Как Иисус стал богом

Эрман Барт Д.

Глава 2

Божественные мужи в раннем иудаизме

 

 

Когда в середине 1980-х годов я начинал преподавательскую карьеру, мне предложили место адъюнкт-профессора в Университете Ратджерса. Поскольку внештатные преподаватели, работавшие на полставки, редко получали много денег, мне приходилось браться за другие работы, чтобы свести концы с концами, в том числе в Институте перспективных исследований в Принстоне. Там как раз разворачивался долгосрочный проект, получивший название Принстонский проект по эпиграфике. Он включал в себя сбор, каталогизацию и ввод в компьютерную базу данных всех надписей из крупнейших городских центров античного Средиземноморья. Результаты впоследствии были опубликованы в отдельных томах для каждой местности. Я исполнял функции рядового сотрудника при ответственном лице – в отличие от меня, опытном специалисте, который мог читать любую древнюю надпись, как газету. Моей задачей было вводить надписи в компьютер и редактировать их. Одним из мест, порученных мне, был античный город Приена на западном побережье Турции. Раньше я никогда не слышал о Приене, но собрал и занес в каталог все надписи, которые когда-либо были там найдены и опубликованы до сих пор.

Перевернем листки календаря. Мы в 2009 году, и моя жизнь заметно изменилась. В качестве штатного профессора Университета Северной Каролины я получил возможность путешествовать по всему миру – и воспользовался ею. В то лето я решил совершить поездку по Турции в сопровождении моего хорошего знакомого, Дейла Мартина, профессора Нового Завета из Иеля, чтобы осмотреть различные места археологических раскопок. Мы провели там две недели, почти не строя планов заранее, а просто путешествуя по стране по собственному желанию. Это было потрясающе.

Одним из самых памятных оказалось посещение древней Приены. Это удивительное по красоте место, окруженное горами. За последние годы немецкие археологи провели здесь крупные раскопки, но по большей части город выглядит пустынным. Тут есть развалины храмов, домов, магазинов и улиц, а также театра, вмещавшего до пяти тысяч зрителей. Интересен булевтерий – здание городского совета, где когда-то собирались представители местных властей – который все еще возвышается в форме квадрата с сиденьями вдоль трех сторон. Крупнейшее строение – храм Афины Паллады, чьи колонны рухнули, а поддерживавшие их стержни оказались рассыпанными по земле.

И, конечно, сохранилось множество греческих надписей, только и ждущих, чтобы кто-нибудь их прочитал.

В тот день, пока я разглядывал одну из надписей, меня вдруг осенило. То была мысль совершенно очевидная – идея, которую специалисты обсуждали уже многие годы – но никогда прежде она не поражала меня с такой силой. Как такое могло случиться? Почему это не приходило мне в голову раньше? Мне пришлось присесть и задуматься на четверть часа, прежде чем я смог продолжить осмотр.

В то время я как раз делал первоначальные наброски для этой книги и планировал описать превращение Иисуса в Бога как результат сугубо внутрихристианского развития – как логическое следствие учения Иисуса, появившееся благодаря тому, что некоторые из его последователей уверовали в его воскрешение из мертвых (как я объясню в последующих главах). Однако мне и в голову не приходило поставить это развитие в связь с тем, что происходило за пределами христианской религии. И тут я прочитал эту надпись на камне, лежавшем рядом с храмом в Приене. Надпись упоминала Бога (Цезаря) Августа.

И тогда мне стало ясно: время возникновения христианства с его возвышенными заявлениями касательно личности Иисуса было одновременно тем самым временем, когда культ императора, с возвышенными заявлениями касательно его личности, начал набирать обороты. Христиане называли Иисуса Богом вслед за римлянами, которые также называли императора богом. Было ли это исторической случайностью? Да и как это могло быть случайностью? Речь шла не просто о параллельном развитии. Имело место соперничество. Кто был истинным богом на земле – император или Иисус? В тот момент я осознал, что христиане возвели Иисуса в божественное достоинство не на пустом месте. Они сделали это под влиянием среды, в которой жили, и в диалоге с нею. Как я заметил выше, другие уже выдвигали раньше подобную идею. Но тогда она поразила меня, как удар молнии.

Именно там и тогда я решил изменить концепцию своей книги. Но тут мне пришла на ум еще одна очевидная проблема. Первыми христианами, заговорившими о божественности Иисуса, были не язычники из Приены, а евреи из Палестины. Разумеется, эти евреи также знали о культе императора. В действительности в I веке этот культ практиковался в некоторых наиболее эллинизированных городах Палестины. Однако первые последователи Иисуса не испытали особого влияния греческой культуры. Они были евреями из сельской местности и отдаленных деревень Галилеи. Возможно, уже после того как христианская Церковь стала по преимуществу нееврейской, а большинство ее членов составили новообращенные язычники, усиливавшийся акцент на божественности Иисуса (по контрасту с божественностью императора) обрел смысл. Но что было в самом начале?

Итак, я мысленно обратился к божественным личностям в иудаизме. Здесь кроется главная загадка. Евреи, в отличие от своих языческих соседей, были монотеистами. Они верили в единого Бога. Как они могли утверждать, что Иисус – Бог, и вместе с тем сохранять свою веру в единого Бога? Если Бог был Богом, и Иисус также был Богом, разве речь не шла о двух богах? Я понял, что мне придется провести дальнейшие исследования, чтобы разобраться в этом вопросе.

 

Иудаизм в Древнем мире

Первым шагом, разумеется, должно стать изложение в самых общих терминах того, что именно представлял собой иудаизм в античном мире около времени жизни Иисуса. Основное внимание будет уделено тому, во что «верили» евреи той эпохи, поскольку меня интересует вопрос, каким образом вера в Иисуса как в Бога могла укладываться в иудейский образ мыслей в более широком смысле слова. Следует подчеркнуть, однако, что в иудаизме вера занимает отнюдь не первостепенное положение; для большинства евреев иудаизм представлял собой набор религиозных практик в той же, а возможно, даже в большей степени, что и набор верований. Быть иудеем означало жить определенным образом. Это подразумевало участие в определенных «религиозных» обрядах, например жертвоприношениях, молитвах и слушании чтения Писания. Это также предполагало определенный стиль жизни – например, соблюдение пищевых запретов и почитание субботы – а также следование специальным ритуальным практикам, таким как обрезание младенцев мужского пола и соблюдение еврейских праздников, и бытующим этическим нормам, вроде тех, которые мы находим в Десяти заповедях. Все это – и многое другое – означало быть иудеем в древности. Но для целей настоящей главы меня главным образом интересует то, что евреи того времени думали о Боге и о божественной сфере, так как именно исходя из этого можно понять, каким образом человек вроде Иисуса мог считаться Богом.

Сама постановка вопроса – что именно думали иудеи – весьма проблематична, так как разные группы иудеев придерживались разных мнений. Это примерно то же самое, что спросить, что именно думают на сей счет христиане сегодня. Некоторые из них, скорее всего, ответят, что Христос – совершенный Бог и совершенный человек. И это будет правдой – за исключением тех христиан, которые продолжают считать, что он в действительности был Богом и только по видимости казался человеком, а также тех, кто полагает, что он был человеком, достигшим необычайного уровня святости, но все же не Богом. Возьмите почти любую из доктрин христианской церкви и убедитесь сами, что многие люди, причисляющие себя к христианам, придерживаются убеждений, отличных от тех, которые разделяют другие христиане. Как шутят по этому поводу некоторые представители Епископальной церкви, соберите четырех человек в одной комнате и получите пять мнений. То же самое относится и к древним иудеям.

 

Широко распространенные иудейские верования

Держа в уме все эти оговорки, я постараюсь вкратце объяснить, во что, судя по всему, верило большинство иудеев во времена Иисуса. (Более детальный анализ, разумеется, потребовал бы отдельной большой монографии.)1 Иудеи в целом были монотеистами. Они знали, что язычники почитали множество богов, но для них существовал лишь один-единственный Бог. То был их Бог, Бог Израиля. Этот Бог сотворил мир и все, что в нем есть. Более того, Он обещал их праотцам бесчисленное потомство, которое и составило народ Израиля. Он избрал из всех народов израильтян и заключил с ними завет – то есть договор, или мирное соглашение – по которому Он будет их Богом, если они будут Его народом. Последнее означало, что они будут следовать Закону, который Он им дал – закону Моисееву, записанному в первых пяти книгах Еврейской Библии: Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие, которые вместе именуются Торой (еврейское слово, означающее «закон»).

То был Закон, который Бог передал своему пророку Моисею после того, как избавил народ Израиля от рабства в Египте, как описано в книге Исход. Закон включал указания о богослужении (например, посредством жертвоприношений); о том, как отделиться от других народов (например, через соблюдение законов о кошерной пище) и как жить единой общиной (например, через следование этическим наставлениям Десяти заповедей). В самом сердце еврейского Закона лежала заповедь служить только единому Богу Израиля. В самом начале Десяти заповедей говорится: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх 20:2–3).

