Было и впрямь удивительно, до чего эти парни походили друг на друга! На головах странные шляпы с черепом и костями, все одеты в одинаковые пестрые куртки и высокие ботфорты, за пояса заткнуты кинжалы, ножи и пистолеты. Даже телосложение и черты лица у них были одинаковыми. Крючковатые носы и свисавшие до самого пояса густейшие черные усищи, а глаза такие маленькие и так узко посаженные, что казалось, парни все время косят. Зубы у них были большие и желтые как у лошадей, а в ушах красовались тяжелые золотые кольца. Все они разговаривали хриплыими низкими голосами. Одним словом, отличить кого-то одного от всех остальных не было никакой возможности.

Покончив с едой, разбойники вновь наполнили свои кружки и быстро повеселели, насколько можно так говорить об этих мрачных личностях.

— Братва! — крикнул один и поднял свою кружку. — Когда я думаю, что этот бочонок отличного шнапса «Драконова Глотка» — последний, черти, дьяволы, громы и молнии! — мне становится больно!

— Чушь! — проговорил другой. — Мы достанем еще шнапсу, по крайней мере такого же крепкого, как этот! Пейте, братва!

— И они вылили содержимое кружек в свои глотки, а потом запели:

Шнапс ли, золото ли, буря — все для храбреца Йо-хо-хо и в бочонке ром! Пей, и дьявол тебя доведет до конца Йо-хо-хо и в бочонке ром! Мертвец спит в гробу ночь-день, ночь-день, а мы пьем крепкий шнапс, коль не лень, эх, не лень!..

Иногда они пели вместе, иногда каждый сам по себе, как получалось. При этом каждый пытался спеть громче, чем его сосед, и тогда вновь раздавался взрыв оглушительного гогота. При этом в пещере царил адский шум.

— Тихо! — рыкнул один пират. — Я хочу кое-что сказать!

— Тихо! — заорали еще несколько. — Атаман говорить будет!

Пират поднялся, широко расставив ноги. Значит, это и был атаман. Джим думалд, чем тот отличается от собратьев, но ничего особенного не заметил.

— Братва! — начал главный пират. — Сегодня у нас отличный улов. А поэтому скажу я вам, на свете наверняка есть много близнецов, есть и тройни, и может быть даже четверни и пятерни, да заради бога! Но такая тринадцатерня как мы — одна на свете! Да здравствуют 13 лютых! Ура! Ура! Ура!

Все остальные ликуя подхватили. Теперь Джим понял, почему они все были похожи как 13 капель воды. И он попытался представить, как это — когда тебя тринадцать… Джим был рад, что он Джим и никто больше.

Тут поднялся другой пират и крикнул:

— Я тоже хочу говорить! Тихо! Заткнитесь!

Остальные в ожидании затихли, а парень сказал:

— Пусть бури и смерчи бушуют кругом, «ОКО ШТОРМА» — наш дом, мы сюда уплывем.

Его слова заглушили бурные овации.

Похоже, чересчур толковыми пираты не были, сделал вывод Джим. Теперь он знал, что скала называется «Око шторма».

И опять ему вспомнились слова «Золотого Дракона Мудрости».

— А что будем делать с пленными? — спросил один из парней. — Пускай умирают там внизу от голода? — При этом он указал на люк в углу зала.

Джим стало радостно и страшно враз. Вот он и узнал, где Ли Си, Лукас и вся команда. Но пока рано было думать, как их освободить. Сначала надо дождаться подходящего момента.

— Чушь, — буркнул один из парей. — отвезем их драконше, за это получим свежий шнапс!

— Тихо! — громко гаркнул тот, которого поначалу называли атаманом. — Здесь решать буду я! Дьявол, смерть и два ствола! А я решил, что пленники завтра поутру отправятся кормить акул.

Пираты зароптали.

— Заткнитесь! — продолжал атаман. — Драконша больше не приходила. Она предательница, потому что никто на свете, кроме нее, не знал наших путей. Она что-то замышляет против нас, это ясно. Значит, отныне драконша — наш враг, и больше ей ничего от нас не достанется. Разве только разрядить в ее пузо все пистолеты.

— Браво! — восторженно завопили пираты. — Вот доберемся до нее, мы из нее котлету сделаем.

— А девчонку, — спросил один пират. — что, тоже акулам?

— Нет, — ответил атаман, — я решил оставить ее при нас, пусть ведет хозяйство.

— Хо-хо-хо! — заржали остальные. — Недурная идея, атаман, мелочь — а приятно!

— А вам не кажется знакомой эта коза? — заворчал один пират. — У меня такое чувство, что я эту бактерию уже где-то видел.

— Братишка, — сказал другой, — мы уже столько отловили этого добра, что ты запросто можешь ошибиться.

— Да, — добавил третий, — за это время мы отгрузили драконше целое хозяйство такой мелюзги.

— И получали за это шнапс, — пробормотал четвертый. — До сих пор. Помните, братва, того черномазого молокососа? Как он плыл по морю в просмоленной тростниковой корзинке, и как мы его выловили? После сильного шторма.

