Подобно многим авторам, я получаю тонны писем по электронной почте. И регулярно сталкиваюсь с такими вопросами, особенно от христиан, что можно лишь руками развести. В частности, многие не возьмут в толк, чего ради я преподаю Библию в университете, если в Библию не верю. Но разве это диво?
Профессора не всегда преподают вещи, в которые «верят». Скажем, в большинстве крупных университетов филологи-классики изучают Платона, но не все преподаватели являются платониками. Профессора политологии читают лекции по Карлу Марксу, но от них не требуется быть марксистами. Профессора английской литературы рассказывают о великих романах и пьесах, но сами не написали ни одного художественного произведения. И, конечно, криминалисты учат истории преступлений, не будучи преступниками сами.
Почему же с Библией должно быть иначе? Я читаю лекции по Библии не потому, что верю в Библию, а потому что это чрезвычайно важная тема. Библию можно назвать важнейшей книгой в истории западной цивилизации. Какая еще книга сравнится с ней по исторической, социальной и культурной значимости? И разве неинтересно узнать больше о книге, изменившей миллионы жизней и затронувшей целые цивилизации? Это касается далеко не только верующих, но и всех нас, во всяком случае, всех, кому небезразлична история и культура.
Иисус же — самая важная личность в истории Запада. Даже если вынести за скобки религиозную составляющую, в историческом, социальном и культурном плане, его роль феноменальна. Соответственно, и новозаветные Евангелия (самые древние источники информации о нем), как и остальные новозаветные тексты, не могут не привлекать внимание.
Не буду скрывать: когда я читаю первокурсникам «Введение в Новый Завет», то гораздо больше времени уделяю Иисусу и Евангелиям, чем апостолу Павлу. И не потому, что считаю Павла маловажной фигурой. Напротив, его значимость исключительно велика. Но коль скоро есть выбор, мне лично интереснее заниматься Евангелиями и Иисусом.
Однако многие мои хорошие знакомые, преподаватели Нового Завета в американских колледжах, университетах, семинариях и на богословских факультетах, настроены иначе. Очень часто они совершенно очарованы Павлом, поглощены его трудами и стараются увлечь им студентов. Павел также оказал огромное влияние на историю Запада, и во многих отношениях его послания гораздо труднее поддаются интерпретации, чем Евангелия. Некоторые исследователи положили всю жизнь на то, чтобы осмыслить хотя бы одно из Павловых посланий…
Как мы сейчас увидим, эти послания чрезвычайно существенны для решения вопроса об историчности Иисуса. Важны и многие другие внеевангельские источники. Рассмотрим сейчас эти свидетельства. Начнем с источников более поздних, а закончим Павлом, самым ранним из известных нам христианских авторов.
Поздние вненовозаветные источники
Начнем с очевидного. До XVIII века все источники без исключения исходили из того, что Иисус существовал. Это касается всех периодов: Реформации, Ренессанса, Средневековья, поздней и классической античности. Это касается всех источников IV века, III века, II века и I века. Это касается источников христианских, еврейских и языческих, подчас безразличных и даже откровенно враждебных христианству. Многие ученые считают это существенным.
Даже еврейские и языческие критики христианства и Иисуса считали его исторической личностью. Это предельно ясно из сочинений христианских апологетов, начиная с анонимного автора Послания к Диогнету и кончая такими известными авторами как Юстин Мученик, Тертуллиан и Ориген. Все они защищали в II–III веках христианство от нападок, подчас скандальных. Однако ни у одного из них нет и намека на то, что кто-то отрицал существование Иисуса. Аналогичным образом обстоит дело с дошедшими до нас фрагментами сочинений с критикой христианства (например, фрагментами из книги языческого философа Цельса, которую обширно цитирует Ориген). Идея, что Иисус не существовал, — чисто современная. Древних прецедентов у нее не было. Ее придумали в XVIII веке. Это своего рода современный миф, миф о мифическом Иисусе.
…Мы уже знаем, что до нас дошло как минимум семь евангельских повествований об Иисусе, полностью или частично независимых друг от друга и созданных не более чем столетие после традиционной даты распятия. Они основаны на более ранних письменных источниках и огромном множестве устных преданий, которые восходят к арамейским источникам Палестины 30-х годов н. э. Если ограничиться теми же временными рамками, что можно сказать о внеевангельских источниках?
Нехристианские источники
Для начала скажем еще несколько слов об Иосифе Флавии и Таците.
• Тацит почти наверняка обладал информацией об Иисусе. В частности, он знал, что Иисус был распят в Иудее при Понтии Пилате.
• Иосиф Флавий, скорее всего, также знал об Иисусе: о некоторых важных фактах его жизни и о казни при Понтии Пилате.
Раньше мы этого не касались, но сейчас отметим: ни из чего не видно, что язычник Тацит или еврей Иосиф почерпнули свои сведения об Иисусе из Евангелий. Скорее, они что-то слышали. А значит, получение информации предшествовало появлению их сочинений. Информантами были либо христиане, либо (вероятнее) не-христиане, которым рассказывали об Иисусе христиане. Неизвестно, знали ли эти христиане вышеописанные источники, но ничуть нельзя исключать, что сами они просто слышали рассказы об Иисусе.
Таким образом, Тацит и (возможно) Иосиф Флавий дают независимое внеевангельское свидетельство о существовании Иисуса (хотя мы и не узнаем от них ничего такого, о чем не знали бы по другим источникам).
Христианские источники
Независимые источники мы находим и в трудах христианских писателей, современников Тацита. Они также доносят до нас информацию об историческом Иисусе и свидетельствуют о его существовании. При этом не вся (и даже не большая часть) их информации не заимствована из евангельских источников. Особенно важны тексты, на которых мы сейчас остановимся.
Папий Иерапольский
Папий — христианский писатель начала II века. Его сочинения дошли до нас лишь в цитатах у более поздних христианских авторов. Из этих более поздних источников мы узнаем, что Папий написал пятитомную работу под названием «Истолкование слов Господа». В науке обычно считается, что это (очень?) большое произведение было написано около 120–130 годов н. э. Неизвестно, почему именно христианские переписчики не сохранили ее для потомков: возможно, некоторые воззрения Папия казались неприемлемыми или, во всяком случае, наивными. В IV веке великий церковный историк Евсевий отзывался о Папии весьма нелестно: «Он… был ума малого» (Церковная история 3.39.12).
Справедливо это или нет, мы не знаем, но' Па-пий — важный источник по историчности Иисуса. Он читал некоторые Евангелия (хотя не факт, что именно те, которые вошли в Новый Завет: см. ниже). Важнее, однако, что ему были известны высказывания Иисуса. Он был лично знаком с людьми, знавшими апостолов или их спутников. Отметим следующий фрагмент из его сочинения, который приводит Евсевий:
Я не замедлю в подтверждение истины восполнить мои толкования тем, чему я хорошо научился у старцев и что хорошо запомнил… Если же приходил человек, общавшийся со старцами, я расспрашивал об их беседах: что говорил Андрей, что Петр, что Филипп, что Фома и Иаков, что Иоанн и Матфей или кто другой из учеников Господних; слушал, что говорит Аристион или пресвитер Иоанн, ученики Господни. Я понимал, что книги не принесут мне столько пользы, сколько живой, остающийся в душе голос.
(Церковная история 3.39.3–4) [64]
Евсевий кратко рассказывает, что Папий говорил о своих источниках информации об Иисусе. Пожалуй, стоит привести развернутую цитату:
Папий, о котором мы сейчас говорим, признает, что слова апостольские он слышал от людей, с ними общавшихся; Аристиона же и пресвитера Иоанна слушал лично. Часто, упоминая их в своих книгах по имени, он передает их рассказы. Говорю это не зря….
Он же передает и другие рассказы, дошедшие до него по устному преданию: некоторые странные притчи Спасителя, кое-что скорее баснословное… Сообщает он в своей книге и другие слова Господни в передаче упомянутого Аристиона, а также рассказы пресвитера Иоанна. Отсылаем к ним людей любознательных, но считаем нужным сейчас же добавить ко всему сказанному рассказ о евангелисте Марке. Вот что говорил пресвитер: «Марк был переводчиком [истолкователем?] Петра; он точно записал все, что запомнил из сказанного и содеянного Господом, но не по порядку, ибо сам не слышал Господа и не ходил с ним. Позднее он сопровождал Петра, который учил, как того требовали обстоятельства, не собирался слова Христа располагать в порядке. Марк ничуть не погрешил, записывая все так, как запомнил; заботился он только о том, чтобы ничего не пропустить и не передать неверно».
Так говорит Папий о Марке. О Матфее он сообщает следующее: «Матфей записал беседы Иисуса по-еврейски, переводил [истолковывал?] их кто как мог».
Он же… рассказывает о женщине, которую обвиняли перед Господом во многих грехах [65] . Рассказ этот есть в «Евангелии от евреев»…
(Церковная история 3.39.7-17)
Итак, в этом ценном отрывке Евсевий цитирует и комментирует слова Папия. Папий прямо говорит о своем знакомстве с людьми, знавшими апостолов или как минимум спутников апостолов («старцев»). Когда эти люди приходили в его малоазийский город Иераполь, Папий, руководитель местной церкви, расспрашивал их об Иисусе и апостолах. Многие христианские исследователи, опираясь на это утверждение, пытаются доказать историческую надежность свидетельства Папия (особенно о Евангелиях от Марка и Матфея). Однако это натяжка. Все же в одном не может быть сомнений: хотя, видимо, не вся информация Папия об Иисусе была достоверной, он прямо говорит о своем знакомстве с людьми, знавшими апостолов (или их спутников). У нас нет основания считать, что он лжет. Конечно, его свидетельство — не свидетельство очевидца, лично видевшего Иисуса, но весьма близко к таковому.
