– Это место всегда было центром их деятельности.

Они стояли в большом холле у камина.

– Здесь и большая спальня наверху. – Натали долго молчала, уставившись в пол. Джосс наблюдала за ней, стоя рядом. В груди так и застрял ком, мешающий ей дышать.

Натали медленно кивнула. Не произнеся ни слова, она двинулась к лестнице, где снова остановилась на мгновение.

– В кабинете никогда не случалось никаких неприятностей? Там до сих пор все нормально?

Джосс кивнула.

– Хорошо. Давайте поднимемся наверх.

Они медленно обходили дом, комнату за комнатой, потом вернулись в кухню. Тут Натали тоже долго стояла молча, склонив голову, пока не поймала взгляд Джосс.

– Простите, вы, верно, думаете, что со мной не все в порядке.

Джосс улыбнулась.

– Нет. Но расскажите мне, что вы тут делали.

– Осматривалась. – Натали села на стул и наклонилась вперед, пристроив подбородок на сложенные руки. У нее был такой вид, будто она собралась выступать на правлении директоров. – Я часто сюда забегала, когда была маленькой, играла с мальчиками – Джорджи и Сэмом. Джорджи умер за десять лет до моего рождения, а Сэм, как мне кажется, еще десятью годами раньше. Они ведь были вашими братьями, так? – Она дождалась, пока Джосс не кивнула. – Разумеется, они друг друга при жизни не знали, но оттуда, где они сейчас, – в каком уж там измерении, – они постоянно стремятся сбежать. – Она ласково улыбнулась.

– Мой сынишка Том рассказывает о них. Он нашел их игрушки. И… – Джосс поколебалась, – он слышит, как они перекликаются.

Натали кивнула.

– Мартышки. Конечно, здесь много других детей, тех, которых потеряли за долгие годы. Например Роберт. Он был братом вашей мамы. И маленький Джон. Он совсем кроха, ему около трех, у него золотистые кудри и большие синие глаза.

Джосс едва не поперхнулась.

– Вы можете их видеть?

Натали кивнула.

– В голове. И не всегда. Не сегодня. Сегодня я не вижу. – Она нахмурилась. – Сегодня здесь много другого. Противного. – Она сжала кулаки. – Люди начали вмешиваться. Святой отец Гоуэр, Джим мне рассказывал. Он всегда только ухудшал ситуацию, потому что не понимал, с чем имеет дело. Изгнание нечистой силы возможно, если священник понимает. А многие не понимают. Они чаще имеют дело с людьми – такими, как вы и я, а не с демонами. Случается, они сталкиваются с нечистой силой, масштаба которой не в состоянии осмыслить, и их веры оказывается недостаточно, она их подводит. Им не хватает силы.

– А с чем мы имеем дело здесь? – прошептала Джосс. Она не сводила глаз с Натали.

– Я пока не уверена. Когда я приходила сюда ребенком, меня всегда привечали. Я могла говорить с Сэмом, или Джорджи, или Робертом. Но их здесь нет. Они прячутся. Здесь что-то другое. – Она резко встала и начала беспокойно ходить по кухне. Выглянула в окно и покачала головой. – Здесь сейчас слишком много всего. Все перепуталось. Мне потребуется время. Давайте вернемся в большой холл.

Через несколько минут, стоя у камина, она снова покачала головой.

– Я чувствую столько злобы и столько боли. – Она приложила ладони к вискам. – Они заполняют мою голову. Я не могу различить голоса.

Джосс вздрогнула. Она тоже что-то слышала. Эхо, ничего больше, почти неразличимое. Кэтрин.

Имя из тени.

– Кэтрин, – прошептала она. – Онa тоже часть всего этого?

Натали нахмурилась. Подняла руку, чтобы заставить Джосс замолчать, мучительно прислушиваясь к чему-то, чего Джосс не могла слышать.

– Кэтрин, любовь моя. Тебе суждено было бытьмоей вечно. Кэтрин! Где ты?

Натали качала головой.

– Кэтрин – часть страдания. Его муки пропитали каждый камень и балку в этом доме.

– Чьи муки? – прошептала Джосс. – Короля?

Натали внезапно взглянула ей в глаза.

– Значит, вы знаете? Вы его видели?

Джосс беспомощно пожала плечами. Внезапно в голове возникла темная стена, сквозь которую ей не дано было проникнуть.

– Я так думаю. Да. Мой сын называет его железным дядей из-за его лат.

Натали удивленно улыбнулась и кивнула.

