Обсуждение плана задержало меня еще на час. К тому времени, когда мы закончили, я в общих чертах знал, что нужно сделать, чтобы выкрасть «Гитариста». В принципе ничего нового я не услышал, но дерзости и нахальства в плане хватало. И, по правде говоря, я не испытывал ни малейшего желания принимать участие в его реализации. Я квартирный вор, не музейный. Да, я считаю, что свою работу делаю хорошо, обладаю необходимыми профессионализмом и талантом, но большой куш — это не мое. Слишком много внимания со стороны полиции, слишком многое может пойти не так. Такие ограбления — стихия Фолкса, я — по другой части.

Разумеется, Франческе о своих сомнениях я не упомянул. Она видела во мне самого горячего сторонника этого безумного плана. Я дал согласие только потому, что хотел выудить сведения, которые мог получить только от нее; кроме того, необходимо было выиграть время.

Расставшись с Франческой, я прежде всего нашел телефон-автомат и набрал номер мобильника Виктории. Она ответила после второго гудка.

— Это я. — Голос сел от выкуренных сигарет, в горле першило. — Не злись. Моей вины тут нет.

— Чарли, слава богу. Ты в порядке?

— Конечно, — я удивился, что она так легко простила меня. — Ситуация несколько осложнилась, но так всегда и бывает.

— Где ты это увидел? По пути в туалет?

Мои брови сошлись у переносицы.

— Увидел что?

— Выпуск новостей.

— Виктория, я понятия не имею, о чем ты.

— Твоя фотография. Теперь они показывают настоящую.

Я перестал говорить, прижался лбом к толстому стеклу телефонной будки. Крепко сжал трубку и не ощутил боли в пальце. Ну как же так? Едва я начинал что-то нащупывать, у меня тут же вышибали землю из-под ног. Если мое настоящее лицо будут показывать по телевизору, я более не смогу оставаться незамеченным. Каждый прохожий станет потенциальным осведомителем. Не говоря уж о полиции.

— Я этого не знал.

— А я думала, поэтому ты и покинул музей.

— Нет. Просто меня взяли на мушку.

— Что?

— Неважно. Объясню позже. Ты сейчас где?

— Иду в отель, — сдавленно ответила Виктория.

— Встретимся в твоем номере. Наверное, нам придется подумать о том, чтобы перебраться в другое место.

— Господи, Чарли!

Я поднял глаза и увидел женщину, которая приближалась к телефону-автомату. Она рылась в сумке в поисках телефонной карточки. Я повернулся к ней спиной, прикрыл лицо рукой.

— Сохраняй спокойствие. Все будет хорошо. Я обещаю.

— Как ты можешь мне такое обещать?

— А что бы ты хотела услышать? Что я в жопе?

Я рассмеялся, но Виктория меня не поддержала. Пробормотала что-то неразборчивое.

— Эй, оставайся на связи. Хочу дать тебе задание. Очень важное. По пути зайди в магазин и купи что-нибудь такое, чем можно изменить внешность. Краску для волос. Что-нибудь в этом роде.

— Парик?

— Нет. Я хочу привлекать к себе минимум внимания.

— Какого цвета краска?

— Мне все равно. Только не хочу становиться перекисным блондином. Боюсь, слишком уж будет бросаться в глаза.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Слабительное.

— Что?

— Мне нужно слабительное.

— Перестань, Чарли. Ты не сможешь так сильно похудеть, чтобы изменить внешность.

Я улыбнулся.

— Я пытаюсь выиграть время. Сократить двадцать четыре часа… Потом все поймешь.

Я уже отошел от будки, когда меня остановили. Чья-то рука ухватила за плечо. Я напрягся всем телом, выругался себе под нос. Медленно повернулся, лихорадочно думая о том, как вырываться, куда бежать. Но меня остановил не полицейский, а Пейдж.

— Ух! — я приложил руку к груди. — Меня чуть удар не хватил.

Пейдж не отреагировала. Выглядела она уставшей и очень бледной, словно лишилась остатков крови. Волосы висели патлами, зрачки были расширены, Пейдж, похоже, не могла сфокусировать взгляд. Будь она еще и мокрой, то очень бы напоминала вытащенного из воды утопающего.