Консервативные ученые заблуждаются в ином: когда усматривают у Папия надежную информацию о происхождении наших Евангелий от Матфея и Марка. Дело в том, что хотя Папий «знает» о существовании произведений Марка и Матфея (соответственно, рассказа о жизни Иисуса и сборника высказываний Иисуса), далеко не факт, что он имеет в виду наши Евангелия от Марка и Матфея. Ведь то, что он говорит об этих книгах, не совпадает с тем, что мы знаем о канонических Евангелиях. Поэтому очень может быть, что речь у него идет о других текстах, которые впоследствии христиане ошибочно отождествили с двумя каноническими Евангелиями.
Итак, свидетельство Папия независимо от канонических Евангелий, — одно из множества подобных независимых свидетельств. Причем в данном случае источник прямо говорит, что его сведения восходят к ученикам Иисуса.
Игнатий антиохийский
Игнатий — один из важнейших раннехристианских авторов. Он был епископом большой церкви в Антиохии Сирийской и попал под репрессии, которым подверглись тамошние христиане (видимо, в 110 году н. э.). Эти гонения имели официальную римскую санкцию, и Игнатия арестовали за христианскую деятельность. О конкретном характере выдвинутых обвинений нам неизвестно, но его приговорили и отправили в Рим для казни, чтобы бросить на растерзание диким зверям. По пути к месту мученичества он написал семь писем (они сохранились до наших дней). Шесть из них адресованы малоазийским церквям, представители которых встречали его по дороге и поддерживали морально, а одно — христианам Рима. Как ни удивительно, Игнатий просит римских христиан не заступаться за него: ему хотелось умереть страшной мученической смертью, — так он подлинно последует за Иисусом, который был осужден на смерть в муках.
Письма Игнатия очень интересны. Автор призывает христиан к единству и следованию за епископом. Он обличает тех, кто следует «ложным мнениям» (т. е. ересям). В частности, некоторые письма направлены против христиан, соблюдающих еврейские законы и обычаи. Однако здесь меня больше интересует другая полемика: Игнатий спорит с теми, кто не считает Иисуса реальным человеком из плоти и крови. Заметим: его оппоненты — не древние предшественники нынешних мифологистов. Им и в голову не приходило, что Иисус — фигура, выдуманная на основе языческих мифов об умирающих и воскресающих божествах. Напротив, Иисус был реальным историческим персонажем. Он жил и учил в этом мире.
Но он был Богом на земле, а не сделанным из той же плоти, что и все мы.
Эта концепция вызывает у Игнатия негодование. С его точки зрения, она совершенно противоречит фактам. Сам он высказывается на сей счет предельно ясно. Например, христианам города Смирны он пишет следующее:
Вы… преисполнены веры в Господа нашего, который истинно из рода Давидова по плоти, но Сын Божий по воле и силе Божественной, истинно родился от Девы, крестился от Иоанна, чтобы исполнить всякую правду, истинно распят был за нас плотью при Понтии Пилате и Ироде четверовластнике (от сего-то плода, то есть богоблаженнейшего страдания его, и произошли мы), чтобы через воскресение на веки воздвигнуть знамение для святых и верных своих, как между иудеями, так и язычниками, совокупленных в едином теле Церкви своей. Все это он перетерпел ради нас, чтобы мы спаслись; и пострадал истинно, как истинно и воскресил себя, а не так, как говорят некоторые неверующие, будто он пострадал призрачно. Сами они призрак, и как умствуют они, так и случится с ними бестелесными, подобными злым духам.
(Послание к Смирнянам 1–2) [70]
Из этих высказываний предельно ясно, что Игнатий думал об историчности Иисуса: Иисус был подлинно человеком, подлинно родился, подлинно крестился и был распят. Хотя есть аллюзии на традиции, известные нам по каноническим Евангелиям, далеко не факт, что именно на них Игнатий основывает свои суждения.
А вот что он пишет христианам города Траллы:
Потому не слушайте, когда кто будет говорить вам не об Иисусе Христе, который произошел из рода Давидова от Марии, истинно родился, ел и пил, истинно был осужден при Понтии Пилате, истинно был распят и умер, в виду небесных, земных и преисподних.
(Послание к Тралпийцам 9)
Таким образом, в письмах Игнатия Антиохийского мы находим еще одно независимое свидетельство о жизни Иисуса. И опять же нельзя возразить, что-де, мол, это источник слишком поздний. Его опора на канонические Евангелия отнюдь не очевидна. И он епископствовал в Антиохии, где поколением раньше провели значительную часть времени Петр и Павел (ср. Гал 2). Таким образом, его взгляды также восходят к апостольским временам.
1 Послание Климента
Это послание римских христиан коринфской церкви. Поводом к нему послужили следующие события: коринфяне сменили прежних руководителей своей церкви на новых, чем римские христиане (во всяком случае, составившие послание) были недовольны. Авторы письма хотят, чтобы прежним руководителям вернули их законное место.
Письмо получилось длинное, наполненное предостережениями против зависти и властолюбия. По преданию, его автором был Климент, четвертый епископ Рима, но из самого письма это не следует. Да и вообще в письме о Клименте не сказано ни слова. Но как бы то ни было, есть все основания считать, что текст был написан в 90-е годы н. э., то есть лет за двадцать до писем Игнатия и примерно одновременно с поздними новозаветными сочинениями. Обильно цитируется Ветхий Завет (в греческом переводе) и прямо упоминается о Первом Послании апостола Павла к Коринфянам. Однако автор не сообщает о новозаветных Евангелиях. Цитируя же некоторые высказывания Иисуса, он не говорит, что они взяты из письменных текстов. Более того, формулировка этих высказываний не совпадает с какими-либо формулировками известных нам Евангелий.
Тем существеннее, что автор письма, подобно Игнатию и Папию, не только считает Иисуса реальной личностью, но и упоминает многие факты из жизни Иисуса. В частности, он говорит об историческом Иисусе следующее:
• Христос говорил слова, которым надлежит внимать (1 Клим 2:1).
• Его страдания были «пред очами вашими» (2:1).
• Кровь Христа драгоценна для Отца. Она была «пролита для нашего спасения (7:4).
• Кровь Господа принесла искупление (12:7).
• Иисус учил «кротости и великодушию» (13:1–2; здесь автор цитирует ряд высказываний Иисуса, сходных с теми, что знакомы нам по Евангелиям от Матфея и Луки).
• Господь Иисус Христос пришел смиренно, а не «в блеске великолепия и надменности» (16:2).
• Господь происходил от Иакова «по плоти» (32:2).
• Господь украшал себя добрыми делами (33:7).
• «Вспомните слова Иисуса Господа нашего…» (46:8; следует фраза, сопоставимая с Мф 26:24 и Л к 17:2).
• «Кто имеет любовь во Христе, тот должен соблюдать заповеди Христовы» (49:1).
• Господь Иисус Христос из любви «дал кровь свою за нас, и плоть свою за плоть нашу, и душу свою за души наши» (49:6).
Опять-таки перед нами независимое свидетельство не просто жизни Иисуса как исторической личности, но и некоторых его учений и деяний. Как и все вненовозаветные источники, упоминающие об Иисусе, автор послания не сомневается в его существовании и не видит необходимости защищать его. Все знали, что Иисус существовал. Это можно сказать и о новозаветных текстах за пределами четырех Евангелий.
Канонические источники за пределами евангелий и павловых посланий
Было бы огромной ошибкой полагать, что в Новом Завете лишь Евангелия свидетельствуют об историчности Иисуса (хотя мифологисты иногда высказываются в таком духе, пытаясь доказать, что Евангелие от Марка — один из немногих, а то и единственный, источник по Иисусу). Насколько можно судить, все новозаветные авторы знают об историческом Иисусе. Единственным потенциальным исключением может быть Послание Иакова: об Иисусе оно упоминает лишь дважды и мимоходом (1:1; 2:1), ничего не говоря о его земной жизни. Однако даже в таком коротком тексте, как Послание Иуды, упоминаются апостолы (ст. 17). Это предполагает историчность Иисуса и наличие у него учеников.
Об апостолах подробно рассказывает книга Деяний Апостолов. Она принадлежит перу того же автора, что и Евангелие от Луки, но доносит до нас предания об Иисусе, независимые от этого Евангелия и, по мнению большинства критических историков, основанные на преданиях, которые имели хождение до написания Евангелия.
Деяния Апостолов
Деяния Апостолов повествуют о распространении христианства в Римской империи в первые десятилетия после смерти Иисуса. Если в Евангелии от Луки главным героем является Иисус, то здесь, во втором томе, — ученики Иисуса. Особенно много места автор уделяет миссионерской деятельности Петра (главным образом, в главах 1 — 12) и Павла (главы 13–28). Он показывает, как из маленькой группы учеников Иисуса христианское движение превратилось в явление всемирного значения, как оно стало принимать не только евреев (какими были Иисус и его ученики), но и представителей других народов, и как Бог (если верить автору) донес через апостолов благовестив об Иисусе «до края земли» (1:8).
