Можно с уверенностью сказать, что мужчин в моей жизни было и есть больше чем достаточно.

Сначала Отец и Старший Брат, потом мой лучший друг – Отец Мальчишек, сыновья номер один, номер два, а затем и три – как ни крути, а у меня были и стимулы, и возможности узнать многое о жизни с противоположным полом.

И мне, как выяснилось, действительно более уютно в голубых тонах и нечего пытаться – в пику моему статусу Мамы Мальчишек и самой себе – рядиться в розовый. Верно и то, что я научилась принимать и даже радоваться реалиям моего нынешнего мужского мира, поначалу враждебного ко всему женскому.

Я вас заранее прощаю, если вы решили, будто теперь я полностью понимаю, что происходит не только в жизни, но и в головах моих мальчишек. Что я обрела мужской склад ума.

Если вы действительно так думаете, если приписываете мне такие сверхспособности, спешу огорчить вас: вы ошибаетесь. Потому что, несмотря на бесчисленность теорий и бесконечность опыта, меня частенько ставит в тупик и озадачивает то, от чего мои мальчишки тащатся. И история с выпечкой – всего лишь единичный пример.

– Давайте напечем капкейков «маленькая фея», – предлагаю я в субботу после обеда, уныло глядя в окно на зарядивший с утра дождь. На улицу мы сегодня не выходили, и мои щенки уже бесятся от безделья. Но я в такую непогодь из дома ни шагу, даже в дождевике и резиновых сапогах.

– Феечки – это для девчонок! – заявляет Непоседа, жертва рекламы.

Недавно они открыли для себя канал Ай-ти-ви и узнали много нового.

– Да… для девчонок! Они розовые и блестят… и вообще гадость! – подхватывает средний сын и брезгливо морщится.

– Не смешите меня, – говорю я, доставая свою пожелтевшую книгу рецептов. – В капкейках нет ничего «девчачьего»… просто у них название такое, вот и все. А на вкус они не хуже других. Давайте попробуем испечь. Если хорошо справитесь, разрешу вам вылизать миску после теста!

При упоминании о возможной еде мальчишки оживились.

– И потом, – добавляю я в качестве назидания, – вы, кажется, не против сказочной зубной феи, которая приносит вам деньги, когда вы теряете зуб?

– Это совсем другое, – тянет Бином, закусывая нижнюю губу.

– Ну, нет так нет. – Поворачиваюсь и готовлюсь уйти.

– Хорошо, хорошо, – отступает он. – Но раз уж мы будем печь эти капкейки, можно хоть глазурь сделать голубую?

Ах, вот в чем принципиальная разница! Как это я не додумалась?

– Хорошо, договорились. Итак, что нам понадобится? – бормочу я, залезая в шкаф. – Мука… сахар… разрыхлитель… сода, где же она? У меня целая банка стояла вот тут, я точно помню. Куда она делась?

Бином беспокойно ерзает:

– Сода – это то же самое, что бикарбонат натрия? В белой банке? Я… э-э… я думаю, что она… возможно… закончилась.

– Закончилась? Как вы могли использовать целую банку пищевой соды? О боже, надеюсь, вы не приняли ее за сахар? – Я с тревогой вглядываюсь в его лицо, выискивая признаки отравления содой – может, пена изо рта?

К счастью, Бином выглядит совершенно здоровым.

– Я… не виноват, мам. Это не я! – кричит он, замечая мой непонимающий взгляд. – Это Разумник… Он попросил меня достать… для эксперимента, мы хотели сделать вулкан. Он сказал, что они уже так делали в школе. Это было круто!

Вулкан?

– И где же сейчас этот… вулкан? – спрашиваю я.

Бывает, что я порой отвлекаюсь и не замечаю более чем странных выходок мальчишек, но уж мимо вулкана в наших широтах я точно не прошла бы!

Бином показывает на мусорное ведро:

– Там. Мы его туда положили, когда он перестал извергаться. Жалко, что ты не видела, мам. На такое целой банки не жалко. Лава текла повсюду… по столу… по полу! – Глаза его загораются при воспоминании.

Взрывается не только вулкан.

– По полу?! Что ты имеешь в виду?!

– Нет, ну там было не слишком много, – поспешно объясняет он, – и нам удалось все собрать. Мне так кажется… Хотя все-таки немного воняет уксусом!

Еще и уксус?

– Так, давай еще раз. Если я правильно тебя поняла, вы использовали всю мою соду и весь мой уксус, чтобы устроить эту пенную атаку, которая длилась… сколько? Минуты? Секунды? Что еще вам понадобилось для «эксперимента»?