Джим опять вздрогнул. Они говорят про него? Наверняка, про него, про кого же еще? Он затаил дыхание и прислушался.

— При нем еще корона была и кусок пергамента с какими-то буквами, скатанный в свиток в золотую трубку. Хотел бы я знать, что это был за сосунок?

Пираты внезапно притихли и уставились перед собой. А тот продолжал:

— На пергаменте была чертовски непонятная фраза, помните, братки? Кто причинит ребенку зло, того свяжут и лишат силы, потому что дитя сделает нечетное четным. Или что-то вроде того. Вот бы узнать, что это такое?

— Белиберда! — грохнул атаман. — Это все потому, что мы как следует читать не умеем, потому что каждый из вас ослов только одну дохлую букву и знает! Наверно, там стояло что-то совсем другое.

— Ты сам не лучше нас! — бросил один.

— Тихо! — рыкнул атаман и ударил своей кружкой об пол. — Бунта не допущу! К тому же, мы вытащили малька из воды! Без нас он бы утонул. Значит, мы сделали доброе дело.

— Но ведь мы же послали посылку драконше, — возразил другой. — Потому что у нас не было времени доставить ей этого шкета самолично.

— Может стоило все-таки оставить его нам на воспитание? — вставил третий. — Эй, вы, долдоны, если шпингалет у драконши, тогда все в порядке. От нее он точно не сбежит.

— Все отлично, братишка, — сказал четвертый, — только вот посылка до нее не дошла. Помните, как она разозлилась, когда мы приплыли за шнапсом?

— Пора завязывать с этимим вашими идиотскими россказнями, — прорычал тот, которого называли атаманом. — Чертова драконша уже тогда нас надула. Сера, смола и прочая дрянь! Такого больше не будет. Мы сейчас же напишем ей письмо, что обо всем догадались, и будем ей мстить!

Другие пираты пробурчали, что, вот, мол, опять тяжелая работа, а ведь рабочий день уже давно закончен, значит, письмо напишем в другой раз.

— Каракатицы, акулы и мурены! — расшумелся капитан. — Я сказал, значит, сделаете, ясно?

Они подчинились, принесли чернила, перо и бумагу и начали все вместе писать письмо. Один за другим пираты вставали и писали по одной букве на бумаге, потому что каждый из них мог писать и читать только одну букву. Один например знал букву А, другой Н, третий И и так далее. При этом один не мог прочесть букву, написанную другим, вот никто из них и не заметил, что один пират вместо «Ж» всегда писал «Ш». Цифры 1 и 3 знали, правда, все пираты, потому что они стояли на их парусе, большие и отчетливые.

Работая над письмом, разбойники страшно вспотели, а их маленькие, узко посаженные глаза так напряглись, что чуть не вылезли из орбит.

Наконец, после долгих споров, пререканий и обсуждений, куда какую букву написать, они составили следующее письмо:

Унишамаа каспша малтсан
ушаснаи 13 лутик

Типир 13 ни путут штат

Ми снаим ти притатилнитса

Типиа ништау ни спасаит

13 типиа наитут

с нами ти узнаиш как страшится

Если бы Джим умел читать, он бы, наверно, сразу заметил одну странную вещь — букв-то было всего лишь 12! Но читать он не умел.

Пираты были ужасно боевыми, невероятно сильными и отчаянными. И тут Джим понял, что если не хватает сообразительности, все эти качества не помогут. Но все-таки каждый пират знал хоть одну букву. А он сам? Ни одной.

Разбойники, совершенно обессиленные тяжелой работой, расселись у огня и принялись подкрепляться большими глотками из своих кружек. Некоторые сняли шляпы, чтобы высушить пот на лбах, а тот, кого они называли главарем, даже швырнул шляпу за спину.

И она приземлилась прямо рядом с тросами, в которых прятался Джим. Мальчик стал рассматривать необычный головной убор с черепом, и чем дольше он это делал, тем яснее ему становилось, что эта шляпа чем-то отличается от других. Внезапно он все понял.

В эту шляпу была воткнута булавка с красной пятиконечной звездой. В тот же миг он вспомнил «Золотого Дракона Мудрости»: «ВОЗЬМИ ЗВЕЗДУ И СТАНЬ ПОВЕЛИТЕЛЕМ!»

Не раздумывая, Джим немного приподнял тросы, так чтобы пролезла рука, и вытащил булавку из шляпы. Как раз вовремя, потому что в тот же момент тот, которого пираты называли атаманом, встал, тяжелым шагом подошел к шляпе, поднял ее и надел на голову. Джим, затаив дыхание, так крепко сжал звезду в кулаке, что ее острые концы впились ему в ладонь. Но пират ничего не заметил.

— А сейчас, — сказал он, вернувшись к своим сотоварищам, — давайте адрес писать, вы, ослищи!

Один из пиратов посмотрел на него испытующе и проворчал:

— Тебе опять неймется, братик? Сядь лучше и выпей!

— Дерни тебя скат! — прорычал первый и выбил кружку из рук говорившего. — Что я сказал, то и делайте, понятно?

