Я уснула рядом с Купом, и это была самая большая на свете глупость – нет, не то, что случилось до того, это была лучшая ночь за всю мою жалкую жизнь, но лучше бы мы сразу сели в «Блейзер» и укатили, но так приятно было засыпать, прижавшись к Купу, такому теплому, сильному

И утром меня не было дома, и когда мама зашла ко мне, то увидела пустую постель – она сказала, что чуть в обморок не упала

Она позвонила Купу, но он, ясное дело, не ответил, потому что мы спали

И она решила, что я куда-то уехала со Стюартом – вчера вечером он должен был вернуться

Мама позвонила Стюарту, и он оказался дома, но один

Она позвонила в полицию

Там маме сказали, что розыск можно объявлять не раньше, чем через сорок восемь часов, а сама она искать меня не могла, потому что папа уже уехал на работу и не с кем было оставить младших

И мама перезвонила Стюарту, и он стал искать меня всюду – у Мэдди, в школе, по всему городу

Между тем мы с Купом проснулись.

Вернее, Куп проснулся, а я не помнила, где я.

Я знала, что мы на карьере, и Купа тоже узнала, только забыла, что произошло и как мы вообще сюда попали, но на душе было очень хорошо отчего-то, и я его обняла, а он пытался мне помочь все вспомнить.

А тут как раз и Стюарт позвонил, и я ответила, ведь когда звонят, положено брать трубку.

Не стоило отвечать.

ТЫ ГДЕ?

Я сказала, где я, ведь когда спрашивают, надо отвечать.

Я тогда сглупила, я была не я, не Сэмми, Сэмми обычно очень умная.

Помню, как он сказал: НИКУДА НЕ УХОДИ.

Когда Стюарт добрался до карьера, мы с Купом сидели рядом на одеяле, и ко мне возвращалась память – быстрее всего вспомнилось, что я его люблю, – а Куп гладил меня по спине, и все было хорошо до тех пор, пока.

Мы увидели Стюарта и вскочили.

Он смотрел на нас, на одеяло, на наши взъерошенные волосы, на обувь и носки, валявшиеся тут же, а у Купа, кажется, были расстегнуты джинсы.

Стюарт замахнулся.

И с силой ударил Купа.

Ударил кулаком в лицо, разбив ему в кровь нос и губы, и слезы брызнули у Купа из глаз.

Слезы брызнули у меня из глаз.

КАКОГО ЧЕРТА, крикнул Стюарт.

Пожалуйста, не кричи, взмолилась я.

Можешь сорвать злость на мне, сказал Куп, ну же, давай.

Не надо! Не надо, вмешалась я и встала между ними.

Давайте лучше поговорим, сказала я, когда поняла, что случилось.

Стюарт тяжело дышал.

Почему? спросил он.

Я не ответила.

О чем ты думала?

Почему?

Почему ты так поступила?

Потому что мы любим друг друга, ответил Купер.

Я спрашиваю Сэмми, сказал Стюарт.

Не знаю, ответила я.

Да не с кем-нибудь, а с тем, кого ты назвала придурком? – Стюарт указал на Купа.

Что? Куп глянул на меня, размазывая кровь по лицу.

Да, с придурком, которого выперли из бейсбольной команды – твои же слова. Это ведь он?

Куп сощурился и спросил меня, рассказывала ли я Стюарту про тот случай.

Да, но просто так вышло, ответила я.

Я же тебя просил молчать, а ты рассказала ЕМУ.

Никогда не забуду, как Куп сидел поникший и смотрел на меня.

Так, будто я ему шею свернула.

Будто он открыл мне сердце, а я его разбила вдребезги.

И без слов было понятно, что мы оба вспоминали тот день, когда Куп мне сказал, что его выгнали из команды, и я как могла старалась не выдать своих чувств, но он все понял и сказал: прошу, не осуждай меня.

А я осуждала, и от него не укрылось.

Значит, это случилось не в тот день, когда он звал меня на свидание, и не тогда, когда он не пришел посидеть с малышами.

Дружба наша кончилась, когда он допустил промах, а я глянула на него с презрением.

А сейчас он смотрел на меня так, будто решил отплатить той же монетой.

Что за чертовщина? сказал Стюарт в пустоту.

Да пошел ты, сказал Куп.

Я взяла Купера за руку, но ладонь его выскользнула из моей, как юркая рыбка, и он пошел прочь.

Не знал, что ты такая, сказал мне Стюарт.

Сел на землю и продолжал: я теперь понял, ты эгоистка.

Может, это не твоя вина.

И все-таки ты эгоистка.

И эгоизм тебе не дает житья.

Ты скрывала от меня свою болезнь, потому что тебе так было проще, ты порвала со мной, потому что так было проще, и переспала с этим уродом, потому что так было проще.

Тяжело узнавать тебя с этой стороны, такую, как ты сейчас.

Я всегда была собой, сказала я, прости меня, но это правда.

Выходит, я тебя на самом деле не знал, сказал Стюарт, и знать теперь не хочу.

Стюарт подождал, пока меня не забрала мама.

Куп ушел не простившись.

И вот уже четыре дня Куп не отвечает на мои эсэмэски.

Написал только: «может, тебе стоит сейчас побыть с семьей и со своим парнем, обдумать все хорошенько».

Стюарт попросил оставить его в покое.

А я не хочу, чтобы меня оставляли в покое.

Просто хочу, чтобы Куп мне хоть что-нибудь сказал.

Хоть слово.

Пусть даже просто «прощай».