Мой легкий сарказм капитулирует перед наивностью семилетнего создания.

– Все, больше ничего. Ну разве что немного жидкости для мытья посуды, вот и все. И нам не понадобился весь твой уксус – там на дне бутылки еще чуть-чуть осталось. – Бином явно разочарован моей отнюдь не восторженной реакцией на его химические опыты, и в глазах его гаснут отсветы последнего дня Помпеи. – Прости, мам, – бормочет он, глядя на меня, – но это был… учебно-познавательный взрыв!

Печальный взгляд загнанного оленя растапливает мое неученое сердце.

– Конечно, так все и было, – соглашаюсь я, обнимая его за плечи. – Но понимаешь, нельзя брать без спроса и без разрешения продукты… только для того, чтобы устроить беспорядок, каким бы познавательным он ни был! А теперь вот мы не сможем испечь капкейки. – (Бином окончательно сник.) И тут мне в голову приходит идея. – А давай вместо пирожных испечем песочное печенье?

Возможно, я не в состоянии понять магического притяжения Этны, возможно, я еще не нашла ключ к логике моих мальчишек, но одно я знаю наверняка: путь к их сердцам лежит не через голову, а через их вечно урчащие и вечно голодные желудки.

Не припомню, чтобы в детстве я хоть раз стащила у мамы соду или уксус. Расспросила своих подруг: нет, никто из них тоже этим не баловался. Таскали понемногу косметику, чтобы разрисовать кукол, или крем для лица (для Синди, разумеется). Но сода? Уксус? Нет.

Однако, когда тем же вечером я рассказываю эту историю Отцу Мальчишек, его глаза загораются предсказуемым отблеском помпейского огня.

– А, сода! – радостно говорит он. (Я так и жду, что он сейчас добавит: «Помню, я тоже…» Но нет.) Между тем мой муж продолжает: – В детстве я каких только опытов не ставил: и бомбы-вонючки делал, и пляшущий изюм… Однажды мы даже пытались смешать несмешивающиеся жидкости.

Я безучастно смотрю на его оживленное лицо. Должно быть, пока он торчал в лаборатории, занимаясь своими научными опытами, я осваивала кулинарное искусство.

– Ты представляешь? Вот попробуй смешать растительное масло и воду – ни за что не получится.

Нет, школьные знания определенно утеряны безвозвратно.

– Никогда не забуду, как мама ругалась, когда я израсходовал все оливковое масло…

Ага, вот это уже теплее, это я как раз могу понять. Мне вообще не впервые приходит в голову мысль, что я очень хорошо понимаю свою свекровь.

– Меня интересует твое мнение о нынешнем эксперименте с содой, – пытаюсь я вернуть его в день сегодняшний.

– Может, мальчишки захотят завтра попробовать еще раз, – мечтательно произносит мой муж, глядя вдаль отрешенным взглядом, словно мечтая о перестройке дома. (Очевидно, он, как и его сыновья, обладает даром избирательного слуха.) – Извержение получится еще эффектнее, если добавить блесток и клея!

Основываясь на собственном эмпирическом опыте, я могу утверждать со всей ответственностью: бедлам во имя науки – это важная часть мужского мировоззрения. И никого не смущает, что наш семейный дом, некогда уютное гнездышко любящих супругов, превратился не то в мужской вигвам, не то в тестостероновый пантеон, святилище мужского ума.

Стены комнат наших сыновей – прежде любовно и со вкусом украшенные картинками с медвежонком Паддингтоном или Винни Пухом – теперь завешаны постерами с изображением Солнечной системы и картами полушарий в натуральную величину. Родословные древа королей, королев и их родственников произрастают на дверях, а остальное пространство занято картинками из «Опасной книги для мальчиков».

Могло быть и хуже, конечно.

До сих пор мы обходились без малоприятных фотопортретов футболистов или – боже упаси! – красоток топлес, но уверена, это вопрос времени. Очень скоро мне придется столкнуться нос к носу с Баффи (истребительницей вампиров), когда я буду убирать их пижамки, или лицом к лицу с центральным защитником Рио Фердинандом, когда буду трясти их одеяла. Я вдруг понимаю, что глубокая привязанность к планете Уран, пожалуй, не худший вариант.