Ко времени жизни Иисуса многие иудеи (но не все), помимо Торы, почитали священными и другие древние писания. Среди них книги пророков (таких, как Амос, Исайя и Иеремия), описывавшие историю Древнего Израиля и провозглашавшие слово Бога в тяжелых ситуациях, с которыми люди сталкивались во времена испытаний. Были и другие тексты, как, например, книги Псалмов и Притчей, наделенные особым авторитетом свыше. Некоторые из них перефразировали учение Торы, прилагая слова Закона к новым жизненным ситуациям. Например, Книга пророка Исайи с особой силой утверждает принципы монотеизма: «Я Господь, и нет иного; нет Бога кроме Меня» (Ис 45:5), или, как говорится у пророка дальше в той же главе:

Ко Мне обратитесь, и будете спасены, все концы земли, ибо я Бог, и нет иного. Мною клянусь: из уст Моих исходит правда, Слово неизменное, что предо Мною преклонится всякое колено, Мною будет клясться всякий язык (Ис 45:22–23).

Исайя здесь выражает точку зрения, которая приобрела особое значение в истории иудаизма. Не только Бог Израиля – единственный Бог, но со временем все осознают это. В будущем все народы земли преклонятся перед Ним одним и исповедают Его имя.

 

Возможно ли разнообразие божественных существ в иудаизме?

Учитывая пронизывающий все Писание акцент на единственности Бога, можно ли себе представить, что древние евреи могли иметь свое подобие божественной пирамиды? В языческой системе верований легко вообразить, что не только боги могут на время становиться людьми, но и люди могут в определенном смысле быть богами. Но как это возможно, если существует только один Бог?

В этой главе я доказываю, что это и впрямь было возможно, и более того, что иудеи также признавали существование «божественных мужей». Однако прежде чем вдаваться в детали, каким образом это могло случиться, я должен сделать два важных замечания относительно еврейского монотеизма. Первое из них состоит в том, что не все древние израильтяне придерживались монотеистических взглядов – идеи существования только одного Бога. Свидетельство тому – уже тот самый стих из Торы, в самом начале Десяти заповедей, который я процитировал выше. Заметьте, как именно сформулирована заповедь. Она не говорит: «Ты должен верить, что есть только один Бог», но: «да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». Изложенная в таком виде, эта заповедь предполагает, что есть другие боги, но ни одному из них нельзя поклоняться «пред лицем» или вместо Бога Израиля. Со временем заповедь стала интерпретироваться так, что ни один из этих других богов не должен быть почитаем наряду или даже после Бога Израиля.

Но все это не означает, что другие боги не существуют. Им просто запрещено поклоняться.

Эту точку зрения специалисты называют генотеизмом, в отличие от того, что я до сих пор именовал монотеизмом. Монотеизм утверждает, что есть только один Бог. Генотеизм – точка зрения, согласно которой есть и другие боги, но только один Бог должен быть почитаем. Десять заповедей, как и большая честь Еврейской Библии, выражают генотеистические взгляды. Книга пророка Исайи, в которой говорится: «Я Господь, и нет иного; нет Бога кроме Меня», содержит монотеистическую концепцию Бога. Но в Еврейской Библии эта книга выражает мнение меньшинства.

Ко времени жизни Иисуса многие, возможно большинство иудеев, перешли в монотеистический лагерь. Однако мешала ли им эта точка зрения допускать наличие других божественных существ в небесной иерархии? Оказывается – и это мое второе замечание – что и тут дело обстояло не так. Древние евреи могли (как правило) не называть другие сверхчеловеческие создания «Богом» или богами. Но такие сверхчеловеческие создания существовали. Другим словами, были существа, жившие не на земле, но на небе и обладавшие божественными, сверхчеловеческими силами, пусть даже они и не считались равными самому Всевышнему Богу. В Еврейской Библии, например, присутствуют ангелы, херувимы, серафимы – служители Бога, которые славят Его и исполняют Его волю (см., например, Ис 6:1–6). Эти создания обладают фантастической силой и стоят намного выше людей на шкале бытия. По сути, это божества низшего уровня. Ко времени написания Нового Завета мы встречаем еврейских авторов, ссылающихся на такие сущности, как начала, власти, престолы и господства – безымянные существа из божественного мира, действующие не только на небесах, но и на земле (см. Еф 6:12, Кол 1:16). И все они занимают свое место в иерархии, составляя континуум власти. Некоторые космические существа обладают большим могуществом, нежели другие. Так, иудейские тексты содержат упоминания архангелов Михаила, Гавриила и Рафаила. Эти божественные силы стоят намного выше людей, хотя гораздо ниже самого Бога.

Суть моих доводов такова: даже в рамках иудаизма, как считалось, существовал свой континуум небесных существ и божественной власти, во многих отношениях сравнимый с тем, что можно встретить в язычестве. Это справедливо и для тех авторов, которые относятся к строгим монотеистам. Они могли верить в существование одного верховного существа, которое называли Богом Всемогущим, точно так же, как некоторые языческие философы полагали, что существовал один истинный бог, стоявший над всеми прочими на самой вершине «пирамиды». И некоторые иудеи – возможно, большинство из них – настаивали на том, что только этого единого Бога следовало почитать. Но нам известно также и о других иудеях, которые считали вполне достойным и приемлемым воздавать почести другим божественным существам, например архангелам. Они верили, что если уместно простираться ниц перед земным царем, точно так же уместно оказывать почести существу, превосходящему его величием, такому, как ангел.

Мы знаем о том, что некоторые иудеи считали справедливым поклонение ангелам в немалой степени еще и потому, что многие из дошедших до нас текстов высказываются против этого.2 Обычно мы не издаем законы, запрещающие действия, которые и без того никогда не совершаются. Ни один город на земле не стал бы законодательно запрещать неосторожный переход пешеходом улицы или езду на повышенной скорости, если бы никто и никогда не делал ни того, ни другого. Древние авторы настаивали на том, что ангелов не следует почитать именно потому, что ангелы были почитаемы. И те, кто это делал, могли считать, что тем самым не нарушают Десять заповедей. Бог был наивысшим источником всего божественного, но существовали и другие, низшие божества – даже внутри монотеистического иудаизма.

Именно в данном контексте я перехожу к главному предмету моего внимания в этой главе: божественные существа внутри иудаизма, ставшие людьми, и людям, ставшим божественными существами. Я рассматриваю здесь три категории, примерно соответствующие тем трем способам, которыми человек мог стать божеством в языческом мире. В рамках иудаизма мы встречаем божественных существ, ставших на время людьми, полубогов, рожденных от союза божественного существа и смертной женщины, и людей, которые являются – или становятся – богами.

 

Божественные существа, ставшие на время людьми

Ангелы в древнем иудаизме понимались широкими кругами как сверхъестественные вестники Бога, посредники в осуществлении его воли на земле. Поразительно, что различные ангелы время от времени появлялись на земле в человеческом обличье. Более того, в некоторых древнееврейских текстах упоминается личность, известная как Ангел Господень, которая понимается как «верховный» ангел. Личность эта превозносится настолько, что в некоторых пассажах отождествляется с самим Богом. Однако иногда Ангел Господень появляется в облике человека. Это иудейская параллель к языческому представлению о богах, которые могли принимать человеческое обличье, чтобы посетить землю.

 

Ангел Господень как Бог и человек

Один из самых ранних примеров в Писании встречается в главе 16 книги Бытие. История такова: Бог обещал Аврааму, что у него будет множество потомков и что он сам станет праотцом народа Израиля. Однако Авраам бездетен. Его жена Сара отдает ему свою служанку Агарь, чтобы он мог зачать с ней ребенка. Авраам охотно подчиняется, но в скором времени Сара начинает ревновать к Агари и дурно с ней обращаться. Агарь решает убежать.

Ангел Господень затем находит Агарь в пустыне и говорит с ней (Быт 16:7). Он приказывает Агари вернуться к своей госпоже и сообщает о том, что у нее, Агари, родится сын, от которого произойдет (другой) великий народ. Но затем, уже после того, как вестник с небес был назван Ангелом Господним, текст указывает на то, что в действительности с ней говорил сам Господь (16:13). Более того, Агарь понимает, что обращалась к самому Богу, и выражает свое изумление тем, что она «видела здесь в след видящего меня» (16:13). Здесь уже присутствует определенная путаница и двусмысленность: или Бог является как ангел в виде человека, или Ангел Господень и есть сам Господь Бог в человеческом обличье.

Подобная же двусмысленность имеет место двумя главами ниже, на сей раз – с Авраамом. В Быт 18:1 мы читаем: «И явился ему Господь у дубравы Мамре». Но по ходу рассказа выясняется, что перед Авраамом предстали «три мужа» (18:2). Авраам, как гостеприимный хозяин, приказывает приготовить для них отличный ужин, который все трое съедают. Когда позже гости беседуют с Авраамом, один из «трех мужей» прямо отождествляется с «Господом» (18:13). Как выясняется в конце рассказа, двое других были «Ангелами» (19:1). Следовательно, перед нами случай, когда два ангела и сам Господь Бог приняли человеческий облик – вплоть до того, что они предстают перед Авраамом в виде трех мужей и едят пищу, которую он для них приготовил.

