне очень хочется объяснить им, что не обязательно быть наркошей, чтобы тебе надрали зад, но вместо этого я просто пожимаю печами.
— О’кей, — отвечаю я, помыв руки. — Просто дайте мне банку, и покончим с этим.
— Если тест окажется положительным, ты исключен, — говорит Морриси, открывая один из шкафчиков и доставая баночку для мочи. — Ты знаешь правила.
Я протягиваю руку за банкой, но Кинни останавливает меня жестом.
— Позволь сначала объяснить, что тебе нужно сделать. Ты должен раздеться в нашем присутствии до нижнего белья и только потом зайти за занавеску и помочиться в баночку.
Я швыряю свою футболку на один из стульев, затем выбираюсь из джинсов. Я широко раскидываю руки и верчусь перед ними.
— Довольны? — спрашиваю я их. — На мне нет контрабанды.
Морриси отдает мне банку.
— У тебя четыре минуты. И не смывай за собой, иначе придется проделать все еще раз.
Я захожу за шторку с баночкой в руке и писаю. Должен признать, мне стыдно оттого, что Морриси и Кинни слышат, как это происходит, хотя для них это просто обязанность, к которой они давно привыкли.
Когда я закончил и оделся, мне велели снова вымыть руки и вернуться к группе. У них не будет результатов до завтрашнего дня, так что до тех пор все идет по расписанию. Когда я вхожу в комнату, на меня таращатся все, кроме Кено. Очевидно, им знакома процедура и они поняли, что у меня брали анализы.
— Добро пожаловать назад, — говорит Бергер. — Наверное, у тебя выдалась тяжелая неделя. Нам тебя не хватало.
— Я был прикован к постели.
— Хочешь рассказать нам об этом? Все, чем делятся в этой комнате, остается в ее стенах. Правда, ребята?
Все кивают, но я замечаю, как Кено что-то бормочет себе под нос и по-прежнему избегает смотреть на меня. Он что-то знает, и мне нужно выяснить что. Но застать его в одиночестве довольно трудно, потому что после каждой встречи он уходит довольно быстро.
— Пусть сегодня говорит кто-нибудь другой, — отвечаю я.
— Он встречается с Киарой Вестфорд, — встревает Зана. — Я видела, как он обнимал ее, когда они шли по школьному коридору. И моя подруга Джина видела их вместе за ланчем и слышала, как он пригласил ее на выпускной бал.
В последний раз я делился чем-то с публикой.
— Ты когда-нибудь перестаешь совать нос в чужие дела? — спрашиваю я Зану. — Серьезно, тебе больше заняться нечем, кроме как обмениваться сплетнями со своими глупыми друзьями?
— Пошел ты, Карлос.
— Довольно, Зана, здесь не разговаривают подобным образом. Я не потерплю ненормативной лексики. Делаю тебе предупреждение. — Бергер берет ручку и записывает какое-то дерьмо в свой блокнот. — Карлос, расскажи мне о бале.
— Нечего рассказывать. Я просто иду на него с девушкой, вот и все.
— Это особенная девушка?
Я смотрю на Кено. Если он знаком с кем-то из людей Девлина, он может передать им эту информацию. Неужели Бергер и правда наивно полагает, что наши разговоры не покидают этих стен? Как только мы выходим из этого здания, готов поспорить, Зана тут же достает телефон и разбалтывает своим глупым друзьям все, что только может выжать из наших историй.
— У нас с Киарой… все сложно, — говорю я группе.
Сложно. Кажется, это слово в последнее время стало определением моей жизни. Остальная часть занятия посвящена Кармеле, которая жалуется на своего старомодного отца. Он запрещает ей поехать с друзьями в Калифорнию на зимние каникулы. Кармеле бы понравилось жить с такими родителями, как Вестфорды, которые верят, что каждый человек должен отыскать свой собственный путь и набить свои собственные шишки (а когда ты их все же набьешь, они окружат тебя заботой и не отойдут ни на шаг). Они полная противоположность родителям Кармелы.
Когда нас отпускают, я выхожу из здания следом за Кено.
— Кено! — окликаю я его, но он не останавливается. Я тихо выругиваюсь и ускоряю темп, чтобы нагнать его прежде, чем он сядет в машину. — В чем, черт возьми, проблема?
— У меня нет проблем. Уйди с дороги.
Я преграждаю ему путь к машине.