Предания об Иисусе в Деяниях Апостолов
Решая вопрос об историчности Иисуса, прежде всего отметим, что автор Деяний знал предания, не основанные на его Евангелии от Луки, а потому предоставляющие в наше распоряжение еще один независимый источник. С точки зрения автора Деяний, Иисус жил и умер в Иудее (см. рассказы о воскресении Иисуса в Деян 1 и речи на всем протяжении Деян). Согласно главе 1, воскресший Иисус явился ученикам и дал им последние наставления в Иерусалиме (где его перед этим убили). Чрезвычайно интересно предание о судьбе Иуды Искариота. Апостол Петр говорит, что на вырученные от предательства деньги Иуда купил поле, но упал ничком, и у него вывалились внутренности. Именно поэтому, указывает Петр, этот участок стали называть «Акелдама», что по-арамейски значит «земля крови» (1:16–19).
Данный отрывок интересен, между прочим, тем, что в своем Евангелии Лука не сообщает о смерти Иуды. Не сообщают о ней и Марк с Иоанном. Самый знаменитый рассказ о смерти Иуды содержится в Евангелии от Матфея, где сказано, что после совершенного предательства Иуда раскаялся и попытался вернуть первосвященникам тридцать сребреников. Они отказались взять деньги, он бросил их в Храме, потом пошел и повесился. Первосвященники не могли положить деньги в храмовую казну, поскольку они были «ценой крови» (т. е. с их помощью был выдан невинный человек), и купили на них участок земли под кладбище. Этот участок стал называться «землей крови» (Мф 27:3-10).
Гармонизировать рассказы о смерти Иуды невозможно. В одном поле покупает Иуда, в другом — священники; в одном участок называется «землей крови», поскольку на нем у Иуды выпали внутренности, а в другом, — поскольку он куплен за «цену крови»; в одном Иуда повесился, в другом — упал и лопнул. Отсюда видно, что Лука располагал независимым преданием о смерти Иуды, как минимум не менее древним, чем Матфей.
Судя по всему, оба рассказа содержат историческое зерно: оба упоминают о некоем земельном участке в Иерусалиме, связанном с деньгами, которые Иуда получил за предательство Иисуса, и со смертью Иуды. В обоих случаях участок называется «землей крови». У Матфея есть еще название «земля горшечника». Заманчиво выглядит гипотеза, что на этом участке была красная глина, которую использовали горшечники; за цвет почвы его и прозвали «полем крови», — а впоследствии название спровоцировало ассоциацию со смертью Иуды.
Как бы то ни было, подчеркнем два момента. Во-первых, Евангелие от Матфея и Деяния Апостолов содержат разные рассказы о смерти Иуды.
Стало быть, в Деяниях мы находим независимую традицию. Во-вторых, версия Деяний доносит до нас очень ранние палестинские предания: как часто бывает в Евангелиях, одно из ключевых слов оставлено на арамейском («Акелдама» означает «земля крови»), первоначальном языке рассказа.
Перед нами традиция, которая восходит к первоначальной христианской общине в Палестине.
Лука не просто воспроизводит то, о чем говорили его современники в 80-е годы н. э.: он фиксирует предания, часть которых имеет как минимум полувековую древность.
Более того, Луке были известны высказывания исторического Иисуса, которые не отражены в других источниках (даже в его собственном Евангелии). Например, в Деян 20:35 апостол Павел говорит:
Показал я вам, что, так трудясь, надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо он сам сказал: «Блаженнее давать, нежели принимать».
Мы не знаем, действительно ли Павел такое сказал (или даже знал о данном речении Иисуса). Но Лука приписывает ему это и, что важнее в нашем случае, фиксирует слова Иисуса, не имеющие параллелей ни в одном Евангелии. Поэтому Деяния Апостолов — еще одно внеевангельское свидетельство того, что уже самые ранние христиане считали Иисуса реальной исторической личностью — евреем и учителем, который был убит в Иерусалиме после того, как его предал Иуда, один из ближайших учеников.
Речи в Деяниях Апостолов
Еще важнее для наших целей речи, которые автор Деяний вкладывает в уста апостолов в ключевых местах повествования. Около четверти Деяний составляют речи Петра (в первой трети книги) и Павла (в остальных двух третях). Ученых давно интересуют эти речи. От античных историков (например, Фукидида) мы знаем, что историки часто сочиняли речи своих персонажей. А что было делать, если хотелось включить чью-то речь в жизнеописание или исторический труд? Ведь авторы почти никогда не были очевидцами описываемых ими речей, а стенограммы еще не изобрели. Поэтому, как указывает Фукидид, историки вкладывали в уста персонажей те речи, которые казались сообразными ситуации.
Однако речи в Деяниях любопытны тем, что во многих случаях основаны не на буйной фантазии Луки, а на устных традициях. Откуда мы это знаем? Дело в том, что некоторые места речей содержат богословские взгляды, которые не очень гармонично сочетаются с воззрениями самого Луки.
Иными словами, они отражают долитературные предания, то есть устные предания, которые распространялись в гораздо более ранний период, а впоследствии были письменно зафиксированы в Деяниях. Это важная информация: опять-таки видно, что Деяния — не просто текст 80-х годов, но включает гораздо более древние традиции. Эти традиции говорят об Иисусе как о еврее, который совершал удивительные дела, учил и был казнен в Иерусалиме.
Одна из любопытных особенностей нескольких речей в Деяниях состоит в следующем: они показывают, какой была одна из древнейших христианских концепций богосыновства Иисуса (возможно, самая древняя).
Поздний этап развития христологии выглядит так: Иисус был Сыном Божиим всегда, от вечности, и пришел в мир лишь на короткое время, — творить чудеса и учить перед возвращением на небеса. Эту точку зрения мы находим в Евангелии от Иоанна, самом позднем из канонических Евангелий. Евангелие от Иоанна говорит о божественности и предсуществовании Иисуса, и о том, что через Иисуса был создан мир (Ин 1:1-18).
Чуть раньше некоторые христиане выдвинули следующую концепцию: Иисус возник при своем рождении от девы, и именно из-за своего девственного зачатия («отцом» был сам Бог) назывался Сыном Божиим. Взять хотя бы Евангелие от Луки, — ни слова о предсуществовании Иисуса. Мария зачинает от Святого Духа, и при Благовещении ангел Гавриил говорит ей: «Дух Святой найдет на тебя, и сила Всевышнего осенит тебя; посему и рождаемое святое наречется Сыном Божиим» (Лк 1:35). Здесь богосыновство Иисуса обусловлено тем, что Бог сделал беременной его мать.
Еще раньше христиане (или некоторые из них) считали, что Иисус был лишь «усыновлен» Богом: его богосыновство следует понимать не в физическом или метафизическом, а в метафорическом смысле. Но в какой момент произошло усыновление? Одно время христиане считали, что оно произошло при начале его общественного служения. Они рассказывали, что во время крещения Иисуса от Иоанна открылись небеса, и на Иисуса сошел Дух Божий (т. е. он не имел Духа ранее!), и глас с небес возвестил: «Ты Сын Мой возлюбленный. Я сегодня родил тебя». Обратим внимание на слово «сегодня» в этой цитате из Псалма 2: Иисус стал Сыном Божиим в день своего крещения.
Однако были и другие древние варианты христологии. Они не увязывали богосыновство Иисуса с его предсуществованием, чудесным рождением или даже началом служения. В этих преданиях (возможно, древнейших) Иисус становится Сыном Божиим лишь после своего воскресения. Именно тогда Бог явил свою особую милость человеку Иисусу, вознес его на небеса и нарек своим Сыном, Мессией и Господом. Мы находим данную концепцию в символе веры (долитературная традиция!), который апостол Павел цитирует в Послании к Римлянам: «…о Сыне Своем, родившемся от семени Давидова по плоти, поставленном Сыном Божиим в силе, по Духу святости, в воскресении из мертвых» (Рим 1:3–4). Какие же основания считать, что Павел здесь цитирует символ веры, а не пишет от себя? Дело в том, что когда Павел излагает собственные воззрения на богосыновство Иисуса, он трактует его несколько иначе и использует несколько иные формулировки. В начале же послания, адресованного римской церкви, которая не знает апостола лично, он прибегает к стандартной формулировке, видимо, чтобы легче было найти общий язык, — и по ходу дела доносит до нас очень древнее предание.
Нечто подобное мы видим в некоторых речах из Деяний: стало быть, эти речи включают предания, которые существовали задолго до того, как Лука взялся за перо и папирус. Взять хотя бы речь Павла в Деян 13. (Вряд ли Павел и впрямь ее произносил: видимо, ее составил Лука, основываясь на более ранних материалах.) В ней апостол говорит группе евреев следующее:
И мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса, как и во втором псалме написано: «Ты Сын Мой, Я ныне родил тебя».
(Деян 13:32–33).
Опять же отметим слово «ныне» («сегодня»). Согласно первоначальной традиции, возникшей задолго до Деяний Апостолов, Иисус стал Сыном Божиим в день воскресения. Уместно вспомнить и отрывок из речи апостола Петра:
Итак, твердо знай, весь дом Израилев, что Бог со-делал Господом и Христом сего Иисуса, которого вы распяли.
(Деян 2:36).
Перед нами следы преданий, которые существовали не только до Деяний Апостолов, но и до любого из известных нам Евангелий (и даже любого из христианских текстов). Они содержат адопцианскую христологию, где Бог прославляет Иисуса и делает его своим сыном при воскресении.
В обоих случаях Иисус мыслится как просто человек, распятый по наущению евреев в Иерусалиме.