Самый известный случай подобной двусмысленности обнаруживается в рассказе о Моисее и горящем кусте (Исх 3:1-22). Предыстория такова: Моисей, сын евреев, воспитан в Египте дочерью фараона, однако вынужден бежать после того, как убил египтянина, и сам фараон разыскивал его, чтобы уничтожить. Моисей бежит в землю Мадиамскую, где женится и становится пастухом при стадах своего тестя. Однажды, когда он пас овец, Моисей становится свидетелем необычного зрелища. Как рассказывается, он пришел к горе Хорив (то есть горе Синайской, где уже после Исхода ему был дан Закон), и тут «явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста» (Исх 3:2). Моисей удивлен тем, что куст «горит огнем, но не сгорает». И хотя, как сказано ранее, ему явился Ангел Господень, именно Господь видит, как Моисей приблизился к кусту, и именно Бог обращается к нему «из среды куста». По сути, Ангел Господень говорит Моисею: «Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова» (Исх 3:6). И на всем протяжении истории Господь Бог продолжает беседовать с Моисеем, а Моисей – с Богом. Тогда в каком же смысле ему явился Ангел Господень? Как указывает полезное примечание из учебной Библии издательства HarperCollins, «хотя в стихе 2 говорится о явлении ангела, нет никакого существенного различия между самим божеством и его посредниками».3 Или, как выразился на этот счет исследователь Нового Завета Чарльз Гисхен, Ангел Господень либо «неотличим от Бога, как его видимая манифестация», либо представляет собой отдельную личность, отличную от Бога, которая, однако, наделена божественным авторитетом.4

 

Другие ангелы как Бог и люди

Есть и другие многочисленные примеры как из Еврейской Библии, так и из прочих иудейских писаний, в которых ангелы описываются как Бог и, что не менее важно, ангелы представлены как люди. Один из самых интересных – Пс 81/82. В этой прекрасной мольбе о правосудии для слабых и нуждающихся мы читаем (стих 1): «Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд». Здесь Всемогущий Бог представлен как глава собравшегося вокруг него божественного совета – ангельских существ, с которыми Бог совещается, как это случается и в других местах Библии. Самое известное из них – глава 1 Книги Иова, где среди других божественных существ числится сам сатана.5 В пассаже из Книги Иова эти божественные существа, составляющие совет, именуются «сынами Божиими». Здесь же, в псалме 81/82, они называются «сынами Всевышнего», более того, «Elohim» (81/82:6) – еврейским словом, означающим «Бог» (это слово стоит во множественном числе и обычно переводится как «боги», когда речь не идет о едином Боге). Эти ангельские существа – «боги». Но в данном псалме они осуждаются за то, что не заботятся о бедных, слабых и угнетенных. Из-за недостатков этих «богов» Бог приговаривает их к самому суровому наказанию: он делает их смертными, так что они умрут и перестанут существовать (81/82:7).

Эти ангельские существа, сыны Божьи, могут называться богами. И во многих текстах мы сталкиваемся с тем, что такие существа становятся людьми. Здесь я могу обратиться к некоторым примерам за пределами Библии. В одном иудейском тексте, вероятно, датируемом I веком христианской эры, Молитва Иосифа, мы встречаем патриарха Иакова, говорящего от первого лица и намекающего на то, что он в действительности ангел Божий: «Тот, кто вещает тебе, я, Иаков и Израиль, ангел Бога… я – перворожденный всего живущего, всего, что получает свою жизнь от Бога».6 «Ангел Бога Уриил явился и молвил: «Я спустился на землю и был помещен между людьми, я был назван именем Иакова»». Далее он именуется «архангелом силы Бога», «возвышающимся» среди сыновей Бога. И здесь архангел является в облике человека – в данном случае патриарха Иакова, известного по книге Бытие.

В качестве второго примера приведу еще одну иудейскую книгу, написанную примерно в то же время, под названием «Апокалипсис Авраама». Ее автор описывает видение, якобы полученное патриархом Авраамом, праотцом евреев. Авраам слышит голос, но не видит говорящего; в изумлении он падает ниц на землю, словно жизнь покинула его (10:1–2). Лежа лицом вниз на земле, он слышит голос Бога, приказывающего ангелу по имени Иоаль сойти вниз и укрепить его. Иоаль является Аврааму «в облике человека» (10:4), поднимает его с земли и укрепляет его. Он говорит Аврааму, что он тот самый ангел, который приносит мир враждующим группировкам на небесах и творит чудеса не только на земле, но и в Гадесе, царстве мертвых. Когда Авраам смотрит на ангела, он видит, что его тело подобно сапфиру, лицо – хризолиту, волосы белы как снег, а голова увенчана радугой. У него пурпурные одежды, как у царей, и золотой посох в руках (11:2–3). Здесь перед нами могущественный ангел, временно воплотившийся на земле, чтобы исполнить волю Бога – в данном случае быть с Авраамом во время его различных земных деяний.

 

Люди, ставшие ангелами

Другие тексты говорят не только об ангелах (или даже Боге), ставших людьми, но и о людях, ставших ангелами. Многие мои современники придерживаются точки зрения, что, умирая, люди превращаются в ангелов (по крайней мере, если они были «хорошими» в земной жизни). В действительности это убеждение очень старо. Во втором (сирийском) «Откровении Баруха», одном из величайших апокалипсисов, дошедших до нас от раннего иудаизма (апокалипсис — видение небесных тайн, призванное объяснить земные реалии), мы узнаем, что праведники будут преображены «в ангельское сияние… Они будут жить на вершинах этого мира, они будут подобны ангелам и сравниваемы со звездами… Но тогда праведникам будет принадлежать преимущество перед ангелами» (2 Вар. 51.3-10).7 То есть праведники станут ангелами, превосходящими в величии прочих ангелов – и даже звезды, которые, по верованиям многих древних людей, представляли собой фантастически могущественных ангелов.

Некоторые древнееврейские тексты описывают преображение отдельных людей в ангелов в момент кончины. Один из самых загадочных персонажей Еврейской Библии – живший в глубокой древности Енох.

Нам крайне мало известно об этом человеке из кратких комментариев в основном библейском пассаже, упоминающем о нем, Быт 5. Мы узнаем, что он был отцом Мафусала, прожившего самую долгую жизнь из всех людей, упоминаемых в Писании (969 лет, согласно Быт 5:27) и прапрадедом Ноя. Но самое поразительное то, что когда Енох достиг возраста в 365 лет, он был взят из этого мира – но не умер: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его» (Быт 5:24). Эта лаконичная фраза вызвала целый поток всевозможных домыслов и фантастической литературы в древнем иудаизме. Еноху приписано несколько древних апокалипсисов. Кто мог лучше знать о будущих путях истории или о небесном царстве, чем тот, кто был живым взят на небо, избежав смерти?

Во Второй книге Еноха (2 Ен), написанной примерно во времена жизни Иисуса, мы находим одно из мнений, что случилось с Енохом после того, как он был вознесен в небесное царство (2 Ен 22:1-10). Там сказано, что Енох оказался в присутствии самого Бога и пал ниц перед Ним. Бог приказывает ему подняться и говорит своим ангелам: «Да вступит Енох, чтобы стоять перед лицом моим во веки».8 Затем Бог говорит архангелу Михаилу: «Возьми Еноха, и сними с него земные одежды, и помажь елеем многоценным, и облеки в ризы славы». Михаил так и делает. Енох размышляет о своем преображении от первого лица: «И оглядел я всего себя: и стал я, как один из Славных, и не было на вид различия». В результате этой «ангелификации», если мы можем так выразиться, лицо Еноха становится таким сияющим, что никто не мог взглянуть на него (37.2), и он больше не нуждается в еде или сне (23.3; 56.2). Иными словами, он приобретает одинаковые черты с ангелом.

Нечто похожее, как утверждается, произошло с Моисеем. Смерть Моисея описана в Библии в загадочных выражениях: мы узнаем, что он умер в одиночестве, и никто так и не узнал, где находится место его погребения (Втор 34:5–6). Более поздние авторы полагали, что он был взят на небо, чтобы пребывать там. Так, из апокрифической Книги премудрости Иисуса, сына Сирахова, мы узнаем, что Бог «сравнял его (Моисея) в славе со святыми и возвеличил его делами на страх врагам» (Сир 45:1–5). Таким образом, он стал равен ангелам. Некоторые авторы считают Моисея стоящим даже выше ангелов, как в книге, приписанной человеку, известному под именем Иезекииль Трагик, который указывает, что Моисею был вручен скипетр, и затем его пригласили воссесть на трон, увенчав его голову диадемой, так что даже звезды склонились перед ним. Вспомним, что звезды считались самыми могущественными из ангелов. Здесь они оказывают почтение Моисею, который был преображен в существо еще более великое, чем они сами.