— Ты работаешь на Девлина, не так ли?
Кено озирается по сторонам, словно подозревает, что за нашим разговором следят.
— Убирайся прочь.
— Ни за что, чувак. Ты что-то знаешь — и это значит, что мы с тобой теперь лучшие друзья. Я буду драть твою задницу, пока ты не расскажешь мне все, что у тебя есть на меня или Девлина.
— Ну ты и pendejo.
— Меня оскорбляли и хуже. Не испытывай мое терпение.
Он кажется немного обеспокоенным.
— Тогда забирайся в машину, пока нас не заметили.
— В последний раз, когда я слышал эту фразу, мне надрали задницу пятеро pendejos.
— Просто делай, как я сказал. Иначе никаких разговоров.
Я собираюсь запрыгнуть через окно, но потом вспоминаю, что только у машины Киары не открывается пассажирская дверь. Кено выезжает с парковки. Алекс ждет меня в мастерской. Он вне всяких сомнений пришлет за мной кавалерию, если я вскоре не покажусь, поэтому я набираю его.
— Где ты? — спрашивает меня брат.
— С… другом. — Вообще-то он мне не друг, но нет никакой необходимости вызывать у Алекса подозрения. — Встретимся позже, — говорю я и кладу трубку прежде, чем он начнет о чем-то заливать.
Кено не говорит ни слова, пока мы не приезжаем к маленькому многоквартирному дому на окраине города.
— Иди за мной, — произносит он и заходит в здание.
Внутри Кено по-испански здоровается со своими ма и сестрами. Он представляет меня, после чего мы уходим в глубь квартиры. Его крошечная спальня кажется мне до странного знакомой. Я бы, наверное, с ходу узнал комнату любого мексиканского парня-подростка. Молочного цвета стены увешаны семейными фотографиями. На одной из них висит мексиканский флаг. Глядя на него, а также на красные, белые и зеленые наклейки на столе, я сразу же чувствую себя комфортнее, хоть я и должен оставаться с Кено начеку. Я все еще не уверен, в какую игру он играет.
Он вытаскивает пачку сигарет.
— Курить хочешь?
— Нет. — Никогда не любил этого, несмотря на то что меня вырастила кучка курильщиков. Mi’amá курит, и Алекс тоже курил, пока не начал встречаться со своей Мисс Вселенная. Если бы он предложил мне пару таблеток викодина, я бы не отказался. С воскресенья я почти не вылезал из постели, и мое тело все еще не пришло в норму.
Кено пожимает плечами и прикуривает.
— Морриси взял у тебя сегодня анализы на наркотики, да?
Видимо, мы сначала походим вокруг да около, прежде чем перейти к разговору, ради которого он привез меня сюда.
— Да.
— Думаешь, прокатит?
— Я не переживаю на этот счет. — Я отклоняюсь на подоконник и наблюдаю за тем, как Кено, сидя на стуле, пускает дым. Чувак выглядит так, словно в его жизни вообще нет забот, так что мне даже становится завидно.
— У Бергер чуть инфаркт не случился, когда она тебя сегодня увидела.
— Ты ведь знаешь, что можешь говорить со мной по-испански.
— Да, но если я заговорю по-испански, моя ма поймет, о чем мы треплемся. Уж лучше пусть остается в неведении.
Я киваю. Всегда лучше, когда родители ни о чем не подозревают. К сожалению, мне все же пришлось позвонить вчера дяде Хулио и посвятить его в происходящее. Он пообещал, что за Луисом и mi’amá присмотрят, не вызывая у них лишних подозрений. Он не был рад, когда услышал, что я впутался в какие-то дела с Девлином, но он всегда считал меня неудачником, так что не сильно удивился.
В такие моменты мне хочется доказать, что я не совсем бесполезен, но вряд ли это произойдет. Ведь я был неудачником почти всю свою сознательную жизнь. Я чувствую себя немного лучше, зная, что Киара и ее родители верят, будто каждый человек в любой момент может начать жить с чистого листа.
— Так, значит, ты встречаешься с этой девчонкой, Киарой, да? — Он выпускает облако дыма. — Она горячая?