Лишь затем Бог усыновил его.
То, что речи в Деяниях содержат очень древний материал, гораздо более древний, чем Евангелия, важно и по следующей причине: эти речи ясно дают понять, что Иисус был смертным, жил на Земле и был распят при Понтии Пилате по инициативе евреев. Возьмем еще отрывки из трех важных речей:
Мужи Израильские! выслушайте слова сии: Иисуса Назорея, мужа, засвидетельствованного вам от Бога силами и чудесами и знамениями, которые Бог сотворил через него среди вас, как и сами знаете, сего, по определенному совету и предве-дению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили; но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти….
(Деян 2:22–24)
Бог… прославил Сына своего Иисуса, которого вы предали и от которого отреклись перед лицом Пилата, когда он полагал освободить его. Но вы от Святого и Праведного отреклись, и просили даровать вам человека-убийцу, а Начальника жизни убили. Сего Бог воскресил из мертвых, чему мы свидетели.
(Деян 3:13–15)
Ибо жители Иерусалима и начальники их… не найдя в нем никакой вины, достойной смерти, просили Пилата убить его. Когда же исполнили все написанное о нем, то, сняв с древа, положили его во гроб. Но Бог воскресил его из мертвых.
Д еян 13:27–30)
Предельно ясно, какое представление об Иисусе заключено в этих преданиях, не менее древних, чем самые древние из известных нам евангельских повествований об Иисусе и независимых от них. Чем больше мы углубляемся в исторические источники, тем больше видим свидетельств жизни Иисуса…
Послания, не принадлежащие апостолу Павлу
Новозаветные послания изобилуют упоминаниями о человеке Иисусе, который жил и был распят. Детально рассматривать их здесь нет необходимости: ограничимся некоторыми важными цитатами из книг, написанных рядом авторов независимо друг от друга и без опоры на Евангелия.
Начнем с посланий, которые подписаны именем Павла, но не принадлежат ему. Одно из них — Первое Послание к Тимофею. В нем мы находим предание, известное по столь многим другим источникам: «Пред Богом, все животворящим, и пред Христом Иисусом, который засвидетельствовал пред Понтием Пилатом доброе исповедание, завещеваю тебе…» (1 Тим. 6:13). Мы не знаем, кто написал эти строки: знаем лишь, что не Павел, и что текст не выказывает знакомства с нашими Евангелиями. И все же автор подтверждает один из главных тезисов этих других сочинений.
Поздние писатели подражали не только Павлу. Апостол Петр, возможно, не написал ни одного из посланий, которые подписаны его именем в Новом Завете. Между тем ясно, что оба этих автора считали Иисуса реальным историческим лицом. Начнем с нескольких отрывков из текста, известного под названием «Первое Послание Петра» и не выказывающем знакомства с нашими Евангелиями.
Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам его. Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах его. Будучи злословим, он не злословил взаимно; страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному. Он грехи наши сам вознес телом своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами его вы исцелились.
(1 Петр 2:21–24)
…потому что и Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, правед-
ник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом…
(1 Петр 3:18)
Итак, как Христос пострадал за нас плотию, то и вы вооружитесь тою же мыслью…
(1 Петр 4:1)
Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых…
(1 Петр 5:1)
То, что эти строки не принадлежат перу апостола Петра, в данном случае для нас несущественно. Важно другое: перед нами независимое свидетельство о жизни и смерти Иисуса (во плоти).
Еще решительнее на сей счет высказывается автор «Второго Послания Петра». Этот текст также представляет собой подделку, но его автор, будучи, видимо, не знаком с Евангелиями, знает предание о Преображении Иисуса на горе.
Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но быв очевидцами его величия. Ибо он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к нему такой глас: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в котором Мое благоволение». И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с ним на святой горе.
(2 Петр 1:16–18)
Чуть раньше (видимо, в конце I века) был написан трактат, известный нам под названием «Первого Послания Иоанна» (предание ошибочно приписывает его Иоанну Зеведееву, ученику Иисуса). Его анонимный автор не писал Евангелия от Иоанна, но есть веские основания полагать, что он знал об этом Евангелии и принадлежал к общине, в которой оно было создано. Как бы то ни было, он ясно говорит об Иисусе как о реальном человеке, которого можно было видеть, слышать и трогать:
О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, — ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам, — о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами: а наше общение — с Отцом и Сыном Его, Иисусом Христом.
(1 Ин 1:1–3)
Даже Апокалипсис, при всех его диковинных образах и фантастических концепциях, понимает Иисуса как реальное историческое лицо. С точки зрения автора, Иисус «жил» и «умер» (Откр 1:18). Подобно Евангелию от Иоанна, но независимо от него, Апокалипсис изображает Иисуса как Агнца, «закланного» для спасения (Откр 5:6). Не будем обсуждать сейчас его богословскую интерпретацию смерти Иисуса, а лишь отметим: перед нами очередное независимое свидетельство христианской веры в реального Иисуса.
И напоследок обратимся к так называемому Посланию к Евреям. Это анонимное сочинение было включено в новозаветный канон христианами, которые ошибочно приписывали его авторство апостолу Павлу. Оно не зависит от Павловых посланий и не выказывает следы знакомства с Евангелиями. Тем не менее оно содержит многочисленные упоминания о жизни исторического Иисуса. Приведем лишь некоторые ключевые отрывки.
• Иисус явился «в последние дни сии» (Евр 1:2).
• Бог говорил через него (1:2).
• Он «совершил очищение грехов» (т. е. умер мученической смертью) (1:3).
• Бог сказал ему: «Ты сын Мой, Я ныне родил тебя», и нарек его своим сыном (1:5).
• Он первым возвестил спасение (2:3).
• Бог свидетельствовал ему и/или его ученикам через знамения, чудеса и дары Духа (2:4).
• Он вкусил смерть «вне Бога» (т. е. без божественного утешения; 2:9).
• Он усовершился через страдания (2:10).
• Он был причастен плоти и крови (2:14).
• Он во всех отношениях был подобен братьям своим (евреям? всем людям?) (2:17).
• Он был искушен (2:18) «во всем, кроме греха» (4:15).
• Он был верен Богу (3:2).
• Он «с сильным воплем и со слезами принес молитвы… Могущему спасти его от смерти» (видимо, перед распятием; 5:7).
• Он научился послушанию через страдания (5:8).
• Он был распят (6:5; 12:2).
• Он происходил из колена Иудина (7:14).
• Он учил о Боге: «Ни жертвы, ни приношения, ни всесожжений, ни жертвы за грех… Ты не восхотел и не благоизволил» (10:8).
• Он сказал: «Иду исполнять волю Твою» (10:9).
• Он пострадал «вне врат» (т. е. вне Иерусалима) (13:12).
• Он потерпел поругание (13:13).
Подведем итоги. На основе устных преданий этот неизвестный автор считал Иисуса реальным человеком из плоти и крови, евреем из колена Иуды, который был искушаем (подобно всем остальным людям), через страдания научился послушанию Богу, был распят и умер без божественного утешения. Таким образом, мы располагаем еще одним независимым свидетельством о жизни и смерти Иисуса.
Еще раз подчеркнем: о существовании Иисуса свидетельствуют не только семь независимых евангельских повествований, но и речи из Деяний Апостолов (некоторые из них уходят корнями в ранние палестинские предания), повествование в Деяниях Апостолов, новозаветные послания и три раннехристианских писателя. Судя по всему, все это независимые друг от друга свидетельства.
Свидетельство апостола Павла
Апостол Павел — самый ранний из известных нам христианских авторов. Многие читатели Библии думают, что раньше всего были написаны новозаветные Евангелия: как-никак Новый Завет начинается с Евангелий, а христианская история — с Иисуса. Однако Павел писал до евангелистов. По мнению большинства ученых, его первое послание (1 Послание к Фессалоникийцам) было написано около 49 года, а последнее (Послание к Римлянам?) — через двенадцать-тринадцать лет после этого.
Многие мифологисты утверждают, что Павел не говорит об Иисусе как о реальной исторической личности. Однако, как мы увидим, это совершенно не соответствует действительности. Впрочем, позицию мифологистов можно понять: поскольку Павел — самый ранний из наших свидетелей, а его послания написаны спустя двадцать лет после традиционной даты распятия, у мифологической теории появился бы важный козырь, если бы выяснилось, что Павел не знал об историческом Иисусе. Поэтому мифологисты предлагают следующее: для Павла Иисус — не человек, который недавно умер, а мифический Христос, сугубо божественная фигура вроде умирающих и воскресающих богов у язычников. Об этой гипотезе мы поговорим в главе 7, а пока рассмотрим указания на то, что Павел видел в Иисусе историческую личность, еврея, который жил, учил и был распят по наущению еврейских врагов.
Как мифологисты поступают с тем фактом, что древнейший христианский источник упоминает об историческом Иисусе? Один из их приемов состоит в том, что они объявляют эти места Павловых посланий подложными вставками: якобы поздние христианские переписчики хотели внушить читателям мысль, что Павел говорил об историческом Иисусе. Однако такой подход уж слишком удобен: если свидетельство не вписывается в твою концепцию, его попросту отбрасывают!
Апостол Павел о жизни Иисуса
Нравится это кому-то или не нравится, Павел считает Иисуса реальной личностью, еврейским учителем, который был распят. Вот основное, что он говорит о жизни Иисуса.