– Странно, не так ли? Носить латы в доме своей возлюбленной.

– Я просто так подумала. Но он зол, полон горечи. Иначе зачем он убивает?

– Ш-ш-ш, – Натали неожиданно подняла руку. – Может быть, нам удастся уговорить его побеседовать с нами. Но не сейчас. – Она тряхнула головой. – Давайте выйдем на свежий воздух. Не возражаете?

Когда они вышли из дома и прошли через сад, то не обнаружили в каретном сарае ни Люка, ни Джимбо. Натали надела старые сапоги Джосс и накинула поношенную куртку поверх своего нарядного костюма.

Оказавшись на траве, она тряхнула гривой блестящих волос и, как маленький ребенок, несколько раз подпрыгнула.

– Извините. Атмосфера в доме такая гнетущая, я плохо соображаю. Чувствую, что они все вокруг и слушают. Лучше поговорить здесь и решить, что делать, – без посторонних, так сказать, ушей.

– Том и Нэд в опасности, верно? – Джосс медленно шла рядом с Нэт, сунув руки в карманы.

Они направились к озеру.

– Полагаю, учитывая предыдущую историю этого места, что вы, может быть, правы.

– Но почему? Почему он убивает мальчиков? – Джосс помолчала, потом подняла голову. – Вы это серьезно? Вы можете заставить его поговорить с нами?

Натали пожала плечами.

– Могу попытаться. – Она вздохнула. – Жаль что я чувствую себя такой усталой. Как будто из меня выкачали все силы.

Они подошли к озеру. Нэт долго стояла, глядя на воду.

– Помните, я там, в доме, сказала, что не могу различить голоса. Их было больше, чем я ожидала. Не детские голоса, не голоса умерших мальчиков и мужчин. Другие голоса, мощные.

– Мужские или женские? – Джосс наблюдала, как между водяными лилиями мечется водяная курочка.

– Вот что странно. Я не уверена. Я могу слышать обрывки слов, но разобрать их не могу. Вроде как крутишь настройку на радио. Быстро бегаешь по станциям и что-то слышишь – когда громко, когда тихо – на фоне статического шума, и иногда случайно, всего лишь случайно, ловишь станцию, язык которой понимаешь, но через мгновение что-то происходит, может, ветер меняется или антенна в моей голове слегка поворачивается, и снова только шум. И я не могу вновь настроиться на эту станцию.

Они долго молчали. Джосс тряслась от холода.

– Вы их слышите, но могут ли они слышать вас?

– А зачем тогда я сюда, по-вашему, явилась?

– Вы считаете, что они в стенах этого дома как в ловушке, что они не могут передвигаться, уйти?

Натали пожала плечами.

– Не знаю. – Она поморщилась.

Джосс подняла воротник куртки.

– Мы с Люком только что вернулись из Франции. Мы ездили туда, чтобы повидать Поля Дювиля, второго мужа моей матери. Он отдал мне ее последние дневники. Она в них так и пишет – Эдуард. Ей снится, что он ищет ее повсюду в этом доме. Он не мог добраться до нее во Франции. Затем она сделала странную запись. Мама написала: «Я была так уверена, что она не может преодолевать воды».

– Она?

– Кто не может ходить по воде? Вампир? Мертвец?

– Ведьма? – Голос Натали звучал задумчиво.

– Маргарет де Вер обвинили в колдовстве, в попытке убить короля, – нерешительно продолжала Джосс. – Она мать Кэтрин – той самой, которая, как мы считаем, была любовницей короля. Здесь.

Водяная курочка внезапно взлетела. Шумно разбежалась по листьям лилий, поднялась в воздух и исчезла за живой изгородью.

– Когда я была во Франции, я узнала, что Кэтрин, та самая Кэтрин, которую никто, кроме моей матери, не видел, навестила ее, когда она умирала. Она принесла маме белые розы. Поль сказал, что Кэтрин была любовницей человека, который стал любовником моей матери здесь, в Белхеддоне, и что гнев и ревность Кэтрин были настолько сильны, что она гналась за моей матерью до самой воды. – Джосс невидящими глазами смотрела на озеро. – Я много думала, но ни до чего не додумалась. Разве мы можем считать, что король Англии Эдуард, умерший пятьсот лет назад, был любовником моей матери здесь в Белхеддоне? – Она подняла голову и выдержала взгляд Натали. – Ведь именно это мы и говорим. Но такого не может быть. Просто не может.

