Луна истекла. Я не зря сказала про луну бывшему Канцлеру. В чужом мире был подобный небесный спутник, согласно хроникам отца, тоже назывался Луной, а сам мир, подобно нашему — Земля. Не удивительно, впрочем, все мы стоим на твердом и в этом смысле на земле и из земли произрастаем. Прекраснейший лотос — цветок растет из полнейшей грязи. Произрастаем и уходим обратно. Законы видимо, одинаковы для всех миров, оттого и их названия схожи.

Земля, тринадцатый мир, закрытый. Не до конца. У моего мира на него аллергия. У меня тоже. Хоть в чем-то наши интересы совпадают!

В столице был объявлен карантин, праздношатающейся оппозиции и фанатам принцессы пришлось разойтись по домам. В едальнях становится тихо.

Грузили с Дасом ящики мы споро. Перекидывали бочки с гномьим порошком порталами в Кхар. Недолгий перерыв и туда же ушли ящики со стеллажей.

Справились.

— Иржи, пять минут отдыхаем!

— Зачем самой грузить то? Своими руками?

— Надо! — веско заметила я.

А ты что хотел? Быть подле меня и ручек не замарать?

Зеленые контейнеры мы небрежно побросали в чужой портал. И обложили бочками со взрывчатым порошком. К часу, когда солнце застыло в зените, я навела новое оружие Ша Го, не оцененное братиком по достоинству.

Что там, раньше, я говорила про точки не возврата? Все чушь!

Точка, после которой не будет возврата не только у короля, но и у меня…  я поставила эту точку. Сделав один единственный выстрел.

Свой самый страшный кошмар я сотворила своей рукой.

Портал стал взрываться.

Мы терпеливо ждали, когда над воронками осядет, потом магией воздуха я взбила песок, подняла его тучей и покрыла слоем рыхлым и пустила свой огненный эфир, полируя песок до прочной корки стекла. Потом и это все присыпала сверху.

Задница Хаоса, в обрамлении барханов на горизонте, смотрелась вполне пристойно. Красиво. Величественно.

Я рухнула на горячий песок, прямо там, где стояла.

Плотно, с головой, закуталась в мантию. В горле першило, в глазах сыро пощипывало. В душе было как в колоколе, у которого вырвали язык. Не звенело.

Дас на руках отнес меня в купальню и жестко тер, оттирал запах, пот, грязь.

До тех пор, пока я не смогла говорить:

— Я в порядке.

Это была ложь. Мы оба сделали вид, что в нее поверили.

В Башне Канцлера, как и следовало ожидать, встречал меня Бор. Застыл низко согнувшись. Что ж, игры кончились.

— Ваше Величество! — он вынырнул из поклона.

— На коронации желаю присутствие совета, старших домов, не входящих в совет и прочих, к кому стоит присмотреться. Список мне предоставишь. Завтра.

— Иностранные гости?

— Нет! Только свои! Оммаж на крови с призывом Хаоса. Пусть лично посмотрит каждого. Сюрпризы мне потом не нужны.

— Ваше Величество, какую дату проставить в отречении короля?

— Какую? А какая у нас сегодня дата? Король ушел, пришла королева. Виват, Адали!

Некоторое время мы смотрели друг на друга.

— Король сделал свой выбор. Я сделала свой! Я буду безупречной королевой.

— Вы — безупречны!

Скажи это Ангелу, пусть посмеется!

— Возьми на себя принца Августа, пока видеть его не желаю. Убери его прихлебателей из дворца. Шагу ступить невозможно, чтобы не наткнуться. Со стариками из совета…  решай сам кого уже по домам пора отправлять. Помидоры там, кукурузу выращивать…  после Хаоса, сам понимаешь, прибираться придется. Или пусть? Пригласить еще и наследников? Короче, сам решай. И еще: с коронацией не затягивай!

Как и когда появился Асакура — не заметила.

— Забавно было слушать твои рассуждения о точке, после которой нет возврата! Зная, что выбор, любой выбор делается в одно мгновение. Раз! И вектор направленности меняется. Потом уже игры с собой, долгие разговоры с совестью, поиск оправданий! Ты так мучительно, болезненно и искренне страдаешь сейчас! Невольно задумаешься, а не доставляет ли тебе это удовольствие?

— Зачем ты здесь?

«Мне было плохо, но пришел ты и своими словами делаешь еще хуже».

— Поздравить.

— Поздравляй!

«Я пришел и это главное».

А затем он показал мне…  что мое одиночество и не одиночество вовсе, а все душевные муки — детские игры.

Не знаю как назвать это? Вечность? Была блестящая ночь, без света, блеск без проблесков. Отражение совершенства, отражающегося само в себе, не иначе. И оно творило.

«Творец», — мысленно шепнул, пояснил, обозначил Асакура. То, что и так было понятно.

Он творил из своей сути себе подобных, любовался, наделял именами. Вместе с именем они обретали свободу и бессмертие. И оставались творить вместе с создателем. Миры, прекрасные миры, целое ожерелье. Жемчужное ожерелье миров на груди вечности. Создавали законы, заселяли тварями разнообразными, диковинными и радовались.

А потом, без перехода, меня погрузило в бездну отчаянья, безысходную непреходящую тоску. Творец ушел. Оставив свои любимые создания, бросил недоделанные миры, созданных для них, бессмертных, не воплощенные души. Творец ушел, когда ему наскучило.

Обреченные на бессмертие остались. Наравне с прочими.