Прежде всего Павел предельно ясно дает понять, что Иисус родился как человек и в своей земной жизни был евреем. Отметим следующий отрывок:
…когда пришла полнота времени, Бог послал Сына своего, который родился от женщины, родился под Законом, чтобы искупить подзаконных…
(Гал 4:4–5)
Отсюда также видно, что Иисус адресовал свою миссию евреям. В этой связи можно привести следующее место из Послания к Римлянам:
Христос сделался служителем для обрезанных — ради истины Божией, чтобы исполнить обещанное отцам…
(Рим 15:8)
Тезис о служении Иисуса среди евреев, во исполнение библейских обетований, соотносится с одним из важнейших утверждений Павла об Иисусе: Иисус был еврейским Мессией. Выражение «Иисус Христос» (т. е. «Иисус Мессия», поскольку «Христос» есть греческий перевод еврейского слова «Машиах») встречается у Павла очень часто, как и обратная его вариация («Христос Иисус»), Иногда Павел говорит и просто «Христос». Получается, Павел столь глубоко убежден в мессианстве Иисуса, что использует слово «Христос» («Мессия») в качестве второго имени Иисуса!
Отчасти поэтому Павел делает столь сильный упор на то, что Иисус — потомок Давида по плоти. Широко считалось, что грядущим правителем евреев будет «Сын Давидов», — для Павла это как раз Иисус. Мы уже отмечали ключевой отрывок в Послании к Римлянам, где Павел говорит, что Иисус родился «от семени Давидова по плоти» (Рим 1:1–3). Таким образом, богосыновство Иисуса ничуть не мешает ему быть существом из плоти и крови, одним из физических потомков Давида.
А что можно сказать о семье Иисуса? Упоминание о матери Иисуса мы уже констатировали («родился от женщины»). В другом месте Павел пишет о братьях Иисуса, которые после смерти Иисуса стали миссионерами со своими женами. Об этом идет речь в Первом Послании к Коринфянам. Павел замечает, что и он вправе брать с собой супругу в миссионерские странствия, но не делает этого. (Как мы уже говорили, он вообще не был женат.)
Или не имеем власти иметь спутницею сестру, жену, как и прочие апостолы, и братья Господни, и Кифа?
(1 Кор 9:5)
Могут возразить: выражение «братья Господни» следует понимать в духовном смысле — во Христе все люди братья. Однако если бы Павел имел это в виду, остальная часть фразы не имела бы смысла: получилось бы, что апостолы и даже Кифа (Петр) не являются «духовными братьями» Господа (коль скоро о них упоминается отдельно от «братьев»)! Поэтому практически все комментаторы считают, что Павел имеет в виду реальных братьев Иисуса.
Имена некоторых братьев Иисуса сообщают ранние евангельские предания. Например, Евангелие от Марка называет следующие имена: Иаков, Иосит, Иуда и Симон (Мк 6:3), упоминая и о сестрах Иисуса (но не об их именах). Апостол Павел также говорит об одном из братьев Иисуса: Иакове. Это один из самых дискутируемых отрывков у мифологистов, и подробнее мы поговорим о нем в следующей главе. Речь идет об одном из редких автобиографических пассажей у Павла, где тот размышляет о прожитой жизни и вспоминает о событиях после своего обращения:
Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать. Другого же из апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня. А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу.
(Гал 1:18–19)
Когда Павел пишет: «не лгу», я обычно склонен ему верить. В эти пятнадцать дней он видел только Кифу и Иакова.
Опять же могут возразить: а что если Иаков — «брат» Иисусу в том смысле, что и любой другой христианин? Однако это объяснение не годится, ведь, согласно Павлу, Иаков — «брат», а Кифа — нет. Об этом мы подробнее поговорим в следующей главе, а пока ограничимся следующим: Павел знал, что у Иисуса были братья, и лично был знаком с одним из них (Иаковом).
Судя по всему, Павел знал и о наличии у Иисуса двенадцати учеников. Можно выразиться даже точнее: Павел знал о тесно сплоченной группе учеников Иисуса, которые назывались «Двенадцатью». Дело в том, что, с точки зрения некоторых исследователей, важно было не точное число людей в этой группе, а ее символическая значимость. Знания на сей счет Павел выдает в сообщении о явлениях воскресшего Иисуса: «…воскрес в третий день… явился Кифе, потом Двенадцати» (1 Кор 15:4–5). Кстати, последняя формулировка не обязательно означает, что Кифа не принадлежал к Двенадцати: возможно, речь лишь о том, что сначала Иисус явился Петру, а потом остальным членам группы. Слово «Двенадцать», однако, любопытно еще и тем, что, согласно Евангелию от Матфея и Деяниям Апостолов, Иуда Искариот (один из Двенадцати!) стал предателем и быстро умер (согласно Мф — повесился, согласно Деян — упал и лопнул). Почему же тогда Павел говорит о явлении Иисуса «Двенадцати»? Возможно, он не знает рассказов об Иуде (как могли их не знать и Марк с Иоанном) или, вероятнее всего, понятие «Двенадцать» сохранялось даже в том случае, если один из группы отпал.
Павел цитирует некоторые высказывания Иисуса и явно знает, что Иисус был учителем. Об этих отрывках мы вскоре поговорим, а пока отметим следующее: два из цитируемых Павлом вы-оказываний были изречены, по его словам, во время последней трапезы Иисуса с учениками, в ночь, когда он был предан властям.
Ибо я от самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание.
(1 Кор 11:23–24)
Когда Павел говорит о получении предания «от Господа», он, видимо, имеет в виду, что Бог (или Иисус) подтвердил ему (в откровении?) истинность этого предания. Терминология же («принял… передал»), как часто отмечают исследователи, напоминает ту, которой евреи обозначали изустные традиции учителей. Стало быть, Павлу известно предание о Тайной вечере. Сцена, которую он описывает, очень близка к описанию данного события в Евангелии от Луки (хотя есть и важные различия); сходство с рассказами Матфея и Марка менее выражено. Отметим выражение «ночь, в которую предан был». Часто его относят к предательству Иуды Искариота. Однако греческое слово, переведенное как «передан», подразумевает не предательство, а выдачу. Смысл же аналогичен тому, который мы находим в Послании к Римлянам: «Если Бог за нас, кто против нас? Тот, который Сына своего не пощадил, но предал его за всех нас…» (Рим 8:31–32). Таким образом, в 1 Кор 11:22–24 Павел, видимо, не говорит о предательстве Иуды. Но он явно говорит о каком-то историческом событии, причем случившемся ночью. Перед нами не туманная мифологическая отсылка, а конкретная историческая. Павел знает, что Иисус отпраздновал последнюю трапезу с учениками, на которой предсказал свою скорую смерть. В ту же самую ночь он был предан властям.
Более того, по мнению Павла, Иисус был убит по наущению «иудеев». Это видно из отрывка, о котором идет много споров (не только среди ми-фологистов). А именно в Первом Послании к Фес-салоникийцам он описывает действия еврейских оппонентов в Иудее:
Ибо вы стали подражателями, братья, церквей Божиих, которые в Иудее во Христе Иисусе, потому что вы выстрадали от своих соплеменников то же самое, что и они от иудеев, которые убили и Господа Иисуса и пророков, и воздвигли на нас гонение, и Богу не угождают и всем людям противятся; они мешают нам говорить язычникам, чтобы они были спасены, и чрез то всегда наполняют меру своих грехов. Но, наконец, постиг их гнев.
(1 Фес 2:14–16) [78]
Последнее предложение вызывало недоумение у комментаторов: о каком гневе Божием на иудеев идет речь? Первое, что приходит в голову: имеется в виду разрушение Иерусалима римлянами в 70 году н. э. Однако письмо-то написано раньше, около 49 года н. э.! Поэтому ряд исследователей считают I Фес 2:14–16 поздней вставкой христианских переписчиков, а не подлинным текстом Павла.
Лично я считаю такой скепсис необоснованным. Прежде всего, если странным в устах Павла кажется лишь последнее предложение, проще всего считать, что оно-то и является вставкой христианского переписчика. Нет оснований считать подложным весь отрывок. Однако я признаю подлинность даже последнего предложения. Во-первых, у нас нет текстологических оснований предполагать вставку. Конечно, мы не располагаем автографом 1 Фес, то есть рукописью, написанной лично Павлом, — лишь поздними копиями переписчиков. Однако ни в одном из поздних манускриптов не пропущен этот абзац или даже эта строчка. Абсолютно все рукописи содержат эти слова. Но если отрывок был вставлен после гибели Иерусалима (скажем, в конце I — начале II века, когда христиане стали усматривать духовные причины этого события в отвержении евреями Иисуса), как получилось, что нет рукописей без 2:14–16? Почему более ранние копии вообще не переписывались? На мой взгляд, такое развитие событий не очень правдоподобно. К тому же, повторимся, реальные сомнения вызывает лишь последнее предложение, а не отрывок в целом.
Во-вторых, согласно Павловой концепции, Божий гнев уже проявляет себя в мире. Достаточно вспомнить следующее высказывание: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою» (Рим 1:18). «Открывается» — значит, дает о себе знать зримо и ощутимо. В данном контексте речь идет о гневе Божием на язычников, которые отказываются уверовать во Всевышнего в конце времен, в преддверии второго пришествия Иисуса. Павел вполне мог считать, что гнев Божий «открывается» и на тех евреев, которые ведут себя безбожно и нечестиво. Он приводит длинный список грехов, за которые следует возмездие Божие.
