Лаура и Курт были друзьями Саманты со времен университета, самыми лучшими друзьями на свете. Как и Саманта, они очень продвинулись за два года после выпуска. Лаура поступила в умеренно свободомыслящую юридическую контору в Сити, а Курт служил в юридическом отделе профсоюза работников транспорта и дорожных рабочих. Для Питера это была отличная компания. Они были словно молодыми копиями его самого: умные, принципиальные, образованные. По крайней мере, в тот вечер Питер окунулся в фонтан юности и по справедливости должен был чувствовать себя превосходно. Он сидел, обложенный мягкими подушками, наслаждаясь суши и потягивая вино с достойными представителями современной молодежи, и купался в их восхищенном внимании.

Когда они в последний раз сидели с Анджелой на подушках и болтали с умными, сексуальными, молодыми друзьями?

Именно о таком вечере Питер мог только мечтать длинными серыми днями, предшествовавшими его перерождению. По справедливости, он должен быть довольным собой. Он по праву может быть довольным собой. Но как он ни пытался, ничего не получалось. На самом деле он, как всегда, ощущал чувство вины, и сейчас оно удвоилось. Осознав впервые сложный комплекс потребностей Саманты, он начал более отчетливо понимать, что одновременно предает двух женщин своей жизни: Саманту, потому что он знал, что не любит ее, и Анджелу, потому что знал, что любит жену и всё же не может отказаться от отношений с Самантой.

Он посмотрел на часы. Анджела сейчас смотрит «вечерние новости», сидя в халате с бокалом вина. Лгать становилось всё труднее, и этот вечер не был исключением. Анджела знала, что никакого позднего заседания нет, и Питеру пришлось соврать, что он ужинает с корреспондентом из «Нью-стейтсмен». У него не было выбора. Саманта настояла на торжественном ужине. Был ее двадцать четвертый день рождения, и она сказала, что хотя бы раз в году она имеет право притвориться, что у нее есть настоящий парень.

Настоящий парень? Эта девочка видела в нем своего парня!

Он женатый человек. С двумя подрастающими дочерьми.

Нужно с этим завязывать.

Но с другой стороны… Ему было весело. Ужинать в компании двадцатилетних молодых людей, где посуда вся разномастная, стопки дешевые и толстые, а книжные полки из «Икеи».

– Ммм, мы не часто пьем «Моэт». Если собираешься корчить перед нами роскошного сноба, Сэмми, тебе придется заказывать оркестр, – сказала Лаура, поднимая бокал. – Твое здоровье, Питер.

Питер шиканул и принес четыре бутылки шампанского. Он не был богачом, но был гораздо более состоятельным, чем они, и ему так нравилась роль взрослого мальчика, который может позволить себе нормальное бухло.

Питер достал чек из «Свитч» и скатал большим и указательным пальцами в крошечный шарик. Главное – не забыть перехватить следующую выписку из банка.

– Я думаю, ты все правильно говоришь о герондоте, крэке и всех наркотиках класса А, – сказал Курт. – Невероятно, это просто невероятно – в чем ты убеждаешь людей. Я на днях читал передовицу, где говорилось, что ты, наверное, единственный честный политик в стране. Кажется, это было в «Гардиан».

– Вообще-то это был «Индепендент». – Питер пожалел, что сказал это. Возможно, гораздо круче не знать наизусть все лестные отзывы о себе. Но с какой благодарностью он думал, что поймал настроение молодого поколения. Они понимали его поиск, его страсть.

Шампанское текло рекой, и чувство вины начало постепенно спадать.

– Ну, давай же! Скажи, что тебе подарил Питер?

Саманта не ответила. Вместо этого она ужасно покраснела, и этого ответа было достаточно для ее друзей, которые разразились понимающим смехом. Питер тоже ухмыльнулся, глупой, довольной ухмылкой противного мальчишки. Курт толкнул его плечом, словно они были приятелями. Питер был своим парнем. Он был среди людей, которым было понятно, что подарок на день рождения, вызвавший такое смущение, должен быть связан с сексом. Подобные разговоры за праздничным ужином с Анджелой неизменно рождали мысль о пылесосе для автомобиля или бесполезных щипцах для сахара. Но здесь собрались люди, для которых яркая и изобретательная сексуальная жизнь была чем-то само собой разумеющимся.

Молодежь.

Ну, он тоже был молод, черт возьми. Сорок три – это не старость, особенно если в этом возрасте тебе удалось пробиться на передовую национальной жизни.

Лаура налила еще шампанского. Она решила во что бы то ни стало добиться ответа Саманты.

– Ну же, Сэм, колись. Что он тебе подарил?

– Несколько вещей. Я не могу тебе всего рассказать.

– Это почему же?

– Потому что это не твое дело, Лаура! В общем, вот один из подарков.

Саманта расстегнула две нижние пуговицы блузки и показала маленький бриллиант, висящий на колечке в пупке. Питер добродушно-стыдливо скривился, пока его новые друзья отдавали должное его вкусу. Как же ему понравилось покупать своей девушке такую вещь!