— Тебе нехорошо? — спросил я.

Пейдж выдохнула, ноздри раздулись. Мои слова вызвали хоть какую-то реакцию. Она поджала губы, попыталась сосредоточиться. Я хотел сказать что-то еще, но тут заметил стоящего позади нее Бруно. Он тоже выглядел неуверенно, хотя и сохранял куда больше самообладания, чем Пейдж.

— Вы хотите поговорить? — спросил я и указал на площадь Вивиани.

Мне не ответили, поэтому я просто взял инициативу на себя и повел их к площади. Нашел уединенное местечко в тени деревьев, у северной стены церкви, где пустовало несколько каменных скамей. Я сел в центре, Пейдж и Бруно — справа и слева от меня. Пахло лавандой и скошенной травой. Бруно принялся ковырять гравий мыском ботинка.

Пейдж по-прежнему была напряжена. При ходьбе ее руки и ноги дергались, как у марионетки. Я подумал, что она не станет возражать, если ее обнять, но сомневался, что она благосклонно отнесется к моей руке. Конечно же, она злилась на меня за то, что я выгнал ее в ночь. Но, с другой стороны, и у нее рыльце было в пуху.

— Я слышал, тебя уволили, — нарушил я затянувшуюся паузу. — Ты обманом заставила меня открыть дверь в кабинет Франчески.

Пейдж кивнула, впервые дав понять, что слышит меня.

— Что-нибудь выручила за украденные книги?

Она покачала головой.

— Наверное, мне следует встать и уйти. Но я хочу выяснить, что происходит. Вы должны это понимать.

— А что происходит? — убитым голосом спросила Пейдж.

— Все очень запуталось.

Она кивнула, не отрывая глаз от рук. Пальцы она переплела и то сжимала, то разжимала их.

— Ты убил Катрину? — спросила она.

Я посмотрел сначала на нее, потом на Бруно. Решительно покачал головой.

— Нет. Я пытаюсь выяснить, кто это сделал. Понятия не имел, что ты тоже знала Катрину.

— Она приходила в магазин, — ответила Пейдж, как будто это что-то объясняло.

— Ты с ней общалась?

— Она была очень милая женщина.

Я положил руки на колени.

— Ладно… А я-то вам зачем? Что вы хотите мне сказать?

Я вновь посмотрел на Пейдж, потом на Бруно, пытаясь решить, с кем лучше говорить. Но создавалось ощущение, что они оба не в себе, и меня это нервировало. Я не знал, чего от них ждать. Выглядели они ужасно, но я на собственном опыте убедился, что недооценивать их нельзя.

— Мы хотим знать, как все это отразится на нас, — выдавил из себя Бруно.

— Не понял?

— Ты скажешь о нас, если тебя поймают?

— Неужели вы пришли за этим? Мне сейчас, мягко говоря, не до вас. Если вы каким-то боком замешаны в этой истории, то это ваше дело.

— А картина? — спросила Пейдж.

Я вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения.

Девушка пожала плечами.

— Бруно передал мне твои слова. Это не простая картина, так?

Я кивнул. Поднял руку и увидел, что взгляд Пейдж остановился на моем окровавленном пальце.

— Не будем вдаваться в детали.

— А банковская ячейка? Расскажи нам об этом.

— Не могу.

— Может, нам пойти в полицию? — В голосе Пейдж появились жесткие нотки.

— Как вам будет угодно. Я уверен, что Бруно в восторге от этой идеи.

Я поднялся, скрестил руки на груди, посмотрел на них сверху вниз. Они сидели как статуи.

— Послушайте, лучший для вас вариант — помочь мне выяснить, что происходит. Забудьте про полицию. Если вы что-то знаете, если вы что-то мне не сказали, сейчас самое время исправить это упущение.

Я переводил взгляд с Бруно на Пейдж, ожидая ответа. Они оба уставились в землю. Я чувствовал, им есть что сказать, но они чего-то боялись. Как развязать им языки, я не знал. Мог, конечно, стукнуть их головами, но почему-то сомневался, что этот прием сработает.

— Последний шанс, — добавил я.

Они продолжали молчать, поэтому я пожал плечами, развернулся и отправился к ближайшей станции метро.