Поэтому я думаю, что Павел действительно написал 1 Фес 2:14–16 (во всяком случае, все до ст. 16). Он считал, что «иудеи» (возможно, имеются в виду жители Иудеи) виновны в убийстве Иисуса. Эту точку зрения разделяли и евангелисты, хотя она и коробит тех из нас, кто возмущен ее жутким использованием в истории антисемитизма.
И наконец, Павел ясно говорит о распятии Иисуса. Он не упоминает ни Понтия Пилата, ни римлян, но у него не было необходимости объяснять читателям такие вещи. Распятие — римская форма казни и применялась к преступникам, приговоренным римскими властями. К теме распятия Иисуса Павел возвращается снова и снова. Вот пример лаконичной формулировки: «Я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1 Кор 2:2). В другом месте апостол подчеркивает, что в его провозвестии ключевую роль играет учение о смерти Христовой. При этом он замечает: «Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял: что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что он погребен был» (1 Кор 15:3–4). (Не только распят, но и погребен!) Иными словами, Иисус претерпел казнь от рук римлян и умер человеческой смертью. Смерть действительно имела место, — это видно из погребения.
Апостол Павел об учении Иисуса
Вдобавок к общим сведениям о жизни и смерти Иисуса, Павел несколько раз упоминает о его учении. Мы уже видели два высказывания Иисуса (1 Кор 11:22–24), реченных, по словам Павла, во время тайной вечери. Очень похожие высказывания Иисуса на тайной вечере впоследствии приведет евангелист Лука (Лк 22:19–20).
В Первом Послании к Коринфянам есть еще два высказывания Иисуса, которые имеют параллели в евангельской традиции. Одно из них содержится в отрывке о разводе. Призывая верующих сохранять браки, Павел пересказывает речение Иисуса. То, что перед нами предание, восходящее к Иисусу, видно из слов самого апостола: он прямо указывает, что заповедь исходит от Господа:
А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, — если же разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, — и мужу не оставлять жены своей.
(1 Кор 7:10–11)
По мнению многих комментаторов, середина этой фразы («если же разведется…с мужем своим») представляет собой Павлово добавление к заповеди Иисуса. Не случайно в переводах его обычно выделяют в тире (как в вышеприведенном случае) или скобками. Однако остальное восходит к самому Господу. Тесную параллель данным словам мы находим, например, в Евангелии от Марка:
Он (Иисус) сказал им: кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от нее; и если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует.
(Мк 10:11–12)
Некоторые полагают, что Иисус не мог такого сказать, поскольку в Палестине ею времени женщина не имела права разводиться с мужем. Например, Дж. Уэллс пытается доказать, что Павел цитирует не высказывание исторического Иисуса, а слова христианского пророка, вещавшего от имени «Господа». Об этой гипотезе мы еще поговорим, а пока ограничимся следующим. Тот факт, что какие-то авторитеты в римской Палестине запрещали женщинам разводиться, не бросает тень на подлинность высказывания. Ведь что бы ни думали на сей счет авторы запретов, современные исследования показывают: еврейские женщины разводились. А значит, высказывание Иисуса вполне актуально в современной ему ситуации. Иисусу не нравилось такое поведение, и он был солидарен с теми, кто его запрещал.
Вместе с тем возражения Уэллса не достигают цели, ибо степень подлинности этих слов не принципиальна. По мнению Марка, Иисус говорил нечто в этом роде, — значит, формулировка у Павла близка к предполагаемым словам Иисуса. И Павел указывает, что это не его личная попытка скрепить семейные узы, а учение самого Господа. Судя по всему, он основывается на предании, которое восходит к историческому Иисусу. Во всяком случае, Павел считает, что Иисус этому учил.
Аналогичным образом обстоит дело с другим отрывком из Первого Послания к Коринфянам, где Павел, видимо, ссылается на учение Иисуса. Он рассматривает вопрос о том, имеют ли апостолы право получать финансовую поддержку во время миссионерской деятельности. Ответ Павла: да, имеют (хотя лично он, Павел, обычно не пользуется этой возможностью). Основание же таково:
Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования.
(1 Кор 9:14)
Комментаторы давно заметили, что эта заповедь отражена и в евангельской традиции: в несколько разных формах она содержится в Евангелиях от Матфея и Луки (а значит, восходит к Q). Особенно подходит версия Луки. В ней Иисус объясняет ученикам, как они должны вести себя во время проповеди:
В доме же том [в который поначалу пришли] оставайтесь, ешьте и пейте, что у них есть, ибо трудящийся достоин награды за труды свои; не переходите из дома в дом.
(Лк 10:7)
Опять-таки цитата у Павла очень похожа на слова, которые в другом тексте приписываются Иисусу. Большинство исследователей Павловых посланий делают отсюда естественный вывод, что в 1 Кор 9:14 Павел говорит об учении Иисуса.
Других явных цитат из учения Иисуса у Павла нет (хотя исследователи находят ряд более скрытых отсылок). Но почему Павел не цитирует Иисуса чаще? Ответ на этот непростой вопрос мы попытаемся подыскать в конце данной главы. А пока подчеркнем самое важное: Павел считал Иисуса исторической личностью и иногда ссылался на его учение.
В некоторых местах Павел говорит о «слове» или «заповеди Господа». Например, в Первом Послании к Фессалоникийцам (самое раннее его послание) он обсуждает грядущее пришествие Иисуса с неба, когда все мертвые воскреснут и воссоединятся со всеми живыми верующими в Господе (1 Фес 4:13–18). По ходу дела Павел пишет:
Ибо это мы вам говорим словом Господним, что мы живые, остающиеся до пришествия Господа, отнюдь не опередим усопших, потому что сам Господь при призывном кличе, при гласе архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде…
(1 Фес 4:15–16) [82]
С точки зрения Павла, сначала встретятся с Господом умершие, а затем — те, кто не умерли. Все это он узнал из «слова Господня». Как мы уже сказали, мифологист Дж. Уэллс полагает, что высказывания Иисуса в Павловых посланиях были заимствованы не из преданий об историческом Иисусе, а из высказываний пророков в Павловых церквях, вещавших от имени Господа небесного. Не исключено, что в некоторых случаях это так и есть: отрывок из 1 Фес — один из возможных случаев. Дело в том, что историческому Иисусу нигде не приписывается описание событий, которые произойдут при его возвращении (ср. однако Мф. 24:3-44). Поэтому есть два варианта: Павел либо знал неизвестное нам высказывание Иисуса, либо получил эти сведения из пророчества в одной из своих церквей.
На мой взгляд, возможно и то, и это. С одной стороны, Иисус говорил множество (сотни, тысячи) вещей, которые не попали в Евангелия. С другой стороны, Иисусу многое приписывалось (например, в Евангелии от Фомы и поздних Евангелиях). Павел вполне мог слышать о речениях Иисуса (в частности, отраженных в 1 Фес), которые в других наших источниках не зафиксированы (безотносительно их подлинности). Не исключено и то, что информация почерпнута им из пророчества.
В любом случае, это иная категория Господних речений, чем та, о которой мы говорили выше. Когда слова Господа, как их передает Павел, очень похожи на слова, приписываемые Иисусу, есть все основания полагать, что Павел цитировал (как он сам думал) слова Иисуса.
Предварительные итоги: Павел и Иисус
Итак, Павел считал Иисуса реальной исторической личностью и обладал некоторой информацией о его жизни. Мифологисты обычно пытаются это отрицать. Некоторые из их наиболее расхожих доводов мы рассмотрим ниже, а пока кратко резюмируем, что мы выяснили о представлениях Павла об историческом Иисусе.
Легко видеть, что в отличие от евангелистов Павел не включает в свои тексты большого количества преданий об Иисусе. Многим читателям Нового Завета кажется это странным: почему он не пишет об Иисусе больше? Казалось бы, это естественно. Об этом вопросе мы подробнее поговорим дальше, поскольку у многих мифологистов есть такой аргумент: если бы Павел знал об историческом Иисусе, то больше рассказал бы о нем. А пока подчеркнем два момента. Во-первых, тексты Павла — это его послания его церквям (и Римской церкви, которую он не основывал лично). Они написаны в связи с проблемами, которые возникли в этих церквях. Поэтому Павел не ставил перед собой задачу рассказать все, что знает и думает о Боге, Христе, Духе, церкви, положении человека и т. д. Он затрагивал проблемы, стоявшие перед христианами. Возьмем аналогию: за последние тридцать пять лет я написал сотни писем по религиозным вопросам. Без труда можно найти семь из них, в которых нет ни одного высказывания Иисуса и ни одной отсылки к его словам и делам.
Во-вторых, из Павловых писем предельно ясно, что он знал (или как минимум думал), что Иисус совсем недавно жил на Земле. Павел упоминает, что Иисус родился, был евреем, прямым потомком царя Давида, имел братьев (в частности, Иакова), проповедовал евреям, учил, имел двенадцать учеников, предвидел собственную смерть, совершил трапезу с учениками в ночь, когда его выдали властям, и был распят по наущению евреев в Иудее. Несколько раз Павел упоминает и об учениях Иисуса. Сомнений быть не может: для апостола Иисус — реальная историческая личность, о которой кое-что известно.