— Ты даже не представляешь, — говорю я. Кено понятия не имеет, кто такая Киара, ведь он не учится во «Флэтайрон». Я вспоминаю Киару, одетую в футболку с надписью «НЕ БОЙСЯ РАБОТЫ — ОДОЛЕЙ ВЫСОТЫ!». Должен признать, она не принадлежит к типажу девушек, обычно привлекающих меня, и я уверен, что Кено она бы совсем не понравилась. Но в последнее время я не могу представить себе девушку сексуальнее той, которая умеет спаивать провода или печь печенье с магнитами. Мне нужно перестать так много думать о ней, но я не могу. И не хочу. Может быть, я сумею справиться с этим после бала. Кроме того, мне нельзя упускать ее из виду, чтобы защитить от Родригеса и Девлина.
Кстати о Девлине…
— Кончай треп, Кено. Расскажи мне, что знаешь.
— Я знаю, что ты теперь часть команды Девлина. У нас только об этом и говорят…
— Где это «у нас»?
— Отступники шестиконечной звезды, также известные как «О6». — Он задирает футболку, обнажая черную шестиконечную звезду с большой синей «О» в центре. — Ты в глубоком дерьме, чувак. Девлин сумасшедший, и нам не нравится, что он подобрался так близко к нашей территории. «О6» контролировали здесь все, пока Девлин не появился и не навел смуту. Вот-вот вспыхнет война, и Девлин набирает парней, которые смогут драться. Пока все, что у него есть, — это горстка раскладчиков, которые курят столько же, сколько и продают. Ему нужны бойцы. А в тебе, Карлос, с первого взгляда виден боец, guerrero.
— Он сказал, что хочет сделать из меня раскладчика.
— Не верь ему. Он будет делать из тебя кого угодно, если только пожелает. Когда поступает товар из Мексики, он набирает в команду мексиканцев. Девлин знает, что мы не доверяем gringos. Если ему потребуется парень для уличных боев, он и в это тебя втянет.
Кено смотрит на меня, ожидая реакции. Но дело в том, что я все это знал, за исключением разве что информации про «О6». Отлично, меня хотят вовлечь в нарковойну, которая ведется исключительно ради денег.
— Почему ты мне это рассказываешь? — спрашиваю я его. — Какая тебе от этого выгода?
Кено подается вперед, затягивается и долгой струей выдыхает дым. Он смотрит на меня совершенно серьезно.
— Я сваливаю.
— Сваливаешь?
— Sí. Сваливаю. Исчезну, так, чтобы никто меня не нашел. Я устал от этого mierda, Карлос. Черт, может быть, это дерьмовые «Горизонты» промыли наконец мне мозги. Каждый раз, как Бергер говорит, что мы сами в ответе за свое будущее, я думаю: дамочка, ты даже не представляешь о том, в каком я говне. Но что, если я и правда могу взять судьбу в свои руки, Карлос? Что, если я уеду и начну все сначала?
— И как ты будешь жить?
Он смеется.
— Как захочу, чувак. Черт, может, я бы смог найти работу и потом когда-нибудь сдать экзамены и поступить в колледж. Может, я бы женился и завел пару ребятишек, которые никогда не узнают о том, что их папа состоял в банде. Я всегда хотел стать судьей. Знаешь, изменить систему так, чтобы подростки не чувствовали себя скованными обстоятельствами, как я. Я даже внес это в список целей Кинни. Может, ты думаешь, что это глупо — хотеть стать судьей, особенно после того, как меня арестовали за хранение наркотиков…
— Это не глупо, — перебиваю его я. — Мне кажется, это круто.
— Правда? — Он разгоняет дым, и я впервые вижу на его лице смесь страха и воодушевления. — Хочешь, смоемся вместе? Я уеду в конце месяца, на Хеллоуин. Это через три недели.
Оставив Колорадо, я избавлюсь от Девлина и верну моему брату и Вестфордам их спокойные жизни. Им не придется иметь дел со мной и моим дерьмом. И Киара сможет дальше строить планы на свое светлое будущее, которое так или иначе пройдет бы без меня. Вскоре она поймет, что мне нечего ей предложить. А последнее, чего я хочу, — это видеть, как она встречается с другими. Если она вернется к Майклу, я просто свихнусь. Было бы безумием считать, что мы можем быть вместе.
Я киваю Кено.
— Ты прав, я должен исчезнуть. Но для начала мне нужно будет вернуться в Мексику. Я хочу убедиться, что моя семья в безопасности. Как только я уеду отсюда, они останутся единственными людьми на Земле, которые мне нужны и которым нужен я.