А наши прекрасные книжные шкафы – когда-то эклектичное хранилище романов и биографий – теперь забиты геологией, географией, геометрией и прочей математикой. В книжном мой натренированный глаз сразу выхватывает очередной номер журнала «Познай мир с Уолли», и теперь я в курсе всех достижений мировой науки. Представьте себе: я только недавно узнала (как я жила до этого?), что столица Узбекистана («Конечно, мам!») – Ташкент. Все больше и больше, часто и сама этого не замечая, я втягиваюсь в параллельную вселенную, где правят факты, а не феи из сказок моего девчачьего детства. Где информация – это всё, а наука – королева. И каким бы чужим и непонятным ни казался этот мальчишеский мир, погружение в него расширило мои представления о географии больше, чем все учебные задания в школе и университете.

Меня до сих пор забавляют – но уже не загоняют в тупик – бесчисленные вопросы, которые обрушивают на меня мальчишки:

– Сколько точно произошло аварий с даблдекерами… за всю историю?

– За сколько времени можно дойти до Ямайки… пешком?

– Как ты сделаешь искусственное дыхание божьей коровке… и когда я могу сам попробовать?

Я не всегда знаю ответы, и порой, скажу по правде, мне они решительно неинтересны, но я понимаю, насколько это важно, и знаю, где искать правильный ответ.

Скажем, теперь – после десятка утомительных сеансов игры в Top Trumps с динозаврами я знаю, что велоцерапторы – это отстой, а Ти-Рекс рулит; что, пока барозавр «подбит», его нельзя атаковать сверху, а стегозавр хотя и тяжелый, зато старый и неповоротливый.

И, как бы это ни пугало поначалу, я становлюсь активным зрителем и даже ценителем таких когда-то малопривлекательных фильмов, как «Трасса: 60», «Доктор Кто» и даже сериала «Топ Гир». Мужской менталитет, как плющ, обвил мой мозг и пустил там корни.

Но это еще не всё.

Ибо если наука в нашем мужском мире носит королевскую корону, то гаджеты и технологии по своему рангу приближаются к Богу.

Стоит вспыхнуть любому экрану, как мои периодически тугослышащие сыновья становятся полностью глухими к сигналам из женского мира. В ступоре от ежика Соника, онемевшие от прыгуна Марио, мои техномальчишки погружаются в пространство, населенное лишь покемонами, пингвинами и группами самолетов противника.

– Может, выключите свои игрушки и поговорите друг с другом? – окликаю я рассевшихся на диване сыновей, уткнувшихся в гаджеты.

Разумник отвечает, будто бы даже не разжимая губ:

– Но мы КОМ… МУНИ… КАЕМСЯ, мам.

Я в растерянности. Если бы он и его братья «коммуникались» не так активно, мне, вероятно, удалось бы проверить их зрачки на предмет наличия хотя бы малейших признаков жизни.

– Смотри, вот мы законнектились… мы чатимся. Заинтригованная тем, что они, возможно, все-таки не живут каждый в своем мире, я заглядываю Разумнику через плечо. Вдруг они обсуждают важные различия между городом и деревней? Или преимущества железа над цинком? Оценивают губительные последствия засухи или наводнения?

Близоруко щурюсь, пытаясь прочитать слишком мелкий текст.

– «Вонючка» пишется через «о», – подсказываю я. – И думаю, что слово «попа» здесь более уместно. Едва я решила, что уже освоилась на Планете Мальчишек, как с оглушительным грохотом приземлилась назад, на свою родную Эстрогению.

Осознав, что с адекватным пониманием хода мысли моего потомства у меня до сих пор остаются проблемы, я решила изменить методику. Без интерактивного подхода мне никогда не стать грамотным мальчишологом!

Смело покинув комфортную зону дома и кухни, я добровольно вызвалась – да-да, внесите мое имя в список! – сопровождать класс Разумника на следующей экскурсии. Не в какой-нибудь гендерно-нейтральный аквариум и тем более не на милую женскому сердцу ферму. Нет, эта поездка была детским аналогом пивного фестиваля в Бремене: мы погрузились в автобус и поехали в местный музей науки.

К тому времени, как автобус остановился перед куполом планетария с изображением лунного ландшафта, голова у меня раскалывалась – и не только от разноголосого гвалта школьников, но и от осознания того, что, оказавшись внутри, обратно я уже не выйду. Переступив порог этого храма науки, я попаду в мир, который, может, и кажется знакомым, и я даже могу его поверхностно объяснить, но на глубинном уровне мои знания о нем останутся – несмотря на длительное в нем пребывание – крайне ограниченными. Я собиралась шагнуть в пропасть собственного неведения.