Подводя итог нашим находкам на данный момент, скажем следующее. Ангел Господень иногда представлен в Библии как сам Господь Бог, и время от времени он появляется на земле в человеческом облике. Другие ангелы – члены божественного совета – названы богами, однако превращены в смертных. Есть и такие ангелы, которые появляются на земле под видом людей. Что еще важнее, некоторые иудейские тексты говорят о людях, ставших в момент кончины ангелами – или даже существами, превосходящими ангелов и достойными поклонения. Сущностная связь этих находок с нашим вопросом, каким образом Иисус стал считаться божеством, уже должна понемногу становиться ясной. В одной из важных работ по первоначальной христологии исследователь Нового Завета Ларри Хуртадо приводит следующий ключевой тезис: «По моему суждению, домыслы об ангелах в целом и других видах божественного посредничества… предоставили ранним христианам основную схему, позволявшую поместить воскресшего Христа рядом с Богом, не отклоняясь при этом от собственной монотеистической традиции».9 Иными словами, если люди могли быть ангелами (а ангелы – людьми), и если ангелы в свою очередь могли быть богами, а верховный ангел – даже самим Богом, то для того, чтобы сделать Иисуса божественным, достаточно просто представить его как ангела в человеческом обличии.

 

Божественные существа, родившие полубогов

В главе 1 мы выявили одну из общих тем в языческой мифологии: божественные мужи или полубоги, родившиеся от союза смертной женщины и божества (например, похотливого Зевса). Разумеется, в иудейских текстах мы подобных вещей не встречаем, поскольку человеческие страсти, такие, как сексуальное влечение или похоть, как правило, считались совершенно недостойными Бога Израиля. Гнев и ярость – да, половая любовь – нет, особенно если она была сопряжена с такими скандальными действиями, как изнасилование.

Тем не менее некие отдаленные аналоги этим рассказам можно найти даже в текстах иудаизма – не о самом Боге, но о его ближайших прислужниках, «сынах Божиих», или ангелах, которые иногда вступали в интимную связь с земными женщинами и имели от них потомков, наделенных сверхчеловеческой силой. Намек на это мы встречаем уже в первых главах книги Бытие.

Из удручающе короткого пассажа в Быт 6 мы узнаем, что «сыны Божии», взглянув на землю, увидели там прекрасных женщин и прониклись к ним желанием. «И брали их себе в жены, какую кто избрал» (6:2). Более того, «сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им» (6:4). Бог был недоволен таким поворотом событий и потому решил ограничить жизнь людей 120 годами, а вскоре после этого пришел к мысли избавиться от них всех, наслав на землю потоп, избежать которого удалось только Ною и его семье. Кем же были потомки от этих союзов сынов Божьих и смертных женщин? Мы читаем: «В то время были на земле исполины (Nephilim)», «сильные, издревле славные люди», которые и являлись их потомками (6:4). Само слово Nefilim означает «те, которые пали». В книге Числа они называются гигантами, которые когда-то населяли землю Ханаанскую (13:3). Если объединить все эти детали воедино, получается, что божественные существа – сыны Божьи – имели сексуальные отношения с земными женщинами, породив с ними полубогов-гигантов.

Я называю их «полубоги», во-первых, потому, что они были потомками от браков между божественными существами и смертными и, во-вторых, потому, что они не обитали на небесах, как другие божества. Однако они стоят выше прочих людей – гиганты, представляющие собой фантастических воинов, по вполне очевидным причинам. В качестве заметки на полях добавлю, что, на мой взгляд, чтобы сыны Божьи могли вступить в брачные союзы с земными женщинами, они должны были принять человеческий облик. Здесь мы опять встречаемся с божественными существами, принимающими человеческую форму и способными производить на свет другие сверхчеловеческие существа. Перед нами – иудейская версия языческих мифов.

Более полное изложение этого рассказа из книги Бытие можно найти в еще одном древнееврейском апокалипсисе, приписанном уже упоминавшемуся загадочному библейскому персонажу по имени Енох. Неканоническая Первая книга Еноха представляет собой собрание различных текстов, соединенных воедино более поздними редакторами. Первая часть книги, называемая Книгой стражей, включает главы 1-36. По-видимому, первоначально она существовала отдельно от остальной части Первой книги Еноха; исследователи обычно датируют ее III веком до н. э. Значительная часть Книги стражей – это развернутое изложение краткого, но наводящего на раздумья эпизода из Быт 6; в Первой книге Еноха эти персонажи именуются стражами (главы 6-16). В отличие от Быт 6 здесь они, кроме того, прямо названы «ангелами».

В книге сказано, что таких падших ангелов было двести, и из нее мы даже узнаем имена их предводителей, среди которых такие могущественные ангелы, как Семйяза, Рамуел и Тамиел. Согласно рассказу, эти двести ангелов спустились на гору Ермон, выбрали себе каждый по жене и начали «входить к ним». Потомство, появившееся в результате этих союзов, и впрямь отличалось гигантскими размерами: говорится, что рост каждого составлял 450 футов (137 м 16 см). Естественно, что такие огромные существа были необычайно прожорливы: вскоре они уничтожили всю пищу и принялись есть людей. Не удивительно, что Бог был недоволен.

Эти ангельские существа, или стражи, занимались также и другими незаконными делами: они научили людей магии, медицине и астрологии – некоторым из искусств, считавшихся запретными, – а также познакомили их с металлургией, что позволило производить не только украшения, но и оружие. Трое из ангелов в небесах – Михаил, Гавриил и Суръйян (или Сари’эл) – видят все, что происходит на земле, и обращаются с жалобой к Богу. Бог в ответ насылает потоп, чтобы уничтожить гигантов и все живущее. Затем стражи связаны и брошены в отверстие пустыни, где им предстоит обитать во тьме в течение семидесяти поколений, пока в День Суда они не будут отправлены в неугасимый огонь. Еноху дается указание произнести над ними приговор: «Будучи духовными, святыми, в наслаждении вечной жизни, вы осквернились с женами, кровью плотскою родили детей, возжелали крови людей и произвели плоть и кровь» (3:44).10 В этой иудейской версии божественные существа осуждаются как раз за то, что в языческой версии делал Зевс.

Далее текст поясняет: «И теперь исполины, которые родились от тела и плоти, будут называться злыми духами… Злые существа выходят из тел их» (15:8–9). Судя по всему, этот отрывок призван объяснить, откуда взялись те, кто впоследствии получил название демонов. И тут мы встречаем точку зрения еще ближе к той, которую мы находим в языческих мифах: потомки от союза божественных существ и людей – другие божественные существа, в данном случае демонические силы, терзающие мир.

 

Другие божественные личности, не являющиеся людьми

 

Есть и другие фигуры, помимо самого Бога, которые иногда описываются как божественные в древнееврейских источниках – как в самой Библии, так и в более поздних писаниях, относящихся ко времени жизни Иисуса и его последователей. Первая из них смоделирована на основе загадочного пассажа Писания, главы 7 Книги пророка Даниила, – личность, которая стала известной как Сын человеческий.

 

Сын человеческий

Книга пророка Даниила представляет собой нечто вроде иудейской версии Откровения Иоанна – книги, которая, по мнению современных фундаменталистов, содержит детальный план истории человечества вплоть до наших дней. Критически настроенные исследователи, однако, видят в ней нечто иное – книгу, написанную для своего времени и места. Предположительное время действия в Книге пророка Даниила – VI век до н. э., хотя исследователи уже давно пришли к выводу, что книга была написана не тогда, а несколькими столетиями позже, во II веке до н. э. Даниил предстает в повествовании как иудейский изгнанник, уведенный в плен в Вавилон – мировую империю, которая разрушила его родину в 586 году до н. э. В главе 7 Даниил описывает полученное им поразительное видение, в котором он видит четырех зверей, один за другим вышедших из моря. Каждый из них внушает ужас и трепет, и они производят опустошение на земле. Затем он видит «как бы Сына человеческого», идущего «с облаками небесными» (Дан 7:13). Эта фигура имеет форму не зверя, но человека, и возникает не из моря хаоса, но из царства Бога. Звери, причинившие такие разрушения на земле, преданы суду и лишены власти, а земное царство отдано «как бы Сыну человеческому».