— Ты что, сбрендил? — угрожающе спросил тот, уже без кружки, хватаясь за кинжал. — Отдай мою посуду, а то отправишься ко всем чертям!

— Я главный! — буркнул атаман. — Ты что, глаза выронил, болван?

— Гром тебе в макушку! — выругался другой. — Звезды на тебе нет, ты больше не атаман, ты просто пьяный!

Его глаза опасно заблестели. Он потряс кинжалом и прошипел:

— Сейчас продырявлю тебя кое-где, чтоб шнапс вылился.

Первый схватился за шляпу, но наощупь ничего не обнаружил, поэтому опять снял ее и озадаченно вытаращился на пустое место.

— Дьявол его знает, — пробормотал он и удивленно поглядел на своих братьев. — Я думал, что я атаман. А если я больше не он, так кто же?

Дело было в том, что морские разбойники настолько походили друг на друга, что даже между собой не могли отличить одного от другого. Даже себя самого отличить от других не получалось. Поэтому у них не было имен — просто «13 лютых». Но без главаря было никак, вот им и считался тот, кто носит на шляпе красную звезду. А посокольку все они были одинаковыми, им было все равно, носит звезду один и тот же или кто-то другой.

Когда внезапно обнаружилось, что ни у кого на шляпе нет звезды, это внесло в ряды пиратов разброд и шатания. Каждый басил, что он самый главный и командует, при этом они распалялись все больше и больше, и совсем скоро дело обернулось большой дракой. Пираты били кружками друг друга по головам, так что шнапс лился во все стороны, кулаки гулали по подбородкам, а они швыряли друг друга на землю, так что треск стоял.

Свалка продолжалась довольно долгое время, потому что все пираты были одинаково сильными, ловкими и крепкими. Но наконец почти все оказались на земле, и драка закончилась.

Никто из пиратов больше не двигался. Джим выскользнул из своего убежища и связал их всех по очереди огромным тросом, разрезав его пиратским кинжалом на небольшие куски.

Покончив с этим, мальчик облегченно вздохнул и прикрепил звезду на свой машинистский комбинезон. Потом он взял факел, пошел к люку и спустился по лестнице вниз. Вскоре он очутился перед низенькой дверкой. Ключ торчал в замке. Джим повернул его, и дверь со скрипом открылась. Пленные лежали на полу огромного круглого помещения, в стенах которого пряталось множество дверей, покрытых позеленевшими медными скобами.

— Джим, — прошептал Лукас, — я знал, что ты придешь.

— Быстрее не вышло, — задорно ответил Джим. Потом он освободил своего друга от пут, попросту их разрезав. Потом настала очередь Ли Си и всех остальных.

— А где пираты? — осторожно спросил капитан.

— Наверху, — ответил довольный Джим. — Они уже ждут нас. Пойдемте, я вас познакомлю.

Все удивленно переглянулись и стали подниматься по лестнице вслед за мальчиком, идущим с факелом в руке впереди. Пираты тем временем очнулись. Они совершенно не могли понять, что с ними произошло. До сих пор их никто никогда не побеждал.

Джим подошел к разбойникам и сказал:

— Меня зовут Джим Кнопка, которого вы хотели отправить драконше, но она меня так и не заполучила. И теперь вы знаете, что из меня получилось!

Пираты вытаращились на него полными удивления и ужаса глазами. Лукас в восторге хлопнул Джима по плечу и восклилкнул:

— Черт меня подери, парень, ты со всем сам справился?

— Да, — ответил Джим.

— Это неслыханно! — заявил капитан могучим басом, а матросы пробурчали, полные почтения:

— Молодчага, этот Джим Кнопка!

— Конечно, без хитрости не обошлось, — пояснил Джим, — а то я бы ни за что не одолел 13 лютых!

И он рассказал обо всем с самого начала. Общество хранило удивленное молчание. Только один пират пробормотал себе под нос:

— Вот черт, такого парня да нам бы в атаманы, мы бы еще много чего смогли.

Лукас для начала раскурил свою трубку. Вот он выпустил из нее первое дымное облачко, и его голос зазвучал почти торжественно:

— Джим Кнопка, ты и впрямь молодец, таких я никогда не встречал!

И тут маленькая принцесса, еще не сказавшая ни слова, подошла к Джиму, и, покраснев, проговорила своим птичьим голоском:

— Джим, пожалуйста, прости меня за все, что я сказала и натворила. Теперь я знаю, что ты не только самый отважный, но и самый умный. А таким сообразительным вовсе не надо уметь ни читать ни писать.

Джим улыбнулся ей и задумчиво ответил:

— Я подумал, Ли Си. Ты была права. Теперь я возьмусь за учебу.

Потом они отвели разбойников в темницу, и Джим запер за ними дверь.

Вернувшись в зал, они уютно устроились на медвежьих шкурах и съели все, что еще оставалось от жареной свинины.

Джим так устал, что заснул с недоеденным куском мяса в руке. Один за другим все мало помалу последовали его примеру. Только Лукас с капитаном по очереди стояли на вахте и поддерживали огонь. Так прошла ночь.