И вот я сижу в зале, в полутьме светятся молодые – и не слишком молодые – лица слушателей, ловящих каждое слово и наблюдающих за бесконечным космосом. Задрав голову к потолку, я смотрю, завороженная, как звезды рождаются на небе, как вырастают и плывут созвездия, как день переходит в ночь и снова в день. И пусть меня слегка подташнивает – купол вращается, а у меня вестибулярный аппарат ни к черту! – я наконец-то увидела, услышала и – самое главное – поняла фундаментальные факты, которые ускользали от меня чуть ли не сорок лет.

«Эврика!» – так и хотелось воскликнуть мне, обращаясь к не менее зачарованной, но, видимо, более информированной публике.

Когда мы вышли из зала, я крепко сжала плечо Разумника и восторженно произнесла:

– Фантастика! Сколько я всего узнала… о Солнечной системе, о созвездиях, о том, как Солнце вращается вокруг Земли или… постой… кажется, наоборот, да? Никак не могу запомнить!

Невозмутимо убирая мою руку со своего недрогнувшего плеча, сын посмотрел на меня со снисходительностью, обычно приберегаемой для Бинома.

– Конечно, Земля вращается вокруг Солнца. Да ладно, мам, все это знают! Это же так очевидно!

Я поспешила замаскировать свое невежество:

– Совершенно очевидно, ага. Я хотела сказать… э-э… я просто проверяла! Ладно, я в туалет!

Забежала в дамскую комнату, достала из сумки карандаш и бумагу и быстро записала полученную информацию. На всякий случай – вдруг опять забуду?

Вечером у меня все еще кружилась голова. Эйфория от новых знаний и открытий постепенно проходила, и меня в отличие, кажется, от моих детей клонило в сон. Я посмотрела на часы: шесть часов две минуты. Отлично. Солнце уже прошло над нок-реей, как говаривал мой дед перед тем, как налить своей любимой жене рюмочку хереса для поправки здоровья. Однако для этой жены гораздо важнее то, что после шести вечера она имеет законное право переодеться во что-нибудь более комфортное. Что несравнимо важнее хереса.

Я поднялась в свою спальню надеть пижаму. Кажется, на Западном фронте все было спокойно – ни тебе воплей, ни криков «Хватит!» или «Это нечестно!», – поэтому я с чистой совестью прокралась в свое святилище.

Это уголок нашего дома, который я называю «женским», куда мальчишкам вход воспрещен и где хозяйка я, Мама. В связи с затянувшимся пребыванием в нашем доме строителя Боба с его шайкой святилищем для меня стала моя ванная комната. Конечно, смежная с хозяйской спальней, которую я технически делю с Отцом Мальчишек. Однако в силу специфики своей работы он скорее квартирант, а не постоянный жилец, поэтому ванная комната целиком и полностью принадлежит мне.

Здесь на белоснежной стене висит стильный плакат с кадром из французского фильма, на полках расставлены замысловатые ароматические свечи и легкомысленные бутылочки с гелем для душа. Сама ванна идеально чистая, сиденье унитаза всегда опущено, коврик лежит аккуратно.

Я люблю свою ванную до дрожи в коленках и совершенно не стыжусь этого чувства. Я люблю ее почти так же сильно, как свою утреннюю кружку с крупными бело-голубыми цветами. Попивая из этой кружки, я начинаю ежедневную встречу с командой телепередачи «Сегодня» и заряжаюсь бодростью на целый день.

Око за око, моя банда весельчаков. Есть вещи, которых вам не понять никогда.

Наслаждаясь тишиной и покоем, я взглянула на себя в зеркало и решила, что после долгого дня, проведенного в автобусе и в беспрерывном общении с мальчишками, мое лицо отчаянно нуждается в чистке. Достав редко используемую бутылочку очищающего мусса, я приготовилась к процедуре. Рука моя нырнула в шкафчик и… вытащила оттуда пустой пакет.

– Кто стащил мою вату?! – заревела я, как раненый буйвол, и сама не узнала своего голоса.

Старший сын осмелился сунуть нос в святая святых.

– О… извини, мам. Мы в прошлые выходные позаимствовали немного, чтобы сделать с папой китайские фонарики… Они получились просто суперские! – Его голубые глаза засияли от ярких воспоминаний. – Ты же… э-э… тебе ведь она не нужна была?

Я посмотрела на его лицо – до боли родное и в то же время незнакомое… и тут в голове что-то щелкнуло.