Даниил не в состоянии разобраться в смысле видения, но к счастью – как это обычно случается в апокалиптических текстах, раскрывающих самые возвышенные небесные истины, – рядом оказывается ангел, чтобы истолковать его ему. Каждый зверь представляет одно из царств, которые, сменяя друг друга, господствовали в мире. В самом конце, после четвертого зверя, власть на земле будет передана личности, подобной человеку. Как говорит ангел, объясняя видение, царство будет отдано «народу святых Всевышнего» (Дан 7:27). Это может означать, что, подобно тому, как каждое из животных представляло одно из царств, то же относится и к «как бы Сыну человеческому». Звери – это последовательно сменявшие друг друга империи Вавилонии, Мидии, Персии и Греции, каждая из которых достигала мирового господства. Следовательно, «как бы Сын человеческий» должен олицетворять царство Израиля, которое будет восстановлено на прежнем месте и получит власть на земле. Некоторые толкователи полагали, что, поскольку звери могли также представлять царей как глав соответствующих государств, то и человекообразная фигура, возможно, является ангельским существом, стоящим во главе народа Израиля.11

Однако, как бы ни понимать Книгу пророка Даниила в ее первоначальном контексте II века до н. э., очевидно, что со временем в некоторых иудейских кругах этот «как бы Сын человеческий» стал считаться будущим избавителем и судьей всей земли, который обрушит свою месть на врагов Божьих и дарует небесную награду тем, кто остался Ему верен. Эта личность стала известна, как (единственный в своем роде) «Сын человеческий». Нигде он не описывается более полно, чем в Первой книге Еноха, которую мы уже рассматривали выше применительно к Книге стражей (I Ен 1-36). Сын человеческий, в то же время – один из главных персонажей в другой части окончательной редакции Первой книги Еноха, главах 37–71, обычно называемых также Книгой образов (или подобий).

Вокруг даты создания Книги образов ведутся споры. Некоторые исследователи относят эту часть книги к концу I века н. э., но, вероятно, большая их часть датируют ее более ранним временем, вероятно, периодом жизни самого Иисуса.12 Впрочем, для наших целей точная дата не особенно важна. Что действительно имеет значение, так это возвышенный характер Сына человеческого. В Книге образов много говорится о величии и славе этой личности, предстающей теперь скорее как божественное существо, чем, скажем, как народ Израиля. Говорится, что «прежде чем солнце и знамения были сотворены, прежде чем звезды небесные были созданы, Его имя было названо пред Господом Духов» (1 Ей 48:2–3). Нам также сказано, что «пред Ним упадут и поклонятся все, живущие на земле». Еще до творения Сын человеческий был сокрыт пред самим Богом, но он всегда был Божьим избранником, и именно он открыл Божью мудрость святым и праведным – которые будут спасены «во имя Его», так как он «становится отмстителем за их жизнь» (48:2–7).

В конце времен, когда все мертвые будут воскрешены, именно он, «Избранник», воссядет на престоле Бога (51:3). С этого «престола славы» он будет «судить все деяния святых ангелов на небе и взвесит их поступки на весах» (61:8). Он сам вечен: «И отныне не будет там ничего тленного, ибо Он, Сын Мужа, явился» и «всякое зло исчезнет и прейдет пред Его лицом» (69:79). Он «поднимет царей и могущественных с их лож и сильных с их престолов и развяжет узды сильных, и зубы грешников сокрушит. И Он изгонит царей с их престолов и из их царств, ибо они не превозносят Его, и не прославляют Его, и не признают с благодарностью, откуда досталось им царство» (46:2–6).

В одном месте этот космический судья всей земли назван Мессией – термин, который мы рассмотрим подробнее в следующей главе. Сейчас же достаточно отметить, что этот термин происходит от еврейского слова со значением помазанник, которое первоначально использовалось для царя Израиля, помазанника Божьего (т. е. избранного Богом и находящегося под Его покровительством). Здесь же правитель, помазанный Богом, не простой смертный, но божество, существующее предвечно и восседающее на престоле рядом с Богом – тот, кто будет судить грешников и праведников в конце времен. Другими словами, он возвышен до статуса Бога и функционирует как божественное существо, осуществляющее правосудие Божье на земле. Это и в самом деле очень высокий статус, по сути самый высокий из возможных после самого Господа Бога. Поразительно, что позднее добавление к Книге образов, главы 70–71, идентифицирует этого Сына человеческого не с кем иным, как с Енохом. Согласно этой более поздней точке зрения, человек, простой смертный, вознесен до самого высокого статуса – рядом с Богом.13 И в качестве вознесенного существа Сын человеческий почитается и прославляется праведниками.

 

Две силы на небесах

Раньше я уже отмечал, что предписания против поклонения ангелам, разбросанные по древнееврейским текстам, предполагают, что ангелам действительно поклонялись – иначе не было бы никакого смысла запрещать подобную практику. Теперь же мы видели, что Сын человеческий также пользовался почитанием. Легко сделать вывод, что любой, восседающий рядом с Богом на престоле в Небесном царстве, достоин поклонения. Если вы готовы склониться и пасть ниц перед земным царем, тем более уместно сделать то же самое в присутствии космического судьи всей земли.

В своем интересном и убедительном исследовании Алан Сегал, специалист по раннему иудаизму, показывает, что ранние раввины были особенно озабочены точкой зрения, широко распространенной в иудейских кругах, что рядом с Богом на небесах существовала и вторая власть на божественном престоле. Следуя источникам, Сегал называет этих двоих – Бога и другого рядом с ним – «двумя силами на небесах».14 Сын человеческий, чью личность мы только что рассмотрели, мог быть одной из таких божественных фигур, поскольку он делил статус и власть с Богом. Но, по-видимому, существовали и другие претенденты на столь высокую честь, и раввины, стремившиеся контролировать мысли и верования других иудеев, были крайне обеспокоены подобными взглядами – до такой степени, что считали нужным нападать на них. Их нападки возымели свое действие, заставив умолкнуть – в большей или меньшей степени – тех, кто этих взглядов придерживался.

Тщательный анализ Сегала показывает, что те, кто разделял «еретические» представления о двух властях, считали вторую власть либо ангелом того или иного рода, либо мистическим проявлением одного из божественных качеств, считавшимся в определенном смысле равным Богу (о чем подробнее будет сказано далее). Они придерживались этих представлений на основании их собственной интерпретации некоторых пассажей из Библии – например, тех, в которых Ангел Господень описывался как носящий имя самого Бога, или же Дан 7, со ссылкой на «как бы Сына человеческого» – личности, независимой от Бога, которой дарованы вечное владычество и царство. Есть и другие пассажи, которые могли послужить основой для доктрины двух властей, например Быт 1:26, где Бог, творя людей, говорит: «Сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему». Почему Бог говорит здесь во множественном числе – «сотворим» и «Нашему»? Согласно ереси двух властей, потому что рядом с ним находилась другая божественная личность – возможно, та самая личность, которую «старейшины Израилевы» видели восседающей на божественном престоле в Исх 24:9-10. Эта личность названа «Богом Израилевым», но люди в действительности видели его. В другом месте той же книги Исход прямо сказано, что никто не может видеть Бога и остаться в живых (Исх 33:20). Тем не менее они видели Бога и остались в живых. Следовательно, они должны были видеть вторую власть, а не самого Бога.

Раввины второго, третьего, четвертого и последующего столетий нашей эры осуждали подобные взгляды как еретические. Но опять же сам факт, что они их осуждали, свидетельствует о том, что другие евреи их разделяли, раз раввины подвергали их таким нападкам. И вероятно, таких евреев было немало. Сегал высказывает предположение, что история этой ереси может быть прослежена вплоть до самой Палестины I столетия христианской эры и что очевидной мишенью для таких взглядов могли быть именно христиане, которые – как мы увидим – возвысили Христа до уровня Бога. Однако ереси двух властей придерживались не только христиане, но и отвергавшие христианство иудеи, на основе их интерпретации некоторых пассажей из Еврейской Библии.

 

Божественные ипостаси

 

Исследователи порой употребляют технические термины без всякого повода, за исключением тех случаев, когда исследователям полагается использовать технические термины. Так, когда я учился в магистратуре, мы часто спрашивали не без язвительности, зачем пользоваться хорошим английским словечком, когда его можно заменить непонятным латинским или немецким, означающим то же самое? Однако есть такие редкие термины, которые просто невозможно адекватно перевести в достаточно простых и понятных выражениях, и слово «ипостась» (греч. hypostasis, мн.ч. hypostases) принадлежит к их числу. Возможно, наиболее близким по смыслу термином будет персонификация – но даже это слово не передает всех его оттенков, к тому же и его не часто услышишь, стоя в очереди в продуктовом магазине.

Термин ипостасв происходит из греческого языка и прилагается обычно к сущности или содержанию той или иной вещи. В том контексте, в котором я употребляю его здесь, этот термин относится к какому-либо качеству или атрибуту Бога, который начинает вести свое собственное существование, независимое от Бога. Представьте себе, например, что Бог мудр. Это значит, что Он обладает мудростью. А это, в свою очередь, значит, что мудрость есть нечто, чем Бог «обладает» – нечто независимое от Бога, что находится в Его владении. Если это так, то можно вообразить себе мудрость как существо, отдельное от Бога; а поскольку речь идет о мудрости Бога, последняя является своего рода божественным существом наряду с Богом, которое также находится внутри Бога и представляет собой часть Его сущности – часть того, что есть Бог.