Иногда Павел подчеркивает, что унаследовал предания об Иисусе от тех, кто были до него. Вспомним его формулировку: «принял то, что и вам передал» — у еврейских учителей это фактически термин, обозначавший передачу традиций и учений. Однако даже в тех местах, где Павел не ссылается на полученное предание, ясно, что он к нему апеллирует. Мы уже говорили о цитировании апостолом древнего адопцианского символа веры (Рим 1:3–4), где Иисус обретает богосыновство лишь после воскресения. Этот символ веры не был придуман Павлом: в нем использованы слова и выражения, для Павла не характерные (в частности, «Дух святости»), а также концепции, ему не очень близкие (Иисус стал Сыном Божиим после воскресения!).
Но где и от кого Павел получил эти предания? Частичные ответы на эти вопросы можно прочесть между строк. Скажем, апостол пишет, что до обращения был яростным гонителем церкви Христовой, но после некоего таинственного откровения уверовал, что Иисус есть Сын Божий (Гал 1). По его словам, через три года он наведался в Иерусалим, где пятнадцать дней общался с Кифой и Иаковом. Кифа — один из двенадцати учеников Иисуса, а Иаков — брат Иисуса. О важности этого факта мы поговорим в следующей главе, а пока лишь скажем, что во время этого визита Павел, вероятно, и узнал многие предания, на которые потом ссылался в своих посланиях прямо или которые отразились в них косвенно.
Когда это было? Поскольку Павел иногда дает временные указания («спустя три года», «через пятнадцать лет»), мы можем выстроить приблизительную хронологию его жизни. Судя по всему, он обратился вскоре после смерти Иисуса (ок. 30 г. н. э.), но до 40 года. Последняя дата основана на том, что, согласно 2 Кор 11:32, набатейский царь Арета хотел арестовать Павла за христианскую проповедь. Арета умер около 40 года. Значит, Павел обратился в 30-е годы. Приняв во внимание все хронологические подсказки в Павловых посланиях, ученые датируют обращение Павла началом 30-х годов: возможно, это 32-й или 33 год, то есть года через два-три после распятия Иисуса. Стало быть, если спустя три года после обращения Павел разговаривал в Иерусалиме с Кифой и Иаковом, он получил предания, о которых впоследствии упоминает в письмах, в 35-м или 36 году. Сами же предания были еще древнее и восходят ко времени не позднее пары лет после распятия.
Отсюда предельно ясно, что Иисуса считали исторической личностью уже в первые годы после традиционной даты его смерти. Вопреки утверждениям мифологистов, отнюдь не в Евангелии от Марка (ок. 70 г. н. э.) мы впервые слышим об историческом Иисусе. Данные из Павловых посланий четко соответствуют данным из евангельских преданий, чьи устные источники также почти наверняка восходят к римской Палестине 30-х годов. Еще Павлу известно, что всего лишь спустя несколько лет после Иисуса его ученики говорили о том, что говорил и делал в Палестине этот еврейский учитель, распятый римлянами по наущению еврейских властей.
Перед нами убедительное совпадение свидетельств: источники Евангелия и рассказы древнейшего христианского писателя указывают в одну сторону. Трудно объяснить его иначе, чем тем, что Иисус и впрямь существовал.
Контрдоводы мифологистов
Как мы уже сказали, некоторые ученые положили жизнь на изучение истории и посланий апостола Павла. Я лично знаком с целым рядом исследователей, которые работали с этими текстами двадцать, тридцать, сорок и более лет. Это и христиане самых разных взглядов (фундаменталисты, умеренные, крайне либеральные), и агностики, и атеисты. Насколько мне известно, все они считают, что Павел видел в Иисусе реальную историческую личность. Для них это, в сущности, самоочевидно. Однако многие мифологисты полагают научный консенсус ошибочным. В поддержку своей теории они приводят некоторые любопытные доводы. На мой взгляд, это слабые доводы, но рассмотрим их все-таки серьезно.
Теория интерполяции
Мы уже говорили о незамысловатом способе скинуть со счета свидетельства Павловых посланий о человеке Иисусе: считать их поздними вставками христианских переписчиков, вложивших в уста Павла высказывания о земной жизни Господа. Удобно, нет слов: если свидетельство противоречит теории, оно удаляется. Стоит подчеркнуть, что вовсе не специалисты по Павлу, посвятившие годы изучению Посланий к Римлянам, Галатам и Коринфянам, считают, что Павел не упоминал о деталях жизни Иисуса — рождении от женщины, иудействе, происхождении от Давида, проповеди среди евреев, последней трапезе ночью и важных учениях. Лишь мифологисты, которым не нужно, чтобы Павел упоминал об историческом Иисусе, настаивают, что эти отрывки не принадлежат перу апостола. Всегда стоит помнить, кто выдвигает ту или иную теорию…
Если же говорить о сути дела, у теории вставок нет ни текстуальных оснований, — упоминания об Иисусе содержатся абсолютно во всех рукописях, — ни мало-мальски серьезных литературных оснований. Почти наверняка Павел написал эти отрывки. Да и вообще, вздумай переписчики вставлять упоминания о жизни Иисуса в Павловы послания, почему они ограничились столь немногим? Почему бы не вставить сообщения о девственном зачатии, рождении в Вифлееме, притчах и чудесах Иисуса, суде перед Пилатом и т. д.? Трудно уйти от мысли: как бы ни интерпретировать христологию Павла, и как бы ни объяснять, почему Павел не сказал об Иисусе больше, он явно считал Иисуса исторической личностью и полагал, что знает важные факты о его жизни и смерти.
Доводы Дж. Уэллса
Более занятные соображения о Павловых воззрениях на Иисуса высказывает Дж. Уэллс. Если Павел знал об историческом Иисусе, спрашивает Уэллс, почему он умолчал почти обо всем, о чем рассказывают Евангелия? Скажем, мы почти ничего не слышим об учении Иисуса: в Павловых посланиях есть всего три упоминания о нем. Может, Павел не придавал ему значения? Если нет, то почему? А если придавал, почему не ссылался на него? Да и о событиях жизни Иисуса апостол почти не пишет: ни о чудесах, ни об экзорцизмах, ни о воскрешении мертвых. Неужели и это считал маловажным? А ведь почти ничего не сказано и о подробностях Страстей: пребывании в Иерусалиме, предательстве Иуды, суде перед Понтием Пилатом. Полагал ли это Павел несущественным? По мнению Уэллса, если бы Павел знал об этих вещах, он считал бы их очень важными и упоминал о них. Его молчание наводит на мысль, что он о них не знал.
Особенно важен для Уэллса тот факт, что Павел почти не цитирует высказывания Иисуса и не упоминает о его чудесах. Все-таки учение Иисуса — вещь далеко не последняя по значимости, и о нем было бы уместно вспомнить при обсуждении тех или иных вопросов. Уэллс приводит следующие примеры.
• По словам Павла, «мы не знаем, о чем молиться» (Рим 8:26). Почему же «не знаем», когда Иисус (казалось бы) научил учеников молитве «Отче наш»? Как мог Павел не знать столь элементарной информации об Иисусе, если она существовала?
• Павел одобрительно отзывается об идее целибата (1 Кор 7). В этой связи ему пригодилась бы похвала Иисуса «скопцам для Царства Небесного» (Мф 19:12), но апостол как будто о ней и не знает.
• Павел учил христиан: «Благословляйте гонителей ваших» (Рим 12:14). Почему бы апостолу не сослаться здесь на Нагорную проповедь, дабы показать, что это наставление — не его лишь личная точка зрения?
Далее — чудеса. По словам Уэллса, «евреи ожидали, что мессианская эпоха ознаменуется чудесами». Стало быть, рассуждает Уэллс, если бы Павел хотел в лучшем виде подать благовестие и знал о чудесах Иисуса, он как минимум упомянул бы об этих чудесах.
Уэллс делает следующее методологическое замечание. Мало того, что Павел не пишет о каких-то деталях жизни Иисуса: он не пишет о тех делах и словах Иисуса, которые усилили бы его тезисы в посланиях. «Конечно, молчание не всегда доказывает незнание: любой автор знает намного больше, чем говорит. Молчание автора значимо лишь в том случае, если оно касается вопросов, имеющих отношение к теме его дискуссии» (Уэллс).
Итак, замечает Уэллс, если Павел считал, что Иисус жил на земле незадолго до его миссионерской деятельности, странно, что «нет упоминаний о его служении в Галилее, да и вообще о Галилее, Вифлееме и Назарете; ни намека на то, что Иисус говорил притчи и творил чудеса, что умер он в Иерусалиме». Что касается распятия, «можно было бы ожидать, что Павел как минимум упомянул бы, где и когда произошло это важное событие — будь ему это известно». Уэллс делает вывод: для Павла Иисус — это не фигура недавнего прошлого, не еврейский проповедник из Галилеи, распятый римлянами при Понтии Пилате.
Ответ на доводы мифологистов
На первый взгляд может показаться, что соображения Уэллса резонны. Однако при ближайшем рассмотрении они не выдерживают критики. Взять хотя бы тезис о том, что Павел обязательно должен был бы сослаться на «Отче наш» или заповедь благословлять гонителей, — здесь все очень неоднозначно.
• Во-первых, даже если бы Павел знал об историческом Иисусе очень много, он вполне мог не знать эти конкретные высказывания.
• Во-вторых, многие авторы (даже после Павла), глубоко убежденные в существовании Иисуса, ни словом не упоминают ни об «Отче наш», ни о заповеди благословлять гонителей. К примеру, этих материалов нет в Евангелии от Марка. Считал ли Марк Иисуса исторической личностью? Конечно, считал. Почему же тогда не включил эти важные речения? Возможно, они не вписывались в его задачи, или он о них не слышал, — хотя, заметим, для него важны и молитва, и вопрос о поведении при гонениях.