Своей девушке'? Именно так он думал, когда заскочил в ювелирный магазин на главную улицу Кенсингтона. Так что, возможно, он действительно был ее парнем. Если это так, нужно с этим завязывать. Но не сейчас, не сегодня, только не теперь, когда этот маленький классный бриллиант притаился внутри прекрасного пупочка его прекрасной девушки.

– Фотографировать! Фотографировать! – потребовала Лаура.

– Нет! – решительно сказала Саманта. – Я не хочу смущать Питера.

– Ах да, ну конечно, прости… Но мы ведь не собираемся проявлять это в ближайшей аптеке, правда? Как хотите, но колечко я в любом случае щелкну. Питеру не обязательно быть в кадре. Курт, направь вот эту лампу на живот Сэмми. Чтобы бриллиант засверкал.

Саманта охотно позировала, говоря, что чувствует себя, как та роскошная девушка в газетах, которая сделала наколку с именем Томми Хансена.

– Ну же, что еще он тебе подарил? – спросил Курт, когда Саманта застегнула блузку.

После некоторых уговоров она показала другие подарки Питера: сорочку чистого шелка и изысканную старинную копию Камасутры в кожаном переплете. Питер сдержанно протестовал против предъявления подарков, но на самом деле наслаждался их видом.

Чтобы скрыть смущение, Саманта убрала посуду и выбросила мусор из ведра, чтобы показать, что она – хозяйственная девушка, а не какая-то там соблазнительница с бриллиантами.

Позднее, после ужина и веселья, разговор вернулся к священной войне Питера. Саманта принесла кофе и бренди, чувствуя себя ужасно взрослой, как настоящая хозяйка, а Курт свернул косяк, от которого Питер отказался, чтобы не раскашляться. Все трое молодых людей поддерживали идею Питера. Он нежился в их непомерной похвале, такой приятной после ежедневной ругани, которую он выслушивал от представителей палаты и от наиболее реакционных обозревателей. Он прав, он знал, что он прав, и новое поколение – эта продвинутая молодежь – тоже это знало. Он был их вдохновителем. Их героем. И конечно, он не мог не пустить им пыль в глаза.

– Да уж, премьер только и знает, что орет на меня последние две недели.

Сидя в ногах у Питера, Саманта без устали подтверждала его слова.

– Я стояла за дверями кабинета премьера и ждала Питера, чтобы отдать ему бумаги. Я слышала крик.

– Да, Сэмми, но ведь не только мне досталось? Я не уступал ему в напоре.

– Разумеется, дорогой.

– Премьер знает, что ветер начинает дуть в мою сторону. Ладно, есть еще люди, которые хотят сделать из меня опасного маньяка, но гораздо больше тех, кто, по крайней мере, видит, что я прав в том, что поднял дебаты.

– Конечно прав. Это же очевидно.

– Ты единственный честный человек среди них, Питер.

Итак, он потягивал бренди, держал за руку свою ассистентку и купался в восхищении ее друзей, которые курили косяки и глядели на него как на кумира.

Затем Лаура и Курт преподнесли Саманте свой подарок. Оказалось, все свои дни рождения, начиная со второго курса в Кембридже, они отмечали именно так. С особым угощением. Граммом кокаина.

– Классный подарок, – сказал Курт. – Класс А, ни больше, ни меньше.

– Боже мой! – сказал Питер. – Я же член парламента!

– Нужно отвечать за свои слова, Питер.

Питер не был настолько пьян, чтобы не напомнить им, что он пропагандировал легализацию, а не участие.

– Я не хочу, чтобы больше людей начали употреблять наркотики. Я хочу защитить сообщество от наркоманов, а также наркоманов от самих себя.

– Я бы не назвал три раза в год употреблением. Мы именно те люди, о которых ты говоришь, Питер. Доказательство того, что наркотики не обязательно означают дорогу к безнадежной зависимости. Доказательство, что людям с хорошо развитым чувством ответственности можно доверять употребление наркотиков.

Питер никогда не пробовал кокаин. Конечно, было уместно узнать немного о предмете, в дебатах о котором он стал национальным лидером.

Позднее, находясь в приподнятом настроении, уверенный в себе и своих возможностях, в том, что он является хозяином своей судьбы, Питер отрабатывал на Саманте новую речь. Она слушала его, лежа на кровати, надев свою новую шелковую сорочку.

Питер с удивлением обнаружил, что горит желанием поговорить с Самантой, но не особенно хочет заниматься с ней любовью. Он хотел просто говорить, говорить и говорить.

Когда он закончил наконец свою речь, как всегда полную множества отступлений, объяснений и доказательств, Саманта сбросила лямки сорочки с плеч и позволила одеянию упасть, обнажив твердые, полные груди, о которых Питер так долго мечтал.

– Ну? – спросила Саманта.

– Хочешь, расскажу всё с начала? – ответил Питер.