Как выясняется, некоторые еврейские мыслители представляли себе Премудрость Божью именно так – как одну из ипостасей, как элемент Его сущности, который в одном смысле слова вел независимое от Бога существование, а в другом – полностью принадлежал Ему. Премудрость была изначально с Богом как божественная сущность и могла считаться Богом (поскольку была именно Божьей Премудростью). В древнееврейских писаниях обсуждаются и другие ипостаси, но здесь я ограничусь двумя – Премудростью и тем, что иногда рассматривалось как внешняя манифестация Премудрости, Словом Божьим (по-гречески Logos).

 

Премудрость

Мысль о том, что Премудрость могла быть божественной ипостасью – то есть одним из аспектов Бога, который существует отдельно от Бога и вместе с тем является Богом, – коренится в одном интригующем пассаже из Еврейской Библии, Притч 8. Здесь Премудрость, изображенная говорящей от первого лица, утверждает, что была сотворена Богом самой первой:

Господь имея меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли… Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов (8:22–23, 25).

И затем, уже после того, как была сотворена Премудрость, Бог создал небеса и землю. В действительности Он сотворил все с помощью Премудрости, которая трудилась вместе с ним:

Когда Он уготовлял небеса, я была там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны, когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны… тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь предлицем Его во все время, веселясь на земном кругу Его, и радость моя была с сынами человеческими (8:27–28, 30–31).

Бог сотворил все вещи в своей премудрости, поэтому Премудрость может рассматриваться как своего рода соучастница в творении. Более того, подобно тому как Бог вдохнул жизнь во все вещи, жизнь приходит также и через Премудрость:

Потому что, кто нашел меня, тот нашел жизнь, и получит благодать от Господа; а согрешающий против меня наносит вред душе своей: все ненавидящие меня любят смерть (8:35–36).

Разумеется, можно прочесть этот пассаж, и не думая о Премудрости как о своего рода персонификации одного из аспектов Бога, существующей отдельно от Него и наряду с Ним. Это может быть просто метафорическим выражением той идеи, что мир представляет собой удивительное место и что его творение укоренено в мудром всеведении Бога, создавшего все вещи такими, какими они должны быть. Более того, если ты осознаешь премудрость, лежащую в основе творения всех вещей, и живешь в согласии с этим знанием, то будешь наслаждаться счастливым и полнокровным бытием. Однако некоторые иудейские читатели понимали этот пассаж в более буквальном смысле слова и воспринимали Премудрость как реальное существо, говорящее от своего имени – одно из проявлений Бога, существующее рядом с ним.

Эта точка зрения привела ряд еврейских мыслителей к возвеличиванию Премудрости как одной из божественных ипостасей. Нигде это не видно с большей ясностью, чем в одном из иудейских апокрифов, называемом Книгой премудрости Соломона. Данная книга приписывается самому царю Соломону – как утверждается в Библии, мудрейшему из когда-либо живших людей, – но в действительности она была написана спустя много столетий после его кончины. В особенности в главах 7–9 мы находим хвалебную песнь в честь Премудрости, которая есть «дыхание силы Божией и чистое излияние славы Вседержителя… отблеск вечного света и чистое зеркало действия Божия и образ благости Его» (Прем 7:26; Премудрость именуется «она» – или даже «Госпожа Премудрость» – поскольку греческое слово, означающее мудрость, женского рода); «она таинница ума Божия и избирательница дел Его» (8:4).

Здесь также говорится о том, что Премудрость «присуща была, когда Ты (т. е. Бог) творил мир» – более того, она восседает рядом с Богом на престоле (9:10). Именно Премудрость принесла спасение Израилю во время Исхода и после него, в течение всей истории народа (главы 10–11). Интересно, что Премудрость здесь совершает не только дела, которые Еврейская Библия приписывает Богу (творение, Исход), но и те, которые приписываются «ангелу Господню» – например, спасение Лота, племянника Авраама, из огня, разрушившего Содом и Гоморру в Быт 19 (10:6).

Следовательно, в определенном смысле Премудрость может рассматриваться как ангел – один из высочайших ангелов, или даже как сам Ангел Господень, однако в качестве ипостаси она представляет собой нечто иное. Это один из аспектов Бога, который, как считалось, существовал рядом с Богом, и, как Бог, был достоин прославления и почитания, подобающего самому Богу.

 

Слово

В некоторых отношениях самой трудной для дискуссии из всех божественных ипостасей стало Слово – или по-гречески Logos. Объясняется это тем, что данный термин имеет долгую, славную и сложную историю развития за пределами иудаизма в среде греческих философов. Подробное рассмотрение философских размышлений на тему Логоса потребовало бы отдельного исследования,15 но я могу сказать здесь достаточно, чтобы дать общее представление о предпосылках его использования в философских кругах иудаизма. В особенности это относится к самому знаменитому из еврейских философов древности, Филону Александрийскому (20 год до н. э. – 50 год н. э.).

Древнегреческие философы, известные как стоики, вели долгие дискуссии по поводу божественного Логоса. Logos означает «слово» – как единицу речи, – но это понятие могло нести и более глубокие и тонкие коннотации и нюансы. Именно от него, по-видимому, произошло слово логика, и, кроме того, Logos может означать разумное основание или резон — как в выражениях «тут есть свой резон» или «эта точка зрения вполне резонна». Стоики верили, что Логос – разумное основание – был божественным элементом, пронизывающим все бытие. И действительно, во всех вещах есть своя логика, и если ты хочешь постичь этот мир – или, что еще важнее, узнать, как лучше прожить свою жизнь в этом мире, – тогда ты должен постараться понять логику, лежащую в его основе. Оказывается, это возможно, потому что Логос не только неотъемлемая часть природы, но и присутствует в нас как в разумных человеческих существах. Мы сами наделены частицей Логоса, и когда мы используем свой разум для постижения мира, мы можем его понять. Если мы понимаем мир, то можем узнать, как в нем жить. А если мы будем следовать полученному знанию, то сможем сделать наши жизни поистине гармоничными, мирными и богатыми. Но если мы не в состоянии постичь, что такое мир и как он работает, и если мы не живем в гармонии с ним, то участь наша будет плачевной, не лучше, чем у безгласных животных.

Мыслители, считавшие себя прямыми наследниками великого философа V века до н. э. Платона, развили идею Логоса в другом направлении. В платонической мысли имеет место четкое разделение между духовной реальностью и материальным миром. Но как может нечто, относящееся к сфере чистого духа, иметь контакт с тем, что сугубо материальное? Чтобы это произошло, нужно некое связующее звено, своего рода посредник, соединяющий дух и материю. Для философов-платоников Логос и есть этот посредник. Именно божественный Логос позволяет божественному взаимодействовать с небожественным, духу – с материей.

Логос присутствует и в наших физических телах, так что мы тоже можем чувствовать связь с божественным, несмотря на нашу укорененность в материальном мире. В некотором смысле дорога к счастью и полноте бытия лежит в отказе от материальных привязанностей и стремлении достичь духовных высот. Среди всего прочего это означает, что мы не должны быть слишком привязаны к телам, в которых обитаем. Мы привязываемся к ним, предаваясь плотским удовольствиям и считая эти удовольствия наивысшим благом. Однако это не так. Любое удовольствие просто заставляет нас желать большего и тем самым удерживает в материальном мире. Нам нужно выйти за пределы материального, если мы хотим обрести подлинный смысл и полноту жизни. А это означает получить доступ к Логосу Вселенной посредством той его частицы, которая находится внутри нас.

Для иудейских мыслителей, хорошо знакомых со своими писаниями, было в некоторых отношениях довольно просто связать их с соответствующими идеями платоников и стоиков. В Еврейской Библии Бог творит все через слово: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет» (Быт 1:3). Процесс творения осуществляется благодаря Богу, изрекающему свое слово или Логос. Логос исходит от Бога, и поскольку он принадлежит Богу, то в определенном смысле – тоже Бог. Но едва слово изречено, оно существует независимо от Бога, как самостоятельная сущность. Последняя иногда мыслилась как личность, отдельная от Бога. Логос, таким образом, стал рассматриваться в определенных иудейских кругах как ипостась. Уже в Еврейской Библии «слово Господне» иногда идентифицировалось с самим Богом (см., например, 1 Цар 3:1, 6). В руках Филона Александрийского, глубоко проникшегося в особенности платонической традиции, Логос стал ключевым фактором в понимании как Бога, так и мира.

Филон считал Логос величайшим из всех существ, образом Бога, согласно которому и которым была создана вселенная. Логос Бога в особенности служил парадигмой для сотворения людей. Легко увидеть, что здесь Логос берет на себя функции, ранее приписанные Премудрости, которая рассматривалась как создательница и устроительница всех вещей. В определенном смысле слова Логос «рожден» от Премудрости. Если мудрость – это то, чем люди обладают внутри себя, то Логос – это внешнее проявление мудрости, когда личность изрекает слово. Таким образом, согласно этому пониманию, Премудрость дает рождение Логосу – верование, которое разделял и сам Филон. Более того, чем разум является для тела, тем Логос является для мира.