• В-третьих, некоторые материалы, чье отсутствие привлекло внимание Уэллса, были неактуальны для адресатов Павла. К примеру, Уэллс думает, что в доказательство мессианства Иисуса Павел должен был бы ссылаться на его чудеса. Пожалуй, если бы апостол полемизировал о мессианстве Иисуса с группой евреев, он вполне мог бы сказать о чудесах. Однако все семь имеющихся у нас Павловых посланий адресованы не евреям с целью обратить их в христианство, а христианским (более того, языкохристианским) общинам, которые уже верят в Иисуса. Адресаты не нуждаются в переубеждении. С какой стати Павлу тратить время на обоснование тезиса, который собеседники уже приняли?
• В-четвертых, многое в построениях Уэллса основано на следующей логике: «Если бы я был на месте Павла, то не мог бы не сказать того-то». Подобные домыслы всегда рискованны, а уж когда мы говорим о мотивах неизвестного нам человека, жившего две тысячи лет назад, тем более. Наши соображения о логике Павловых поступков могут совершенно не отвечать действительности.
• В-пятых, Павел молчит далеко не только о жизни и учении Иисуса. Приводя в отчаяние историков, он молчит о сотнях других вещей, которые нам интересны. Взять хотя бы его молчание о самом себе: откуда он родом? Кем были его родители? Какое образование он получил? У кого он учился, с кем дружил и с кем враждовал? Какой была его религиозная деятельность до обращения? Какое «откровение» изменило его взгляд на Иисуса? Чем он занимался три года в Аравии или Дамаске, прежде чем встречаться с Кифой в Иерусалиме? На что ушли последующие четырнадцать лет? Где он путешествовал? Кем был по профессии? Чем обычно были заняты его дни? Как он обращал людей? Где знакомился с ними? Что говорил им? Что происходило, когда они принимали благовестие? И многое, многое другое. Есть тысячи вещей о Павле, которые нам интересно знать, а он о них даже не упоминает. Почему? Главным образом потому, что это не к месту. В своих письмах к церквям он рассматривает проблемы и ситуации этих церквей.
• В-шестых, повторимся: читатели Павла — христиане. Мы не знаем, сколько они уже знали о Павле и, что важнее, об Иисусе. Если их осведомленность была велика, у Павла не было нужды сообщать им, что Иисус ходил по воде, воскресил дочь Иаира или был казнен в Иерусалиме.
• В-седьмых, сравним Павла с некоторыми другими христианскими (прежде всего новозаветными) авторами, которые явно верили в существование Иисуса: найдутся ли у них ссылки на слова и дела Иисуса, отсутствующие в Павловых посланиях? К примеру, часто ли авторы Первого Послания к Тимофею, Послания к Евреям, Первого Послания Петра, Откровения Иоанна говорят о притчах, чудесах и экзорцизмах Иисуса? Ни разу. Означает ли это, что они не знают об Иисусе? Как мы уже видели, нет, не означает. Скорее всего они лишь не видят необходимости ссылаться на данные предания.
Возьмем два очевидных случая: авторов, которые явно знали дошедшие до нас Евангелия. Как мы уже говорили, автор Иоанновых посланий (1–3 Ин) принадлежал к общине, в которой было написано Евангелие от Иоанна. Есть все признаки того, что Евангелие от Иоанна ему известно. Но сколько раз он цитирует это Евангелие в посланиях? Ни разу. Сколь часто говорит о притчах, чудесах и экзорцизмах Иисуса, его путешествии в Иерусалим и суде перед Понтием Пилатом? Ни разу. Означает ли это, что он не считает Иисуса исторической личностью? Отнюдь нет!
Аналогичным образом обстоит дело с Деяниями Апостолов. Перед нами автор, который написал Евангелие (Евангелие от Луки). Около четверти Деяний занимают речи, вложенные в уста апостолов. Сколь часто в них цитируются слова исторического Иисуса или как минимум слова Иисуса из Евангелия от Луки? Почти ни разу. Наиболее ясное исключение составляет фраза «блаженнее давать, нежели принимать» (см. выше), причем она в Евангелии от Луки отсутствует. А ведь речи из Деяний затрагивают вопросы, о которых Иисус часто говорил (к примеру, о гонениях и лжеучителях)! Тем не менее ссылок на соответствующие слова Иисуса мы не находим.
Или возьмем тексты за пределами Нового Завета. Авторы Первого Послания Климента (ок. 95 г.) и Послания Варнавы (ок. 135 г.) недвусмысленно говорят об Иисусе как о реальном историческом лице (и даже сообщают некоторые факты о нем). Однако молчат они почти о стольких же вещах, о скольких молчит Павел. Пройдемся по списку странных, по мнению Уэллса, умолчаний Павла: Первое Послание Климента и Послание Варнавы не сообщают о рождении Иисуса от девы и в Вифлееме, о его происхождении из Назарета и об искушениях в пустыне. Из них не видно, что Иисус рассказал хоть одну притчу, исцелял больных, изгонял бесов, спорил с фарисеями, преобразился на горе, совершил путешествие в Иерусалим на Пасху, въехал в город на осле, очистил Храм, отпраздновал тайную вечерю, отправился в Гефсиманию, был предан Иудой Искариотом и судим сначала первосвященником Каиафой, а затем Понтием Пилатом. Нет сведений о том, что еврейская толпа убедила Пилата освободить Варавву вместо Иисуса и так далее.
Что означает молчание? Означает ли оно, что эти люди не знали об историческом Иисусе? Напротив, они явно знали о нем. Они лишь не считали эти предания актуальными для своих целей.
Теперь возвратимся к Павлу. Как мы уже выяснили, он знает об историческом Иисусе. Он говорит важные вещи о его жизни и несколько раз ссылается на его учение. Почему же он не поступает так чаще? Почему его информация сколь скупа? Исследователи Нового Завета неоднократно задавались этим вопросом. Можно предложить несколько вариантов.
Начать с того, что Павел мог не очень много знать об Иисусе. Многих такое предположение шокирует: если Павел считал Иисуса своим Господом, разве не должен он был стремиться хотеть узнать как можно больше? Заметим, однако: осмысляя свою веру, христиане наших дней часто обращаются к Новому Завету, особенно евангельским повествованиям о словах и делах Иисуса. Для них самоочевидно, что настоящий христианин должен знать о жизни Иисуса. Между тем во времена, когда Павел писал свои послания, еще не существовало Евангелий. Евангелия появились позже. И не совсем понятно, сколь важными для себя считал Павел детали жизни Иисуса. Вспомним, что он сказал коринфянам:
И когда я приходил к вам… я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого…
(1 Кор 2:1–2)
Для Павла особенное значение имели смерть и воскресение Иисуса. Вот почему перечисляя ключевые моменты своей проповеди (1 Кор 15:3–5), апостол ограничивается следующим: Христос умер по Писанию; был погребен; был воскрешен по Писанию; явился ученикам (а затем Павлу). Именно это, а вовсе не Нагорная проповедь, по-настоящему важно для Павла. О том, почему именно Павел делал больший упор на смерть и воскресение, чем на жизнь Иисуса, ученые спорят давно, но это уже другой вопрос.
У нас нет возможности выяснить, знал ли Павел об учениях Иисуса, которые мы находим в Нагорной проповеди. Зато видно, что иногда он находил некоторые известные ему учения подходящими для своих целей и цитировал их. Относительно того, почему он не делал этого чаще, остаются лишь домыслы. Не исключено, что многое в учении Иисуса ему было попросту неизвестно. Или он не считал эти вещи существенными. Еще одна возможность: Павел цитировал многие учения Иисуса в других посланиях (лишь малая часть которых дошла до нас). Какой из этих вариантов верен, мы никогда не узнаем.
Однако с несомненностью можно утверждать: Павел считал, что Иисус существовал. Он знал о важных аспектах жизни Иисуса: Иисус был евреем, родился от еврейки, проповедовал евреям и был ими отвергнут, претерпел казнь. Знал апостол и о некоторых учениях Иисуса. Знал, что Иисус был распят. Снова и снова возвращался Павел мыслями к этому важнейшему для него моменту: Иисус умер. Но ведь не может умереть человек, который не жил…
Заключение
В результате наших изысканий мы убедились, что об историчности Иисуса свидетельствует не один лишь источник (скажем, Евангелие от Марка). Независимо от Евангелий об этом ясно говорят апостол Павел и множество других текстов: речи из Деяний Апостолов (содержат материал более ранний, чем Павловы послания), затем Послание к Евреям, Первое и Второе Послания Петра, Послание Иуды, Откровение Иоанна, Папий, Игнатий Антиохийский и Первое Послание Климента. Эти десять свидетельств можно добавить к семи евангельским свидетельствам (полностью или частично независимым). Но этого мало. Стоит учесть и устные предания, которые имели хождение до письменных отчетов. Более того, информация об Иисусе, которой обладал Павел, по-видимому, восходит к началу 30-х годов (как и часть материала в Деяниях Апостолов). Сведения об Иисусе в этих источниках подтверждают и некоторые аспекты евангельских преданий, часть которых также можно проследить до арамеоязычной Палестины 30-х годов.
Вырисовывается убедительная картина: Иисус — не выдуманная, а абсолютно реальная историческая личность, жившая в Палестине. Однако существуют и другие свидетельства. Мы обратимся к ним в следующей главе.