– Они оба были одиноки, Джосс. Ваш отец умер. И он, Эдуард, потерял свою Кэтрин.

– Но ведь он мертв! – возмутилась Джосс.

– Он – дух, привязанный к земле, поэтому все еще способен на земные чувства, – мягко проговорила Натали. – Он в состоянии испытывать гнев, страх, горечь – именно эти чувства держат его в вашем доме. Но, возможно, он также ощущает одиночество и даже любовь. Мы этих вещей не понимаем, Джосс, тут работает только наша интуиция. Больше у нас ничего нет.

Джосс снова смотрела в воду. Откуда ни возьмись, всплыло воспоминание. Подвал, лицо, руки…

– Джосс? В чем дело, Джосс? Что случилось? – Натали обняла ее за плечи. – Джосс, вы белее снега. Давайте уйдем отсюда, очень холодно. Нам пора в дом.

– Нет. – Джосс стряхнула руку. Она пыталась думать, вспомнить, уловить ускользающий мираж, химеру на границе ее рассудка, но все уже исчезло, осталась лишь глухая стена и привкус дикой паники.

Натали внимательно наблюдала за ней. Она видела страх и отвращение Джосс, и внезапно ее озарило.

– Милостивый Боже! – прошептала она. – Он и с вами занимался любовью!

– Нет! – Джосс отчаянно затрясла головой. – Нет, ничего подобного. Как это возможно? Это отвратительно! Такого не может быть. Нет! – Она была вне себя. Пробежав несколько шагов по берегу, остановилась. Под теплой курткой, свитером и рубашкой кожа ее была ледяной, она дрожала от холода и отвращения. Еще одно воспоминание. Глаза. Голубые, ласковые, близко к ее лицу, и касание мягкого бархата… Потом все снова исчезло. Она опомнилась и увидела, что стоит вместе с Натали на берегу озера под свинцовым ноябрьским небом.

Пауза затянулась.

– Вы в порядке? – спросила Натали тихо. Она сочувственно смотрела на Джосс.

Джосс слабо улыбнулась.

– Давайте вернемся.

– Ладно, как скажете. – Натали колебалась. – Я могу попытаться поговорить с ним один на один, но лучше, если вы будете со мной. Вы принадлежите этому дому, понимаете. Вы – часть всего этого.

Джосс кивнула. Медленно пошла назад по лужайке, рассматривая высящийся перед ней дом. Он казался на удивление нежилым, окна кабинета закрыты ставнями, шторы в спальне лишь слегка раздвинуты, стекла ничего не отражают, кроме серого неба.

– Дэвид Трегаррон приезжает днем, – наконец сказала она. – Он наш друг и крестный отец Нэда. Он был с Эдгаром Гоуэром, когда того хватил удар. Он изучал историю дома. Кстати, именно он раскопал сведения о Маргарет де Вер.

Натали остановилась как вкопанная.

– А он видит?

Джосс покачала головой.

– Если да, то я об этом не знаю. Он обожает историю и ее романтику. Ну и тайны, разумеется.

– Разумеется. – Ее ответ прозвучал несколько сухо.

– Я попросила его приехать, чтобы точнее узнать, что же случилось в ту ночь с отцом Эдгаром, а еще потому, что он во все это верит. Не то что мой муж, который считает, что я свихнулась. Дэвид верит, что Маргарет де Вер и в самом деле была ведьмой, а не несчастной старушкой, на которую возвели поклеп. Причем ведьмой, практикующей черную магию. Есть бронзовая табличка в церкви с ее именем, вы знаете?

Натали снова остановилась.

– Бронзовая? В церкви?

– Под ковриком перед алтарем.

– Не может быть, чтобы она была там захоронена. Просто памятная табличка.

– А почему бы и нет? Почему ее нельзя было там похоронить?

– Если она ведьма – нельзя.

– Ну конечно. – Джосс задумалась. – Хотите пойти и взглянуть на табличку?

– Сейчас?

– Зачем откладывать? – Джосс жестом показала на церковь. – По крайней мере, можно на некоторое время отложить возвращение в дом.

Когда Джосс ухватилась за тяжелое кольцо, чтобы отодвинуть задвижку, пошел крупный дождь. В церкви было очень темно. Натали остановила ее.

– Подождите, я включу свет.

Джосс пошла вперед, и через несколько секунд вспыхнул свет над алтарем, осветив сводчатый потолок.

– Вот здесь. Видите? – Джосс стояла около коврика. – Натали? – Натали все еще мялась у входа. – В чем дело? – Она наклонилась, чтобы приподнять край коврика.