Поскольку Логос – это Логос Божий, он сам по себе божествен и может называться божественными именами. Так, Филон называет Логос «образом Бога», «Именем Бога» и «первородным Сыном» (см., например, О сельском хозяйстве, 51).16 В одном месте он указывает, что Бог «дарует титул «Бога» своему верховному Логосу» (О сновидениях 1.230). А так как Логос – это Бог, и Бог – это Бог, Филон иногда говорит о «двух богах», а в одном месте именует Логос «вторым Богом» (Вопросы на книгу Бытие, 2.62). Однако для Филона есть разница между «Богом» и «одним из богов» (в греческом языке между о theos — то есть Богом, с определенным артиклем, и theos — то есть просто «богом», без артикля). Логос является последним.

Как божественное существо, отдельное от Бога, Логос, очевидно, напоминает Ангела Господня, уже обсуждавшегося в начале данной главы. Филон иногда прямо отождествляет Логос с Ангелом Господним (см., например, О перемене имен, 87, О сновидениях, 1.239). Когда Бог становится видимым людям, в действительности это есть проявление его Логоса. Здесь мы наблюдаем явное воздействие на Филона платонической мысли в сочетании с его собственным знанием

Писания. Бог не вступает в прямой контакт с материальным миром, но делает это через посредство своего Логоса. Бог не говорит с нами прямо, но обращается к нам через свой Логос.

Суммируя сказанное выше, для Филона Логос – бесплотное существо, независимое от Бога, но отражающее его способность к мышлению; от случая к случаю этот Логос в действительности становится божественной личностью, являющейся в человеческом облике, чтобы люди могли осознать его присутствие и взаимодействовать с ним. Это еще одно божественное существо, с одной стороны, отдельное от Бога, а с другой – являющееся самим Богом.

 

Люди, ставшие богами

 

Для тех, кто желает узнать, каким образом Иисус мог стать Богом в рамках иудаизма – религии, настаивавшей на строгом монотеизме, – еще более важными представляются тексты, в которых не только ангелы, ипостаси и другие божественные сущности, но и люди могут называться Богом. Оказывается, подобные пассажи можно встретить даже в самой Библии. Точно так же, как в языческих кругах император считался одновременно сыном бога и, в некотором смысле, самим богом, так и в древнем иудаизме царь Израиля считался одновременно Сыном Божьим и – как это не удивительно – самим Богом.

 

Царь Израиля

Нет ничего спорного в утверждении, что царь Израиля мыслился находящимся в уникально близких отношениях с Богом и в этом смысле слова рассматривался как Сын Божий. Эта точка зрения встречается повсюду в Еврейской Библии. Ключевой пассаж появляется во 2 Цар 7. К этому моменту в повествовании Израиль уже имел двух царей: один из них – Саул, отношение к которому рассказчика весьма неоднозначно, а другой – великий царь золотого века Израиля, Давид. Несмотря на многочисленные добродетели Давида, у него имелось и немало пороков, и поэтому, когда он выразил желание построить Богу храм, Бог не дал ему разрешения. Предыстория этого события сводится к тому, что с дней Исхода, имевшего место двумя столетиями раньше, Израиль совершал свое служение Богу в переносном святилище – огромной палатке, или скинии. Теперь же, когда народ Израиля прочно обосновался на Земле Обетованной, Давид хочет построить постоянное обиталище, «дом» для Бога. Однако Бог отвечает ему отказом. Вместо этого Он сам устроит (метафорически) «дом» Давиду. У Давида родится сын (имеется в виду Соломон), который и построит храм Богу, и от этого сына Бог воздвигнет «дом» – то есть династию – Давиду. Более того, этот сын Давида будет избран Богом и признан им в качестве собственного приемного сына: «Я восставлю после тебя семя твое, которое произойдет из чресл твоих, и упрочу царство его. Он построит дом имени Моему, и Я утвержу престол царства его на веки. Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном» (2 Цар 7:12–14).

Идея, что Бог берет царя в качестве приемного сына, согласуется с другими случаями использования выражения «Сын Божий» в Еврейской Библии. Мы же видели, что ангельские существа, члены божественного совета, были названы сынами Всевышнего. Эти божественные существа находились в особенно близких отношениях с Богом в качестве Его советников, слуг и посланников – даже если некоторые из них порой впадали в немилость, как в том коротком эпизоде из Быт 6. Более того, сам народ Израиля иногда назывался «сыном» Бога, как в Ос 11:1 – «Из Египта вызвал (Я) сына Моего». Здесь, опять же, Израиль именуется «сыном» Бога потому, что находится в уникально близких отношениях с Богом и таким образом представляет собой объект его особенной любви и благоволения; более того, именно через посредничество Израиля Бог осуществляет свою волю на земле.

То же относится и к царю, который, находясь во главе народа Израиля, имеет статус «Сына» Бога в еще более частном смысле слова. В Пс 88/89, где псалмопевец говорит о том, что Давид был помазан Богом (то есть в прямом смысле слова помазан маслом в знак особого благоволения Бога, стих 21), царь называется «первенцем» Бога, стоящим «превыше царей земли» (стих 28). Еще более примечателен Пс 2, в котором Бог обращается к царю – предположительно во время церемонии коронации, когда он получал помазание елеем – со словами: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (стих 7). В данном случае царь не просто усыновлен Богом, но в действительности рожден от Бога. Сам Бог вызвал его к жизни.

Сын человека – человек, точно так же, как сын пса – пес, а сын кота – кот. В таком случае кто же тогда сын Бога? К удивлению многих невнимательных читателей Библии, оказывается, что в ней есть пассажи, прямо ссылающиеся на царя Израиля как на божественное существо, как на Бога.

Специалист по Еврейской Библии Джон Коллинз указывает на то, что это представление, судя по всему, восходит к египетским взглядам на фараона как на божество.17 Даже в Египте, где фараон был богом, это не означало, что он стоял на одной ступени с великими богами – не в большей степени, чем римский император считался равным Юпитеру или Марсу. Но, тем не менее, он был богом. Как мы уже видели, и в египетских, и в римских кругах существовали разные уровни божественности, и то же самое относится к еврейским кругам. Так, мы встречаем описания царя Израиля в чрезвычайно возвышенных терминах, которые могут поразить читателя, привыкшего думать – на основе образа мышления, получившего развитие с IV века христианской эры, – что между Богом и людьми существует непреодолимая пропасть. Тем не менее даже здесь, в самой Библии, царь назван Господом и Богом.

Возьмем, к примеру, Пс 109/110:1: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих». Первый термин, переводимый как «Господь» и обычно печатающийся в английских изданиях Библии заглавными буквами – это еврейское имя Бога YHWH, часто произносимое как Яхве. Четыре буквы, составляющие это имя, в традиционном иудаизме считались настолько священными, что никогда не произносились вслух (и не произносятся до сих пор). Иногда они называются Тетраграмматон (;греч. «четыре буквы»). Второй же, тоже переведенный как «Господь», соответствует другому слову, adn (=adonai или adoni), которое было обычным обозначением для Господа Бога, но также могло использоваться, например, рабом при обращении к своему господину. Поразительно то, что YHWH обращается к «Господу моему» со словами «седи одесную Меня». Любое существо, восседающее на престоле рядом с Богом, разделяет славу, честь и поклонение, подобающие самому Богу. Здесь не возникает вопроса об идентичности или абсолютном равенстве – царь, восседающий «одесную» (по правую руку) Бога, все же не сам Бог. Это очевидно следует из следующих стихов: Бог поразит врагов царя за него и положит их к его ногам. Однако он сделает это для того, кого превознес до уровня своего собственного престола. Царь предстает здесь как божественное существо, живущее в присутствии Бога, превыше всех прочих творений.

Еще более поразительный текст – Пс 44/45:7–8, где к царю обращаются в необычайно возвышенных выражениях, как к Богу:

Престол Твой, Боже, вовек; жезл правоты — жезл царства Твоего. Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих.

Очевидно, что тот, к кому здесь обращаются «Боже» (Еlohim) – не Бог Всемогущий, но царь. Это следует из сказанного ниже: Бог Всемогущий – Бог царя, помазавший его елеем (маслом), что представляло собой обычный ритуал во время коронации. Итак, сам Бог помазал царя и превознес его над всеми прочими, вплоть до уровня божества. Царь – в определенном смысле слова – Бог. Очевидно не равный Богу Всемогущему (ибо разделение даже здесь проведено четко), но, тем не менее, Бог.

Еще более удивительный пример приводится в Книге пророка Исайи, глава 9, где прославляется дарование народу нового царя. Любой, кто знаком с Мессией Генделя, без труда узнает слова, но, в отличие от Генделя, этот пассаж из Исайи имеет отношение скорее не к рождению царя как таковому, но к его рождению как сына Божьего – то есть, другими словами, к его коронации. Во время коронации «младенец» дается народу – то есть царь становится «Сыном» Бога. Но самое примечательное то, что говорится об этом царе далее:

Ибо младенец родился нам – Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. Умножению владычества Его и мира нет предела на престоле Давида и в царстве его (Ис 9:6–7).

