Это был последний раз, когда я видел его живым. Пожилой человек девяноста шести лет сидел на старом развалившемся диване, вглядываясь куда-то через огромные очки. Он едва мог различить мои глаза. Дедушка был жив – потому что двигался и говорил, точнее, прилагал нечеловеческие усилия, чтобы соединить буквы, которые упорно отказывались это делать, в связные фразы. В последние месяцы своей долгой жизни моему деду – человеку, который всегда ясно и четко выражал свои мысли, любил пошутить и поспорить, – буквально не хватало слов. Рак лишил его речи до того, как забрал жизнь. Это было жестоко.

Купив обратный билет на самолет в Испанию, я зашел к нему попрощаться. Мы не сказали друг другу ничего важного. Я не находил подходящих слов. У меня перехватывало дыхание: я знал, что никогда больше его не увижу. «Прощай» – это было слишком простое и слишком страшное слово.

На столе гостиной стояла фотография моих бабушки и дедушки, сделанная сразу после их приезда в Канаду в 1983 году.

Любопытно, что оба человека, которые пристально смотрели на меня с пожелтевшей фотографии, казались живыми – ведь, когда был сделан снимок, эти люди двигались и говорили. Теперь они были мертвы. Остались лишь воспоминания.

Едва сдерживая слезы, я повторяю самому себе, что эта книга – попытка вернуться к честности и порядочности. Главная тема – это не политика и даже не открытая критика тоталитаризма. Скорее, это биение сердца одного человека, которому я воздаю должное. Поэтому ее стоит прочитать.

Клиническая смерть моего деда была констатирована 18 апреля 1995 года. Для всех умерший человек становится лишь воспоминанием, но не для близких. Ведь его поступки, его пример многому нас учат и обогащают нашу жизнь. Таким человеком для меня был мой дедушка, для которого я был любимым внуком. Он являлся олицетворением честности, примером стремления к жизни, образа и мышления. Но для меня важна не только его репутация. Он умел влиять на образ мыслей тех, кто за ним наблюдал и кто его слушал. Для меня он навсегда останется живым.

Когда я пишу эти строки, у меня капают слезы.

Все люди умирают как минимум два раза – физически и концептуально: когда перестает биться сердце и когда приходит забвение. Самыми счастливыми, самыми великими являются те, у кого вторая смерть отдаляется на длительный, возможно, неопределенный срок. Я полагаю, что в этом смысле мой дедушка был счастливым человеком. Каким-то чудесным образом люди, на жизнь которых повлияла смелость моего дедушки, стали выражать свое уважение. Звонили люди из разных стран, чтобы вспомнить моего деда, бывшего сотрудника службы контрразведки КГБ, и преклониться перед ним. Соболезнования этих людей звучали очень душевно и искренне. Их слова о любви и смерти до сих пор остались в моей памяти, хотя прошло уже больше десяти лет.

Мы знаем, как проходит наша жизнь, но я четко осознаю, что мне нужно рассказать вам о некоторых фактах далекого прошлого из жизни моего деда. Сейчас его детство большинству из вас наверняка кажется чем-то нереальным, фантазией, легендой.

Дед моего деда был солдатом в полном смысле этого слова. Он двадцать пять лет защищал Российскую империю, царей Александра II и Александра III. Мой дед последовал семейной традиции. Он участвовал в революции, гражданской войне в России, двух мировых войнах. Пока он защищал Минск в первые недели Второй мировой войны, вся его семья – одиннадцать братьев и сестер, его родители и бабушка в возрасте 104 лет – была уничтожена нацистами в Карасубазаре.

Умереть – это не значит отсутствовать. Это значит стать отсутствующим, быть кем-то, а потом исчезнуть, оставив след. Думая об умерших людях, воссоздавая их образ в своей памяти, мы вспоминаем подробности их жизни и поведения в той или иной ситуации, какие-то события. Мы как будто говорим с этим человеком.

Смерть в некоторых случаях – это не более чем вымысел. Нужны ли нам убедительные доказательства того, что кто-то существовал и был тем, кем он был? Во времена Сталина они наверняка были необходимы. Железная воля моего дедушки спасла многих людей от насилия и жестокости.

Дед не просто ограничивался тем, что существовал, он жил по-настоящему.

Прочитав следующие строки, вы, возможно, сделаете для себя самое важное открытие: мы по-настоящему живем, когда теряем рассудок, то есть когда влюбляемся, особенно когда влюбляемся безумно, самоотверженно, навеки.

Мой дедушка женился в 1930 году. У него было трое детей. Потом началась война. Он сражался в Беларуси, защищал Брест, но Красная армия была вынуждена отступить. В какой-то момент в результате неразберихи он потерял след своей семьи.

Вторая мировая война финансировалась Рокфеллерами, Лоэбами и Варбургами. В это был втянут также принц Бернард, основатель Бильдербергского клуба. Он был нацистом. Королевская семья Великобритании также симпатизировала нацистам, как и большая часть восточного либерального истеблишмента, который доминирует в экономической, политической и социальной жизни США. Чудовищный Гитлер был создан теми же, кто сегодня тайно посещает заседания Бильдербергского клуба, СМО и Трехсторонней комиссии. История для этих людей – это чистая доска, на которой можно писать что угодно, несмотря на недовольство остальных. После этого кто-нибудь может обвинить меня в том, что я негативно отношусь к Бильдербергскому клубу и подобным организациям?

В данном смысле воспоминание – это не поиск истины, а отрицание смерти, так как никто не вернет нам умершего человека. От него остается лишь расплывчатое изображение в нашей памяти. Однако мертвые действительно говорят, и спиритуализм здесь ни при чем. Они помогают нам советами, а иногда нас осеняет, и мы осознаем подлинный смысл когда-то сказанного нам умершим человеком.

Даже после смерти дед продолжает оставаться для меня путеводной звездой, попутчиком. Он такой же живой, как и прежде.

Время и пространство, страдающий мир, куча отходов, которые мы называем историей, – это тоже его достижения. Так же как и время, волшебным образом растворяющее его образ.

Я никогда не забываю о своем дедушке и о том, чему он меня учил, но этот год для меня особенный. Взрослый человек обладает определенным опытом приобретений и потерь. Я переступил эту черту. С этого момента и далее я один…