– Не трогайте! – резко выкрикнула Натали.

Она медленно отошла от двери и пошла по проходу между рядами. Она ощущала исходящее от того места, где стояла Джосс, густое скопление ненависти – как какой-то осязаемый предмет в центре пола.

Когда Натали подошла к Джосс, то почувствовала, что вспотели ладони.

– Ее здесь похоронили, и тот, кто это сделал, поступил против воли церкви; с ней же они похоронили и ее колдовские инструменты, – прошептала она. – Видно, эти люди были очень могущественными или очень влиятельными, чтобы сделать это.

– Они были влиятельной семьей, – пробормотала Джосс. – И близки к королю.

– И то правда, – мрачно согласилась Натали. Она концом сапога подцепила коврик и откинула его, обнаружив изящную бронзовую, филигранную пластинку, вмурованную в пол. – Не припомню, чтобы я когда-нибудь ее видела. И не ощущала. Что-то разбудило зло.

Джосс поморщилась и повела плечами.

– Есть еще одна бронзовая пластинка – маленькая, в стене, там ее дочь Кэтрин.

Натали взглянула на Джосс. Она тоже дрожала. В церкви стоял лютый холод.

– Маргарет обвинили в том, что она околдовала короля и влюбила его в Кетрин, но ведь она потом умерла, Натали? – Внезапно голос Джосс стал резким. – Что это, Натали? Запах дыма?

– Это и есть дым. – Натали смотрела в глубь церкви, в сторону двери, через которую они вошли. Столб дыма с запахом горелых осенних листьев медленно вращался в глубине церкви.

Джосс схватила ее за руку.

– Что это? – прошептала она.

Натали слегка подтолкнула ее.

– Думается, нам не стоит ждать, чтобы разобраться. Давайте убираться отсюда.

– Но надо погасить свет…

– Забудьте о свете! Пошли, и побыстрее. – Она потянула Джосс к выходу, а столб дыма тем временем начал приближаться к ним. Через тридцать секунд они уже были на улице, с грохотом захлопнув за собой дверь.

– Что это было? – Джосс запыхалась, они слишком быстро бежали по тропинке. От страха ее подташнивало.

Какая-то энергия. Черная энергия.

– Но не человек?

– Нет, не человек.

Джосс остановилась, схватившись за бок.

– Извините. Ужасно колет в боку. Я должна передохнуть. А я-то думала, что церкви – безопасные, святые места.

– Как правило, так и есть, но эта была осквернена тем, что в ней похоронили ведьму, занимавшуюся черной магией, да еще прямо перед алтарем. Кто знает, как это повлияло на церковь? – Натали глубоко вздохнула. Она чувствовала себя куда более испуганной, чем готова была признаться даже самой себе. – Как я уже сказала, раньше я здесь ничего не ощущала, но надо сознаться, – слегка улыбнулась она, – я не часто сюда заглядывала. Что-то произошло совсем недавно. – Она помолчала. – Мэри Саттон. Джим рассказал мне, что она здесь умерла. Может быть, в этом все дело. А может, тот факт, что вы вернулись в Белхеддон-Холл с маленькими детьми. Здесь долгие годы не было детей. Не знаю. Она покачала головой. – О церкви разное рассказывали, у моей мамы есть даже брошюра. Придется спросить ее. Мне думается, нам пора вернуться в дом.

– Но ведь дом…

– Я знаю. – Натали мрачно рассмеялась. – В доме тоже страшно. Но тут я хоть знаю, с чем имею дело.

– Надеюсь, вы правы. – Джосс согнулась вдвое, стараясь унять боль в боку, голова у нее кружилась.

Натали вроде ничего не замечала. Она хмуро смотрела назад, на церковь.

– Джосс, а вы заметили, в каком месте возник этот столб энергии?

– Около двери.

– Напротив таблички Кэтрин.

Кэтрин…

Слово гулко раздалось в тишине. На этот раз они обе слышали его.

– Она похоронена где-то рядом с табличкой, или это просто для памяти?

Джосс пожала плечами и медленно распрямилась. Прислонилась к старому каштану у калитки и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоить бунтующий желудок. Неподалеку в тени покоился ее отец. За его могилой виднелись два небольших белых креста – там лежали Сэмми и Джорджи.

Почти бессознательно Джосс схватила Натали за руку.

– Я боюсь, – прошептала она. – Ужасно боюсь.