Меня осенило: не важно, что я не могу оценить вулканические возможности моей соды или пиротехнический потенциал моей ваты. Не важно, что мне не всегда понятно вечное мужское стремление быть первыми, что я не нахожу смысла в перетаскивании камней с места на место. Я поняла, что не могу – да и не стоит пытаться! – втиснуться в чужой менталитет. И пусть поступки моего потомства порой лишены логики и не оправдывают моих ожиданий, меня это больше не смущало.

Мои сыновья скроены иначе, по-своему, по-мужски. Ну и что?

Главное заключается в том, что они растут счастливыми и здоровыми, им никто не мешает быть мальчишками, в то время как я всегда рядом с ними, и мне тоже никто не мешает думать и чувствовать (пусть даже не всегда удается жить) по-женски.

Небесная гармония – в том, что Мать-Земля вращается по орбите вокруг своего Сына.

И эту истину мне незачем записывать на шпаргалку.

– Да нет, вообще-то не нужна, – проговорила я, целуя его задумчивый и такой по-мальчишески нахмуренный лоб.

А потом выбросила пустой пакет в мусорное ведро и оторвала кусок туалетной бумаги.

Как запомнить порядок планет в Солнечной системе.

Мнемонический прием для Мамы Мальчишек (лучшее время для повторения – утро понедельника, до школы)

…хотя к тому времени, как вы заучите это наизусть, ваши умники сообщат вам о том, что Плутон больше не считается планетой. На вашем месте я бросила бы зубрить уже сейчас.

Вам понятна мужская логика, если…

• вы интуитивно чувствуете разницу между фронтальным погрузчиком и экскаватором JCB. Возможно, вам это даже интересно;

• в глубине души вы уверены: то, чего вы не знаете о положении «вне игры» / характеристиках спортивного автомобиля / средней скорости улитки (ненужное зачеркнуть), по правде говоря, и знать не стоит;

• вы продолжаете показывать пальцем на трактор / пожарную машину / даблдекер, хотя ваши сыновья уже давно утратили к ним интерес;

• вы обращаете внимание на все вышеперечисленные транспортные средства, когда едете в одиночестве;

• вы (с удовольствием) пересмотрели «Звездный путь» четыре раза, а «Шпионов» – только два;

• вы опознаете «Феррари» даже в движении и знаете, что это крутая тачка;

• вы понимаете, почему ваше «Пора спать!» и их «Но… сегодня футбол!» не очень совместимы;

• для вас абсолютно равноценны и заслуживают одинакового внимания вопросы о том, «куда делся этот крохотный желтый леговский уголок, с которым я на прошлой неделе строил вертолет» и «когда будет конец света»;

• вы понимаете, что чем быстрее наденете маску «я вся внимание и слушаю», тем легче вам будет выпить чашку чая;

• вы сможете поправить своего сына, когда он слюнявым ртом впечатается вам в губы и сообщит, что самый долгий в мире поцелуй длился шестнадцать с четвертью дней. Думаю, вы возразите, что все-таки шестнадцать с половиной.

Уксусный вулкан своими руками

Вам понадобится:

• бутылка с уксусом – нужен маме для чатни;

• питьевая сода (бикарбонат натрия) – нужен маме для выпечки;

• пищевой краситель – придает действию особую зрелищность и оставляет впечатляющие пятна на одежде;

• банка (самая красивая из тех, что мама держит для приправ);

• вся столешница кухонного стола и большая часть пола;

• блестки (по желанию).

Шаг 1. Не застилайте стол газетой и не надевайте фартук.

Шаг 2. Положите две столовые ложки питьевой соды в банку. Оставшуюся соду рассыпьте по полу – подумаешь, ерунда… это всего лишь белый порошок.

Шаг 3. Добавьте несколько капель (да что там, выливайте всю бутылку) пищевого красителя в четверть стакана теплой воды.

Шаг 4. Добавьте воду с красителем в пищевую соду. Проследите за тем, чтобы как можно больше жидкости пролилось на стол.

Шаг 5. Добавьте полстакана уксуса (и еще как можно больше) в смесь.

Шаг 6. Суньте нос в банку – НЕТ, НЕ НАДО, это неудачная шутка!

Шаг 7. Отойдите подальше и наблюдайте в изумлении и страхе, как извергается на пол вулкан Этна.

Шаг 8. Как только извержение закончится, сразу займитесь чем-нибудь другим. Оставьте разлитую лаву до лучших времен и включите телевизор.