То, что этот пассаж ссылается на царя Израиля, становится ясным из последнего стиха. Речь идет о царе из династии Давида; большинство исследователей полагают, что это современник пророка Исайи, царь Езекия. Он назван «Сыном» Бога, наделенным огромным авторитетом, который принесет вечный мир. Однако эта личность не отождествляется с Богом Всемогущим, ибо его владычество будет постепенно «умножаться», а ведь трудно представить себе Бога не обладающим окончательным, безусловным и непререкаемым владычеством с самого начала. Тем не менее эпитеты, отнесенные к царю, и впрямь поразительны. Он назван «Богом крепким» и «Отцом вечности». Как сын Бога он превознесен на уровень Бога и разделяет его статус, власть и могущество – до такой степени, что он сам может быть назван Богом.

 

Моисей как Бог

Интересно отметить, что в древнееврейских не только царь Израиля, хотя и бывший обычным человеком, наделялся божественным статусом и удостаивался титула «Бог», но и великий спаситель и законодатель народа, Моисей. Корень этой традиции следует искать в самом Пятикнижии, или Торе, в интригующем пассаже из Исх 4. Бог поручает Моисею отправиться к египетскому фараону и потребовать от него освободить порабощенный народ Израиля. Моисей сначала противится приказаниям Бога, утверждая, что он – не искусный оратор: «Я тяжело говорю и косноязычен» (Исх 4:10). Бог не принимает его оправданий: Он сам «дает уста человеку». Моисей продолжает сопротивляться, и тогда Бог, наконец, предлагает компромисс: брат Моисея, Аарон, будет сопровождать его и говорить за него все то, чему его научит Моисей. И далее Бог делает следующее поразительное заявление: «И будет говорить он (Аарон) вместо тебя к народу; итак он будет твоими устами, а ты будешь ему вместо Бога» (Исх 4:16). Здесь Моисей хотя и не приравнивается прямо к Богу, но, как сказано, возьмет на себя функции Бога. Именно он будет доносить до Аарона весть от Бога, которую тот передаст фараону, и в этом смысле станет для него «вместо Бога».

Некоторые евреи более позднего времени развили эту идею дальше, утверждая, что Моисей сам был, по сути, божеством. Самое очевидное выражение этой точки зрения содержится в трудах уже упомянутого выше Филона Александрийского. Филон, как мы видели, глубоко проникся греческой философской мыслью и стремился в особенности показать, как иудейское писание, если его должным образом истолковать при помощи аллегории или образов, представляет и подкрепляет собой учения выдающихся греческих философов (или, вернее, как эти учения греческих философов уже обнаруживаются в Еврейской Библии). Иудаизм для Филона представлял собой все лучшее, чему когда-либо учили величайшие мыслители мира.

Филон был необычайно плодовитым писателем, и до нас дошли многие его произведения, включая биографию Моисея, восхвалявшую великого законодателя евреев как высокообразованного и проницательного человека. В этой и в других своих работах Филон превозносит как самого Моисея, так и глубоко философский в своей основе Закон, который он провозгласил. Ддя Филона Моисей был «величайшим и совершеннейшим из всех когда-либо живших людей» (О жизни Моисея, 1.1). Интерпретируя приведенный выше пассаж, Исх 4:16, Филон указывает на то, что Моисей казался другим божеством – хотя и не был Богом по своей сути (О том, что худшее склонно нападатв на лучшее, 161–162). Здесь Филон играет с идеей, что существует несколько уровней божественности. По сути, он считает, что Моисей в течение всей своей жизни постепенно становился божественным (О жертвоприношениях Авеля и Каина, 9-10). Поскольку Моисей был пророком и другом Бога, «из этого следует, что он естественным образом воспринял часть самого Бога и Его владений в той мере, в какой имел в них нужду» (О жизни Моисея, 1.156). Вот почему некоторые люди задавались вопросом, обладал ли Моисей обычным человеческим рассудком или, скорее, «божественным разумом» (О жизни Моисея, 1.27).

В Еврейской Библии Моисей получает Закон непосредственно из рук Бога, ибо лишь он один восходит на гору Синай для беседы с Богом (Исх 19–20). Филон полагал, что поскольку Моисей был удостоен созерцать Бога, он также «наслаждался еще более близким общением с Отцом и Создателем всей вселенной» (О жизни Моисея, 1.158). В результате Моисей становится наследником Бога: он должен получить в свое наследие «весь мир» (О жизни Моисея, 1.157). Более того, несмотря на то что Моисей не был Богом Всемогущим, он, согласно Филону, «назван богом и царем всего народа» (О жизни Моисея, 1.158). Здесь, как мы видим, Моисей именуется точно так же, как царь Израиля, и, в совершенно ином контексте, римский император: богом.

Подобно другим людям, пользовавшимся исключительным благоволением Бога и находившимся с ним в особо близких отношениях – до такой степени, что сам Моисей мог в определенном смысле считаться божественным, – в конце жизни Моисей был вознесен Богом на небо и наделен бессмертием: «Когда он уже готов был оставить этот мир и отправиться на небеса, чтобы обрести там свое жилище, и покинуть эту смертную жизнь, чтобы стать бессмертным, Отец, призвавший его, изменил его из двойственного существа, состоящего из духа и плоти, в единый по природе организм, преобразив его полностью в сияющий, подобно солнцу, разум» (О жизни Моисея, 2.228).

Или, как с еще большей выразительностью утверждает Филон в другом месте: «Отринув и оставив позади все смертные узы, он был преображен в божество, чтобы все люди могли войти в Божью семью и стать поистине божественными» (Вопросы на книгу Исхода, 3.29). Здесь, опять же, мы видим близкий еврейский аналог тому, что уже встречали в языческих источниках: могущественный, мудрый и великий человек вознагражден после своей жизни, будучи причислен к богам. Временами Филон заходит даже дальше и изображает Моисея в виде предвечного божественного существа, которое время от времени спускается на землю: «И даже поселив (Моисея) среди тварей земных и дав ему общаться с ними, Господь не наделил его обычной добродетелью правителя или царя, но поставил его богом, подчинив ему и отдав в рабство всю область телесную и предводителя ее – ум» (О жертвоприношениях Авеля и Каина, 8-10).

 

Божественные мужи в иудаизме

Возможно, для читателей не было большим сюрпризом узнать, что язычники, придерживавшиеся самых разнообразных политеистических верований, полагали, что люди могут в определенном смысле становиться богами. Гораздо удивительнее для большинства людей открытие, что то же самое представляет собой истину и для иудаизма. Совершенно справедливо, что ко времени Иисуса и его последователей иудеи почти наверняка придерживались монотеизма. Однако хотя они и верили в Единого и Всемогущего Бога, широкими кругами допускалось наличие и других божественных существ – ангелов, херувимов, серафимов, властей, господств, ипостасей. Более того, имело место ощущение некоей преемственности – а не только разрыва – между божественной и человеческой сферами. И еще существовал своего рода диапазон божественности: Ангел Господень уже в писании мог представать и как ангел, и как Бог. Ангелы были божественными существами, которым могли поклоняться, но иногда являлись на землю в человеческом обличье. Люди могли становиться ангелами, называться «Сын Божий» или даже «Бог». Это не означало, что они стояли наравне с единым Богом, сотворившим небо и землю, но что они могли делить с единым Богом некоторую часть его власти, статуса и могущества.

Таким образом, даже внутри строгого монотеизма могли присутствовать другие божественные существа, а также возможность наличия различных уровней божественности. И даже среди еврейских современников Иисуса не было ощущения полного разрыва, четкого разделения, непреодолимой пропасти между божественным и человеческим. Итак, если кто-то желает узнать, мог ли ангел считаться богом, нужно только спросить – «в каком смысле?» То же самое относится к людям. Если кто-либо – будь то царь или Моисей, или Енох, или Сын человеческий – считался Богом, требуется объяснить, в каком смысле слова это справедливо. Шла ли речь о человеке, признанном Богом в качестве приемного сына? Рожденном от смертной благодаря божественному вмешательству? Превращенном в ангела? Возвышенном до престола Бога, чтобы стать его соправителем? Или о чем-то ином?

Нам придется задать все эти вопросы, рассматривая раннехристианские взгляды на личность Иисуса. Да, утверждаю я, после смерти Иисуса вера в его воскрешение привела некоторых из его последователей к утверждению, что он был Богом. Но в каком смысле? Или, вернее, в каких смыслах (во множественном числе) – поскольку, как мы увидим, разные группы ранних христиан подразумевали под этим разные вещи.

Но, прежде чем мы приступим, нам нужно остановиться подробнее на человеке Иисусе – историческом Иисусе. Считали ли его последователи божественным, пока он странствовал по пыльным дорогам Галилеи? И что на этот счет думал он сам?