Воспоминания свои на этом бессмертный Аамон прервал. Вовремя.

В общем, не хотела бы я быть на его месте. Ему, в сущности, разделить все это не с кем, вечное одиночество!.. Страшно.

— Пойдешь со мной? Обратно, к Творцу?

Я заглянула в небеса его глаз и сказала:

— Нет!

Для убедительности покачала головой.

— Мое место здесь.

Помолчала. И повторила то, что сказала Бору:

— Я буду королевой Адалин. Безупречной королевой.

«Аамон!»- подозвала его мысленно.

И поцеловала. Не утешая, для удовольствия.

«Я буду рядом».

Так сногсшибательный магистр, глава академии, милорд Асакура, Аранитель, бессмертный Аамон принял мое решение и мой выбор.

Через три дня я вернулась во дворец.

Волнения в столице, так ловко организованные моими оппозиционерами перетекли в массовые гулянья. Стали прибывать подарки от глав иностранных государств, поздравления. Император прислал огромного ледяного дракона.

Лишенный чар стазиса, тот истек влагой и понаделал большую лужу.

Асакура появлялся везде и вовремя, часть дневных дворцовых забот оттянув на себя.

Ночью я спала спокойно, если никто не тревожил мой сон. К примеру, Хаос, заявившись в очередной раз в образе королевского золотаря. Видимо для наибольшего веселья. Благоухая разогретым на солнце песком.

— Доволен? — уточнила я.

— О чем ты?… — думал он долго, — Да, ты все правильно сделала.

— Чем еще могу послужить великому Хаосу? — язвительно весьма вновь обратилась к гостю.

— Уже служишь.

— Зачем тогда пришел? Энергию девать некуда?

— Так за тобой интереснее смотреть, нежели изнутри. Общаясь с тобой чувствую себя почти что человеком.

— Демоном, — поправила его.

— Без разницы. Хоть горшком назови…  Но это лирика. Когда бывало, что я приходил не по делу? Не по делу буду на коронации, явлю парочку чудес. А сейчас с СОВЕТОМ!

Вот так веско и сказал, потом недолго, но весьма артистично, помолчал, нагнетая интригу.

— Это твердое «Нет!» Аамону меня порадовало. Не обещай ему ничего, ни при каких условиях! Сама по себе ты мало что представляешь. Хоть и развлекаешь подчас, уйдешь, может даже скучать буду. Но без него, без Хранителя оставаться не желаю! Поэтому, в качестве противовеса ваш союз с драконом я освятил. И сберегу, обоих. Коль ваши цели совпадут, всего вы добьетесь.

На этом он стал бледнеть, пропадая. Торопясь, я послала вдогонку вопрос:

— У Асакуры душа есть?

Сама не знаю зачем спросила, к чему мне это знать?

— А зачем? Он самое совершенное создание Творца.

Больше Хаос до коронации не появлялся…

В тот день, в тот самый день, наутро, Дас принес мне шкатулочку.

Простенькую, что в любой лавке можно приобрести.

Скромная подвеска. Цветок. На бархатной подушке.

— От кого? — лениво интересуюсь.

Он молча подает сопроводительное письмо. Одно слово, с вопросительным знаком: «Да?».

— От кого? — повторяю вопрос.

— Без подписи, — Дас смотрит прямо в глаза и без всякого выражения продолжает, — Ипомея признана официально за семейством Ланита. Этот цветок вышит на его гербе и штандарте.

Ланита…  Я беру листок, сминаю и кидаю его в шкатулку. Цепляю когтем украшение на тонкой цепочке.

— Хорошо, Дас. Пусть отправят стандартное благодарственное письмо от дома Адали. Впрочем, не надо.

— Как будет угодно. Ваше Высочество, поторопитесь, Вас ждут.

Да, в тронном зале меня ждут. Демоны, подданные моего королевства, мои вассалы. Для которых я не просто символ власти, образец для подражания, гарант порядка и рука Хаоса, но и надежда на справедливость, гармонию и всеобщее народное благо. Процветание государства.

Подождут, решаю.

— Иди, Дас, я задержусь. Буду позже, обязательно буду.

Насколько позже — не уточняю.

И делаю самую нелогичную вещь на свете. Примериваю на себя подвеску. Вот только на боевой форме она никак не смотрится.

Перемещаюсь к Мареку и прошу подобать подходящий наряд. Тот долго думает, а потом указывает на то самое платье дебютантки. Королевского розового оттенка.

— Ваше Величество, — начинает…  и замолкает.

Он удивлен, я сама, признаться тоже. То, что я собираюсь сделать, и сделаю! для меня самой — непостижимый парадокс, невероятная вероятность.

Явиться на церемонию восхождения на престол королевства демонов в человеческом облике — оксюморон.

Ведь я — демон!

И все еще и дракон.

А в первооснове и прежде всего — человек…

Облачаюсь в розовое платье дебютантки. Встаю на каблуки. Поправляю подвеску на шее.

— Ники, — выдыхает Марек, — У тебя глаза так блестят!

Они действительно блестят.

— От не пролитых слез, — отвечаю.

И это правда.

Водружаю венец на голову, разворачиваюсь. Его глаза блестят не меньше. Восторг упоения, надежды, чего-то еще.

Я говорю ему:

— Спасибо, Марек, за все.

Он улыбается, он ждет от меня еще каких-то, особых слов.

— Удачи всем нам, — говорю.

А следом добавляю:

— Все только начинается!

И отправляюсь во дворец.